Читать онлайн Тень рыси, автора - Холт Виктория, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тень рыси - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.17 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тень рыси - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тень рыси - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Тень рыси

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Я делила каюту с молодой дочерью священника, которая следовала в Мельбурн, чтобы выйти там замуж. Это была восторженная и немного болтливая особа. Ее жених оставил Англию два года назад, чтобы устроить семейное гнездышко в Австралии. Теперь он владел там небольшой собственностью. Она везла с собой сундуки с одеждой и тканями, ибо «все должно быть подготовлено, как надо». К счастью, ей так хотелось говорить о себе, что мне она вообще поначалу не задавала никаких вопросов.
Она сообщила, что проезд стоит целых пятьдесят фунтов, но нам повезло, так как мы плыли первым классом, а пассажиры других двух классов должны были иметь с собой собственные ножи, вилки, ложки, кружки для питья, чашки с блюдцами, а также бутылки для воды. Ее жених очень настаивал, чтобы она плыла только первым классом. Это, конечно, настоящее приключение для молодой девушки — путешествовать Бог знает куда, да еще одной. Но тетя проводила ее до корабля, а жених встретит на месте.
Она узнала, что я еду со своим опекуном. Но, когда увидела Стирлинга, широко раскрыла глаза от изумления, по ее мнению, он был слишком молод для этого. С тех пор она стала смотреть на меня как-то странно. Другие пассажиры также поначалу удивились тому, что мы не брат и сестра, но потом перестали обращать на нас внимание.
Погода вскоре испортилась, и многие почти не покидали своих кают. Мы же со Стирлингом сидели на палубе, и он рассказывал мне об Австралии. Конечно, при всяком удобном случае упоминая о Линксе. Мне хотелось увидеть его даже сильнее, чем новую страну. С каждым днем мы со Стирлингом все больше узнавали друг друга. Похоже, я начала понимать его. Он вовсе не был грубым или равнодушным, скорее — прямым и откровенным, чем, кстати, очень гордился. Мне казалось, что Стирлинг был полной противоположностью Франклина Уэйкфилда, точно так же как я — Минты. Странно, но эти люди, которых я видела считанные минуты, так поразили меня, что я постоянно сравнивала их со всеми, кого встречала.
Многие пассажиры скучали на корабле, меня же интересовало все, но особенно — Стирлинг. Я не пряталась от ненастья в каюте, как другие, за что он считал меня хорошей морячкой. Мне это льстило. Вскоре я выяснила, что он не умеет прощать человеку его слабости. Любопытно, а какой представляет себе Стирлинг меня? Я уже знала, что он проводит много времени в седле. Когда мы жили в деревне, отец научил меня ездить верхом. Конечно, прогулки на коне по английским деревенским тропкам совсем не то, что скачки по диким австралийским степям, где то тут то там торчат всякие кустарники.
Я сказала об этом Стирлингу, но он поспешил меня успокоить.
— Все будет в порядке. Я подберу для вас лошадь.
Лошадь-джентльмена с прекрасными манерами, как у мистера Уэйкфилда, который произвел на вас такое впечатление. После этого…
— Нет, лучше мужественную лошадь, — предложила я, — мужественную, как Стирлинг Херрик.
Мы часто смеялись и спорили. Впрочем, Стирлинг нередко расходился во мнениях не только со мной, но и с нашими попутчиками. Он явно не нравился этим напыщенным джентльменам, зато многие дамы с готовностью улыбались ему.
Позднее я поняла, как много дало мне это путешествие, и, конечно же, пусть ненадолго, но оно заставило меня забыть о своем горе.
Жили мы на судне так: завтрак в салоне, долгое утро, ленч в двенадцать, тоска послеполуденного безделья, обед в четыре, на который пассажиры являлись в своих лучших туалетах. Во время обеда оркестр играл легкую музыку. Затем прогулки по палубам — до чаепития в семь.
В Гибралтаре мы встали на якорь. Утро было восхитительным. Как это замечательно — проехаться со Стирлингом в экипаже, разглядывая всякие достопримечательности — Иногда, — сказала я, — мне хочется, чтобы путешествие совсем не кончалось. Стирлинг сделал гримасу.
— Или, представьте, мы опоздали на судно, — предложила я. — Сами построили корабль и отправились на нем в кругосветное плавание.
— Что за сумасшедшие идеи приходят вам в голову! — насмешливо отвечал Стирлинг.
Как непохож он был на моего отца! Уж тот сразу выдумал бы какую-нибудь невероятную историю о наших приключениях.
— Это делает жизнь веселой и волнующей.
— Какое заблуждение. Просто пустая трата времени — делать вид, что веришь в невозможное.
— Очень уж вы деловой и…
— Скучный? Я замолчала.
— Ну, валяйте. Скажите правду…
— Мне нравится верить, что чудеса сбываются.
— Даже зная, что этого не может быть?
— А кто сказал, что не может?
— Действительно, это же так просто — вдвоем построить корабль и отправиться в кругосветное плаванье без штурмана, капитана или лоцмана. Вам придется повзрослеть. Нора, когда вы окажетесь в Австралии.
— Возможно, мне не следовало бы туда отправляться.
— Пока слишком рано делать какие-то выводы.
— Вы, конечно, думаете, что я еще ребенок…
— Вот именно, если вы будете так же по-детски фантазировать, как…
— ..Как мой отец? Вы и его находили ребячливым?
— Скажем так, не слишком практичным. И его конец подтвердил это, не так ли?
Я была слишком расстроена, чтобы спокойно обсуждать своего отца. Такой прекрасный день, а Стирлинг его испортил. Он не шел на уступки, не хотел хоть как-то смягчить разговор. Я знала: все, что он сказал, правда, но не могла стерпеть, чтобы моего отца осуждали…
Становилось теплее. Однажды вечером, когда мы сидели на палубе и вглядывались в глубины тропических вод, я спросила Стирлинга:
— А что если я не понравлюсь Линксу?
— Он по-прежнему будет заботиться о вас. Он дал слово.
— Похоже, ему трудно угодить. Стирлинг кивнул.
— Это правда. Линкс может быть всемогущим, но не всегда — благодушным.
— Как один из тех античных богов, которых люди должны были все время ублажать. Стирлинг усмехнулся.
— Вы должны научиться быть правдивой, если хотите понравиться Линксу.
— Не уверена, что хочу этого. Мне ненавистна мысль быть его кроткой маленькой рабыней.
— Вот увидите: вам самой захочется понравится ему. Всем хочется.
— Вы так откровенны, когда говорите о моем отце. Могу ли и я быть такой же откровенной по отношению к вашему?
— Конечно, вы можете говорить все, что думаете.
— Хорошо… Я думаю, что ваш Линкс — самодовольный деспот, страдающий манией величия.
— Что ж, он высокого мнения о себе и, надо сказать, разделяет его со многими другими. Он любит властвовать, и в этом никто не может сравниться с ним. Так что, с небольшими поправками, ваше описание не совсем уж неверно.
— Расскажите мне о нем побольше.
Стирлинг говорил, а я пыталась представить себе этого могущественного человека, который произвел такое впечатление на моего отца, что он решил оставить меня на его попечение.
— Отца выслали из Англии тридцать пять лет назад, — сказал Стирлинг. — Но он собирается вернуться… Когда будет к этому готов.
— А когда он будет готов?
— По его словам, когда придет время.
— Хоть раз в жизни он разговаривал с вами как простой смертный?
Стерлинг улыбнулся.
— Я чувствую, вы заранее настраиваете себя против него. Это неразумно. Да он человечен, очень человечен.
— А я должна думать о нем, как о боге!
— Он на него и похож.
— Полубог, получеловек, — съязвила я, но решила не продолжать тему. — Вы так много говорите о своем отце. А ваша мать? Она, как и все, преклоняется перед величием супруга?
— Моей матери давно нет в живых. Она умерла при родах. — Его лицо едва заметно помрачнело.
— Сожалею… Я знаю, у вас есть сестра. А другие сестры или братья?
— Нас только двое. Аделаида на восемь лет старше.
Но я все не могла избавиться от мысли: какой же должна была быть женщина, на которой женился Линкс.
— Так что ваша мать? — спросила я. — Она тоже из заключенных?
— Нет. Просто Линкса послали работать на ее отца. Можете себе представить Линкса, посланного работать на кого-то? Словом, очень скоро мой отец женился на дочери своего хозяина — моей матери.
— Очень умно с его стороны, — заметила я с иронией.
— Так вышло, — ограничился Стирлинг кратким ответом.
— Итак, он женился, чтобы вырваться из рабства.
— У вас острый язык. Нора.
— Я говорю то, что думаю. Ну хорошо, расскажите мне все-таки о вашей матери.
— Как я могу это сделать, если никогда не знал ее?
— Но сохранились же какие-то воспоминания, рассказы?
Он нахмурился и умолк. «Значит, рассказы были», — решила я. Но, возможно, Линкс выглядит в них не столь привлекательно.
— Вы не должны судить Линкса, пока не узнаете его, — угрюмо отозвался Стирлинг.
И тут же, сменив тему, заговорил об Австралии — о цветущей акации, о прекрасных и стройных эвкалиптах, о том, как мы совершим путешествие на север от Мельбурна…
Я слушала не очень внимательно, потому что все думала о Линксе. Рысь… Скорее уж лиса, если судить по поступкам. Чем больше я узнавала о совершенствах этого человека, тем больше настраивалась против него, потому что в каждом упоминании его достоинств видела укор собственному отцу.
Наконец я сказала:
— Уже поздно, надо идти.
Стирлинг проводил меня до каюты и пожелал спокойной ночи.
Я долго не могла сомкнуть глаз. Нет, не позволю Линксу командовать собой, хоть он и мой опекун, хоть подчинил себе всех — даже Стирлинга. Я больше не стану расспрашивать о нем. Я выкину его из головы.
Но и во сне меня не покидал высокий человек с глазами рыси, похожий на лису.
На третий день после отплытия из Кейптауна случилось вот что. Как обычно, после ужина, мы сидели на палубе. Стирлинг продолжал рассказывать об Австралии: о великолепных красно-желтых цветах под названием «лапки кенгуру», о роскошных орхидеях, маленьких порывистых попугайчиках — розовых, зеленых лори. Каждый день я все больше и больше узнавала о стране, где мне предстояло жить.
Неожиданно кто-то громко чихнул. Странно, мы были уверены, что кроме нас на палубе никого нет.
— Кто здесь? — спросил Стирлинг, оглядываясь. И тут совсем рядом с нами кто-то зашелся в жестоком приступе кашля. Чувствовалось, что несчастный изо всех сил старается перебороть его. Мы едва сделали несколько шагов по палубе, как снова раздался кашель. На этот раз сомнений не было: он доносился от одной из спасательных шлюпок. Стирлинг быстро вскочил в нее.
— Здесь мальчик!
И я увидела голову, грязную, лохматую. Испуганные глаза казались огромными на побелевшем от страха лице.
Стирлинг подхватил его и опустил на палубу. Несколько секунд мы стояли молча.
— Пожалуйста, не говорите им, — захныкал мальчик.
Когда он снова разразился этим ужасным кашлем, у меня уже не осталось сомнений, что здоровье его в опасности.
— Не бойся, все будет в порядке. Должно быть, я говорила очень уверенно, потому что он посмотрел на меня с доверием.
— Ты ведь пробрался сюда зайцем? — спросила я как можно мягче.
— Да, мисс.
— И как долго ты здесь находишься?
— С Лондона.
— Маленький мошенник, — закричал Стирлинг, — ты понимаешь, что натворил?
Мальчик в испуге прижался ко мне, и я почувствовала, что должна взять его под свою защиту.
— Он болен, — сказала я.
— Так займитесь им.
— Ты, верно, голоден, — сказала я мальчику. — И весь дрожишь. Тебе нельзя здесь дальше прятаться.
— Нет! — закричал он с таким отчаянием, что я подумала, уж не собирается ли он выпрыгнуть за борт. Мне стало очень жаль его.
— Ты убежал из дому? — спросила я.
— Разумеется, — вмешался Стирлинг.
— У меня нет дома.
— Твой отец…
— У меня нет отца и нет матери, — сказал он, мое сердце дрогнуло. Разве я сама не знала теперь, что это такое.
— Как тебя зовут? — спросила я.
— Джимми.
— Хорошо, Джимми, — заверила я его, — не беспокойся ни о чем. Я позабочусь о тебе.
Стирлинг поднял брови, но я продолжала:
— Ты сознаешься в том, что сделал, но я все улажу. А теперь тебе нужны горячая пища и постель. Кстати, что же ты ел все это время? Только то, что удавалось украсть?
Он кивнул.
В этот момент на палубе появился один из офицеров и, увидев мальчика, заспешил к нам. Узнав, что произошло, он сразу принял весьма суровый вид. У меня защемило сердце — такой затравленный взгляд бросил на меня мальчик, когда его уводили.
— Вы играете роль леди-благотворительницы, — сказал Стирлинг. — Готовы помочь каждому безбилетнику и даже наградить за грехи.
— Этот бедный ребенок болен и голоден.
— Естественно. А чего он ждал? Что его примут на бор г как пассажира? Надо было подумать, прежде чем прятаться на корабле без билета.
— Он не мог думать об этом. Он бежал от своей невыносимой жизни, мечтал уплыть куда-нибудь, где светит солнце, чтобы начать все сначала.
— Еще один мечтатель, как я погляжу.
Это меня разозлило: он явно метил в моего отца. И я ответила твердо:
— Не допущу, чтобы этот ребенок страдал. Как они накажут его? Очень сурово?
— Возможно, заставят работать на судне, а когда мы прибудем в Австралию, вышлют обратно в Англию, где он будет наказан.
— Это жестоко.
— Это справедливо.
— Он слишком молод. К тому же не всем дано избегать наказания… Например, женясь на дочерях своих хозяев.
Это было нечестно, но я не могла удержаться, чтобы не отплатить ему за нападки на своего отца Стирлинг только улыбнулся.
— Люди должны быть умными, чтобы добиться лучшего в жизни.
— Некоторым помогают в этом, — сказала я, — и я тоже постараюсь помочь бедному мальчику.
— Конечно, ведь, хоть и опрометчиво, но вы уже дали слово.
Он был прав. Я обязана сделать все, что в моих силах для Джимми.
На судне только и говорили что о маленьком безбилетнике. Его поместили в лазарет, и в течение нескольких дней никто не мог поручиться, выживет ли он после перенесенных лишений. Днем, оказывался, мальчик прятался в одном из шкафов, где хранились лишние спасательные жилеты, а по ночам обшаривал судно в поисках хоть какой-нибудь еды. Он почти умирал от голода, когда мы его нашли. Сейчас, по крайней мере, за ним хорошо ухаживали, но он был слишком слаб, чтобы задуматься о том, какие неприятности его ожидали. Однажды, когда мы со Стирлингом сидели на палубе, я сказала ему:
— Я хочу спасти этого мальчика. Ты должен помочь мне.
— Я? Ко мне это не имеет никакого отношения.
— Это имеет отношение ко мне, а я твоя сестра… Точнее, твой отец мой опекун. Полагаю, это что-нибудь да значит?
— Только не то, что я буду участвовать в твоих сумасбродных затеях.
— Ты мог бы оплатить его проезд, взять слугой, пока твой всемогущий отец не подыщет ему какую-нибудь подходящую работу. Ведь ты поможешь?
— Не понимаю, почему ты в этом так уверена.
— Потому что ты вовсе не такой жестокий, каким хочешь казаться.
— Я просто практичный.
— Конечно, потому-то ты и поможешь мальчику. Под) май, он будет предан тебе всю жизнь, а это уже не так мало.
Стирлинг смеялся так, что даже не мог говорить. Мне было не по себе. Я очень волновалась за несчастного малыша, к которому, похоже, никто, кроме меня, не испытывал симпатии.
— Мистер Мулленс утверждает, — сообщила мне вечером соседка по каюте, — что никогда не слышал ни о чем подобном. Что мы соберем в Австралии половину отребьев общества, если будем так поощрять каждого безбилетника.
— Чем же мальчика поощряют? Только тем, что больного уложили в постель и лечат? А чего ожидал мистер Мулленс? Что беднягу на канате протащат под днищем судна? Или закуют в кандалы?
Она вскинула голову. Не сомневаюсь, и она, и этот Мулленс осуждали меня.
— Я слышала, мистер Херрик уже выручил мальчишку, — ухмыльнулась девица. — Этот сорванец будет теперь его слугой.
— Слугой?? — вскричала я.
— Разве он ничего не сказал вам? Мистер Херрик оплатил его проезд, и наш юный негодяй неожиданно превратился в честного мальчика.
Какое счастье! Я помчалась к каюте Стерлинга и постучала в дверь. Мой «брат» был один, я не могла удержаться, порывисто обняла его и поцеловала. Смутившись, он высвободился из моих рук.
— Ты это сделал, Стирлинг! — воскликнула я. — Ты это сделал!
— О чем ты говоришь? — состроил он удивленный вид. — Ах, мальчик… Он в третьем классе. Конечно, жаль, но большего он не заслуживает. Билет стоит семнадцать гиней, но, естественно, столько не запросили, ведь он спал не в каюте и не получал никакой еды. Доберется до Мельбурна…
— А там ты подыщешь ему работу?
— Он останется моим слугой, пока мы не подберем ему что-нибудь более подходящее.
— О, Стирлинг! Это чудесно! У тебя, оказывается, есть сердце!
— Только, пожалуйста, не взваливай на меня больше такие проблемы. Ты будешь горько разочарована, — притворился он равнодушным.
Бедный маленький Джимми! Как он будет радоваться сегодня вечером!
С этого дня мы со Стерлингом стали еще ближе.
В остальном наше путешествие прошло без особых приключений, и через сорок пять дней после его начала мы прибыли в Мельбурн.
Были уже сумерки, когда мы сходили с судна. Я никогда не забуду, как стояла на пристани среди наших вещей, а рядом жался Джимми в своих лохмотьях — это было все его имущество. Я, как могла, успокоила мальчика. И успокоилась сама.
К нам подходила женщина, и я мгновенно поняла, что это Аделаида, та самая, которая должна была встретить меня в Англии. Она была одета в простое пальто и шляпку без отделки, подвязанную под подбородком лентой, потому что дул сильный ветер. Я была немного разочарована: она совсем не походила на дочь такого необычного человека, как Линкс. Скорее, простая, уравновешенная деревенская женщина. И, вглядевшись в ее лицо, я поняла — очень добрая.
— Аделаида, это Нора, — сказал Стирлинг. Она взяла меня за руку и спокойно поцеловала.
— Добро пожаловать в Мельбурн, Нора. Я уверена, что путешествие было приятным.
— Интересно, — откликнулся Стирлинг, — во всем-то ты уверена.
— Мы остановимся в «Линксе», — продолжала она, — а завтра утром за нами приедет экипаж Кобба.
— «Линкс»? — переспросила я.
— Это отель. Он принадлежит нашему отцу, — объяснила Аделаида. — Надеюсь, вам там понравится. Здесь весь багаж? — тут ее глаза остановились на Джимми.
— Он — часть багажа, — усмехнулся Стирлинг. Я нахмурилась, опасаясь, как бы Джимми не расстроился, услышав такой презрительный отзыв о себе, но тот не обратил на это никакого внимания.
— Мы подобрали его на судне, — продолжал Стирлинг. — Нора считает, что ему следует подыскать какую-нибудь работу.
— Ты написал об этом отцу?
— Нет, Нора сама все расскажет ему.
Похоже, Аделаида была удивлена, но я сделала вид, что нисколько не боюсь предстоящего объяснения.
— Нужно отослать все эти вещи в отель, — Аделаида повернулась ко мне. — Мы живем в сорока милях от Мельбурна, но часто наведываемся в город. Мужчины обычно едут верхом, ну а я предпочитаю экипажи Кобба — они у него Превосходные. Надеюсь, вы здесь хорошо устроитесь.
— Спасибо. Я тоже надеюсь.
— С ней будет все в порядке, если она на это настроится, — заметил Стирлинг. — «Очень своенравная особа.
Я пошла вместе с Аделаидой и Стирлингом. Джимми последовал за нами. Вокруг стояла страшная суматоха. Все эти повозки, запряженные лошадьми или волами и груженные тюками шерсти, мясными тушами и другой поклажей.
— Это очень оживленный город, — сказала Аделаида, — он быстро вырос за последние несколько лет. Золото сделало его богатым.
— Золото! — выговорила я с горечью; она должна была догадаться, что я подумала о своем отце.
В самом деле, Аделаида тут же постаралась отвлечь меня от грустных мыслей.
— Это хорошо, когда до города не слишком далеко, — сказала она. — Не чувствуешь себя отрезанной от всего мира. Вы когда-нибудь жили в большом городе?
— Да, и в деревне тоже. Но так одиноко, как там, где я провела последний год, мне не было нигде. Она кивнула.
— Мы сделаем все, чтобы вам у нас было хорошо. А вот и экипаж. Я дам распоряжение Джону относительно багажа.
— Джимми ему поможет, — сказал Стирлинг, — пусть отрабатывает свой хлеб.
И вот я уже со Стирлингом и Аделаидой — моими новыми братом и сестрой — въезжаю в Мельбурн. Рядом верхом ехали фонарщики и зажигали уличные фонари своими факелами на длинных шестах. Работая, они распевали старые песни, которые я так часто слышала дома. Вот» Однажды ранним утром «, а вот и» Прекрасная клубничка «. Позади оставались тысячи миль, но мне показалось, что я не так уж далеко от Англии.
Отель был полон скотоводов, съехавшихся издалека, чтобы договориться о продаже шерсти. Они громко обсуждали цены и положение на рынке, но меня больше заинтересовали другие мужчины — с бронзовыми лицами, мозолистыми руками и алчными глазами. Должно быть, это искатели золота.» Они хотят потратить то немногое, что смогли добыть «, — решила я. И не ошиблась.
За обедом я сидела между Аделаидой и Стирлингом, который рассказывал об этих одержимых и указывал на тех, кто уже поймал свою удачу, и тех, кто еще только на это надеялся.
— А может, было бы лучше, если бы никто не нашел здесь золота, — сказала я.
— Многие добропорядочные жители Мельбурна согласятся с тобой, — допустил Стирлинг. — Люди нередко бросают все ради золота, а потом возвращаются, быстро утратив всякие иллюзии. Они мечтали, что будут попросту подбирать золотые самородки, а вместо этого с трудом намывают лишь несколько гранов золотой пыли.
Я вздрогнула и подумала об отце. А вдруг он тоже приходил сюда и толковал с теми же самыми людьми?
— Их жизнь на приисках очень тяжела, — сказала Аделаида.
— Но есть и такие, кто все-таки находит богатство, — напомнил ей Стирлинг.
— Деньги — корень всех зол, — ответила Аделаида.
— Вернее, любовь к ним, — поправил ее Стирлинг. — Но разве мы все их не любим?
— Некоторые хотят иметь деньги, чтобы сделать счастливыми других, — возразила я.
И он, и его сестра поняли, о ком я говорю. Аделаида, не желая причинять мне боль, принялась рассказывать об их доме, построенном лет десять назад по проекту самого Линкса.
Я поинтересовалась, что буду делать там.
— Линкс не терпит лентяев, — заметил Стирлинг.
— Не называй его этим нелепым именем, — поправила Аделаида. — Я уверена, вы найдете для себя множество занятий.
Затем Аделаида спросила меня об Англии, и я рассказала ей о Дейнсуорт Хауз, о том, как из учениц превратилась в учительницу.
— Должно быть, вы были там несчастливы, — искренне посочувствовала она мне.
Так мы беседовали до конца обеда, а затем я вернулась в свою комнату.
Но очень скоро в дверь постучали, и вошла Аделаида. Она выглядела озабоченной.
— Нет, нет. Ничего не случилось. Просто я подумала, что мне надо вас кое о чем предупредить. Возможно, вам многое покажется у нас странным…
— Странные вещи происходят с того самого дня, как умер мой отец.
— Это ужасно — потерять отца. Я знаю, что это такое. Сама осталась без матери, когда мне было восемь лет. Никогда не смогу этого забыть…
Помолчав, она продолжала:
— Не бойтесь моего отца.
— Почему я должна его бояться?
— Большинство людей его опасаются.
— Возможно, потому, что они зависят от него. Они, но не я. Если ваш отец захочет избавиться от меня, я уйду. Устроюсь гувернанткой в какую-нибудь семью, которая собирается переехать в Англию. А может быть…
— Пожалуйста, не продолжайте, ведь вы только что приехали — на этом настаивал и ваш отец.
— Кажется, он попал под обаяние вашего.
— Они сразу понравились друг другу, хотя оба очень разные, и быстро стали лучшими друзьями. Ваш отец сумел увлечь моего так, как никому это прежде не удавалось. Мой отец часто говорил:» Теперь, когда с нами Том Тамасин, мы станем богаче «. Он верит в удачу так страстно, что она непременно придет. А потом ваш отец погиб, доставляя золото с шахты.
— Значит, они все-таки нашли его.
— Не так много, как им было нужно. Шахта пока не окупила расходов. Вообще это странно. Во всем остальном мой отец преуспел. Собственность, которой владела его жена, возросла в десять раз после того, как он взял дела в свои руки. Этот отель, который был захудалым постоялым двором, теперь процветает. А сейчас отца просто обуяла жажда золота.
— Разве он не богат?
— Не так, как ему хотелось бы.
— Я думала, он мудрец. Стирлинг говорит о нем так, словно это Сократ, Платон и Юлий Цезарь в одном лице.
— Стирлинг слишком много болтает. Мой отец, действительно, необычный человек. Он — властелин, центр нашего мира, хоть это и маленький мир. Примите его таким, и он будет вас уважать за это. Вы не совсем похожи на своего отца. Вы горды, и не подчинитесь чьей-то воле. Это поможет вам здесь. Надеюсь, вы сойдетесь и с Джессикой.
— Джессика? Кто это?
— Она рано осталась сиротой и с детства жила вместе с моей матерью — своей двоюродной сестрой. Когда мама умерла, Джессика едва не сошла с ума. Мне пришлось ухаживать за ней, и это помогло справиться с собственным горем. С ней бывает трудно, Джессика немного со странностями.
— Она сумасшедшая?
— Нет, просто слегка неуравновешенная. Иногда все в порядке целыми днями. Тогда она помогает по дому, особенно на кухне. Она прекрасно готовит. У нас была очень хорошая повариха, а ее муж — вообще мастер на все руки. Но и они заразились золотой лихорадкой, все бросили и ушли. Бог знает, где они сейчас. Может быть, и жалеют о том, что потеряли, лежа на грубой подстилке в палатке и вспоминая свои уютные постели в собственном домике.
— Может быть, они нашли золото — Мы бы услышали об этом. Они наверняка вернутся, но отец не примет их обратно. Он очень разозлился, когда они ушли. Это одна из причин, по которой я не смогла приехать в Англию Отец не захотел оставаться на милость Джессики. Только не думайте, что у нас нет слуг. Их тьма, хотя таких, как Лэмбсы, ни одного Есть и аборигены, но они кочевники по натуре и могут неожиданно сорваться с места. И еще — у нас вы никогда не почувствуете одиночества. С отцом работает множество людей, взять хотя бы Джэкоба Джаггера, управляющего поместьем, Уильяма Гарднера — он занимается шахтой, Джека Белла — управляющего отелем Бывают у нас и другие. Но, вижу, вы устали, отдыхайте. Завтра нам придется встать очень рано.
Она подошла ко мне, словно хотела поцеловать, и… в последний момент передумала В этой семье не любили показывать свои чувства. Но Аделаида, я верила, принесет мне много добра в новой жизни.
Утром мы разместились в экипаже, вмещающем девять пассажиров и запряженном четверкой лошадей. Он был прочным, но легким, а тент, хоть и не совсем, но все-таки защищал нас от солнца и непогоды.
Я уселась между Аделаидой и Стирлингом, и вскоре мы тронулись. Джек Белл, которому меня представили перед отъездом, стоял в дверях и махал нам рукой на прощанье. Этот высокий, худой человек тоже когда-то искал золото, но потерпел неудачу и теперь явно был рад своему новому положению Он слегка заискивал перед Аделаидой и Стирлингом и не скрывал своего любопытства по отношению ко мне.
При свете дня город мне очень понравился — длинные прямые улицы, маленькие вагончики, запряженные лошадьми, пышная зелень парка. Но вскоре все эго осталось позади. Дорога ухудшилась, но природа — природа была великолепна. Гиганты-эвкалипты устремлялись в небо, равнодушные ко всему, что оставалось там, далеко внизу. Стирлинг рассказал, что, по преданию, в эти деревья с призрачными кронами превращаются души разделенных мужчин и женщин, оттого их стволы такие серовато-белые. Аборигены боятся после наступления темноты проходить мимо эвкалиптовой рощи, а не то утром в ней обнаружат еще одно дерево, в которое обратилась душа. Я была потрясена этими величественными красавцами, которые возвышались здесь сотни, а то и больше лет, возможно, еще до того, как капитан Кук заплыл в залив Ботани.
Цвела австралийская акация, и ее перистые цветы, слегка колыхавшиеся под дуновением ветерка, наполняли воздух терпким ароматом. Заросли древовидного папоротника казались совсем карликовыми по сравнению с эвкалиптами — солнце касалось их своими золотыми лучами. Стайки мелких какаду, когда к ним приближался экипаж, взмывали вверх жемчужно-розовыми облачками, с пронзительным свистом нас провожали розеллы. Мир был так красив, что я даже перестала тревожиться о будущем и просто наслаждалась чудесным утром.
« Перевозочная компания Кобба» очень гордилась тем, что меняла лошадей через каждые десять миль, это обеспечивало самое быстрое передвижение. Однако дорога была скверной, и нас буквально засыпало пылью. Путешествие казалось мне настоящим приключением, но, похоже, все остальные отнеслись к нему совершенно спокойно. Мы проезжали через холмы и долины, через ручьи, — при этом вода захлестывала бока экипажа, — через каменистые и песчаные пустоши, через глубокие рытвины. На одной из них наш экипаж едва не перевернулся. И все это время кучер разговаривал с лошадьми, обращаясь к ним с самыми ласковыми словами, вроде «Поддай быстрее, Бесс, дорогая!» или «Ровнее, Лютик, здесь леди!». Это был, несомненно, веселый человек. Когда однажды экипаж едва не перевернулся, он лишь расхохотался от всего сердца в то время, как мы с изумлением обнаружили, что все еще едем. Стирлинг в такие моменты внимательно наблюдал за мной, словно пытался отыскать на моем лице следы испуга, но я даже виду не подала, что эта тряска по невероятным дорогам Австралии хоть чем-то отличается от поездки в комфортабельном купе поезда.
Внезапно одна из лошадей встала на дыбы, и нас занесло в заросли кустарника. Мы вышли, а мужчины дружно выволокли экипаж обратно на дорогу. Похоже, для них это было самое обычное дело.
Тем не менее происшествие задержало нас, и мы провели ночь в убогой гостинице. В комнате, кроме нас с Аделаидой, была еще одна путешественница, поэтому мы не смогли ни о чем поговорить в этот вечер.
Утром из-за каких-то неполадок с упряжью мы выехали довольно поздно, однако это не испортило хорошего настроения. А когда я вновь уловила аромат акации и увидела птиц со сверкающим оперением, оно и вовсе стало прекрасным.
Мы все приближались к империи Линкса, и вот, наконец, я впервые увидела то, что называется палаточным городком. Прекрасные деревья были здесь срублены, а на их месте разбито множество палаток из парусины и миткаля. На дымящихся кострах кипятили воду, пекли лепешки. У неряшливо одетых мужчин и женщин были обветренные и дочерна загорелые под палящим солнцем лица. Женщины с нечесаными волосами помогали промывать породу в лотках и вываливали бадьи с землей, которая могла содержать драгоценное золото. Вдоль дороги стояли лачуги, где были выставлены мука, мясо, а также необходимые здесь инструменты.
Когда мы проезжали поселок, к экипажу высыпало множество ребятишек — детей золотоискателей. Некоторые побежали вдогонку, кто-то шлепнулся оземь, и сердце мое преисполнилось жалости к детям этих одержимых.
Когда они скрылись из виду, стало легче, и я смогла вновь порадоваться величественным деревьям, полюбоваться сонными коала, грызущими листья, и вскрикнуть от радости, когда над моей головой взмыла розелла с малиновой грудкой.
Мы прибыли на место уже в сумерки.
Кучер сделал крюк в милю от своего маршрута, а может, и больше, чтобы подвезти нас к самому дому — кто-кто, а семья Линкса имела право на особое к себе отношение. Когда мы остановились перед домом, серые башенки которого напоминали миниатюрный замок, мне показалось, что я уже была здесь когда-то. Но это просто смешно. Этого быть не может! Однако странное чувство не покидало меня.
Навстречу выбежали двое слуг. Видно, нас уже давно ждали.
— Возьмите багаж, — скомандовал Стирлинг, — разберемся с ним позже. А это мисс Нора, которая будет жить у нас. Вот мы и дома…
Я подошла к кованым железным воротам. И увидела белые буквы — Уайтледиз.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тень рыси - Холт Виктория


Комментарии к роману "Тень рыси - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100