Читать онлайн Тень рыси, автора - Холт Виктория, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тень рыси - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.17 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тень рыси - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тень рыси - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Тень рыси

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Никогда не думала, что медовый месяц может быть таким странным. В первый же день Стирлинг потребовал, чтобы я показала ему весь дом.
— Мы будем только вдвоем, — сказал он. Я была в восторге, но Стирлинг пришел в ужас, когда увидел, в каком состоянии дом. Он все время что-то проверял, записывал. Помню, как, осмотрев в какой-то комнате дубовые балки, он сказал:
— Червоточец. Балки могут обвалиться в любой момент. Нам следует заняться ими немедленно.
— Ты больше похож на эксперта, чем на моего мужа, — заметила я.
— Не забывай, — ответил он мне, — нашим детям здесь жить.
Я до тех пор даже не догадывалась, как запущен наш дом.
— На его ремонт потребуется целое состояние, Стирлинг, — сказала я. — Не стоит надрываться, чтобы сразу привести его в полный порядок.
— У меня есть деньги, — ответил он.
Я засмеялась: его хвастовство, как называла это Люси, забавляло меня. Он был богат и гордился тем, что это состояние нажил его отец, а все, что сделал его отец, по мнению Стерлинга, заслуживало преклонения.
Он продолжал:
— Надо отремонтировать все, ничего не оставляя на потом. Я хочу, чтобы в твоем доме все было идеально!
— Не говори в «твоем» доме, Стирлинг. Все, что принадлежит мне, принадлежит и тебе, ты же знаешь! Он улыбнулся, нежно поцеловал меня и сказал:
— Ты милая девочка, Минта. Мне жаль, что я таков, каков есть!
— Именно поэтому я и люблю тебя. Он обнял меня и крепко прижал к себе.
— Мы будем счастливы, — сказала я, словно пытаясь убедить себя в этом.
— Наши дети будут резвиться на лужайках Уайтледиз, — торжественно произнес он.
С неимоверной энергией Стирлинг взялся за восстановление Уайтледиз, и на наших глазах он начал превращаться в образцовый старинный дом. Но Стирлинг пока не был доволен — так много предстояло еще сделать. Это время я называла «Лето Уайтледиз».
В начале сентября горе посетило Уэйкфилд Парк. У сэра Эверарда случился еще один удар, и он умер. Мы все знали о том, что он долго не протянет, но, тем не менее, испытали настоящее потрясение. Особенно леди Уэйкфилд. Через неделю после похорон она слегла и больше уже не смогла, а точнее не захотела подняться. В середине октября леди Уэйкфилд скончалась, и все решили, что «так даже лучше для нее».
— Она не желала больше жить, — говорил доктор Хантер о леди Уэйкфилд. — Я сталкивался с подобными вещами не раз. Люди, которые прожили вместе всю жизнь… Если умирает один, следом сходит в могилу и другой.
Дул резкий восточный ветер, и Люси была очень недовольна, когда узнала о том, что отец непременно должен проводить «в последний путь последнего из своих милых друзей». Раньше у нее не было семьи»и теперь она очень дорожила нами. Отец обычно соглашался с ней, но на этот раз настоял на своем, поехал в церковь, оттуда пешком последовал на кладбище и стоял там, обнажив голову.
Я очень жалела Франклина, ведь он так любил своих родителей. Хорошо, что Нора была рядом — ее присутствие смягчало боль утраты. Я уже давно поняла, как она ему нравится, и втайне надеялась, что они поженятся.
— Да они совершенно не подходят друг другу, — холодно ответил мне как-то Стирлинг. — Франклин! — добавил он с презрением, будто из него не мог получиться хороший муж.
— Ты не знаешь Франклина, — защищала я своего хорошего друга. — Он один из самых добрых людей в мире.
Стирлинг со злостью отвернулся. Конечно, Нора была женой его отца, и сама мысль о том, что она может выйти замуж за кого-то другого, должна была показаться ему отвратительной.
Тем не менее, я продолжала мечтать о том, чтобы Нора и Франклин поженились, хотя сама Нора, уверена, и не помышляла об этом.
Через несколько дней после похорон леди Уэйкфилд отец слег. Люси страшно волновалась, как всегда, когда он заболевал. Она уложила отца в постель, ворча, что ему не следовало идти на похороны.
Как только приехал доктор Хантер, Люси долги с ним о чем-то говорила. А после осмотра я спросила у доктора, действительно ли отец захворал или это все напрасные опасения Люси?
— Пока у него простуда, но она может перейти в бронхит. Надеюсь, мы вовремя начали лечение, — ответил доктор. — Ему следует несколько дней полежать в постели!
Бедный доктор Хантер! Он выглядел таким усталым! Как это неприятно — возвращаться в свой маленький обветшалый домик, где тебя не ждет никто, кроме напившейся до чертиков прислуги. Почему он не женится на Мод? Она бы так хорошо заботилась о нем.
Я настояла, чтобы перед уходом он выпил стаканчик шерри. Щеки у доктора слегка порозовели, он как будто даже повеселел.
— Я загляну вечером, — пообещал он. — Чтобы убедиться, что с вашим отцом все в порядке.
Но вечером у папы уже начался бронхит, который через несколько дней перешел в пневмонию. Никогда еще Люси не была такой расстроенной. Я всегда допускала, что Люси просто выгодно вышла замуж за моего отца, и только теперь поняла, как она любит его. Она не выходила из комнаты отца ни днем, ни ночью и лишь позволяла себе прилечь на часок в соседней комнате, если я оставалась с ним.
— Я не доверяю этим слугам, — сказала она. — Ему может что-нибудь понадобиться.
— Если ты не будешь отдыхать, то свалишься сама, — уговаривала я ее.
Я сидела с отцом, но как только он начинал кашлять, Люси сразу же прибегала.
Мы ждали, когда наступит кризис, но я поняла, что доктор Хантер уже перестал надеяться на благополучный исход. Отцу было много лет, и в последнее время он сильно сдал. Пневмония — серьезное заболевание даже для молодых.
Отец хотел, чтобы Люси ни на минуту не покидала его. Я вспомнила, какой раздражительной всегда была моя мать, и порадовалась, что в конце жизни отец обрел счастье с такой женщиной, как Люси!
Мы были с ним обе, когда он умер, но его рука сжимала руку Люси. Никогда не забыть выражения ее лица: словно она потеряла все, что ей было дорого.
— Люси, дорогая, у тебя есть Цилла, — сказала я ей. Я пошла с ней в комнату дочери. Был уже поздний вечер, и девочка спала.
Но я взяла ее на руки и передала Люси.
— Мама, — сонно и немного недовольно протянула Друсцилла.
Люси стояла и крепко прижимала к себе дитя, пока я не положила свою сестричку обратно в кровать. Возможно, это был слегка театральный жест, но он принес пользу. Люси взяла себя в руки, вспомнив, что отныне должна жить во имя Друсциллы.
Наступило Рождество. В этом году праздновать его решили не в Уэйкфилд Парке, а в нашем доме. Стирлинг отметил, что из-за смерти моего отца торжества должны быть не слишком пышными, но тем не менее достойными Уайтледиз. Следовало понимать, что отныне главное место принадлежит ему, а не Уэйкфилд Парку.
Люси во вдовьем трауре бродила, как привидение. Хотя, надо сказать, этот наряд ей шел. Друсцилле, баловню всей семьи, было около двух; она становилась своевольной и требовательной. Люси любила ее страстно, но не портила ребенка, что, боюсь, делали все остальные. Я обожала девочку и мечтала о собственном ребенке. Стирлинг тоже хотел этого. Он все твердил, как наши дети будут играть на лужайках Уайтледиз.
Однажды мне показалось, что я беременна, но потом выяснилось, что это не так. Я очень расстроилась и решила, что в следующий раз никому ничего не скажу, пока окончательно не уверюсь в этом. Люси постоянно говорила мне:
— Когда у тебя будет собственный ребенок… А однажды сказала:
— Возможно, ты слишком страстно желаешь ребенка. Я слышала, что в таком случае можно не забеременеть. Это как каприз природы.
Ей понравилась идея Стирлинга отпраздновать Рождество так, как мы это делали в прошлом.
— Уайтледиз — великолепный дом, — подытожила она, — а Уэйкфилд Парк — выскочка. Думаю, твой муж все решил правильно.
Мне было приятно, что она начала хорошо относиться к Стерлингу, отказавшись от своих прежних подозрений.
— Когда у тебя будет своя семья, свой ребенок, ты, возможно, захочешь, чтобы я уехала, — сказала мне как-то Люси.
— Какая чепуха! — воскликнула я. — Это твой дом. Кроме того, что же мы станем делать без тебя?
— Я всего лишь мачеха, ты не всегда будешь нуждаться во мне.
— Пожалуйста, никогда не говори так больше.
— Хорошо. Давай забудем. Но я не останусь, когда окажусь не нужна.
Как Стирлинг был увлечен приготовлениями к Рождеству! Он гордился тем, что успел сделать, но и оставалось еще немало. Теперь у нас было уже шесть садовников, и мой любимый парк становился все прекрасней. В доме все время трудились рабочие, и в некоторые комнаты нельзя было войти, потому что ремонтировался пол или обшитые панелями стены.
За две недели до Рождества я была почти уверена, что беременна. Мне не терпелось рассказать об этом кому-нибудь, но я решила подождать: не хотела зря обнадеживать Стирлинга. Как ни странно, Лиззи догадалась. Однажды, когда она убирала комнату Друсциллы, я зашла проведать сестричку. Девочка сидела на полу и играла в кубики. Я стала на колени, и мы построили дом вместе. Какое чудесное ясное личико, какой нежный носик, а эти крошечные завитки волос надо лбом! Я думала о собственном малыше, когда Лиззи сказала со свойственной ей прямотой:
— Ну, похоже на то…?
— Похоже на что? — спросила я. Лиззи покачала воображаемого ребенка на руках. Я вспыхнула, а Друсцилла воскликнула:
— Ты что, Лиззи? Лиззи ответила:
— Вы будете удивлены, мисс, если я скажу, что вскоре здесь появится еще один младенец? Все ли в порядке с носиком мисс Циллы?
Девочка осторожно притронулась к нему и спросила:
— Что?
Я поцеловала ее и успокоила:
— Лиззи шутит.
— Вам не обмануть меня, — продолжала Лиззи, — это всегда бывает заметно.
Друсцилла нетерпеливо звала меня играть в кубики, а я думала: «Неужели это и впрямь бывает заметно?»
Рождество пришло и закончилось. Базар елочных украшений проводился в только что отделанном зале Уайтледиз; Стирлинг устроил щедрое бесплатное угощение. Это имело огромный успех. В Уайтледиз пригласили певцов исполнять рождественские гимны, подавали вино и чудесный кекс с изюмом. Кто-то из пожилых даже сказал, что все было, как в старые добрые времена, но и тогда их не угощали таким хорошим вином.
Из-за смерти папы в Рождественский вечер с нами были только Нора и Франклин, а на Святки мы все поехали в Уэйкфилд Парк.
Наступил Новый год, и тут случилось первое из тревожных происшествий.
Тем утром за завтраком Стирлинг, как обычно, рассказывал о работах, которые проводились в доме.
— Они начали со сторожевой башенки, — сказал он. — Там дел больше, чем мы предполагали.
— Как будет чудесно, когда все закончится, — воскликнула я. — Тогда мы станем наслаждаться жизнью в доме, не натыкаясь постоянно на рабочих.
— Но все это надо было, действительно, привести в порядок, — напомнил мне Стирлинг.
— Если бы мои предки увидели сейчас Уайтледиз, они бы тебя благословили.
Он помолчал минуту, потом добавил:
— В большом доме должно жить много людей. Он повернулся к Люси и спросил:
— Ты согласна?
— Согласна, — ответила она.
— Ну вот, а сама собиралась покинуть нас, — обвинила я ее. — Мы не позволим тебе. Правда, Стирлинг?
— Минта просто не сможет без тебя. Люси это было приятно, что меня очень обрадовало.
— А Нора, — продолжала я. — Как бы я хотела, чтобы она переехала сюда. Это же абсурд… один человек в том громадном доме.
— Она намерена покинуть нас, — сказал Стирлинг.
— Мы не должны допустить этого.
— Как же мы можем ей помешать? — спросил он холодно.
— Она уже давно говорит об этом, но пока остается. Видимо, у нее есть причина, чтобы остаться.
— Какая причина? — он посмотрел на меня так, будто испытывал неприязнь ко мне, и мне показалось, он расстроен из-за отъезда Норы.
Я пожала плечами, а он продолжал:
— Пойди, посмотри, что уже сделано в сторожевой башне. Мы не должны позволить, чтобы старина разрушалась. Реставрация должна проводиться очень осторожно.
Ему нравилось, когда я интересовалась тем, что сделано, и я пообещала еще до наступления темноты обязательно сходить туда. Утром я не могла, потому что уже сказала Мод, что выпью с ней кофе. Она устраивала благотворительный базар и нуждалась в помощи, а кроме того, Мод пригласила меня на ленч. Очевидно, Стирлинг меня не слушал. Я задумчиво посмотрела на него. Разве так ведут себя истинные мужья? Иногда мне казалось, что даже любовью он занимается так, будто обязан был это делать.
Конечно, я знала, что он необычен. Он всегда подчеркивал, что не обладает изящными манерами, ибо не воспитывался как некоторые, в английском особняке. Этим он явно намекал на Франклина. По-моему, он просто невзлюбил его, возможно, потому, что Франклин обожал Нору, а она не должна была забывать его отца.
Я была убеждена, что ему не стоит волноваться. Нора была так же холодна к Франклину, как Стирлинг, — как я иногда подозревала, — ко мне. Но я любила Стирлинга всей душой, мне было все равно, как он ко мне относится. Иногда ночами я говорила себе: «Он женился на тебе из-за Уайтледиз». А его безудержная страсть, с какой он взялся отделывать дом, означала, что это правда. Но в глубине души я в это не верила. Просто он не умел открыто проявлять свои чувства.
Я вернулась из дома священника в половине четвертого. День был облачным, уже наступили сумерки. Я вспомнила о сторожевой башенке. Стирлинг вечером наверняка спросит меня о том, ходила ли я туда, и я решила осмотреть ее немедленно.
Сторожевая башенка находилась в самой старой части дома, сохранившейся от монастыря. Здесь никогда не жили, но Стирлинг задумал что-то переделать. В башню вела винтовая лестница с веревочными перилами. Мы редко приходили сюда, и когда я осматривала башню со Стирлингом, все было мне здесь так же не знакомо, как и ему.
Подниматься пришлось долго и на полпути я остановилась, чтобы перевести дыхание. Вокруг была тишина. Какая мрачная эта часть здания!
Я стояла на разрушенной лестничной площадке и вспоминала старинную легенду, которую слышала в детстве. Когда-то, очень давно, из сторожевой башенки выбросилась монахиня. Она согрешила, нарушив обет. Как все старинные дома, Уайтледиз должен иметь свое привидение, а кто подходит для этого больше, чем монахиня. Говорили, что на башне видели белую фигуру. После наступления темноты никто из слуг не поднимался в башню, они даже старались не ходить мимо нее. Мы и думать забыли об этой истории, но теперь, когда я была здесь одна, она вспомнилась мне. Мне показалось, что я услышала звук шагов на ступеньках за своей спиной. Я даже почувствовала, что там кто-то есть. Я не была в этом уверена, однако меня охватил не знакомый прежде ужас.
Я стала опять подниматься наверх. Решила быстро все осмотреть и сразу же спуститься. Не следует давать Стерлингу повод раздражаться по пустякам. Я с трудом дышала, ступени были очень крутые, а я торопилась. Почему торопилась? В этом не было необходимости… Просто хотелось скорее вернуться, покинуть эту башню.
Я остановилась. И снова услышала шаги. Кто-то медленно, крадучись шел за мной следом. Я прислушалась. Тишина. «Воображение», — сказала я себе. А может быть, рабочие? Или Стирлинг пришел показать мне, что тут сделано.
— Кто здесь? — спросила я.
Тишина. Пугающая тишина. Я подумала: «Нет, я не одна в этой башне». Я была уверена в этом. Кто-то близко, совсем близко от меня.
Иногда мне кажется, что за нами и впрямь приглядывает ангел-хранитель, который предостерегает от опасности. Звук шагов предупредил меня, что опасность где-то рядом.
Я побежала наверх. И остановилась, перегнувшись через парапет, вцепившись в камень руками. Потом посмотрела вниз и подумала: «Кто-то поднимается по ступеням. Я буду здесь одна с тем человеком… Одна в этой башне».
Да. Кто-то приближался. Крадущиеся шаги. Скрип двери, которая ведет к последним ступеням. Еще три ступеньки и тогда… Я стояла, прильнув к камню и молилась о чуде.
Чудо свершилось! Внизу появилась Мод, которая шла быстрыми неуклюжими шагами.
Я закричала:
— Мод! Мод!
Она остановилась и оглянулась. «Боже, Боже, помоги мне», — молилась я. Кто-то приближался. Мод посмотрела наверх.
— Минта! Что ты там делаешь? — ее голос можно было услышать где угодно.
— Просто смотрела, как продвигается ремонт. :
— Я принесла тебе перчатки. Ты их забыла в доме священника. Я подумала, что они тебе понадобятся.
Я с облегчением рассмеялась и оглянулась через плечо. Никого. Совсем никого! Я была в панике, но Мод с ее здравым смыслом в один момент развеяла все страхи.
— Я спускаюсь прямо сейчас, — сказала я. — Подожди меня, Мод, Я уже иду.
Я бежала по ступенькам и никого не заметила. «Это все фантазии», — решила я. — Такое случается с беременными женщинами «.
Я не сразу вспомнила об этом случае.
В конце января я была уже уверена, что жду ребенка. Стирлинг был доволен, я бы даже сказала — счастлив, но потом он отдалился от меня еще больше. Я его почти не видела. Он постоянно был с рабочими либо покупал земли по соседству. Мне казалось, что ему хотелось в чем-то превзойти Франклина, но это было просто смешно. Ни о каком соперничестве и речи быть не могло.
Люси баловала меня и была очень взволнована новостью о ребенке. Ей хотелось говорить об этом все время.
— Это будет племянник или племянница Друсциллы. Какая у нас будет семья!
Я обнаружила, что у Беллы, маленькой кошечки, которую мне подарила Нора, будут котята. Это меня развеселило. Мне очень нравилась Белла. Это была очень необычная кошка, а Нора заверила меня, что Донна такая же. Они ходили за нами по пятам, как собаки; были очень ласковые и ничего так не любили, как мурлыкать, сидя на коленях, когда их гладили. Белла и Донна своими повадками ужасно походили одна на другую. Когда я узнала, что у Беллы будут котята, я не могла удержаться и рассказала все Hope.
С Норой я теперь чувствовала себя не совсем свободно, во всяком случае, не так, как до замужества. Хотя барьер между нами возвела не я.
Нора была в оранжерее, где выращивала орхидеи. Донна сидела на скамеечке, наблюдая за ее работой.
— Нора, что бы ты думала? — воскликнула я. — У Беллы будут котята.
Она обернулась, чтобы взглянуть на, меня, и рассмеялась. Она была сейчас такой, какой я ее любила — веселой и дружелюбной.
— Какое совпадение! — сказала Нора.
— Ты имеешь в виду… что и Донна? Нора кивнула.
— Бедняжка Донна будет обижена, когда узнает. Услышав свое имя. Донна замяукала и забралась к Hope на руки.
— Ну что, опередили тебя? — спросила Нора у кошки. — А что ты будешь с ними делать, Минта?
— Оставлю себе одного и постараюсь пристроить других. Одного котенка возьмут в дом священника.
Мы вошли в дом, и миссис Гли подала нам кофе с таким видом, который означал, что в Мерсерз все делалось лучше, чем в Уайтледиз.
— Я устраиваю прием на следующей неделе, — сообщила Нора. — Ты обязательно должна быть.
— С удовольствием.
— Повод совершенно особенный. — Она не объяснила, какой, а я не стала спрашивать — это было бессмысленно: Нору невозможно было заставить проговориться.
Когда мы пили кофе, раздался стук копыт по булыжнику.
— Это Франклин, — сказала Нора, выглянув в окно. — Он часто бывает здесь: Мы играем в шахматы. Ему так одиноко после смерти родителей.
Вошел Франклин, который, на мой взгляд, выглядел очень изысканно. Может быть, скоро объявят об их помолвке, ради которой Нора и устраивает прием. Никто не мог ничего сказать наверняка, глядя на них. Но частые визиты Франклина в Мерсерз не могли быть случайными. В конце концов, я знаю его очень хорошо и убеждена, что он влюблен в Нору. Как будет чудесно, если они поженятся.
Но на приеме об этом и речи не было. Нора объявила только, что окончательно решила вернуться в Австралию.
Белла потерялась. Наверное, спряталась, чтобы родить котят, но мы понятия не имели, где. Люси сказала, что кошки всегда так делают. Я была обеспокоена, так как Белла могла страшно проголодаться. Но Люси объяснила, что кошка сама придет, когда захочет есть.
Она появилась через день, и стало ясно, что она окотилась.
— Мы должны пойти за ней, — предложила Люси, — тогда и узнаем, где котята.
Как это ни удивительно, но Белла привела нас к башне. Работы здесь сейчас приостановили, потому что не могли найти какое-то особое дерево. Дверь, ведущая в башню, была открыта, и Белла поднялась наверх. Там рабочие оставили кусок мешковины, на котором лежали четыре самых очаровательных котенка, каких мне когда-либо доводилось видеть. Они были рыжевато-коричневые, как и их мама. Я была очарована этими крошечными слепыми существами и тронута преданностью Беллы. Она мурлыкала, пока я восхищалась котятами, но никому не давала прикоснуться к ним.
— Лучше оставить их здесь, — сказала Люси. — Ей не понравится, если мы их перенесем. Она же старается спрятать их.
— Я присмотрю за ними, — сказала я. — И сама буду приносить Белле еду.
Я сразу же поспешила к Hope, чтобы рассказать ей о котятах, о том, где мы их нашли. Она пообещала заехать посмотреть их через день или два.
Каждый день я поднималась по винтовой лестнице и часто вспоминала о том, как испугалась здесь однажды. Сейчас страх полностью исчез. Да и то, что Белла спрятала там котят, успокоило меня. У меня вошло в привычку около одиннадцати, часов утра подниматься на башню с кувшинчиком сливок и едой для Беллы, которая уже ждала меня.
Однажды утром, когда я собиралась наверх, приехала Нора.
— Посмотреть котят? — спросила я.
— И тебя тоже, — ответила она. Нора стала более приветливой с того дня, когда я рассказала ей о котятах.
— Я иду кормить их. Пойдем со мной. У меня, действительно, был ангел-хранитель. Я бы погибла, если бы Нора не оказалась рядом. Я поставила блюдце на каменные перила, как обычно, пока наливала молоко. Так не нужно было наклоняться. Нора стояла немного позади меня, и когда я уже наливала молоко, раздался внезапный грохот. Нора вцепилась в мою юбку. Парапет, на который я обычно ставила блюдце, внезапно обвалился. Я даже не успела понять, что произошло, так как Нора рванула меня назад с такой силой, что мы обе упали.
Она первая поднялась на ноги, ее лицо было мертвенно-бледным.
— Минта! С тобой все в порядке?
Я не была в этом уверена. Я была слишком ошеломлена и не могла ни о чем думать — только об этом внезапном обвале, о том, как меня бросило вперед… Вниз с башни Уайтледиз, как монахиня давным-давно.
— Идиоты, — кричала Нора. — Они должны были предупредить нас. Здесь же опасно! Она встала на колени возле меня.
— Минта?..
Я знала, что она думает о моем ребенке. Я почувствовала, что ребенок шевелится, и вздохнула с облегчением — он был жив.
— Я позову на помощь, — продолжала Нора. — Оставайся здесь и не двигайся.
Когда она ушла, я немного приподнялась. Белла вылизывала котят, не подозревая о трагедии, которая только что могла произойти. Я содрогнулась и стала ждать, когда мой ребенок снова даст знать, что еще жив. Я боялась шевельнуться, чтобы не причинить ему вреда. Время, казалось, тянулось бесконечно. Наконец, появилась Нора, а вместе с ней и Люси, которая выглядела очень озабоченной.
— Минта! — она присела около меня. — Это ужасно. Их убить мало, этих рабочих.
— Как мы спустим ее по ступеням? — спросила Нора.
— Не стоит этого делать, — возразила Люси, — пока Минту не осмотрит доктор Хантер.
— Эта башня… Она чем-то пугает меня, — сказала я.
— Чем? — поинтересовалась Люси.
— В ней… какое-то зло.
— Ты рассуждаешь, как слуги, — едко сказала Люси, ненавидевшая, как она выражалась, » глупые фантазии «.
Разумная, как всегда, Люси принесла подушку и одеяла. Они с Норой оставались со мной, пока не пришел доктор Хантер.
Он заставил меня встать.
— Кости целы, — установил он. Потом неодобрительно посмотрел на обвалившуюся балюстраду. — Как это случилось?
— Они стучали здесь неделями, — пояснила Люси. — Надо было предвидеть, что нечто подобное может произойти. Камни здесь такие древние… В любом случае котят перенесем вниз. Кошка будет недовольна, но ей придется примириться с этим. Я пошлю Эванса забрать их и поместить где-нибудь на конюшне.
— Идите в свою комнату, — обратился ко мне доктор Хантер, — и полежите несколько дней, чтобы убедиться, все ли в порядке.
— Я прослежу за этим, — твердо сказала Люси.
Итак, все закончилось благополучно, но Люси заставила меня улечься в постель. Ей не стоило беспокоиться. Я и сама собиралась последовать советам доктора, заботясь о своем ребенке. А через два дня мне приснился сон: будто я в башне и внезапно меня охватил ужас, который я уже однажды испытала. Я осмотрелась, но ничего не увидела, хотя чувствовала: что-то безликое, жуткое готовится сбросить меня вниз.
Я проснулась и несколько секунд не могла прийти в себя, — мне казалось, что я еще в башне. Только потом поняла, что лежу в своей теплой, удобной постели. Я была одна. Стирлинг теперь спал в другой комнате, уверив меня, что так будет лучше для ребенка.
Я вспомнила, как в страхе поднималась по ступеням и в тот, первый, раз, какой кошмар испытала только что во сне. Тогда внизу появилась Мод. А если бы нет… Вот они, беременные женщины! Только и думают, как защитить свое нерожденное дитя, боятся, что кто-то хочет убить его. Но зачем? С какой целью?
Я посмеялась над своими страхами. Первый случай — плод чистейшего воображения; второй мог произойти со всяким.
Кто и за что мог причинить мне зло?
Но, оказывается, причина была.
Траур закончился, и Стирлинг собирался устроить прием, шикарный прием, раз нам не удалось повеселиться, как ему хотелось, на Рождество.
Я знала: он расстроен тем, что Нора уезжала от нас, и всячески старалась угодить ему. На вечер были приглашены музыканты, которые должны были сидеть на галерее. А поскольку ею давно не пользовались, я с двумя горничными пошла посмотреть, все ли там в порядке. И когда позже я обнаружила, что потеряла гранат из маминой броши, то решила, что это случилось именно там. Скрытая тяжелыми красными занавесями, отделявшими галерею от зала, я ползала на четвереньках, пытаясь отыскать камень. Внезапно кто-то вошел. Я хотела было встать, но услышала голос Стирлинга:
— Нора! Она ответила:
— Я пришла навестить Минту. Я встала, но они не видели меня и прежде, чем я успела окликнуть их, Стирлинг сказал:
— Я хочу поговорить с тобой. Нора. Я больше так не могу.
Она сердито ответила:
— Может быть, следовало подумать об этом прежде, чем жениться на Уайтледиз?
Я должна была окликнуть их, но в таком случае не смогла бы узнать что-то чрезвычайно важное для себя. Я решила подслушать и опустилась на колени, чтобы меня не заметили.
— О, Боже, — проговорил Стирлинг, и я с трудом узнала голос мужа — он никогда не разговаривал так со мной, — если бы я мог все вернуть.
Она усмехнулась.
— А что потом? Неужели ты понял бы, как чудовищно жениться только для того, чтобы свести старые счеты?
Я положила руку на сердце. Оно стучало так громко. Я не могла окликнуть их. Я должна была выяснить все до конца.
— Нора, — повторил он. — Ах, Нора, я не в силах так жить дальше. А ты грозишься уехать. Как ты можешь? Это бессердечно!
— Бессердечно! — Она жестко рассмеялась. — Бессердечно… Так поступил ты, когда женился. Как ты думаешь, каково мне было тогда?
— Ты знаешь, что это должно было случиться.
— Должно! — В ее голосе звучало презрение. — Как будто ты был обязан…
— Ты же знаешь, почему…
— Линкс умер, — сказала она. — Месть должна была умереть вместе с ним. Мне пора вернуться в Австралию. Это единственный выход. Ты выбрал женитьбу. Теперь ты должен исполнять свои обязанности.
— Нора, не уезжай. Я не переживу этого.
— А если я останусь?
— Должен же быть выход. Я уверен, что найду его.
— Не забудь, ты жаждал, чтобы твои дети резвились на лужайках Уайтледиз. Ты думал, все очень просто: миллионеру нужно лишь довести семью до нищеты.
— Это было сделано раньше.
— И мы догадывались, как. Тут нечем гордиться. Но и это не сработало. Дом может принадлежать только семье. И тебе пришлось жениться, — она горько рассмеялась. — И все из-за этих камней, этих стен. Если бы они могли смеяться, то хохотали бы над нами. Нет. Я уезжаю в Австралию. Я уже написала. Как говорится, ты постелил постель, тебе и лежать в ней.
— Я люблю тебя, Нора. Попробуй, скажи, что не любишь меня!
Она молчала, и он закричал:
— Ты не можешь отрицать. Ты всегда это знала.
Та ночь…
— Ты позволил мне выйти замуж за Линкса, — перебила она.
— Но это же был… Линкс.
— О, да, — сказала она почти злобно, — твой бог.
— Твой тоже, Нора…
— Если бы ты любил меня…
— Вы двое значили для меня все на свете. И если бы ты любила меня…
— Я знаю, — сказала она раздраженно. — Нам не скрыться от Линкса. Он и мертвый продолжает жить. У тебя был выбор. Ты мог вернуться со мной в Австралию или остаться здесь. Для меня это не имело бы значения, если бы…
— Если бы мы были вместе, — закончил он торжествующе.
— Но слишком поздно. Ты женат. — Ее тон опять стал жестким. — И твои дети должны играть на лужайке Уайтледиз.
Она говорила так, словно ненавидела его, и я поняла, как глубоко он ее ранил. Я теперь так много знала!
— Слишком поздно, — повторила она. — И тебе некого винить, кроме самого себя. Когда ты сказал мне… Я хотела умереть, Стирлинг, потому что…
— Потому что ты любила меня.
— Слишком поздно. Ты сделал выбор.
— Нет, не может быть, — возразил Стирлинг. — Всегда есть выход, и я найду его. Нора. Я уверен. Пообещай быть терпеливой.
— Терпеливой! О чем ты говоришь? Ты женат. Ты женат на Уайтледиз. Этот чудесный старинный дом — твоя жена.
— Нора!
— Чем скорее я уеду, тем лучше.
— И ты думаешь, что будешь там счастлива?.. Без него… Без меня?
— Я не думаю о счастье.
— Я не позволю тебе уехать. Я найду выход. Только не уезжай. Нора… Не уезжай.
Она снова засмеялась. Какой безжалостной могла быть Нора!
— Не кричи! А то вся семья узнает, что ты сделал! Дверь с шумом захлопнулась. Стирлинг остался один.
Я еще долго оставалась в галерее после того, как Стирлинг ушел. Мои колени свело судорогой. Я забыла про потерянный гранат. Теперь я все понимала, но было уже поздно.
Я чувствовала себя совершенно беспомощной, не знала, что делать, кому довериться. Люси? Но она подозревала обо всем с самого начала. Люси была мудра и любила меня.
Ошеломленная, подавленная, я побрела в свою комнату. Мне не следовало подслушивать. Редко можно узнать что-то хорошее, подслушивая. Это же ясно.
Подошла Белла и потерлась о мои ноги. Котенок, которого я оставила себе, играл, забавно попискивая. Я вспомнила тот день на башне, когда обрушилась балюстрада… Осторожные шаги на лестнице… Голос Стирлинга:» Я найду выход «.
« Нет, — возразила я сама себе, — это глупо. Он не это имел в виду «. Но откуда мне знать, что он имел в виду? Что вообще мне известно о нем? Только то, что он любит другую женщину и собирается избавиться от меня?
Но как? Или это уже почти случилось тогда — в башне?.. Однажды меня спасла Нора. По крайней мере, она не была в заговоре… если он существует. А вот сам Стирлинг?
Я была так потрясена, что растерялась. Не знаю, зачем, но я пошла в комнату Лиззи.
— С вами все в порядке, мисс Минта? — спросила она.
— У меня болит голова.
— В вашем положении это бывает.
— Расскажи о художнике, который учил мою мать рисовать.
— Мистер Чарльз Херрик, — медленно сказала она. — А теперь вы — миссис Херрик, и есть еще одна миссис Херрик — в Мерсерз. А скоро на свет появится маленький Херрик.
— Какой он был?
— Такой же, как ваш мистер Херрик, хотя, нет — другой. Я не встречала никого похожего на него. Он словно возвышался над всеми. Ваша мать боготворила его.
— И ты тоже, Лиззи.
— Да, — подтвердила она. — Должна сказать, он тоже не питал ко мне отвращения.
— Он любил мою мать.
— За то, что она могла ему дать. Он был гордым и бедным, но уже видел себя хозяином дома.
— А потом?
— Была ссора.» Вон!»— сказали ему. И он ушел, но вернулся за твоей матерью. Они собирались бежать.
Лиззи начала смеяться.
— Он влез по приставной лестнице, она отдала ему свои драгоценности. Тут-то они ворвались в комнату и схватили его. Больше мы его не видели.
— Кто-то предупредил их.
— Да, — сказала она хитро.
— Это ведь ты, Лиззи, не так ли? Ее лицо исказилось.
— Теперь ты знаешь, — воскликнула она. — И твоя мать узнала. В ночь ее смерти. Удар убил ее. Она никогда не простила бы мне, если бы осталась жива. Она кричала в ярости, что если бы не я, вея ее жизнь пошла бы по-другому. Он не уехал бы в Австралию.
— Но он уехал и дал клятву, и из-за этого, Лиззи, из-за тебя…
Я вышла из комнаты, оставив ее слепо глядящей перед собой.
Я не спустилась к обеду, потому что никого не хотела видеть. Люси поднялась в мою комнату.
— Минта, что-то не так?
— Я заболела, Люси.
— Моя дорогая, ты вся дрожишь. Я сейчас налью горячей воды в бутылку.
— Не надо, Люси. Просто посиди и поговори со мной.
Она села, и я начала рассказывать. Кому я могла довериться, кроме Люси — многие годы она была мне ближе родной матери. Я открыла ей, что подслушала на галерее.
— Вот так, Люси, он любит Нору. Он женился на мне только из-за дома.
Несколько мгновений Люси сидела задумавшись, потом сказала:
— Нора возвращается в Австралию. У вас со Стирлингом своя жизнь. Увидишь, все наладится. В браке так часто бывает.
— Нет, — возразила я. — Он любит ее и не сможет забыть. Они крепко связаны — здесь и любовь, и ненависть, во всяком случае, так мне кажется. Нора любит Стирлинга и ненавидит, ненавидит за то, что он женился на мне. Я все лежу и думаю, что мне делать.
— Минта, дорогое мое дитя, самое лучшее — ничего не делать. Стирлинг женат на тебе. Ты ждешь ребенка. Нора собирается в Австралию. Через несколько лет и он, и ты забудете ее.
— Он не позволит ей уехать, — настаивала я. — Он так сказал.
— Он сказал так сгоряча, а Нора — мудрейшая из женщин. Она понимает, что тут уже ничего не поделаешь, ведь ты его жена. Когда она уедет, он помучается, попереживает, но потом примирится. Ты можешь многое ему дать, Минта.
— Ах, нет. Мне лучше уехать.
— Куда?
— Пока не знаю.
— Не выдумывай! Ты останешься здесь, а я присмотрю за тобой.
— Я даже начала писать ему письмо.
Люси подошла к моему столу и взяла листок бумаги.
« Дорогой Стирлинг, в галерее я подслушала ваш с Норой разговор и теперь знаю, что ты ее любишь. Возможен только один выход. Я должна отойти в сторону…»
На этом письмо прерывалось — я не знала, как продолжить. Люси со злостью швырнула его в корзину для бумаг. Потом опять подошла к кровати.
— Ты переутомлена, — сказала она. — Я буду заботиться о тебе и обещаю, что все это со временем покажется тебе сущим пустяком. Он не может так сильно любить Нору, иначе он никогда не женился бы на тебе.
— Ты утешаешь меня, Люси, но…
— Доверься мне. Останься в постели, тогда тебе не придется ни с кем видеться. Я попрошу доктора Хантера осмотреть тебя.
— Доктор Хантер бессилен помочь.
— Нет, поможет. Даст тебе что-нибудь, чтобы ты уснула. Тебе это необходимо. Я всем скажу, что ты сегодня отдыхаешь. Ты на себя не похожа после того падения в башне.
Я оставалась в постели до конца дня. Люси принесла мне ужин, но я не притронулась ни к цыпленку, ни к сыру, ни к фруктам. Она ездила к доктору Хантеру, но не застала его, а эта глупая миссис Девлин, похоже, была пьяна. Тем не менее, Люси оставила доктору записку с просьбой прийти ко мне утром. Я решила принять одну таблетку, которую он дал мне, когда я упала. Люси послала мне молока, чтобы я выпила его с лекарством.
— Может быть, ты поешь чего-нибудь? — спросила она.
— Не могу, Люси.
Около девяти часов вечера ко мне вошла Лиззи с горячим молоком и печеньем. Она выглядела очень подавленной после вчерашнего. Но я не могла уже относиться к ней, как прежде. Если бы не она… Я посмотрела на молоко и отвернулась. Лиззи поставила его на столик рядом с кроватью.
Я закрыла глаза и, по-видимому, задремала, потому что, когда очнулась, мое сердце бешено заколотилось. Около моей кровати кто-то стоял. Это был Стирлинг. Я не могла видеть его и притворилась, что сплю. Он стоял и смотрел на меня. О чем он думал? Может быть, о том, чтобы накрыть мне лицо подушкой и удушить. Пускай. Мне было все равно. Разве можно любить человека, подозревая его в том, что он хочет убить тебя? Нора любила и ненавидела его. То же случилось и со мной. Как сложны чувства!
Постояв недолго, он вышел. Я тихо лежала, и одни и те же мысли крутились у меня в голове. Неожиданно мне показалось, что у окна кто-то шевелится. Я резко села в кровати и задела поднос. На этот раз страхи мои были напрасны. Это играли котенок и Белла. Котенок подбежал и стал шумно лакать пролившееся молоко. Я поставила поднос на пол, и они допили его. Белла с мурлыканьем прыгнула на кровать, и я погладила ее. Немного погодя, она убежала, а я постаралась заснуть. Безуспешно, конечно. Но в конце концов, совершенно измученная, уснула.
Вошла Лиззи. Было восемь тридцать утра. Обычно я в это время уже вставала.
— Меня послали узнать, как вы себя чувствуете?
— Я устала. Оставьте меня. Не поднимайте шторы.
— Вы будете лежать?
Я сказала, что да. Чуть позже появилась Люси.
— Я зашла узнать, как ты себя чувствуешь, — пояснила она, но, увидев, что я в полусне, продолжала:
— Не буду беспокоить тебя. Хороший отдых тебе на пользу.
В половине одиннадцатого в дверь тихо постучали. Это была Мэри, одна из горничных. Она сказала:
— Вас хочет видеть миссис Херрик. Нора! Да, я хотела ее видеть, говорить с ней. Хотя не знала, открыть ли, что все слышала тогда. Я сказала неуверенно:
— Пригласите ее войти.
— Поднять шторы, мисс Минта? Я колебалась.
— Нет. Не сейчас.
Не хотелось показаться перед Норой в таком виде: волосы в беспорядке, неумытая. Но было уже поздно. Вошла Нора. На ней был серый костюм для верховой езды, и выглядела она очень элегантно. А лицо так и светилось добротой. Уверена, ей было жаль, что я замужем за Стерлингом. Не только потому, что он был потерян для нее, но и потому, что я была несчастна.
— Я слышала, ты себя плохо чувствуешь.
— Да, вчера мне нездоровилось, а после того падения доктор Хантер настаивает, чтобы я больше отдыхала.
— Он совершенно прав. — Она придвинула стул к кровати. — Я хотела навестить тебя. Боюсь, у меня не будет другой возможности.
— Ты решила покинуть нас?
— Я должна это сделать.
— Я буду скучать по тебе. Что касается Стирлинга… — Мой голос задрожал. Она быстро сказала:
— Никогда не сомневалась, что мне придется вернуться.
— Будь счастлива там.
Она сдвинула брови и сказала:
— Да. Ты, конечно, с нетерпением ждешь, когда родится ребенок.
— Да.
— И Стирлинг тоже.
« Дети, играющие на лужайках Уайтледиз «, — подумала я.
— Ждать утомительно, — сказала я. — Франклин будет скучать по тебе.
— Через год, а может быть, и раньше все вы забудете меня.
Я покачала головой. Мне хотелось лучше видеть ее лицо. Она хорошо скрывала свои чувства, но я подумала:» Она так же несчастна, как и я «.
— Здесь темно.
— Поднять шторы? — Нора поднялась и подошла к окну.
Я слышала, как она слегка охнула. Нора стояла, уставившись на пол.
— Что там? — вскрикнула я, вскакивая.
— Белла и котенок…
От ужаса у меня перехватило дыхание. Они лежали, и их тела были странно искривлены. Они были мертвы. Я встала на колени рядом с ними. Но не могла заставить себя дотронуться до этих маленьких тел, теперь уже бездыханных существ, которых я так любила.
— Минта, что бы это могло быть? Я знала. Я вспомнила молоко, пролившееся на пол, и Стерлинга, стоявшего у моей кровати.
— В моем молоке был яд, — сказала я абсолютно спокойно. — Он предназначался для меня.
Тут я начала смеяться и все никак не могла остановиться.
— Моя жизнь заколдована. Сначала Мод… потом ты, теперь кошки.
Она взяла меня за плечи и встряхнула.
— Что ты имеешь в виду? — спрашивала она. — Возьми себя в руки, ради Бога. Не трогай кошек. Ты не знаешь, что с ними. Скорей в постель. Вспомни о ребенке.
Она уложила меня.
Я говорила:
— Все очень просто. Нора. Кто-то пытается убить меня — уже не раз.
Она была очень бледна.
— Я не верю этому, — возразила она. — Не верю. Она говорила так, словно пыталась убедить себя. А я знала, о чем она думает.» Я найду выход «. Я слышала, как она шептала:
— Нет… нет… Это не правда.
— Нора, — сказала я. — Не может быть, чтобы мне везло постоянно.
— Тебе нужно уехать отсюда. Я не могу оставить тебя здесь. Поедем вместе со мной в Мерсерз и поговорим обо всем.
Поехать с ней! Из-за нее он хочет избавиться от меня. Ему нужны Нора и Уайтледиз. Как я могу поехать с ней? Но однажды она уже спасла меня.
— Что мы скажем, если я поеду с тобой? — спросила я. — Что скажет Стирлинг?
— Я должна спасти его… и тебя, — ответила Нора. — Казалось, она разговаривает сама с собой.
Раздался стук в дверь. Нора посмотрела на меня в смятении.
Это была горничная.
— Доктор здесь, мисс Минта. Мистер Хантер вошел в комнату.
— Леди Кэрдью просила меня немедленно появиться, осмотреть вас, — сказал он и, помолчав, изумленно добавил:
— Что-то не так?
— Пусть Нора объяснит все.
— Мы очень встревожены, доктор Хантер. Подойдите и взгляните на кошек.
Когда он поднялся, его лицо было мертвенно-бледным.
— Что случилось? — спросил он.
— Они выпили молоко, которое предназначалось для Минты, — объяснила Нора. — Они отравлены?
— Боюсь, что так. Я заберу кошек.
— Что нам делать? Я предлагаю Минте поехать со мной в Мерсерз.
— Превосходная идея, — одобрил доктор. Он повернулся ко мне и сказал:
— Поднимайтесь и быстро одевайтесь. Выходите из дома так, будто ничего не случилось. Поезжайте с миссис Херрик и ждите меня.
Он покинул меня, забрав с собой кошек; я наспех оделась и, завернувшись в плащ, вышла яз дома вместе с Норой.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тень рыси - Холт Виктория


Комментарии к роману "Тень рыси - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100