Читать онлайн Шелковая вендетта, автора - Холт Виктория, Раздел - ПРИКЛЮЧЕНИЕ ВО ФЛОРЕНЦИИ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шелковая вендетта - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.29 (Голосов: 55)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шелковая вендетта - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шелковая вендетта - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Шелковая вендетта

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ПРИКЛЮЧЕНИЕ ВО ФЛОРЕНЦИИ

Новость о нашей помолвке различными путями достигла всех обитателей дома. Леди Сэланжер поначалу была склонна изображать шок. Но к тому времени я уже хорошо изучила ее и знала, что она всегда оценивает ситуацию по тому, как она в конечном счете скажется на ней лично. Поначалу она заявила, что Филипп должен был поискать невесту познатнее. Кто бы мог подумать, что его выбор падет на ту, что в ее понимании была чем-то вроде высшей прислуги. Правда, мадам Клермонт находится в доме на особом положении... Но все равно она числилась в слугах. Леди Сэланжер была раздражена – это жестоко ставить ее в такое трудное положение, когда бедный сэр Фрэнсис покинул их и вся тяжесть ответственности легла на ее плечи. Она слишком измучена, чтобы решать сейчас такие вопросы. Нельзя же быть такими легкомысленными. Но вскоре она сменила гнев на милость. Я стану ее невесткой. Буду благодарна ей за то, что возвысилась до такого положения в доме. Она сможет предъявлять ко мне еще больше требований, и я буду ей очень полезна. Так что, возможно, все оборачивается не так уж и плохо. Во всяком случае, она получит некоторую компенсацию, да и Филипп всего лишь младший сын.
Джулия была в отчаяния. Ее бесила мысль о том, что она, пройдя через столько мучений, не получила ни одного предложения, а я без труда, без всякой посторонней помощи была обручена в день своего семнадцатилетия. В глазах общественного мнения я получала гораздо больше, чем заслуживала. Таким образом я выиграла главный приз и обскакала Джулию.
Слуги были тоже недовольны. Им не понравилось, что какая-то выскочка вдруг заняла место очень значительное, став женой одного из сыновей хозяина дома. Это было из того же разряда, что и женитьба на гувернантке, что время от времени случается в некоторых богатых домах.
– Это несправедливо, – заявила миссис Диллон, – это против всех правил природы.
Касси, конечно, была рада.
На очередной уик-энд в Шелковый дом Джулия приехала с графиней Бэллэдер. Улыбаясь, графиня отвела, меня в сторонку.
– Отлично сработано, – сказала она, и в голосе ее звучало такое одобрение, что можно было подумать, будто единственный смысл существования девушки – это заполучить богатого мужа. – Я с самого начала говорила, что предпочла бы иметь дело с тобой.
Джулия во время этого уик-энда была со мной холодна, и я была рада, когда они уехали.
А потом появился Чарльз. С тех пор, как Дрэйк Олдрингэм выказал ему свое презрение, он относился ко мне с деланным безразличием. Он словно забыл о моем существовании. Когда ему сказали о нашей помолвке, он растянул губы в улыбке, будто услышал забавный анекдот.
Филипп занялся приготовлениями к нашей свадьбе с той же энергией, которую он проявлял в делах. Когда он видел перед собой какую-то цель, то отдавался ей полностью. Мне нравилась эта черта. Мне вообще многое нравилось в Филиппе. Я думала, что люблю его, хотя и не была в этом уверена. Мне нравилось быть с ним вместе, говорить с ним, но особенно мне нравилось его отношение ко мне как к величайшей драгоценности, благополучию которой он был готов посвятить свою жизнь.
Наша свадьба должна была состояться в апреле. Так что у нас оставалось пять месяцев на подготовку.
– Нет абсолютно никакого смысла ждать, – говорил Филипп.
Бабушка подолгу беседовала с ним и обсуждала «условия». Я была неприятно поражена, когда поняла, что подразумевается под этим словом.
– Ты что, хочешь, чтобы Филипп заплатил какие-то деньги? – спросила я, не поверив своим ушам.
– Во Франции все так делают. Там люди смотрят фактам в лицо. В день, когда ты станешь женой Филиппа, он положит на твое имя определенную сумму денег, которая станет твоей, если... если с ним что-нибудь случится.
– Случится?
– Ах, mon enfant, никогда нельзя знать, что тебя ждет. Человек может проявить неосторожность. Может произойти несчастный случай... и что тогда делать бедной вдове? Отдать себя на милость родственников мужа?
– Это так низко.
– Ты должна проявлять практичность в таких делах. Тебя это не коснется. Всем займутся адвокаты, Филипп и я... или я уже не твоя опекунша?
– О, бабушка, я бы не хотела, чтобы ты занималась этим. Я не хочу, чтобы Филиппу пришлось платить деньги.
– Это просто контракт... и ничего больше. Он означает, что, выйдя за него замуж... ты будешь в безопасности...
– Но ведь я не ради этого выхожу за него!
– Ты – нет... но есть люди, которые обязаны проследить, чтобы были соблюдены твои права. Мы должны быть практичными. Впрочем, это дело касается твоей опекунши, а не тебя.
Как только мы с Филиппом оказались наедине, я заговорила с ним об этом.
– Твоя бабушка – проницательная деловая женщина. Она знает, что делает. Она хочет тебе добра... а поскольку я хочу того же, то наши желания совпадают.
– В этих разговорах об условиях есть что-то торгашеское.
– Это только кажется, в действительности это необходимо. Не думай об этом. Я выполню все условия твоей бабушки. Я думаю провести наш медовый месяц в Италии. Тогда во Флоренции я часто думал о тебе. Я мечтал показать тебе всю эту красоту. И теперь собираюсь это сделать. Так что соглашайся, и пусть это будет Флоренция.
– Ты такой милый, Филипп.
– Я собираюсь быть таким всегда... и надеюсь, что ты тоже будешь добра ко мне. Из нас получится отличная пара.
– Надеюсь, что не разочарую тебя.
– Чепуха! Как будто ты можешь меня разочаровать! Так, значит – Флоренция, родина величайших художников. Ты чувствуешь это, когда бродишь по улицам. Мы сходим в оперу. Нужно будет сшить тебе красивое платье из «Салонного шелка». Попросим об этом твою бабушку. Специальное платье, для оперы.
Я засмеялась:
– В таком случае ты должен приготовить себе для оперы черный плащ и шляпу... такую... с загнутыми полями, которые так чудесно смотрятся на красивых мужчинах.
– А потом мы пойдем по улицам к нашему albergo. Мы снимем для себя номер с балконом, выходящим на площадь, и, сидя на этом балконе, будем думать о великих флорентийцах, которые работали в этом необыкновенном городе и дарили миру свое великое искусство.
– Это будет замечательно, – сказала я.
Полетели недели. Я была счастлива. Теперь я знала, что бабушка не ошиблась. Это было самое лучшее, что могло случиться со мной. Филипп много времени проводил в Лондоне. Он спешил подготовить дела, так как собирался взять трехнедельный отпуск на время медового месяца. Отлучиться на больший срок он не мог.
Потом мы должны были ненадолго приехать в Шелковый дом, а оттуда – в Лондон. Теперь в лондонском доме жили Чарльз с Филиппом. Филипп подумывал о том, чтобы позже обзавестись собственным домом. Я была с ним согласна. Сама мысль о том, чтобы жить бок о бок с Чарльзом, была мне неприятна. Я по-прежнему не доверяла ему. И никогда бы уже не смогла доверять, хотя Чарльз, казалось, желал забыть инцидент с мавзолеем, я же не могла этого сделать.
Бабушка с энтузиазмом занялась моим гардеробом. Во-первых, она сшила мне свадебное платье из белого атласа и хонитонского кружева. Это платье было слишком великолепным для той скромной свадьбы, которую мы запланировали. Но бабушка настаивала, чтобы я была в нем. Потом нужно было приготовить мое приданое. Слушая наши разговоры об Италии и планирующихся походах в оперу, она сшила мне голубое платье из «Салонного шелка», а к нему черную бархатную накидку. Когда Филипп вернулся из Лондона, я встретила его в выходном голубом платье. Он, в свою очередь, развернул принесенный сверток и облачился в черный плащ и «оперную» шляпу.
Мы рассмеялись. Потом, взявшись за руки, несколько раз торжественно обошли бабушкину мастерскую, исполняя отрывки из «Травиаты». Касси в восторге хлопала в ладоши, а бабушка молча смотрела на нас, такая счастливая, какой я никогда ее раньше не видела. Я догадывалась, что она думает о том, что моя история так счастливо отличается от истории моей матери.
Мы собирались устроить скромную свадьбу. В этом наши с Филиппом желания совпадали. Совсем немного гостей, и сразу же после церемонии мы отправимся в свадебное путешествие.
Леди Сэланжер, казалось, смирилась, хотя все еще была немного обижена. «Три недели, – говорила она, – это так долго. Мы должны закончить «Женщину в белом» до твоего отъезда».
– Вам будет читать мисс Логан, – напомнила я ей.
– Она быстро охрипнет... и читает она как-то невыразительно.
– Касси...
– Нет, Касси читает еще хуже. У нее вообще нет никакого выражения, так что даже непонятно, кто говорит – героиня или крестьянин. О, дорогая, не знаю, зачем только людям нужны эти свадебные путешествия. Иногда это так неудобно.
– Я польщена тем, что вы будете скучать без меня, – улыбнулась я.
– С тех пор, как нас покинул сэр Фрэнсис, обо мне совсем некому позаботиться...
– Мы все о вас заботимся, как и раньше, – запротестовала я. Теперь у меня был другой статус: я была не внучкой женщины, которая работала на них, а будущей невесткой. И я намеревалась воспользоваться этим новым преимуществом.
Так счастливо проходили недели, пока не наступил день моей свадьбы.
Стоял ясный апрельский день. Моим посаженным отцом был доктор, друг семьи, шафером Филиппа – Чарльз.
Когда мы с Филиппом стояли в церкви, в помещение через витражи проник луч света и осветил табличку, установленную здесь в память о том Сэланжере, который купил дом и назвал его Шелковым домом. Филипп взял мою руку, надел мне на палец кольцо, и мы поклялись любить друг друга, пока смерть нас не разлучит.
Под звуки свадебного марша Мендельсона мы прошли к выходу, среди гостей я заметила сияющее лицо бабушки.
Потом мы вернулись в Шелковый дом, где был устроен небольшой прием в нашу честь. Нас поздравляли и желали нам счастья; и в назначенный час пришло время готовиться к отъезду.
Бабушка помогла мне снять мое чудесное свадебное платье и переодеться в темно-голубой костюм из шерсти эльпаки, который она считала идеальным для путешествия.
– Ты такая красивая, – сказала она, сияя от счастья и гордости, – это счастливейший день в моей жизни.
Мы с Филиппом отбыли во Флоренцию.
Эти дни стали нашим сокровищем и памятью на всю жизнь. Я была счастлива. Теперь я уже нисколько не сомневалась в том, что бабушка была права, когда убеждала меня выйти замуж за Филиппа. Теперь, когда мы стали настоящими любовниками, я открыла для себя новые стороны своего счастья. Эта близость с другим человеком, эта новая интимность оказалась волнующей, приятной и радостной. Я никогда не испытывала настоящего одиночества. Со мной всегда была бабушка, она стояла в центре моей жизни. Но теперь у меня появился Филипп, и с ним нас связывали более тесные отношения. Филипп был таким милым со мной и так старался сделать меня счастливой. Несмотря на некоторую робость от такого непривычного внимания к своей особе, я испытывала глубочайшую радость оттого, что так сильно любима. Бабушка, вероятно, знала, что так будет, и поэтому страстно мечтала выдать меня за Филиппа.
Он обворожил меня не только тем, что был нежным и страстным любовником. У него оказался неисчерпаемый запас знаний обо всем на свете. Я всегда знала, что он кровно заинтересован в шелковом производстве, и знала, что если Филипп чем-то заинтересовался, то не успокоится, пока не изучит этот предмет до мельчайших подробностей. Для меня стала открытием его любовь к музыке. Я знала об этом и раньше, но не понимала, как много она для него значит; и только став его женой, я поняла и оценила его истинную страсть к музыке. Он любил искусство, хорошо знал художников-флорентийцев, имена некоторых из них – например Чимабуэ и Maттезаччо, – были мне неизвестны. Он интересовался прошлым и умел так живо рассказывать об истории Флоренции, что мне казалось, будто я видела все это своими глазами.
В апреле во Флоренции не бывает много приезжих. Я догадывалась, что позднее улицы наполнятся толпами людей, потому что это действительно было одно из самых достопримечательных мест Европы. А в это время в отелях обычно останавливается мало народу, поэтому персонал гостиницы «Реджия», в которой мы поселились, относился к нам с полной предупредительностью, на какую мы вряд ли могли рассчитывать, если бы попали сюда в разгар сезона.
Мы разместились в просторных комнатах с высокими потолками; стены в спальне были выложены розовато-лиловой и голубой мозаикой. Французское окно выходило на большой балкон, откуда мы могли обозревать улицу. Думаю, эта гостиница когда-то была дворцом, потому что чувствовалось в ней обветшалое величие. В этом здании меня охватывал какой-то безотчетный страх, который, наверное, был бы еще сильнее, будь я одна. Но я была с Филиппом и потому наслаждалась нашим уединением; и то странное, довольно жуткое ощущение, будто в этом месте людьми овладевают сильные, иногда жестокие страсти, только прибавляло очарования нашему пребыванию.
Мы переживали золотые дни своей любви. Филипп умел придавать самым обыденным вещам волнующий и таинственный смысл. Раньше мне казалось, что он целиком захвачен бизнесом – и до определённых пределов так оно и было. Мы часто бродили по улицам, заглядывая в витрины магазинов, которые торговали шелком. Он никогда не мог устоять, чтобы не остановиться, а иногда и зайти в магазин, спросить цену, взвесить ткань на руке и осторожно погладить ее пальцами. Я смеялась над ним и как-то сказала, что владельцы магазинов наконец разозлятся, потому что он никогда ничего не покупает.
– Ну, знаешь ли, – ответил он, – это было бы все равно, что покупать уголь в Ньюкастле.
Я обожала маленькие магазинчики на Понте-Веккио. Мы разглядывали безделушки и иногда покупали какой-нибудь камешек, браслет или небольшую шкатулку, покрытую эмалью. Это доставляло нам массу удовольствия.
В гостинице нас обслуживал один жизнерадостный итальянец. Не знаю, чем он занимался, когда в гостинице хватало постояльцев, но на тот момент, когда там проживало всего несколько человек, он обслуживал только нас.
По утрам он приносил завтрак. Он раздвигал занавески и вставал посреди комнаты, глядя на нас со снисходительной улыбкой. Если мы оставляли разбросанную одежду, он аккуратно развешивал ее, тем более, что он очень интересовался нашими нарядами, особенно костюмами Филиппа. Он говорил с нами по-английски, пересыпая свою речь итальянскими словами. Ему явно нравилась возможность попрактиковаться в английском. Мы находили его речь ужасно забавной и по прошествии нескольких дней уже сами вызывали его на разговор.
Он был высок... примерно одного сложения с Филиппом, с темно-каштановыми волосами и большими, темными, будто проникающими в душу глазами.
Очень быстро он выяснил, что мы проводим здесь медовый месяц.
– Как вы догадались? – спросила я.
Он пожал плечами и возвел глаза к расписанному потолку.
– Это можна сказата. – Большинство слов он заканчивал на «а» и произносил их в такой певучей манере, которую вряд ли можно было назвать английской.
– Оченна хороша, – сказал он, – оченна хороша. – Казалось, он думал, что очень здорово пошутил.
Он смотрел на нас как на своих подопечных. Когда мы ели в ресторане, он спускался туда же и стоял рядом с официантом, глядя на нас. Если мы не отдавали должного внимания какому-нибудь из блюд, он качал головой и обеспокоенно спрашивал: «Нетта? Не хороша? « – таким голосом, что нам хотелось смеяться.
Он любил прифрантиться и был настоящим денди. Его постоянно можно было видеть любующимся на свое отражение в зеркале. Звали этого человека Лоренцо. Филипп окрестил его Лоренцо Великолепный.
С каждым днем он становился все более и более разговорчивым. Филипп немного понимал по-итальянски, и благодаря этому и английскому Лоренцо нам удавалось общаться. В ту пору все нам казалось невероятно забавным и мы много смеялись. Это был самый лучший смех в мире, потому что причиной его было переполнявшее нас счастье. Мы оба были тогда рады, что родились на свет.
Лоренцо чувствовал это и словно желал быть частью нашего блаженства.
Он хотел дать нам понять, какой он отличный парень и как его любят женщины. Правда, его огорчает, признался он нам, что иногда их приходится немножко встряхивать. У него были выразительные руки, и он часто делал ими движения, будто отгонял назойливых мух. Во время этих разговоров он всегда удобно устраивался где-нибудь рядом с зеркалом, чтобы можно было иногда бросить в него взгляд и удовлетворенно пригладить свои кудри. Но, несмотря на ужасное тщеславие, было в нем что-то располагающее, и мы не могли удержаться, чтобы не заговорить с ним.
Как я уже сказала, он очень интересовался нашей одеждой. Однажды мы вошли в комнату и обнаружили его в оперной шляпе Филиппа.
– Оченна хороша, – сказал он, нимало не смущенный тем, что его застали врасплох.
Мы попытались не выказывать удивления, хотя Лоренцо вряд ли мог нас чем-нибудь удивить.
– Вам идет, – сказала я.
– В этом... Лоренцо... сделала бы большую добычу, а?
– Не сомневаюсь. От женщин не было бы отбоя. Чтобы избавиться от них, вам пришлось бы взлететь.
С унылым видом он снял шляпу, смял ее почти с детским наслаждением и неохотно положил в картонку.
Он любил давать нам советы, какие места посетить, а потом расспрашивал, как нам там понравилось. Лоренцо был для нас неиссякаемым источником веселья. Мы беззлобно посмеялись над тем, как он охорашивался в шляпе Филиппа.
– Ты встречал когда-нибудь более тщеславного человека? – спросила я.
Филипп ответил, что он, возможно, не тщеславнее других но в отличие от них не скрывает этого.
– Он считает себя великолепным любовником, – продолжил он свою мысль, – что ж, почему бы и нет? Эта мысль делает его счастливым. В этом нет никакого сомнения.
В этом и в самом деле не было никакого сомнения.
Иногда мы сидели в каком-нибудь ресторанчике на открытом воздухе и пили кофе или потягивали аперитив, вспоминая, где побывали в этот день и обсуждая, куда направить свои стопы завтра. Не было случая, чтобы во время этих бесед мы не вспомнили один из последних подвигов Лоренцо.
Сказочные дни в волшебном городе. Когда я думаю о Флоренции, то вспоминаю высоты Фьезоле, прекрасные виллы и маленькие домишки на склонах гор, сплошь покрытых садами и виноградниками; я вспоминаю довольно строгие флорентийские здания; придававшие улицам какой-то зловещий вид. Особенно мне запомнилось посещение Дуомо – храма – и церкви святого Лоренцо с великолепными мраморными плитами и украшениями из ляпис-лазури, халцедона и агата; я нашла там статую Лоренцо Медичи – Лоренцо Великолепного.
Могу поклясться – у него был взгляд нашего Лоренцо, Мы попробовали найти в нем какое-нибудь другое сходство, спрашивая себя, наведывается ли сюда Лоренцо изучать своего знаменитого тезку.
Флоренция была просто изобилием сокровищ. В этом городе нужно прожить не меньше года, постепенно впитывая его в себя. Мы посетили множество дворцов – Иль Барджелло, который когда-то был тюрьмой; Палаццо Веккио; дворец Уффицци и Палаццо Питти; мы любили бродить по Пьяцца делла Синьориа, где была великолепная коллекция статуй, и по Лоджия дей Ланци, под портиком которого находились самые великолепные скульптуры, которые я когда-либо видела.
Погода стояла теплая и мягкая, без изнуряющей жары. На фоне вечно голубого неба величественные здания казались еще более внушительными.
Однажды, когда мы разглядывали скульптуры в Пьяц-ца делла Синьориа, я заметила стоявшего неподалеку человека. Он перехватил мой взгляд и улыбнулся.
– Какая замечательная коллекция, – сказал он по-английски с сильным итальянским акцентом.
– Прекрасная, – ответила я.
– Где еще, кроме Италии, можно найти такую? – добавил Филипп.
– Осмелюсь предположить, что нигде, – ответил мужчина. – Вы проводите здесь отпуск?
– Да, – ответил ему Филипп.
– Это ваше первое посещение Италии?
– Я здесь не в первый раз... но моя жена действительно впервые.
– Вы заговорили с нами по-английски, – заметила я, – как вы догадались, что мы англичане?
Он улыбнулся.
– Это не так уж трудно. Скажите, а из какой части Англии вы прибыли? Я бывал там однажды.
– Мы живем вблизи Эппинг Форрест, – ответил Филипп. – Вы бывали там?
– О да. Там очень красиво... и совсем рядом находится большой город, я не ошибаюсь?
– Я вижу, вы хорошо информированы.
– Вы здесь еще долго пробудете?
– До конца этой недели и еще следующую.
Он приподнял шляпу и поклонился.
– Вы должны как следует насладиться городом за оставшееся время.
– Он был очень любезен, – сказала я Филиппу, когда он ушел.
– Ему понравилось, что мы восхищаемся его страной.
– Ты думаешь, что дело именно в этом? А мне показалось, что он заинтересовался нами... он спросил, откуда мы приехали и когда уезжаем.
– Это был совершенно праздный интерес, – сказал Филипп.
Он взял меня под руку, и мы отправились искать уличный ресторанчик, где можно было бы хорошо поесть, наблюдая за жизнью улицы.
Наконец мы посетили оперу. Я облачилась в свое голубое платье из «Салонного шелка», а Филипп – в черный плащ и шляпу, по поводу которой Лоренцо высказал столь горячее одобрение.
Лоренцо пришел к нам в номер под каким-то предлогом, когда мы уже собрались уходить. Он всплеснул руками и застыл, восхищенно изучая наши наряды; я знала, что он воображает себя в плаще и шляпе Филиппа. Он захлопал в ладоши и пробормотал:
– Magnified Magnified
type="note" l:href="#n_13">[13]
.
Это был изумительный вечер – последний из таких вечеров. Когда я оглядываюсь назад, мне кажется невероятным, что можно быть так близко от несчастья, ничего не подозревая об этом.
В опере давали «Риголетто»; артисты были выше всяких похвал, публика благодарно внимала. Я была совершенно околдована великолепными голосами Герцога и его трагического шута, исполнением Джильдой арии «Саго Nome»; меня до глубины души потрясла сцена, где обезумевшая от горя Джильда наблюдает за герцогом, обольщающим девушку из таверны. Я слушала и думала: обязательно расскажу все это бабушке.
В антракте я посмотрела на верхние ложи и в одной и Них увидела человека, который заговорил с нами в Пьяцца. Он встретился со мной глазами и дал понять, что тоже узнал меня, поклонившись мне как знакомой.
– Смотри, вон тот человек, – сказала я Филиппу. – Ты помнишь, мы видели его в Пьяцца?
Филипп с отсутствующим видом кивнул.
Когда мы вышли на улицу, я увидела его снова. Он стоял у здания оперы, словно в ожидании кого-то. Ми снова кивнули друг другу.
– Возможно, он ждет свой экипаж, – сказала я.
Сами же мы решили дойти до «Реджии» пешком. Это был колдовской вечер. Мне хотелось, чтобы он подольше не кончался. Мы постояли немного на балконе.
– Здешние улицы кажутся зловещими, когда они безлюдны, – сказала я. – В голову начинают приходить мысли о тех жестоких деяниях, которые творились здесь когда-то.
– То же самое можно сказать о любом другом месте, – отреагировал прагматичный Филипп.
– Но мне кажется, что здесь как-то особенно...
– Какая же ты фантазерка, дорогая, – ответил Филипп, увлекая меня в комнату.
Весь следующий день мы гуляли по городу и к вечеру чувствовали себя изрядно уставшими. Когда мы ужинали в почти пустом зале гостиничной столовой, над нами навис Лоренцо.
– Вы не идете в опера эта вечера? – спросил он.
– Нет, мы бьии там вчера, – сказал ему Филипп.
– Там было замечательно, – добавила я.
– Оченна хороша. «Риголетто», да?
Да. Пение было выше всех похвал.
И сегодня ваша снова не пойдета?
– О, нет, – сказал Филипп, – сегодня мы уйдем к себе рано. Нам еще нужно отправить несколько писем. Мы здорово устали и собираемся лечь пораньше.
– Это хороша...
Мы вернулись к себе в номер и занялись письмами. Я написала длинное письмо бабушке, расписывая чудесные виды Флоренции и поход в оперу. Филипп получил известия с фабрики и, изучив их, углубился в ответ.
Потом мы немного посидели на балконе и рано легли спать.
На следующее утро завтрак запоздал, и когда его наконец подали, его принес незнакомый нам человек.
– А что случилось с Лоренцо? – спросила я.
– Лоренцо... ушел, – коверкая английские слова, сообщил тот.
– Ушел? Куда ушел?
Он поставил поднос на столик и смущенно сделал беспомощный жест руками.
Когда он ушел, мы заговорили о Лоренцо. Что могло с ним случиться? Не может быть, чтобы это означало, что он ушел совсем.
– Я думаю, он предупредил бы нас, если бы собрался взять выходной, – сказал Филипп.
– Да, странно, – согласилась я. – Но Лоренцо вообще довольно странный. Я думаю, скоро все выяснится.
Но когда мы спустились вниз, никто не знал о его местонахождении, и было ясно, что его исчезновение явилось для них таким же сюрпризом, как и для нас.
– Наверное, пустился в какое-нибудь романтическое приключение, – предположил Филипп.
Мы вышли из гостиницы и побрели по городу. Из головы у нас не выходил Лоренцо, и когда мы проходили дворец Медичи, то вспомнили о том, другом Лоренцо – отпрыске недобро прославившегося семейства, которое имело исключительную власть во Флоренции пятнадцатого века.
– Лоренцо Великолепный, – задумчиво произнес Филипп, – нужно было быть действительно великим человеком, чтобы получить такое прозвище. Да, он был великолепным. Он потратил огромную часть своего богатства на поддержку литературы и искусства и сделал Флоренцию центром просвещения. Знаешь, он вложил огромные средства в библиотеку, которую сам и основал; он окружил себя самыми знаменитыми скульпторами и художниками, которых знал мир. Это действительно великолепно. Полагаю, что к концу жизни он стал слишком могущественен, а это никогда не доводит до добра; и к концу своего правления он потерял свою безраздельную власть над Флоренцией. К сожалению, сыновья великих людей редко достигают высот своих родителей, и во Флоренции наступили смутные времена.
Меня не покидала мысль о нашем Лоренцо.
– Надеюсь, у него не будет неприятностей, когда он вернется, – сказала я. – Думаю, управляющему не очень понравится... что он ушел, никому не сказав, куда и насколько.
Мы прошлись по магазинам на Понте-Веккио и посмотрели Арно, где, как сказал Филипп, Данте впервые встретил Беатриче.
Я была рада вернуться в «Реджию», так как не могла отделаться от тревоги за Лоренцо.
Там нас ждало страшное известие.
Не успели мы войти в гостиницу, как сразу же поняли, что что-то случилось. Один из официантов с двумя горничными поспешил нам навстречу. Мы с трудом понимали, что они говорят, так как они говорили все сразу и на итальянском, лищь иногда вставляя английские, слова.
Мы не могли поверить, что поняли их правильно. Лоренцо был мертв.
Судя по всему, на него напали прошлой ночью, вскоре после того, как он покинул гостиницу. Его тело было брошено на небольшой аллее позади здания. Обнаружил его только сегодня утром какой-то человек, направлявшийся на работу.
К нам подошел управляющий.
– Хорошо, что вы вернулись, – сказал он. – Polizia хочет поговорить с вами... Я должен сказать им, что вы здесь. Они хотят побеседовать...
Мы были потрясены и гадали, зачем им понадобилось встретиться с нами; но нас настолько подавляла мысль, что жизнелюбивый, вечно смеющийся Лоренцо мертв, что мы вряд ли были способны как следует осмыслить происходящее.
Прибыли полицейские, и двое из них подошли к нам. Один прекрасно изъяснялся по-английски. Он сказал, что они не сразу смогли идентифицировать личность Лоренцо, поскольку на нем был плащ, на подкладке которого обнаружили ярлык с именем лондонского портного. Они подумали, что жертвой нападения оказался иностранный гость. Но поскольку в городе многие знали Лоренцо, то вскоре его все-таки опознали. Они высказали предположение, что нападение было совершено с целью ограбления, но пока трудно сказать, было ли что-то украдено.
Мы не знали, что думать. Потом я вспомнила, как Лоренцо любовался собой в оперной шляпе Филиппа. Я сказала, что хочу пройти в свой номер. Поднявшись к себе, я обнаружила, что шляпная картонка пуста и плащ из платяного шкафа исчез.
Я поспешила вниз, чтобы сказать им об этом.
Нам предложили осмотреть залитый кровью плащ. Не было сомнения в его принадлежности. Это был плащ Филиппа. К тому времени нашлась и шляпа. Как только я увидела ее, мне стало ясно, что случилось.
Мы были глубоко огорчены этим происшествием. Мы привязались к Лоренцо и радовались каждой встрече с ним. Я вспомнила, что он с особой настойчивостью расспрашивал нас в тот день, собираемся ли мы куда-нибудь уходить; узнав, что мы остаемся в гостинице, он взял шляпу и плащ Филиппа и нашел свою смерть, принятый по ошибке за богатого туриста.
Мы так тяжело восприняли эту трагедию еще и потому, что тоже оказались невольно в нее вовлечены, ведь Лоренцо был убит в одежде Филиппа. Мне все время представлялось, как он шел в тот вечер по улицам, уверенный в своей неотразимости. Тщеславие погубило его; но ведь это было такое безобидное, такое милое и непосредственное тщеславие.
Бедный Лоренцо – жизнь била в нем ключом, он так любил ее маленькие радости, и вдруг... из-за какого-то дурацкого случая... эта жизнь оборвалась.
Это событие прервало наше свадебное путешествие. Мы больше не могли быть счастливы во Флоренции. Теперь это место представлялось нам совсем в другом свете. Эти улицы с великолепными зданиями, в которых бродили тени славного прошлого, в самом деле оказались зловещими.
Куда бы я теперь ни пошла, мне везде мерещился Лоренцо... гордо вышагивающий по улице, радующийся жизни и самому себе; а потом... я видела нож, занесенный над ним убийцей.
– Думаю, будет лучше, если мы вернемся домой, – решил наконец Филипп.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Шелковая вендетта - Холт Виктория

Разделы:
Шелковый домПомолвкаПриключение во флоренцииТрагедия в лесуСалонВстречи в паркеКарсоннШантажРазгадка

Ваши комментарии
к роману Шелковая вендетта - Холт Виктория



Класс просто! Мне понравился роман! Прелесть! Прямо детектив.
Шелковая вендетта - Холт ВикторияМадина
24.10.2014, 14.31





О! я приятно удивлена романом. мне очень понравился. во -первых необычность повествования от первого лица (обычно мне не нравится, но тут было органично), героиня понравилась - она такая женщина, как мы все с вами. Разумная, вечно сомневающаяся и не верящая в своем счастье и ждущая его вечно. она очень умная и сильная. Роман получился детективным - мне очень импонирует это в романах любовных. очень здорово , начиная с 6-1 части книги описываются мысли и чувства героини, ее страхи, сомнения, надежды. очень похожа на меня:) и здорово описано ее увлечение графом (классный мужчина - она понимает все это, знает что опытный серцеед, но получает удовольствие от словесной перепалки, флирта). В романе нет любовных сцен, но они и не нужны. все очень интересно.. РЕКОМЕНДУЮ..
Шелковая вендетта - Холт ВикторияАнастасия!
3.12.2014, 1.20





Просто прелесть!Очень понравился роман!Советую всем его прочесть, не пожалеете!👍
Шелковая вендетта - Холт ВикторияКарина✌
21.01.2015, 11.16





Шикарно. Сюжет. Слог. Эрудиция. И во всем исполнении чувствуется уважение к читателю. Браво.
Шелковая вендетта - Холт Викторияren
4.02.2015, 17.29





Очень понравилось. Здесь нет постельных сцен и признаний в любви через абзац. Очень интересная история, немного детективная, но читать интересно.
Шелковая вендетта - Холт ВикторияНаталья
4.02.2015, 22.34





очень понравился роман чувства страсти ревность и тайны.
Шелковая вендетта - Холт Викторияраиса
24.03.2015, 11.14





Ну до чего длинный и тягомотный роман . Дочитала только из-за того , чтобы узнать чем всё закончится ...Так себе . Можно было и не читать ..
Шелковая вендетта - Холт ВикторияСима
24.03.2015, 20.22





Интересно , понравилось , но все как то грустно . Роман не для отдыха .
Шелковая вендетта - Холт ВикторияMarina
25.03.2015, 15.16





Мне очень понравился роман. Даже не поняла что он закончиса, а когда поняла то очень растроилась, уж очень хотелось продолжения!!! Читайте это интересно, как и все книги этого автора!
Шелковая вендетта - Холт ВикторияКис
31.01.2016, 17.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100