Читать онлайн Шелковая вендетта, автора - Холт Виктория, Раздел - ШАНТАЖ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шелковая вендетта - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.29 (Голосов: 55)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шелковая вендетта - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шелковая вендетта - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Шелковая вендетта

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ШАНТАЖ

Вскоре после этого разговора мы с Кэти вернулись в Лондон. В пути нас сопровождал отец, который был категорически против того, чтобы мы путешествовали одни. Я знала, что он рад нашему отъезду, потому что настойчивое преследование графа, особенно после того, как он появился вслед за нами в Париже, вызывало у него безумную тревогу за меня.
– Ты рада, что побывала во Франции? – осторожно спросил он меня.
Я ответила, что это был один из интереснейших периодов в моей жизни, после чего он замолчал и больше уже ни о чем не спрашивал.
Я была очень рада снова видеть бабушку. Она внимательно приглядывалась ко мне, и как только мы остались вдвоем, приступила к допросу.
– Ты очень изменилась... стала выглядеть как-то моложе. Я заметила это, как только ты вошла.
Я рассказала ей, что видела Рене на кладбище.
– Я ходила туда посмотреть на могилу матери, – объяснила я ей.
– Так значит, ты виделась с братом твоего отца. Он говорил с тобой?
– Да, и был очень приветлив. Он приходил на могилу Элоизы. Он сразу понял, кто я такая, так как до него доходили слухи, что я нахожусь в гостях у отца. Он сказал, что я очень похожа на маму. Она растроганно кивнула.
– Интересно, что он подумал, когда увидел тебя там. Вряд ли он рассказал об этом старику. Иначе бы тот уже поднял шум.
– Знаешь, мне показалось, его больше заинтересовал мой шарф, чем я сама.
– Шарф?
– Да. Я уронила его, а он поднял и увидел, что это «Салонный». Тогда он заговорил о Филиппе. Он думал, что это было его изобретение. И когда я сказала, что изобрел его Чарльз, он был просто потрясен.
– Это семейство не в состоянии думать ни о чем, кроме шелка. Их, должно быть, здорово выбило из колеи, когда они узнали, что кто-то другой, а не они, сделал такое изобретение. Но, по-моему, случилось что-то еще?
– Знаешь, там есть замок?
– Карсонн? Конечно. Все знают замок и де ла Туров.
– Я познакомилась с Гастоном де ла Тур.
– С нынешним графом!
Я кивнула.
– О-о, – с непонятной интонацией произнесла ба бушка.
Я рассказала ей, как наткнулась на его собак в лесу и о том, что он пригласил нас к себе на vendange и Кэти очень подружилась с его сыном.
– Да, это интересно, – сказала она, пристально глядя мне в лицо.
– А потом я встретила его в Париже.
То есть он последовал за тобой в Париж.
– Нет, просто мы оказались там в одно и то же время.
– И там вы тоже иногда виделись.
В подтверждение я опустила голову.
– Понятно. Так вот оно что.
– Что ты хочешь этим сказать... бабушка?
– Я хочу сказать, что перемены, которые произошли в тебе, следует отнести на его счет.
– Не знаю, о каких переменах ты говоришь.
– Уж поверь мне, они есть. О, Ленор, это самое страшное, что могло с тобою случиться. Я так волновалась за тебя. Ведь со времени смерти Филиппа ты все время была одна.
– Одна! С тобой, Кэти, графиней и Касси?
– Ты тосковала по мужу.
– Конечно, мне не хватало его.
– И этот Гастон де ла Тур... кажется, он произвел на тебя сильное впечатление.
– Это действительно впечатляющая личность.
– Тебя ошеломили его титул и положение... его власть...
– Думаю, все эти понятия просто неразделимы с ним.
– Вы много встречались?
– В Париже – каждый день. Он возил меня по разным местам. Он так много знает об искусстве, истории и архитектуре. Благодаря ему я на многие вещи взглянула иначе.
– О, Ленор, неужели ты сама-то не видишь?..
– Послушай, бабушка, ты напрасно волнуешься. Ведь я вернулась в Лондон, правда? Хотя могла остаться в Париже. Он все еще там.
– Я знаю, что он очень привлекательный мужчина и имеет подход к женщинам. Но все его связи очень поверхностны. Такой мужчина не для тебя, Ленор. Я хорошо знаю их семью. Они уже многие поколения владеют этими землями и считают, что имеют право на любую женщину, которая им понравится. Так было в старину, но и сейчас мало что изменилось.
– Я все понимаю, бабушка. И я помнила об этом все время, но мне было приятно встречаться с ним. Он такой... энергичный... интересный... и совсем не похож на тех мужчин, которых я знаю. Как ты сама сказала, моя жизнь была довольно тусклой с тех пор, как умер Филипп. Мне очень нравилось бывать с ним, но я никогда не упускала из виду, что наша дружба мало что значит для него и какова его конечная цель. Я была настолько же решительно настроена, чтобы он не добился ее, насколько он стремился к обратному. Чтобы это случилось нужно два человека, бабушка, а мы не пришли к согласию в этом вопросе. Я знаю, о чем ты думаешь, поэтому могу тебя заверить, что я по-прежнему честная вдова.
– Если это не так, у тебя будет разбито сердце. Я жалею, что ты его встретила.
– Не надо жалеть, бабушка. Мне было с ним интересно... и я ничего не потеряла от этого.
Она облегченно вздохнула.
– Слава Богу, что ты дома.
– Он был очень галантен с Кэти, и она в восхищении от него.
– Неудивительно, что он добивался ее расположения. Через нее он хотел подобраться к тебе. Mon Dieu, если бы я знала, что это зашло так далеко, я бы себе здесь места не находила.
– Я никогда не забывала, что это за человек.
– Но я вижу, что он не оставил тебя равнодушной.
– Ну, если честно, противиться его обаянию довольно трудно. Когда я жила там, мне рассказали о дочери Рене – Элоизе. Она покончила с собой из-за неверности возлюбленного. Все считают, что этим человеком был граф. Говорят, ему было бы приятно соблазнить дочь Сент-Аланжера. У них старая семейная вражда. По-моему, это так бессмысленно. Полагаю, мой дед далеко не такой святой, каким себя считает.
– Ты права. Большего лицемера свет еще не видел.
– Я пришла к такому же выводу. У тебя на родине, бабушка, людьми владеют сильные страсти. И зная об этом, я вряд ли могла дать волю своим чувствам, ведь правда, бабушка?
– Надеюсь, что так. Я часто вспоминаю, как я была рада, когда вы с Филиппом поженились. Каким он был хорошим человеком. Я думала, что твоя жизнь устроена навсегда. Я была так счастлива.
– Ну разве можно знать, что с нами случится завтра, бабушка.
– Увы, это правда. Подумать только, как все перевернулось... А потом я хотела, чтобы ты и Дрэйк Одцрингэм... Этому мужчине тоже можно было доверять. Я никогда не перестану жалеть, что у вас ничего не вышло.
– Ты не можешь заставить жизнь идти так, как тебе хотелось бы.
Она кивнула. Я расспросила ее о делах и о том, что происходило в мое отсутствие, а потом начала думать о Дрэйке. Его образ значительно побледнел с тех пор, как я встретила Гастона де ла Тур.
Касси была очень рада, что мы вернулись. Она сказала, что очень скучала по нам с Кэти.
– Иногда я жалею, что мы уже не можем быть все время вместе, как в самом начале, – сказала она. – Этот парижский салон разъеденил нас.
– Ты тоже должна съездить в Париж, Касси. Тебе там понравится.
Она покачала головой.
– Мне лучше остаться здесь.
Это было правдой. Касси была бесценна для нашего лондонского салона. Из нее получилась прекрасная деловая женщина; она решила забыть о своих недостатках и сосредоточиться на достоинствах. Они с бабушкой очень сблизились, пока нас не было, и прекрасно ладили вместе.
После того, как она показала мне мастерскую, где была полностью ее территория, так как Касси старалась избегать общения с клиентами, она рассказала мне, что ее очень беспокоит Джулия.
– Она пьет много, как никогда. О ней уже стали поговаривать. Все говорят, что Дрэйк совершил ужасную ошибку, женившись на ней. Он женился, чтобы продвинуться вверх, а получилось, что она стала препятствием для его карьеры. Я навещаю ее. Дрэйк редко бывает дома.
Джулия несчастна. Я думаю, она очень любит его... но он не может ответить ей тем же. Он почти все время живет в своем загородном доме. Вряд ли это способствует его политической карьере: Иногда я застаю их вместе... и тогда мне кажется, что он почти ненавидит ее.
– Как это все печально.
– Ты должна сходить к ней как-нибудь. Возможно, она узнает, что ты вернулась, и ей будет больно, если ты не зайдешь повидаться.
– Не думаю, что она захочет видеть меня.
– Она хочет. Она каждый раз говорит о тебе.
– Ну тогда я зайду как-нибудь.
И в один из дней мы с Касси пошли к Джулии домой, где теперь был и лондонский дом Дрэйка.
Когда нас проводили в гостиную, я была поражена произошедшими в Джулии переменами. Она очень располнела, цвет лица стал еще ярче и имел уже багровый оттенок, глаза немного слезились.
Она выразила большую радость по поводу того, что я зашла.
– Ленор... ты недавно вернулась из Парижа! Это сразу видно, моя дорогая, правда, Касси? Такая элегантная! Как тебе удается быть такой тоненькой? А я расплылась... даже моя горничная уже видит, что бесполезно пытаться затянуть меня в корсет. Однажды наступает момент, когда бросаешь попытки выглядеть лучше, чем ты есть на самом деле. Давайте выпьем шерри. Касси, позвони, пожалуйста. Скажи, чтобы нам принесли к вину сухого печенья.
Касси позвонила, а Джулия разлила шерри – себе изрядное количество.
– Ну, это здорово! – сказала она, поднимая бокал. – Как в старые времена. Помните... в Шелковом доме? Сколько с тех пор всего произошло. Бедного Филиппа уже нет... а-ты, Ленор, – вдова. Ты никогда не думала снова выйти замуж?
Действительно ли в ее глазах промелькнуло некое сожаление? Хотела ли она показать, что помнит о том, что было когда-то между мной и Дрэйком?
– Я осталась вдовой, – ответила я.
– Бедная Ленор! Должно быть, ты сама сделала этот выбор.
Я промолчала. Она снова наполнила свой бокал и быстро выпила.
– Быть женой политического деятеля оказалось не так уж занятно, – сказала она. – Иногда я думаю, что лучше бы уж я, как ты, осталась вдовой. – Она пожала плечами. – Ну, я хотя бы знаю, как порадовать себя.
Касси чувствовала себя неловко, и я уже подумывала, как бы поскорее уйти, когда в гостиную вошел Дрэйк.
– Это ты, Ленор, – сказал он, ринувшись ко мне и беря меня за руки.
– Рада видеть тебя, Дрэйк, – сказала я.
– Я слышал, что ты была в Париже.
– Я не так давно вернулась.
– Выпей с нами шерри, дорогой, – сказала Джулия.
– Нет, благодарю.
Она поджала губы.
– Полагаю, ты считаешь, что я уже выпила слишком много.
– Я не упоминал этого обстоятельства.
– Нет, но ты говоришь это всем своим видом. Когда ты выйдешь замуж, Ленор, сначала убедись, что твой муж не будет к тебе относиться слишком критически. Это так надоедает.
Дрэйк не ответил на это и повернулся ко мне.
– Надеюсь, в Париже дела идут хорошо.
– Да, очень. Графиня – прекрасный организатор.
– Полагаю, ты тоже. Касси держит нас в курсе ваших дел.
Повисло тягостное молчание.
– Тебе следовало выбрать тот же род бизнеса вместо политики, Дрэйк, – сказала Джулия. – Может быть, тогда ты чаще появлялся бы дома... если тебя удерживает только это.
Румянец на ее щеках становился все ярче. Я подумала, сколько она успела выпить до нашего прихода. Она повернулась к нам:
– Он так редко бывает дома... так, залетает ненадолго, когда ему необходимо быть в городе. И рвется скорее обратно в деревню. Я верно говорю, Дрэйк? Вечно носится со своими глупыми старыми избирателями. Не очень-то благодарная работа, верно? В последний раз ему еле-еле удалось наскрести голоса.
Дрэйк попытался внести ноту светскости в этот разговор.
– Обычная на выборах ситуация, – сказал он.
– Он, конечно, надеялся на пост в правительстве. Но в политике ничего нельзя предугадать заранее. Проигрывает твоя партия – проигрываешь ты. Ни один здравомыслящий человек не стал бы этим заниматься.
Дрэйк примирительно засмеялся.
– Боюсь, ты права, – сказал он.
– А я думаю, что это очень интересная профессия, – сказала я. – Конечно, здесь многое зависит от удачи и от того, какая партия пользуется популярностью, но следить за развитием страны должно быть очень интересно.
– Еще шерри? – спросила Джулия.
Мы с Касси отказались, а она наполнила свой бокал до краев.
Дрэйк нахмурился.
– Джулия, может, не стоит?
Она засмеялась.
– Он говорит – не стоит! Это потому, что здесь вы. А так ему безразлично, сколько я пью. Она надеется, что однажды я напьюсь до смерти.
Неожиданно она заплакала. Все это было ужасно неловко. Я знала, что она изрядно перебрала. Дрэйк подошел к ней и положил руку ей на плечо.
– Джулия не очень хорошо себя чувствует, – сказал он.
Он достал платок, вытер ей глаза и мягко отобрал у нее бокал.
Она страстно приникла к нему. Касси поднялась.
– Ну, нам пора. Мы еще зайдем к тебе, Джулия.
Джулия кивнула.
Дрэйк проводил нас до дверей. Он взял меня за руку и сказал:
– Ленор, мы должны встретиться. Можно я буду ждать тебя в парке... где мы когда-то... там, где утки?
Я кивнула.
Когда мы вышли из дома, Касси сказала:
– Как неудачно все вышло. У нее было тяжело на душе. Ты видела, как она пьет. Она очень несчастлива. Так страстно любит Дрэйка... а он ее не любит. Он – очень хороший и пытается притворяться, но ведь это видно, правда? Обычно она не так плоха. Думаю, это из-за тебя. Она всегда ревновала его к тебе, Ленор. Я уверена, что если бы Дрэйк смог полюбить ее, это спасло бы ее.
– Он – ее муж.
– Это не имеет значения. Он никогда не любил ее по-настоящему. Он женился на ней из-за карьеры, это все знают.
– Не думаю, что все было именно так.
– Когда-то все мы считали, что он любит тебя.
Я не ответила.
– Но он женился на Джулии. Наверное, потому что она богата. Люди делают ошибку, вступая в брак по этой причине. Он тоже понял это, но слишком поздно.
– Я думаю, ты неверно судишь о нем. Никто не знает истинных причин, по которым люди совершают те или иные поступки.
– Конечно, ты права, и мне отчаянно жаль их обоих. Должно быть, он тоже думал, что все будет совершенно иначе, когда женился на ней... и она тоже так думала. Но у них сразу не заладилось... а теперь стало «овеем плохо. Тяжелая атмосфера их дома подействовала на меня очень угнетающе.
Мне было не по себе от предстоявшей встречи с Дрэйком. Так странно было встретиться с ним в нашем парке при таких грустных обстоятельствах. До сих пор это место ассоциировалось со счастливыми временами.
Он ждал меня на одной из скамеек, где мы любили сидеть.
Когда я подошла к нему, он взял меня за руки и тревожно посмотрел в лицо.
– Как хорошо, что ты пришла, Ленор, – сказал он.
– Как в старые времена, – ответила я.
Он вздохнул.
– Как бы я хотел их вернуть. Я бы все сделал по-другому.
– Иногда всех нас посещают такие мысли.
– Я должен был поговорить с тобой. Я должен был рассказать тебе, что в действительности произошло. Иногда жизнь кажется мне невыносимой, и когда я думаю о том, как все могло бы быть... Ленор, я не знаю, как я вообще могу жить.
– У тебя есть твоя работа.
– Слава богу. Я все время стараюсь чем-то занять себя, но работать здесь очень тяжело. Я почти все время живу в Свэддингхэме и все равно потерпел поражение по всем статьям.
– Бедный Дрэйк! Мне так жаль.
– Это замечательно, что ты снова в Лондоне. Я так скучал по тебе. Ленор, если бы все могло быть иначе. Пожалуйста, не уезжай больше от меня.
– Наверное, я пробуду здесь еще какое-то время, – сказала я.
– Ты догадываешься... насчет Джулии. Очень быстро я понял, что никакого ребенка не будет. Она обвела меня вокруг пальца. Господи, прости меня, но я ненавижу ее за это. Я пытался бороться с этим чувством. Иногда она бывает очень трогательна. Когда ты была у нас, ты видела, какой она может быть, но ты даже представить себе не можешь, до какого неистовства она может доходить. Отчасти это моя вина. Она очень привязана ко мне. Если бы я только мог ответить на ее чувства... если бы только мог убедить ее... но я не могу, Ленор. Все это – сплошная фальшь. Я не могу притворяться до такой степени.
Она знает, что я никогда не любил ее. Знает, что женила меня на себе обманом, и ненавидит себя за это. Бедная Джулия, я хочу помочь ей. Я хочу вылечить ее от этого пьянства... но это выше моих сил, и иногда я не могу скрыть своего отвращения. Я постоянно думаю о тебе. И все время говорю себе: если бы только... мы должны встречаться иногда, Ленор. Пожалуйста, не отказывайся.
– В подобных обстоятельствах едва ли это будет разумно, Дрэйк.
– Я был уверен, что ты небезразлична ко мне и хотел попросить тебя стать моей женой. Но я колебался. Я много думал о твоем первом муже. Я знал, что ты любила его, и говорил себе: я должен подождать... подождать, пока не придет время... пока ты полностью не порвешь со своим прошлым. Но я ждал слишком долго...
Я не могла говорить. Если бы он тогда спросил меня, я бы ответила: «Да». Я была уверена, что люблю его; он был частью моего прошлого: галантный молодой человек, который освободил меня из мавзолея и который потом снова вошел в мою жизнь, чтобы увести меня из прошлого, в котором была трагедия с Филиппом – так же, как он увел меня когда-то из того ужасного места. Я бы с благодарностью пошла за ним. Я не сомневалась, что буду с ним счастлива... тихим, спокойным счастьем, как того желала для меня моя бабушка. Мы растили бы детей в его чудесном загородном доме, иногда наезжая в Лондон. Я бы продолжала заниматься салоном. Да, я понимала, что это была бы счастливая жизнь.
Но теперь я находилась в смятении. Было ли бы мое счастье действительно полным? Перед моими глазами возник смеющийся, ироничный и смущающий образ графа. Я по-прежнему находилась под впечатлением его темной, довольно мрачной красоты, его магнетического обаяния и неординарной личности. Теперь я уже никогда не смогу вести тихую мирную жизнь, не думая о нем и о том, от чего отказалась, побоявшись выйти за рамки своего благородного воспитания.
С его появлением в моей жизни все изменилось. Глупо было думать о нем. Эти мысли были для меня столь же запретны, как и мысли о Дрэйке.
– Все в прошлом, Дрэйк, – сказала я. – Если все время думать о том, что могло бы быть, ничего хорошего не выйдет.
– Мне было бы легче, если бы я знал, что ты любишь меня. Если бы я предложил тебе, ты бы вышла за меня замуж?
Я кивнула.
– Ленор, ты меня осчастливила.
– Мы не должны говорить о таких вещах.
– То, что ты сказала, сделает для меня жизнь в Лондоне более приемлемой... я смогу думать о тебе. Нам надо снова встречаться здесь.
– Не думаю, что это будет правильно.
– Мы могли бы встречаться... как бы случайно... у пруда. Если б я только мог видеть тебя время от времени...
Я покачала головой.
– Пожалуйста, – сказал он. – Мне бы это так помогло.
– Но это не должно войти у нас в привычку.
Его лицо просветлело.
– Мне о стольком хочется с тобой поговорить. О политике. Об избирателях. В парламенте я часто смотрю на верхнюю галерею и представляю, что там сидишь ты. Ведь ты ходила бы на заседания, правда? Ты так хорошо помогала бы мне. По-моему, Джулия ненавидит мою работу. Ты вернулась, и теперь я чувствую себя намного лучше.
Он казался очень уязвимым, и мне было странно видеть таким Дрзйка. Он был сильным, когда приезжал в Шелковый дом. Джулия разрушила свою жизнь пьянством. Мне было жаль ее, но теперь я видела, что Дрэйк стал почти таким же беспомощным, как она.
А ведь и в самом деле: ничего страшного не случится, если мы иногда будем встречаться в парке?
Отец вернулся во Францию, а я снова окунулась в работу, которая уже столько раз спасала меня в трудные времена. Мне было чем занять свои мысли, и я старалсь не думать о графе. Бабушка была права насчет него. Я была для него всего лишь приятной забавой на некоторое время. Скорее всего, после столь непродуктивной охоты он переключит свое внимание на другой предмет. Но несмотря на эти трезвые рассуждения, у меня все время было подавленное настроение, и каждое утро я вставала с надеждой, что он примчится за мной в Лондон и докажет бабушке, как она в нем ошибалась.
Дрэйк был на данный момент более конкретной проблемой. Он стал безрассудным и, не таясь, приходил к нам в салон. Бабушка очень любила его, но она не хотела, чтобы я связалась с женатым мужчиной. Это было еще нежелательнее, чем моя дружба с графом.
Несколько раз я говорила Дрэйку, что мы не должны встречаться, но он каждый раз становился таким грустным, что я не находила в себе сил решительно отказать ему в этих встречах.
– Видеть тебя... говорить с тобой... я не могу объяснить, как много это значит для меня. Иногда я боюсь, что сделаю с собой что-нибудь, если не порву с ней.
– Ты всегда был таким уравновешенным, – говорила я, – ты умел справляться с любой ситуацией.
– Я никогда прежде не сталкивался с такой ситуацией, и оттого, что я понимаю, что сам виноват в этом, мне не становится легче. Иногда я боюсь, что не выдержу и убью ее.
– Ради бога, не говори так.
– Теперь я понимаю, как некоторые люди доходят до этого. Я хочу, чтобы ты знала о моих чувствах, Ленор. Эти встречи так много значат для меня. Я должен тебя видеть.
Теперь я уже по-настоящему боялась за него. Он был мне очень дорог. В нем были все лучшие качества, которые так ценила бабушка. В конце концов, он оказался в этом ужасном положении, став жертвой собственного благородства. Он женился на Джулии, потому что считал, что она ждет ребенка. Как он мог знать, что она одурачила его?
Мне было отчаянно жаль его, и отчасти – Джулию. Касси часто бывала у них и рассказывала мне, что там происходит. Джулия, напившись, бывала очень откровенной.
Теперь мне все было ясно: Джулия страстно любила мужа, который ее ненавидел. Она любила его до беспамятства – еще с тех времен, когда он почти мальчиком приехал в Шелковый дом – красивый герой, школьный авторитет, на которого снизу вверх смотрел Чарльз, считавший за большую честь, что тот соблаговолил провести у него каникулы. Я помнила, как она тогда разгневалась на меня после его отъезда. Джулия заинтересовалась Дрэйком с первой минуты, как только увидела его. И наконец ей удалось заполучить его – но завладев им, она его потеряла.
Бедная Джулия! Могу себе представить, какие кошмарные ночи ей пришлось пережить, когда он был в доме и спал отдельно. Она рассказывала Касси, что ходит по своей комнате, проклиная его равнодушие и прикладываясь к бутылке, с которой не расставалась теперь ни на миг. Касси рассказывала мне о ссорах между ними и о том, как Джулия каждый раз укоряла его за то, что он ее не любит, а он ни разу не оскорбил ее в этих ссорах. «Он просто сбегает! Он всегда хочет сбежать от меня, – плакала Джулия. – Он все время хочет убраться от меня подальше, но я никогда не позволю ему этого. Он будет моим до тех пор, пока я жива. Если я не могу владеть им, то и никто другой его не получит».
Я много размышляла об их несчастном браке и перестала думать о графе и каждую минуту представлять себе, чем он сейчас занимается. Я предполагала, что он вернулся в Карсонн. Интересно, думает ли он иногда обо мне. Возможно, и вспоминает – как о холодной бесстрастной женщине, которая отказалась от искушения... и на которую он впустую потратил столько времени.
Итак, я продолжала видеться с Дрэйком. Это было неизбежно. Когда я выходила из дома, то неизменно обнаруживала, что он ждет меня на улице. Увещевать его было бесполезно. Я видела, как сильно он нуждается в моем обществе. Мы разговаривали о положении в правительстве и о том, что делает Солсбери и что сделал бы Глад стон; но как-то незаметно мы всегда переходили на их отношения с Джулией.
Неподалеку от Пиккадилли располагалась небольшая чайная – очень приятное местечко. Столики там были утоплены в нишах, что давало посетителям возможность поговорить, не опасаясь, что кто-нибудь невольно подслушает их беседу. Там подавали чудеснейшие ватрушки и маленькие фигурные кексы. Когда я водила туда Кэти, она считала это за особый случай.
Однажды мы пошли туда с Дрэйком. Мы тихо сидели и разговаривали. Он рассказывал мне о своих делах. Я все время старалась заставить его забыть о семейных неурядицах и надеялась, что ему это удастся, если он как можно глубже погрузится в политику.
Он значительно повеселел, когда стал рассказывать о своих планах и о том, чего он уже достиг. Он поделился со мной своими опасениями по поводу здоровья Гладс-тона, которое быстро ухудшалось.
– Роузбери не сможет быть ему полноценной заменой, – сказал он. – Да и кто может?
– Гладстон никогда не умел основательно сплотить партию, а теперь уж он совсем старый человек.
– Многие, кто пробивает дорогу к власти... готовы на все, на самые низкие поступки, лишь бы подняться ступенькой выше.
– Но ты ведь не такой, Дрэйк.
– Возможно, этого мне и не хватает.
– Не говори так.
– О, Ленор, как все могло бы быть по-другому. Когда я думаю об этом, я начинаю сходить с ума от бешенства. Ведь это было так возможно, и все-таки этого не произошло.
– Назад пути нет, Дрэйк.
– Я любил тебя с тех самых пор, как вынес тогда из мавзолея. Ты была такой маленькой и напуганной. А потом я не видел тебя годы... но чувства мои не измени-373 лись. Почему она оказалась рядом со мной? Если бы я был свободен, ты бы вышла за меня замуж. Я молчала.
– Ведь вышла бы, правда, Ленор? – серьезно спросил он. – Ведь ты любишь меня?
Мне показалось, что напротив меня сидит граф и смеется надо мной: «Этот мужчина вас волнует? Находясь рядом с ним, вы чувствуете привкус опасности? Чувствуете, что хотите быть с ним больше всего на свете? Ко мне вы чувствуете все это, мадам Сэланжер. А к нему вы чувствуете то же самое? Скажите же правду, наконец».
– Я очень люблю тебя, Дрэйк. Люблю, но влюбленность – это все-таки нечто иное, правда?
Он пристально смотрел на меня.
– Ты хочешь сказать, что любишь меня, но не как мужчину?
– Я была влюблена в Филиппа и, думаю, что навсегда. Но в любом случае, Дрэйк, мы не должны говорить об этом.
– Я мог бы сделать тебя счастливой, Ленор, если бы...
– Это невозможно.
Он замолчал, и я тоже. Я старалась избавиться от наваждения скептической улыбки на смуглом лице, представшем перед моим мысленным взором. Но я понимала, что никогда не забуду его, и... как же отличалось мое чувство к нему от всего, что я испытывала ранее!
Он протянул руку через стол и взял меня за руку.
И вдруг я услышала свое имя.
– Ленор! Как здорово, что я встретил тебя!
У нашего столика стоял Чарльз. Смутившись, я поспешно отняла руку.
– Ленор... и мой уважаемый шурин! Как поживаешь, Ленор? Выглядишь ты хорошо.
Я покраснела от досады, что он застал нас здесь вдвом. Он был не один. С ним была женщина, которая показалась мне смутно знакомой.
– Это синьорина де Пуччи, – сказал он.
Она улыбнулась и склонила головку. Это была женщина выдающейся, редкой красоты. Одета она была элегантно и небанально: платье в черно-белую полоску с белой шелковой накидкой из-под белой соломенной шляпки с черными и голубыми лентами выбивались почти угольно-черные кудри.
– А это мадам Ленор из салона «Ленор», о котором, дорогая синьорина, вы обязательно услышите, если подольше пробудете в Лондоне. Ленор – очень неглупая деловая женщина. А это мой шурин – Дрэйк Олдрингэм.
Она выразила глубочайшую радость по поводу нашей встречи. У нее был легкий акцент – такой же очаровательный, как и все остальное. Ее имя показалось мне знакомым, так же как и лицо... хотя я не видела ее уже много-много лет.
– Теперь я вспомнила, – сказала я. – Вы останавливались когда-то в Шелковом доме. С вами произошел несчастный случай.
Она вспыхнула.
– Так вы помните.
– Вряд ли такой необычный эпизод можно забыть.
– Вы тогда только-только вышли замуж. О, я вспоминаю... вы были такой приятной парой. А ваш муж?.. – Она в замешательстве посмотрела на Дрэйка.
– Да, – сказала я, – Филипп Сэланжер. Он умер вскоре после вашего отъезда.
– О... как грустно.
Чарльз окинул меня столь хорошо знакомым мне оценивающим взглядом.
– Мы зашли сюда выпить чаю, – сказал он. – Обожаю их ватрушки. И я решил, что синьорина де Пуччи должна обязательно их отведать, раз уж она оказалась в Лондоне.
– Мне теперь живо все вспомнилось, – сказала я. – Ваш отъезд был таким неожиданным.
– Не думаю, что это было неожиданно. Брат прислал за мной... и я уехала.
– А я был вне себя от злости, помнишь, Ленор? – сказал Чарльз.
– Прекрасно помню.
– Но почему? – спросила она. – Почему вы рассердились?
– Потому что вы уехали от нас. Я хотел познакомиться с вами гораздо ближе, чем мы успели за то время. У нас сложились такие хорошие отношения.
– А Джулия уже виделась с синьориной? – спросила я.
Чарльз покачал головой.
– Но еще увидится. Ей будет интересно. Мы все очень хорошо помним ваш визит.
– Надеюсь, ваши повреждения не имели неприятных последствий?
– Повреждения? – недоуменно пробормотала она.
– Разве вы не повредили ногу, когда экипаж перевернулся?
– Да... да. Она вскоре зажила. – Она обворожительно улыбнулась Дрэйку. – Не знаю, что бы со мной было, если бы не мои добрые друзья.
– Мы были рады вам помочь, – сказал Чарльз. – По счастливому стечению обстоятельств я встретил синьорину недалеко от дома. Мы долго смотрели друг на друга, пока наконец не узнали. Боюсь, что вел себя довольно невежливо.
– Нет... нет, – запротестовала она.
– Я так обрадовался, – сказал Чарльз.
– И как долго вы пробудете в Лондоне на этот раз? – спросила я.
– Все зависит от брата. У него много дел. Он поехал в глубь страны. Когда он приедет, мы вместе вернемся в Италию.
– Я помню вашу горничную... Марию. Она все еще при вас?
– Мария со мной.
– Ну, надеюсь, вы приятно проведете здесь время.
– Я прослежу за этим, – пообещал Чарльз. – Ну... было очень приятно повидать вас обоих. – Он со значением посмотрел на каждого из нас. – Надеюсь, мы еще встретимся. А сейчас я повезу синьорину к Джулии. Аи revoir.
Я посмотрела, как они уходят, и сказала:
– Как неудачно получилось. Я имею ввиду... что Чарльз встретил нас вместе.
Дрэйк пожал плечами. Думаю, он находился тогда в таком отчаянном положении, что не замечал опасности. Но мне очень не понравилось то, как посмотрел на нас Чарльз, и в словах его явно прозвучала угроза.
Я рассказала Дрэйку про синьорину – как у нее сломался экипаж, и как она жила в Шелковом доме, а потом уехала вместе с братом и прислала нам из Лондона два письма с изъявлениями благодарности, после чего окончательно исчезла с нашего горизонта.
– Вскоре после этого произошло несчастье с Фил-липпом, – сказала я. – Этот случай как-то выпал у меня из памяти. По правде, я даже не сразу вспомнила, кто она такая, хотя лицо ее показалось мне знакомым.
– Интересно, что Чарльз опять встретил ее... и совершенно случайно.
– Мне кажется, почти все в жизни выходит случайно. Вернувшись в салон, я никак не могла выкинуть из головы эту встречу в чайном магазине. Мне было неприятно, что Чарльз застал меня наедине с Дрэйком, зная какие выводы может сделать из этого такой человек, как он.
Через несколько дней я услышала о Чарльзе и Маддалене де Пуччи от Касси.
– Она остановилась в гостинице вместе со своей горничной и ждет возвращения брата.
– Да, она говорила об этом, когда я видела ее. – Я рассказала Касси о встрече в чайной, куда мы с Дрэйком зашли выпить чаю.
Касси знала о нашей дружбе с Дрэйком. Можно сказать, она знала почти все. Касси жила чужими проблемами, ее очень интересовало все, что происходило с другими людьми. Она была доброй и хорошо понимала движения человеческой души – наверное, потому, что люди были ей интересны, и потому, что она любила их.
– Чарльз очень увлечен ею, – сказала она мне, – конечно, она очень красива... исключительно красива... и то, что она иностранка, только добавляет ей очарования. Мне очень жаль Хелен, если это действительно так. – Хелен была женой Чарльза. – Он никогда не был верным мужем, и до сих пор она мирилась с этим. Но на этот раз он увлечен слишком сильно.
– Он увлекся ею еще в Шелковом доме, – сказала я. – Помнишь, как он взбесился, когда узнал, что она уехала, ничего не сказав ему на прощанье.
– Все кругом плохо. Когда я думаю об этом браке... Джулии и Дрэйка... то прихожу к заключению, что лучше остаться одинокой.
– Конечно, когда ты один, жить проще, – согласилась я. – Все течет гладко и ровно. А когда ты связываешь свою жизнь с другим человеком, это влечет за собой как взлеты, так и падения.
– Я бы ни за что не хотела оказаться на месте Хелен и жить с неверным мужем... или как Джулия – страстно любить своего мужа и быть отвергнутой им. У тебя с Филиппом было по-другому. У вас были замечательные отношения, но он умер.
Я кивнула.
– Прости, мне не следовало напоминать тебе об этом, – сказала Касси. – О, дорогая, тебе надо было выйти за Дрэйка. Всякому ясно, что он любит тебя. Этого так хотела твоя бабушка.
– Обстоятельства часто складываются иначе, чем мы того хотим.
– Я бы очень хотела, чтобы Джулия была счастлива. Но это вряд ли когда-нибудь произойдет. Боюсь, ей становится все хуже. Она пьет все дни напролет... гораздо больше, чем мы можем себе представить. Когда я в последний раз была у нее, она лежала ничком на полу. Я пошла в гардеробную, чтобы принести плед, и увидела там несколько бутылок. Он пьет и на виду у всех, и потихоньку. Как она дошла до этого, Ленор? Потому ли это случилось, что она не нашла с Дрэйком счастья?
– Вспомни, ее первый муж тоже сильно пил. Она могла перенять эту привычку у него. Думаю, тогда это ей просто нравилось, а теперь она находит в этом забвение, не понимая того, что губит этим пьянством и здоровье, и жизнь, и надежду на счастье.
– Это настоящая трагедия. Я часто вспоминаю, как она готовилась к выходу в свет. Помнишь, как она волновалась? Потом приехала графиня и напугала ее еще больше. Бедная Джулия. Тогда она слишком много ела, теперь – слишком много пьет. Помнишь, каким ужасным был ее первый сезон – она то загоралась надеждой, то впадала в отчаяние; и как она была подавлена, когда этот сезон в результате не оправдал ее ожиданий!
– Я хорошо это помню.
– А потом она вышла за старика, который сделал ее богатой. Мне кажется, если бы она нашла кого-нибудь помоложе, у нее не развился бы комплекс, будто она не столь привлекательна, как другие женщины... и может быть, тогда она была бы другой. Она никогда не была особенно счастлива, и у меня такое чувство, словно я должна ее опекать.
– Думаю, ты испытываешь это чувство ко всем.
– Я очень хочу, чтобы ты как-нибудь сходила к ней вместе со мной. Пожалуйста, Ленор. Я знаю, что она хочет повидать тебя.
– Я в этом не уверена.
– Но это действительно так. Она все время говорит о тебе. Пойми, Ленор, она очень несчастна.
И мы пошли. Джулия встретила меня очень радушно и была гораздо жизнерадостней, чем в первый раз. Возможно, она поняла, какой вред наносит себе пьянством, и делала попытки к исправлению.
Она готовилась к приему и была возбуждена. Последнее время стало модным устраивать фортепьянные концерты. Она считала это прекрасной идеей. Предполагалось, что придут многие коллеги Дрэйка. «Фортепьянный концерт, а потом – буфет, – радостно восклицала она. – Ну разве не чудесно я все придумала!»
Касси была безумно рада, что она чем-то заинтересовалась, и всячески старалась поддержать ее.
– Ты придешь? – просительным голосом сказала она мне.
Я согласилась.
В последние дни бабушка ходила подавленная. Она знала, что я опять встречаюсь с Дрэйком, и волновалась. Видимо, она считала, что я слишком долго жила как монахиня. Я была молода и уже вкусила радости замужней жизни. Но бабушке хотелось видеть меня благополучно устроенной, замужем за хорошим человеком. Это было главным ее желанием. Дрэйка она считала в этом отношении идеальным, но он был женат.
Я чувствовала, ее мучает страх, что мои эмоции могут завести меня слишком далеко. Наверное, мне следовало объяснить ей, что мои чувства к Дрэйку никогда не доведут меня до безрассудных поступков. Я любила его, но спокойной сестринской любовью. Теперь я знала, какие разные чувства можно испытывать к мужчинам...
Мы с Касси пошли на вечер к Джулии. Касси была рада тому, что Джулия занялась делом, которое прекрасно соответствовало ее натуре.
– Это придаст ее жизни какой-то смысл, – сказала она. – Это именно то, что ей нужно.
Джулия с Дрэйком, плечом к плечу, встречали гостей. Меня несколько насторожил тот факт, что щеки Джулии горели каким-то неестественным, с багровым оттенком, румянцем. Глаза сверкали от возбуждения.
– Касси, дорогая! Ленор! Прекрасно выглядишь. Такая элегантная, правда, Дрэйк?
Дрэйк грустно улыбнулся.
Я сказала, что мы горим желанием послушать концерт. Потом они занялись другими гостями, а мы проследовали в зал.
Откуда-то рядом с нами вынырнул Чарльз. С ним опять была Маддалена де Пуччи. Она выглядела ослепительно в красном бархатном платье, выгодно оттенявшем ее жгучую красоту.
Чарльз бурно приветствовал нас.
– Как здорово, что вы тоже пришли. Джулия наверняка очень рада. – Он коварно улыбнулся. – И Дрэйк тоже. Сегодня здесь собралось довольно большое общество, верно? Здесь должно быть несколько самых известных – или, скорее, печально известных – политических деятелей. И все это в честь Дрэйка. – Он повернулся к своей спутнице. – Дорогая моя, здесь вы можете наблюдать один из пластов английского общества. Здесь собрались те, кто создает законы, и те, кто подчиняется им. Надо сказать, Дрэйк выглядит очень довольным собой... и своим окружением.
И снова он бросил на меня этот многозначительный взгляд. Я начинала всерьез его опасаться.
Он задержался в нашей компании, и я чувствовала себя скованно. С Маддаленой он разговаривал так, словно они были накоротке, а на меня бросал взгляды, от которых мне становилось тяжело на сердце.
Через некоторое время к нам подошла Джулия.
– Ну как, вам весело? Я пригласила фотографа. Хочу, чтобы он сделал несколько фотографий... в начале вечера... пока все еще не сникли. А потом мы попросим сыграть нам синьора Понтелли; затем будет ужин и танцы. Я получила истинное удовольствие, когда составляла меню на сегодняшний ужин.
– Ты все замечательно устроила, – сказала я ей.
Она тепло улыбнулась.
– Я рада, что ты так думаешь.
– Я как раз только что говорила, как должен радоваться этому Дрэйк.
– Надеюсь, что так... о, я очень надеюсь на это. О, смотрите, вот и фотограф. Пойду приведу его. Стойте здесь, никуда не отходите. Я хочу сфотографировать вас всех вместе.
Так я оказалась рядом с Чарльзом и Маддаленой, когда фотограф стал делать снимки. Было много суматохи, пока нас расставляли; фотограф велел нам улыбаться, и мы стояли, растягивая губы в улыбке, изображающей огромное удовольствие. Но пока он хмыкал и угукал, эти улыбки застыли и превратились в неестественные гримасы.
Наконец это кончилсь.
Затем прибыл пианист и отыграл концерт, в основном состоявший из произведений Шопена. Играл он с большим профессионализмом и выразительностью и, на мой взгляд, заслуживал большего внимания со стороны публики, чем получил.
По окончании концерта его наградили довольно скудными аплодисментами, после чего за инструмент сел другой музыкант, и начались танцы. Через некоторое время нас пригласили на ужин. Я была с Касси и Дрэйком, потом к нам присоединилось двое друзей Дрэйка из политических кругов. После того, как все отдали должное лососю в шампанском, завязалась интересная беседа. Я с удовольствием участвовала в разговоре, пока не заметила, что на другом конце стола за нами пристально наблюдает Джулия. На протяжении всего вечера, когда бы я ни взглянула на нее, у нее в руках всегда был бокал.
После ужина продолжились танцы. Джулия очень удачно приспособила одну из комнат под бальную залу и украсила ее экзотическими растениями, взятыми напрокат специально для этого вечера. После ужина танцы проходили под оркестр.
Я знала, что Дрэйк не упустит возможности потанцевать со мной. Последнее время он стал безрассудным, что в принципе было ему несвойственно. Я думаю, ему столько пришлось пережить, что он стал безразличен к условностям. Он не мог не знать, что Джулия ревнует его ко мне. Я не сомневалась, что в одном из пьяных скандалов она ясно дала ему это понять. Иногда мне казалось, что их ссоры с Джулией ему безразличны – возможно, он даже специально подталкивал ее к разводу.
Он пригласил меня на вальс. Когда этот танец только начинал входить в моду, общество было шокировано, найдя его слишком откровенным.
Дрэйк закружил меня по залу.
– Как замечательно, что ты пришла, – сказал он.
– По-моему, вечер удался. Джулия все прекрасно устроила.
– Да, вечер проходит удачно... пока. Что ты думаешь по поводу того, что говорил Джеймсон?
Вопрос явился продолжением разговора за ужином.
– Я нахожу это интересным.
– Слушая его, можно подумать, что он агитирует за партию Солсбери.
– Но ведь он из ваших либералов.
– В любой партии полно перебежчиков.
Мы помолчали немного, после чего он сказал:
– Какое блаженство... держать тебя в своих объятиях.
– Дрэйк, – взмолилась я, – будь осторожен.
– Иногда я не могу быть осторожным... иногда мне становится все равно. Я чувствую, что скоро что-то произойдет. Почему бы нам не уехать вместе?
– Ты не можешь говорить это всерьез.
– Не знаю. Я много думал об этом. Строил планы.... иногда мне кажется это единственным выходом.
– Подумай о своей карьере.
– Мы могли бы уехать отсюда... и начать все сначала.
– Нет, это будет неправильным. И кроме того... – Он выглядел таким несчастным, что я не смогла сказать ему, что будь он свободен, я и тогда, возможно, не согласилась бы выйти за него замуж. Мне было жаль его. Я так любила его. Мне не хотелось сделать ему больнее, чем ему уже было, сказав, что я не люблю его как мужчину.
– Временами я чувствую, что могу сорваться, – сказал он. – Джулия бывает невыносима. С каждым днем терпеть это становится все труднее. Иногда я чувствую, что могу сделать что-нибудь... что угодно, лишь бы это все прекратилось. Теперь, когда ты здесь, жить среди этого кошмара стало еще невыносимей.
– Возможно, будет лучше, если на некоторое время я уеду в Париж. Это можно легко устроить.
– Нет, нет. – Он прижал меня крепче. – Не уезжай. Я знала, что Джулия наблюдает за нами. Она не танцевала: ухватившись за спинку стула, будто только он и поддерживал ее в вертикальном положении, с неизменным бокалом в руке, она опасно раскачивалась и уже несколько раз плеснула себе на платье.
Неожиданно она выкрикнула:
– Слушайте, все. Я хочу сказать кое-что.
Она взобралась на стул. В любой момент она могла оттуда свалиться. Повисла напряженная тишина. Музыка смолкла. Она указала на Дрэйка.
– Вот, – сказала она, – вот мой муж, Дрэйк Олдрингэм, политик с непомерными амбициями. – У нее заплетался язык, и к ужасу своему, я поняла, что она совершенно пьяна. – Он не хочет меня. Он хочет вон ту... которая танцует с ним... он так крепко ее держит... и шепчется с ней... рассказывает, как ужасно ему живется со мной. Он хочет ее, эту портниху, эту негодяйку Ленор. Нет, он не хочет меня. Я всего лишь жена. А она – любовница. Она отняла его у меня.
В зале воцарилась глубокая тишина. Я чувствовала, как в нашу сторону летят любопытствующие взгляды. Дрэйк подошел к ней и с отвращением произнес:
– Джулия, ты пьяна.
Она дико захохотала. Если бы Дрэйк не подхватил ее, то она бы упала. Потом она тихо выскользнула у него из рук и легла на пол, уставившись в пространство остекленевшим взглядом.
Я увидела, что к ней пробирается Чарльз.
– Нужно отнести ее наверх, – сказал он.
Мне показалось, что он изумлен не меньше других выходкой Джулии.
Сзади ко мне подошла Касси.
– Нам надо ехать домой, – сказала она.
Так плачевно закончился этот вечер.
У меня путаются мысли даже теперь, когда я думаю о том, что случилось после пьяной выходки Джулии. Я была потрясена до глубины души. Вокруг меня стояли люди и избегали смотреть на меня.
В этой ситуации Касси повела себя спокойно и твердо. Она взяла меня за руку, и я пришла в себя, когда мы были уже на улице. Экипаж должен был приехать за нами еще не скоро, поэтому добраться домой мы могли только пешком.
– Ну что ж, пошли пешком, – сказала Касси.
И мы отправились домой по темным улицам; она держала меня за руку и ничего не говорила. Я была благодарна ей за молчание.
Когда мы вошли в дом, бабушка поспешно спустилась вниз, чтобы узнать, почему мы так рано. Мы пошли к ней в комнату, где я все рассказала ей. Она пришла в ужас.
– Бедная Джулия! – сказала Касси. – Она не понимала, что творит... не отвечала за свои слова.
– Должно быть, это давно запало ей в голову, – сказала я. – Как она могла бросить мне в лицо такие лживые обвинения перед всем народом!
– Все видели, что она пьяна.
– Это было очевидно. Но что она наговорила: Конечно, люди поверят этому.
– Мое дорогое дитя, – сказала бабушка, – успокойся. Мы найдем какой-нибудь выход. Возможно, тебе стоит уехать. Ты могла бы снова пожить в Париже. – Она остановилась и нахмурила лоб. Я поняла, о чем она подумала: в Париже я могла попасть в капкан графа. Я буквально чувствовала, как она взвешивает в уме ситуацию. Наконец она пришла к выводу, что, несмотря на скандал и проблемы, которые он за собой повлечет, здесь я буду находиться в большей безопасности.
– Люди сочтут это бегством, – сказала я.
Она кивнула.
– Вот что я тебе скажу. Сейчас я приготовлю нам хорошее успокоительное питье. Мы выпьем его и хорошенько выспимся. Утро вечера мудренее.
Несмотря на бабушкино питье, уснуть я не смогла. Лишь на рассвете слегка задремала и проснулась с чувством тяжести в голове и на сердце. Воспоминания о кошмаре, который я пережила прошлой ночью, лишали меня сил и путали мысли.
Ехать или не ехать, колебалась я. Какая жалость, что графиня в Париже. С ее опытностью и умом она бы лучше нас оценила ситуацию. Возможно, граф тоже еще в Париже. Тогда он подумает, что я вернулась, чтобы быть поближе к нему, и возобновит преследование. Я не могла поручиться, что на этот раз устою перед его натиском.
К сожалению, я была не в состоянии трезво оценить события прошлой ночи. Но в одном я была твердо уверена: все, кто видел эту сцену, уже направо и налево рассказывают о ней знакомым. Чтобы женщина публично обвинила своего мужа в измене и указала на любовницу, присутствовавшую там же, – такого еще не случалось. Свидетели происшедшего будут счастливы поделиться со всеми этой сплетней в качестве очевидцев.
Я терялась в догадках, что теперь будет. Поверят ли в обществе, что я действительно – любовница Дрэйка? Скорее всего, да.
Возможно, все-таки лучшим решением будет уехать.
Я подумала о Париже... о том, что, возможно, увижусь с ним, и все эти неприятности останутся позади. Все решат, что я сбежала – и они будут правы!
Прошел день, мы занимались делами. Наши предположения, что после скандала от нас отвернутся клиенты, не оправдались. Оказалось, что многим не терпится посмотреть на виновницу скандала, и они заходили к нам под предлогом того, что хотят что-нибудь купить. Я избегала показываться в зале для посетителей.
А еще через два дня, к моему несказанному удивлению, к нам заявилась Джулия.
Ко мне пришла Касси сказать, что она хочет поговорить со мной.
– Я не выйду к ней, – сказала я. – Нам лучше не видеться.
– Она очень подавлена, – сказала Касси, – и плачет. Говорит, что должна поговорить с тобой, что ей не будет покоя, пока она не увидит тебя.
Я сомневалась, стоит ли мне идти к ней, но Касси смотрела на меня умоляющим взглядом. С годами у Касси появилось ко всем нам какое-то материнское чувство, и мне казалось, она видела свое предназначение в том, чтобы опекать нас.
– Пожалуйста, выйди к ней, – попросила Касси. – Меня просто убивает, когда в семье кто-то ссорится.
И я сдалась.
Джулия была довольно бледна, румянец сошел с ее лица, отчего голубые прожилки на щеках стали еще заметнее. Она выглядела старше своих лет, и вид ее жалкой фигуры смягчил меня больше, чем я сама от себя ожидала.
Мы молча приветствовали друг друга и так же молча сели. Неожиданно она разразилась целым потоком слов:
– О, Ленор, я ужасно жалею о том, что наделала. Я не понимала, что говорю... Я почти ничего не помню об этом. Помню, что стояла на стуле... но не помню, как я там оказалась.
– Ты прокричала ужасные обвинения в адрес меня и Дрэйка.
– Я не хотела этого.
– Как ты могла подумать такое? – возмущенно воскликнула я. – Раз ты сказала это, значит, ты так думала.
– Я так несчастлива, Ленор. Наверное, я всегда ревновала его к тебе. Дрэйк полюбил тебя с первого... сильнее, чем он когда-нибудь любил меня.
– Он женился на тебе, Джулия.
– Я знаю, но это мало что значит, правда? Он не любит меня. Иногда я схожу от этого с ума. Я боялась, что он женится на тебе. Поэтому я пыталась остановить его... как тогда, когда приехала в Свэдцингхэм, и заставила свою горничную притвориться, что она видела привидение в галерее... призрак, который появляется, чтобы предупредить о несчастном браке...
Я не сразу поняла, о чем она, но потом вспомнила.
– О, Джулия, как ты могла поступить так... глупо. Все это выглядело совершенно неправдоподобно.
– Я жалею об этом, Ленор.
– От твоих сожалений теперь мало пользы. Что скажут люди? Наверняка все поверили твоим обвинениям.
– Я всем скажу, что не понимала, что говорю. Иногда я думаю, что Дрэйк ненавидит меня. Это сводит меня с ума... я становлюсь просто безумной.
Я видела, что у нее начинается истерика, и попыталась как-то успокоить ее.
– Хорошо, Джулия. Попробуем забыть об этом.
– Ты правда этого хочешь?
– Да, правда. И позволь тебе заметить – я никогда не была любовницей Дрэйка.
– Но он когда-то хотел жениться на тебе.
– Он не делал мне предложения, Джулия. Забудь об этом. Он женился на тебе.
– Да, – сказала она, – он женился на мне. Женился. – У нее на губах появилась коварная усмешка, – вероятно, она вспомнила о том, как одурачила его.
Несмотря ни на что, мне было жаль ее. Она превратилась в несчастную истеричную женщину. Она могла быть богатой, но от этого жизнь ее не стала лучше. Она полюбила Дрэйка с первого взгляда и использовала все доступные средства, включая и обман, чтобы заполучить его в мужья.
– Да, давай постараемся забыть об этом, – улыбаясь, сказала она.
«А все лондонское общество перестанет меня уважать, – подумала я. – И какой вред это уже нанесло карьере Дрэйка? Политик с такой взбалмошной женой не может рассчитывать на успех. Возможно, на этот раз его карьере был нанесен непоправимый урон».
Со дня скандала я не видела Дрэйка, да и не хотела этого. Я боялась того, что он мне скажет, так как после того, что случилось, он более, чем когда-либо, будет стремиться уехать от Джулии подальше. Его карьера была под угрозой. И, возможно, теперь ее уже ничем не спасти.
Но Джулия и тут опередила меня. Она искренне сокрушалась по поводу происшедшего. Я верила, что она горько раскаивается. Она и в самом деле была пьяна и плохо сознавала свои действия. Какой смысл с ней ругаться? Она была жалка.
– Я попытаюсь бросить пить, – сказала она. – Я уверена, что смогу, если как следует постараюсь. Это поможет мне, понимаешь, Ленор. Поможет мне забыть. Я так хотела помочь Дрэйку, а в результате закатила скандал.
Это вышло из-за того, что я увидела, как он танцует с тобой... у него было такое счастливое лицо. И я спрсила себя: «Почему со мной он не бывает таким? « И прежде, чем осознала, что делаю...
– Пожалуйста, Джулия, постарайся понять, что он для меня просто хороший друг. Он женился на тебе...
– Да, он женился на мне. Значит, мы снова подруги, да, Ленор?
Касси умоляюще смотрела на меня.
– Да, – отозвалась я, – мы – подруги.
Но прежде, чем закончилась эта неделя, случилась такая трагедия, которая заставила всех забыть об этом пустячном скандале.
У Чарльза сгорел дом.
Он был один в верхней части дома. Вся прислуга находилась в подвале. Чарльз ждал к обеду гостью и велел, чтобы его не беспокоили. В моменту пожара гостья, должно быть, уже ушла, так как ее нигде не обнаружили. Чарльз счастливо избежал гибели. Его личный слуга, которого он отпустил на этот вечер, вернулся раньше времени и почувствовал запах дыма, который тянулся из спальни Чарльза. Когда он открыл дверь, оттуда вырвалось пламя. Он окликнул Чарльза по имени, ему никто не ответил. Однако он был уверен, что хозяин находится где-то в комнате. Поэтому он обмотал голову мокрым полотенцем и стал искать его. Чарльз, раскинувшись, лежал на кровати; слуга решил, что тот наглотался дыма и потерял сознание. Слуга был крепкого телосложения и сумел перетащить Чарльза в безопасное место. Там он сделал ему искусственное дыхание и тем самым спас жизнь.
Чарльз действительно родился в рубашке. Он запросто мог погибнуть в огне и наверняка так бы и случилось, если бы не верные действия слуги.
Джулия отбросила свои страдания и предприняла энергичные действия. Хелен, жена Чарльза, была в это время на севере Англии. Не стоит ее беспокоить, сказала Джулия. Чарльз может пожить у нее, пока все не встанет на свои места.
Кэти была слишком наблюдательным ребенком, чтобы не заметить, что что-то случилось.
– А что сделала тетя Джулия? – спросила она. Я притворилась, что не понимаю вопроса.
– Но ведь что-то было, – настаивала она. – У всех губы вытягиваются в ниточку, когда говорят об этом – как-будто она сделала что-то не так и они радуются этому.
– О... она не очень хорошо себя чувствует.
– Ас виду не скажешь. У нее такие красные щеки. Даже, скорее, пурпурные.
Вдруг я импульсивно спросила ее:
– Как ты отнесешься к тому, чтобы еще раз съездить в Париж?
– А когда мы уезжаем?
– Я не сказала, что мы поедем. Я хотела узнать, хочешь ли ты поехать туда и пожить там вместе с графиней.
– И оставить здесь тебя? – эта мысль вызвала у нее неудовольствие.
– Я... я думала, ты обрадуешься.
– А почему ты не можешь поехать?
– Ну, меня здесь задерживают некоторые дела, а тебе, наверное, хочется поехать.
– Я смогу снова увидеть Рауля и графа. Я хочу поехать, но мне бы хотелось поехать с тобой. И к тому же граф ведь не станет приходить ко мне, правда? Он всегда приходил к тебе.
Меня удивило, что она так хорошо все понимает. Дети понимают значительно больше, чем мы от них ожидаем. Мне было бы интересно узнать, что она думает по поводу преследований графа и моих отношений с Джулией и Дрэйком.
Вошла бабушка.
– Бабушка, – сказала Кэти, – мама думает, что я могла бы поехать в Париж.
Бабушка посмотрела на меня, и я поспешно сказала:
– Я подумала, что Кэти, может, захочется пожить там немножко с графиней.
– Без тебя? – спросила бабушка.
– Мне почему-то кажется, что я должна быть здесь.
Бабушка кивнула.
– Но мне не хотелось бы ехать без мамы, – сказала Кэти.
– Я думаю, вам обоим лучше побыть пока здесь, – добавила бабушка.
После того, как Кэти ушла, она сказала:
– Ведь не хочешь же ты, чтобы ребенок поехал без тебя.
– Просто я подумала, что она, возможно, понимает больше, чем мы думаем. Она понимает, что что-то происходит. Она могла услышать какие-нибудь разговоры. Детей часто не принимают в расчет. Может быть, будет неплохо, если она уедет отсюда на какое-то время. Бабушка медленно покачала головой.
– Нет... нет, лучше вам держаться вместе.
Я сильно встревожилась, когда в один прекрасный день к нам заглянул Чарльз. Несмотря на недавнее происшествие, вид у него был очень веселый.
Был полдень. Касси повела Кэти на прогулку в парке. Бабушка отдыхала у себя в комнате. Я была одна и занималась счетами. После скандала у Джулии я не решалась показываться людям на глаза.
Горничная доложила, что ко мне пришел мистер Сэланжер.
Я уже собралась сказать, что меня нет, как он сам появился в дверях, что было для него весьма характерно. Догадываясь о моем нежелании видеть его, он решил действовать напролом.
– Ленор, как чудесно, что я снова вижу тебя!
Он прошел в комнату, горничная закрыла за ним дверь, и мы остались одни.
– Ну, – сказал он, – поздравь меня. Ты хоть понимаешь, что я чудом вырвался из тисков смерти?
– Поздравляю.
– Джед – отличный парень. Если бы не он, я бы уже был на том свете.
– Представляю, как ты ему благодарен.
– О, бесконечно. У меня пока нет желания отправиться в царство мертвецов. А ты, Ленор, как всегда, очаровательна. Я тебе кое-что принес.
Он вручил мне фотографический снимок.
– Момент той памятной ночи, – сказал он.
Это была фотография, сделанная на приеме у Джулии. Снимок был очень четким, и всех можно было хорошо разглядеть: Чарльз, Касси, Маддалена, еще двое мужчин и я.
– Получилось очень хорошо, не находишь?
Я вовсе не хотела иметь у себя напоминание о той ночи. Мне и так стоило немалых усилий позабыть о ней.
– Все очень хорошо получились, – сказала я, мельком взглянув на фотографию, и тут же убрала ее в стол. Смотреть на нее было выше моих сил.
– Я так и думал, что тебе захочется иметь ее у себя, – издевательски сказал он.
– Я бы предпочла забыть о том вечере.
– Ах, ты переживаешь из-за выходки Джулии. – Он рассмеялся. – Бедная Джулия! Боюсь, что на этот раз она зашла слишком далеко. Честно говоря, я тоже – в ту ночь, когда чуть не сгорел. Должно быть, это у нас семейное. Я развлекался с одной леди, diner a deux
type="note" l:href="#n_27">[27]
... и ничего не могу вспомнить. Да, Джулия, конечно, дала себе волю. Но она – хорошая сестра. Ты, наверное, знаешь, от моего дома почти ничего не осталось. Сгорел мой письменный стол... сгорел дотла... и весь мебельный гарнитур в спальне. У меня была неплохая обстановка в том доме.
– Думаю, ты мог бы переехать на время в Шелковый дом.
– О, у меня так много дел в Лондоне.
– А когда возвращается Хелен?
– Я не думаю, что ей стоит торопиться. Мы лучше ладим, когда не видимся друг с другом. Это один из рецептов удачного брака.
– Ты – страшный циник.
– Я – реалист. Вот как это называется. Джулия взяла на себя роль доброй самаритянки, Дрэйк не возражает; поэтому я могу пожить у них, пока не совью себе другое гнездышко. Но я, собственно, пришел сюда не за этим.
Я удивленно приподняла брови. Он улыбнулся и подошел к столу, за которым я стояла. Я до сих пор не села сама и не предложила сесть ему.
– Ты, вероятно, спрашиваешь себя, зачем я пришел. Что ж, я удовлетворю твое любопытство. Я пришел поговорить о нас.
– О нас?
– Да... о тебе и обо мне.
– А что ты можешь сказать мне о нас?
– Что мы должны стать более близкими друзьями. Я немного ревную тебя... к Дрэйку. Ты, кажется, так любишь его... а ведь, по совести говоря, не должна бы. Он ведь как-никак муж Джулии, а ты – член семьи... более или менее. Меня разбирает злость, когда я думаю о вас с Дрэйком и о том, как ты холодна со мной.
– Ты говоришь чепуху.
– Не думаю, что с тобой согласятся в свете после того, как...
– Я думаю, нам больше не о чем говорить.
– Нам о многом надо поговорить. Не знаю, почему, но ты притягиваешь меня, Ленор. Никак не могу выбросить тебя из головы. Но ты упорно мною пренебрегаешь. Ты такая непорочная... с виду. Каким невинным ребенком ты казалась, когда окрутила Филиппа. Слушай, а скажи-ка: почему все-таки он покончил с собой?
– Я не думаю, что он это сделал.
– Ой, да будет тебе. Может быть, это я убил его? С досады, что ему достался предмет моего вожделения. Нет, дорогая, я не убивал его. Я думаю, что он узнал что-нибудь о тебе. Он придерживался довольно строгих воззрений на мораль, наш Филипп. Это был рыцарь в блистающих латах. Малейшее отступление от совершенства огорчало его до глубины души. Что же он такое узнал о тебе, Ленор, а?
– Твои предположения нелепы.
– Ох, какая ты темная лошадка. Ведь кем ты была? Незаконной дочерью одного из Сент-Аланжеров. Правда, недавно тебе подвернулся папа, причем, именно тогда, когда тебе была нужна его помощь. А до этого ты была маленьким подкидышем – достаточно умным, однако, чтобы выйти замуж за одного из наследников Сэланжеров. Этакая романтично-мелодраматичная история, особенно в том месте, где муж кончает жизнь самоубийством. Казалось, на этом пора и остановиться. Но нет, это не для Ленор. Ей надо еще соблазнить несчастного мужа Джулии. Многообещающего политика. И у бедняги появляются проблемы. Что же ему остается: весь мир за любовь?
– Я не собираюсь слушать продолжение.
– Боюсь, что придется. Разве ты не знаешь, что я не очень хороший человек?
– Пожалуй, в этом я с тобой соглашусь. Он схватил меня за руку.
– Но даже нехорошие люди могут быть привлекательными, моя дорогая.
– К тебе это не относится.
– Поосторожней в выражениях. Предупреждаю тебя: я могу быть еще и очень мстительным человеком. Помнишь мавзолей?
– Я никогда его не забуду.
– Да, и наверняка помнишь, как храбрый добрый Дрэйк освободил тебя; но не удовлетворившись этим, он решил получше продемонстрировать свои рыцарские качества и кинул меня в озеро. Я тоже этого не забыл. Пора свести старые счеты.
– Чарльз, я требую, чтобы ты ушел.
Я вырвала руку, но он подошел еще ближе, так что его лицо оказалось почти вплотную с моим. Его похотливые глаза насмехались надо мной. Мне стало страшно.
– Но я хочу остаться.
– Что, прекрасная Маддалена уже уехала?
– Она по-прежнему радует нас своим обществом.
– Мне казалось, ты занят сейчас его.
– О, у меня зверские аппетиты. Маддалена – сладкая, ароматная, чудная; но, как ни странно, меня безумно тянет к тебе.
– В таком случае перестань, ты напрасно теряешь время.
– Нет... нет. На этот раз я прекрасно проведу время.
– Послушай, Чарльз: если ты сделаешь это, я больше близко к тебе не подойду.
– Я заставлю тебя изменить свое мнение.
– Я в состоянии сама принимать их.
– Ленор, с меня довольно этих споров. Я вполне серьезен. Если ты и дальше будешь отвергать меня, то сделаешь хуже только себе... и Дрэйку Олдрингэму. Ты подумала, что будет, если Джулия затеет развод с Дрэйком и укажет тебя соответчицей?
Я похолодела от страха. Я знала, что он не бросает слов на ветер.
– Это – очевидная ложь, – быстро сказала я.
– Да неужто? Встречи в парке. Выходка Джулии на званом вечере. Этот развод прикончит политическую карьеру Дрэйка, а тебя заклеймит как распутную женщину.
– Джулия и так уже поставила карьеру Дрэйка под угрозу.
– Его еще можно спасти... ты могла бы это сделать... если бы была благоразумна.
– Каким образом?
Он плотоядно смотрел на меня.
– Ты сама знаешь ответ на этот вопрос. С помощью моей дружбы, конечно.
– Под этим ты подразумеваешь..
– Предположим, что ты станешь мне очень дорогим другом.
Я засмеялась.
– Ты, наверное, сошел с ума.
Он пожал плечами.
– Это уже напоминает шантаж, – сказала я.
– Зачастую это эффективное оружие.
– Не будь так мелодраматичен.
– Ты заинтригована, а?
– Ничего подобного. Все это полный абсурд и бессмыслица.
– Моя дорогая сводная сестричка сомнительного происхождения, которую совсем маленькой и слабенькой привезла в семью Сэланжеров ее бабушка, оказалась настолько ловкой, что сумела окрутить их сына-наследника и женила его на себе.
– Как ты смеешь выдвигать такие лживые обвинения!
– Лживые? Разве ты не вышла за моего брата? Разве он не был сыном-наследником? Разве ты не поднялась из самых низов до положения члена семьи?
– Я не завлекала Филиппа, чтобы он женился на мне.
– Завлекала, завлекала – и своими прелестями, и разными уловками. Он всегда был твоим рабом. Ты решила, что он более надежен, чем я. И бедный Чарльз был отвергнут. Потом Филипп умирает при загадочных обстоятельствах. Говорят, это было самоубийством. Но так ли это на самом деле? Берегись, Ленор. Твое положение очень ненадежно. Я имею большое влияние на Джулию и могу уговорить ее подать на развод. Она послушается меня. Теперь я – ее лучший советчик.
– Она не сделает этого. Она и так уже значительно навредила Дрэйку и теперь раскаивается в этом.
– Раскаивается? Возможно, но это недолго продлится. И тогда она опять впадет в дикую ревность. Это зависит от того, сколько она выпьет. Я наблюдал ее в различных состояниях под действием бутылки – слезливом, сентиментальном, обезумевшей от ревности и злости. Так что мне будет нетрудно это сделать. Жаль, конечно, потому что все говорят, что из Дрэйка мог бы получиться блестящий политик. Развод погубит его карьеру. И твою тоже, дорогая. Подумай о своем положении. Опять всплывут разговоры о Филиппе. Женщина, муж которой покончил самоубийством через несколько недель после свадьбы. Наверное, это не очень приятно прозвучит, особенно в зале суда?
– Ты не сделаешь этого.
– Не сделаю? Я-то думал, что ты уже достаточно хорошо меня изучила. Учти, история с мавзолеем может повториться. Тогда ты тоже меня оттолкнула. И если бы не Дрэйк, то сколько бы ты там оставалась – в этом сыром холодном склепе, наедине с останками Сэланжеров?
– Ничто на свете не заставит меня стать твоим «добрым другом», как ты это называешь.
– Посмотрим, Ленор, дорогая моя. Посмотрим.
– Ты уйдешь наконец?
Он утвердительно кивнул головой.
– Но, – сказал он, – я вернусь. Когда ты как следуешь обдумаешь мое предложение и поймешь, какие последствия могут быть в случае твоего отказа, ты изменишь свое решение.
– Никогда.
– Аи revoir, Ленор, моя сладкая.
Когда он ушел, я в изнеможении упала на стул. Меня колотила дрожь. Я всегда знала, что он опасен, но до этого разговора не осознавала, до какой степени.
Я не стала никому рассказывать об этом визите Чарльза. Просто не могла заставить себя говорить об этом. С того дня, как он побывал у меня, я пребывала в постоянной тревоге. Я точно знала, что Чарльз никогда не делает пустых заявлений. Он всегда испытывал ко мне смешанное чувство, которое состояло из вожделения и неприязни. Ему хотелось унизить меня, оскорбить, и он искал подходящего случая, как тогда, в мавзолее; но на этот раз дело обстояло намного серьезнее.
Я бы с радостью поделилась своими тревогами с бабушкой, но мне не хотелось волновать ее. Я и так уже причинила ей много беспокойства с графом и Дрэйком. Она принимала слишком близко к сердцу все, что имело ко мне отношение. Поэтому, сохранив от нее в тайне кизит Чарльза, сама я приготовилась к тому, что события вскоре начнут развиваться самым ужасным образом.
Потом я получила письмо от Дрэйка.
«Я должен увидеть тебя, – писал он, – но после скандала, который устроила Джулия на приеме, лучше, чтобы нас не видели вместе. У меня есть одна мысль. Моя старая няня живет в Кенсингтоне. Все эти годы я навещаю ее. Не могли бы мы встретиться там? Она сохранит это в полной тайне и вообще сделает для меня все, что угодно. Она всегда была мне как мать. Ее зовут мисс Браунли, она живет в доме 12 на Парсонс-Роуд. Пожалуйста, приходи туда. Сможешь ли ты завтра утром? Тогда я приеду туда. Скажем, в два тридцать. Я должен поговорить с тобой, Ленор. Пожалуйста, приходи».
Я не могла проигнорировать его просьбу, к тому же мне и самой было что сказать Дрэйку. Я также понимала, что ни в коем случае нельзя допустить, чтобы нас увидели вместе, тем более, после угроз Чарльза.
Я никому не сказала, куда поеду, и наняла кеб. Поездка оказалась короче, чем я ожидала, и мы подъехали к дому даже на десять минут раньше назначенного времени. На улице я заметила нескольких людей. Когда я выходила из кеба, к дверям дома подъехал еще один кеб. Дом был небольшой, со скромными тюлевыми занавесками и до блеска начищенным дверным молотком.
Мне открыла приятная розовощекая женщина лет шестидесяти, с совершенно белыми волосами и ярко-голубыми глазами. Она тепло улыбнулась мне.
– Вы, должно быть, миссис Сэланжер, – сказала она.
– Да, а вы – мисс Браунли.
– Правильно. Мистер Дрэйк сказал мне, что вы придете. Он вот-вот подойдет. Он всегда очень пунктуален. Пойдемте ко мне, в мою маленькую гостиную.
Гостиная оказалась довольно неряшливой маленькой комнаткой с окнами на улицу. Кушетка, несколько стульев, букет роз на столике возле камина. Большие каминные часы на каминной полке стояли между двумя огромными вазами с ангелочками. В одном углу комнаты стояла резная, с бесчисленными завитушками, этажерка для безделушек, а в другом углу красовался еще более вычурный резной буфет с застекленными дверцами.
Мисс Браунли пригласила меня сесть.
– У меня хорошенький маленький домик, вы не находите? Я горжусь им. Это он купил мне его, мистер Дрэйк.
– О, что вы говорите. Она улыбнулась.
– Мой мальчик. Он был самым замечательным из всех моих детей.
– Я знаю, вы были его няней.
– Няня Браунли... вот кто я была. У меня было после него еще несколько херувимов, но с Дрэйком никто уже не мог сравниться. Я часто говорила ему: «Вот вырастешь, пойдешь в школу, заведешь себе новых друзей и забудешь меня». «Никогда, няня Браунли», – говорил он. И он говорил правду, благослови его Господь. Он всегда помнит... про дни рождения... рождество... и потом, когда я перестала работать, он купил мне этот маленький дом и навещает меня здесь. Он рассказывает мне о себе. Расскажите мне, какие у него неприятности. Я хочу увидеть его когда-нибудь премьер-министром. Если бы они там что-нибудь понимали, то сделали бы его премьером уже завтра.
– Я вижу, в вашем лице он имеет самую горячую поддержку.
– Ну да, я знаю его. Он скоро придет. Минута в минуту. Это я научила его. «Будь пунктуальным, мистер Дрэйк, – говорила ему я. – Опоздание свидетельствует о плохих манерах. Это все равно, что сказать, что ты не очень-то хочешь приходить, а что может быть невежливее? « И он запомнил. Он всегда все помнит. Мне приятно думать, что это я помогла ему стать тем, кем он стал. – Она испытующе посмотрела на меня, ее ярко-голубые глаза прожгли меня насквозь. Я подумала, что ей известно о наших отношениях с Дрэйком. Если он и правда делится с ней своими проблемами, то, вероятно, довольно много.
– Он сейчас все время ходит грустный, и это длится уже довольно давно. С ним произошла ужасная вещь. Я молюсь, чтобы у него все наладилось и он получил то, что заслуживает... все самое лучшее.
В дверь позвонили. Она победоносно посмотрела на часы.
– Минута в минуту, – сказала она. – Как я и говорила.
Она оставила меня сидеть, а сама пошла открывать дверь. Я услышала, как она говорит: «Она здесь». Она провела его в гостиную.
– Ленор, – сказал он, – значит, ты пришла.
Я улыбнулась ему. У него был усталый и измученный вид.
– Ну, я оставлю вас одних, чтобы вы могли поговорить, – сказала мисс Браунли. Может быть, часа в четыре выпьете по чашечке чая? Как вы на это посмотрите?
– Спасибо, няня, – сказал Дрэйк.
Она посмотрела на него с такой любовью и гордостью, что я была глубоко тронута.
Когда дверь за ней закрылась, Дрэйк повернулся ко мне.
– Мне ничего другого не оставалось, – сказал он. – Я понимаю, что теперь мы не можем встречаться на людях.
– Я была рада познакомиться с мисс Браунли. Она так преданно любит тебя.
– Она всегда была мне как мать. Полагаю, ближе человека у меня и нет. В тот вечер... это было ужасно.
– Я знаю.
– Теперь ты понимаешь, что мне приходится выносить?
Я кивнула.
– Она непредсказуема, Ленор. От нее невозможно скрыться. Я стараюсь почти все время жить в Свэддингхэме, но она приезжает и туда. С той самой ночи я постоянно думаю. Что-то надо делать. Какой же я дурак, что послушал ее тогда.
– Ты сделал то, что считал правильным. Ты чувствовал, что должен жениться на ней.
– Она одурачила меня, Ленор.
– Я знаю, знаю.
– Я думал тогда, что тот человек – твой любовник, а не отец... Каким я был идиотом! Я не могу тебе передать, что я тогда чувствовал. Меня раздирали боль, унижение и ярость. Я никогда до этого не сомневался в тебе, но все сходилось на том, что она говорила правду, к тому же она так хитро все преподнесла. А потом мне стало все равно, что будет. И я остался у нее на ночь. Остальное тебе известно.
– Бесполезно переживать все это заново, Дрэйк. Все это в прошлом, а мы живем в настоящем времени.
– Она притворилась, что любит меня, а сама пытается меня погубить.
– Просто она очень ревнива и в состоянии опьянения способна на все. В ту ночь она ясно показала это. Мы должны быть осторожными, Дрэйк.
Он кивнул.
– Я все думал и думал. И пришел к заключению, что должен положить этому конец. Я собираюсь оставить ее.
– Будет страшный скандал.
– Он уже состоялся.
– Возможно, его еще можно загладить.
– Ты так думаешь?
– Я не исключаю такой возможности. Если ты будешь осторожен. Если мы не будем встречаться. Я могла бы надолго уехать в Париж. И все станет на свои места.
– Я меньше всего этого хочу. Я расстанусь с политикой. Я понимаю, что мне рано или поздно придется это сделать... даже если я останусь с Джулией. Она совершенно невозможна и с каждым днем становится все хуже.
– Возможно, она возьмет себя в руки. Я думаю, она могла бы это сделать, если бы ты любил ее.
– Я не люблю ее. И не могу притворяться.
– Некоторые скандалы забываются. Вспомни лорда Мельбурна.
– На него всегда ссылаются в таких случаях, но, я думаю, он обладал особыми качествами. Он был прирожденным борцом. Я не хочу ничего заглаживать. Я готов бросить все. Ленор, давай уедем вместе.
– Нет, Дрэйк, это не выход.
– Было время, когда я думал, что ты любишь меня.
– Я и сейчас люблю тебя, Дрэйк. Ты – мой самый лучший друг.
– Ты хочешь сказать, что недостаточно любишь меня.
– Это значит, я не люблю тебя так, как мне хотелось бы. Люди, которые бросают все ради того, чтобы быть вместе, должны любить друг друга особенной любовью. Ты мне очень, очень дорог. Я всегда восхищалась тобой, но...
– Ты изменилась, Ленор. Должно быть, появился кто-то еще.
Я молчала.
– Я почувствовал это, – сказал он. – Теперь мне понятно.
– Нет, нет, ты не понимаешь. Я действительно встретила одного человека, и он оказал на меня странное воздействие.
– Ты влюблена в него.
Я покачала головой.
– Не знаю. Если так, то это глупо с моей стороны. Нет, я не влюблена в него. Но мне приятно быть рядом с ним, он пробуждает во мне желание жить, и я много думаю о нем. Возможно, это нелепо, даже наверняка это так. Он – несерьезный человек. Но я считаю, что раз я могу испытывать такие чувства к нему, вряд ли я могу быть влюблена в кого-то еще.
У Дрэйка был непонимающий вид.
– Вряд ли я смогу объяснить лучше, – продолжила я. – Это было просто... приключение, но оно оставило во мне глубокий след. Нет, между нами не было никаких отношений. А если бы и были... то вскоре это ему надоело бы. Такой уж он человек. Я не могла принять таких отношений, и все же – я хочу быть с тобой откровенной, Дрэйк, – я не могу забыть его и поэтому чувствую, что тебе не следует жертвовать чем бы то ни было ради такой неуверенной в своих чувствах женщины, как я.
– Я всегда чувствовал, что мы созданы друг для друга.
– Когда-то мне тоже так казалось. Так думает и моя бабушка. Она была ужасно огорчена, когда ты женился на Джулии.
– Она – очень мудрая женщина.
– Все ее мысли – обо мне. Твоя мисс Браунли чем-то напомнила мне ее. Она так же нежно любит тебя.
– Я знаю.
– И ты позаботился о ней. Она так благодарна тебе.
– Это я должен быть благодарен ей.
– Дрэйк, – сказала я, – что ты собираешься делать? Джулия может затеять бракоразводный процесс.
– Я буду только приветствовать это.
– Чарльз предполагает, что сможет убедить ее сделать это и... указать меня соответчицей.
Он схватил меня за руку.
– Это будет выходом для нас обоих, – сказал он. – Я буду рад всему, что положит конец этому положению. Иногда я думаю, что способен на все.
– Пожалуйста, Дрэйк, не говори так. Подумай, что это означает. Это было бы концом твоей карьеры.
– Я уже решил бросить ее.
– Ты сейчас так думаешь, но что ты скажешь лет через пять-десять? Политика у тебя в крови. Это – твоя жизнь, Дрэйк. У тебя все время будет чувство, что тебе ее не хватает.
– Я мог бы быть счастлив, если бы со мной была ты. Ты забудешь этого человека. Я забуду о политике. Мы будем счастливы вместе. Я знаю это.
– Давай не будем принимать поспешных решений, Дрэйк. Возможно, что-нибудь еще произойдет.
Так мы все крутились вокруг одного и того же предмета, все время возвращаясь к одному и тому же. Моя неуверенность... и решимость Дрэйка положить всему этому конец, и уверенность в том, что скоро что-то произойдет, потому что если этого не случится, то он сам сделает что-нибудь.
Я была уже готова рассказать ему все о Чарльзе, но вовремя остановилась. Я не хотела добавлять ему еще одну заботу, к тому же я не знала, какие действия он предпримет. Много лет назад он зашвырнул Чарльза в озеро, зародив в нем страшную злобу и жажду мщения. Я считала, что и так уже хватает неприятностей, и потому промолчала.
В четыре часа мисс Браунли принесла большой коричневый чайник, булочки и пирожные с кремом.
– Он всегда любил мои булочки, – сказала она, – правда, Дрэйк? А пирожные с кремом – были особым лакомством. Помнишь?
Я сидела в этой маленькой комнатке, смотрела на него и на эту женщину, любовь которой к нему была так очевидна, и думала, какой же он хороший человек и какая это трагедия, что волею обстоятельств он оказался в таком положении. Возможно, если бы я вышла за него замуж, вместе мы стали бы счастливее.
Уходили мы порознь. Дрэйк заказал для меня кеб. Сам он остался в доме у няни и должен был уехать позже.
Я попрощалась с няней Браунли, и она сказала, что будет рада видеть меня в любое время; я вышла и села в кеб.
Когда мой кеб отъезжал, вдоль дороги напротив дома прогуливался человек. В тот момент мне это не показалось странным.
Я пребывала в постоянной тревоге, и сохранять внешнее спокойствие становилось мне все труднее. Главной моей заботой была Кэти. Она уже многое понимала и была весьма наблюдательна. Иногда я ловила на себе ее внимательный взгляд. Полагаю, она догадывалась о том, что что-то должно случиться. Ей очень нравился Дрэйк, но ей нравились многие люди; во Франции она восхищалась графом. Кэти была готова любить весь мир и свято верила, что и другие люди такие же. Оставшись без отца, она, тем не менее, всю свою жизнь была окружена любовью и не могла себе представить, что может быть как-то иначе. Мне было нестерпимо думать, что она может столкнуться лицом к лицу с жестокой реальностью, особенно если в эти неприятные события будет вовлечена ее мать.
Как-то мы пошли с ней в парк кормить уток – это было ее любимым занятием; и вот, когда мы стояли у воды и крошили хлеб, появился Чарльз. Видимо, он шел сюда следом за нами.
Он картинно сорвал с головы шляпу.
– Утро доброе, Ленор. Доброе утро, Кэти.
– Доброе утро, дядя Чарльз, – крикнула Кэти, радостно улыбаясь ему. – А мы собираемся кормить уток.
– Да вы просто ангелы милосердия, – сказал Чарльз, возводя глаза к небу.
Кэти нашла это очень смешным.
– Некоторые из них довольно прожорливые, – сказала она.
– Весьма распространенный недостаток всех живущих на земле, – ответил ей Чарльз.
– Тут есть одна особенно прожорливая. Она пытается забрать себе все... и хватает чужие куски как свои собственные. Я пытаюсь остановить ее. Это так интересно.
– Я должен остаться и посмотреть, как это интересно, – сказал Чарльз.
– Тебе это покажется скучным, – сказала я.
– Вовсе нет. Меня вдохновляют такие добрые деяния. Бросать хлеб на воду.
– Это всего лишь черствый хлеб, – сказала Кэти и добавила, – я знаю, это фраза из Библии.
– А я надеялся прослыть оригинальным.
– Черствый хлеб и корки, – сказала Кэти.
– Но эти прожорливые существа находят их вполне приемлемыми.
– Хотите тоже покидать, дядя Чарльз? Только смотрите, чтобы этой прожорливой не досталось.
– Я думаю оставить это занятие тебе, дорогая Кэти. Я знаю: в деле кормления уток ты проявишь мудрость Соломона.
Кэти находила этот разговор очень забавным.
– У меня есть идея, – сказал он. – Мы с твоей мамой посидим вон на той скамеечке и оттуда будем следить, чтобы справедливость восторжествовала.
Он потащил меня на скамью, и я не видела другой альтернативы, кроме как сесть рядом с ним.
– Твоя дочь очаровательна, – сказал он.
Я молчала.
– И такая жизнерадостная, – добавил он. – Интересно, что она понимает из того, что происходит с тобой сейчас, и как она отнесется к тому, что может произойти.
Это было почти сверхъестественно, как точно он угадал мои мысли.
– Но она, конечно, может и не услышать об этом, если ты будешь благоразумна, – успокоил он меня.
– Чарльз, тебе лучше уйти.
– Но я так наслаждаюсь нашей беседой. Кэти – очаровашка. Горжусь своей маленькой племянницей. Мне будет в самом деле больно, если до нее дойдут все эти неприятные слухи.
– Ты получишь огромное удовольствие, если это случится.
– Надеюсь, этого не произойдет – но ты должна принять решение побыстрее. Я уже говорил с Джулией. Пока она колеблется, причем, колебания ее зависят от количества выпитого шерри. Но теперь, когда у меня есть свидетельство, думаю, ее не придется особенно уговаривать.
– Какое свидетельство?
– Относительно любовного гнездышка.
– О чем ты говоришь?
– Дом 12 на Парсонс-Роуд.
Я онемела от ужаса.
– Я вижу, мои открытия тебя огорчили. Я следил за тобой, дорогая Ленор. На это пришлось потратить некоторое время, но зато мои старания принесли хорошие плоды. У меня есть свидетельство, что вы с Дрэйком раздельно прибыли в дом 12 по Парсонс-Роуд и через два с половиной часа так же раздельно и с большими предосторожностями покинули этот дом. Все это имеет письменное подтверждение.
Мне стало плохо. Я вспомнила, как из кеба напротив дома высунулся какой-то человек, когда я вышла из своего кеба. Должно быть, он проследил мой путь до Парсонс-Роуд, а затем стал ждать, когда я выйду. Он видел, как прибыл Дрэйк, и видел, как мы уезжали. Я представляла себе, как истолковал эти факты Чарльз.
Он пристально смотрел на меня.
– У тебя есть один очень простой выход, – сказал он.
– Ты ошибаешься.
Он пожал плечами.
– Ведь не станешь же ты отрицать, что вы были вместе.
– Если ты такой всезнающий, то должен знать, что это домик няни Дрэйка.
– Старые нянюшки бывают очень удобны, когда их подопечные ищут прикрытие для своего греха.
– Неужели?
– О, да... особенно, когда их подопечные такие ангелочки, как Дрэйк.
Ко мне подбежала Кэти.
– У меня кончился хлеб, – сказала она.
– Тогда пошли домой.
– Так скоро, мама?
– Да, нам необходимо вернуться. У меня есть кое-какие дела.
– Я провожу вас, – сказал Чарльз.
Кэти щебетала всю дорогу до дома, и Чарльз отвечал ей все в том же легкомысленном тоне. Но я чувствовала, что эта болтовня не отражает его истинного настроения. На этот раз он был смертельно серьезен.
Я притихла. По правде говоря, меня переполняли мрачные предчувствия.
Что я могла сделать в моем положении? Беспокоить бабушку я не хотела. Ей и без того было нелегко; что бы с ней стало, если бы она узнала, как далеко все зашло.
Мне вдруг пришла в голову мысль, что, если бы я повидалась с Джулией, мне, возможно, удалось бы внушить ей, что, нанося вред Дрэйку и мне, она делает хуже и себе. Если мне повезет и она будет в состоянии понимать меня, если она все еще любит Дрэйка (а я полагала, что это так), она, безусловно, не захочет терять его.
Я решила зайти к ней днем. Она могла отдыхать в это время, но зато в эти часы затихал весь дом, а мне хотелось, чтобы о нашей встрече узнало как можно меньше народу. Возможно, она откажется видеть меня, но, если она согласится, у меня будет шанс поговорить с ней. И если она будет в податливом настроении, возможно, мне удастся добиться некоторого прогресса. Я могу намекнуть ей, каковы действительные мотивы Чарльза. Так много зависело от того, в каком состоянии я застану ее.
Меня охватила легкая дрожь, когда я позвонила в дверной колокольчик и горничная впустила меня в дом. Мне сказали, что миссис Оддрингэм у себя в комнате. Горничная сказала, что посмотрит, не спит ли она и может ли она меня принять.
Через несколько секунд она проводила меня в спальню Джулии. Она сидела на стуле у окна и, увидев меня, улыбнулась.
– Входи, Ленор.
– Надеюсь, я не помешала тебе отдыхать.
Она отрицательно помотала головой.
– Я собиралась прилечь... но это не имеет значения.
На ней был пеньюар ее любимого сиреневого цвета, который так гармонировал с оттенком ее щек. Возможно, она и выпила, но ее никоим образом нельзя было назвать пьяной.
Я заметила неизменный графин на ночном столике и рядом с ним недопитый стакан.
– Я рада, что ты пришла, – сказала она. – Я давно хотела поговорить с тобой. Я так волнуюсь за тебя... и Дрэйка.
– Джулия, тебе не о чем волноваться. Мы с Дрэйком – добрые друзья... и не более.
Она покачала головой.
– Я знаю: он все время думает о тебе.
– Он женат на тебе, Джулия. Если бы только ты...
– Да, – сказала она, – что?
Я невольно посмотрела на графин.
– Я поняла, что ты имеешь ввиду, – вскрикнула она. – Бросить пить. Я пытаюсь. Мне это удается... на какое-то время, а потом я возвращаюсь к этому снова. Я не могу совладать с собой. У меня ничего не выходит.
– Если бы только ты смогла...
– Ты думаешь, это имело бы какое-то значение?
– Я думаю, тогда все было бы иначе.
– Как это может быть, если он любит тебя?
– Ты – его жена, Джулия. И это важно.
– Нет. Всегда была ты... даже когда мы были детьми, ему нравилась ты.
– Но он женился на тебе. Это то, чего ты хотела. Ты должна быть счастлива. Если бы ты только попыталась... бросить пить... делала бы все, что в твоих силах, чтобы помогать его карьере, а не...
Она заплакала.
– Я знаю. То, что я сделала – ужасно. Он никогда не простит меня. И ты тоже.
– Я понимаю твое состояние, Джулия, но если бы ты вела себя более разумно... попыталась понять его... Он очень честолюбив и может далеко пойти. Все так думают... а все, что ты делаешь, уменьшает его шансы на успех.
– Чарльз говорит, что мне надо развестись с ним.
– Если ты сделаешь это, ты потеряешь его навсегда.
– Я знаю.
– Я не верю, что ты действительно этого хочешь.
Она колебалась.
– Не знаю. Иногда я начинаю злиться, и тогда все мне видится в другом свете. В такие минуты я ненавижу его. Мне хочется, чтобы ему было больно... так же больно, как мне. Чарльз говорит, что мне будет легче, если я разведусь с ним.
– Не Чарльз, а ты сама должна решить, чего ты хочешь.
– Чарльз всегда влиял на меня, я восхищалась им. Филипп был слишком мягким. А Чарльз был настоящим мужчиной. Он женился на Хелен. Их даже нельзя назвать добрыми друзьями, но его это нисколько не волнует. Он совершенно счастлив этой сделкой. Он безбожно ей изменяет и наслаждается жизнью. Как бы мне хотелось быть такой же, как Чарльз... безразличной.
– Ты не можешь этого хотеть.
– Нет, я очень хочу. Тогда мне было бы все равно, любит меня Дрэйк или нет... Я была бы такой же, как Чарльз. Заводила бы себе любовников. Ему нет никакого дела до своей жены. У него сейчас роман с этой итальянкой.
– С Маддаленой де Пуччи?
– Да, с ней. Они встречаются. Она часто здесь появляется. И идет в его комнаты. Наверное, он дал ей ключи, чтобы она могла приходить, когда захочет.
– Да, действительно... но ведь это – твой дом, Джулия.
– Это и его дом до тех пор, пока он здесь живет. О, он очень увлечен ею. Но это ничего не значит. Он бы никогда не стал так убиваться из-за женщины. Как бы я хотела быть такой, как он.
– Ты не должна поддаваться его влиянию, Джулия. Ты сама должна управлять своей жизнью.
– Иногда я думаю, что Чарльз прав. А потом мне кажется, что он ошибается. Иногда мне кажется, что мне все равно, что мне хочется только сделать Дрэйку так же больно, как он сделал мне... а в другие дни мне все представляется другим.
– Ты погубишь и себя, и его карьеру.
– Я знаю... знаю. Я убеждаю себя, что не должна этого делать, а потом говорю, что я сделаю это. Раз я несчастна, пусть все будут такими же.
– О, Джулия, если бы ты перестала пить и стала такой, как раньше.
– Это так помогает, Ленор. Чувствуешь себя такой несчастной, а когда выпьешь, становится все равно... а потом становишься такая веселая и уже ничто не имеет значения. Но иногда мне бывает так плохо, что хочется покончить со всем этим... не только ради себя, но ради всех.
– Джулия, еще не поздно...
– Правда? – с надеждой спросила она. – Правда?
– Действительно, Джулия, еще не все потеряно.
– Я поговорю сегодня с Чарльзом. Я скажу ему, что собираюсь сделать попытку исправиться. Я стану хорошей женой Дрэйку. Стану помогать ему. Я всегда этого хотела. Да, сегодня вечером я скажу Чарльзу. Скажу, что приняла решение и собираюсь стать другой. Что больше не буду пить... так много. Я отучусь от этого. Это невозможно сделать быстро, когда ты привыкаешь к этому так, как я. Да, я поговорю с ним сегодня.
– И никогда не забывай, Джулия: я хочу быть твоей подругой.
– О, я знаю. Знаю, Ленор. – Она была близка к слезам. – Я собираюсь стать другой. Я скажу Чарльзу сегодня вечером, что не сделаю того, что он предлагает. Я хочу попытаться и стать хорошей женой Дрэйку. Я постараюсь заставить его полюбить меня...
Я поднялась, собираясь уходить. На прощанье я поцеловала ее и сказала:
– Не отказывайся от своего намерения. А мне, пожалуй, пора идти.
Выйдя на улицу, я сказала себе, что сходила к ней не напрасно.
Но на следующее утро Джулия была мертва.
Дни, которые за этим последовали, походили на гротеск ночного кошмара. Я твердила себе, что сейчас проснусь и пойму, что все это только сон.
По факту смерти Джулии было возбуждено уголовное дело. Ее нашли в гостиной Чарльза. После пожара Джулия выделила ему несколько комнат, которые включали спальню, гардеробную и гостиную. Комнаты эти располагались в конце коридора на втором этаже и были как бы обособлены от всего дома благодаря отдельному входу и черной лестнице. Поэтому Чарльз чувствовал себя здесь как в личных апартаментах. Джулия выделила их ему, чтобы он чувствовал себя свободно, пока не подыщет себе новое жилье.
Слуга, который спас в свое время Чарльза от пожара, сказал Джулии, что Чарльз собирался прийти домой часам к семи.
Джулия прошла в его гостиную, так как хотела поговорить с ним незамедлительно. Там она собиралась дожидаться его. Должно быть, она увидела там графин и не смогла устоять. Ее пристрастие к спиртному погубило ее. Смерть ее была мгновенной. Когда пришел Чарльз, она была уже мертва. Судя по всему, она выпила отравленного шерри, которое предназначалось для Чарльза.
Новость о смерти Джулии обрушилась на меня как гром с неба. Я ушла к себе в комнату, чтобы обдумать, что все это могло означать. Кто-то пытался отравить Чарльза, а вместо этого умерла Джулия.
Ко мне пришла бабушка.
– Девочка моя дорогая, – сказала она, – что все это значит?
– Это значит, что хотели убить Чарльза, – прошептала я. – Они не хотели убивать Джулию.
– Но почему кто-то захотел убить Чарльза?
– У него наверняка полно врагов. Его нельзя назвать хорошим человеком. Он – злобный... вредный... и любит подстраивать всякие каверзы.
Бабушка внимательно присматривалась ко мне.
– Расскажи мне все, Ленор, – умоляюще сказала она, – меня так тяготит эта неизвестность.
Тогда я рассказала ей, как он преследовал меня, как выследил меня на Парсонс-Роуд и как пытался уговорить Джулию развестись с Дрэйком и выставить меня соответчицей.
– Mon Dieu, – пробормотала она, – О, mon dieu.
– Бабушка, только не подумай... я не знаю, как... даже если... я никогда не заходила в его комнаты.
– Будет расследование, – сказала бабушка. – Тебе начнут задавать вопросы. Ведь ты виделась с ней в тот день, когда она умерла. Возможно, ты вообще была последним человеком, который видел ее живой.
– Я поговорила с ней, сказала, что она поступит неразумно, если подаст на развод с Дрэйком. Она сказала, что собирается поговорить с Чарльзом. Вот почему она оказалась в его комнатах.
– Когда происходят такие вещи, всегда задают очень много вопросов и проводят тщательное расследование.
– Бабушка, – сказала я. – Я боюсь, что это дойдет до Кэти.
– Кэти должна уехать в Париж.
– Я не могу уехать, бабушка. Это будет выглядеть бегством. Скорее всего, мне вообще не разрешат выехать из страны. Может быть, ты могла бы поехать с ней.
Бабушка замотала головой.
– Мое место здесь, рядом с тобой. С ней поедет Кас-си... и две гувернантки. Это – самый лучший выход. В нашем положении нужно выверять каждый шаг... и делать его только тогда, когда мы уверены, что поступаем правильно. Первым делом мы должны отправить из страны Кэти.
Я знала, что она права.
Касси была совершенно расстроена. Она любила Джулию, и случившееся стало для нее большим потрясением.
– Я все вспоминаю, какой она была, когда мы были детьми, – сказала она. – Вспоминаю всякие мелочи. Надо же такому случиться! Я рада, что мамы уже нет в живых и она не узнает об этом.
Я попыталась представить себе, как бы восприняла это известие леди Сэланжер. Думаю, спокойно. Она никогда не позволяла себе принимать близко к сердцу чужие несчастья. Поэтому Джулия просто исчезла бы из жизни ее милости.
– Касси, – сказала я, – нам нужно кое-что быстро сделать.
Мне пришлось повторить свой рассказ. Она пришла в ужас от того, какую роль играл во всей этой истории Чарльз, хотя и не очень удивилась. Она знала своего брата. В детстве ему доставляло удовольствие дразнить сестер, и часто он доводил их до слез. В нем всегда было что-то садистское.
Касси стала очень мудрой женщиной за те годы, которые прошли с тех пор, как она покинула Шелковый дом. Она сразу же поняла необходимость поскорее увезти Кэти из Лондона и стала готовиться к отъезду.
Кэти засыпала нас вопросами.
– Почему ты не можешь поехать с нами, мама?
– У меня здесь есть кое-какие дела. Я смогу приехать попозже.
– А почему бы нам не подождать тебя?
– Будет лучше, если вы уедете теперь. С тобой будут тетя Касси и мадемуазель и мисс...
– Я бы лучше поехала с тобой, мама.
– Я знаю, но сейчас это не совсем удобно.
– Тогда…
Я заставила ее замолчать поцелуем и сказала:
– Ты же так любишь Париж... к тому же это ненадолго.
– А мы съездим на дедушкин виноградник?
– Наверное... как-нибудь.
– А он будет в Париже?
– Не знаю.
– Надеюсь, мы съездим к нему. Я хочу повидаться с Раулем.
Она продолжала щебетать, но я видела по ее глазам, что мои объяснения ее не удовлетворили. Мне было ясно, что будет очень трудно утаить от нее печальные новости.
Нас с Дрэйком вызвали на дознание. Это было нелегким испытанием: помимо того, что это было неприятно само по себе, тот факт, что Джулия была женой политического деятеля, который был довольно известной личностью, означал так же, что весь ход судебного разбирательства будет освещаться прессой.
У Дрэйка было бледное напряженное лицо. У него не было предположений, кто мог желать смерти его шурину. Он вообще его плохо знал. Да, он жил у них в доме, но, по существу, ему было отведено совершенно отдельное помещение, а поскольку оба они были занятыми людьми, то виделись крайне редко. Он отвечал на вопросы с таким спокойствием и достоинством, что произвел очень хорошее впечатление на следователя.
Мне задали несколько вопросов относительно Дрэйка. Затем меня попросили рассказать о последней встрече с Джулией и сообщить им причину моего визита к ней в тот день. Я сказала, что мы вместе воспитывались и, повзрослев, продолжали часто видеться. Спросили, обсуждали ли мы ее брата и почему, на мой взгляд, его хотели убить? Я ответила, что мы упоминали его в разговоре и что она сказала мне, что его сейчас нет дома. Потом я сказала, что она собиралась поговорить с ним тем же вечером и с нетерпением ждала его прихода.
Я вздохнула с облегчением, когда вышла оттуда.
Чарльз был главным свидетелем, поскольку это он нашел ее. Он тихо и с глубокой печалью в голосе объяснил, как случилось, что он жил в доме сестры и шурина. Причиной этого был пожар. В тот день он вернулся домой только к вечеру и обнаружил ее в своей комнате мертвой.
В должном порядке был вынесен вердикт: убийство неизвестным или неизвестными лицами.
С этого момента началось настоящее расследование.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Шелковая вендетта - Холт Виктория

Разделы:
Шелковый домПомолвкаПриключение во флоренцииТрагедия в лесуСалонВстречи в паркеКарсоннШантажРазгадка

Ваши комментарии
к роману Шелковая вендетта - Холт Виктория



Класс просто! Мне понравился роман! Прелесть! Прямо детектив.
Шелковая вендетта - Холт ВикторияМадина
24.10.2014, 14.31





О! я приятно удивлена романом. мне очень понравился. во -первых необычность повествования от первого лица (обычно мне не нравится, но тут было органично), героиня понравилась - она такая женщина, как мы все с вами. Разумная, вечно сомневающаяся и не верящая в своем счастье и ждущая его вечно. она очень умная и сильная. Роман получился детективным - мне очень импонирует это в романах любовных. очень здорово , начиная с 6-1 части книги описываются мысли и чувства героини, ее страхи, сомнения, надежды. очень похожа на меня:) и здорово описано ее увлечение графом (классный мужчина - она понимает все это, знает что опытный серцеед, но получает удовольствие от словесной перепалки, флирта). В романе нет любовных сцен, но они и не нужны. все очень интересно.. РЕКОМЕНДУЮ..
Шелковая вендетта - Холт ВикторияАнастасия!
3.12.2014, 1.20





Просто прелесть!Очень понравился роман!Советую всем его прочесть, не пожалеете!👍
Шелковая вендетта - Холт ВикторияКарина✌
21.01.2015, 11.16





Шикарно. Сюжет. Слог. Эрудиция. И во всем исполнении чувствуется уважение к читателю. Браво.
Шелковая вендетта - Холт Викторияren
4.02.2015, 17.29





Очень понравилось. Здесь нет постельных сцен и признаний в любви через абзац. Очень интересная история, немного детективная, но читать интересно.
Шелковая вендетта - Холт ВикторияНаталья
4.02.2015, 22.34





очень понравился роман чувства страсти ревность и тайны.
Шелковая вендетта - Холт Викторияраиса
24.03.2015, 11.14





Ну до чего длинный и тягомотный роман . Дочитала только из-за того , чтобы узнать чем всё закончится ...Так себе . Можно было и не читать ..
Шелковая вендетта - Холт ВикторияСима
24.03.2015, 20.22





Интересно , понравилось , но все как то грустно . Роман не для отдыха .
Шелковая вендетта - Холт ВикторияMarina
25.03.2015, 15.16





Мне очень понравился роман. Даже не поняла что он закончиса, а когда поняла то очень растроилась, уж очень хотелось продолжения!!! Читайте это интересно, как и все книги этого автора!
Шелковая вендетта - Холт ВикторияКис
31.01.2016, 17.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100