Читать онлайн Тень рыси, автора - Холт Виктория, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тень рыси - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.17 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тень рыси - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тень рыси - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Тень рыси

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Мне нравилось устраиваться в новом доме. Я чувствовала, что смогу там отдохнуть и попытаться быть счастливой. Да, я хотела именно этого. Мне уже надоели приключения. Я видела, как убили человека. Я испытала странные, не всегда понятные переживания. Я была женой человека, который полностью подчинил меня себе, — подобного ему я никогда не встречала. Все, хватит! Линкс никогда не вернется. И потом, я не уверена, что жила бы в ладу с ним. Возможно, здесь, в этом уютном сельском доме, построенном некогда для мирной жизни, я смогу, наконец, обрести покой и сама распорядиться своей судьбой. Иногда я задумывалась: знала ли я, что недолго проживу с Линксом, ведь он был гораздо старше меня. Правда, я верила, что он бессмертен. Мне и сейчас иногда казалось, что Джессика права, и он все еще где-то рядом, заставляя нас выполнять его волю. Если бы он сам так не полюбил меня, то, наверняка, хотел бы нашей свадьбы со Стерлингом. Поэтому я и мечтала, чтобы мы поженились. Возможно, нам лучше купить Мерсерз Хауз, и пусть наши дети родятся именно здесь. Минта выйдет замуж за Франклина Уэйкфилда, и дети тех и других будут вместе играть на лужайках Уайтледиз. Так или иначе, внук Линкса будет резвиться на их шелковистой зелени. Но устроило бы это Линкса — я не была уверена.
Мы еще и недели не прожили в Мерсерз Хауз, когда Минта нанесла нам визит. Она немного изменилась, но по-прежнему была очень хорошенькой, такой трогательно невинной.
— Франклин Уэйкфилд сообщил мне, что вы здесь живете, — сказала она. — Как чудесно? Конечно, я помню, что вы приезжали сюда. Ваш шарф перелетел через стену.
Был полдень, поэтому я предложила ей чашку кофе или, может быть, бокал вина. Она предпочла кофе, и я позвонила, чтобы его принесли.
Вошла Эллен, аккуратная и подтянутая. Минта ей улыбнулась:
— Доброе утро, Эллен.
Конечно, ведь эта девушка работала в. Уайтледиз до того, как появилась в Уэйкфилд Парке. Когда она ушла, Минта сказала:
— Надеюсь, у вас нет сложностей с прислугой. Мистер Уэйкфилд очень об этом беспокоился. Эллен и Мейбл — такие порядочные девушки.
У миссис Гли другое мнение на этот счет, но Минта всегда думала о людях только самое хорошее.
— Наша экономка строго присматривает за ними.
— Конечно, ведь миссис Гли работает у вас.
— Похоже, за нами следят. Она рассмеялась.
— Вы ведь живете в деревне, а здесь всегда интересуются новыми людьми, спрашивают, будут ли они участвовать в каких-то местных событиях.
— Чего вы ожидаете от нас?
— Скорее, надеемся. Никто не будет вам навязывать свое общество, но мне кажется, вы не станете избегать нас.
— Есть еще сын моего покойного мужа, — сказала я.
— Да, конечно, — она улыбнулась. — Все довольно странно. Вы такая молодая, а у вас такой взрослый пасынок! Хотя и моя мачеха не намного старше меня. Тогда, раньше, я подумала, что вы брат и сестра, пока…
— У нас весьма сложные отношения. Я вышла замуж за отца Стирлинга, он умер, и теперь я вдова…
Мой голос задрожал — я, конечно, не могла забыть его.
— Простите, — извинилась Минта.
Я поняла, что это очень тонкая и чуткая девушка. Какой восхитительной женой она будет для Франклина Уэйкфилда. Было что-то очень здоровое в них обоих. «Приятные люди», — подумала я. Да, это именно то слово. Приятные! Не слишком оригинальные, но, несомненно, очень порядочные! От них не следовало ожидать чего-то необычного. Они очень отличались от людей, подобных Линксу, Стерлингу и мне. У них, вероятно, отсутствовал наш эгоизм. Они казались бесцветными. Хотя справедливо ли это в отношении такой прелестной девушки, как Минта?
Я быстро ответила:
— Все уже в прошлом. Надо учиться забывать. Она кивнула, и я продолжала:
— Я так ясно помню тот день, когда впервые увидела Уайтледиз. Он нам так понравился. Я не забыла и лужайки, и то, как по-доброму вы отнеслись к нам. И, конечно, как бинтовали мою руку!
— Это была Люси. Она теперь моя мачеха. Вы с ней еще встретитесь. Моя мама умерла… — Минта погрустнела. Она совершенно не умела скрывать своих чувств, было интересно наблюдать, как менялось выражение ее лица.
— Мне показалось, она была больна, — поинтересовалась я.
— Да, но…
Я подождала, но Минта так и не закончила, фразу.
— Люси очень славная. Она так заботлива к папе, помогает ему в работе и прекрасно следит за домом.
— Я рада.
— У нас в семействе пополнение — моя маленькая сводная сестричка Друсцилла. Она просто прелесть! Ей уже скоро будет год!
— Прошло не так много времени с тех пор, как мы встретились впервые, — заметила я, — а произошло столько событий!
И подумала: «Я стала женой Линкса, а потом — его вдовой». Минта, догадавшись, что со мной, быстро переменила тему.
— Я уверена: вам здесь понравится. У нас живут очень милые люди!
Эллен принесла кофе, за ней последовала миссис Гли, которая гордо промолвила:
— Доброе утро, мисс Кэрдью!
Минта ответила, как она рада снова видеть миссис Гли, и выразила уверенность, что та прекрасно справится со своими обязанностями. Губы миссис Гли даже задрожали от удовольствия и чувства собственного достоинства.
Когда она ушла, Минта сказала:
— Прекрасная экономка. Я так рада, что она работает у вас. Мы бы никогда ее не отпустили, если бы могли по-прежнему платить ей!
Значит, это правда, что у них туго с деньгами. Возможно, Стирлинг, в конце концов, добьется своего. Хотя отказ от дорогой прислуги — это еще не продажа дома!
— Видимо, вскоре к вам заедет Мод Матерс. Она дочь пастора. Его жена умерла, но Мод неутомима, когда дело касается церкви. Она хорошая, умная девушка, и, уверена, вам понравится. Но, пожалуйста, пусть ваш первый визит будет в Уайтледиз. Я попрошу, чтобы мистер Узйкфилд тоже приехал к нам на обед. Сэр Эверард и леди Уэйкфилд редко покидают Парк. Для них это слишком сложно. Вы обещаете мне?
Я с благодарностью приняла ее предложение и заверила, что Стирлинг с удовольствием ответит тем же, как вдруг он вошел в комнату.
— Стирлинг, мисс Кэрдью пришла навестить нас.
Ты ее помнишь?
— Конечно! — воскликнул Стирлинг, и я увидела, как загорелись его глаза. Минта это тоже заметила и прелестно покраснела. — Я очень рад, — взволнованно промолвил он.
Он явно подумал, будто смог уже чего-то добиться.
— Выпей кофе, — предложила я и подошла к столику, чтобы налить ему кофе.
— Мы приглашены в Уайтледиз.
— Я просто счастлив, — был его ответ.
Минта улыбнулась. С появлением Стирлинга она очень оживилась. Естественно, по сравнению с Франклином Уэйкфилдом он казался ей таким необычным.
Мы переполошили всех соседей. Как же, молодой человек, которому еще не исполнилось и тридцати, и его мачеха, немногим старше двадцати, жили вместе в Мерсерз Хауз.
Тем не менее, отношения у нас со Стерлингом были самые добропорядочные. Его комнаты находились на нижнем этаже передней части дома, а мои — на втором этаже сзади. Кроме того, у нас жили служанки — нечто вроде моих дуэний — и конечно же, миссис Гли, которая и на миг не осталась бы в доме, где могло происходить что-то неприличное.
Она приходила ко мне каждое утро, чтобы обсудить меню на день, и всегда держалась так, будто у нас огромное хозяйство. Я понимала: вся эта церемония нужна ей только для того, чтобы сохранить чувство собственного достоинства. Только когда речь заходила об Уайтледиз, она сбрасывала маску. Признаюсь, я сама подбивала ее на разговоры, так как мне не терпелось узнать, что творится в том доме.
— Не нравится мне это, мадам, — вернулись мы как-то к нашей излюбленной теме. — Долгие годы я работала для леди Кэрдью — первой леди Кэрдью, конечно, — я могу твердо сказать: у нее никогда не было никаких претензий ко мне. И вдруг мне заявляют, что больше не нуждаются в моих услугах. Они обойдутся без меня! Как будто, мадам, моя работа была такой пустяковой, что если я уйду, никто этого не заметит!
— Я поняла, из рассказа мисс Кэрдью, что им приходится теперь экономить, — заметила я.
— Экономить! Сколько лишних денег и сейчас тратится в этом доме. Да нет, вторая леди Кэрдью просто избавилась от меня! Она хочет сама всем заправлять. Ей нужно, чтоб никто не догадался, чего она добивается.
— Но содержать в порядке такой дом, как Уайтледиз, стоит больших денег.
Миссис Гли презрительно фыркнула:
— Мне всегда казалось, что-то неладно в этом доме.
— Да? — Конечно, я не должна была судачить о соседях со своей экономкой, но никак не могла побороть искушение.
— Она знает, чего хочет, — продолжала миссис Гли, — и не оставит рядом никого, кто может разгадать ее замысел. Кем она была? Компаньонкой?
Словом, ни то, ни се!
— Но мисс Кэрдью, кажется, в хороших отношениях со своей мачехой?
— Благослови, Боже, невинности и чистоту мисс Кэрдью! Она не видит, что делается у нее под самым носом, вот что я вам скажу!
— По-моему, это прелестная леди!
— Она и ее отец — парочка детишек, которые заблудились в темном лесу. Вы, конечно, можете смеяться, миссис Херрик, но этой Люси одно время нравился доктор. Мы уже думали, что у них все сладится, но потом умирает ее сиятельство, и «Благодарю вас, нет», — заявила мадам доктору. «Я хотела бы занять место леди Кэрдью».
Смех миссис Гли становился все более оживленным. Я поняла, что пора прекратить беседу. Мне казалось, что в ней говорят обида и ущемленное самолюбие.
— Надеюсь, миссис Гли, вы не будете переживать, что работаете теперь у нас. Мисс Кэрдью считает: нам просто повезло, что вы заботитесь о нас.
— Мисс Кэрдью всегда останется настоящей леди!
— Я в этом совершенно уверена. Как вы думаете, не приготовить ли нам яблочный пирог? Мистер Херрик очень его любит.
Франклин Уэйкфилд заехал за нами в своей карете. Нашу еще не доставили, но Стирлинг уже купил четырех прекрасных лошадей. Франклин любезно подсадил меня в карету и спросил, как я предпочитаю сидеть — по ходу кареты или наоборот. Мне было совершенно все равно.
— Вам, наверное, приходилось много ездить в Австралии?
— Вы правы, — ответила я ему. — Это было просто необходимо. Нам даже приходилось ночевать на свежем воздухе. Стирлинг, ты помнишь, как это было?
Я вновь ощутила запах эвкалиптов, представила, как Аделаида кипятила чайник и как Джаггер подошел ко мне. Неужели так никогда и не избавиться от этих воспоминаний?
— Вы, очевидно, прекрасно ездите верхом? Я пожала плечами, и он продолжал:
— Мне хотелось бы как-нибудь показать вам наше имение. Мы могли бы отправиться верхом.
Стирлинг тут же начал рассказывать о наших огромных владениях в Австралии. Он говорил грубо и снисходительно. Мне было неприятно. Чем больше я хмурилась, тем развязней становился Стирлинг. Франклин слушал вежливо, не прерывал, что я обязательно бы сделала на его месте. Стирлинг даже не старался скрыть свою неприязнь к Франклину, который ничем не проявил своего отношения к нему. Пожалуй, следует напомнить Стерлингу о хороших манерах. Как только мы с ним останемся наедине.
Мы прибыли в Уайтледиз, когда стало уже темно. Он выглядел загадочным, романтичным, почти зловещим. На крыльце висел фонарь, который покачивался, слегка поскрипывая. Поднимаясь по крутым каменным ступеням, я почувствовала, что волнуюсь. Я взглянула на Стирлинга, у него горели глаза, нетрудно было заметить, как он возбужден.
Франклин потянул колокольчик за веревку, и мы услышали, как звонок эхом отозвался в доме. Дверь была украшена железными заклепками и выглядела несокрушимой. В ней была решетка, сквозь которую мы увидели слугу, который и открыл нам дверь.
Мы очутились в холле с вымощенным камнем полом, стены были великолепно обшиты деревом, в подсвечниках сияли свечи. Все здесь, наверняка, выглядело так, как и почти сорок лет назад, когда Линкс приехал давать уроки рисования Арабелле. Как я смогу забыть его, когда везде, где бы я ни была, тысячи вещей напоминали о нем.
На лестнице появилась Минта, хорошенькая, как сказочная принцесса.
— Я услышала колокольчик, — сказала она, спускаясь. — Я так рада, что вы приехали!
— Мы тоже очень рады, что вы нас пригласили, — сказал Стирлинг. — Большая честь быть гостями в этом доме, уверяю вас!
Минта спросила, кто ему больше нравится — сам дом или его обитатели.
— Мне нравится и то, и другое, — ответил Стирлинг. . — Если вас интересует архитектура, — вмешался Франклин, — то вы нигде не встретите лучшего образца эпохи Тюдоров, чем здесь. Только некоторые пристройки более позднего времени.
— В Австралии нет таких старинных зданий, — ответил Стирлинг. — Для меня это просто откровение. Но не для Норы. Она прожила там лишь около двух лет.
— Мне очень нравится Уайтледиз!
— Мы покажем вам весь дом, — сказала Минта. — Может быть, после обеда. Сначала вы должны познакомиться с отцом и моей мачехой.
Стирлинг начал подниматься по лестнице за Минтой, я и Франклин последовали за ними. Он обратил мое внимание на резное изображение шестнадцатого века — голову монахини. В этих местах творил один художник. Возможно, первую свою крупную работу он выполнил именно здесь — в Уайтледиз. С тех пор голова монахини стала его личной меткой.
— Углубляясь в прошлое, всегда можно сделать целый ряд любопытных открытий, — заметил Франклин.
— Вы интересуетесь прошлым? — спросила я его.
— Я всего лишь дилетант. Но хотел бы знать больше об истории этого края. Мы даже обнаружили здесь старые монеты, а также украшения, сделанные в каменном и бронзовом веках. Хотя меня занимает более позднее время. Например, история старых зданий. Этот дом — один из самых замечательных, по моему мнению.
— Меня он тоже привлекает, — сказала я. Мы уже поднялись, и Минта открыла дверь в очень красивую, с огромными окнами и высоким потолком комнату — гостиную. Оттого что сверху был купол, она казалась еще выше. Как, наверное, красива резьба при дневном свете. На стенах висели старинные портреты, пожалуй, даже мебель относилась к началу восемнадцатого века. Все выглядело весьма импозантно, хотя, как выяснилось позже, было несколько обветшавшим. Но в тот вечер я этого не заметила.
Я сразу же узнала Люси, хотя она изменилась. В ней появилось достоинство, и она стала значительно привлекательней. Ее темные волосы были красиво причесаны, а красно-коричневое бархатное платье, скромное на вид, было великолепно сшито — просто и элегантно. Люси держалась сдержанно, но уверенно. Она подошла ко мне и взяла за руку.
— Я рада, — говорила она нежно и тихо, но без тепла в голосе. — Я вас хорошо помню. Минта рассказывала мне о вас.
Затем повернулась к Стерлингу:
— Да, конечно. Я помню, В конце концов, минуло не так много времени. Пойдемте, я вас представлю мужу.
Сэр Хилари — отец Минты — подошел к нам и пожал руки. Он был хрупким, с таким же, как у Минты, выражением лица. «Наивное, — подумала я, — и совершенно не от мира сего создание». Я сразу же вспомнила, что он женился на женщине, которую любил Линкс. Как странно, что я нахожусь здесь, словно собирая по крупицам прошлое Линкса. Ни здесь, ни в Австралии я не смогу забыть его.
— Мы рады, что у нас появились соседи. Франклин рассказал мне, что вы живете в Мерсерз Хауз. Вам повезло — это жемчужина, а не дом!
Франклин поддержал его:
— И мы довольны, что такие люди поселились в Мерсерз Хауз.
— Франклин, как чувствуют себя ваши родители?
Он ответил, что неплохо, но сэр Хилари продолжал расспрашивать. Его явно интересовало, чем его болезни отличаются от недугов родителей Франклина.
Прибыли еще двое гостей: доктор, который, очевидно, чувствовал себя не в своей тарелке, и Мод Матерс, дочь викария. Это была высокая молодая девушка, загорелая и очень живая.
Обед подали в столовой, такой же большой и вообще во многом напоминавшей гостиную — тот же потолок, те же панели. Минта сказала, что они часто пользуются столовой, но когда съезжается много гостей, например на Рождество, они собираются в зале, хотя теперь это бывает не слишком часто.
— Приходится экономить, — заметила она.
— Когда-нибудь, возможно, все изменится, — заметил Стерлинг.
Мне стало неудобно. Он, похоже, даже не старался скрыть свои намерения, вел себя слишком откровенно. Хотя мне всегда нравились его открытость и бесхитростность. Интересно, а есть ли эти черты у Франклина? Сейчас Стирлинг казался почти наивным, но его горящие глаза жадно осматривали дом.
Я обратила внимание, что нам прислуживала только одна служанка, а дворецким был тот человек, который открывал дверь. У них явно не хватало прислуги. Тем не менее обед был вкусным и подавался как должно — наверняка, плоды усилий Люси. Она обращала внимание на все. Мне стало ясно, что слуги ее боятся.
За столом говорили о разном: сэр Хилари и Франклин обсуждали поместье Уэйкфилд. Стирлинг расспрашивал Минту о доме. Люси со своего конца стола угощала гостей, время от времени присоединяясь к разговору. Я сидела рядом с доктором, напротив Мод Матерс, которая оживленно посвящала нас в проблемы церковного прихода.
— Вам понравится церковь, миссис Херрик. Она такая же старинная, как и этот дом. Башня очень впечатляет, не так ли, доктор Хантер? Надеюсь, вы будете участвовать в наших собраниях и других делах, — продолжала мисс Матерс.
— Вы надолго собираетесь остаться здесь? — хотел знать доктор.
— Трудно сказать. Мой пасынок влюблен в эти края, и особенно — в Уайтледиз.
— От этого дома люди просто сходят с ума, — заметила Мод. — Мне кажется, есть кто-то, кто хотел бы купить его.
— Но им столетиями владела одна семья! Он передавался по наследству из поколения в поколение!
— Мисс Кэрдью обещала показать его после обеда.
Люси присоединилась к разговору:
— Многие с удовольствием осматривают этот дом.
— Вам, наверное, уже надоели посетители.
— Я никогда не устаю от них. Я влюблена в наш дом так же, как все остальные, за исключением тех, кто в нем родился, например, Минта. Я всегда ей повторяю, что она не ценит его. То же будет и с Друсциллой. — Люси улыбнулась. — Моей дочерью, — пояснила она.
— Как Друсцилла? — спросил доктор. Улыбка осветила лицо Люси. «Материнская любовь плюс сияние свечей», — подумала я.
— У нее все в порядке. — Она повернулась ко мне. — Я, как все матери, у кого появился первый ребенок. Паникую и вызываю врача по пустякам.
— Это называется «детская болезнь», — сказал доктор.
— Это просто нежная любовь к своему малышу, — вступила в разговор Мод. — Уверена, что доктор Хантер все понимает и не обижается ни на одну мать в нашем приходе за беспокойство.
— Да, я очень терпелив, — небрежно бросил доктор.
— Необходимая черта, — сказала Люси почти с сарказмом.
У меня, казалось, обострилось восприятие в этот вечер. В отношениях между доктором и Люси Кэрдью явно ощущалась напряженность, или мне только так показалось? Возможно, он влюблен в нее, восхищается ею, а она не отвечает на его чувства? Затем я снова вспомнила о Линксе. Здесь часто проводились увеселения, на которые учителя рисования не приглашали. Как его злило такое пренебрежение! Как он жаждал стать главой этих празднеств…
Я очнулась от своих мыслей, когда услышала, как Люси сказала:
— О, Мод, ты портишь ее. Она становится такой непослушной!
— Она просто милочка, — возразила Мод, — я такая умница!
— Вы говорите о моей маленькой сестричке? — вступила в разговор Минта и поведала, какая смышленая девочка отсутствующая Друсцилла. Вскоре после этого дам проводили в гостиную, а мужчины остались за столом, чтобы выпить вина. У нас разговором завладела Мод. Начались рассуждения о том, на что будут потрачены деньги, полученные после распродажи разных поделок — главным образом, на ремонт вечно нуждавшейся в починке крыши церкви. Распродажа состоится в Уэйкфилд Парке, на что было получено любезное согласие сэра Эверарда и леди Уэйкфилд.
— Обычно это происходило в Уайтледиз, — объяснила мне Минта. — Но в Парке, пожалуй, будет удобнее…
— Разве? — поинтересовалась я. — Но мне казалось…
— Да, у нас старинные владения, однако садовники Парка работают лучше, чем наши… У нас теперь только два садовника, а когда-то у моего деда их было шесть. Поэтому часть нашего парка совсем заросла, зато цветы в Уэйкфилд Парке просто великолепны! Еще одно доказательство обнищания, но казалось, что Минту это совсем не трогает. Мне было интересно, как там Стирлинг ведет себя в мужской компании.
Позже джентльмены присоединились к нам, а после кофе Минта предложила показать мне и Стирлингу дом.
— Будьте осторожны в сторожевой башне, если пойдете туда, — предупредила Люси.
— Обязательно, — пообещала Минта. Оказывается, кое-где в здании уже начали рушиться камни, и сторожевая башня могла обвалиться.
— Ее, наверное, следует привести в порядок? — спросил Стирлинг.
— Возможно, если у нас появится достаточно денег.
— Но раз это так опасно…
— О, здесь столько всего требует ремонта. Вы даже себе не можете представить!
— Почему же? — ответил Стирлинг.
Она ему улыбнулась, как будто он сказал очень умную вещь.
Многим даже не приходит в голову, как много средств нужно, чтобы содержать такой дом в порядке. А если это не делалось много лет… — Она многозначительно подняла брови.
— Я уверен, что за домом следует присматривать, — настаивал Стирлинг.
— Но если нет денег, этого нельзя сделать.
— Простите… — начал было Стирлинг. Она пожала плечами.
— Всю свою жизнь я только и слышу, что Уайтледиз свалится нам на голову, если не будет сделан необходимый ремонт. Я уже привыкла к этому.
— Но дом — это своего рода капитал!
— Да, — согласилась она. — В какой-то степени. Вот вход в старую часть дома. Эти стены сохранились со времен монастыря. Видите, какие они толстые. Осторожно, лестница. Ступеньки весьма непрочные.
Мы начали подниматься по спиральной каменной лестнице, держась вместо перил за веревку. Ступеньки были крутыми, а в центре каждой из них была ложбинка оттого, что по ним прошлось слишком много ног — тоже один из признаков древности.
— Никогда не видел ничего подобного, — возбужденно произнес Стирлинг.
— Я рада, что это волнует вас, — сказала Минта, которая, конечно же, не правильно истолковала огонек в глазах Стерлинга.
Мы прошли через старую часть дома. Минта сняла 270 фонарь со стены, и Стирлинг понес его. Поднимаясь по крутым ступенькам, мы заглядывали в альковы, которые напоминали больше тесные камеры. Было очень холодно.
— Мы иногда пользуемся ими вместо кладовых, — заметила Минта. — Когда я была маленькой, здесь хранились оленина и огромные окорока. Но тогда мы еще устраивали большие приемы.
Потом мы вернулись в жилую часть дома.
— Она построена позже главной части — при Елизавете Английской, а потому имеет форму буквы «Е». Это основная часть, вот два отходящих от нее крыла и короткий отрезок посередине.
— В таком доме легко потеряться, — заметила я.
— Я однажды и потерялась, — сказала нам Минта, — в комнате, где стоял огромный шкаф. Я спряталась, и почему-то никто не догадался заглянуть в него. Комнату назвали студией, потому что моя мать занималась там рисованием.
— Мне бы хотелось взглянуть на нее, — попросила я.
— Пожалуйста, правда, там нет ничего особенного.
Ничего особенного! Он занимался здесь с Арабеллой, учил ее и влюбился!
— Моя мать, если вы знаете, была единственным ребенком. Когда отец женился на ней, он стал жить в этом доме.
— Значит, Кэрдью не всегда жила в Уайтледиз?
— Нет, в нашей семье несколько раз менялись фамилии, за триста лет — шесть раз. Они написаны на стене в библиотеке. Время от времени дом и поместье передавались по наследству к женщине, она выходила замуж и фамилия менялась. Так случилось и с моей матерью!
— То же будет и с вами?
— Ну… — Она беззаботно рассмеялась, и стало ясно, что ей все равно: наследует ли она Уайтледиз или нет. — Пока не родилась Друсцилла, мы надеялись, что это будет мальчик. В таком случае…
— Но она же не прямая наследница вашей семьи, — настаивал Стерлинг. — Ваш отец стал ее членом после женитьбы, и его нынешняя супруга не имеет к ней никакого отношения, поэтому…
— О нет, — быстро перебила его Минта. — Когда люди женятся, они становятся членами семьи. Так всегда было. Теперь Уайтледиз принадлежит моему отцу…
— Вы можете потерять Уайтледиз, и вас это совершенно не волнует? — воскликнул Стирлинг.
— Мне бы хотелось иметь маленького братика. И отцу хотелось бы иметь сына. Он так гордился, когда родилась Друсцилла!
— Но если бы это был сын, вы сами могли бы потерять Уайтледиз!
— Я не думаю об Уайтледиз как о собственности. Это скорее фамильное пристанище. Кто бы им ни владел, все равно он будет домом для всех!
— Если только он не перейдет к кому-то, кто не принадлежит к вашей семье, — заметил Стирлинг.
Я грозно посмотрела на него. Он пытался продвигаться по запретной территории слишком быстро.
— Этого не может случиться, — ответила Минта с изумлением. — Он всегда останется фамильной принадлежностью!
— Но эта ноша…
— Ноша? О, вы имеете в виду финансовые трудности… — Она почти весело рассмеялась. — Над нами они висели почти всегда!
— Но если они станут вдруг слишком тяжелы…
— Мы к этому привыкли. Сейчас придем в студию, о которой я рассказывала вам. Нам следует подняться по узкой лестнице. Чтобы было больше света. — Она распахнула дверь. — Вот, вы только посмотрите на эту пыль! Теперь в студии никого не бывает, я уверена, что и слуги-то сюда почти не заглядывают. Им и так приходится слишком много работать. Моя мать часто приходила сюда. Наверное, ее-то я тогда и Искала. Вот этот шкаф. Он просто огромен… В него легко можно войти.
Комната обставлена была просто: большой стол, несколько стульев и мольберт.
— Я никогда не умела рисовать, — продолжала Минта. — Может, Друсцилла будет более способной. Тогда мы сможем снова пользоваться студией.
Она отворила дверь шкафа — на одной из его полок лежали карандаши, цветные мелки и две чертежные доски. Минта взяла лист бумаги, на котором сохранились несколько набросков лошадей. Это же работа Линкса! Я легко узнала ее. О, Линкс, смогу я когда-нибудь забыть тебя!
— Здесь нечего смотреть, . — сказала Минта. Я разозлилась на нее, что, конечно же, было глупо. Минта привела нас в библиотеку, показала герб и имена членов семьи, весьма искусно выписанные на ветвях фигового дерева — Мерриуейл, Чартон, Дел-мер, Беррингтон, Дориан и Кэрдью. Стирлинг уставился на имена, как зачарованный. Я знала, что он мысленно уже писал: «Херрик». Мы поднялись еще выше.
— Это восточное крыло буквы «Е». Маме здесь нравилось, но когда Люси вышла замуж за моего отца, она решила, что будет гораздо экономнее не пользоваться этой частью дома. Люси прекрасно справляется с трудностями. Я уверена, что наши дела благодаря ей сейчас в лучшем состоянии.
Я могла вполне согласиться с этим заявлением.
— Это комната моей матери. Люси закрыла мебель чехлами. Слуги предпочитают не заходить сюда.
— Почему? — спросил Стирлинг.
— Знаете, когда случается внезапная смерть… Слуги становятся суеверными… Моя мать умерла совершенно неожиданно.
— А мне казалось, что она долго хворала, — заметила я.
— Да, но… Нам всем казалось, что она сама придумала себе болезнь, а умерла от острого сердечного приступа. Мы поняли, что не правильно относились к ней, и Лиззи, ее служанка, начала сочинять всякое…
— Что же именно?
— Ну, что моя мать не может успокоиться, что она все еще в доме… Ее призрак, так говорит Лиззи. Бедная Лиззи, она не покидала маму с тех пор, как та была девочкой. Она очень рассудительная, практичная, но смерть мамы выбила ее из колеи. Люси следит за ней и, кажется, Лиззи становится лучше.
Я оглянулась вокруг. Ее комната! Сюда Арабелла приходила после уроков рисования, чтобы мечтать о любимом. Именно в этой комнате они накинулись на него. Я словно сама переживала ту драму, которая здесь некогда произошла.
Минта вышла из комнаты и повела нас по коридору.
— В конце этого крыла лестница, — пояснила она. Но я все еще ощущала крушение надежд Линкса, когда его схватили и он понял, что в ловушке! И нет надежд на справедливость! Именно из-за этого Стирлинг и я прибыли сюда. Бедная, наивная Минта! Она и не догадывалась, что внешне вежливые и благородные гости, которым она так любезно показывала дом, на самом деле — два стервятника, которые собирались отнять у нее Уайтледиз.
Мне хотелось вернуться в комнату Арабеллы. Побыть в ней одной. Минта и Стирлинг повернули за угол. Я быстро вбежала в комнату. Сейчас в слабом свете молодой луны здесь все выглядело по-другому.
О, Линкс, я понимаю твое горе, но все уже кончено. Все должно быть забыто. Мы будем жить в Мерсерз Хауз: Стирлинг и я, а Минта и Франклин будут нашими друзьями. Твои внуки будут играть на лужайках Уайтледиз. Так воплотится твоя мечта!
Нет! Я почти слышала раскаты его голоса: «Нет!» Он возмущен. Он требовал мести!
Мое сердце заколотилось: я почувствовала, что в комнате кто-то есть. Кто-то смотрел на меня.
— Линкс, — выдохнула я. — О, Линкс, вернись! В дверях показалась какая-то фигура и двинулась мне навстречу — Вы — миссис Херрик, — сказал женский голос.
— Как вы испугали меня!
— Простите, мадам. Я не ожидала, что кто-то окажется в комнате мисс Арабеллы.
— Мисс Кэрдью показывала нам дом. Женщина поискала глазами мисс Кэрдью.
— Они ушли без меня, и я снова заглянула в комнату. Она пристально смотрела на меня, как будто я чем-то заинтересовала ее.
— Вы — миссис Херрик, — сказала она. — Здесь когда-то давным-давно появился некто… под этим именем.
— Вы, наверно, живете здесь очень долго.
— Я на два года старше мисс Арабеллы. Когда мне было четырнадцать лет, я работала помощницей няньки. Из-за того, что между нами небольшая разница в возрасте, мы много времени проводили вместе.
— Вы Лиззи, — догадалась я. Она кивнула.
— Я была здесь… Все время… Сейчас она мертва, и пришла новая леди Кэрдью.
В комнате было темно. Странные в свете луны, причудливые очертания мебели, казалось, в любую минуту могли ожить. И я почувствовала: эта женщина знала и любила его. Невозможно было не поддаться его очарованию.
— Вы приехали из Австралии, именно туда его и отправили… человека, который был здесь однажды. Я знаю, вы были его женой, а до вас — еще одна. А это его сын. Он похож на него, но совсем не тот мужчина, каким был его отец. Что-то витает в воздухе. Я чувствую это. Словно он вернулся.
— Он мертв, — резко сказала я. — И он не вернется.
— Он мог бы это сделать, если бы захотел. Он мог сделать все. Вы должны это понять. Скоро что-то случится! Так всегда было там, где он находился… И сейчас он здесь! Я уверена. Я слишком хорошо его знала.
Я вздрогнула. Она так напоминала мне Джессику. Меня точно поймали в какие-то сети, давая понять, что все возвращается на круги своя.
— Мне надо идти. Все будут волноваться: вдруг со мной что-то случилось, — заметила я. Лиззи не обратила на это внимания.
— Леди Кэрдью внезапно умерла, — заявила она. — Мы этого не ожидали. Все очень странно. Иногда я думаю…
К счастью, я услышала голос Минты, которая звала меня.
— Я здесь, — откликнулась я. Минта стояла в дверях. Стирлинг с фонарем — позади нее.
— О, Лиззи, — сказала она с упреком.
— Я разговаривала с миссис Херрик, — ответила Лиззи почти резко.
— Хорошо, раз мы нашли вас, нам лучше продолжить нашу экскурсию, — сказала Минта и мягко добавила:
— Лиззи, если бы я была на твоем месте, я бы возвратилась в свою комнату. Здесь слишком холодно.
— Да, мисс Минта, — робко ответила Лиззи. Минта повернулась, и мы последовали за ней. На следующем этаже Лиззи исчезла, и Минта начала показывать нам резные перила, которые вели к галерее менестрелей.
— Надеюсь, Лиззи не испугала вас, — заметила Минта. — Она стала такой странной с тех пор, как мама умерла.
— Как Джессика, — добавил Стирлинг, а потом обратился к Минте:
— Она немного помешалась, когда умерла ее кузина — моя мать. Обе сестры всегда были вместе.
— Да, — согласилась я. — И обе такие преданные.
— Мне следует поговорить с ней, — продолжала Минта. — Она не должна бродить по пустынным комнатам. Галерея менестрелей была построена в шестнадцатом веке. Когда задернуты занавеси, из зала ее не видно.
Я сделала вид, что мне чрезвычайно интересно, но на самом деле мысли мои были далеко. Линкс появился в этом доме. Очаровал молоденькую девушку, которую учил рисовать. Но в него влюбилась и горничная.
Когда мы присоединились к остальным, доктор уже собирался покинуть нас. Ему нужно было навестить несколько больных, и он предложил отвезти домой Мод. Нам тоже было пора прощаться, и Франклин немедленно вызвался проводить нас.
Вскоре мы уже ехали к Мерсерз Хауз.
— Какой дом, — говорил Стирлинг. — Я никогда не встречал ничего подобного!
— Есть и другие старые дома, которые были построены на месте разрушенных монастырей, — сказал Франклин. — Например, Фаунтинс Эбби.
— Жаль, — заметил Стирлинг, — что у них нет денег на ремонт.
— Очень жаль, — согласился Франклин.
— А не лучше ли им продать Уайтледиз тому, кто бы смог привести его в порядок?
— Никогда! — воскликнул Франклин. — Это не просто дом, это многовековая традиция!
— Такие памятники принадлежат будущему, — напыщенно заявил Стирлинг. — Люди, которые не могут их содержать, должны расстаться с ними.
— Если бы дом был мой, я никогда бы на это не согласилась!
— Можете быть уверены, — сказал Франклин, — именно так и поступит Кэрдью.
Показались огоньки Мерсерз Хауз, и оставшийся путь мы проехали молча.
Мы были слишком возбуждены, чтобы сразу отправиться спать. Стирлинг развалился на диване в гостиной, я села в кресло напротив и посмотрела на него.
— Первый шаг сделан, — сказал он.
— Я так не думаю.
— Мы были у них. Мы осмотрели дом. Черт возьми, на него нужно потратить уйму денег, а у них нет ни гроша.
— Ты слишком преувеличиваешь! Если понадобится, они найдут деньги!
— На тебя явно влияет мистер Уэйкфилд. Он мог бы сказать то же самое.
— Значит, он проявил бы здравый смысл. Ведь они не собираются расставаться с Уайтледиз.
— А что им остается делать? Ждать, когда потолок обвалится им на голову?
— Над ними пока не каплет.
— Дом сильно упадет в цене, если они еще больше запустят его.
— Уайтледиз навсегда останется их обителью. Пусть они живут и наслаждаются там. Кстати, мне нравится Мерсерз Хауз. Он более удобен.
— Сгодится до тех пор, пока не переедем в Уайтледиз.
— И когда же это случится?
— В недалеком будущем. Я это спиной чувствую.
— Не очень надежный довод.
— Ты настроена слишком пессимистично. Давай, будем более практичными.
— Давай. Но они-то не практичные — в этом все дело. Они никогда не расстанутся с Уайтледиз! Франклин намекнул на это. А он знает.
— Он ничего не знает. Он совершенный тупица! Он умеет лишь раскланиваться и говорить то, чего ждут от него другие. А потом, когда это ты начала называть его по имени?
— Я не нарушаю приличий и называю его так только в разговоре с тобой. Мне кажется, ты его недооцениваешь.
— Послушай, Нора. Эти люди не похожи на нас, Они привыкли к роскоши. У них нет ни энергии, ни выносливости. Вспомни наших отцов. Они умели бороться и достигать цели. Мы такие же! А они — нет! Они знают только, что рано или поздно получат наследство от папочки и все такое… Но если им нечего наследовать, что тогда? Я могу побиться с тобой об заклад. Нора, что через год мы будем жить в Уайтледиз!
— Я так не думаю.
— Если ты не надеешься на успех, то никогда его не добьешься!
— Такой ли уж это успех?!
— Это то, чего так хотел мой отец, — сказал он. — Больше всего на свете. И я сделаю это.
В этот момент его глазами посмотрел на меня Линкс. Я почувствовала себя предательницей и замолчала.
Стирлинг нежно улыбнулся мне.
— Вот увидишь, — сказал он.
Нас приглашали не только в Уайтледиз и в Уэйкфилд Парк, так что вскоре мы стали частью местного общества. Здесь уж постаралась Мод Матерс.
Я с удовольствием помогала ей, так как она мне очень нравилась. Особенно за свою разумную головку. С Минтой и Франклином было сложнее. Стерлинг относился к ним снисходительно, даже слегка презрительно, постоянно подчеркивая, как мы не похожи. Я смеялась за это над Стирлингом, хотя невольно поддавалась его влиянию.
Вот Люси, так та выводила его из терпения. И я знала почему. Не привыкшая к роскоши, рассудительная, энергичная, она, видимо, отчаянно старалась уложиться в те средства, которыми располагала. Стирлинг же был счастлив оттого, что у Кэрдью туго с деньгами. У него это стало навязчивой идеей. Конечно, я осуждала Стирлинга, но не могла не признать, что все его усилия были данью памяти отца.
В субботу я помогала Мод украсить церковь перед праздником урожая. Мы убрали алтарь хризантемами, астрами, георгинами и осенними маргаритками. Красиво разложили огромные кабачки, помидоры и капусту. Пучки колосьев перевязали красными лентами и поместили их рядом с караваями вкусно пахнущего хлеба с хрустящей корочкой. Позднее его собирались раздать нуждающимся.
— В этом году собрали хороший урожай, — заметила Мод, глядя на меня с верхней ступеньки лестницы. Она украшала золотистыми листьями медные перила.
— Осторожно, не упадите, — предупредила я.
— Уже пять лет как я украшаю по праздникам церковь и не боюсь высоты.
Все же я подошла, чтобы поддержать лестницу.
— А что если вы вдруг не сможете помогать отцу? — спросила я.
— У него сотни помощников, которые прекрасно со всем справятся.
— Что-то мне не верится. Посмотрите на доктора Хантера. Он уже утомился.
— Правда, — подтвердила она, — он, действительно, устал.
Мод спустилась с лестницы, и я обратила внимание, как порозовели ее щеки.
— Я часто говорю доктору, что ему нужна поддержка, — продолжала она. — Иногда мне его очень жаль. — Она прикусила губу и смутилась. — Он выглядит… расстроенным. У него так много работы.
На мой взгляд, она была совершенно права.
— Как вы считаете, хорошо ли будут сочетаться эти рыжеватые хризантемы с осенней листвой? — спросила я.
— Прекрасно. Мне кажется, следует как-то помочь доктору Хантеру.
Затем она заговорила о том, как бесконечно он предан своим больным, сколько добра принес людям.
Без сомнений, доктор ей очень нравился.
Этой осенью я много ездила верхом. Жизнь в Австралии сделала из меня хорошую наездницу. Иногда меня сопровождал Стирлинг. Он нервничал и строил разные планы: даже собирался купить землю и уже видел себя местным помещиком, чуть ли не соперником Франклина Уэйкфилда. Но к своей главной цели — завладеть Уайтледиз — пока не приблизился ни на дюйм.
Правда, он хотел посетить сэра Хилари и открыто предложить ему сделку, но я сумела отговорить Стирлинга, сказав, что только настроит Кэрдью против себя, если они поймут, почему он завел дружбу с ними.
Я часто ездила верхом с Франклином Уэйкфилдом.
Обычно он показывал мне места, которых я еще не видела. Мне полюбились эти прогулки. Мы иногда привязывали наших лошадей у какой-нибудь старой гостиницы, где нас угощали хлебом с сыром и пенистым сидром, что было очень вкусно. Франклин знакомил меня с разными людьми, и было заметно, что он и его семья пользовались в округе огромным уважением.
Мне нравилась осень: туман, который витал в воздухе, запах сжигаемых листьев, когда мы проезжали мимо чьего-нибудь сада, морозец, пощипывающий кожу. Я видела, как постепенно обнажались деревья, их ветви казались кружевом на фоне серо-голубого неба. Я многое узнала об обязанностях сквайра — помещика, так как Франклин относился к ним крайне серьезно. Его педантичная манера вести разговор уже не казалась мне странной — даже приятной. В этом человеке было что-то надежное. Он любил своих родителей и был им очень предан, своих арендаторов, он знал о них почти все и живо интересовался их проблемами.
Однажды, теплым ноябрьским днем, когда красное солнце было несколько скрыто туманом и паутина висела на живой изгороди, мы ехали верхом. В этот день он был заметно подавлен.
— Ничего неожиданного, — ответил он на мои расспросы. — Доктор Хантер считает, что моему отцу осталось жить только полгода.
— Простите.
— Он уже стар, и его здоровье ухудшается. Я особенно беспокоюсь о матери.
— Она тоже больна?
— Нет, но они были вместе долгие годы. Когда-то жили по соседству и знали друг друга с детства. Я даже не могу себе представить, что с ней случится, когда умрет отец.
— У нее есть вы!
— Боюсь, что этого недостаточно. Страдания могут убить ее!
— Вы верите, что люди могут умереть от разбитого сердца?
— Не только сердце — будет разбита вся жизнь!
Я подумала о себе, о Линксе. Он так много значил для меня, а я все еще жива и порой даже радуюсь жизни.
Дальше мы ехали в молчании, я уверена: он понял, как я сочувствую ему.
Именно в этот день мы нашли котят — на ферме, хозяйка которой настояла, чтобы мы выпили по стаканчику ее собственного вина и отведали булку, только что вытащенную из духовки. Мы сидели на кухне, и она рассказывала Франклину, что ее муж решил не запахивать три акра земли на следующий год — пусть земля отдохнет. Большая полосатая кошка прошествовала на кухню и мурлыча начала тереться о мои ноги.
— Это старушка Тибблс пожаловала за молоком, — сказала жена фермера. — Она совсем не обращает внимания на своих котят.
— Сколько же их у вас? — спросил Франклин.
— По правде сказать, мистер Уэйкфилд, я уже потеряла счет. Не могу я топить живые существа. А стоит им подрасти — и у них появляются котята. Вот и бегают в амбарах, нам не мешают да и мышей ловят.
Когда ее муж вернулся домой, он показал нам новый амбар, там-то я и увидела котят. Их было десять, а может, и больше, некоторые только начинали подрастать. Одна кошечка была не такая хорошенькая, как остальные, к тому же, довольно худая и пугливая. Когда я позвала ее, она сразу же побежала ко мне. Жаль, что нечем было ее покормить.
— Эта киска кажется чужой среди других котят, — заметила я.
— Так бывает иногда, — ответил фермер. — Она не такая сильная и не может защитить себя.
— Могу я взять ее себе?
— Мы будем только рады, — ответил фермер. Я знала, что с удовольствием буду кормить кошечку, ласкать ее, только чтобы поскорее она забыла тяжелые времена.
Мы уже собирались уезжать, когда прибежал еще один котенок — рыжевато-коричневый, как и мой, но гораздо красивее, хотя на вид такой же голодный. Он жалобно замяукал, и я решила:
— Возьму обоих. Им вместе будет веселее! Мы положили котят в корзинку и поехали. По пути заглянули в Уайтледиз, чтобы навестить сэра Хилари. К нам вышла Минта и занялась котятами. Пока Франклин беседовал с ее отцом, мы вытащили их из корзины и дали каждому по блюдцу молока.
— Какие хорошенькие, — воскликнула Минта, — и такие голодные. Они совсем не похожи на тех кошек, за которыми ухаживают.
Минте так хотелось котенка, что я предложила выбрать ей одного из них. Она очень обрадовалась.
После того, как киски вылакали молоко до последней капельки, они начали вылизывать себя.
— Эта симпатичней, — сказала Минта.
— А у этой ярко выраженное чувство собственного достоинства.
Мы начали придумывать им имена, и, наконец, я предложила назвать более красивую кошку Беллой, а другую — Донной.
Минта выбрала Беллу, и она осталась жить в Уайтледиз.
Через несколько недель мы услышали о продаже молодого леса — того, что рос на границе владений Кэрдью и Уэйкфилдов. Стирлинг приехал домой очень возбужденный.
— Им, наверное, приходится это делать, чтобы собрать деньги, — сказал он.
Я уже знала об этом от Франклина. Он сам собирался купить лес, но не для того, чтобы строить что-то на этом месте.
Наверное, он хотел, чтобы после его женитьбы на Минте все оставалось как было.
Я была поражена, когда узнала, что не он купил лес. Кто-то предложил более крупную сумму. Мне стало неприятно, Я захотела поскорее увидеть Стирлинга.
Я все поняла еще до того, как задала вопрос. Именно это он называл «начать действовать».
— Итак, ты купил лес Уайтледиз?
— От тебя ничего не скроешь.
— И заплатил за него вдвое больше настоящей цены? — продолжала я.
— Какое это имеет значение?
— Конечно, ты же — миллионер!.. Почему ты ничего не сказал мне?
— Ты стала очень странной, Нора. Ты все больше становишься похожей на НИХ, и все меньше — на НАС!
— Если ты имеешь в виду, что я пытаюсь вести себя более тактично…
— О, прекрати! Что тут бестактного, если ты предложил людям больше денег, чтобы помочь им в беде.
— Когда они узнают обо всем, им будет неприятно.
— Они не расстроились, когда получили в два раза больше, чем на самом деле стоит земля.
— Сэр Хилари…
— Он ничего не смыслит в делах.
— Минта…
— Она разбирается в этом еще меньше. В этом доме хоть что-то понимает только леди Кэрдью.
— Значит, ты договорился с ней?
— Я договорился с моим агентом.
— Мне кажется, тебе не следовало так поступать, Стирлинг.
— Почему?
— Потому, что эту землю собирался купить Франклин Уэйкфилд, и если бы он это сделал, она осталась бы во владении семьи.
— Я не понимаю, что ты хочешь доказать мне?
— Ты просто слеп. Франклин собирается жениться на Минте. И тогда он сможет заняться Уайтледиз.
— Но в этот дом следует вложить гораздо больше того, что у него есть.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю. На это имение необходимо потратить тысячи! Уэйкфилд сравнительно обеспеченный человек, но он не…
— Миллионер, — закончила я. Стирлинг кивнул, улыбаясь. Он, действительно, был человеком, бесконечно преданным своей цели. Позже Минта заговорила со мной об этом лесе.
— Теперь я знаю, что его купил мистер Херрик. И знаю, за какую цену.
— Он может себе это позволить, — ответила я достаточно сурово. Ее глаза засияли.
— С его стороны это весьма любезно!
— Он очень хотел купить этот лес.
— Но почему? Вокруг много более ценных земель. «Но не таких, как Уайтледиз», — подумала я. Стирлинг вел себя так, будто уже сделал шаг к двери. «Ты ошибаешься, Стирлинг, — думала я. — У тебя ничего не выйдет. Или мы будем жить в Мерсерз Хауз или вернемся в Австралию». Хотя я уже знала, что мне все равно где жить, лишь бы быть рядом со Стерлингом…
Приближалось Рождество. За неделю до него Стирлинг, я. Мод, Минта и Франклин ходили по деревне вместе с хором, который пел рождественские песни, чтобы собрать деньги для церкви. Потом мы пошли в Уэйкфилд Парк, где нас ждал горячий суп. Я поняла, что это — традиция, начало которой было положено в Уайтледиз. Я подумала, что когда Франклин женится и станет там жить, старые обычаи возродятся вновь.
Увидев его отца, сидевшего в своем кресле с шотландским пледом на коленях, и мать, стоявшую рядом, я поняла: он так долго не делал предложения Минте только потому, что женившись, должен был оставить своих горячо любимых родителей. А ему так хотелось быть рядом с ними, пока они живы.
Мы все встретились рождественским утром в церкви, а днем отправились в Уэйкфилд Парк на праздничный обед. Все было украшено венками из остролиста и омелы. Я вспомнила о трогательных попытках Аделаиды придать нашему дому на другом конце земли дух старой Англии.
На традиционный рождественский обед подали индейку, сливовый пудинг с горящим бренди. А на елке в центре гостиной всех ждали подарки. Мы поднимали бокалы за наших хозяев, за гостей и за «новеньких». Кроме нас были и другие гости. Под две скрипки мы танцевали в громадном зале старинные деревенские танцы «Дженни Сорви Груши»и «Сэр Роджер де Коверли». После этого — вальс, а некоторые даже пробовали станцевать менуэт. Мне было так хорошо, что я пыталась не думать о праздниках, которые мы проводили в Австралии. Родители Франклина оставались до самого конца, и отец даже отбивал рукой такт и покачивал головой. Они с матерью не сводили глаз с сына.
— Прекрасное Рождество, — поблагодарила я Франклина, и он в своей чопорной манере ответил, как счастлив, что мне не наскучили старые обычаи.
По пути домой Стирлинг признал, что день прошел чудесно, и он пригласил всех в Мерсерз Хауз на Новый год.
— Мы должны придумать что-нибудь не менее интересное, чем предложил Франклин Уэйкфилд.
Я немного опасалась предстоящего праздника. Стирлинг послал в Лондон за поварами и официантами, засыпал всех приглашениями, разработал особое меню, и лучшие повара выполняли его заказ. Стирлинг даже хотел, чтобы слуги надели синие бархатные ливреи и напудренные парики.
Я громко смеялась:
— Но это просто дурной вкус — такой маленький сельский домик и такая пышность!
— Мне бы хотелось провести праздник в Уайтледиз, — продолжал он задумчиво. — Представляешь, этот зал…
— Это не Уайтледиз, и что подумают наши гости, когда увидят нанятых слуг в париках? Но я не могла его переубедить. Миссис Гли была вне себя от возмущения.
— Я бы сама прекрасно справилась, миссис Херрик, если бы у меня было еще две служанки, или хотя бы одна. Я даже знаю, где их взять, — говорила она рассерженно. — Надеюсь, мистеру Херрику нравится, как я готовлю…
Я отвечала, что мистер Херрик все организовал, не посоветовавшись со мной. Я бы хотела устроить совершенно другой праздник, и конечно же, с помощью миссис Гли.
Она успокоилась, а когда увидела, как все украшено и приготовлено, сама не смогла скрыть приятного удивления. У нас все было гораздо лучше, чем в Уайтледиз, а для нее это было очень важно. Она заметно волновалась, особенно когда давала указания слугам.
Я даже не могу сказать, был ли вечер успешным. Но его запомнили все. На улицах горели фонари красный ковер был расстелен на ступеньках у входа Стирлинг нанял оркестр, который играл в маленькой комнате, между столовой и гостиной. На музыкантах были надеты красные рейтузы и белые венгерские рубашки. Стол украшали букеты роз, очень дорогих в это время года. Все было так помпезно, что многие почувствовали себя неуютно среди всей этой роскоши. И, конечно, было совсем не так весело, как в Уэйкфилд Парке. Стирлинг пригласил и пианиста — мы танцевали в гостиной, специально для этого освобожденной от мебели. Только когда начались танцы, праздник несколько оживился. Лучше всех танцевала Мод, потому что когда-то училась этому. Вскоре мы почувствовали себя более свободно. Без четверти двенадцать мы уселись и стали ждать полуночи, а когда пробили часы, взяли друг друга за руки и запели «Доброе Старое Время!»Я сидела между Франклином и Минтой и была счастлива, потому что любила их.
Когда ушли последние гости, мы со Стирлингом устроились в гостиной и начали обсуждать вечер.
— Ты расставил все точки над «i», — сказала я ему. — Теперь все знают, что здесь живет миллионер.
— Что ж, мне приятно им быть!
— Когда у тебя есть все, что хочется, это хорошо, но помни: не все покупается.
— Посмотрим. Я уже решил. Через несколько дней поговорю с сэром Хилари.
— Ну что ж, весьма тактично, но почему ты медлишь? Почему бы не пойти завтра и не сказать: «Сэр Хилари, вы уже поняли, что я миллионер и весьма решительный парень, который сразу берет быка за рога. Я заплачу вам любую сумму».
— Ты изменилась, Нора. Иногда я сомневаюсь, на чьей ты стороне?
— Я всегда на твоей стороне.
Он улыбнулся. Мы любили друг друга, неизменно и нерушимо. Я могла не соглашаться с ним, он мог передразнивать и высмеивать меня, но все это не имело никакого значения. Правда, я вышла замуж за другого, но тогда все решал Линкс. Я была так близка к Стирлингу, что невольно, как и он, стала преклоняться перед этим странным человеком. У Стирлинга не было выбора, он только всегда и во всем поддерживал своего отца и уступал ему. Мне тоже пришлось уступить Уайтледиз, потому что все делалось во имя Линкса. Теперь мы были одни — только Стирлинг и я. После года вдовства я смогу, наконец, стать его женой.
Когда он улыбался мне этой ночью, я была так же уверена в этом, как тогда, в пещере, где мы лежали, тесно прижавшись и ожидая близкой гибели.
Да, мы понимали друг друга.
Через месяц терпению Стирлинга пришел конец, и он пошел к сэру Хилари. Я была в библиотеке, когда он вернулся. Бледный, губы плотно сжаты, в глазах — полная безысходность.
— Что случилось? — воскликнула я.
— Я только что был в Уайтледиз!
— Произошло что-то неприятное? Он кивнул.
— Я предложил сэру Хилари сделку.
— И он отказал. Я же говорила, что будет именно так!
Он тяжело сел и уставился на свои башмаки.
— Он ответил, что не продаст дом никогда. Какую бы сумму ему ни предлагали. «Я связан навеки с этим домом, и он останется в нашей семье». Таковы были его слова. Связан с этим домом! Есть какое-то условие, по которому они не могут его продать. Его поставил какой-то предок, у которого был сын-картежник! Дом должен принадлежать семье, что бы ни случилось!
Я почувствовала, как с моих плеч свалилась огромная тяжесть.
— Значит, ничего не, поделаешь. Ты старался как мог. Будем считать, что с этим покончено раз и навсегда!
— Да, — ответил он. — Кажется, ты права.
— Ты пытался. Никто, даже Линкс, не смог бы сделать большего.
— Я этого не ожидал.
—  — Знаю. Но я тебе уже говорила, что не все можно купить! Пожалуйста, выбрось этот дом из головы и давай думать о будущем!
— По-моему, ты очень рада.
— Линкс, наверное, не знал об этом условии, не так ли? Я никогда не соглашалась с ним. Он мог ошибаться… иногда. Он твердо хотел отомстить, а месть — паршивое дело. Она не приносит счастья.
Он молчал, но явно меня не слушал. Видимо, размышлял о том, сколько было потрачено напрасных усилий.
Я подошла к нему и положила руку на плечо.
— Что мы теперь будем делать? — спросила я. — Вернемся в Австралию?
Он ничего не ответил, только встал и обнял меня.
— Нора, — шепнул он, повторил мое имя и поцеловал так, как никогда прежде не целовал. Это был поцелуй возлюбленного — и я снова была счастлива!
Мне казалось, что отныне мы будем открыто говорить обо всем, не скрывая своих чувств. Но нет. Стирлинг замкнулся сильнее, чем раньше. Он все время молчал и был очень мрачен. Часто ездил верхом, один.
Однажды, когда он вернулся домой, его лошадь была покрыта пеной.
— Ты совсем загнал бедное животное, — заметила я, надеясь, что он доверится мне.
Мне казалось, я знаю, в чем тут дело. Он любил меня, но между нами по-прежнему стоял Линкс. Его отец и мой муж.
Все со временем пройдет, убеждала я себя. Линкс любил нас двоих сильнее всего на свете и хотел бы, чтобы мы поженились. Мы назовем нашего первого сына Чарльзом в его честь. Мы его никогда не забудем.
Поэтому я была совсем не готова к тому, что случилось!
Как-то раз Стирлинг вернулся домой, когда уже смеркалось. Эллен принесла лампы и задернула занавески. Я сидела в гостиной одна. Стирлинг двигался как во сне.
— Мне лучше сказать тебе все сразу! — сказал он. — Я помолвлен.
Я подумала, что не поняла его.
— Я только что сделал предложение Минте, — продолжал он.
Я услышала свой голос, холодный, напряженный, почти равнодушный:
— Да, понимаю.
— Ты все понимаешь, правда? — спросил он умоляюще.
— Конечно. Это единственный способ приобрести Уайтледиз.
— Единственный… после того, как выяснилось, что дом должен оставаться в семье.
— Поздравляю, — резко сказала я.
Я должна была покинуть комнату, иначе я бы накинулась на него и устроила скандал. Я бы сказала ему все о своих надеждах и печалях. Вот только спокойно разговаривать с ним я не могла. Поэтому пробежала мимо и выскочила в дверь. Я влетела в свою комнату и заперлась там.
Потом долго лежала на кровати, уставившись на герб Мерсеров на потолке. Мне хотелось умереть.
Не знаю, как выжила в последующие недели. Я видела, как счастлива Минта. Как она его любила! Я могла ее понять. Когда-то она смирилась с тем, что ей придется выйти замуж за Франклина Уэйкфилда. В этом не было сомнений. И вдруг явился он — этот сильный, полный энергии Стирлинг, который сметал все на своем пути! Бедная Минта, неужели она не понимала, почему он решил жениться на ней? Мне часто хотелось рассказать ей об этом, но я прикладывала огромные усилия, чтобы не выкрикнуть правду. И в то же время я очень сочувствовала ей. Бедная, наивная маленькая дурочка, как она верила, что ее любят! На ней женились даже не из-за Уайтледиз, хотя теперь все будет приведено в идеальный порядок. Он станет великолепным домом; несравненным дворцом. Я могла себе представить, как Стирлинг методично дает указания, каким ремонтом и когда лучше следует заняться. Ни на что не пожалеет денег. Вот вам и золотой миллионер!
«Но будет ли в этом замужестве теплота отношений?»— грустно спрашивала я себя. Меня терзали ревность, злость, унижение! Я любила Стирлинга и считала, что он меня тоже любит! И он, конечно, любил меня. Но его долг перед Линксом был выше любви. Я говорила себе: «А помнишь, как твое увлечение Линксом тоже победило любовь к Стирлингу? Ты помнишь это?»
Да, Линкс по-прежнему оставался с нами.
Я твердо решила скрыть от всех свое несчастье и, кажется, мне это удалось. Стерлинг старался, чтобы мы не оставались с ним наедине. Он проводил много времени в Уайтледиз, видимо, уже прикидывал, с чего лучше начать ремонт. Разве так повел бы себя любящий жених — он бы ни на миг не отходил от невесты!
Минта пришла навестить меня и сидела в гостиной, играя с Донной. Она была счастлива и призналась, что влюбилась в Стерлинга, как только мы переехали в Мерсерз Хауз. Даже гораздо раньше. Помню ли я, как мы встретились впервые? И когда он вернулся, Минта поняла: это — судьба!
Не судьба, а Линкс! Стирлинг обожает Уайтледиз. Ему очень хочется жить там. Вот почему он и женится, мрачно усмехнулась я про себя.
— Благодаря ему я тоже стала смотреть на Уайтледиз по-другому. Он повлиял на меня сильнее, чем Люси.
— А как Люси? Она довольна?
Минта нахмурила бровки, и я сразу почувствовала симпатию к Люси, у которой хватило здравого смысла понять больше, чем Минта и ее отец!
— Люси очень беспокоится за меня. Мне кажется, она все еще считает меня ребенком, одной из ее не самых блестящих учениц.
Итак, Люси не одобряет этот брак.
— И вот еще что. Нора, если вы когда-нибудь захотите жить в Уайтледиз, наш дом станет и вашим домом.
— Мне? Жить в Уайтледиз?! Неужели вы пожелаете, чтобы ваша свекровь, да еще и мачеха вашего мужа… — я услышала собственное нервное хихиканье.
— Господи, как вы себя странно называете. Я знаю: Стирлинг хочет, чтобы вы жили с нами.
— Он так сказал?
— Конечно!
Нет, подумала я. Никогда Как я смогу жить с ними под одной крышей, видеть их вместе, думать, что все это могло бы быть со мной! Стирлинг это знает. Он же любил меня! Несчастная Минта не понимает, какие страшные люди окружают ее.
— Я уже так привыкла к Мерсерз Хауз.
— Зачем вам одной такой большой дом? Не думайте, что мы будем жить друг у друга на головах. Уайтледиз такой вместительный. Вы сможете занимать отдельное крыло. Там, где раньше были апартаменты моей матери.
— Вы очень добры, Минта, но думаю, мне лучше остаться здесь на некоторое время… Я, возможно, вернусь в Австралию.
— Пожалуйста, не говорите так! Нам это будет неприятно… Стирлингу и мне.
Как я ненавидела этот тон собственницы, каким она говорила о Стерлинге. Я очень страдала, в сердце моем бушевала буря. И все же мне было жаль бедную Минту!
Они поженились в апреле, как только на деревьях показались почки и птицы зазвенели на заре радостным хором.
Мод украшала церковь, и я, что совершенно невероятно, помогала ей. Как же много она болтала! Она была просто счастлива, что Минта выходит замуж. Видимо, представляя, как сама идет к алтарю под руку с доктором Хантером. Я сочувствовала Мод, но ей хотя бы не довелось испытать, как мужчина, которого она любит, женится на другой!
До последней минуты я отчаянно надеялась, что какая-нибудь случайность помешает этому браку. Но пришел день, и сэр Хилари отдал свою дочь Минту замуж за Стирлинга, а священник Джон Матерс соединил их руки.
Я молча слушала, как Стирлинг у алтаря клялся в любви и верности Минте. Рядом со мной сидели Люси и Франклин. Люси выглядела весьма суровой и настороженной, как будто чего-то опасалась. А невозмутимый Франклин? Разве не страдал он от того, что девушка, которая должна была стать его женой, выходит замуж за другого? Но он всегда был таким сдержанным!
Церемония подходила к концу, новобрачные расписывались в книге, вскоре зазвучит свадебный марш, и они вместе пойдут от алтаря. Все было похоже на страшный сон.
Вот и они — Минта, сияющая невеста, и Стирлинг, с лицом непроницаемым и надменным.
Орган играет свадебный марш из «Лоэнгрина». Итак, все кончено.
Мы вышли из церкви: я и Франклин шагнули на изменчивое апрельское солнце. МИНТА




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тень рыси - Холт Виктория


Комментарии к роману "Тень рыси - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100