Читать онлайн Светоч любви, автора - Холт Виктория, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Светоч любви - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Светоч любви - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Светоч любви - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Светоч любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Через несколько дней мы пересекли Ла Манш. Дом Джолиффа в Кенсингтоне мне очень понравился. Он был высоким, даже стройным. Ряды таких домов воссоздают грациозность эпохи, когда их построили. В доме было четыре этажа, на каждом по две комнаты — довольно больших. Энни и Альберт, которые встретили нас приветствиями, жили над стойлами конюшни, которая была расположена позади террасы. Энни была типичной бывшей мамкой, которая высидела, как наседка, Джолиффа и совершенно не хотела принимать во внимание, что он уже взрослый. Она называла его по-старомодному — мастер Джо и брюзжала на него добродушно, так, что это его не раздражало. А Джолифф — это опять было открытием — считал, что его миссией является принятие обожания дамского пола. Альберт, бледный и жилистый, был умельцем, который содержал в порядке повозки и лошадей, и был очень молчалив.
Я приняла здешние порядки с первого касания. Наша комната была на третьем этаже. Окна открывались на балкон, а оттуда были видны конюшни и сад. Хотя в сравнении с усадьбой Роланд здешний сад казался довольно жалким. Это был квадрат, засеянный цветами, его ограничивала полоска земли, на которой росли вечнозеленые кусты. Стояла здесь одинокая груша, плоды которой, правда, трудно было отнести к съедобным. Они были маленькими, зелеными, твердыми. Энни объяснила, что они годятся только для компота.
Из гостиной на первом этаже я могла наблюдать за экипажами, циркулирующими по кенсингтонским садам. Вскоре я была очарована этим уголком природы и часто по утрам ходила туда на прогулки.
Теперь, когда мы осели в Лондоне и медовый месяц завершился, я реже видела Джолиффа. У него был офис где-то в центре, и он часто сидел там. А я была предоставлена сама себе. Я совершала долгие прогулки по цветущим аллеям, где на лавочках сидели нянюшки со своими подопечными.
Я ходила также посмотреть на лондонские достопримечательности. Прежде всего я отправилась к королевскому дворцу. Мне нравилось сидеть около круглого пруда и наблюдать, как дети пускают кораблики. Я брала с собой хлеб, чтобы кормить лебедей и других птиц.
Как раз около этого пруда я встретила женщину, которая мне запомнилась. Она была не из тех, кто бесследно стирается из памяти.
Она была высокой, полногрудой, пышущей здоровьем.
Рыжие волосы кольцами выбивались из-под шляпки. Она была прекрасна той последней красотой, которая вот-вот может перейти предел, и тогда все потеряет привлекательность.
Я ввела себе в систему идти прямо к пруду кормить лебедей и снова любоваться этой дамой. Примерно на третий раз оказалось, что не только я присматриваюсь к ней. Она тоже заинтересовалась мною. Я как раз наклонилась вперед, чтобы бросить лебедю кусок хлеба. Повернув голову, я обнаружила, что она стоит совсем рядом со мной. У нее были очень большие прозрачно-голубые глаза. Сомнений быть не могло — она пристально смотрела на меня.
Я вошла в аллеи и, пройдя немного, остановилась, чтобы заглянуть в сад через одну из прогалин. С другой стороны через такую же прогалину на меня смотрела рыжая незнакомка. Я отступила назад, мне все равно нужно было сделать это, чтобы повернуть налево. А затем, когда она уже никак не могла видеть меня из-за деревьев, охранявших аллеи, я резко повернула направо и пошла быстрым шагом, огибая аллею, стремясь выйти туда, где росли вязы. Потом я отправилась домой.
Я твердила себе, что это только игра воображения — женщина не собиралась преследовать меня. Но тем не менее мне не удалось объяснить себе, почему же я чувствовала себя так неуютно — хотя, как еще должен чувствовать себя человек, которого, как ему кажется, кто-то преследует.
Придя домой, я обнаружила письмо от мамы. Она собиралась в Лондон навестить меня. Ей очень хотелось увидеть меня в моем собственном доме.
Я была рада, и, к счастью, Джолифф тоже разделил мои чувства.
— Я покажу ей, какого хорошего мужа ты заполучила, — заявил он в своей обычной манере.
Весь наш дом я заполнила цветами — хризантемами, подснежниками, веточками поздней вишни, аромат был восхитительный. Я советовалась с Энни, что приготовить на столь торжественный день, она пообещала сделать кое-что, чего мама не сможет забыть никогда.
Джолифф заверил меня, что в этот день он обязательно будет дома. Вскоре пополудни подъехал кэб, и я уже стояла в дверях, чтобы приветствовать маму.
Мы бросились в объятия друг другу, потом она немного отстранилась, чтобы рассмотреть меня. То, что она увидела, кажется, порадовало ее.
— Входи, мама, — проговорила я. — Входи и посмотри на наш дом. Он очень хорош.
Она ответила;
— Джейн, я приехала, чтобы увидеть тебя, дорогая.
Я хочу понять, счастлива ли ты?
— Я блаженствую, мама!
— Слава Богу.
Я провела ее в нашу спальню и сама сняла с нее дорожную шляпку и часы.
— Ты похудела, мама, — отметила я.
— Ничего, со мной все в порядке, дорогая. Ничего страшного. Я была немного полновата до этого.
На ее щеках горел яркий румянец, глаза сверкали. Я объяснила это ее радостью за дочь, счастливо живущую в браке.
Она привезла бутылку домашнего джина. Ее прислала миссис Коуч, свято верившая, что Джолифф ничего не любит больше, чем этот джин.
— Она все хочет знать о вашей здешней жизни, и мне придется обо всем ей рассказать! — пояснила мама. — Как я рада, что у вас все сложилось нормально!
Джолифф прибыл и тепло приветствовал ее, а в это время Энни объявила, что обед накрыт.
Это была очень вкусная трапеза, но мама ела очень мало. Это меня удивило, ведь в прежние времена отец подшучивал над ее гигантским аппетитом.
Я поведала ей о том, как проходил наш медовый месяц в Париже, и в свою очередь поинтересовалась, как обстоят дела в усадьбе Роланд. Оказалось, что мистер Сильвестер куда-то уехал. Что касается службы, то все в порядке. Эми и младший садовник строили планы касательно их предстоящего бракосочетания, которое должно состояться на Рождество. Мама по-прежнему очень беспокоилась относительно Джесс. Ее, так сказать, близкая дружба с Джефферсом расцвела, и миссис Джефферс становилась все более воинственной.
— Дело в том, — комментировала мама, — что Джефферс устроен так, что если не Джесс, то будет кто-то другой.
— Бедная миссис Джефферс, — посочувствовала я. — Это было бы ужасно, если бы Джолифф увлекся кем-то.
— ТЫ застрахована, — прокомментировал Джолифф, — по крайней мере по двум причинам. Во-первых, кто мог бы рискнуть конкурировать с тобой. И во-вторых, я слишком целомудрен, чтобы пойти на такой грех.
У мамы слезы навернулись на глаза. И я была уверена, что в этот момент она подумала об отце.
Обед был закончен, но мы не расходились и еще долго говорили, а потом перешли в гостиную и там тоже обсудили множество проблем.
В четыре часа ей надо было уезжать, чтобы успеть на свой поезд. Она должна была возвратиться в усадьбу Роланд в тот же день. Альберт подал экипаж, и мы отвезли маму на вокзал. Когда мы помогали ей сесть в вагон, она обняла нас и прослезилась.
— Как я рада, что у тебя все в порядке, что ты так хорошо устроена, — прошептала она. — Это то, о чем я всегда мечтала. Благослови тебя Господь, Дженни. Будь счастлива всегда так же, как сейчас.
Мы помахали ей вслед и, когда поезд ушел, поехали домой.
Вечер был очень приятным. Джолифф сказал, что нам надо отдохнуть от всех, посвятив время самим себе. Мы сидели у камина, смотрели на огонь, а рука Джолиффа лежала на моих плечах, в сумерках все казалось очень романтичным.
— Как спокойно я себя сейчас чувствую, — произнесла я. — Жизнь прекрасна, Джолифф, не правда ли?
Он взъерошил мне волосы и ответил:
— Это так, Джейн, до тех пор пока мы вместе. Через несколько дней после маминого визита я пошла к круглому пруду и опять встретила там рыжеволосую женщину. Она сидела на лавке, как будто ожидая кого-то.
Когда я увидела ее, странный холодок пробежал у меня по спине и в голову пришла мысль, что ждет она именно меня.
Мне жутко захотелось повернуться и убежать, но я понимала, что это было бы абсурдом. Почему бежать должна я? Чего мне бояться посторонней женщины, сидящей на скамье в парке?
Может быть, я это все сама придумала и она не собирается даже следить за мной.
Я прошла позади нее и повернула в вересковую аллею.
Затем немного переждав, я обернулась и увидела глядящую на меня рыжеволосую женщину. Видимо, заметив меня, она последовала за мной.
Я подумала: уж не дождаться ли мне ее, а если она подойдет, то поинтересоваться, что ей от меня надо. Мое сердце от волнения забилось быстро-быстро. В чем мне ее обвинять, да и вообще, какие были для этого основания? Но я была уверена, что она меня преследует.
Что же ей надо было от меня?
Я шагнула вперед. Она свернула и пошла прямо на меня.
Я сдерживала себя, чтобы не заговорить с ней. Мы почти приблизились друг к другу, и она смотрела на меня в упор. Мне стало не по себе, и величайшим желанием было повернуться и убежать как можно быстрее.
Но не было произнесено ни одного слова. Я шла, инстинктивно убыстряя шаг. Мне хотелось побыстрее выйти из аллеи.
Я поспешила на открытое место к пруду. Когда я оказалась там, то перевела дыхание и снова увидела ее. Она медленно шла в том же направлении, что и я. Мне осталось только пересечь дорогу и, открыв дверь ключом, вбежать в дом. Когда я повернулась, чтобы захлопнуть дверь, то увидела, что рыжеволосая дама тоже пересекает дорогу.
Я была в гостиной, когда зашла Энни. Она сообщила, что какая-то особа внизу спрашивает меня.
— Она как-нибудь назвалась?
— Она сказала, что вы узнаете ее, как только увидите.
— Это странно, — заметила я. — Пожалуй, уж лучше проводите ее сюда.
Я услышала, как они поднимаются по лестнице. Затем Энни постучала в дверь и распахнула ее. Я застыла от удивления — в комнату входила рыжеволосая женщина.
— Мы встречались ранее, — произнесла я. Энни, которая очень подозрительно глядела на гостью, кажется, немного успокоилась. Она закрыла за собой дверь.
— В садах, — продолжила гостья начатую мною фразу, при этом медленно улыбаясь.
— Да, я видела вас там несколько раз.
— Конечно, и я всегда была поблизости, не так ли?
— Вам что-то нужно от меня?
— Думаю, нам лучше сесть, как-никак я все же ваша гостья.
— Кто вы? — законно поинтересовалась я. Она криво улыбнулась и изрекла:
— С таким же правом я могу задать вам этот вопрос.
— Все это довольно странно, — произнесла я холодным тоном. — Меня зовут миссис Джолифф Мильнер. И если вы пришли сюда увидеться именно со мной…
Она прервала:
— Нет, вы не миссис Джолифф Мильнер. — Она произнесла это врастяжку. — В этом доме есть только одна миссис Джолифф Мильнер. И вы, наверное, удивитесь, когда услышите, что речь идет не о вас. Это я миссис Джолифф Мильнер.
— Не понимаю вас, — искренне удивилась я.
— Скоро поймете. Вы можете называть себя миссис Джолифф Мильнер сколько хотите. Но это не меняет дела — вы ею не являетесь. Дело в том, что на мне Джолифф женился еще шесть лет назад.
— Я не верю вам!
— Думаю, что придется поверить. Я хотела сказать об этом раньше, но решила, что без доказательств вы мне вряд ли поверите. Вот, пожалуйста, смотрите свидетельство о браке.
Я была близка к обмороку.
— Вы лжете, это невозможно.
— Естественно, что вы говорите это. Но тут все написано черным по белому. Не так ли? Вот посмотрите. Мы поженились шесть лет назад в Оксфорде.
Я смотрела на документ, который она вложила мне в руки, и стала читать его.
Если это не было фальшивкой, то она действительно была замужем за Джолиффом уже шесть лет.
Это было каким-то кошмарным сном. Она положила ногу на ногу, юбка подтянулась вверх, обнажив край розовой комбинации. Ее черные чулки по бокам были украшены аппликацией.
— Видно, что вы шокированы, — прокомментировала малоприятная гостья и хихикнула. — Вам плохо? Поди, не каждый день женщина, которая считает мужчину своим мужем, узнает, что он давно женат на другой!
— Я не знаю, кто вы и какие мотивы вами руководят… — голос мой задрожал.
— У меня единственный мотив, — опять прервала она меня. — Вы должны знать то, что я сказала. Вы леди я вижу это. Вы явно получили хорошее образование и вообще весьма довольны жизнью. Точнее, были довольны до этого момента. Я наблюдала за вами во время прогулок и не сразу решилась заговорить. Мне пришлось некоторое время действовать как детективу, чтобы разыскать мужа. Я решила, что лучше сказать вам правду. И вот это сделано. Если хотите, я дождусь его. Думаю, это будет прелестный сюрприз. Кстати, нельзя ли чем-нибудь промочить горло. Я с удовольствием выпила бы фужер вина.
— Я не верю ни одному вашему слову.
— Даже когда я предъявила документ?
— Но это просто невозможно. Если он женат на вас, как же он женился на мне?
— Он не имел права делать этого. В том-то и дело! Он и не женат на вас. Это я его законная жена.
— Нет, он никогда не поступил бы так, как вы утверждаете.
— Он уверен, что меня нет в живых. Год назад я ехала из Оксфорда в Лондон. Около Ридинга произошла катастрофа. Вероятно, вы слышали о ней — это была одна из крупнейших за всю историю железной дороги. Очень много людей погибло, и я тоже была на грани смерти. Но, к несчастью для него, только на грани. Я пролежала в больнице больше трех месяцев, и мою личность установили не сразу, так как при мне не было документов, и на время я потеряла память. Так вот, мой преданный муженек и пальцем не пошевелил, чтобы найти меня. «Какое чудесное избавление!»— наверное изрек бы он.
Задолго до этого случая он осознал, какую непростительную ошибку совершил в свое время. Молодым джентльменам, приезжающим в Оксфорд получать образование, никак не стоит жениться на барменшах. Правда, бывают обстоятельства, когда они вынуждены поступить именно так. У Джолиффа всегда была горячая голова. Мне пришлось сказать ему: «Руки прочь, сэр. Ничего подобного я вам не позволю, пока не получу свидетельства о браке».
И, как видите, я получила этот документ. Но люди, вообще-то, женятся с надеждой на лучшее. А он как раз это забыл. Вот такова история моей жизни, уместившаяся в нескольких фразах. Кстати, она не уникальна. Он далеко не единственный молодой джентльмен, кто, наломав в юности дров, потом всю жизнь об этом сожалеет.
— Но если все это так, как вы рассказываете, он мог бы сам поставить меня в известность…
— Джолифф! Вы никогда не узнаете и половину того, что он вытворяет, прикрываясь смазливой внешностью. Я часто говорила ему: «Твое умение очаровывав когда-нибудь приведет тебя к печальному концу». У меня было очень много поклонников, скажу я вам, но надо было именно ему попасться. Естественно, он не мог познакомить меня со своей семьей. Не мог ведь? Он сознавал, какой бы поднялся шум и скандал. Поэтому он снял мне комнату в Оксфорде, и мы год проворковали там. Семейное блаженство! Оно не могло быть долгим. Скоро он осознал свою ошибку и стал находить поводы для отъездов. Как-то я поехала искать его в Лондон. И это была та самая злополучная поездка. Он частенько говорил о себе «везучий». Я уверена, что он считает тот день, когда мой поезд сошел с рельсов, самым удачным в своей жизни. Но он не все предусмотрел, а?
— Это совершенно фантастическая история, — только так оставалось мне прокомментировать ее рассказ.
— Жизнь с Джолиффом Мильнером всегда будет полна таких историй. Фантастическая жизнь — это вполне подходящее определение.
— Вам лучше прийти, когда мой… когда мистер Мильнер будет дома.
Она отрицательно покачала головой.
— Нет, я остаюсь. Я должна встретиться с ним лицом к лицу. И было бы хорошо, чтобы и вы были здесь. Если вас при этом не будет, он потом испечет для вас какую-нибудь правдоподобную историйку. Он большой мастер по этой части, наш Джолифф. Нет уж. Я хочу изловить его, застав врасплох, чтобы у него не было времени придумать какую-либо уловку.
Я думаю, что скоро все выяснится и окажется, что ваш муж — это какой-то другой Джолифф Мильнер.
— Нет, я знаю, что это именно он.
В растерянности я просто не знала, как поступить. С того момента, как увидела ее впервые, я ощутила предчувствие чего-то очень плохого. Что-то было такое в ее действиях, когда она выслеживала меня, что вызывало огромное чувство тревоги.
Я не могла больше оставаться наедине с ней в этой комнате.
— Простите, я должна вас покинуть на время… Она кивнула в знак согласия так, будто бы это ей принадлежит право что-то решать в этом доме.
Я поспешила в свою спальню. Все происходило как в дурном сне. Это просто не могло быть реальностью. Наверное, это дурацкая злая шутка, подходящая к плохому вкусу подобной особы. Я вспомнила, что именно так ее обозвала Энни.
Какие жуткие полчаса мне пришлось провести! Интересно, чем она сейчас занимается в гостиной? Я воображала ее большие глаза, которые оценивающе перебегают с вещи на вещь, с предмета на предмет. Но все равно переключиться я не могла. Если Джолифф был женат, он обязательно нашел бы возможность рассказать мне об этом. А вдруг нет? В глубине души я понимала, что знаю о Джолиффе очень мало.
Казалось, прошел целый век, прежде чем я услышала звук его ключа, открывающего дверь. Я вышла на площадку верхнего этажа. Он был в холле и заулыбался, увидев меня.
— Привет, моя дорогая!
— Джолифф, — закричала я, — там женщина. Она… Он взбежал по лестнице, прыгая через две ступеньки. Я не стала ждать, пока он добежит до меня. Я быстро сбежала вниз к гостиной и толкнула дверь.
Она сидела на диване, заложив ногу за ногу, по-прежнему было видно нижнее белье. На ее лице блуждала хитрая улыбка.
Я понимала, что следующие несколько секунд будут самыми важными за все прожитые мною годы.
В эти мгновения я говорила себе, что вот сейчас он глянет на нее и выяснится, что ее обвинения фальшивы, и мне станет ясно, как и ей тоже, что он не тот Джолифф Мильнер, чье имя стояло рядом с ее именем в свидетельстве о браке.
Я вошла в комнату. Он тоже. И тут же замер. Женщина улыбалась, глядя на него, и эту улыбку трудно было бы назвать доброй. В этот миг я почувствовала, что мир вокруг меня рушится.
— О, Боже мой, — проговорил он. — Белла! Она тут же ответила:
— Да-да, твоя маленькая любящая женщина… в прошлом.
— Белла! Но…
— Привидение вышло из могилы. Правда, не совсем так. Потому что до могилы я так и не добралась. Это не может не шокировать такого преданного мужа, не правда ли?
— Белла, — повторил он с вопросительной интонацией, — что это значит?
— Это значит, что я здесь. Миссис Джолифф Мильнер собственной персоной пришла воспользоваться законными правами и получить все, что в связи с этим положено.
Он промолчал. Я смогла заметить, что он абсолютно подавлен.
— Это было нелегким делом — найти твой след, — продолжила она.
— Но, насколько я понимаю…
— Ты понимаешь ровно настолько, насколько хочешь понять.
— Ты же погибла. Были доказательства этого. На трупе было пальто с твоей меткой.
Она засмеялась с преувеличенной сердечностью.
— Это была Фанни. Помнишь Фанни? У нее была шляпка из котика, и я одолжила ей мою котиковую шубку. Это была чудная шубка — один из твоих подарков мне. Помнишь? Она так мне понравилась, что я вышила на поле свое имя. Мы поехали в Лондон вдвоем — она в моей шубке из котика, а я в ее бобровом жакете. Она погибла, бедная Фанни, и все решили, что это была я. Три месяца я не могла сказать о себе ни слова… потом постепенно память возвратилась. Мне долго пришлось искать тебя, Джое, и все-таки вот она я — тут.
Я спросила:
— Это правда, все, что сказала эта женщина?
Он тупо посмотрел на меня.
Я повернулась и вышла из комнаты.
Потом поднялась в нашу спальню и задала самой себе вопрос: что делать дальше? Все происходящее сбило меня с толку. Мое счастье рассыпалось так быстро и неожиданно, что мне было трудно здраво мыслить обо всем сейчас. Единственная мысль звенела в моей голове: Джолифф — муж этой женщины. Не мой! Мне не было места в этом доме. Все принадлежало ей.
Что же мне было делать! Видимо, надо было исчезнуть, оставив их вдвоем.
Мне надо было что-то делать. Я достала чемодан и стала складывать в него вещи. Затем я присела и закрыла руками лицо. Я не хотела больше видеть эту комнату, а ведь я была так счастлива в ней. Нет, счастье оказалось построенным на песке. Все рухнуло так же легко и быстро, как те карточные домики, которые мы с мамой строили, когда я была маленькой.
В комнату вошел Джолифф. Он выглядел побитым, обычная его уверенность в себе куда-то исчезла. Я никогда бы раньше не могла себе представить, что он может выглядеть вот так.
Он сделал шаг ко мне и обнял.
Я прильнула к нему на несколько секунд, стараясь отогнать видение происходящего в комнате на нижнем этаже. Но мне нельзя было закрывать глаза на правду, я знала это.
Я собралась с силами и спросила:
— Джолифф, ведь все это не правда? Этого не могло быть…
По его реакции я поняла, что, увы, это была правда.
— Почему же ты не сказал ничего мне?
— Я думал, что она мертва. Я считал, что все это было в прошлом и отягощать этим прошлым настоящее мне просто не хотелось. Кое-что из происходившего со мной я хотел бы навсегда забыть.
— Но ты же женился на ней. Эта женщина твоя жена. О, Джолифф, я не знаю, как мне все это перенести.
— Пойми, я был уверен, что она погибла. Ее имя было в официальном списке жертв катастрофы. Во время катастрофы меня в стране не было. Вернувшись, я узнал обо всем и принял это как подлинную правду. Откуда я мог знать, что кто-то другой надел ее шубку?
— Значит, она все-таки твоя жена?
— Я найду выход, Джейн. Все разрешится нормально.
— Но она, Джолифф, здесь — в этом доме. Этажом ниже. Она заявила, что приехала, чтобы остаться здесь навсегда.
— Она уедет.
— Но она твоя жена!
— Ну, этот факт не заставит меня жить с ней.
— А мне остается только одно, — сказала я. Он посмотрел на меня невероятно жалобно.
— Я должна уехать отсюда, — высказалась я. — Поеду в усадьбу Роланд, к маме. Мы должны подумать все вместе, что делать.
— Но ты моя жена, — протянул он.
— Я — нет, твоя жена там, внизу.
— Не покидай меня, Джейн. Мы можем жить здесь, а можем уехать отсюда, например, за границу.
— Но она твоя жена, Джолифф, и никогда не позволит тебе забыть об этом. Уехать должна я. Мне просто нельзя оставаться здесь. Позволь мне уехать к маме. Я некоторое время побуду у нее, пока… мы не найдем выхода из этой ситуации.
— Я не могу позволить тебе уехать, Джейн.
— У тебя нет выбора. Я должна уехать и как можно быстрее. Это сразу разрядит обстановку.
Он умолял меня. Я никогда раньше не видела его таким. Он обещал найти выход. Ведь в конце концов его женитьба на Белле была юношеской глупостью. Он найдет правильный выход — это его твердое обещание. Это я его жена, а не та, внизу.
Но я знала, что это не так. Мне надо было отсюда уехать.
Реальность была ужасной. Мне и вправду было до сих пор трудно поверить, что все это не бред или ночной кошмар. Я упаковала два чемодана, и эта работа возвратила мне равновесие. Мне стало понятно, что жизнь с Джолиффом не может не быть сгустком таких вот происшествий. Мне не было дано узнать, кто и когда может возникнуть из его прошлого. Джолифф был одним из самых привлекательных людей на свете и, в частности, потому, что был непредсказуем. Я раньше жила тихо под защитой и опекой отца, мамы и других взрослых. Я просто не была готова к тому, что может стрястись с человеком, связавшим свою жизнь с авантюристом вроде Джолиффа. И еще раз мне пришлось убедиться в том, что я не знала Джолиффа. Я любила его, да — его присутствие, его индивидуальность, его жизнерадостность, тягу к приключениям, которая была частью его натуры, но человека, называвшегося этим именем, я не знала. Понимание стало приходить постепенно. Как будто с его лица сползала маска и мне открывалось то, о существовании чего я и не подозревала.
Я была безусловно наивной, но в тот день я резко повзрослела.
Альберт отвез меня на вокзал. Он молчал, и на лице его было похоронное выражение. Носильщик загрузил мои вещи в купе первого класса, и я отправилась в усадьбу Роланд.
Наступили сумерки, когда поезд затормозил на маленькой станции. В это время меня никто не встречал, но начальник станции, который меня знал, сообщил, что минут через пятнадцать здесь будет станционная повозка и она отвезет меня в усадьбу.
— Неожиданный визит, миссис Мильнер, — заметил он. — Похоже, они там и не догадываются, что вы прибыли.
Я подтвердила, что никому не сообщила о своем приезде.
— Ну ничего, долго ждать не придется. Я догадывалась, что пятнадцать минут выльются во все тридцать, и не ошиблась. Но так или иначе, я была на пути домой.
На звук подъезжающего экипажа вышел Джефферс.
Он удивленно поглядел на меня.
— Что такое? — наконец произнес он. — Вы ли это, молодая миссис Мильнер! Вас кто-нибудь ждет? У меня не было распоряжения вас встретить!
— Нет, меня не ждут, — заверила я его. — Помогите мне, пожалуйста, с багажом.
Он выглядел довольно растерянно. В дверях появилась Эми. Ее удивление было неподдельным.
— Привет, Эми, — сказала я. — Пожалуйста, скажи маме, что я здесь.
— Но, мисс Джейн, ее самой нет!
— Как нет, а где же она?
— Вы лучше зайдите в дом, — предложила Эми. Происходило что-то таинственное. Я представляла себе встречу совсем не такой. Эми повернулась и поспешила в людскую, зовя на ходу миссис Коуч.
Когда кухарка появилась, я подбежала к ней. Она обняла меня и расцеловала.
— О, Джейн, ты можешь свалить меня в обморок своим неожиданным появлением.
— Где мама, миссис Коуч? Эми сказала, что ее здесь нет.
— Да, это правда. Она уехала три дня назад.
— Куда?
— В больницу.
— С ней произошел несчастный случай?
— Нет, нет. Но ты же знаешь, что она давно жаловалась на боли.
— На какие боли?
— У нее были приступы кашля и слабость.
— Но она ничего не говорила мне.
— Да, она не хотела волновать тебя.
— Что же все-таки с ней?
Миссис Коуч выглядела озадаченной.
— Хозяин дома, — сказала она. — Я думаю, самым правильным будет поговорить с ним. Я пойду предупрежу его о том, что ты здесь. Ладно? А где мистер Джолифф? Он разве не приехал с тобой?
— Нет, он остался в Лондоне.
— Ну я пошла к хозяину. А ты поднимись в свою старую комнату.
В предчувствии чего-то плохого я поднялась в свою старую комнату. Мне казалось, что со всеми, кого я любила, происходило что-то ужасное. Что за загадочная история с мамой? С Джолиффом, впрочем, загадок не было. Правда была до ужаса однозначной. Он был женат, и я не могла быть его женой. Но мама… в больнице! Почему мне никто не сказал ни слова?
Моя комната была такой знакомой. Я подошла к окну и посмотрела на зарешеченные окна сокровищницы. Памятные переживания той ночи, когда я оказалась там с Джолиффом, нахлынули на меня. Джолифф, который объяснялся мне в любви и знал, что он женат, и из-за этого я не могла быть его женой.
— Что происходит? — спрашивала я себя. — Все вокруг рушится.
В дверях появилась миссис Коуч.
— Хозяин ждет тебя прямо сейчас, — объявила она. Я пошла вслед за ней в комнату, где мы часто сиживали вдвоем и пили чай из сервиза с драконами. Он встал, когда я вошла, и взял меня за руку.
— Садитесь, — предложил он вежливо. Я так и сделала.
— Боюсь, что у меня плохие новости для вас, но утаивать их бессмысленно. Ваша мама сильно больна. У нее туберкулез. Она не хотела, чтобы вы знали об этом, не хотела огорчать вас в первый месяц вашего замужества. Но болезнь зашла так далеко, что ей пришлось отправиться в больницу, где ей будет оказана необходимая помощь. Теперь вы знаете, где она.
— Но… — начала было я. Он не дал мне продолжить.
— Это большое потрясение для вас. Я понимаю. Пожалуй, было бы лучше, если бы вас предупредили заранее. Ведь она болеет уже несколько лет. Но в последние месяцы болезнь обострилась особенно. Я думаю, что вам надо подготавливать себя к худшему. Вряд ли она проживет долго.
Я просто онемела от горя. Он успокаивал меня, и было понятно, что его сочувствие неподдельно.
— Мне просто трудно поверить во все это, — прошептала я.
— Это тяжело осознать, я знаю. Мы думали, что вам все же легче будет перенести один жестокий удар, нежели постоянную боль и тревогу. Все ее мысли были только о вас.
— Я могу повидаться с ней?
— Конечно, — просто сказал он.
— Сейчас?
— Нет, вам придется подождать до завтра. Джефферс отвезет вас в больницу.
— Но я хочу видеть ее немедленно.
— Ее нельзя посетить в это время суток. Она тяжело больна. Она может не узнать вас. Дайте и себе время привыкнуть к этому горю.
Он выглядел очень мудрым в той самой малиновой домашней куртке и на голове его была все та же вельветовая кепка. Он сидел, я смотрела на него и чувствовала от этого некоторое облегчение.
— Слишком много всего сразу, — неожиданно произнесла я. — Это… и Джолифф.
— Что Джолифф? — быстро осведомился он. Я знала, что должна рассказать ему всю правду. И сделала это. Он молчал.
— А вы знали, что он был уже женат? — спросила я.
— Если бы я знал, то поставил бы вас в известность. Но сам факт меня не удивляет. Что вы собираетесь делать?
— Я не знаю. Мне хотелось посоветоваться с мамой.
— Ни в коем случае. Ей об этом знать не надо. Она так спокойна за вас, считая, что вы хорошо устроены.
— Да, вы правы. Ей не надо этого знать.
— Вам предстоит решить, чем вы будете заниматься.
— Я знаю.
— Конечно, вы можете остаться здесь и возобновить работу со мной в прежнем качестве. Это может быть решением проблемы.
Впервые с того момента, как жена Джолиффа открыла мне правду, я почувствовала облегчение.
Мистер Сильвестер Мильнер поехал в больницу вместе со мной. Он ожидал в экипаже, пока я навещала маму.
Когда меня провели в комнату, где лежала мама, я с трудом ее узнала, так она ослабла и исхудала. Сидеть она уже не могла, ей было трудно двигаться. Но она узнала меня, и в глазах ее отразилась искренняя радость. Я присела на краешек кровати, мне было невыносимо больно смотреть на нее. Я взяла ее руку и приложила к своей щеке.
Ее губы прошептали: «Джейн…»
— Я здесь, любимая.
Губы ее шевелились, но голос был так слаб, что ничего нельзя было разобрать. Я наклонилась ниже…
— Будь счастлива, Дженни. Я… хорошо, что так все сложилось. Хорошо, что у тебя есть Джолифф…
Она больше не могла говорить. Я сидела около нее, ее рука лежала в моей.
Видимо, я просидела не менее часа, прежде чем появилась сестра и сказала, что мне пора уходить.
Обратно мистер Сильвестер Мильнер и я ехали молча до самой усадьбы.
Она умерла еще до конца недели. И получилось, что меньше чем за две недели я получила от судьбы два страшных удара. Второе несчастье отвлекло мои мысли от первого. Совсем недавно я просто не поверила бы, что и то, и другое возможно.
Я приехала к маме посоветоваться, что делать, и вот ее уже нет. Принять это мне было гораздо труднее, чем тот факт, что я больше не жена Джолиффа.
Где-то в глубине сердца с того момента, как я узнала, что он забирал статуэтку Куан Цинь, я была готова к любым неожиданностям с его стороны. Конечно, я понимала, что было нечто противоестественное в обстоятельствах нашей ночной встречи и скоропалительной женитьбы. Но все это поддавалось объяснениям. А то, что моей мамы, которая была рядом со мной всю мою жизнь, больше нет, что по каким-то причинам она умерла, я принять не могла. И еще меня мучила мысль, что она тихо умирала именно тогда, когда я беззаботно развлекалась в Париже. Это ранило мое сердце.
Мистер Сильвестер был для меня настоящей опорой. Он организовал похороны мамы на маленьком кладбище при местной церкви. Присутствовали все домочадцы, а мистер Сильвестер проводил меня до самой могилы.
Миссис Коуч зашторила все окна, когда мама скончалась. Она сказала, что таков обычай, связанный с тем, что в дом вошла смерть. Когда мы возвратились с похорон, она поставила на стол бутерброды с ветчиной, и объяснила, что так полагается, чтобы почтить память усопшей. Затем она отдернула занавески и шторы, тоже в положенный момент.
Она прошептала мне, что знает все обычаи слишком хорошо, — у ее матери было четырнадцать детей, восемь из которых умерли.
Я сидела вместе со всеми в людской, и миссис Коуч и мистер Джефферс поведали друг другу подробности тех похорон, на которых они когда-либо присутствовали. Были занятные истории.
Я ушла в свою комнату, но через короткое время кто-то постучал в мою дверь. Это был Сильвестер Мильнер.
У него в руке был конверт.
— Ваша мама оставила это для вас. Она просила передать его вам в день ее похорон.
Его добрые глаза мягко улыбались.
— Сегодня вы опустились до самой глубокой точки страданий, — продолжил он. — Теперь вы будете постепенно подниматься. Такие трагедии неизбежны в бизнесе, называемом жизнью, но запомните следующее: страдания укрепляют характер. Нет на земле ничего такого, что было бы только плохим, как и абсолютно хорошим.
Когда он вышел, я открыла конверт — и почерк мамы, который я не спутала бы ни с чьим другим, встал перед моими глазами, на которые навернулись слезы.
«Моя любимая Дженни, — писала мама. — Я очень больна. Я болею уже давно. Эта болезнь — проклятье моей семьи. Мой отец умер от нее примерно в моем нынешнем возрасте. Я долго не хотела тебя огорчать, потому что знаю, как тебе будет больно, дорогая моя.
Мы всегда были так близки друг другу, ведь правда, особенно после гибели папы? Я скрывала от тебя правду. Иногда я кашляла, и на моей подушке были следы крови. Я очень боялась, что ты ненароком можешь заметить их, войдя неожиданно в мою комнату. Я не хотела, чтобы ты знала о несчастье, и мне удалось скрыть его. Я всегда так переживала за тебя. Ты была единственной целью моей жизни. И нам очень везло. Это твой отец продолжал заботиться о нас. Замечательный и добрый мистер Сильвестер Мильнер был словно сказочный крестный отец. Сначала он дал мне хорошее место (ты не станешь возражать, что и я старалась), потом он позволил, чтобы и ты жила со мной (если бы он не разрешил, то и мне пришлось бы уйти), а миссис Коуч и все другие — они стали для нас настоящей семьей. Словом, все складывалось хорошо. А затем он предложил тебе работать с ним.
Я была рада этому, но все же это было не совсем то, чего мне бы хотелось. Мне хотелось, чтобы ты устроила свою жизнь, чтобы ты была счастлива так, как я когда-то с твоим отцом, и когда появился Джолифф и влюбился в тебя с первого взгляда, а ты в него, я очень обрадовалась. Теперь у тебя есть муж, который будет заботиться о тебе так же, как обо мне заботился твой отец. Когда я приезжала к тебе с визитом, я посетила специалиста, и он констатировал, что мне долго не протянуть. Я сказала себе:
« Боже, позволь мне, всегда верной тебе, с миром отойти «. Я знала, что могу умереть спокойной. Ты и Джолифф так любите друг друга. Он будет с тобой, будет заботиться о тебе, и будет то, о чем не уставал повторять отец. Он говорил это всегда так, как будто был уверен, что ему суждено уйти первому. Это было как у Шекспира, примерно, вот такие слова:
« Никакой долгой скорби обо мне, когда я буду мертв…»А дальше так:
« Забудь меня в своих сладчайших мыслях, Воспоминания о наших светлых днях тебя заставят лишь скорбеть «.
Старайся не огорчать меня. Ведь если я, глядя на тебя с небес, увижу грусть на твоем лице, мне будет больно. Я не вынесу этого. Поэтому я хочу, чтобы ты вспоминала обо мне следующими словами:» Она прожила хорошую жизнь. У нее были муж и ребенок — и это был весь ее счастливый мир. Сейчас она соединится с супругом, а дочь оставляет на попечение любящего ее человека «.
Прощай, мое драгоценное дитя. Об одном только прошу тебя: будь счастлива.
Твоя мама»
Я сложила письмо и поместила его в сандаловую коробочку, где хранила все то, что было мне дорого. Больше сдержать слезы я не могла…
Через день после похорон я получила письмо от Джолиффа.
«Моя дорогая Джейн, — писал он. — Дядя сообщил мне о кончине твоей мамы. Как хотел бы я быть рядом с тобой, чтобы облегчить твои страдания. Мой дядя прозрачно угрожает мне, чтобы я не вздумал приехать. Он имеет в виду, что в таком случае может лишить меня наследства. Как будто такая угроза испугает меня. Он считает, что должно пройти время, которое позволит тебе оправиться после двух ударов, и способом для этого видит только твою работу с ним.
Джейн, я должен увидеть тебя. Мы должны объясниться. Я был молоденьким дураком, когда женился на Белле, и я был абсолютно уверен, что она погибла. Она клянется, что не позволит мне покинуть ее. Она поселилась в доме. Я консультировался у адвокатов. Это необычное дело. Я не знаю, каким способом они смогут помочь.
Напиши мне хоть слово, и я появлюсь там, где ты сможешь быть.
Я люблю тебя.
Джолифф».
Я читала и перечитывала это письмо. Затем я сложила его и положила туда же, где уже было мамино, — в сандаловую коробочку.
За чаем, который мы пили в гостиной мистера Сильвестера Мильнера, он показал мне несколько новых приобретений — керамику.
— Посмотрите на деликатность росписи, — призвал он. — Леса и холмы в Тунисе. Разве это не прелестно? Как вы считаете, это эпоха Санг?
Я ответила, что насколько я понимаю, это скорее всего именно так.
Он кивнул:
— Это без сомнения так. Какое потрясающее качество и тонкость вкуса. — Он внимательно посмотрел на меня. — Ваш интерес к работе постепенно возвращается, я думаю.
— Я никогда его и не теряла.
— Да, это было бы непросто. Ведь все это так привлекательно. Джолифф как-нибудь связывался с вами?
— Он написал мне.
— И попросил вернуться к нему? Я не ответила, а он покачал головой.
— Это не выход. Он — копия своего отца. Тот мог быть очаровательным настолько, что просто нельзя было устоять. Он отличался от остальных братьев. Редмонд и я — деловые люди, а отец Джолиффа — дамский угодник. Он жил в созданном им самим мире. Он верил только в то, во что хотел верить. Это срабатывало до какой-то степени, но потом неминуемо наступала расплата. Вам не стоит ехать к нему.
— Но я и не могу этого сделать. У него есть жена.
— Да, есть жена, но он просит вас возвратиться к нему. Точно так же поступает, как его отец. Все должно быть хорошо только для него — вот в это он свято верит. Почему? Потому что он Джолифф, который всех очаровывает, или почти всех. Он никак не может уверовать в то, что нельзя очаровать судьбу. Но судьба может оказаться далеко не очаровательной.
— Вот вам сухие факты. Вы считали себя женой, но ею не являетесь. Это трагический жизненный опыт для вас. Пусть все останется позади. Начнем снова. И со временем все это превратится в пепел.
— Я буду стараться поступить так.
— Если вы будете стараться по-настоящему, то все получится. Сейчас я максимально загружу вас работой — работа лучший лекарь. У меня нет домоправительницы. Я просил бы вас занять это место и работать так, как это умела делать ваша мать. Миссис Коуч поможет вам. Она намекала, что не хотела бы видеть в доме кого-либо постороннего на таком ответственном посту. Вы будете решать, чем и как угощать прибывающих ко мне гостей, будете присоединяться к нам и участвовать в деловых беседах и учиться вести их. Вы продолжите изучение книг, которые я буду вам давать. И, возможно, меня придется сопровождать в поездках на распродажи. Ваша жизнь будет такой занятой, что на переживания просто не останется времени. Все будет так, как, наверное, хотела бы устроить ваша мама. Не надо видеться с Джолиффом. Я написал ему, что не собираюсь впредь принимать его в этом доме. Он прежде должен привести в порядок свои дела. Вы в состоянии последовать моему совету?
— Я уверена, — мой голос звучал искренне, — что ваш совет правильный, и я приложу все усилия, чтобы последовать ему.
— Значит, мы заключили сделку.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Светоч любви - Холт Виктория


Комментарии к роману "Светоч любви - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100