Читать онлайн Светоч любви, автора - Холт Виктория, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Светоч любви - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Светоч любви - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Светоч любви - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Светоч любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Мы собирались посетить Чан Чолань. Адам, Лотти и я. Адам пояснил мне.
— Эта леди довольно влиятельна в районе. Наша семья знала ее несколько лет. Одно время она была связующим звеном между нами и некоторыми мандаринами. Она из хорошей семьи и может считаться неповторимой для Гонконга, потому что, как и вы, владеет домом и у нее нет мужа. У нее есть большое заведение, в котором девочек учат основам поведения в обществе.
Я пояснила ему, что Лотти водила меня в этот дом и мы знакомы с хозяйкой.
— Лотти очень уважает и боится эту женщину, — добавила я. — Когда мы наносили визит, она страшно переживала, что я могу нарушить этикет. Лотти ведь жила какое-то время в том доме и знала тамошние нравы. Мне у нее понравилось. Но почему она снова пригласила нас?
— Она регулярно приглашает членов нашей семьи, чтобы продемонстрировать свои добрые намерения в отношении нас.
Я вспомнила прошлый визит туда и странную грацию этой женщины. Я надела платье из белого шифона, поскольку еще носила траур по Сильвестеру Мне этот цвет шел, и я была рада этому обстоятельству. Не потому, что я собиралась конкурировать с красотой и грацией Чан Чолань, просто я чувствовала, что должна выглядеть как можно лучше.
Лотти была очаровательна в светло-зеленом шелковом хеонг-сали, ее волосы были распущены, и в них был вплетен цветок.
Идти нам было недалеко, и когда мы проходили через ворота, я услышала звук гонга, и какой-то струнный инструмент издал первые аккорды оригинальной китайской музыки. Когда мы вошли в комнату, Чан Чолань поднялась с пуфа, чтобы приветствовать нас. Я вспомнила запах ее странно привлекательных духов.
Ее халат был бледно-лилового цвета с золотым шитьем, волосы были украшены драгоценными заколками, тончайший макияж оттенял ее лицо.
Адам подошел к ней, и она низко поклонилась. Затем они соединили руки и подняли их, не размыкая, два или три раза на уровень головы.
Адам произнес:
— Хаоч? Цинь-цинь.
— Цинь-цинь, — прошептала в ответ Чан Чолань. Затем она таким же способом поприветствовала меня.
Адам шел рядом с ней, когда она провожала нас из приемной в гостиную, где уже был накрыт круглый стол. На нем стояли китайские кубки, лежали китайские ножки и палочки из слоновой кости.
Чан Чолань и Адам разговаривали на кантонском диалекте, в котором Адам, видимо, был весьма силен. Он сел рядом с хозяйкой, а мы с Лотти заняли отведенные нам места.
Пришел слуга с подносом горячих салфеток. Мы бра — 1и их и протирали руки. Они приятно благоухали розовой «одой.
Затем принесли чай с лепестками жасмина. Это была прелюдия к еде. Чан Чолань сообщила, что она безмерно счастлива оттого, что мы выбрали время посетить ее.
Вскоре появилось большое блюдо с разделанными , цыплятами и уткой, и мы по очереди накладывали выбранные куски в свои тарелки. Адам положил несколько кусков Чан Чолань, заметив, что выбрал для нее лучшие куски. Так полагалось сделать, и Лотти проделала то же самое для меня.
Нам все время подносили благоухающие салфетки, и мы вытирали руки. Затем Чан Чолань поднялась. Адам подал ей руку, и она засеменила в соседнюю комнату, а мы за ней. Мы чинно расселись на удобные пуфы. Музыканты уже сидели на небольшом помосте в конце комнаты.
Раздался звук гонга, и появились танцоры. Редко потом мне удавалось увидеть танцоров, обладавших такой грацией, как те, что были в тот день в доме Чан Чолань.
Это был скорее небольшой балетный спектакль, временами довольно фривольный, временами очень серьезный. Он рассказывал о перипетиях судьбы молодых любовников. Все закончилось благополучно.
Мы искренне аплодировали исполнителям.
Чан Чолань поблагодарила их кивком головы.
— Перед тем, как вы уйдете, — обратилась она к нам, — я хочу, чтобы вы увидели усыпальницы.
Адам опять шел рядом с ней, когда мы двинулись через коридор, который был освещен светильниками, очень похожими на те, которые висели в моем доме. Мы прошли через дверь, декорированную парчой. Когда дверь открылась, нас опутал запах благовоний. Он исходил от тлеющих ароматных палочек. Пожилой мужчина с длинной бородой, в шелковом халате, доходящем до лодыжек, и с круглой шапкой на голове, кивнул нам и остался стоять на месте немного в стороне.
Воздух в комнате был спертый. Затем я увидела усыпальницу. Рядом возвышалась статуя Куан Цинь.
Богиня была вырезана из дерева и сидела на скалистом островке. Ее прекрасное доброжелательное лицо улыбалось нам.
Адам шепотом рассказал мне, что богиня хранит покой усыпальницы, а на стене изображены предки Чан Чолань.
Все предки в одеждах мандаринов были совершенно на одно лицо. Меня больше заинтересовали миниатюры, рассказывающие о жизни богини на земле. На одной из миниатюр она была принцессой, которую бил отец за отказ выйти замуж. На другой — служанкой в монастыре. Вся серия рассказывала о том, как измывался над ней ее злой и грешный отец, и заканчивалась восхождением девушки в рай. Когда отец заболел, она спустилась на землю, чтобы ухаживать за ним.
Обожаемая и прославляемая — она была богиней, к которой все обращались в нужде.
Было ясно, что эта комната с усыпальницей была посвящена богине Куан Цинь и предкам Чан Чолань. Меня очень удивило то, что она пригласила нас, нечестивых варваров, в столь святое место.
Мы совершили церемонию прощания с бесконечными поклонами и разговорами с ее стороны о том, что в этом жалком жилище она не смогла достойно принять нас, а ? нашей — что нам никогда не было так хорошо и приятно. Признаюсь, что это была довольно раздражающая церемония. Мне хотелось искренне поблагодарить ее за столь приятную, интересную и полезную встречу тут, в ее доме. Что я и сделала.
Пока мы шли к Дому тысячи светильников, Адам рассказал мне историю Чан Чолань. Еще ребенком она была выбрана в будущие фаворитки императора. Всего их была тысяча.
— Столько же, сколько у нас светильников в доме — Тысяча — это очень много, и некоторых из избранниц император никогда так и не увидел. Девушка, выбираемая на такую роль, должна быть из благородной семьи. Ее посылают во дворец, и там она проходит конкурс красоты, грации, умения себя вести. Отбор ведет, естественно, не император. Осуществляет все или его мать, или мажордом. Девочки попадают во дворец совсем малышками, но, как я уже сказал, далеко не все предстают перед глазами императора. Они ведут затворническую жизнь под охраной евнухов и надеются на счастливый случай. Этот случай для Чан Чолань так и не наступил. А она могла бы, я уверен, понравиться императору. Обычно успеха добиваются те, у кого есть влиятельные родственники при дворе. А вообще-то девочки ходят в школу, рисуют на шелке, вышивают и разговаривают между собой, обсуждая свои проблемы и то немногое, что они успели узнать об окружающем мире. Когда они подрастают до 18 лет, то имеют право покинуть дворец, и им подыскивают мужей. Чан Чолань досталась престарелому мандарину, который после свадьбы прожил год или чуть больше. С тех пор она стала свободной женщиной и может сама определять свою судьбу. Поскольку ее учили всем изящным наукам, она решила создать собственную школу и передавать свое умение отобранным ею девочкам. Она берет под крыло этих малышек. Одни учатся танцевать — мы их видели сегодня. Другим — если они совсем маленькие — перебинтовывают по моде ноги, растят их и готовят к замужеству. Она отбирает девочек и учит каждую тому, к чему та имеет больше всего склонностей. Чан Чолань стала поставщицей дорогих невест, своего рода брачным брокером. Это очень выгодный бизнес. Говорят, что она — одна из самых богатых женщин Гонконга.
— Мне показалось, что она проявила интерес к моей особе, — заметила я.
— Это так. Видимо, потому, что у вас репутация удачливой деловой женщины, причем в совсем другой сфере. Ей просто хочется познакомиться с кем-то, успешно ведущим дела на ее уровне. Она увидела, что жизнь поступила с вами похоже, хотя вы пришелец из совершенно иного мира.
Лежа в постели я видела, как раскачивается светильник, свисающий с потолка.
« Тысяча светильников, — подумалось мне. — Может быть, секрет этого дома спрятан в светильниках?»
Да, так и должно быть! Чем отличался этот дом от других, похожих? Тем, что в нем, как считалось, была тысяча светильников. Я оглядела комнату. Это было не самое большое помещение в доме. Но один огромный светильник свисал с потолка в центре комнаты, а меньшие по размеру были размещены через определенный интервал вдоль стен. Я насчитала двадцать штук.
Следующей была комната, где спал Джейсон. Там было пятнадцать светильников.
Я твердо сказала себе: секрет заключается в светильниках.
В тот день было очень много дел, и я забыла о светильниках. Но к вечеру все же вспомнила.
Я закончила обед и пила кофе, когда заглянул Адам. Время визита вызвало у меня удивление, но он объяснил, что ему очень хотелось поделиться радостью по случаю нового приобретения.
— Не могу дождаться момента, когда покажу эту вещь вам, — заявил он. — Я уверен, что это открытие. Что вы скажете на это?
— Это курильница, фимиама, — сказала я.
— Верно. Ну а к какой эпохе она принадлежит?
— Думаю, что первый-второй век до Рождества Христова. Видимо, династия Хань. Где вы нашли ее?
— Мандарин, друг Чан Чолань, хотел избавиться от нее. Я ему помог.
— Я помню курильницу фимиама, которую особенно любил Сильвестер, — сказала я. Мой голос дрогнул, и Адам быстро глянул на меня.
— Вы, наверное, чувствуете себя очень одиноко в этом доме, — заметил он.
— Со мной все в порядке. У меня есть Джейсон и Лотти — это большое облегчение для меня.
Он выглядел довольным и кивнул, словно хотел напомнить, что это он привел девушку ко мне.
— Почему вы сегодня так бледны? — продолжил он участливо, почти ласково. — Вы достаточно бываете на воздухе?
— Да, без сомнения.
— Но ведь вы не можете гулять столько, сколько привыкли в Англии. Не хотите ли прогуляться прямо сейчас? Мы пройдемся по парку до пагоды. Ну так что?
Неожиданно я выпалила:
— Сегодня утром я проснулась с убеждением, что секрет дома кроется в светильниках.
Он быстро повернулся и глянул на меня.
— Почему в светильниках?
— Не могу растолковать. Это мы и должны установить. Он называется» Дом тысячи светильников «. Почему?
— А потому, что именно светильники являются отличительной чертой этого дома.
— ТЫСЯЧА светильников — это много. Мы должны точно пересчитать их. Кто-нибудь когда-нибудь считал их?
— Не знаю. Да и зачем это делать?
— Я тоже не понимаю зачем. Во всяком случае, я хочу знать, действительно ли в моем доме столько светильников. Вы хотите помочь мне в этой работе?
— Да, конечно. Когда?
— Завтра. Когда в доме наступит тишина.
— Это что, секретная работа?
— В определенном смысле да. У меня есть причина не информировать никого о том, что я хочу сосчитать светильники.
— Тогда до завтра, до часа, когда дом затихнет.
Наступило послеобеденное время. В доме была мертвая тишина. Только через полуоткрытые окна был слышен слабый перезвон колокольчиков, повешенных над воротами, когда их раскачивал порыв ветра. Мы с Адамом стояли в холле. Он держал в руках лист бумаги и карандаш. Мы были намерены провести настоящую инвентаризацию. Работа началась в холле и была продолжена на нижних этажах.
— Я удивляюсь, — признался Адам, — как им удалось разместить в доме целую тысячу.
— Это нам и надо уточнить.
Мы прошли через нижние комнаты, спустились ниже. Слуга увидел нас, но судя по безразличному выражению его лица, он не понял, чем мы заняты.
Затем нам пришлось подняться на самый верх. Там вообще редко кто бывал. В верхних комнатах не было ничего западного. Они сохранили свое китайское обличье и меблировку. На полу лежали китайские ковры — основным тоном был голубой и, конечно, повсюду присутствовали драконы. Стены были расписаны различными сценами, скорее всего относящимися к эпохе династии Тянг. Кстати, эти сюжеты были вообще типичны для китайского искусства.
— Удивительные росписи, — заметила я. — Грех не использовать эти комнаты.
— Этот дом так велик. Вам придется значительно увеличить семью, чтобы освоить его. Возможно, — добавил он, — в один прекрасный день вы к этому и приступите.
— Кто знает?
Он подошел ко мне совсем близко, и у меня мелькнула мысль:» А могу ли я доверять Адаму? Ведь я толком не знаю его, — но мысль узнать его поближе показалась очень заманчивой. Я была уверена, что могла бы делать открытие за открытием, ближе знакомясь с ним.
Казалось, что Адам прочитал мои мысли. Он коротко коснулся моей руки, и мне показалось, что именно сейчас он предложит мне выйти за него замуж.
Но он немедленно отдернул руку и на минуту помрачнел. Наверное, подумал о том, что просто неприлично касаться этого вопроса до истечения года моего вдовства. Этим он сильно отличался от Джолиффа.
— Какой большой дом, — я хотела перевести разговор в другое русло. — Интересно, он был построен под светильники или идея о тысяче светильников родилась вдогонку основному проекту? — Секунду поколебавшись, я вскрикнула:
— Видимо, в ответе на этот вопрос и кроется разгадка всей проблемы. Строили ли изначально дом так, чтобы в нем разместились все эти светильники?
— Ну хорошо. А кому все это было надо? Кто решил, что светильников должно быть именно тысяча?
— Думаю, что тот, кто строил этот дом, знал о необходимости разместить в нем именно тысячу светильников. Иначе он не стал бы навешивать их такое количество. Адам, я уверена, что ключ к разгадке тайны скрывается именно в светильниках.
— Хорошо. Тогда надо начать точный отсчет с первого этажа.
И мы начали считать.
— Ну, сколько уже?
— Пятьсот тридцать девять.
— Но мы прошли практически уже через все комнаты и пока число светильников не приближается к тысяче. Видимо, дом назван неточно. Это не Дом тысячи светильников.
Я подошла к окну и посмотрела во двор. Увидела пагоду, которая, как всегда, восхитила меня. Адам подошел и стал рядом.
— Она так красива, — сказал я. — Наверное, это часть старого храма. — Вы не могли бы нарисовать ее, Адам?
Он кивнул и полузакрыл глаза.
— Пагода, состоящая из трех украшенных ярусов, не могла исчезнуть вместе с замечательной росписью и украшениями, сколько времени ни прошло бы. — Он размышлял вслух.
— Храм сам по себе… На этом месте сейчас стоит этот дом. Вымощенная тропинка ведет к портику, колоссальные каменные фигуры поддерживают каждый из гранитных пьедесталов. Я думаю, что эти устрашающие защитники храма олицетворяют Чин-ки и Чин-лунг — очень великих воинов. Если мы пройдем через дверь, окружающие дом лужайки и беседки остаются на тех местах, где они, скорее всего, были и прежде. Идем дальше, минуем еще одну калитку, потом еще и, наконец, подходим к храму. Именно здесь собирались священники, я легко могу представить, как они бормочут молитвы, слышны удары в гонги, сопровождающие поклоны перед изображением великой богини. Служители культа должны были жить близко к храму, чтобы следить за порядком и регулярно выполнять свои обязанности.
— Я тоже легко представляю все, о чем вы рассказываете: и священников, спешащих в храм, и тоже слышу звуки гонга. Но думаю, что в ваших глазах я выгляжу человеком, которому фантазии дороже здравого смысла.
Его комментарий был довольно занятным.
— Я думаю, что в вас сочетаются два начала. И беда заключается в том, что вы не всегда можете регулировать их отношения. Если победит одно из ваших составляющих, — а я имею в виду богатое воображение, — то это будет беда. В таком случае у вас могут возобладать фальшивые оценки.
— Вы очень прозаичны. — Только так мне оставалось отреагировать на его довольно точную оценку.
— Да, до меня мой реализм не огорчает. А сочетание этого моего качества с вашей пылкой фантазией может дать хорошие результаты. Словом, мы хорошо подходим друг к другу.
Я отодвинулась от него.
— Итак, сколько светильников у нас на балансе? Он заглянул в бумагу:
— Пятьсот пятьдесят три.
— Осталось не так уж много несосчитанных. Где же те, недостающие до тысячи?
Когда мы заканчивали обход дома, цифра дошла до пятисот семидесяти. Это было очень большое количество светильников для одного дома, но не для Дома тысячи светильников.
— Я думаю, что надо пересчитать и те снаружи. Пошли во двор. Нам надо закончить список.
— Больше мы уже ничего не найдем.
— Нет, Адам, мы обязаны разобраться, в чем дело.
— Но разрыв слишком велик, где же можно скрыть такое количество светильников?
Мы стояли в пагоде, и я смотрела вверх на кусочек неба, видимый через дырявую крышу. Как всегда под ветром, потихоньку дразня, позванивали колокольчики.
— Я по-прежнему уверена, что разгадка тайны дома связана со светильниками. Я знаю это. У меня такое чувство, что сам дом внушает мне эту мысль.
— Но я надеюсь, что вы трезвее умом, чем та знаменитая Жанна , «второй невидимые голоса предсказывали события и судьбы людей. Вы же не она?
— Почему? Может быть, и я такая же.
— Но, Джейн, не надо так! Я повернулась к нему.
— Вы, как мне кажется, и не сможете понять всего.
Но я впервые услышала название этого дома, еще когда была школьницей, и уже тогда почему-то подумала, что этот дом сыграет свою роль в моей жизни. Между домом и мной установилось… как вы называете это… родство душ. Вы, Адам, не понимаете, как это может случиться, не правда ли?
Он покачал головой.
— А я верю в это. И думаю, что Сильвестер знал это. Мое предназначение — открыть тайну этого дома. Адам положил свою руку на мою.
— Секрет? — сказал он. — Никакого секрета нет Этот дом был подарен моему пра-прадедушке, он был построен на месте старого храма. И по этой единственной причине появилась легенда.. Кто-то украсил ее историей со светильниками.
— Значит, так и появился Дом тысячи светильников? Но почему все же тысяча?
— Потому что в этом доме их понатыкано сверх меры. Больше навешать было бы невозможно. Тысяча светильников — это художественное обобщение, которое зачастую не соответствует реальности. Словом, в доме совсем не обязательно должно быть столько этих светильников.
— Не могу не признать, что ваш допуск выглядит очень логично.
— Я, надеюсь, Джейн, вы заметили, что я всегда логичен.
— К счастью, я наоборот — всегда нелогична. Надеюсь, что вы это тоже заметили!?
— Говорят, что тройная нелогичность… по временам — это показатель женственности.
— И вы учуяли эту высокую женственность именно во мне?
— Конечно. И не скажу, чтобы это было непривлекательно.
— Что именно, Адам?
— Я думаю, что такие женщины, как вы, всегда должны иметь рядом кого-то, кто бы о них заботился.
Что-то есть под крышей это пагоды. Здесь все начинают говорить очень искренне и безбоязненно.
— Но нам не хватает каких-то четырехсот светильников. — Я постаралась быстро перейти на другие рельсы. — Если мы сумеем их обнаружить, загадка будет решена.
По дороге в дом мы немного поспорили. Адам по-прежнему был уверен, что дому было дано это название потому, что это звучит очень поэтично. Я же придавала этому гораздо большее значение. Моя уверенность, что тайна связана со светильниками, укреплялась.
Светильники! Я уже бредила этими светильниками. Первое, что я видела, просыпаясь, был светильник, свисающий с потолка в центре комнаты. Внутри него всю ночь горела масляная лампа. Когда пришел праздник фонариков, я была просто потрясена разнообразием источников света, так же как и в предыдущие годы. Тогда еще был жив Сильвестер, и мы ходили в порт посмотреть на процессию. Господи, сколько было этих фонарей, фонариков, светильников. Многие были сделаны из бумаги и шелка. У нас дома были солидные — из кованого железа.
После праздника, заинтересовавшись темой, я стала внимательно разглядывать наши и обнаружила на них выгравированные картинки, составлявшие цельный сюжет. И, во всех сценах действовали любовники… В нижнем холле любовники встречаются впервые. Девушки с веерами на гравировке удивительно напоминали учениц Чан Чолань, которые танцевали перед нами в ее доме. На первом этаже были похожие сюжеты. Поднявшись еще на один этаж, я обнаружила, что любовники, наконец, остались вдвоем и шли держась за руки.
Еще один этаж выше — и новая ступень отношений — они уже обнимались.
Это было прекрасно! Они встретились, полюбили друг друга, и я предполагала, что на следующем этаже все должно закончиться женитьбой.
Сюжет был интересным, но когда я рассказала о нем Адаму, он рассмеялся над моими предположениями.
— Это мудро, — сказал он, — что вам удалось определить разницу между гравировками на этажах, но это скорее отражение нормального хода событий, и я не вижу, каким образом ваше открытие должно привести к раскрытию тайны.
— Вы слушали, Адам, когда-нибудь выражение» Не оставляй ни одного камня неперевернутым?»
— Много раз, — был его ответ.
— Тогда вы должны согласиться, что это мудрое высказывание, и я сейчас следую ему.
Он улыбнулся иронично. Но все равно светильники продолжали привлекать мое воображение.
Вновь наступило время Праздника мертвых.
Все было так же, как в прошлом году. Я помню, как тогда изменилась атмосфера в доме, как предвкушение этого события мешало слугам нормально исполнять свои обязанности.
Ведь у каждого кто-то из родственников покинул этот свет. И ушедший или ушедшая должны были быть уверены в том, что их помнят.
Сквозь окна я видела цепочку людей, тянувшихся к подножию холмов; проезжая неподалеку, я видела, как рядом с могилами возникли временные хижины, сложенные из соломенных матов. Все они по форме напоминали последнюю букву греческого алфавита — омегу. Видимо, в этом был какой-то смысл.
Запасы продовольствия уже были доставлены к холмам, и вот-вот должно было начаться празднование.
Я мыслями возвратилась в тот день, когда умер Сильвестер. Мне вспомнился наш последний разговор, и я никогда не забуду его взгляд, его обтянутое кожей бескровное лицо, уверенность, что смерть уже пришла за ним и, одновременно, страстное желание оставить после себя дом в полном порядке.
И вот в ночь на 5 апреля — это была кульминационная точка странного праздника — сердце Сильвестера остановилось.
Тогда это показалось простым совпадением. Теперь же меня мучила мысль о том, почему он умер именно в ту ночь.
С той памятной ночи прошел год. Наступило утро 6 апреля. В доме повсеместно ощущалась напряженность. Все слуги ушли на холмы.
— Вы, наверное, хотите побыть наедине со своими горестными мыслями, — сказала мне Лотти уходя.
Я согласилась и добавила, что буду думать о Сильвестере.
— В Китае женщины носят траур по своему властелину три года. А иностранки выдерживают только один.
— Иногда, Лотти, и они выдерживают гораздо дольше.
— Но вы же сказали, что год кончится и вы выходите замуж.
— Я сказала, что не выйду замуж раньше, чем через год.
— Но вам надо замуж. Дом этого хочет.
— Ты все еще боишься, что богиня потеряет лицо, потому что домом, построенном на месте ее храма, владеет женщина?
Лотти издала свой загадочный сметок.
— Дом радуется, что у него скоро будет новый хозяин.
У Лотти была целая корзина лакомых кусков, которыми она запаслась на кухне и собиралась попотчевать ими своих предков.
— Надо заботиться о предках. Величайший грех не делать этого. Будда говорит: хороший человек заботится о предках. Я, если не буду, никогда не попаду на фе.
Я кивнула, ибо мы с Сильвестером не раз говорили об этом» фе «. Так назывался рай, населенный последователями Будды — королевство золота, где деревья сверкали драгоценными камнями, уродившимися вместо фруктов. Там доминировала магическая семерка. Семь рядов деревьев, семь заборов и мостов, сделанных из жемчуга. А над всем этим великолепием восседает на цветке лотоса сам Будда. Все в фе было самим совершенством. Здесь не было голодных и страждущих, здесь никто не ощущал боли и не старел. У каждого мужчины и женщины теплилась надежда достигнуть фе, но сделать это было можно только через добрые дела. Одним из важных в реестре добрых дел было уважение к предкам. Поэтому Праздник мертвых в календаре китайцев занимает очень важное место.
Я перешла в гостиную. Там стояло опустевшее кресло Сильвестера. Мне так хотелось, чтобы он живой сидел в нем, а я бы говорила ему о моей благодарности за все, что он сделал, о том» что я его никогда не забуду и всегда буду его должницей…
Пока я стояла в комнате Сильвестера и вспоминала последние часы его жизни, по всему дому пошел страшный гул.
Сердце мое забилось в жутком ритме. Я не могла понять, что происходит.
Шум шел от гонга, висевшего у наружной двери. Это означало, что прибыл посетитель. Я уже знала, кто это. И знакомые волны радости и опасения схлестнулись между собой.
Я поспешила к двери.
Он сказал:
— Ну вот я и прибыл, как обещал.
Затем он вошел и захлопнул за собой дверь.
— Я не мог ждать ни одной лишней минуты. Он обнял меня, и я поняла, что ни Адам, ни Тоби не рассматривались мною как его серьезные соперники, Потому что для меня всегда существовал, существует и будет существовать только один мужчина — Джолифф.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Светоч любви - Холт Виктория


Комментарии к роману "Светоч любви - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100