Читать онлайн , автора - , Раздел - Снова в Кайзервальде в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страница

Снова в Кайзервальде

Наш корабль, изрядно потрепанный бурей, тем не менее, прибыл в Марсель. Потом мы отправились в Париж, где остановились в той же гостинице, что и по пути в Турцию.
Затем Кале, и вот уже очередное судно переправляет нас через Ла-Манш.
Нам все еще приходилось уделять довольно много времени нашим солдатам, хотя большинство из них уже почти оправились от ран и болезней.
Знаменитые белые скалы, символ Англии, показались вдали. Мои чувства были в беспорядке. Дом казался таким уютным, желанным, удобным, и все же меня не покидало ощущение, что часть моей души, и очень значительная, навсегда осталась там, откуда мы уехали. Было неприятно сознавать, что я до такой степени выдала свои чувства. Только Элиза открыла мне глаза на правду, дала понять, насколько сильные эмоции я испытываю. Неужели я и вправду выглядела так, как она сказала? «Прямо сияла» – вот ее подлинное выражение. Так, значит, это было заметно? Интересно, заметил ли он?..
Как я была глупа! Вознамерилась уничтожить Дамиена Адера, а, кажется, он вместо этого сам меня уничтожил.
Надо, наконец, взглянуть правде в глаза – я хочу быть рядом с ним. Это мое единственное и самое сильное желание. Он и в самом деле необыкновенный человек, я никогда до этого таких не встречала. И притом это человек очень непростой, чтобы узнать его как следует, наверное, понадобится целая жизнь… А может быть, он все же убил моего ребенка, сам того не желая? Да нет, он ведь сказал, что, когда увидел Джулиана, тот был уже мертв. А Обри? Уж Обри-то он точно погубил. Все мои встречи с доктором Адером были очень мимолетны; сознание того, что я нахожусь рядом с ним, действовало на меня возбуждающе, и я сама не заметила, как то, что я принимала за ненависть, обернулось совсем другим чувством.
А он выбрал Генриетту!
И ведь он хотел, чтобы я об этом узнала, неожиданно пришло мне в голову. Он был в ярости оттого, что я отвергла его авансы. В глубине души я не сомневалась, что правильно истолковала предложение, которое он мне сделал. Он желал бы, чтобы я была рядом с ним… но в качестве кого? Послушной наложницы, рабыни! Не было и намека на женитьбу. Да и к чему жениться таким людям, как он? Иметь жену, нормальную семью – это не для него, это свяжет его свободу, которой он так дорожит. Он ведь наверняка продолжит свои удивительные путешествия, как только опять почувствует к этому склонность. Дамиен Адер – безнравственный и высокомерный человек, он привык идти по жизни, беря то, чем заинтересуется, и, отбрасывая – все равно, вещь ли это, человек ли, когда интерес иссякнет, и он пресытится. Ни одна женщина в мире не сможет его переделать…
Дамиен действительно человек уникальный, как удачно назвал его Филипп Лабланш, вот почему он считает себя вправе поступать так, как ему вздумается.
И я оказалась дурочкой, позволившей ему поймать меня в свои сети! Как, должно быть, он потешался, видя, что я сияю от счастья только потому, что он заговорил со мной… Раз это заметила Элиза, наверняка заметил и он. Наверное, он решил, что я не приняла его предложение из-за того, что слишком робела перед ним, боялась выйти за рамки условностей.
И вот он перенес свое внимание на Генриетту. Эта победа далась ему легко.
Какая путаница царит в моих мыслях! Надо во всем разобраться. Во-первых, мое замужество. Неужели я и вправду должна была остаться с Обри и попытаться помочь ему стать другим человеком? Неужели мне надо было вместе с ним бороться против его пагубной привычки? Когда я обнаружила, что мой муж – наркоман, мне казалось, что единственное, что я могу сделать, – это оставить его немедленно. А может быть, я ошибалась… или, что еще хуже, была невнимательна, равнодушна к нему?.. Я нарушила обет, данный мною пред алтарем – в горе и в радости, в здоровье и болезни любить и уважать друг друга. Потом смерть сына бросила меня в пучину глубокого горя, в котором я так с тех пор и пребывала, поддерживая свои душевные силы бессмысленной жаждой мщения.
Да, бесспорно, я была глупа. Надо было не бежать от жизни, а смотреть ей прямо в лицо.
Что же, остается только начать все сначала.
Но могу ли я выйти замуж за Чарлза? Будет ли это справедливо по отношению к нему сейчас, когда я, наконец, поняла, что всеми моими помыслами, всеми чувствами владеет другой человек… и какой! Никто не может с ним сравниться! А что если я опять встречу его где-нибудь? Хватит ли у меня сил устоять на этот раз? Так как же я могу выйти за Чарлза?..
Как хорошо, что Элиза все же согласилась погостить у меня! Может быть, мы вдвоем пойдем работать в какую-нибудь больницу – ведь опыта у нас теперь предостаточно.
Белые скалы все ближе и ближе. Мы почти дома!
Когда мы прибыли на вокзал Виктории, я с радостью обнаружила, что Джо уже ждет нас с каретой. Мое письмо пришло вовремя, все знали о нашем приезде и с нетерпением ожидали нас. Рядом с Джо я увидела Лили. Никогда не забуду, как она бросилась к Вильяму и утонула в его объятиях.
Несколько минут они не могли оторваться друг от друга.
Лили все вглядывалась в дорогие черты, чтобы еще и еще раз удостовериться, что это и в самом деле он, ее дорогой Вильям.
Наконец, она овладела собой и обернулась ко мне.
– Ах, мисс Анна, вы спасли его! Вы привезли его домой, ко мне…
– Нет, Лили, это не я спасла его, а один доктор… доктор Адер.
– Да благословит его Господь! Как бы мне хотелось поблагодарить этого человека за то, что он для нас сделал!
Все это время Джо стоял рядом и не проронил ни слова.
Наконец, заметив, что Лили немного успокоилась, он степенно произнес:
– Вот вы и дома. А те-то… Джейн с Полли… прямо как кошки на раскаленной крыше. Как получили ваше письмо, так и не могут прийти в себя от нетерпения.
– А где же мисс Генриетта? – спросила Лили.
– Она осталась там… ненадолго.
– Да что вы? А я думала, что вы обе приедете.
– Познакомьтесь, это Элиза, мисс Флинн. Мы вместе работали в госпитале. Она поживет у нас некоторое время.
– Подумать только, – восторженно заговорила Лили, – что вам пришлось там пережить! И как же я рада, мисс Анна, что там были вы! Не могу передать, как я обрадовалась, когда получила от вас письмо, что Вильям спасен…
– Давайте-ка пойдем потихоньку, – вмешался Джо, видя, что разговорам конца не предвидится. – Лошадки нервничают – не любят стоять без дела.
И вот мы все сидим в карете, быстро продвигающейся по лондонским улицам.
Джейн и Полли уже ждали нас на пороге. Я подбежала к ним. Мы обнялись.
– Наконец-то! – радостно вскрикнула Полли. – Мы с Джейн прямо дни считали, правда, сестренка?
Джейн подтвердила, что считали, добавила, что чудесно видеть нас снова, и удивилась, почему нет мисс Генриетты.
Я еще раз повторила, что ей пришлось ненадолго задержаться, и сказала, что мисс Элиза, которая работала с нами в госпитале, останется погостить у меня некоторое время.
В зале на стене красовался плакат, на котором было выведено: «Добро пожаловать!» «Как трогательно, – подумала я, не в силах справиться с охватившими меня чувствами. – Мне повезло, что нас окружают такие преданные, такие чудесные слуги – да нет, друзья!..»
– Берите ростбиф, – угощала Полли. – Мы подумали, что вам захочется настоящей английской пищи после той заграничной ерунды, которую вам пришлось есть в чужих краях.
– Как вы внимательны! – растроганно произнесла я.
Вначале Элиза держалась несколько скованно, но потом оттаяла, видя, с какой сердечностью и вниманием относятся к ней Джейн и Полли.
– Вы ляжете в комнате мисс Генриетты – я как следует проветрила там и согрела простыни, – распорядилась Джейн. – А скоро ли мисс Генриетта приедет домой, мисс Плейделл?
– Я пока не знаю. Мне кажется, мисс Флинн вполне подойдет комната мисс Генриетты.
Как странно было опять сидеть за столом, покрытым безупречно выстиранной и отглаженной скатертью, есть замечательно приготовленную еду, которую подавала Джейн. Лили и Вильям остались у нас обедать, и я настояла, чтобы Джейн и Полли тоже сели с нами.
– Вообще-то не годится так делать, – по своему обыкновению проворчала Джейн, но я видела, что им обеим это было приятно.
После обеда Лили и Вильям собрались уходить, и я предложила, чтобы Джо отвез их прямо к дому Клифтов. Наверняка там их ждал не менее теплый прием.
Еще более странно было лежать в удобной постели, в комнате, где, кроме тебя самой, никого не было. Простыни оказались восхитительно прохладными и чудесно пахли лавандовым саше, которое предусмотрительная Полли заранее туда положила.
И все же на душе у меня было тревожно. Как и в последнюю ночь в Ускюдаре, я ворочалась с боку на бок, печально вздыхала, и порой мне казалось, что покой никогда больше не снизойдет на мою израненную душу. Надо, наконец, посмотреть правде в глаза – я оказалась настолько глупа, что влюбилась, причем в человека, с которым только что рассталась, как я думала, навсегда…
Потекли бесконечные дни, которые нечем было заполнить. Я иногда ходила по магазинам, хотя одежды у меня было вполне достаточно. Но надо же хоть как-то убить время!
Элиза легко вписалась в нашу компанию и вскоре уже подружилась и с Джейн, и с Полли. Девушки тоже быстро приняли ее, считая, как они сами говорили, «своей».
– Вы только посмотрите – да у нее силища, как у здорового мужика! – восхищенно произнесла как-то раз Полли, видя, как Элиза легко передвинула мебель в одной из комнат. Она вообще старалась быть полезной и настояла на том, чтобы помогать девушкам в домашней работе.
Тем временем мы наводили справки о подходящей больнице, где могли бы работать. Как-то я прочла в газетах, что мисс Найтингейл ищет средства для того, чтобы открыть высшие курсы сестер милосердия при больнице Святого Фомы и больнице Королевского колледжа. «Интересно, удастся ли нам туда попасть», – спрашивали мы друг друга. Пока мы размышляли, в Лондон приехал Чарлз Фенвик.
Его появление вызвало одобрение не только Элизы, которая всегда хорошо к нему относилась, но и моих служанок Джейн и Полли.
Обед, приготовленный в честь гостя, превзошел все ожидания. Незаурядные поварихи, девушки на этот раз продемонстрировали все свое искусство.
После обеда мы с Чарлзом пошли гулять в Кенсингтонский сад, где он рассказал мне о своих планах.
– Как вы помните, я обещал посоветоваться с вами, прежде чем соглашаться брать практику, – начал он, – но дело подвернулось неожиданно, и надо было решать очень быстро. Мне показалось, что лучшего варианта и желать нельзя.
– Я очень рада, что вы так поступили, Чарлз. Это ваша жизнь, вам и решать.
– Вы же знаете – я хочу, чтобы это стало и вашей жизнью.
– Не стоит принимать меня во внимание, Чарлз. Видите ли, я все еще…
– Я понимаю. Вы все еще колеблетесь. Испытания, выпавшие на нашу долю во время войны, сделали нас совсем другими людьми, не такими, как прежде. В мыслях сумбур, и зачастую принять решение очень трудно.
– Ах, Чарлз, вы такой хороший, такой понимающий человек! Какой неблагодарной я должна вам казаться…
– Не говорите глупостей. Я только хочу, чтобы вы были счастливы, хочу быть уверенным, что то, что вы делаете, для вас – благо.
– Я знаю, со стороны это кажется глупо. Наверное, потому, что я сама никак не могу понять, чего мне хочется.
Мы сели у Круглого пруда и стали смотреть на детей, пускающих на воду свои кораблики.
Я понимала, что необходимо дать какие-то объяснения.
– Поймите, Чарлз – я уже не та юная, неопытная девушка, какой была когда-то. Я побывала замужем. Вначале все кажется таким чудесным, а потом в один прекрасный день все меняется, и ты начинаешь понимать, что совершила страшную ошибку.
– Да, после такого случая становишься осмотрительнее, – согласился он.
– Конечно, я опасаюсь не вас. Я знаю, какой вы хороший, добрый… Наоборот, это вам следовало бы опасаться меня – ведь я оставила мужа, а будь на моем месте хорошая жена, она непременно осталась бы с ним, как бы тяжело это ни было. Наверное, из меня вообще не получится хорошей жены.
– В удачном браке наверняка получится. Послушайте! Вот что мы сделаем: мы поедем в Меритон – так называется это место. Правда, мило? Оно расположено в Глостершире. Я очень люблю те края. Работа предстоит такая – сотрудничество с неким доктором Силкином. Он еще не очень стар, но уже в возрасте – ему за пятьдесят, и он хотел бы работать немного меньше. Поэтому пока ему нужен компаньон, к которому со временем перейдет вся его практика. Правда, прекрасная перспектива? Я сразу влюбился и в доктора, и в деревушку.
– Звучит и в самом деле заманчиво… как раз то, что вы искали.
– Я уже нашел отличный небольшой домик, в котором мы прекрасно разместимся на первых порах. Он расположен очень близко от дома доктора Силкина. Рядом с домом есть сад, в котором растут две яблони и вишневое дерево. Для нас это будет отличным началом! Мне бы очень хотелось, чтобы вы взглянули на все это.
– Я так боюсь…
– Но вам совершенно нечего бояться! Я ведь уже сказал, что прекрасно вас понимаю. Вы еще не приняли решение – ну что ж, в таком случае наилучший выход для нас – не торопить события, не делать ничего сгоряча. Но ведь посмотреть на дом вы можете, правда? Просто посмотреть и сказать, что вы о нем думаете. Никаких обязательств эта поездка на вас не наложит.
– Если вы и в самом деле понимаете мои чувства…
– Да, конечно! Уверяю вас, что полностью понимаю. Так, когда вы сможете приехать? Может быть, в субботу? Возьмите с собой Элизу – тогда вам не придется путешествовать одной. На станции я вас встречу.
– Хорошо, мы приедем, – согласилась я.
Мы пошли домой через аллею Цветов, где на скамейках сидели многочисленные няни, а их питомцы с веселым щебетом бегали вокруг. «Как чудесно видеть детей», – подумала я и вспомнила Джулиана. Острая печаль охватила меня.
Дома Джейн уже пекла булочки к чаю, а Полли с гордостью продемонстрировала чудесный пирог, который она, по ее словам, «испекла прямо за секунду» – ведь в доме гость.
Все пребывали в приподнятом настроении, и, судя по взглядам, которыми обменивались мои служанки, они наверняка решили, что Чарлз Фенвик – «мой нареченный», как они его называли.
Как мы и договаривались, Чарлз встретил нас на станции в коляске, которую использовал для визитов к больным. Он с радостью приветствовал нас. Мы с Элизой сели рядом, а он расположился на облучке.
Местность действительно была очень красивой. Возможно, нам так показалось еще и потому, что мы уже давно не видели зеленых лужаек и цветущих полян, где в изобилии росли лютики и маргаритки. Все выглядело таким мирным и красивым…
Вскоре мы въехали в Меритон, небольшой торговый городок. Почти все здания были построены из местного серого камня. Перед домиками на газонах рос преимущественно ломонос и другие неприхотливые растения, а сады за домами утопали в цветах.
– Какое чудесное место! – воскликнула Элиза. – Я даже представить себе не могла, что у нас в Англии есть такие милые места.
– Да, здесь красиво, – с гордостью подтвердил Чарлз.
– И так тихо, – добавила я.
– Согласен. Тут быстро забываешь о войне.
Вначале мы поехали в дом Чарлза. Он уже нанял экономку – приветливую женщину средних лет, которая, в полном соответствии со своим характером, взялась «опекать» его. Дом, построенный из серого камня и увитый ползучими растениями, выглядел очень уютно, садик и газон были тщательно ухожены.
– Садовник приходит два раза в неделю. Он достался мне от прежнего владельца дома, – пояснил Чарлз.
– Вы прекрасно устроились, – заметила я. – По-моему, вы уже считаете себя частью Меритона.
– Сегодня мы обедаем у моего компаньона. Он настоял на этом, когда узнал, что вы приезжаете. У него налаженное хозяйство, и он решил, что ему будет легче, чем мне, устроить угощение. А вообще-то я обедаю у него каждое воскресенье. Это доставляет мне большое удовольствие.
Познакомившись с компаньоном Чарлза, я поняла, что он имел в виду. Доктор Силкин, седовласый джентльмен со свежим цветом лица, и в самом деле производил впечатление приятного человека. Он тепло приветствовал нас, и я сразу поняла, как он гордится тем, что может так радушно принять гостей. Я была уверена, что Чарлз оказался весьма ценным компаньоном, и мне показалось, что доктор Силкин очень рад, что кроме всех прочих достоинств Фенвик просто милый человек.
– Вы должны познакомиться с моей дочерью, – объявил доктор Силкин. – Дороти, где ты? Выйди к нашим гостям.
Я не ожидала, что она окажется такой молодой – на мой взгляд, ей было не больше двадцати одного-двадцати двух лет. У Дороти были красивые карие глаза, гладкие темные волосы были собраны на затылке в тугой узел. Лицо по-своему красивое поражало тем выражением мудрой доброты, которая, по моим наблюдениям, чаще встречается в лицах более пожилых людей. Словом, весь облик Дороти Силкин был очень привлекателен.
Она мило улыбнулась и сказала:
– Добро пожаловать в Меритон! Чарлз рассказывал нам о вас и о том, как замечательно вы работали во время Крымской войны.
– Дороти очень интересуется такими вещами, – вмешался Чарлз, глядя на девушку с мягкой снисходительностью. – Ей кажется, что мисс Флоренс Найтингейл – святая.
– Наверное, она не так уж далека от истины, – сказала я.
– Вы видели ее? – спросила Дороти.
– Да, конечно.
– И она разговаривала с вами?
– Анна работала рядом с ней, поэтому, естественно, они разговаривали, – пояснил Чарлз. – Должен вас предупредить, Анна, что вам будет здесь оказан теплый прием именно потому, что вы работали в том же госпитале, что и мисс Найтингейл.
– Ну как вы можете так говорить, Чарлз! – запротестовала Дороти Силкин. – Не только поэтому.
Дом был очень уютен, а Дороти оказалась умелой хозяйкой. В столовой над камином висел портрет маслом, изображавший женщину, так похожую на Дороти, что я сразу догадалась – это ее мать.
Позже моя догадка подтвердилась. Мать Дороти умерла четыре года тому назад, и с тех пор девушка сама заботилась об отце и вела хозяйство.
– Она – превосходная домоправительница, – произнес доктор Силкин, с любовью глядя на дочь. – Кроме того, она помогает мне в работе. У нее есть особый подход к пациентам.
– Да, – с улыбкой подтвердил Чарлз, – трудных пациентов она умеет держать в руках, а к тем, кто нуждается в сочувствии, относится с нежностью.
Они заговорили о жизни в этом маленьком городке – дружеских встречах, церковных обязанностях, музыкальных вечерах, небольших званых обедах. Я видела, что Чарлзу все это очень интересно и что он очень подружился с Силкинами. Словом, все устроилось прекрасно.
Могу ли я стать частью этой жизни? А почему бы и нет? Такой образ жизни приятен, удобен, спокоен. Я могла бы даже приносить пользу – ведь мои знания и опыт сестры милосердия здесь наверняка очень пригодились бы. Я представила себе, что живу в маленьком домике из серого камня, увитом ползучими растениями. Но не окажется ли, что я… как бы это сказать… заперта здесь? У меня могут появиться дети – малыши, которые помогут мне справиться с болью утраты моего милого Джулиана.
День прошел прекрасно.
Уже вечером Чарлз отвез нас на станцию. Прощаясь, он посмотрел на меня с легкой грустью.
– Возможно, вы сможете еще раз приехать сюда, – сказал он. – Дайте мне знать об этом заранее. Я уверен, что вы понравились Силкинам.
– Мне они тоже понравились. Я считаю, что вы правильно выбрали место работы, Чарлз.
– Значит, вам оно понравилось… и Силкины тоже. Ну что ж, это очень хорошо.
В поезде по дороге домой Элиза была непривычно молчаливой. Наконец, как будто что-то обдумав, она сказала:
– Он хороший человек, и у вас будет хорошая жизнь. А вы счастливица, вы это знаете?
– Если бы я могла понять, чего хочу!..
– Любая разумная женщина на вашем месте уже давно бы поняла, если только у нее… – она искоса посмотрела на меня и закончила – нет других планов.
– Никаких других планов у меня нет. Мне просто кажется, что там так уютно, спокойно… слишком спокойно. Так можно и задохнуться. Жизнь в Меритоне напоминает мне удобную пуховую постель. Как только ты ложишься в нее, она с готовностью принимает тебя в свои объятия, и уже не вырваться. Тебе хорошо, и ты начинаешь вести эту уютную, счастливую, удобную жизнь…
– Богатое у вас воображение, я и не знала. А потом, что плохого в пуховой постели?
Она внимательно посмотрела на меня. Некоторое время мы ехали молча. Откинувшись на сиденье, я прислушивалась к стуку колес и представляла себе, как буду жить в маленьком домике в Меритоне. И вдруг в моих мечтах возник облик человека, которого я сразу узнала. Он жег меня своими глубокими глазами и цинично усмехался. «Это не для тебя, – как будто говорил он. – Тебе хочется быть свободной, узнать мир. Тебе хочется сбросить с себя груз условностей, мешающий тебе жить. Так перестань же думать о том, что ты должна делать; думай о том, чего тебе хочется. Начинай познавать мир, а я помогу тебе…»
Но ведь мы расстались, и, наверное, я никогда больше не увижу его. А если бы мы встретились снова, что тогда? Да, Элиза права – я просто потеряла рассудок.
Тут я снова услышала голос Элизы:
– А что вы думаете о мисс Дороти?
– Она очаровательна.
– Да. И к тому же докторская дочка. Она будет хорошей женой… какому-нибудь доктору.
– Я уверена в этом.
– И я думаю, что так и случится… в один прекрасный день. Это будет очень удобно, правда?
– Вы имеете в виду Чарлза?
– А что? Товар отменный, и купец рядом, не надо ехать на рынок продавать.
– Как вы странно выражаетесь!
– Неважно. Главное, что вы меня поняли.
– Да, Элиза, я вас поняла. Вы хотите сказать, что, если я буду долго раздумывать и, в конце концов, откажу доктору Фенвику, Дороти вполне может стать его женой.
– А что, разве так не бывает? Мне кажется, его работа на Крымской войне, вместе с мисс Найтингейл, сделала доктора Фенвика в глазах мисс Дороти героем.
– Но те доктора, которые там работали, и в самом деле герои.
– А доктор Фенвик к тому же еще и хороший человек.
– Да, вы мне говорили это много раз. Я знаю, что вы о нем очень высокого мнения.
– Иногда мы начинаем ценить что-нибудь только когда теряем.
– Вы хотите сказать, что, если я упущу доктора Фенвика, его подхватит Дороти Силкин?
– Совершенно верно, – подтвердила Элиза.
– А вы знаете, Элиза, я даже рада, что на свете существует такая вот Дороти Силкин. Мне кажется, она будет идеальной женой для Чарлза. Он заслуживает самого лучшего, и она подходит ему больше, чем я.
– Вы прекрасно ему подходите… а он – вам.
– Да нет, мне кажется, я не смогу жить в таком месте, как Меритон. То, что я в своей жизни пережила, оставило в душе неизгладимый след. Я ведь немного рассказывала вам о Минстере Сент-Клере, но отнюдь не все. Мое замужество было очень странным. Я потеряла ребенка, потом мужа. Такие вещи так просто не забываются. А затем наша поездка в Ускюдар… Нелегко после всего этого перейти к размеренной деревенской жизни. И вы знаете, Элиза, когда я сегодня воочию увидела эту жизнь, я отчетливо поняла, что не смогу так жить. И меньше всего на свете мне хотелось бы травмировать Чарлза. И сегодня, когда я увидела эту девушку и его рядом с ней… Вы понимаете, что я хочу сказать?
– Да, – ответила Элиза. – Это был бы выход. Вы были бы спокойны за доктора Фенвика. Я правильно вас поняла?
Я кивнула и, закрыв глаза, опять начала вслушиваться в монотонный стук колес.
Через два дня я получила два письма. Одно из них было от Генриетты. Я сразу узнала ее почерк и с нетерпением разорвала конверт. Вот что она писала:
«Моя дорогая Анна,
Наверное, вас удивил мой поступок. Это и вправду получилось так внезапно… Я хочу сказать, что я буквально в последнюю минуту решила не ехать. Наверное, мне следовало предупредить вас заранее. Но я сама еще ничего толком не знала. Сначала мне хотелось одного, а в следующий момент – другого. Вы ведь меня знаете.
Спешу сообщить вам радостную весть – я теперь замужняя женщина. Мы с Филиппом поженились. Он несколько раз делал мне предложение, но я как будто чего-то боялась. Так непохоже на меня, правда? Но вы ведь помните мой прошлый опыт – я имею в виду Карлтона. Так легко было угодить в его сети и так трудно потом выпутаться. Мне не хотелось совершать еще один промах. Поэтому я и колебалась, сегодня говорила «Да», а завтра – «Нет». А тут подошло время отъезда, и я подумала: «Если я сейчас уеду, то никогда больше его не увижу». Мы все знаем, что большие расстояния могут разделить людей навсегда. Итак, я решила остаться и разобраться в своих чувствах.
Доктор Адер был очень любезен, и помог мне – он ведь знает язык и здешние обычаи. Что за человек! Я продолжаю думать, что он – самый замечательный мужчина из всех, кого я когда-либо знала. Я не говорю этого Филиппу, но мне кажется, он догадывается о моем отношении к Адеру. Он сам, как и многие другие, восхищается доктором Адером. Это какой-то уникальный человек, если вы понимаете, что я хочу сказать.
Ну, вот, в конце концов, я решила, что не могу расстаться с Филиппом, и мы поженились. Сейчас мы живем в Константинополе, где Филипп продолжает свою работу. Это очень важная и секретная работа французских властей. Он должен оставаться здесь еще некоторое время, подготовить мирный договор и все такое. Филипп – необходимый здесь человек. А потом мы будем жить в Париже. Ну, разве не чудесно? И вы приедете к нам погостить. Мы прекрасно проведем время вместе.
Вы уже виделись с доктором Фенвиком? Надеюсь, все идет хорошо.
Анна, моя дорогая подруга, пожалуйста, простите меня за невольное предательство по отношению к вам, но я не могла поступить иначе. Я очень счастлива! Я очень довольна своим замужеством. Как только мы соберемся уехать отсюда, я дам вам знать. Возможно, вначале мы ненадолго заедем в Англию, а потом – в Париж! И вы обязательно навестите нас там, правда?
Мне так вас не хватает. Хочется рассказать вам о многом, да и просто поболтать.
Мне кажется, я забеременела. Пока еще рано это утверждать, но если это действительно так, вот будет чудесно! Конечно, вы узнаете об этом первой.
Обнимаю вас, моя дорогая, любимая подруга.
Генриетта».
Я улыбнулась. Как это похоже на Генриетту! Должно быть, она действительно счастлива.
Я почувствовала, что с моей души свалился камень. Итак, она не с Дамиеном Адером, а с Филиппом. Она никогда и не уезжала с Дамиеном! Теперь мне все стало понятно. Когда я видела их рядом в лодке, это просто означало, что Дамиен вместе с ней переправлялся на тот берег, где ее уже ждал Филипп.
Она пишет, что он очень помог ей. Ведь он знает язык местных жителей, их нравы и обычаи. Не стоило мне слушать Элизу. Какие страдания мы порой приносим себе сами, прислушиваясь к мнению людей несведущих, хотя и очень доброжелательных!
Меня охватило чувство огромного облегчения и большая радость за мою подругу.
Всецело поглощенная новостями, которые мне сообщала Генриетта, я и забыла о втором письме. Оно пришло из Германии. Я разорвала конверт и прочла его.
К моему удивлению, обратным адресом был Кайзервальд. Главная диакониса, в своей обычной лаконичной манере и, не совсем владея английским языком, спрашивала, не могла бы я нанести краткий визит в Кайзервальд. Она знала, что я служила в ускюдарском госпитале, и помнила мою превосходную работу в Кайзервальде. Она просила меня приехать вместе с моей подругой мисс Марлингтон. Я могу быть уверена, что найду теплый прием. Из всех сестер милосердия, когда-либо работавших под ее началом, сообщала далее главная диакониса, самое лучшее впечатление произвела на нее именно я.
Я несколько раз перечитала письмо и задумалась.
Мне требовалась встряска, которая избавила бы мою теперешнюю жизнь от пустоты.
Я решила ехать в Кайзервальд.
Свое решение я сообщила Элизе, предварительно рассказав ей о том, что произошло с Генриеттой.
– Вот видите, – сказала я, – все же это был Филипп. Как мы заблуждались относительно доктора Адера!
– А, так она теперь вышла замуж за Филиппа?
– Вы все еще полагаете…
– Да, я считаю, что вначале она убежала с тем, другим. А потом испугалась. Тут появился Филипп, она и ухватилась за него, как за палочку-выручалочку.
– Ах, Элиза, этого не может быть! Она бы мне так и сказала.
– Вам? Зная, как вы относитесь к Адеру?
– Что вы имеете в виду? Как я к нему отношусь?
– Да это ясно как божий день… по крайней мере, для меня.
– Вам иногда ясно то, чего на самом деле нет, Элиза.
– А что, вы будете утверждать, что совершенно к нему равнодушны?
– К нему действительно невозможно быть равнодушной. Да вы сами к нему неравнодушны.
– Я? Да я его насквозь вижу. И вообще всех мужчин.
– Вам не кажется, Элиза, что иногда воображение заводит вас слишком далеко? Вы просто его ненавидите.
– Я ненавижу всех мужчин, которые ведут себя с женщинами так, как он. Насмотрелась я на такое в своей жизни! Некоторые из них думают, что мы созданы только для того, чтобы их ублажать. И он такой же. Ненавижу их всех!
– Послушайте, что еще мне пишут. Меня приглашают приехать в Германию.
Она удивленно посмотрела на меня, и я рассказала ей о письме главной диаконисы.
– Да, – произнесла Элиза, выслушав меня, – должно быть, она о вас очень высокого мнения. Ну и что вы решили? Поедете?
– Это довольно неожиданное предложение.
– Но ведь вам хочется поехать, правда?
– Я чувствую, что задыхаюсь здесь. Такая пустая жизнь! Мне хотелось бы опять быть сестрой милосердия, но я не знаю, как к этому приступить.
– Я думаю точно так же.
– Ах, Элиза, вы даже не представляете себе, как чудесно в лесу! В нем есть какая-то загадка. Так и кажется, что вот-вот тебе навстречу выйдут тролли, великаны и другие сказочные существа… Я никогда больше не видела подобного места. А вы хотели бы поехать со мной?
– А меня никто не звал.
– Но главная диакониса не знает о вашем существовании, поэтому, естественно, она и не могла вас пригласить. А Генриетта была там со мной. Я не вижу причин, почему бы нам не отправиться вместе. Вы – сестра милосердия и сможете принести там пользу. Работа в Кайзервальде тяжелая. Главная диакониса ожидает нас с Генриеттой, а вместо нее приедете вы.
– Да уж, к работе я привычная.
– Конечно, там будет не так тяжело, как в Ускюдаре.
– А вы считаете, что я могу поехать?
– Ну а почему нет? Пригласили Генриетту, а вместо нее приедете вы. Все, Элиза, решено – я беру вас с собой в Германию.
Через несколько дней мы с Элизой уже были в пути. Мне стоило больших трудов убедить ее, что она найдете Кайзервальде теплый прием.
– Вы знаете, – говорила я ей, – главная диакониса ждет, что я возьму с собой Генриетту. Она бы ни за что не допустила, чтобы я путешествовала одна. Кроме того, между нами говоря, как сестра милосердия, вы лучше Генриетты, а это наверняка заинтересует сотрудников Кайзервальда.
Несмотря на все имеющиеся у нее возражения, Элиза была в восторге от предстоящей поездки.
Когда мы прибыли на маленькую станцию, нас уже ожидала карета. Как приятно было снова вдохнуть опьяняющий запах хвои и почувствовать таинственную атмосферу леса, расстилавшегося перед нами. Взглянув на Элизу, я поняла, что и ее лес заворожил точно так же, как и меня.
Вот, наконец, мы увидели и сам Кайзервальд, его башенки и домики. При виде всего этого на меня нахлынули воспоминания о Герде – гусиной пастушке, Клаусе-разносчике, фрау Лейбен… Бедняжка Герда, как тяжело она тогда болела! Но все же поправилась и сейчас наверняка чувствует себя хорошо. Все это произошло до моего знакомства с Дамиеном Адером, тогда меня еще обуревали недобрые чувства по отношению к нему.
Каким нелепым это кажется сейчас! А были ли мои подозрения такими уж нелепыми?
Я должна забыть своего «дьявольского доктора». Пока он владеет всеми моими помыслами, я не буду знать покоя. Но легко сказать: «Выбрось его из головы», а как это сделать?.. Я должна опять стать разумной. Возможно, я никогда больше его не увижу.
Нас встретила та же диакониса, что и в прошлый раз, когда я приезжала с Генриеттой. Она посмотрела на Элизу с некоторым удивлением, и я поспешила объяснить, что мисс Марлингтон вышла замуж и что Элиза приехала вместо нее. Диакониса кивнула и сказала, что главная диакониса ожидает моего прибытия и просила меня по приезде тотчас же зайти к ней.
Нас провели в ее комнату. Она вышла нам навстречу с распростертыми объятиями.
– Мисс Плейделл, как я рада, что вы приехали! Очень мило с вашей стороны, что вы так быстро откликнулись на мою просьбу.
– Для меня большая честь, что со своей просьбой вы обратились именно ко мне, – сказала я. – Мисс Марлингтон вышла замуж и сейчас живет за границей. А это мисс Флинн, которая вместе со мной работала сестрой милосердия в госпитале во время Крымской войны. Я подумала, что вы не будете возражать против ее приезда.
– Возражать? Да я просто в восторге! Добро пожаловать, мисс Флинн. Как приятно видеть человека, способного на такую непростую работу! Нам нужно о многом поговорить.
Она предложила нам сесть и продолжала:
– Нам предстоит быть свидетелями больших перемен. В больницах всего мира происходит реорганизация всей системы ухода за больными. Кажется, наконец-то этой важной работе начинают уделять достойное внимание – и все это благодаря мисс Найтингейл.
– Я думаю, что так оно и есть, – согласилась я с главной диаконисой. – По-моему, уже организуются курсы по подготовке сестер милосердия.
– А чем вы сейчас занимаетесь?
– Мы обе – Элиза и я – надеемся, что сможем где-нибудь применить свои силы и знания.
Главная диакониса с доброй улыбкой посмотрела сначала на меня, а потом на Элизу.
– Вы ведь работали вместе? – спросила она.
– О, да, и хотели бы продолжить свою работу. Элиза – мисс Флинн – очень умелая и преданная сиделка.
– Да, – подтвердила Элиза, – это дело мне по душе.
– Именно такие люди нам и нужны! Мисс Плейделл, вы сказали, что та сестра милосердия, что приезжала с вами в прошлый раз, теперь вышла замуж?
– Да. Она живет в Константинополе. Ее муж – француз, сотрудник французской дипломатической миссии.
– Ну да, французы были нашими союзниками в этой войне. Мисс Марлингтон – весьма приятная молодая леди, но я не считаю ее образцовой сестрой милосердия. Как вы, наверное, уже и сами заметили, эта профессия требует постоянного тяжкого труда.
– Точно! – энергично подтвердила Элиза.
– И надо очень любить ее, чтобы переносить лишения и страдания. Я распорядилась, чтобы вам отвели комнату на двоих. Наверное, вы хотели бы отправиться туда прямо сейчас. А позже мы еще поговорим.
– Благодарю вас! – с чувством произнесла я.
Тут же была вызвана диакониса, которая встречала нас по приезде. Она провела нас в отведенную комнату.
Это жилье напоминало скорее келью, чем настоящую комнату. Там стояли две кровати, стул, шкаф и маленький столик. На стене висело распятие.
– Какая женщина! – с восхищением произнесла Элиза. – И подумать только – она одна управляет такой больницей!
Я кивнула.
– Элиза, вы даже до конца не представляете себе, какую честь нам оказали. Нам дали отдельную комнату! В прошлый раз мы с Генриеттой спали в огромной спальне, разделенной перегородками на клетушки. Иметь комнату – это здесь роскошь.
– Это здорово – стоять во главе такой больницы, как Кайзервальд! – не слушая меня, продолжала Элиза. – Мне бы хотелось поскорей взглянуть на палаты и вообще на то, как здесь идут дела. И лес вокруг, эти деревья… как тут хорошо!
– Я рада, Элиза, что вам здесь понравилось. И рада, что вы все же решили поехать со мной. Наверное, главная диакониса хочет что-то предложить нам. И если это так… ну, не будем загадывать. Посмотрим.
Позже у нас состоялась еще одна беседа с главной диаконисой. Она подробно расспросила нас о методах, применявшихся в ускюдарском госпитале. Мы рассказали о катастрофической нехватке медикаментов, об эпидемиях, которые приносили гораздо больше вреда, чем ранения, полученные на поле боя. Главная диакониса согласилась с тем, что вопросам санитарии и гигиены все еще уделяется недостаточно внимания. По ее мнению, неудовлетворительное санитарное состояние больниц уносит жизнь многих пациентов.
Беседа с главной диаконисой была очень интересной, кроме того, мне льстило то внимание, которое она выказывала мне. Я была чрезвычайно благодарна этой женщине за готовность, с которой она включила Элизу в нашу беседу, и за внимание, с которым выслушивала ее мнение.
Мне редко приходилось видеть Элизу такой оживленной. Она явно была в восторге от нашего визита в Кайзервальд.
Ночью, лежа в постели и прислушиваясь к размеренному дыханию безмятежно спящей рядом Элизы, я радовалась, что все-таки уговорила ее поехать со мной. Мне очень нравилась моя новая подруга. Так хотелось, чтобы жизнь повернулась к ней, наконец, светлой стороной. В сущности, она хорошая женщина, несмотря на ее собственные усилия доказать обратное.
«Дорогая Элиза, – мысленно говорила я ей, – я так же способна сама позаботиться о себе, как и вы. Но так ли это на самом деле? Ведь я невольно поставила себя в зависимость от человека, который вряд ли принесет мне счастье».
Лежа без сна, я вспоминала свой прошлый приезд в Кайзервальд. Это было еще до того, как я познакомилась с доктором Адером. Странно, но, похоже, моя жизнь теперь делится на несколько периодов – время, когда я даже не подозревала о его существовании, затем долгие годы, когда он казался мне некоей зловещей фигурой, приносящей несчастье всем, с кем он сталкивается, и, наконец, открытое противостояние.
В конец концов я заснула и во сне увидела его. Мне приснилось, что я в лесу и со мной Герца. Сон был тревожным, и я обрадовалась, когда, наконец, пробудилась.
У Элизы было радостное и приподнятое настроение.
– Какой здесь чудесный воздух! – воскликнула она. – А как мне нравится запах хвои! Тут так мирно, спокойно. Я рада, что приехала. С удовольствием примусь за работу.
Я слушала ее с улыбкой. Как хорошо, что она счастлива!
Как часто я вспоминала длинный деревянный стол, за которым мы ели ржаной хлеб и овсянку и пили напиток из молотой ржи. Диаконисы, помнившие меня с прошлого визита, обрадовались моему появлению. Они также тепло приветствовали Элизу. Удивительно все же – как много событий произошло за то время, что я здесь не была, но почему-то мне иногда казалось, что я никогда и не уезжала.
После завтрака нас провели по палатам. Потом мы отправились в кабинет главной диаконисы и продолжили вчерашнюю беседу.
Мне было очень приятно, что Элиза участвует в нашем разговоре и ее замечания были профессиональны. Она с радостью согласилась поработать здесь.
В конце концов, было решено, что мы приступим к своим обязанностям завтра.
– А сегодня отдохните немного, – предложила нам главная диакониса. – Вы проделали долгий путь и должны восстановить силы. Я помню, что вы любили гулять в нашем лесу, мисс Плейделл.
Днем мы с Элизой пошли на прогулку, как бывало, когда я ходила с Генриеттой.
Элизе очень понравились здешние места.
– Никогда не видела ничего подобного, – призналась она. – А что там за колокольчики иногда слышатся вдали?
Я объяснила, что эти колокольчики привязывают коровам – иначе они могут заблудиться в лесу.
– А по звуку колокольчика их легко можно найти. Элизу это восхитило.
Мы миновали домик, в котором жила бабушка Герды. Сейчас здесь никого не было видно. Когда мы вышли на опушку, я предложила немного посидеть и отдохнуть.
– Мне бы хотелось работать здесь, – сказала Элиза. – Тут все дышит таким покоем… Понимаете… я не знаю, как это сказать… словом, здесь осознаешь, что некоторые вещи не имеют никакого значения. Вернее, все важно и в то же время неважно, если вы понимаете, что я хочу сказать.
– Мне кажется, я вас понимаю, Элиза.
– Когда вы выйдете замуж…
– В этом я все еще не уверена.
– Но вы должны выйти за доктора Фенвика, если у вас есть хоть капля разума…
– А может быть, у меня нет этой капли?
– Нет, есть! Просто сейчас вы немного не в себе и не можете понять, чего вам хочется. Но, в конце концов, вы выйдете за него замуж, потому что он вам очень подходит… а вы – ему. А вот что будет со мной?
– Элиза, вы навсегда останетесь моим другом и желанным гостем в моем доме, где бы он ни был.
– Это я знаю. И вот еще что… Мне нелегко это выразить, но знайте, Анна – я восхищаюсь вами. Вы прекрасный человек. Таких на свете мало. Я никогда не забуду того, что вы сделали для Этель… да и для меня тоже.
– Вы преувеличиваете. Это доктор Адер, а не я, спас Тома для Этель.
– Ну да! Он только и умеет, что надуваться от важности. Нет, это все вы.
– То, что вы говорите, Элиза, просто смешно.
– Да, видно, с возрастом я глупею. Только хочу одно сказать – мне очень хотелось бы, чтобы вы получили в жизни то, чего заслуживаете. Надеюсь, у вас будет куча ребятишек, и вы будете счастливы. Доктор Фенвик – хороший человек, а хорошие люди на дороге не валяются. Более того – из своего собственного опыта могу сказать, что они – такая же редкость, как снег в июле.
– Вы, Элиза, просто неисправимый циник. Но хватит говорить обо мне. Скажите лучше, чего хотелось бы в жизни вам? Если бы вы могли загадать желание, как в сказке, чего бы вы попросили?
– Мне бы хотелось стать такой вот главной диаконисой в таком же местечке, как Кайзервальд, и управлять больницей. Я бы все там устроила по-своему. У меня была бы лучшая больница в мире! Чудно получается – когда я ехала в Ускюдар, мне не терпелось поскорей оттуда выбраться и вернуться домой. Я все спрашивала себя: «Зачем я в это ввязалась?» А потом, когда я увидела, что нам удалось там сделать… то была даже рада, что поехала. Я поняла, что хочу и могу ухаживать за больными и ранеными. Именно этого мне и хочется больше всего на свете.
– Да, я вас понимаю.
Мы сидели рядом на траве, прислонившись к дереву, и Элиза рассказывала мне о своей мечте. Ей сразу полюбился Кайзервальд. Она хотела бы иметь больницу в своем распоряжении, где сама могла бы устанавливать правила и полностью посвятить себя выхаживанию больных.
Мы говорили долго. Никогда раньше Элиза не была со мной столь откровенна.
Я очень любила ее и всей душой желала, чтобы в один прекрасный день ее мечта осуществилась, ибо это была очень благородная мечта.
Мы только что вернулись с прогулки. Глядя на Элизу, можно было сразу догадаться, что она все еще пребывает во власти своей мечты – создать второй Кайзервальд.
Послышался стук в дверь, и на пороге появилась одна из диаконис. Она сказала, что главная диакониса просит меня прийти в ее кабинет.
– Я сейчас же иду, – сказала я.
Подойдя к двери кабинета, я постучала.
– Войдите! – послышался голос главной диаконисы, и я вошла.
В комнате спиной к окну стоял какой-то мужчина.
– А, вот и вы, – приветствовала меня главная диакониса. – Я очень рада, что вы пришли. Мне кажется, вы знакомы.
Не веря своим глазам, я уставилась на него. С тех пор как мы расстались, я думала о нем постоянно, и сейчас мне на секунду показалось, что его образ каким-то волшебным способом обрел плоть и кровь. Как в тумане, я услышала свой запинающийся голос:
– Доктор Адер…
– Он самый, – невозмутимо ответствовал он. – Я очень рад видеть вас здесь.
Он подошел и пожал мне руку.
– Я уже слышала кое-что об ускюдарском госпитале от мисс Плейделл, – сказала главная диакониса. – Это был страшный, но полезный опыт. Для меня большая честь принимать вас обоих у себя… и, конечно, мисс Флинн тоже.
– Мы делали только то, что должны были делать, не так ли, мисс Плейделл?
– Да, конечно. Мы много работали и старались делать все, что в наших силах.
– Ускюдарский госпиталь, должно быть, очень отличается от нашей больницы, – сказала главная диакониса.
– Да, вы правы, – подтвердил он.
– Садитесь, пожалуйста. Как вам понравилась прогулка по лесу, мисс Плейделл? Вы знаете, доктор Адер, что мисс Плейделл просто очарована нашими лесами.
– Это вполне понятно. Место и в самом деле очаровательное, такое романтичное, верно, мисс Плейделл?
– Да, мне действительно так кажется.
Он пододвинул стул и подождал, пока я села. Я поблагодарила его. Он улыбался своей всегдашней слегка насмешливой улыбкой, смысла которой я не понимала.
– Пожалуйста, садитесь и вы, доктор Адер. Мисс Плейделл, мы с доктором Адером только что обсуждали один проект. Когда он узнал от меня, что вы здесь, то решил, что вы тоже могли бы принять участие в этом проекте.
Я обернулась и посмотрела на него. Мне показалось, что в его глазах прячется хитрая усмешка.
– Совершенно верно, мисс Плейделл. Я был в восторге, когда узнал, что вы находитесь в Кайзервальде. Проект же касается Розенвальда. Он немного похож на здешнюю больницу, но не такой большой и, конечно, организован хуже.
Он с учтивой улыбкой повернулся к главной диаконисе. Польщенная его словами, она наклонила голову и пробормотала:
– У нас тоже не всегда было так, как сейчас, доктор Адер. На это требуется время.
– Но вы согласны, что со временем… и, конечно, с надлежащим руководством… Розенвальд мог бы стать вторым Кайзервальдом?
– Да, я, разумеется, верю в это. Если там будут работать подходящие люди, преданные делу, способные идти на какие-то жертвы…
– Мы все чрезвычайно высокого мнения о ваших способностях, мисс Плейделл.
– Мне очень приятно это слышать.
– Дело в том, что я собираюсь познакомиться с Розенвальдом. Главная диакониса, разумеется, не может поехать со мной. Мы обсудили с ней это и пришли к выводу, что раз уж вы по счастливой случайности оказались здесь…
Он опять взглянул на меня с той же улыбкой на лице.
– Короче говоря, моя идея заключается в том, что в Розенвальд вместе со мной проедете вы и потом выскажете свое мнение о его возможностях.
– С какой целью?
– Ну, я не знаю, каковы ваши дальнейшие планы.
– Вы имеете в виду, что я могла бы работать там?
– Меня интересует ваше мнение о Розенвальде. Вы доказали, что можете быть хорошей сестрой милосердия.
Возможно, вас вдохновит идея сделать из него больницу, подобную Кайзервальду.
– Но это будет означать, что мне придется оставить дом, родину, друзей…
– Вы слишком далеко загадываете. Давайте поедем завтра туда, вместе осмотрим место, и вы скажете, что думаете о его перспективах. Я отправляюсь в Розенвальд завтра рано утром, верхом. Вы ведь ездите верхом, не так ли, мисс Плейделл?
– Да, езжу. Но у меня нет с собой костюма для верховой езды.
– Мы можем помочь в этом мисс Плейделл? – обратился он к главной диаконисе.
Она считала, что да. Конечно, никто из сотрудников больницы не ездит верхом, но неподалеку живет некая фрейлейн Клебер. Она прекрасная наездница и охотно одолжит мне все, что нужно.
– Если вам удастся сегодня найти костюм, мы сможем выехать завтра утром. Добираться в Розенвальд придется все утро, но вернуться мы могли бы, как мне кажется, в тот же день, хотя и поздно вечером. Впрочем, если нас что-либо задержит, мы можем и заночевать в Розенвальде.
Главная диакониса выглядела очень озабоченной – наверное, она считала, что мне нужна дуэнья. Мне показалось, что она даже собирается предложить на эту роль кого-нибудь из диаконис, но потом я вспомнила, что ни одна из них не ездит верхом, и отвергла эту мысль. Вместо этого я сказала:
– Вы знаете, доктор Адер, я приехала сюда с Элизой Флинн. Вы, должно быть, помните ее.
Он нахмурил брови, припоминая.
– Ну, такая крупная женщина… и очень умелая сиделка.
– Ах, да, – вспомнил он. – Большая Элиза. Но я не думаю, что она могла бы поехать с нами – вряд ли она хорошо ездит верхом?
– Я почти уверена, что она вообще не умеет ездить. – Значит, как я и предполагал, мы с вами поедем вдвоем, мисс Плейделл. Толпа народу тут совсем ни к чему. Мы только осмотрим место, оценим его возможности и так далее…
Не знаю, почему, но настроение у меня было прекрасное. Я проведу целый день в его обществе! Конечно, мне и на минуту не могла прийти в голову мысль, что я останусь работать в Розенвальде. Меня интересовало только одно – он приехал, он здесь, рядом со мной, и я буду с ним наедине целый долгий день…
На будущее я не загадывала.
Новость ошеломила Элизу.
– Этот человек… здесь? – запинаясь, спросила она.
– Ничего удивительного. Он – известный врач, и, конечно, его интересуют места подобные Кайзервальду. Германия вообще считается средоточием лучших больниц Европы, а сейчас, когда в них начались такие грандиозные преобразования, многие приезжают сюда, чтобы увидеть все собственными глазами.
– А я уверена, что он все сам подстроил! Он заманил вас сюда…
– Ну, Элиза, не говорите глупостей! Зачем ему это?
– Потому что он вами интересуется. Он покончил с Генриеттой, а теперь пришла ваша очередь.
– Ну, говорю же вам – мы собираемся вместе осмотреть больницу. В этом нет ничего романтичного или загадочного.
– Вы с ним… вдвоем! Нет, так не пойдет. Я поеду с вами.
– Нам придется путешествовать верхом, а вы ведь не умеете ездить на лошади. Послушайте, Элиза, в этом нет ничего особенного…
– Однако чувствуется, что вам эта поездка по душе.
– Меня тоже интересует это новое место – Розенвальд. Может быть, мы обе могли бы потом туда съездить.
Услышав о такой перспективе, она явно оживилась, и я поспешила перевести разговор на другую тему:
– Мне нужно сходить к фрейлейн Клебер. Она живет тут неподалеку. Г. Д. говорит, что она могла бы одолжить мне костюм для верховой езды. У нее их несколько, а роста мы примерно одинакового.
– Вы хотите сказать, что Г. Д. собирается разрешить вам поехать с ним вдвоем?
– По-моему, вы устраиваете много шума из ничего и вообще я спешу – мне нужно успеть к фрейлейн Клебер. Пойдемте со мной!
Элиза подчинилась с явной неохотой.
Фрейлейн Клебер жила в очень симпатичном домике рядом с фрау Лейбен.
Мы легко нашли его, а когда почти приблизились, до нас внезапно донесся звук выстрела. Удивленные, мы остановились и уставились друг на друга, а тем временем раздался еще один выстрел, потом еще и еще.
– Интересно, что там случилось? – спросила Элиза.
Мы поспешили к дому. Никого не было видно. Проходя по прекрасно ухоженному саду к каким-то конюшням, мы услышали еще один выстрел. Теперь было понятно, что звук доносится из-за конюшен.
Наконец, мы обогнули их, и нашему взору предстала такая картина – на дереве была укреплена мишень, по которой стреляла женщина. Заслышав наши шаги, она обернулась.
– Ах, простите, я только сейчас вас заметила, – воскликнула она. – Решила немного потренироваться к Празднику стрелков. Он уже через месяц, а я не в лучшей форме.
Фрейлейн Клебер – а это была она – оказалась худощавой и высокой женщиной средних лет, с волосами, уже слегка тронутыми сединой. Мы действительно были примерно одной комплекции.
– Может быть, мы пришли не вовремя? – поинтересовалась я.
– О нет, что вы! Вы ведь из Кайзервальда, правда? Я знала, что вы придете. Буду очень рада помочь вам экипироваться.
Я представила Элизу, но она не говорила по-немецки и потому не могла участвовать в нашем разговоре.
– Вы делаете мне большое одолжение, – сказала я. – Я не захватила с собой амазонку – мне и в голову не могло прийти, что она здесь понадобится.
Она кивнула.
– Меня предупредили, что вы должны прийти, но я тут же забыла, в какое именно время. Все мои мысли заняты предстоящим праздником. Он проходит каждый год, и я всегда в нем участвую. В это время не могу думать ни о чем другом. Я так жду стрельбы по птицам (фрейлейн Клебер назвала этот вид соревнования по-немецки – Vogelschiessen – и пояснила, что речь идет о стрельбе по дятлам). Еще я надеюсь стать Королем стрелков. Его выбирают каждый год из числа наиболее отличившихся участников праздника. Конечно, до сих пор ни одной женщине не удавалось добиться этого титула.
– Желаю вам успеха, – сказала я.
– Проходите в дом. Я сейчас тоже к вам присоединюсь, но прежде уберу ружье.
Вместе с хозяйкой мы подошли к сараю, который был превращен в некое подобие оружейной комнаты.
– Мой отец был великолепным стрелком. Его выбирали королем почти каждый год. Это все его ружья. Они достались мне по наследству, чего, к сожалению, не скажешь об умении стрелять.
Она зачехлила ружье и, обернувшись к нам, внимательно посмотрела на меня.
– Ну что ж, мы и вправду примерно одного роста и комплекции, так что, я думаю, никаких трудностей с костюмом не будет.
Мы зашли в дом и поднялись в ее спальню. У фрейлейн Клебер было четыре амазонки, каждая из которых мне подошла бы. Она предложила мне взять наиболее приглянувшийся костюм, и я остановилась на светло-серой юбке, жакете того же цвета и серой шляпе.
Когда я все это примерила, хозяйка сказала:
– Как будто на вас шито. А лошадь у вас хорошая?
– У меня нет своей. Мне дадут какую-нибудь.
– Очевидно, из конюшен герра Брандта. Он-то сумеет выбрать! У него и в самом деле есть великолепные экземпляры.
– Я очень благодарна вам, фрейлейн Клебер.
– Наоборот, это для меня большая честь – хоть чем-то помочь обитателям Кайзервальда. Да и все жители округи думают точно так же. Мы гордимся этой больницей… Да она и нам принесла немалую пользу. Словом, я чрезвычайно рада выручить вас.
– Какая интересная женщина! – не удержалась я от восклицания, когда мы с Элизой возвращались обратно. – Жаль, что вы не понимали, что она говорила.
– Да нет, несколько слов разобрала, – возразила Элиза. – Мне кажется, я быстро освою язык, если останусь здесь подольше.
– Я уверена, что освоите!
– А этот костюм вам идет. – Она изучающе посмотрела на меня. – Но вы в нем выглядите… какой-то не такой.
От дальнейших комментариев я воздержалась.
Остаток дня я провела в каком-то тумане. «Это просто сон, – в упоении повторяла я, – Дамиен здесь, в Кайзервальде, одновременно со мной! Как могло произойти такое чудо? Наверное, я так долго думала о нем, что силой своего воображения вызвала его, как волшебник вызывает сказочного Духа. И мне предстоит провести целый день в его обществе, быть с ним наедине…» Я знала, что Элиза крайне неодобрительно относится к этой затее, но мне не хотелось обсуждать с ней подобную ситуацию. Когда вечером мы легли, я сразу притворилась, что сплю, так как знала, что Элиза наверняка не спит и опять захочет отговорить меня ехать.
Рано утром я уже была на ногах и примерила амазонку, которую одолжила мне фрейлейн Клебер. Костюм был мне очень к лицу – впрочем, я всегда хорошо выглядела в такой одежде. Мне предстоял чудесный, необычный день!..
Как я поняла, доктор Адер достал лошадей из конюшен герра Брандта. Ему достался великолепный черный конь, а мне – гнедая кобыла. Как я и думала, он оказался прекрасным наездником. Сидя верхом на лошади, он был похож на какого-нибудь греческого бога. Я с трудом скрывала свое восхищение и только молила Бога, чтобы он ничего не заметил.
Когда мы немного отъехали от Кайзервальда, я оглянулась назад. Мне показалось, что за нашим окном мелькнула какая-то фигура. Итак, Элиза наблюдает за нами. Представляю, с каким выражением лица! Она с самого начала была горячей противницей нашей поездки и, кроме того, принадлежала к числу людей, которые, раз составив мнение о человеке, ни за что от него не отступятся. Таким вот стойким было ее предубеждение против доктора Адера. Она продолжала настаивать, что он сначала соблазнил Генриетту, а пресытившись ею, отдал Филиппу Лабланшу. Никакие мои доводы и логические выкладки не могли поколебать ее суждений – она стояла на своем. Однако больше всего Элиза боялась, что «дьявольский доктор» причинит какой-нибудь вред мне.
– Вам нравится ваша лошадь? – обратился ко мне доктор Адер.
– Да, по-моему, она хорошо меня слушается.
– Прекрасно. Нам предстоит долгая поездка, а на норовистой кобыле это было бы мучением. Надеюсь, вы такая же хорошая наездница, как и сестра милосердия.
– Мне доводилось ездить верхом в Индии и в Англии. Конечно, назвать себя знатоком лошадей я не могу, но думаю, что сумею не ударить лицом в грязь.
– И потом, ведь сегодня рядом с вами я, а уж я смогу о вас позаботиться.
– Это очень утешительно, – не без сарказма произнесла я. – А как долго вы еще оставались в Ускюдаре после того, как мы уехали?
– Не долее, чем это было необходимо. Нужно было закончить кое-какие дела, а затем я сразу вернулся в Англию.
– А Генриетту вы видели?
– О да! Я видел ее с Лабланшем. Мне кажется, они вполне довольны друг другом.
– Я получила письмо от Генриетты, где она пишет, что вы очень ей помогли.
– Я сделал все, что мог. Остальное зависело от них.
– Надеюсь, у них все будет хорошо.
– А это тоже зависит от них.
– Не всегда… даже если люди преисполнены вначале самых благих намерений.
– Тем не менее, нам остается только одно – пожелать им счастья.
– Как все же странно, что вы оказались в Кайзервальде в одно время со мной!
– На самом деле не так уж странно.
– Да? Значит, вам так не кажется?
– Дело в том, что это устроил я. Если говорить коротко, я попросил главную диаконису пригласить вас в Кайзервальд. А когда узнал, что вы прибыли, сам тоже приехал сюда.
– Но зачем?..
– У меня был план.
– Вы имеете в виду Розенвальд? И вы предлагаете мне занять эту должность или как это называется?
– Мне показалось неплохой идеей показать вам все на месте.
– Значит, вы заранее запланировали все это?
– Признаю, что так оно и было. Теперь вы видите, что все произошло совсем не так случайно, как вам показалось на первый взгляд.
– Очень мило с вашей стороны заботиться о моем будущем.
– Вы – хорошая сестра милосердия, и нельзя допустить, чтобы ваши таланты пропадали впустую. Вы ведь знаете, в каком состоянии находятся больницы во всем мире. Вы – ученица мисс Найтингейл и наверняка осведомлены о том, что она собирается предпринять, чтобы улучшить положение.
– Да, знаю, – ответила я.
Мое сердце упало. Когда доктор Адер сказал, что специально устроил нашу встречу, чтобы мы встретились, я на минуту подумала, что он просто хотел видеть меня.
– Мне будет очень интересно взглянуть на Розенвальд, – сказала я как можно холоднее, стараясь не обнаружить охватившие меня чувства.
– Я так и думал. Могу вам сказать, что тоже с нетерпением жду вашего решения.
Некоторое время мы ехали в молчании. Затем доктор спросил о моих планах на будущее. Я объяснила, что хотела бы посмотреть, чем закончатся преобразования, начатые в больницах, кстати, сомневаюсь, что мне там найдется дело.
– А что собирается делать Большая Элиза?
– Мы хотели бы работать вместе.
– Так вы, значит, стали хорошими друзьями?
– Да. Она – очень хороший и надежный человек.
Он промолчал.
Через некоторое время я, в свою очередь, спросила:
– А каковы ваши планы? Намереваетесь поехать в какую-нибудь экзотическую страну, пожить среди туземцев и раскрыть очередные секреты Востока?
– Я, как и вы, жду развития событий.
– Значит, у вас нет никаких определенных планов?
– У меня очень много планов, но есть обстоятельства, от меня никак не зависящие. Иногда мне кажется, что планировать что-нибудь заранее – значит искушать судьбу.
– То есть вы хотите сказать, что человек предполагает, а Бог располагает?
– Бог или кто-либо еще.
Мы въехали в деревню. Теперь мне приходилось держаться за ним, так как улочка была очень узкой. Я заметила, что люди провожали его глазами, и меня это не удивило – он действительно великолепно выглядел в седле.
Проехав деревню, мы опять очутились среди полей. Он заговорил о Розенвальде. Сестрами милосердия там будут не диаконисы, так как эта больница – простое лечебное учреждение, не имеющее никакого отношения к церкви. В настоящий момент она находится в стадии становления. Пациентов там не более тридцати, так ему помнится. Сестры милосердия и сиделки – девушки из соседних деревушек, не имеющие никакой специальной подготовки.
– Похоже, вы всерьез интересуетесь Розенвальдом.
– Я заинтересован в том, чтобы найти подходящего человека для управления им. Ведь именно главная диакониса, эта достойная женщина, сделала из Кайзервальда то, чем он теперь является.
– Я с вами согласна.
– Ну, вот, мы почти приехали. Надеюсь, вы с непривычки не очень устали. Мы ведь ехали почти весь день.
– Нет, не устала.
– Да и кобылка вела себя прилично. Взгляните-ка! Видите те башни вдали? Правда, красивый пейзаж?
Я посмотрела в направлении его руки. Небольшой замок среди леса напоминал Кайзервальд.
Мы въехали во двор. Тут же появился человек, которому доктор Адер отдал приказание накормить и напоить лошадей.
Нас приняла, как я поняла, главная сестра милосердия розенвальдской больницы. Было видно, что она преисполнена почтения к доктору Адеру.
– Вы устали с дороги и наверняка хотите перекусить, – сказала она. – От Кайзервальда к нам – путь неблизкий.
Доктор Адер подтвердил, что так оно и есть, и попросил, чтобы нам принесли еду и питье прямо сюда – нам нужно кое-что обсудить.
Мы поместились за столом перед замком, откуда открывался чудесный вид на долину. Горы вдали создавали великолепный фон для леса, как всегда, немного таинственного и очень красивого.
Я чувствовала себя такой счастливой! Но почему? – спрашивала я себя. Наверное, потому что он собирается предложить мне очень заманчивую должность. Я смогу работать здесь и взять с собой Элизу. А может быть, и доктор Адер сам иногда будет приезжать сюда, если, конечно, сумеет выкроить время между поездками в экзотические страны. И если он вообще вспомнит обо мне, то, наверное, такими словами: «Ах, да, Анна Плейделл… Та женщина, которой я помог устроиться в Розенвальде».
– Хорошо здесь, правда? – обратился ко мне доктор Адер.
– Да, очень!
– И работать тут наверняка будет приятно.
– Здесь очень красиво.
– Жизнь потечет размеренно, один день будет как две капли воды похож на другой. Пациенты поступают, вылечиваются, уезжают… Вам понравилась бы такая жизнь?
– Не думаю, что мне нужно спокойствие и ничего больше.
Он засмеялся.
– Я тоже так не думаю. Ничего другого я от вас и не ожидал. Но все же это очень приятное место… для подходящего человека. Нужно быть очень преданным работе, и тогда можно сделать из Розенвальда маленькое царство, во главе которого будет стоять один начальник. Он сумеет прекрасно управлять этим маленьким мирком, но, разумеется, почти не будет иметь связи с внешним миром… Хорошее пиво, вы не находите? И жаркое вкусное, и неизменная кислая капуста. Но мы ведь, в конце концов, в Германии, не так ли? А лес прекрасен! Согласны?
Я сказала, что согласна.
– Когда мы покончим с едой, то обойдем всю больницу и сразу же отправимся в обратный путь.
Но вопреки своим собственным словам он как будто совсем не спешил, и мы довольно долго просидели над пивом и едой. Было так спокойно, тихо. Погода стояла прекрасная. В воздухе висел легкий туман, придававший всему пейзажу неизъяснимое очарование. Я была счастлива просто сидеть вот так, время от времени поднимая на него глаза и замечая, что он пристально смотрит на меня. Казалось, во всем этом есть какая-то нереальность, и порой я даже думала, что сплю и вижу сон.
Потом мы вместе обошли палаты. В больнице действительно было, как и сказал мне доктор Адер, тридцать пациентов. Он осмотрел их всех, задал множество вопросов сестрам милосердия и сиделкам, причем не только о состоянии больных, но и об обязанностях персонала. Мы осмотрели кухни и спальни. Они очень походили на соответствующие помещения Кайзервальда. Длинный дортуар был так же разделен на маленькие каморки, везде царили чистота и порядок.
Примерно в четыре часа доктор Адер объявил, что нам пора двигаться обратно. Я удивилась, что уже так поздно, и начала сомневаться, сможем ли мы до темноты успеть в Кайзервальд. Он наверняка тоже это знал, но, похоже, его это совершенно не заботило.
Мы попрощались с персоналом больницы и отправились в обратный путь.
– Ну что ж, – неожиданно сказал он, – деловая часть поездки позади.
– Единственная цель поездки, – уточнила я.
В ответ он улыбнулся, и я заметила, что его настроение и поведение изменились.
Примерно с милю он молчал, а затем, подъехав поближе ко мне, сказал:
– Боюсь, что мы выехали слишком поздно. Мы не успеем добраться до Кайзервальда.
– А почему же мы не уехали раньше?
– Проделав такой долгий путь, мы должны были все внимательно осмотреть. Но мы, разумеется, можем пойти в гостиницу.
– Что-то я по пути в Розенвальд ни одной не заметила.
– И, тем не менее, они здесь имеются. А вообще-то недалеко отсюда живет мой друг. У него небольшой охотничий домик. Мне кажется, будет удобно, если мы на одну ночь воспользуемся его гостеприимством.
– Но главная диакониса ждет нас.
– Она подумает, что мы заночевали в Розенвальде. Я намекнул ей, что такая возможность не исключена.
Мы продолжали путь. Еще через пятнадцать минут солнце почти скрылось за деревьями. Мы углубились в лес.
– Скоро мы подъедем к домику, – объявил доктор Адер. – Там очень красиво.
– Но ваш друг будет удивлен. Возможно, у него уже гостит кто-нибудь.
– Он приглашал меня приезжать туда в любое удобное для меня время. Там никто не живет. Как я уже сказал, это просто охотничий домик.
– Но он может оказаться запертым.
– Там всегда есть слуги.
Мы выехали на опушку и сразу увидели жилище, о котором говорил Адер. Он оказался гораздо больше, чем я предполагала. Фактически это был миниатюрный замок с несколькими башенками. Рядом располагался коттедж, к которому Адер меня и подвел. При нашем приближении на пороге появился человек. Рассмотрев нас получше, он воскликнул с удивлением и радостью:
– Герр доктор!
– Мы приехали на одну ночь, Ганс, – объяснил доктор Адер. – Наверное, герра графа сегодня тут нет.
– Нет, герр доктор. Но я сейчас открою дом.
– Да, Ганс, пожалуйста. Мы проделали долгий путь, очень устали и проголодались.
– Но мы наверняка могли бы устроиться в гостинице, – попыталась вмешаться я. – Раз вашего друга сегодня тут нет…
– Это не имеет значения. А вот если он узнает, что мы были рядом и не остались, он будет очень обижен. Кроме того, он в любую минуту может и сам приехать сюда. Если он охотится где-нибудь неподалеку, то на ночь наверняка захочет заехать сюда. Здесь всегда есть еда, удобная постель и уютно горящий камин.
– Все это так странно…
– На самом деле в этом нет ничего необычного. Он с улыбкой посмотрел на меня.
– Мне кажется, вас терзают сомнения.
– Все теперь как-то изменилось…
– Изменилось? Но как?
– Когда мы направлялись в больницу и пока осматривали ее, все выглядело совершенно обычным… разумным…
– А сейчас, по-вашему, мы поступаем неразумно?
Из коттеджа вышел молодой человек, занявшийся нашими лошадьми.
– Добрый вечер, Франц, – приветствовал его доктор Адер. – Как поживает Фрида?
– Хорошо, герр доктор.
– А малыш?
– Тоже хорошо.
– Мы остаемся на ночь здесь. Твой отец откроет нам дом. У твоей матери найдется для нас какая-нибудь еда?
– Ну конечно! Вы же знаете, что мы всегда готовы принять гостей.
– Отлично!
– Герр граф был здесь месяц назад.
– Да, я слышал об этом. Очень мило, что вы и он оказываете нам такой теплый прием.
– Герр граф сильно рассердился бы, если бы вы оказались в наших краях и не воспользовались домиком.
– Именно так я и сказал своей спутнице. Я осмотрелась.
– Какое интересное место!
– И весьма удобное, благодаря членам семейства Шварц, – добавил доктор Адер. – Позвольте проводить вас внутрь. Наверное, камин уже разожжен.
Он взял меня за руку и повел к дому.
– Вот так, – сказал он. – Теперь вы успокоились? Мы не вламываемся в дом, и я не строю никаких каверз. Это и в самом деле охотничий домик графа фон Шпигаля, и он действительно мой друг. Как вы уже слышали, ему было бы неприятно, что, когда нам потребовался приют, мы поехали в гостиницу, а не остановились у него.
– Вам повезло, что у вас есть такие друзья.
– Вы правы. Мне действительно повезло.
Мы вошли в большой холл. Там уже был разожжен камин. Выглядело все очень уютно.
– Спальни готовы. Все, что требуется, – это прогреть постели.
– Именно это вы называете немецкой аккуратностью?
– Это и в самом деле аккуратность, а поскольку мы наблюдаем ее в Германии, вы, несомненно, правы.
В зал вошла женщина средних лет, довольно пухленькая. Ее розовые щеки обрамляли густые светлые волосы.
– А, вот и Эльза! – воскликнул доктор Адер. – Эльза, это мисс Плейделл. Вы пришли позаботиться о нас, я полагаю?
– У нас есть горячий суп и холодная оленина. Это вам подойдет, герр доктор?
– Именно то, что нам нужно.
– А какие комнаты вам приготовить? Я думаю, дубовую и…?
Она запнулась и оглядела нас обоих. Я почувствовала, что краснею. Значит, она сомневается, сколько комнат должна приготовить – одну или две?
Он заметил мое смущение, и его это явно позабавило.
– Да, дубовую комнату и соседнюю, если вам не трудно, Эльза, – сказал он, – Я думаю, так будет лучше всего. Как приятно очутиться здесь! Хорошо, что я вспомнил, что охотничий домик графа находится неподалеку. Тут нам будет намного удобнее, чем в любой гостинице.
– Садитесь, – продолжал он, обращаясь ко мне. – Ужин будет готов очень скоро, я полагаю.
– Через полчаса, герр доктор, – отозвалась Эльза.
– Замечательно. А пока мы попытаемся смыть с себя дорожную пыль. Можно принести горячей воды?
– Я велю Фриде, и она принесет.
– А как поживает Фрида?
Вместо ответа фрау Шварц лукаво посмотрела на него.
– Ждет очередного ребенка? – спросил доктор Адер. – А сколько же маленькому Фрицу? Мне кажется, еще нет и двух.
– Фрида довольна.
– Все идет хорошо?
– Да, спасибо, герр доктор.
– Давайте посидим у огня, – предложил он мне, когда фрау Шварц ушла.
– Вы, наверное, хорошо знаете эту семью.
– Да. Я останавливался здесь несколько раз. Граф – в высшей степени гостеприимный человек.
Он внимательно посмотрел на меня.
– Мне кажется, – сказал он, – что вы чувствуете себя не совсем удобно. Давайте я попробую угадать, почему. Наверное, вы думаете, что остались наедине с мужчиной, репутация которого в ваших глазах… как бы это сказать… несколько сомнительна. Я угадал?
– А вы полагаете, что я должна так думать? – быстро спросила я.
– Возможно.
– Вы сейчас совсем не такой, каким были во время нашего отъезда в Розенвальд, – продолжала я. – Тогда вы держались холодно, равнодушно…
– А теперь я не так холоден и держусь дружелюбно. Вы это хотите сказать?
– Скажите, зачем вы привезли меня в это место?
– Чтобы вам дать приют на ночь. Спать в лесу было бы неудобно, да и в местных гостиницах вы не найдете большого комфорта.
– А вы знали, что мы попадем сюда… я имею в виду, когда мы только отправлялись в дорогу?
– Я не исключал такой возможности. Думаю, я должен как-то прояснить ситуацию. Слуги будут находиться в соседнем коттедже, а в домике мы будем одни.
Он взглянул на меня, ожидая какой-нибудь реакции, а затем спросил:
– Ну, что вы на это скажете?
– Не думаю, что главная диакониса одобрила бы это.
– Вообще-то ее это не касается, не так ли? В данном случае следует принимать во внимание только нас двоих, поэтому я и спрашиваю – что вы на это скажете? Впрочем, спрашивать излишне, все написано у вас на лице. У вас вообще очень выразительное лицо. Я прекрасно помню гнев и презрение, которые читал в ваших глазах… иногда. Тем не менее, факты остаются фактами – мы проведем эту ночь здесь… вдвоем. Это очень романтическое место. Только подумайте – охотничий домик прямо посреди леса! По-вашему, мне нельзя доверять. В ваших глазах я – некое чудовище, в чьем обществе порядочная женщина находиться не может. Возможно, вы и правы. Но я попробую вас успокоить. Стоит вам только пожелать, и я скажу Гансу и остальным членам его семейства, что мы, в конце концов, решили здесь не оставаться. Мы поедем дальше и найдем гостиницу, а если даже это выходит за рамки ваших представлений о добропорядочности, мы будем всю ночь скакать обратно в Кайзервальд. Вот так. Решение остается за вами.
– Но как же мы можем сейчас уехать? Они ведь уже все приготовили для нас.
– А мы скажем, что у нас изменились планы. Эти люди – вышколенные слуги, которые никогда не задают нескромных вопросов своим хозяевам.
В это время появилась Фрида с двумя бидонами горячей воды. Адер поговорил с ней несколько минут о детях – о маленьком Фрице и о будущем ребенке. «А он иногда может быть очень мил», – подумала я.
Затем мы поднялись по лестнице.
– Дубовая комната – лучшая в доме, – сказал Адер, – и я уступаю ее вам.
Она и вправду была хороша. Камин уже почти догорел, и тлеющие угольки бросали таинственные тени на стены. В комнате горели свечи. Там стояла большая кровать с пологом на четырех столбиках, а в алькове я нашла кувшин для умывания и таз.
Я вымылась горячей водой и причесалась.
Через некоторое время послышался стук в дверь.
– Войдите! – крикнула я, и на пороге появился доктор Адер.
Он был уже без куртки, в белой шелковой рубашке с широким вырезом, оставлявшим открытой его шею.
– А, вы уже готовы, – сказал он. – Наверное, проголодались? Я думаю, еда уже ждет нас. Мы будем ужинать внизу. Эти люди очень ненавязчивы. Именно таких слуг и нужно иметь.
В холле с высоким потолком, на стенах которого были развешаны охотничьи трофеи и старинные ружья – нас уже ждал накрытый стол. От кастрюли с супом поднимался соблазнительный пар. На столе было и вино.
Рядом стояла Эльза. Она налила суп в тарелки и разлила вино.
– Это вино графа, из его собственных виноградников, – пояснил доктор Адер. – Он всегда следит за тем, чтобы его гостям подавали только самые лучшие вина. Он считает, что у его винограда особенный вкус.
Эльза извинилась – все, кроме супа, будет холодным. Она уже принесла оленину и хлеб. Затем предполагается яблочный пирог. Так как больше ее услуги нам не требовались, она решила удалиться.
– Когда закончите ужинать, оставьте все на столе, – сказала она. – Я потом уберу, а сейчас не хочу вам мешать.
– Вы, как я вижу, обо всем позаботились. Спокойной ночи, Эльза.
Я тоже пожелала ей спокойной ночи.
Неожиданный поворот нашей экспедиции начал действовать на меня возбуждающе. Итак, он заранее все запланировал. Я ничего не смогла с собой поделать, просто чувствовала, что в меня вливается такая радость, какой я не испытывала ни разу с тех пор, как видела его в последний раз. Нет смысла притворяться перед самой собой – мне хочется быть с ним. Надоело быть разумной и практичной, к этому меня постоянно призывает Элиза. Хочу наслаждаться жизнью, каждым ее мгновением, забыть на время о здравом смысле, не думать о будущем и о том, как я должна поступить, чтобы соблюсти максимальную выгоду. Моя жизнь так долго была пустой и бесцветной. Я хочу жить полноценно и не думать все время о последствиях.
Адер пододвинул мне стул и подождал, пока я села. Сам он поместился напротив и поднял свой бокал.
– За нас… и за эту ночь. Я тоже выпила.
– Давайте попробуем суп. Я уверен, что он превосходен. Эльза – превосходная повариха. После ужина мне многое нужно сказать вам.
– Я с нетерпением жду, что вы мне скажете. Он через стол посмотрел на меня.
– Как прекрасны эти свечи, вы не находите? И как тут тихо… Иногда ночью здесь можно услышать звуки леса – птиц, зверей… Это, должно быть, чудесно.
Вкуса супа я не помню – была слишком взволнована, чтобы обращать внимание на такие мелочи. «Но все-таки каковы же его намерения?» – спрашивала я себя, хотя в глубине души уже обо всем догадалась.
Он встал и убрал мою тарелку.
– Вы играете роль слуги. Это совершенно необычно для вас.
– Вся эта ночь необычна, – возразил он. – Оленина добыта в здешнем лесу. Я уверен, что она вам понравится.
– Благодарю вас. А вы сами охотитесь, когда бываете здесь?
– Я не охотник… за дичью. Это занятие меня не вдохновляет. Вы ведь знаете кое-что о моих интересах. Охота туда не вписывается.
– Вы охотитесь… за информацией. Вы ищете знаний.
– Я ведь врач, как вам известно, и очень интересуюсь медицинскими методами, практикуемыми во всем мире. Можно сказать, что это и есть мои охотничьи угодья.
– Да, мне это известно.
– В нашей профессии много предрассудков, а я не тот человек, который слепо следует раз и навсегда утвержденным правилам. Это и навлекло на меня критику… и не только со стороны моих коллег-медиков.
– Вы хотите сказать, что ваши нетрадиционные методы не всегда принимались благосклонно.
Он кивнул и поднял свой бокал.
– Графу захочется узнать, оценили ли мы его вино. Он будет очень разочарован, если мы не отдадим должное этим напиткам.
– Я не люблю много пить.
– Я тоже. Это убивает чувства, а этого мне совсем не хочется. Сегодня вечером я намерен наслаждаться каждым мгновением.
– Так что вы хотели мне сказать?
– То, что, как мне кажется, вы и так давно знаете. Я сделал одно открытие.
– Да? И что же это за открытие? Он посмотрел на меня в упор.
– Я понял, что моя жизнь пуста без вас.
Не веря своим ушам, я с изумлением посмотрела на него.
– А вы ведь на самом деле совсем не удивлены, – сказал он. – Вы и так это знали.
Я покачала головой.
– Вы просто показали мне больницу и намекнули, что я могу управлять ею. Мне казалось, что именно таковы и были ваши намерения.
– Разумеется, мои намерения заключались совсем не в этом.
– Но вы вели себя так, как будто…
– Просто готовил почву. Я хотел привезти вас сюда, в лесную чащу… где мы могли бы быть совершенно одни.
Я поднялась. Он подошел, встал рядом со мной и вдруг обнял меня.
– Посмотрите же, наконец, правде в глаза. Неужели вы ничего не поняли?
Он привлек меня к себе и поцеловал, потом еще и еще… Я чувствовала, что почти теряю сознание от волнения. «Мне все равно, – говорила я себе. – Даже если это всего на одну ночь, хочу быть с ним. Будь что будет!»
Наконец, он отпустил меня, и я услышала его смех, смех победителя.
– Вот так, – сказал он.
Безмолвно я внимала ему, смотрела и не могла насмотреться.
– Мы предназначены друг для друга, – продолжал он, – и вы всегда это знали. Вы пытались бороться с вашими чувствами, даже ненавидели меня. Но вы никогда не могли бы так сильно меня ненавидеть, если бы на самом деле не любили.
Как в тумане, я услышала свои слова:
– Не знаю… Я в каком-то смятении.
– Но ваше сердце знает ответ. Мне нравится рыжина в ваших волосах. Она так блестит в свете свечей… А ваши глаза сейчас зеленые-зеленые… Они всегда зеленые, когда вы счастливы. А сейчас они как раз очень зеленые.
– Прошу вас, – взмолилась я. – Давайте сядем.
– И закончим ужин? Прекрасная мысль! Нас еще ждет яблочный пирог. Не годится обижать Эльзу.
Я почувствовала, что начинаю понемногу успокаиваться. Адер сел напротив меня. Его глаза сверкали. Они были такие большие, такие темные… Я вспомнила, как он загипнотизировал Вильяма Клифта, и на секунду мне захотелось утонуть, потеряться в глубине его глаз. Внутренний голос говорил мне: «Берегись! Он – умелый соблазнитель. В его жизни наверняка было множество подобных случаев. Без сомнения, именно так он всегда поступает с женщинами, когда ему хочется немного развлечься». Но я не хочу больше слушаться этого разумного, практичного внутреннего голоса! Слишком долго я была одинока и несчастна…
Мне не хотелось заглядывать в будущее, задумываться над тем, что будет, когда эта волшебная ночь кончится. Я сама себе удивлялась – передо мной сидел мой враг, человек, которого я поклялась погубить, а сейчас было одно желание – отдаться во власть наших чувств, не думая ни о чем.
Мне кажется, Дамиен разделял мои чувства в эту минуту и был спокоен потому, что знал – у него хватит сил и умения сломить мое возможное сопротивление.
Неожиданно я услышала его голос:
– Вы были весьма предубеждены против меня еще до того, как мы встретились. Я знаю, почему.
На секунду я оторопела. А он продолжал:
– Вы читали мои книги и поняли, насколько я не вписываюсь в предписанные каноны, не так ли? А что же еще могла подумать воспитанная молодая леди о человеке, который жил вместе с арабами в палатке, который был то арабом, то индийцем, то турком?..
– Вы, наверное, испытали много волнующих мгновений.
– Но жизнь и должна быть волнующей, как вы считаете?
– Увы, она такова совсем не для всех.
– Если это так, люди сами должны найти причину и сделать жизнь волнующей.
– Вы-то в этом преуспели, как мне кажется.
– Я думаю, что и вы бы это сумели. У вас есть тайны. Не пугайтесь! Я не буду пытаться их выведать. Для себя вы решили раз и навсегда, что жизнь создана не для наслаждений, но считаю, что моя задача – мой долг, если хотите – доказать вам, что вы ошибаетесь.
– И как же вы собираетесь это сделать?
– Доказать вам, что жизнь может быть прекрасна.
– И вы считаете, что справитесь со своей задачей?
Он кивнул, с улыбкой глядя на меня.
– Когда я понял, что без вас моя жизнь будет пустой, то обдумал, как добиться вас.
– Не принимайте меня за простушку, которую легко одурачить мольбами и сладкоречием.
– О нет, вы совсем не простушка! И я не собираюсь произносить слова, я собираюсь действовать.
С этими словами он отбросил салфетку и встал. Взяв меня за руку, он заставил встать и меня.
– Мой дорогой соловей, – произнес он тихо, – вам этого не избежать.
Я попыталась что-то ответить, но сердце билось так сильно, что у меня перехватило дыхание. Дамиен прижал меня к себе, сил сопротивляться не было.
– Как хорошо, что у нас так много времени, – сказал он наконец. – В дубовой комнате есть балкон. Пойдемте туда и полюбуемся лесом.
– А как же… – я показала на стол, уставленный посудой и остатками нашего ужина.
– Они тихо войдут и все уберут после того, как мы уйдем из зала. Ну, разве это не самое романтичное место на свете? Не то, что та комнатушка в Главном госпитале в Ускюдаре! Вы помните ее? Помните, какие словесные баталии иногда происходили там между нами?
– Я все помню, – тихо ответила я.
Он обнял меня за талию, и мы поднялись в дубовую комнату. Горящий камин отбрасывал тени на стены. Мы вышли на балкон и несколько минут молча стояли, вглядываясь в ночной, таинственный лес. Запах сосен был таким пьянящим!.. Вдоль окна метнулась какая-то тень, и вскоре я услышала крик совы.
– Сегодня птицы летают низко, – сказал он и поцеловал меня.
Мы помолчали, он продолжал:
– Как давно я мечтал об этом мгновении! Сегодня я по-настоящему счастлив.
– А я так удивлена, так…
– Счастлива, – подсказал он.
Я ничего не сказала. Он продолжал:
– Скажите же правду, соловушка! Не замыкайтесь в себе опять.
– Я здесь одна… – начала было я.
– Но вы пришли сюда по своей собственной воле. Как бы страстно я вас ни желал, я никогда не допустил бы никакого насилия. Если вы не хотите, чтобы я остался с вами, вам стоит сказать одно слово – и я уйду.
В ответ я протянула руку и коснулась его лица. Он взял мою ладонь и нежно поцеловал.
– Я сама себя не понимаю, – жалобно произнесла я.
– Зато я вас понимаю, моя дорогая. Вы были так одиноки. Вы пытались бороться со своим горем, ненавидели, вместо того, чтобы любить, отказывались признать, что жизнь может и должна быть прекрасной! А сегодня, когда я здесь, рядом с вами, когда мы находимся в таинственной лесной чаще, где сам воздух, кажется, пропитан чудесами, вы должны забыть все препятствия, которые сами себе создали. Вам надо перестать грустить и начать жить!
На меня снизошло какое-то блаженное успокоение, больше не хотелось сопротивляться, наоборот – мне хотелось раскрыть ему свои объятия! Завтра я опять встречусь со своим врагом, но то, что должно произойти сегодня ночью, произойдет. Я позволила ему увести меня с балкона. Мы сели рядом на кровать.
Он целовал меня и говорил:
– Наконец-то! Забудем все, кроме того, что мы сегодня вместе… что я что-то значу для вас, а вы для меня. А когда люди так относятся друг к другу, выход один…
Я повернулась к нему. Он целовал мою шею, губы, глаза, и неожиданно я почувствовала, что меня охватывает блаженство, которого я никогда в своей жизни не испытывала.
Забрезжил рассвет. Проснувшись, я лежала и думала о том, что произошло со мной этой ночью. Никогда прежде я не знала такой страсти, такого счастья. Я вспомнила Обри и первые дни после нашей свадьбы. Тогда казалось, что наши отношения – это полная идиллия, а Обри был нежным и заботливым. А потом наступило то страшное отрезвление в Венеции, когда я постепенно поняла, что на самом деле люблю не Обри, а саму любовь. Мне нравилось быть влюбленной, хотелось, чтобы мной восторгались. Любовь казалась сплошным удовольствием.
На этот раз все было по-другому. Сейчас настоящая любовь бросила меня в объятия человека, к которому меня уже давно неудержимо тянуло, и который все еще оставался для меня загадкой.
Все мои чувства пришли в смятение. Я не могла ни о чем и ни о ком думать, кроме него. То, что я когда-то испытывала к Обри, было совсем иным. Сравнение тех ощущений и моих сегодняшних было бы сравнением бледного лунного света и ярких солнечных лучей.
Я лежала без сна, наслаждаясь покоем, и думала: «Эту ночь я не забуду до конца своих дней. Она останется со мной на всю жизнь. Даже если он покинет меня, я всегда буду помнить, что испытала сегодня, и буду знать, что никто в целом свете с ним не сравнится».
Наверное, я вела себя глупо – уступила ему слишком легко. Впрочем, я даже не уступала – сила моей страсти удивила меня. Я обнаружила в себе как бы другую женщину – чувственную, умеющую любить и требующую любви от партнера. Вот уж никогда не думала, что могу быть такой! Он помог мне понять самое себя.
Неожиданно я почувствовала, что он взял мою руку, свободно лежавшую поверх одеяла.
– Проснулась, соловушка? – нежно спросил он.
– Да. Скоро утро.
– И мы уедем отсюда. Ты ни о чем не жалеешь… Сусанна?
– Нет, – ответила я, – ни о чем.
И вдруг слова замерли у меня на устах – я только сейчас поняла, что он назвал меня моим настоящим именем. Он сказал «Сусанна», а раньше я всегда была для него «Соловьем» или «мисс Плейделл».
– Почему ты так меня назвал? – спросила я.
– А почему бы и нет? Ведь это твое имя. Сусанна Сент-Клер… Очаровательное имя! «Анна» никогда тебе не шло, а вот «Сусанна» – другое дело. Ты настоящая Сусанна.
– Так тебе известно, что я…
– Тщательно охраняемый секрет соловья, – лукаво произнес он. – Впрочем, для меня он никогда не был секретом.
– А почему ты мне ничего не говорил?
– Я считал неразумным говорить с тобой о том, что ты так тщательно скрывала.
– И когда ты узнал правду?
– С самого начала. Дело в том, что я видел тебя в Венеции.
– Ах, вот как! Я тоже тебя видела. В тот вечер… ты привез домой Обри.
– Значит, ты тоже знала, кто его привез, и наверняка думала: «Этот безнравственный доктор Дамиен пристрастил моего мужа к наркотикам».
– Да, именно так я и думала и сейчас уверена в этом.
– Понимаю.
– А ты считал меня легкомысленной, беспечной женой, которая не принесла Обри счастья и не спасла его, хотя и могла бы.
– А разве ты на самом деле не могла бы его спасти?
– Но как? Это было так ужасно… Пещера, где они собирались, и все остальное…
– Обри был глуп и к тому же позер. Когда он узнал о клубе Фрэнсиса Дэшвуда в Медменхэме, он решил устроить такой же у себя. Мальчишка и больше ничего!
– Но к наркотикам его пристрастил все-таки ты.
– Это неправда! – неожиданно гневно воскликнул он. – Мне было интересно наблюдать за их действием. Раньше считалось, что эти снадобья принимаются только для стимулирования воображения, обострения чувств. Я же понимал, что они обладают и медицинской ценностью, и хотел выяснить это поточнее.
– И ты выяснял это на живых людях. Ты позволял им бесконтрольно принимать наркотики и изучал полученный эффект.
– Это не так. Я все пробовал на себе. Обри и его друзья баловались своими наркотиками.
– Но ты тоже мог бы стать наркоманом.
– Только не я! Я-то знаю, где остановиться.
– Ты был там… в их пещере.
– Да. Это было очень интересно.
– А когда все это только начиналось… еще в Индии… ведь ты тоже там был.
– Там было несколько человек. Я сейчас уже забыл, как их звали. Одна довольно глупая бабенка, которая считала, что жизнь слишком скучна, основала этот клуб. Я действительно иногда проводил с ними время – мне нужно было выяснить эффект наркотиков.
– А почему же ты сам не попытался спасти Обри?
– Я действительно очень беспокоился о нем и неоднократно пытался вмешаться. Его брат был большим моим другом. Вначале я полагал, что Обри удастся отучить от его пагубного пристрастия, но когда началась эта история с пещерой, дело стало почти безнадежным, а когда ты уехала от него – тем более. После этого он стремительно покатился вниз.
– А ты помнишь ту ночь, когда умер мой ребенок? Ведь ты был там! Ты дал ему какое-то лекарство – свое собственное, – одним словом, поставил на нем очередной эксперимент, и Джулиан умер!..
– Это тоже неправда. Я уже говорил тебе – ребенок был мертв, когда меня позвали к нему. Я действительно тогда гостил в Минстере Сент-Клере, но в то время был в пещере и наблюдал за поведением людей, находившихся под влиянием наркотиков. Это очень многое дало мне для работы. Потом мы вернулись в дом, и я увидел, что одна из служанок буквально бьется в истерике – заболел Джулиан. Старая нянька была пьяна и ничего не осознавала. Я тут же поднялся к ребенку, но он был уже мертв. Он умер от воспаления легких.
– Если бы тебя вызвали раньше…
– Кто знает… Наверное, я сумел бы его спасти.
– И если бы я не уехала…
– Да, действительно, если бы ты не уехала…
– Кажется, ты сделал неверный вывод. Мой отец тогда находился при смерти. Я должна была поехать к нему, но когда я уезжала, с ребенком все было в порядке.
– Прости меня, – сочувственно произнес Дамиен, – я этого не знал. Как ты, должно быть, настрадалась!
Я почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Опять боль ожила во мне, перед глазами возник тот ужасный момент, когда я нашла своего сына мертвым…
Дамиен отделил прядь моих волос и обмотал вокруг пальца.
– Все это уже в прошлом, – сказал он мягко, – а впереди тебя ждет новая жизнь. Забудь, наконец, о прошлом, моя дорогая, милая Сусанна! Перед тобой открывается будущее. Перестань грустить, начни жить сначала, с чистой страницы…
Я молчала. Он продолжал:
– «Сусанна Сент-Клер» – прекрасное имя. В нем есть какая-то симметрия. Но мне кажется, что «Сусанна Адер» звучит гораздо лучше.
Только через несколько минут до меня дошел смысл сказанного Дамиеном.
– Ты предлагаешь мне… выйти за тебя замуж? – спросила я, запинаясь.
– Не знаю другого способа дать тебе мою фамилию. Ну, что ты об этом скажешь? Не правда ли, отличная идея?
Так как я по-прежнему молчала, он привлек меня к себе и поцеловал.
– Ты просто обязана согласиться со мной, – произнес он шутливо, – ведь я уже говорил, что моя жизнь без тебя скучна и пуста. А единственное, чего я не выношу, – это скука. Пожалуйста, соловушка, выйди за меня замуж сейчас же.
– Ты слишком торопишься.
– Ничего подобного. Я уже давно обдумал свое решение.
– Но ты ничего не говорил об этом.
– Мне надо было сначала сломить стену твоего сопротивления.
– И тебе это блестяще удалось.
– Да? Ты так считаешь? А мне кажется, ты до сих пор видишь во мне какого-то людоеда.
Я рассмеялась.
– Даже если так, меня теперь это не волнует.
– Вот и хорошо. Значит, ты приняла меня со всеми моими недостатками. Боюсь, что «имя им легион». Ведь многое из того, в чем ты меня обвиняла, – правда.
– Я знаю о твоей жизни среди диких кочевников, о твоих многочисленных победах, о странствиях по местам, куда не ступала нога добропорядочного англичанина.
– Все это так, но только благодаря моим оригинальным странствиям я смог понять, что встретил настоящую любовь.
– Ты из любого недостатка сумеешь сделать достоинство.
– Да, Сусанна, так я и живу. Более того – собираюсь и тебя научить так жить. Последуешь ли ты за мной в самые отдаленные уголки земли?
– Да, – просто ответила я.
– Прямо сейчас? Ты ведь знаешь – у меня слово с делом не расходится.
– Если мы поженимся… – начала было я.
– Когда мы поженимся, – тут же поправил меня Дамиен.
– У нас могут появиться дети.
– Да, конечно, такая возможность есть.
– Если у меня когда-нибудь появится другой ребенок, я ни за что не оставлю его на попечение нянек, как оставила Джулиана. Никогда, что бы ни случилось…
– Я не совсем тебя понимаю.
– Но ведь ты по-прежнему захочешь странствовать по всяким диким местам, пускаться в самые невероятные приключения. Как это совместить с ребенком?
– Если у нас действительно будет ребенок, – серьезно начал Дамиен, – это будет очень важно для нас обоих. Я не сомневаюсь, что моя жизнь изменится не в меньшей степени, чем твоя. Но иногда я все же буду покидать тебя просто для смены обстановки. Обещаю, что мои отлучки будут недолгими.
– Не могу представить тебя ведущим оседлый образ жизни, практикующим как…
– Как обычный врач? Ты это хочешь сказать? Моя дорогая Сусанна, должен тебе сказать, что я состою из множества частей. Когда придет время, я прекращу кочевать и осяду на одном месте со своей семьей. Думаю, везде, не только в странствиях, можно многое почерпнуть и для медицины, и для обычной жизни. Мне кажется, я буду идеальным отцом.
Я закрыла глаза и подумала: «Наверное, это и есть абсолютное счастье – раннее утро в охотничьем домике посреди леса, а рядом человек, которого я люблю».
Лес был поистине прекрасен в то утро.
Мы встали на рассвете и тут же тронулись в путь. Природа являла собой совершенство – первые лучи поднимавшегося солнца слегка просвечивали сквозь листву, всюду слышался птичий гомон, легкий ветерок раскачивал верхушки сосен, прохладный воздух был пронизан чудным смолистым запахом.
Я даже не могла представить себе, что где-нибудь возможно такое спокойствие и благодать.
– Нам надо уехать отсюда через несколько дней, – услышала я голос Дамиена. – По приезде в Англию мы тут же поженимся. Не вижу никаких причин для отсрочки, а ты?
– Я тоже, – ответила я.
Дамиен улыбнулся. Я пребывала в состоянии эйфории. Ничего подобного я никогда раньше не испытывала. В течение долгого времени я жила только своим горем и старалась развеять его, лелея мысли о мести. И только сейчас мне стало понятно, насколько мысли о любви сладостней тех моих мыслей…
Жизнь будет прекрасной, говорила я себе. Да она и не может быть другой рядом с таким неординарным человеком, как Дамиен. Я буду сопровождать его в странствиях, а если у меня родится ребенок… Что ж, тогда моя жизнь обретет всю возможную полноту. Конечно, я никогда не забуду Джулиана. Да и какая мать может забыть рожденное ею дитя? Но в моем будущем ребенке я буду находить черты Джулиана, и этот ребенок будет также принадлежать и Дамиену. Отныне я буду спокойна и счастлива. Слава Богу, что из своего несчастного, жалкого существования я мгновенно перенеслась в абсолютное, полное счастье! И все же, как мне думается, настоящее не казалось бы мне таким прекрасным, если бы я так не страдала в прошлом.
Размышляя таком образом, я и не заметила, как мы достигли Кайзервальда.
Нас приветствовала главная диакониса. Я сразу заметила, что ее обеспокоило наше долгое отсутствие.
– Мы были настолько очарованы Розенвальдом, – объяснил ей Дамиен, – что пустились в обратный путь слишком поздно. Но ведь не было никакого смысла приехать туда и не увидеть все. А на ночь мы остановились в охотничьем домике графа фон Шпигаля.
У главной диаконисы явно отлегло от сердца.
– Как поживает герр граф? – осведомилась она.
– Спасибо, прекрасно.
Ответ вполне удовлетворил главную диаконису, а Дамиен взглянул на меня с лукавой усмешкой.
С Элизой было гораздо сложнее. Я сразу увидела, что она просто шокирована.
Мне показалось, что будет лучше рассказать ей все, и без долгих вступлений я объявила:
– Я собираюсь выйти замуж за доктора Адера.
– Правда? Это неожиданное решение.
Я кивнула.
– Вы выглядите как-то по-другому, – заметила она.
– А я и чувствую себя по-другому.
Больше мы об этом не говорили. Элиза начала расспрашивать меня о Розенвальде, но по ее сжатым губам я поняла, что она меня осуждает. Я с воодушевлением начала расписывать перспективы тамошней больницы.
– В настоящее время у них работают только неквалифицированные сиделки и сестры милосердия. Это, без сомнения, представит большую трудность для человека, который возьмется сделать из Розенвальда второй Кайзервальд.
– Мне казалось, вы сами собирались за это взяться.
– Я тоже так думала вначале. И считала, что доктор Адер повез меня туда именно с этой целью.
– А на самом деле у него была совсем другая цель. Вы ведь и не предполагали такое, правда?
– Понимаете, Элиза, мне и не нужно было ничего предполагать. Я знала все с самого начала. Так ведь бывает в жизни, не так ли?
– Мне все же кажется, что вы совершаете ошибку. Если вы выйдете за него замуж, то, как говорится, нахлебаетесь горя досыта.
– А мне кажется, что я буду «хлебать», как вы выражаетесь, одно счастье, и больше чем досыта, – возразила я.
– Далеко зашли, а?
– Да, Элиза. Я зашла слишком далеко.
– Вот-вот. Он именно такой человек. Стоит ему поманить женщину пальцем, и готово – она уже покорно следует за ним.
– Моя дорогая Элиза, мы многого друг о друге не знаем, хотя давно работаем вместе. Меня устраивает такой поворот событий. Это именно то, чего я хочу больше всего на свете. Я счастлива, по-настоящему счастлива!
Никогда не думала, что так бывает. Теперь, наконец, благодаря ему, я могу забыть свое горе. Он пробудил меня к новой жизни…
– Надолго ли?
– Да, Элиза, до конца наших дней. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы так и случилось.
Она вздохнула.
– Расскажите мне еще о Розенвальде, – попросила она.
Намеки Элизы на то, что в будущем меня ожидают одни несчастья, не могли омрачить моего состояния. Я буквально купалась в счастье. Дамиен объявил главной диаконисе, что через несколько дней мы уезжаем и собираемся пожениться.
Ее первой мыслью были не мы сами, а Розенвальд.
– А я думала, что мисс Плейделл… Это была бы для нее прекрасная возможность…
– Я согласен с вами, – с улыбкой произнес Дамиен, – но дело в том, что мисс Плейделл предпочла еще более прекрасную возможность.
Когда я пошла отдавать фрейлейн Клебер одолженную амазонку, со мной отправилась и Элиза. Подходя к дому, мы услышали звуки выстрелов – хозяйка все еще тренировалась, готовясь к празднику. Я сразу обогнула дом и увидела фрейлейн Клебер в обществе нескольких человек.
– А, это вы, фрейлейн Плейделл! – приветствовала меня хозяйка. – Вы принесли костюм. Вам в нем было удобно?
– Превосходно! Не нахожу слов, чтобы должным образом отблагодарить вас.
– А вы пожелайте мне удачи на Празднике стрелков.
– От всей души желаю!
– Эти люди – мои соседи. Они все будут участвовать в празднике. Я собираюсь одолжить им свои ружья.
– Похоже, что вы тут настоящая благодетельница. Вы всегда легко одалживаете свое имущество?
– Вообще-то да, но в данном случае я поступаю не умно – ведь эти люди будут на празднике моими соперниками.
– Я полагаю, вы легко обойдете их всех.
– Если даже этого не произойдет, то уж наверняка не из-за недостатка практики. Вы наверняка удивились бы, если бы узнали, сколько моих возможных соперников приходят ко мне тренироваться. Ну, а у меня осталось множество ружей моего отца, и почему бы не одолжить их тем, кому они нужны? Прошу вас пройти в дом и выпить стакан вина.
Я поблагодарила хозяйку и сказала, что не хочу мешать ее упражнениям. И потом нам надо поскорей обратно в Кайзервальд. Дел еще очень много, а через два дня мы уезжаем.
– Ну что же, я был рада оказать вам услугу.
– Благодарю вас от всей души и желаю поразить все возможные цели.
На этом мы распрощались.
– Какая милая женщина! – сказала я, когда мы шли домой, и Элиза со мной согласилась.
Мысленно я всегда называла его «дьявольский доктор». Когда я сказала ему об этом, он заметил:
– А теперь я буду для тебя «Дамиен – прекрасный муж».
– Ну, это еще надо подождать, чтобы увидеть, сумеешь ли ты заслужить этот титул. А пока я буду называть тебя просто Дамиеном.
– Мне нравится, как ты произносишь мое имя. Оно звучит божественно!
Дамиен сетовал, что в больнице мы никогда не можем остаться одни. Стоило нам уединиться, как кто-нибудь обязательно нарушал наш тет-а-тет.
– Твоя подруга – Большая Элиза, как ты ее называешь, – присосалась к нам, как пиявка. Когда она меня видит, то всякий раз изрыгает пламя.
– Ты путаешь сравнения и метафоры. Это драконы изрыгают пламя, а вовсе не пиявки.
– Ну, она-то женщина способная, и ей ничего не стоит в мгновение ока превратиться из пиявки в дракона. Давай пойдем погуляем в лесу. Мы могли бы там поговорить о планах на будущее. Ты ведь понимаешь, что нам многое нужно решить?
– Да, конечно.
– Нам надо уйти порознь, иначе Элиза выследит нас. Я буду ждать тебя на опушке… скажем, через десять минут.
На том и порешили.
Я никогда не забуду этот вечер. Никогда прежде не бывала я в одно мгновение низвергнута с высот блаженства в пучину горя.
Итак, я вышла из больницы с легким сердцем, переполненная счастьем. Мне и в голову не могло прийти, что все изменится так внезапно…
Я подошла к опушке. Дамиен был уже там. Увидев меня, он поспешил навстречу, и в этот момент прогремел выстрел. Я услышала звук ружья и увидела, что Дамиен несколько секунд постоял, а затем начал медленно опускаться на землю.
Я кинулась к нему. Везде была кровь. Он лежал на траве. Мне показалось, что вокруг все закружилось как в тумане, я в ужасе простонала:
– Дамиен… мертв.
Опустившись на колени рядом с ним, я прошептала:
– Дамиен, дорогой…
Он не открывал глаз и лежал пугающе неподвижно.
Я поняла, что надо немедленно действовать. Наверное, пуля пронзила грудь. Надо позвать доктора! Нельзя медлить ни минуты.
И я помчалась обратно в больницу так быстро, как только могла.
Я буду вечно благодарить доктора Кратца и доктора Брукнера – они действовали быстро и умело. Тут же в лес были принесены носилки. На них положили Дамиена и доставили в больницу. Какое счастье, что помощь медиков оказалась столь своевременной!
Доктора пробыли у Дамиена довольно долго, и я поняла, что положение серьезное.
– Боже, не дай ему умереть, – молилась я, как в бреду. – Пусть он останется жить. Ведь только недавно мы нашли друг друга. Боже, я не вынесу, если он умрет! Я сделаю все, пусть только он останется жив…
Это была невнятная молитва страдающей женщины, ввергнутой в бездну горя прямо с вершины блаженства.
Я подождала, пока доктора вышли от Дамиена. Они очень уважали меня, и я не сомневалась, что они скажут мне правду.
– Вам удалось извлечь пулю, – сообщили врачи.
– Он выживет? Молчание.
– Скажите мне правду! Я прошу вас… – взмолилась я.
– Мы пока и сами не знаем. Задет позвоночник. Пока еще рано строить какие-нибудь прогнозы.
– Я буду ухаживать за ним, – решительно сказала я.
– Да-да, конечно.
– Можно пройти к нему?
– Он без сознания.
– Я просто посижу рядом.
Доктора обменялись понимающими взглядами и согласились.
Я вошла в палату и села рядом с постелью Дамиена. Как он изменился! Щеки покрыла смертельная бледность, глубоко посаженные глаза были закрыты, а черты лица заострились. Я привыкла, что он всегда полон жизни, активен. Он был самым непоседливым из всех моих знакомых. И вот он лежит здесь и выглядит – даже мысленно я с содроганием произнесла это слово – как… мертвец.
В палату вошла главная диакониса. Положив руку мне на плечо, она сочувственно произнесла:
– Вам лучше уйти отсюда. Ему нужен отдых, а вам надо подумать о себе.
Я повернулась к ней. Видя мои несчастные глаза, главная диакониса продолжала:
– Мы должны молиться, чтобы он выздоровел. У него сильный организм. Этот человек всегда выбирал свой собственный путь, и сейчас, когда вы решили идти по жизни рядом, он будет бороться с удесятеренной энергией.
Я позволила ей увести меня из палаты. Она отвела меня в спальню и заставила лечь. Пришла Элиза.
– Приглядите за мисс Плейделл, – обратилась к ней главная диакониса. – Она сейчас нуждается в вашей помощи.
Элиза молча кивнула.
Какими длинными казались дни! Какими нескончаемыми ночи! В эту первую ночь после несчастья я лежала без сна, уставившись в потолок.
Элиза тоже не спала.
– А может быть, это и к лучшему, – сказала она.
– Элиза, – с чувством произнесла я, – если он умрет, я никогда больше не буду счастлива. До встречи с ним я была так несчастна, так погружена в свое горе… Я сетовала на жестокость жизни, а теперь вижу, что преувеличивала свои горести. Я оправилась от перенесенной трагедии, и это Дамиен показал мне, как глупо я себя вела. Только с ним я смогу узнать себя, смогу стать самой собой. Если же он не поправится, я потеряю эту возможность. Когда он предложил мне выйти за него замуж, я познала подлинное счастье. Я хочу всегда быть с ним. Вы понимаете меня, Элиза?
– Я думаю, что начинаю понимать.
– Он должен, он обязан выздороветь! Мы с вами – вы и я – вернем его к жизни. Вы ведь поможете мне, Элиза?
– Да, – твердо произнесла она, – я помогу вам.
– Спасибо!
– А я-то считала, что вы можете быть счастливы в том милом домике с доктором Фенвиком, – сказала она, – но теперь вижу, что только этот человек вам нужен… каков бы он ни был.
– Я рада, что теперь вы это понимаете, Элиза.
Утром я опять разговаривала с докторами. Новости были утешительными.
– Мы считаем, что у него есть реальный шанс поправиться.
Меня переполнила радость, но потом я заметила, что доктора обменялись быстрыми взглядами.
– Что-то не так? – со страхом спросила я.
– Мы пока не знаем, будет ли он таким же, как раньше… если поправится.
– Понятно.
– Да, мисс Плейделл, на сегодняшний день дело обстоит именно так. Пока нам остается только ждать развития событий.
Мое беспокойство за Дамиена не оставляло времени задуматься над загадкой, которая занимала всех вокруг.
Кто сделал тот роковой выстрел, который явно предназначался для того, чтобы убить его? Он был тогда на опушке один, его было видно отовсюду. Кто-то выстрелил в него, находясь под прикрытием густой листвы.
Местные жители активно занимались подготовкой к Празднику стрелков – он должен был состояться уже очень скоро. Они много тренировались, и звуки выстрелов слышались повсюду. Может быть, в доктора Адера угодила случайная пуля, выпущенная из ружья молодого человека или женщины, недостаточно искусных в стрельбе?
Исследовали пулю – она оказалась вполне обычной, и ее тщательный осмотр ничего не дал. Кому понадобилось убивать доктора Адера? Он не был местным жителем, даже не работал в кайзервальдской больнице, просто приехал ненадолго.
Недалеко от места происшествия находилось тренировочное поле фрейлейн Клебер. Возможно ли, чтобы кто-нибудь, стреляя там, так промахнулся, что попал в невинного человека?
Взвесив все возможные варианты, все пришли к выводу, что такое объяснение наиболее правдоподобно.
Расследование дела продолжалось, но никто не пришел к какому-либо определенному выводу. Не было найдено ни одного доказательства того, что объектом покушения был действительно доктор Адер.
Прошла неделя – ужасная для меня неделя, в течение которой я то взмывала на крыльях надежды, то снова впадала в бездну отчаяния. Дамиен был все еще жив. Доктор Кратц сказал, что он цепляется за жизнь с поистине изумительной энергией. Дамиен знал о моем присутствии рядом с его постелью, и я чувствовала, что для него это очень важно. Элиза заставляла меня отдыхать у постели Дамиена. Меня поражала заботливость, которой она его окружила. Она тряслась над ним, как наседка; Элиза, которая еще недавно ненавидела его лютой ненавистью, боролась теперь за его жизнь, твердо решив вырвать Дамиена из лап смерти.
Вначале врачи опасались, что доктора Адера может парализовать. Я пыталась представить себе, во что тогда превратится его жизнь – он, такой активный, будет навечно прикован к постели. Что бы ни случилось, поклялась я, я посвящу ему всю свою жизнь, стану его самой преданной сиделкой.
Но железная воля Дамиена не могла не сказаться на течении болезни. Через неделю он уже мог чуть-чуть пошевелить ногами, а через три самостоятельно передвигался с помощью палки.
Между тем расследование инцидента продолжалось, но никто не сознался в том, что роковой выстрел произведен именно им. А может быть, это вообще была нелепая случайность?
Иногда я ненадолго ходила в лес на прогулку – Элиза и главная диакониса настаивали на том, что я должна подумать и о собственном здоровье. Мне же самой хотелось быть у постели Дамиена неотлучно, но я понимала, что они правы.
Ноги сами несли меня к злополучной опушке. Однажды, прогуливаясь там, я неожиданно вспомнила о Герде. Интересно, что с ней стало? Она говорила, что встречала в лесу дьявола. Что было на самом деле, неизвестно, но кто-то все же соблазнил ее, и она чуть не рассталась с жизнью, пытаясь с помощью неизвестного снадобья избавиться от ребенка.
Я вспомнила, что разговаривала тогда с ее бабушкой. В этот свой приезд в Кайзервальд я еще не виделась с фрау Лейбен – двери ее дома всегда были закрыты. Интересно, почему? – невольно задавалась я вопросом. Тогда, давно, я думала, что это Дамиен мог быть дьяволом, которого повстречала Герда. Но возможно ли такое? А если да?.. Если так все и было на самом деле и если фрау Лейбен знает об этом, она вполне могла стрелять в него… хотя бы из чувства мести.
Но нет, человек, которого я узнала и полюбила, никогда бы не воспользовался неопытностью деревенской простушки, почти дурочки. А если все же?.. Я терялась в догадках и мучилась сомнениями. Больше всего меня удивляло то, что какой бы ответ на поставленный вопрос я не находила, душа моя была спокойна, в сердце жила уверенность в Дамиене.
И все же загадка рокового выстрела не давала мне покоя, и каждый раз, отправляясь на прогулку, я сворачивала к опушке.
Фрау Лейбен, думала я, чрезвычайно привязана к внучке, которая к тому же сильно отличается от других детей. Она так непохожа на обычную девочку, когда, витая в своих чудных мечтах, идет за стаей гусей.
Как же страстно должна фрау Лейбен ненавидеть того, кто соблазнил и чуть не погубил Герду! Ее жажда мести – вернее, возмездия – была мне очень понятна. Разве я сама в свое время не поклялась отомстить человеку, который, как я считала, был причиной смерти моего сына? Да, чувства фрау Лейбен объяснить и оправдать очень легко…
Их домик стоял почти на самой опушке. Она вполне могла выстрелить из какого-нибудь окна.
Однажды, проходя мимо, я заметила, что дверь домика открыта. Поднявшись, я позвала:
– Фрау Лейбен!
Она подошла к двери и в изумлении воззрилась на меня. Но уже через минуту она меня узнала.
– Боже мой! Неужели это вы, фрейлейн Плейделл? – воскликнула старушка. – Значит, вы опять приехали к нам?
– Я приехала очень ненадолго. Как же получилось, что мы с вами до сих пор не встретились.
– А меня не было дома, я только недавно вернулась. Ездила погостить. Я слышала, что тут произошло что-то, пока я отсутствовала…
– Да. Стреляли в доктора Адера.
– И кто же в него стрелял?
– Неизвестно.
Я пристально посмотрела на фрау Лейбен.
– У кого-то было ружье, и вот…
– В это время года здесь всегда много стреляют, но никогда прежде никаких происшествий не было.
– Представляется маловероятным, что это была просто шальная пуля.
Даже если фрау Лейбен была виновна, она замечательно владела собой. Не моргнув глазом, она сказала:
– Я просто не поверила, когда услышала.
– А как долго вы отсутствовали, фрау Лейбен?
– Примерно месяц, а может, и больше… Я только что вернулась.
Я попыталась себе представить ее возвращение. Есть ли оружие в ее доме? У большинства местных жителей есть – они используют его для стрельбы по голубям, которых затем употребляют в пищу. Иногда лисы забегают в курятники, и их тоже нужно отстреливать. Выглянув из окна, фрау Лейбен могла видеть Дамиена. Вот она в ярости хватает ружье и стреляет… Это ведь так легко! А совершив это, она притаилась. Кто знает, когда она на самом деле вернулась? Да, у нее бесспорное алиби.
– Это так ужасно! – услышала я ее слова. – И подумать только – доктор Адер!.. Но я слышала, что он уже поправляется.
– Да, – подтвердила я. – Так оно и есть.
– А он не знает, кто мог бы совершить такое?..
Я покачала головой.
– Может быть, зайдете на минутку?
Я вошла в дом. Первое, что я там увидела, была колыбелька, в которой спал малыш.
– Я привезла его с собой.
Лицо фрау Лейбен излучало нежность.
– Ну, разве это не ангел?
Я подошла и взглянула на ребенка.
– А чей он?
– Герды.
– Герды?! А где же она сама?
– Разъезжает повсюду со своим мужем. Они никогда подолгу не остаются на одном месте. У них прелестный домик примерно в сорока километрах отсюда. Это у них я гостила. Но они редко живут дома – все кочуют и кочуют…
– Значит, Герда замужем…
– Да. Я никогда не думала, что так случится.
– И кто же ее муж?
– Да вы, наверное, его помните. Это Клаус-разносчик. Ему всегда нравилась моя Герда, а он – ей. Он всегда шел по жизни своим путем, таким и остался. Герда ему очень подходит. Она никогда не задает никаких вопросов. Они не похожи на других. Рядом с ним Герда стала разумнее, а Клаус… как бы это сказать?.. добрее, мягче. Он о ней заботится, и дела у него пойдут хорошо. Да и сейчас уже идут отлично! Герда так счастлива… Герде нравится кочевая жизнь, а Клаус очень умный и заботливый муж. Я тоже заботилась о ней как могла. Ведь родители Герды уехали и не захотели взять ее с собой. А могли бы хоть что-нибудь сделать для своего ребенка! Учение ей не шло впрок, не то, что другим ребятишкам. Она всегда мечтала. А потом с ней случилось сами знаете что… Боже мой, как вспомню, как я тогда перепуталась! Только представьте – у моей глупышки Герды мог быть ребенок…
– А Клаус об этом знает?
– Еще бы ему не знать! Это ведь он виной всему, его ребенок-то. Да он никогда и не отрицал этого.
Меня охватило огромное облегчение. Как хорошо разрешилась эта загадка, я была уверена, что найду разъяснение всем моим страхам и сомнениям!..
– Но, помнится, она говорила, что видела в лесу дьявола. Мы решили тогда, что Герда имеет в виду какого-то незнакомца.
– Как раз наоборот! Она ведь знала, что не должна делать того, что сделала. Я всегда ее предупреждала, но, вероятно, не сумела внушить как следует. Я говорила, что это большой грех, что дьявол искушает молодых девушек. Вот она и подумала, что это дьявол в виде Клауса соблазнил ее. Вы даже себе не представляете, насколько у Герды в голове все путается. Она не умеет сама додуматься до чего-нибудь. Вот она и вообразила, что это дьявол предстал перед ней, хотя на самом деле это был Клаус. Потому-то она вам так и сказала.
– Понятно. Но она ведь пыталась избавиться от ребенка.
– И в этом тоже замешан Клаус. Он тогда не думал о женитьбе… да и что бы он делал с ребенком? Он дал ей какое-то снадобье и сказал, что если она забеременеет, надо принимать это лекарство, но только в первые два месяца. Бедняжка Герда, да разве она могла все это сообразить! Ну и запустила, а когда начала глотать это зелье, чуть на тот свет не отправилась. Если бы не добрые люди из Кайзервальда, даже не знаю, чем бы все кончилось… Клаус потом говорил мне, что то лекарство было вполне безобидное, только Герда сама начала принимать его слишком поздно. Он часто продавал это средство молодым девушкам, и оно всегда действовало безотказно.
В колыбельке захныкал ребенок.
– Простите, – сказала фрау Лейбен, нагнулась за малышом и показала его мне.
– Умненький мальчик, совсем как Клаус. Ну, просто вылитый отец, вот что я вам скажу!
– Вы, должно быть, очень рады, что он с вами.
Она улыбнулась.
– Это напоминает мне старое доброе время, когда Герду еще маленькой оставили у меня. Я опять чувствую себя молодой, мне есть для кого жить. А какой он смышленый! Ну, прямо маленькая обезьянка. Совсем не такой, как Герда в детстве. Даже когда она была в его возрасте, мы уже видели, что она отличается от других детей. А он – другое дело. Вылитый отец, одно слово!
– Я так рада за Герду! Как приятно слышать, что все для нее, в конце концов, кончилось хорошо и что она счастлива!
– Да, она счастлива. Я никогда прежде не видела ее такой довольной. Ей нравится кочевая жизнь, а Клаус всегда рядом и может позаботиться о ней. Они иногда и сюда заглядывают ненадолго, А сколько вы предполагаете пробыть у нас на этот раз?
– Я пока точно не знаю.
– Ну что ж, надеюсь, что вы еще у нас поживете. Никогда не забуду, сколько добра сделали для Герцы вы и другие работники кайзервальдской больницы.
Я сказала, что мне пора идти, и откланялась. На обратном пути, обдумывая услышанное, я вспоминала как винила Дамиена в том, что случилось с Гердой. Как я только могла! Выходит, специально обвиняла его, чтобы облегчить собственную боль. Моя ненависть служила мне своего рода целительным бальзамом.
Смогу ли я когда-нибудь загладить перед ним свою невольную вину?..
С каждым днем состояние Дамиена улучшалось – теперь он уже мог совершать короткие прогулки к озеру. Я, естественно, ходила вместе с ним, и сидя на берегу, мы строили планы на будущее.
Ко мне снова вернулось ощущение счастья.
– А ведь могло так случиться, – как-то раз задумчиво сказал Дамиен, – что я так и остался бы парализованным.
– Я знаю. Я уже решила, что буду всю жизнь ухаживать за тобой.
– Ну, это была бы не жизнь для молодой здоровой женщины.
– И, тем не менее я бы поступила именно так.
– Я верю, что ты, несмотря ни на что, вышла бы за меня замуж и была бы моей сиделкой.
– Да, конечно, с радостью!
– Но ты бы в конце концов устала… от такого существования.
Я энергично покачала головой. Дамиен грустно улыбнулся и погладил мои руки:
– Я намеревался поехать в Египет сразу же после нашей свадьбы. Удивительная страна! Тебе она наверняка понравилась бы.
– Вместо этого мы поедем в Лондон и поживем у меня до тех пор, пока ты не будешь достаточно здоров для подобного путешествия.
– А кто решит, когда наступит это время?
– Я.
– Ясно. Видимо, я собираюсь жениться на весьма решительной женщине.
– Очень хорошо, что ты сразу это понял.
– В последнее время я все думаю о том, какой я счастливый человек. В меня стреляли. Пуля могла бы задеть позвоночник и навсегда приковать меня к постели, но по счастливой случайности она немного отклоняется и оставляет невредимыми жизненно важные центры. Уже одно это по праву можно назвать чудом! А в довершение всего у меня есть моя Сусанна, которая будет мною руководить и защищать меня всю оставшуюся жизнь.
– Ну а я – самая счастливая из всех женщин, потому что нашла единственного человека, которого хотела бы видеть своим спутником. И разве не чудо, что он, несмотря на свои многочисленные приключения, предпочел именно меня?
– Поистине счастливый исход! Мы ведь не двое юнцов, с наивными глазами вступающие на тернистый жизненный путь. Мы знаем, что на этом пути человека подчас подстерегают ловушки и западни, не так ли? Как ты знаешь, я жил в экзотических местах, не заботясь о мнении света, порой рискуя, порой совершая поступки, не принятые в порядочном обществе. Но я жил полной жизнью. А ты, моя драгоценная, узнала, что такое страдание.
Так будем же благодарны за то, что нам выпало узнать, потому что это, без сомнения, обогатит нашу жизнь. Прежде всего, пережитое научило нас ценить то, что мы имеем.
– Да, конечно, ты прав.
Я призналась Дамиену, что подозревала его в том, что это он соблазнил Герду. Оказалось, он даже не догадывался о ее существовании.
Услышав мои признания, он рассмеялся.
– Как приятно, когда тебя не считают идеалом – тогда не нужно всю жизнь доказывать, что ты достоин поклонения. Моя же задача гораздо скромнее – я попытаюсь убедить тебя, что я не такой плохой человек, каким ты меня считаешь.
И вот я снова купаюсь в счастье. Он поправляется! Скоро он будет совсем здоров.
Дамиен стремился поскорее попасть домой, но я сказала, что мы должны подождать еще хотя бы неделю, пока он окончательно не окрепнет. Мы намеревались вернуться в мой дом в Лондоне, где нас ждали преданные, любящие люди. Это лондонское убежище будет тем местом, куда мы сможем приезжать после очередного путешествия.
– Там сейчас живут Джейн и Полли, – объяснила я Дамиену, – а еще у меня есть Джо, старый кучер. Это их дом. Они – члены моей семьи, так сказать. И навсегда останутся с нами.
Дамиен счел мое предложение очень разумным. А как только мы попадем в Англию, добавил он, мы тут же поженимся.
Однажды, когда мы вдвоем сидели на берегу озера, к нам подошла Элиза.
– Я хочу вам кое-что рассказать, – начала она. – Не знаю, правда, что вы будете делать, когда все узнаете. Все думала, говорить или нет… но потом решила, что все же обязана сказать. Не могу больше молчать. Иногда мне прямо хочется утопиться в этом самом озере.
– Элиза, Бога ради, о чем вы толкуете?
– Это я, я стреляла… Не знаю, чем это мне грозит здесь. Дома-то меня судили бы за убийство… покушение на убийство, так, по-моему, это называется. Небось, повесили бы, как вы полагаете?
– Ах, Элиза, – только и могла вымолвить я, – значит, это были вы…
Она кивнула.
– Это неожиданно пришло мне в голову. Я слышала, как он сказал, что будет ждать вас здесь. И вдруг как будто что-то на меня нашло. Не только из-за него самого… Тут все смешалось – мой отчим, мужчины, которые были моими клиентами. Все вместе. Я ненавижу их всех, всех мужчин! Как бы хотела отомстить за себя и за всех обманутых женщин. Но больше всего я пошла на это из-за вас. Я всегда считала, – мне в жизни никто не нужен, вообще наплевать на все и вся… Ну, в общем, что я сама по себе и мне нет никакого дела до всего остального мира. А потом я подумала о вас, как много вы сделали для Лили и для меня. Это был великий день – тот день, когда я с вами познакомилась! Я часто вспоминала ту ночь и шторм на море, когда мы плыли в Ускюдар. В общем, мне хотелось, чтобы у вас жизнь сложилась хорошо, чтобы вы были счастливы. Вы это заслужили по праву. А потом появился доктор Фенвик, и я решила, что вы будете жить с ним в той милой деревушке, куда мы ездили с вами, у вас будут дети и все такое… И вдруг, откуда ни возьмись он – и все, о чем я мечтала для вас, пошло прахом.
– Итак, вы взяли ружье и решили – попытка не пытка, – с улыбкой подытожил Дамиен. – Ну что же, выстрел был совсем не плох. Но, как говорится, не прямо в яблочко.
– И слава Богу, что так! Теперь-то я понимаю, что наделала. Видите ли, решила, что сама могу судить всех! А ведь запросто могла убить вас. Никогда не забуду того, что сделала. Помнить мне это до конца своих дней! Теперь я вижу, что нельзя мне было так поступать… даже ради нее.
– Интересно, вы тогда впервые взяли в руки ружье? – полюбопытствовал Дамиен.
Элиза кивнула.
– Но я видела, как это делается, я наблюдала за теми, кто стрелял. Дверь сарая была открыта. Они, видно, забыли ее запереть. Ну, вы понимаете, я имею в виду сарай фрейлейн Клебер. А там у нее масса всяких ружей. Вот я и взяла одно. Оно было заряжено. В этом-то я разбираюсь! А потом вышла наружу и затаилась среди деревьев. Тут появились вы, я и выстрелила. Потом вернула ружье на место и пошла назад, в больницу. С тех пор пару раз мне приходила в голову мысль – а что если пробраться опять в сарай, взять ружье и выстрелить в себя?.. Я ведь сразу поняла, что наделала. Но только теперь поняла – нельзя заставлять людей жить так, как хочется вам. Анна ведь ни за что не соглашалась выйти замуж за доктора Фенвика. Ну что с этим поделаешь! Я-то думала, что мне лучше знать, в чем ее благо, а получилось совсем по-другому. Когда я вас ранила и все решили, что вы убиты, я осознала как много вы для нее значите, это было видно по ее лицу. В ту минуту мне захотелось умереть! Я поняла, что совершила ужасное преступление, непоправимую ошибку. Ведь какой вы ни есть, вы для нее – все, вся ее жизнь заключается в вас одном! И если, не дай Бог, вы помрете, ее жизнь тоже кончится. Как мне хотелось удрать от всех хоть на край света, но, наверное, для таких, как я, нигде на земле нет места… Такие преступления не прощаются.
– Но, Элиза, – попыталась я хоть как-то оправдать ее, – вы ведь сделали это для меня.
– Ну да, именно для вас. Дело в том, что я… как бы это сказать… привязываюсь к людям. Так же было и с Этель. Я считала, что просто обязана присматривать за ней – она-то сама не могла как следует о себе позаботиться. И о вас я думала так же. И вот я посоветовала Этель зарабатывать на жизнь моим способом, а что вышло? Она родила ребенка, потом он умер… Бедняжка Этель, она тогда чуть не помешалась от горя. Я должна была заботиться о ней, потому что она ничего не понимала в жизни и не представляла себе, насколько коварны мужчины. Но ведь вскоре она встретила Тома. Он оказался хорошим человеком, и Этель теперь счастлива. А что касается вас… как-то сразу я к вам прикипела, еще в ночь, когда мы познакомились, помните, во время шторма? В вас есть что-то особенное, вы заставили меня по-новому взглянуть на жизнь, на людей… И доктор Фенвик… Он казался мне исключительно хорошим человеком, как раз для вас. Но вы положили глаз на него… – Элиза с уморительным видом уставилась на доктора Адера.
– И вы решили, – продолжил ее мысль Дамиен, – устранить меня с дороги.
– Я думала, что она со временем все поймет. Увидит, сказать, свою выгоду. Как только вас не станет, она вас забудет, и все выйдет по-моему…
– Ну что же, это вполне логично, – согласился Дамиен.
– Хорошо, что я вам все рассказала. Прямо камень с души свалился. И что вы теперь намерены делать? Небось, выдадите меня. А как же иначе? Он-то уж точно выдаст… Ну и пускай! Моя жизнь все равно кончена. Да и что это была за жизнь? Чудно сказать, что больше всего мне запомнился этот ужасный госпиталь в Ускюдаре, как мы работали с Этель и с вами, Анна, и как познакомились с доктором Фенвиком… Тогда я впервые поняла, что в жизни может быть и кое-что хорошее.
– Элиза, дорогая! – расчувствовалась я, подошла и крепко обняла ее.
– Да уж, дорогая, нечего сказать! – грубовато возразила она. – Убийца я, вот кто. А что, разве нет? Ну, или почти убийца, это уже без разницы. Я пыталась убить человека. Правда, мне это не удалось, но пытаться-то я все же пыталась.
– Я понимаю ваши чувства, Элиза, знаю, как вы страдали. Ваш отчим… и все остальные мужчины… это постоянное унижение, озлобление… Я все это очень хорошо понимаю. И доктор Адер тоже. Он уже поправляется, и поправляется быстро. Ах, Элиза, я сделаю все, что смогу, чтобы помочь вам!
– Да, я знаю, вы действительно мне поможете. Хотя убей я его, и жизнь для вас была бы кончена. Но тут не ваше слово главное, а его. Я ведь его пыталась убить, не так ли?
Дамиен не спускал с Элизы внимательных глаз.
– А почему вы не попытались прикончить меня, когда ухаживали за мной в качестве сиделки? Это ведь было бы совсем не трудно, правда?
– Но тогда я уже все поняла… А возможно, начала понимать сразу же, в ту минуту, как выстрелила. Но когда я увидела Анну… потом, позже… и ее лицо, такое несчастное… мне захотелось повеситься. Я все бы отдала, только бы вернуться опять на несколько часов назад, в то утро, когда я еще не взяла ружье… Но ведь это невозможно. И тогда я решила хоть как-то поправить дело и стала ухаживать за вами, чтобы вы выздоровели.
– И ухаживали очень хорошо. Вы действительно очень умелая сиделка, одна из лучших, кого я когда-либо встречал. Но все же это не слишком логично – сначала попытаться убить меня, а потом выхаживать так, как это делали вы.
– Но я уже вам объяснила – я увидела, что вы значите для Анны…
– Итак, вы делали все ради нее, – подытожил Дамиен. – А это совершенно меняет дело… Я пришел к определенному решению и сейчас скажу вам, как намерен поступить.
Мы со страхом воззрились на него, а он, как видно, решив немного помучить нас, лишь с улыбкой переводил глаза с одной на другую, но ничего не говорил.
– Я предлагаю Элизе поехать в Розенвальд.
– В Розенвальд?.. Но зачем? – запинаясь, спросила я.
– Чтобы работать там, разумеется! Она – женщина решительная, которая, не задумываясь, будет действовать так, как сочтет нужным. Именно такого человека мы и искали для розенвальдской больницы! Там, Элиза, вы сумеете искупить свой грех, и когда спасете чью-нибудь жизнь, то с полным правом сможете сказать: «Отныне я загладила свою вину».
– Вы хотите сказать, что так мне и спустите? Не будете возбуждать дело или как там это называется?
– Нет. Я считаю, что предложенный мною план гораздо лучше.
– Но как вы можете мне доверять? Я была готова убить вас. Откуда вы знаете, что я не попытаюсь сделать чего-нибудь подобного снова?
– Мне кажется, что одного раза вполне достаточно. Вы никогда не сделаете второй попытки.
– И вы хотите доверить мне… людей?
– Но вы ведь хотели отнять жизнь именно у меня. Вы считали, что она никому не нужна, более того – в ваших глазах я был угрозой женщине, которую вы любите. Так получается по логике, а я, надо вам сказать, всегда был приверженцем логического мышления.
– И все же я совершила преступление…
– Фактически да. Но руководствовались вы совсем не личной выгодой. Вы предприняли эту акцию ради дорогого вам человека и проявили при этом незаурядную способность жертвовать собой ради других. Вам глубоко небезразлична женщина, к которой я тоже искренне привязан, а это означает, что у нас с вами много общего. И, кроме того, нельзя сказать, что вы судили обо мне совершенно неправильно. Я действительно человек очень сложный, со многими недостатками. А у вас есть все способности для того, чтобы заведовать больницей. И как удачно получилось, что выпущенная вами пуля не достигла цели! Ведь если бы вам удалось меня убить, я не смог бы предложить вам поехать в Розенвальд.
– Ты как-то слишком легкомысленно к этому отнесся, – заметила я.
– Отнюдь! Элиза высказала то, что у нее накипело на душе. Она никогда больше не попытается отнять чью-то жизнь, потому что поняла, что ни она, ни кто бы то ни было на свете не имеет права судить других. Ведь для того, чтобы вынести справедливое суждение, нужно принять во внимание все имеющиеся обстоятельства.
Она теперь знает и то, что ни один человек на свете не является законченным негодяем, даже я… но никто и не святой, даже такой прекрасный человек, как доктор Фенвик. Элиза теперь стала мудрее, Элиза поняла, что каждый из нас идет в жизни своим собственным путем и никто не имеет права выбирать этот путь за другого. Она, несомненно, справится с розенвальдской больницей. Так зачем же тратить время на ненужные упреки и нравоучения?! Это дело касается только нас троих. Я однажды сам убил человека. Он пришел в мою палатку с ножом. Я задушил его и закопал тело в песке. Тогда вопрос стоял так – или я убью его, или он меня. Какое-то время меня это очень беспокоило, и только когда я спас жизнь пациента, я решил, что загладил свою вину. Так же будет и с Элизой.
Он повернулся к ней и улыбнулся.
– Я думаю, что скоро вы сами поедете в Розенвальд и увидите все собственными глазами.
Я видела, что Элизу обуревают противоречивые чувства. Она выглядела так, как будто сбросила с души тяжелую ношу.
– Даже не знаю, что и сказать, – произнесла она наконец. – Одним словом, я рада, что вы теперь все знаете. Даже на минуту не могла предположить, что у нас выйдет такой разговор. Моя тайна давила и угнетала меня все время. А теперь я спокойна.
Она взглянула на озеро и добавила:
– Оно выглядит таким спокойным. Как часто по вечерам, когда оно такое безмятежное, мне хотелось войти в его воды и…
– Ах, Элиза! Как хорошо, что вместо этого вы все рассказали нам, – воскликнула я.
– А он-то… – продолжала Элиза. – Подумать только – после того, что он услышал, предлагает мне поехать в Розенвальд… Просто не знаю, что и сказать. Есть же на свете люди, которые могут так относиться к человеку, пытавшемуся их убить!
– Мне кажется, – задумчиво произнес Дамиен, – что грешнику легче понять чужие заблуждения, чем святому. А когда кого-то понимаешь, легче его простить. Вы – сильная женщина, Элиза. У вас всегда найдется мужество совершить поступок, который вы сочтете правильным. Вы умеете любить – всем сердцем, всей душой, и поверьте мне, это качество встречается в людях не так уж часто. Вы умеете поставить интересы любимого человека выше своих собственных. Меня это просто восхищает! Вот увидите – со временем Розенвальд еще затмит Кайзервальд.
Элиза взглянула на меня, и по ее еще неуверенной улыбке я поняла, что отчаяние в ее душе уступило место облегчению и надежде. Она теперь ясно смотрела в будущее, которое уже считала для себя потерянным.
Кивнув в сторону Дамиена, она сказала:
– Никогда в жизни я не встречала такого человека!
– И я тоже, – с улыбкой подтвердила я.




Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100