Читать онлайн Седьмая — для тайны, автора - Холт Виктория, Раздел - III. В ХОЛМИСТОМ ЛЕСУ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Седьмая — для тайны - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.42 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Седьмая — для тайны - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Седьмая — для тайны - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Седьмая — для тайны

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

III. В ХОЛМИСТОМ ЛЕСУ

Мы уже пили чай в Роуэнзе и Сент-Обине. Теперь настала очередь Бэлл-Хауса. Тамарикс нашла предлог, чтобы не пойти, так что я оказалась единственной гостьей.
Войдя в парадный, передний сад, я почувствовала приступ беспокойства. Прошла мимо деревянной скамьи, на которой сидела в тот день, когда ждала Рэчел и ее дядя говорил со мной. Я надеялась, что сегодня этого не будет.
Позвонив, я подождала, и горничная открыла мне дверь.
— Вы юная леди к мисс Рэчел, — догадалась она. — Проходите.
Меня проводили через холл в комнату с двухстворчатыми окнами, выходящими на лужайку. Толстые темные шторы почти не пропускали свет. На стене висело Распятие. Оно поразило меня своим натурализмом. Я четко различала ноздри, руки и ноги Христа, с которых капала кровь. Смотреть на него было невыносимо.
Висела здесь и другая картина, предполагаю, это было изображение какого-то святого, потому что вокруг его головы сиял нимб и он был весь пронзен стрелами. На третьей картине был изображен человек, привязанный к столбу, а ноги его уже заливала вода. Ему, должно быть, суждено было утонуть, как во время потопа. Темой всех этих произведений, казалось, была жестокость людей. Они заставляли меня содрогаться. Мне пришло в голову, что эту комнату сделал такой темной и мрачной мистер Дориан.
Вошла Рэчел. При виде меня ее лицо просияло.
— Я рада, что Тамарикс не пришла, — призналась она. -. Она надо всем смеется.
— А ты не обращай на нее внимания, — посоветовала я.
— Я поневоле обращаю, — ответила Рэчел. — Чай мы будем пить здесь. Моя тетя придет с тобой познакомиться. Я втайне надеялась, что не дядя!
В комнату вошла Хильда, тетушка Рэчел, высокая и несколько угловатая женщина с гладко зачесанными назад волосами, что должно было бы придавать ей строгость, но, почему-то не придавало. В ней было что-то тревожное, ранимое, казалось, что она полна дурных предчувствий. Она совершенно не походила на дядю, который вроде бы был всегда уверен в своей правоте и свободе от всяческих недостатков.
— Тетя Хильда, это Фредерика, — представила меня Рэчел.
— Как поживаешь? — спросила тетя Хильда, пожав мою руку своей прохладной ладонью. — Рэчел говорит, что вы стали с ней хорошими подругами. Хорошо, что ты пришла к нам, сейчас мы будем пить чай!
Чай принесла горничная, открывавшая мне дверь. Она подала также хлеб и масло, ячменные лепешки и кексы.
— Мы всегда произносим молитву перед каждой едой, — сказала мне тетя Хильда. Она говорила так, будто бы повторяла урок.
Молитва была долгой и выражала благодарность несчастных грешников за получение благодеяния.
Разливая чай, тетя Хильда спросила меня о маме и о том, как я привыкаю к жизни в Харперз-Грине. Чаепитие прошло скучнее, чем в Сент-Обине, и я пожалела, что с нами не было Тамарикс, потому что несмотря на некоторую грубоватость, она, по крайней мере, внесла бы оживление.
К моему ужасу, как раз когда мы заканчивали пить чай, вошел мистер Дориан.
Он с интересом рассматривал нас, а потом взгляд его остановился на мне.
— А, — произнес он, — чаепитие!
Мне показалось, что тетя Хильда почувствовала себя виноватой, как будто ее застали во время какой-то вакханалии, но мистер Дориан не сердился. Он стоял, потирая руки, которые, вероятно из-за их сухости, издавали противный скребущий звук. Продолжая пристально смотреть на меня, он произнес;
— Полагаю, ты примерно того же возраста, что и моя племянница.
— Мне тринадцать лет.
— Ребенок еще. На пороге жизни. Ты увидишь, что жизнь полна ловушек, моя дорогая. Тебе придется остерегаться дьявола и всех его козней!
Мы вышли из-за стола, и я села на диван. Он сел рядом и тесно прижался ко мне.
— Ты каждый вечер читаешь молитву, дорогая? — спросил он.
— Ну… да…
Мистер Дориан погрозил мне пальцем и слегка дотронулся до моей щеки. Я отшатнулась, но он, кажется, не заметил этого. Взгляд его был очень веселым и ясным.
Он продолжал:
— Ты становишься на колени у своей постели… в своей ночной рубашечке… — высунув язык, он облизал верхнюю губу. — И ты молишься Богу и просишь его простить тебя за грехи, которые совершила за день. Ты молода, но молодость может быть грешной. Помни, что ты можешь предстать перед Творцом в любой момент. Ты, да, даже ты, дитя мое, можешь предстать перед Творцом со всеми своими грехами.
— Я не думала об этом, — призналась я, пытаясь незаметно отодвинуться от него.
— Нет, в самом деле, нет. И так… каждый вечер ты должна вставать на колени у своей постели в ночной рубашке и молиться, чтобы все грязные дела, которые ты совершила за день, или даже о них подумала, были прощены.
Я содрогнулась. Тамарикс, вероятно, посмеялась бы над всем этим. Я поймала бы ее взгляд, а она скорчила бы одну из своих гримас. Она бы наверняка сказала, что мистер Дориан «с приветом», как и бедная Флора Лейн, но в другом роде: этот распространяется о каких-то грехах, а та считает куклу ребенком, только и всего.
У меня возникло большое желание поскорее вырваться из этого дома и никогда больше не попадать сюда. Я не понимала, почему этот человек так напугал меня, но он, без сомнения, напугал.
Я вежливо сказала тете Хильде:
— Благодарю вас за приглашение. Моя тетя будет ждать меня, и, думаю, мне пора идти.
Это звучало неубедительно. Тетушка Софи знала, где я, и еще не ждала меня, но мне нужно было вырваться из этого дома.
Тетушка Хильда, казалось, чувствовала себя неловко, слушая разглагольствования мужа, и при моих словах явно обрадовалась.
— Ну, тогда мы не должны задерживать тебя, дорогая. Очень мило, что ты пришла. Рэчел, ты проводишь свою гостью до ворот?
Рэчел с готовностью поднялась.
— До свидания, — произнесла я, стараясь не смотреть на мистера Дориана.
Мне хотелось бежать сломя голову. Во мне внезапно родился страх, что мистер Дориан может последовать за мной и продолжать говорить о моих грехах, уставясь на меня своим странным взглядом.
Рэчел проводила меня до ворот.
— Надеюсь, тебе понравилось? — спросила она.
— О да, да, — солгала я.
— Жаль… — она не продолжила, но я поняла, что она имела в виду. — Если бы не вошел мистер Дориан, это было бы обыкновенное чаепитие.
— Он всегда говорит так… ну, о грехах и все такое?
— Да, он очень добрый, видишь ли. По воскресеньям он ходит в церковь три раза, хотя не любит преподобного Хетерингтона. Он говорит, что склоняется к католицизму.
— Мне показалось, он считает каждого полным грехов.
— Так считают все добрые люди!
— Я бы предпочла, чтобы рядом был кто-нибудь не столь добрый. Это, вероятно, утомительно…
Я замолчала, поняв, что слишком много говорю. В конце концов Рэчел приходится жить с ними в этом доме.
Подойдя к воротам, я оглянулась. У меня было жуткое чувство, что мистер Дориан подсматривает за мной из окна. Мне захотелось бежать от этого дома, как можно быстрее.
— До свидания, Рэчед, — сказала я и пошла прочь. Ветер приятно обдувал мое разгоряченное лицо. «Он никогда не сможет бежать быстрее меня! Ему никогда не поймать меня, даже если он попытается», — думала я.
Домой я бежала не прямой дорогой. Этот человек произвел на меня такое жуткое впечатление, что мне хотелось скорее полностью выкинуть его из головы, но не получалось. Я представляла его сухие скрежещущие руки, внимательные глаза со светлыми, едва заметными ресницами, язык, облизывающий губы, когда он смотрел на меня! Все это встревожило меня.
Как может Рэчел жить в одном доме с таким человеком? Но с другой стороны, он же ее дядя. Ей приходится терпеть все это. В сотый раз я подумала, как мне повезло, что у меня есть тетушка Софи!
Бег против ветра заставил меня забыть о неприятном визите. Странное это место! Захватывающее в некотором смысле! Похоже, что здесь могут происходить таинственные события. Здесь и Флора со своей куклой, и мистер Дориан с… что это было? Я не могла понять. Просто я испытывала странное чувство ужаса, когда он подошел ко мне и заставил меня затосковать по приземленным разговорам тетушки Софи и ее спасительной любви. Как повезло мне, что я переехала к тетушке Софи, и бедная, бедная Рэчел!
Впредь я буду особенно добра к ней, чтобы скрасить ее жизнь с таким дядей, как мистер Дориан!
Я прошла уже довольно большой путь, когда увидела, что передо мной возникла задняя стена коттеджа сестер Лейн. Я подошла к изгороди сада и увидела тутовый куст, о котором упоминала Тамарикс, а около него — Флору. Рядом с ней стояла детская коляска, и я догадалась, что в ней лежит кукла.
Чтобы рассмотреть ее поближе, я перегнулась через изгородь, и Флора увидела меня.
— Привет! — сказала она.
— Привет! — ответила я.
— Вы пришли к Люси?
— О нет! Просто я проходила мимо.
— Ворота здесь… Задние ворота.
Это прозвучало как приглашение, и я, подстрекаемая всегдашним моим любопытством, вошла в ворота и приблизилась к ней.
— Шшш, — произнесла она. — Он спит. Он рассердится, если его разбудят.
Понятно, — ответила я.
Она подвинулась на деревянной скамье, освобождая мне место.
— Он создан для своего собственного пути, — продолжала она.
— Могу в это поверить.
— Он не идет ни к кому, кроме меня…
— Его мать… — начала я.
— Ей не следовало иметь детей. Такие люди… убегающие в Лондон… По-моему, им не надо было иметь детей.
— Наверное, — согласилась я.
Флора кивала и смотрела на тутовый куст.
— Там ничего нет, — сказала она.
— Где?
Она кивнула в сторону куста:
— Что бы они ни говорили… Однако, мы не должны этого касаться.
— А почему бы и нет? — поинтересовалась я, делая все возможное, чтобы понять, о чем она говорит.
Однако я тотчас же сообразила, что сказала что-то не то. Она повернулась ко мне и с лица ее исчезло то спокойствие, которое было на нем, когда я пришла.
— Нет, — возразила она. — Там ничего нет. Вы не должны… Это было бы не правильным. Вам не следует…
— Ладно, — согласилась я. — Не буду. Вы часто сидите здесь?
Она повернулась ко мне и тревожно взглянула. В глазах ее все еще читалось подозрение.
— Он спокойный… мой младенец. Он спит, как ангел. Можно подумать, что масло не растаяло бы у него в ротике, — она засмеялась. — Вы бы слышали его, когда он в гневе. Он становится настоящим чертенком! О, он сможет получить в жизни все, что захочет.
Люси, должно быть, увидела меня из окна коттеджа. Она вышла, и я поняла, что ей неприятно видеть меня, сидящей здесь и говорящей с ее сестрой. Она произнесла:
— Это племянница миссис Кардинхэм, не так ли?
Я пояснила, что шла мимо, увидела в саду Флору и та меня пригласила.
— О, это мило! Вы гуляли?
— Я была в Бэлл-Хаусе и возвращалась домой.
— Это мило.
Ей все казалось мило, но я поняла, что она нервничает и хочет, чтобы я поскорее ушла.
— Я пойду, меня ждет тетя.
— Вы не должны заставлять ее ждать, дорогая, — Произнесла она с видимым облегчением.
— Вы правы. До свидания, — сказала я, посмотрев на Флору, улыбнувшуюся мне.
Тут она спросила:
— Там ничего нет, правда, Люси?
Люси нахмурила брови, как будто не была твердо уверена, что поняла Флору. Я предположила, что та часто несет бессвязную чушь.
Люси проводила меня до ворот.
— Роуэнз недалеко. Вы знаете дорогу?
— О да! Я уже вполне освоилась здесь.
— Передайте самый теплый привет мисс Кардинхэм.
— Спасибо, передам.
Я опять побежала, чувствуя, как ветер бьет мне в лицо. Странный день, мелькало у меня в голове. Здесь живут очень таинственные люди, и сегодня я встретилась с двумя из них. Мне было просто необходимо поскорее вернуться домой к моей дорогой здоровой тетушке Софи.
— Я ждала тебя раньше, — сказала она.
— Я увидела в саду Флору Лейн и остановилась поговорить с ней!
— Бедная Флора! Ну, а как чаепитие?
Я замялась.
— Я так и думала, — продолжала тетушка Софи. — Мне известно, что они из себя представляют в Бэлл-Хаусе. Мне очень жаль бедную Хильду. Такие хорошие люди, которым заказано место на Небесах, должно быть, претерпевают немало испытаний на Земле.
— Мистер Дориан спросил меня, читаю ли я молитвы на ночь. Я должна просить прощения на тот случай, если умру ночью.
Тетушка Софи разразилась смехом.
— А ты не спросила его, делает ли он то же самое?
Думаю, должен. Они все время молятся. О тетя Софи, как я рада, что снова с вами.
Она довольно улыбнулась.
— Ну, я делаю все, что могу, для твоего счастья. Если же мы недостаточно молимся, то, надеюсь, Бог простит нас за это. Так как же Флора? Так же безумна, как всегда?
— У нее кукольная коляска и кукла в ней. Она считает ее Криспином Сент-Обином.
— Это потому, что она погружена в прошлое, когда была его няней. Она все еще думает, что она там. Бедной Люси много с чем приходится мириться, но Криспин Сент-Обин к ней очень добр. Он время от времени навещает ее, полагаю. Ну, конечно, она же была его няней, а от своих родителей он не получал любви.
— Она говорила о тутовом кусте и о том, что за ним ничего нет.
— О да, она полна фантазий! Ну, а сейчас, если я не выйду за покупками, у нас ничего не будет на ужин. Лили сегодня предоставила это мне. Как насчет того, чтобы пойти со мной?
— О да, с удовольствием!
Я взяла ее за руку, и мы отправились по деревенским лавкам. Меня переполняла радость, так как я узнала, что может случиться с детьми, потерявшими родителей. Передо мной стоял пример Рэчел, которая вынуждена была переехать в Бэлл-Хаус и жить там со своим неприятным дядей Дорианом; Криспин и Тамарикс, у которых есть мать, но они с таким же успехом могли считаться сиротами. Конечно, у меня где-то был отец, который сбежал, и мать, более озабоченная тем, что она потеряла, чем своим ребенком. Но мне повезло. Судьба послала мне тетушку Софи.


У нас с мисс Ллойд сложились очень хорошие отношения. Я гораздо больше интересовалась уроками, чем любая из моих подруг. Мисс Ллойд обычно говорила:
— История у нас за порогом, дорогие девочки, и как глупо было бы с нашей стороны не воспользоваться этим. Подумайте только, две тысячи лет назад здесь жили люди… на этом самом месте, где сейчас живем мы!
Мои ответы часто приводили ее в восторг, и, может быть, поэтому она решила, что время от времени надо совершать образовательные прогулки вместо того, чтобы сидеть на уроках в классной комнате.
Однажды утром она наняла двуколку, и мы отправились через Солсбери-Плейн в Стоунхендж. Я была возбуждена видом этих старинных развалин, а мисс Ллойд одобрительно улыбалась мне.
— Ну а сейчас, девочки, — спросила она, — можете ли вы ощутить тайну… чудо связи с прошлым?
— О да, — ответила я.
Рэчел несколько смутилась, а Тамарикс всем своим видом изображала презрение. Столько шума по поводу груды камней и только лишь потому, что они лежат здесь целую вечность!
— Их возраст колеблется от 1400 до 1800 года до нашей эры. Только подумайте об этом, девочки! Эти камни лежали здесь еще до пришествия Христа. Расположение камней в соответствии с восходом и закатом солнца позволяет думать, что это было место поклонения Небесам. Так постойте же тихо и посмотрите на них!
Мисс Ллойд улыбалась мне. Она знала, что я разделяю ее чувство благоговения. После этой поездки я очень заинтересовалась реликвиями древней истории, окружающими нас. Мисс Ллойд дала мне почитать кое-какие книги. Тетушка Софи одобрительно слушала мои увлеченные рассказы о Стоунхендже и о том, что здесь молились друиды.
— Мне не очень нравится эта мысль, — возразила тетушка Софи. — А человеческие жертвы еще меньше.
— Дикари, чего с них взять, — сказала Лили, слушавшая нас.
— Они помещали людей в клетки, что было похоже на изображение их богов, и сжигали заживо, — не унималась я.
— Моему терпению конец! — вскричала Лили. — Я думала, вы пошли учиться чтению, письму, арифметике, а не узнавать о банде хулиганов!
— Это же все история, Лили!
— Очень интересно было узнать, что это были за люди, — добавила тетушка Софи. — Твое счастье, что ты не жила в то время!
После этого посещения Стоунхенджа я начала искать вокруг себя следы тех, кто жил здесь тысячи лет назад. Мисс
Ллойд поощряла меня, и однажды повела нас в Холмистый лес. Он был недалеко от Роуэнза, и это привело меня в восторг.
— Его называют Холмистым лесом, — объяснила мисс
Ллойд, — из-за холмов. Вы знаете, что такое эти холмы, девочки? Нет? Это кладбище. Эти холмы были, вероятно, возведены в бронзовом веке. Разве вас это не волнует?
— Да, — подтвердила я.
Тамарикс смотрела ледяным взглядом вокруг, а Рэчел хмурилась, пытаясь сосредоточиться.
— Видите ли, — продолжала мисс Ллойд, — земля и камни были уложены в виде холмов. Под этими холмами находятся захоронения. Судя по величине холмов, можно предположить, что здесь похоронены не бедные люди. Потом, разумеется, вокруг холмов выросли деревья. Да, это должно быть, особенное место… гробницы… Люди, похороненные здесь, может быть, были высокопоставленными жрецами, управлявшими друидами…
Я увлеклась рассказом. Холмистый лес просматривался из окна моей спальни… Эти холмы еще называли курганами…
Потом я часто приходила на это место. Сидела, молча созерцая могилы и поражаясь тому, что люди, лежащие здесь под курганами, жили еще до Рождества Христова.
Летом деревья скрывали кладбище, а зимой становилось видно, как близко оно расположено от дороги.
Однажды, сидя здесь, я услышала на дороге звук конских копыт. Выйдя на опушку рощи, я увидела проезжающего верхом Криспина Сент-Обина.
Здесь же я еще раз встретилась с мистером Дорианом. Он шел в мою сторону, и я онемела от ужаса при виде его. Увидев меня, он как-то странно и торопливо пошел ко мне. Мне захотелось убежать от него как можно скорее. На этом таинственном месте он, казалось, имел еще более угрожающий вид, чем в Бэлл-Хаусе.
— Добрый день, — улыбнулся он.
— Добрый день, мистер Дориан.
— Восхищаешься видом холмов? Он был уже совсем близко.
— Да.
— Языческие реликвии!
Да, но мне нужно бежать. Тетя меня ждет.
Я побежала, и сердце мое бешено билось от непостижимого страха. Добежав до опушки, я оглянулась. Мистер Дориан стоял, глядя на меня. Я прибежала в Роуэнз, радуясь, что избавилась от него.


Флора Лейн очень занимала меня. Вероятно, одной из причин было то, что она считала куклу, за которой ухаживала, Криспином Сент-Обином, хотя мне трудно было представить его ребенком.
О нем я думала часто. Он был надменным и грубым и этим не нравился мне, но я находила для него извиняющие причины. Родители его не любили; правда, Тамарикс они тоже не любили. В чем-то брат и сестра казались мне похожими друг на друга. Оба своевольны и своенравны.
Мистер Дориан также занимал мои мысли. Иногда я даже видела его во сне. Это были всегда смутные сны, без всякого реального смысла, но и тогда он нагонял на меня такой страх, что я просыпалась всегда с чувством освобождения от него.
По натуре я была любопытной и заинтересовалась жизнью обитателей Харперз-Грина. Часто это любопытство приводило меня к коттеджу сестер Лейн. У меня сложилось впечатление, что Флоре нравились мои визиты. Ее лицо всегда загоралось радостью при виде меня. Я взяла себе за правило проходить мимо их коттеджа, когда только могла — не после уроков, конечно, когда я обычно спешила домой обедать, а во время прогулки во второй половине дня. Обычно я подходила к коттеджу с задней стороны и заглядывала через изгородь. Если Флора сидела на своем обычном месте, я здоровалась, и она приветливо отвечала мне. Только один раз она отвела взгляд, как будто бы не хотела меня видеть. Не получив приглашения зайти, я в этот раз прошла мимо.
Вскоре я обнаружила, что мое присутствие нежеланно, когда дома Люси. Я поняла, что Люси не хотела, чтобы я общалась с ее сестрой. Флора это тоже понимала. Несмотря на безумие. Флора была хитра. Ей хотелось поговорить со мной, но не обижать при этом сестру, так что впредь я должна была заходить только в отсутствие Люси.
В это необычное утро меня пригласили зайти. Мы сидели на скамейке, бок о бок, и Флора улыбалась мне с видом конспиратора. Некоторое время она что-то говорила. Я не понимала, о чем она толкует, но видно было, что ей очень приятно, что ее внимательно слушают. Разговор шел, конечно же, о кукле, но несколько раз она упомянула о тутовом кусте, настаивая, что за ним ничего нет. Затем она сказала, что ребенок сегодня неспокоен, может быть, из-за ветра. Он немного чихает, а воздух сегодня холодноват.
— Я лучше унесу его домой, — сказала она и встала. Я сделала то же самое, приготовившись распрощаться, но она покачала головой:
— Нет… пойдемте.
Она показала на коттедж. Я колебалась. Мне было, конечно, интересно, но я не знала, стоит ли входить. Люси, разумеется, не было, иначе она бы уже давно вышла. Любопытство взяло верх: в конце концов меня же пригласили зайти!
Она везла коляску к задней двери, а я шла следом. Мы вошли в кухню. Флора ласково вынула куклу из коляски, шепча:
— Ну, ну. Она отвратительно холодная, вот она какая! Он хочет в кроватку, там ему будет удобнее… Няня Флора позаботится об этом.
В коттедже мне стало жутковато, но я отважно проследовала за ней наверх. Там были детская и две спальни. Коттедж был большим, как и все такие коттеджи. Одна спальня, предположила я, предназначалась Люси, вторая — Флоре, ну а детская, конечно, кукле. Мы вошли в эту детскую, и флора нежно положила куклу в кроватку. Потом она повернулась ко мне:
— Здесь будет лучше маленькому ангелу! Они всегда капризничают, когда становится холодно.
Мне становилось не по себе, когда она говорила о кукле, как о настоящем ребенке, но я вежливо заметила:
— Милая детская!
Лицо Флоры просияло, но тотчас же приняло озадаченное выражение.
— Она не такая, к какой мы привыкли…
Я догадалась, что она вспомнила о детской в Сент-Оби-не, где нянчила настоящего Криспина. Пытаясь как-то поддержать разговор, я огляделась и заметила на стене маленькую картинку. На ней были изображены семь птиц, сидящих на скале. Похоже, что картинку вырезали из книги и вставили в рамку; подойдя поближе, я прочла надпись под картинкой: «Седьмая для тайны».
— Как? — воскликнула я. — Это же семь сорок!
Флора оживленно кивнула, забыв о детской в Сент-Обине.
— Вам она нравится? — спросила она.
— Это, должно быть, картинка к стишку о семи сороках! Я его когда-то учила. Как же там? Сейчас вспомню:
Семь сорок на скале сидят,
Семь сорок со скалы глядят.
Одна для ночи,
Другая для дня,
Третья для всех,
Четвертая для меня,
Пятую помню,
Шестая забыта,
Седьмая для тайны…
Флора следила за мной и закончила:
— …Что не должна быть раскрыта.
— Правильно, теперь я вспомнила!
— Это сделала Люси, — произнесла она и любовно дотронулась до рамки.
Она вставила ее в рамку, да?
Флора кивнула.
— Седьмая — для тайны, чтобы ее никогда не раскрыли. Она никогда не должна быть раскрыта… Никогда, никогда… никогда. Вот что говорят птицы!
Разглядев картинку поближе, я заметила:
— У птиц здесь довольно злое выражение.
— Это потому, что здесь есть тайна. О Господи, он просыпается! — она подошла к кроватке и взяла куклу на руки.
Все это становилось нереальным. Мне захотелось побольше узнать о Флоре и выяснить, что скрывалось за этими странными иллюзиями. Мне было интересно, вернулась бы она в нормальное состояние, если бы смогла понять, что кукла — всего лишь кукла, а тот, кого она считает младенцем, теперь уже взрослый человек. Мне захотелось уйти от этой нереальности, и я услышала свой собственный голос:
— Мне пора идти. Дорогу я найду!
Спускаясь по лестнице, я к своему ужасу услышала внизу голоса. Увлекшись разговором с Флорой, я не заметила, как кто-то вошел.
— Флора! — это был голос Люси. Она была явно поражена, увидев, что я спускаюсь по лестнице.
— Я была с мисс Флорой наверху, — заикаясь, промямлила я.
— О… это она пригласила вас сюда, не так ли?
— Она… показывала мне детскую, — замялась я. Люси, по-моему, рассердилась. Тут в холл вошел Криспин Сент-Обин.
— Это племянница мисс Кардинхэм, — представила меня Люси. — Флора пригласила ее.
Он кивнул в мою сторону.
— Я ухожу!
Люси проводила меня до передней двери, и я помчалась прочь. Какой это был странный день! Я не переставала думать о семи сороках. У тех птиц был довольно зловещий вид. Люси, очевидно, вырезала эту картинку из книжки и вставила в рамку для Флоры, может быть, для того, чтобы заставить ее не забывать о тайне, которую надо хранить? У Флоры ум ребенка. Ей, наверное, надо часто напоминать о некоторых вещах. Вероятно, это картинка из книги, которую флора любила в детстве, и Люси воспользовалась ею, чтобы о чем-то напоминать сестре.
«Во всяком случае, это очень интересно», — думала я, торопясь домой к любимой тетушке Софи.


Несколькими днями позже я узнала о тетушке Софи нечто, о чем раньше не подозревала. В Роуэнзе небольшая комнатка примыкала к спальне тетушки. Это, должно быть, была гардеробная, но она ее использовала как кабинет. Мне надо было поговорить с тетушкой по какому-то заурядному вопросу, и Лили посоветовала мне поискать ее в кабинете, где она, может быть, приводит в порядок шкаф. Я поднялась и постучала в дверь спальни, но не услышав ответа, открыла дверь и заглянула.
Дверь в кабинет была открыта.
— Тетя Софи, — позвала я.
Она вышла и остановилась на пороге. Я никогда не видела ее такой печальной, на ее ресницах блестели слезы.
Что случилось? — испугалась я.
Она некоторое время была в замешательстве, а потом ответила.
— Нет, ничего… Просто я глупая старуха. Я писала письмо человеку, которого знала в прошлом.
— Простите, что помешала. Лили сказала, что вы, наверное, приводите в порядок свой шкаф.
— Да, я действительно сказала, что собираюсь это сделать. Ну, проходи же, дорогая. Тебе пора узнать. Я вошла в кабинет.
— Садись. Я писала твоему отцу!
— Моему отцу?
— Я иногда переписываюсь с ним. Я хорошо его знала, видишь ли… когда была моложе.
— Так где же он?
— В Египте. Служил в армии, но бросил. Я писала ему много лет; это давняя история, — тетушка Софи неуверенно посмотрела на меня, но потом, кажется, приняла решение. — Я познакомилась с твоим отцом первая… раньше, чем твоя мама. Это было на одной из домашних вечеринок. Мы очень подружились с самого начала. Его пригласили в Сидер-Холл. Там он и увидел твою маму. Ей тогда было восемнадцать лет, и она была очень красива. Ну, он и влюбился в нее.
— Но он же ее бросил!
— Это произошло позже. Жизнь у них не наладилась. Он был веселым светским человеком. К тому же, не созданным для оседлой жизни. Попивал… не слишком, но, вероятно, приближался к этому. Играл. Любил женщин. Он не очень серьезный человек. Они расстались примерно через год после твоего рождения. Был развод, как ты знаешь. Другая женщина, но и с ней жизнь не пошла, хотя он и женился на ней…
— Он, кажется, не очень надежный человек?
— В нем масса обаяния, и это затмевает все!
— Понятно. И вы ему пишете?
— Да, мы всегда были хорошими друзьями.
— Вы хотите сказать, что он мог жениться на вас, вместо моей мамы?
Тетушка Софи только печально улыбнулась.
— Он явно предпочел жениться на твоей маме!
— И вы могли быть моей мамой?
— Полагаю, в таком случае, и ты не была бы тем, кто ты есть сейчас! А ведь нам не хотелось бы ничего менять, не так ли?
Она смеялась надо мной…
— Не знаю. Вероятно, тогда я не выросла бы такой некрасивой!
— О, чепуха! Твоя мама была очень красивой женщиной, а я всегда состояла при ней сестрой-дурнушкой!
— Не верю в это!
— Забудем об этой некрасивости. Я просто хочу, чтобы ты знала, что твой отец пишет мне и всегда интересуется тобой. Он знает, что ты теперь живешь со мной и очень доволен этим. Он собирается помочь тебе получить образование, что может обойтись недешево, если ты пойдешь в школу с Тамарикс и Рэчел, а я надеюсь, что ты пойдешь туда через несколько месяцев.
— Я рада, что он это сделает, — сказала я.
— Я бы все равно как-нибудь справилась, но от помощи с его стороны отказываться не буду.
— Ну, да! Ведь он же мой отец.
— Он не видел тебя с тех пор, как ушел, но, Фредди, он бы сделал это, если бы мама позволила ему. Может быть, сейчас…
— Если он приедет домой, вы имеете в виду?
— Этого пока не предвидится. Но, конечно, он можете приехать.
— Вы печальны оттого, что пишете ему?
— Люди иногда становятся сентиментальными! Я вспоминаю дни моей молодости.
— Вы, наверное, очень переживали, когда он женился на маме вместо вас?
Тетушка Софи не ответила, и я обняла ее.
Как жаль, что он не женился на вас! Мы бы тогда были всегда вместе! Он был бы здесь, с нами!
Она покачала головой.
— Он не из тех, кто долго остается на одном месте. Он бы убежал! — тетушка Софи нежно улыбнулась, продолжив:
— А ты теперь и без того моя, не так ли? Ну, как если бы я была твоей мамой! Моя племянница! Его дочь… Вот об этом мне приятно думать!
— Вы чувствуете себя теперь лучше, когда я знаю?
— Намного! Я рада, что ты знаешь. А теперь, давай-ка подсчитаем наши блага!


Я знала, что перечень получится длинным, особенно, когда сравнивала свою судьбу с судьбой Рэчел. Я это делала часто, потому что то, что с нами произошло, было очень похоже. Я жила со своей тетушкой, а она со своими дядей и тетей. Я всегда сознавала, что мне очень повезло в жизни, но, пока не узнала кое-что от Рэчел, не понимала, насколько.
Я видела, что она всего боится, но не признается в этом. Она редко говорила о своей жизни в Бэлл-Хаусе, но я чувствовала, ей есть что рассказать!
Мы с нею были гораздо более дружны, чем каждая из нас с Тамарикс. Мне постоянно хотелось ее защищать, и, полагаю, она считала меня настоящей подругой. Она часто наведывалась в Роуэнз, и мы беседовали с ней, сидя в саду. Иногда у меня возникало чувство, что ей хочется что-то мне рассказать, но она не решается. Я чувствовала, что ей не хочется после уроков возвращаться в Бэлл-Хаус. При одном упоминании о доме она менялась в лице.
Однажды, когда мы сидели в нашем саду, я спросила:
Что происходит у вас там в Бэлл-Хаусе?
Она напряглась и долго молчала. Потом у нее вырвалось.
— О Фредди, мне там страшно…
— Отчего?
— Не знаю. Просто страшно…
— Из-за твоего дяди?
— Он так добр, видишь ли. Всегда говорит о Боге… Как Авраам или один из тех людей в Библии. Что во многих вещах заключается грех… там, где люди и не подумали бы. Думаю, это потому, что он такой добрый…
— По-моему, быть добрым — значит заботиться о людях, а не пугать их.
— Когда тетя Хильда купила гребень, он счел это грехом.
Гребень был славным и украшал тетю Хильду. Мы сидели за обедом, и я похвалила гребень. Он рассердился и сказал:
«Тщеславие, тщеславие, все это тщеславие. Ты выглядишь как вавилонская блудница!» Бедная тетя Хильда! Она побелела и была очень расстроена. Он вырвал гребень у нее из волос, и они рассыпались по плечам. Дядя походил на рассерженного пророка из Библии… Как Моисей, когда люди жаждали золотого тельца. Он не похож на человека… на кого-нибудь из нас…
— Моя тетушка Софи добрая и любящая, она не цитирует Библию и не ведет себя как Авраам. Тот был готов принести в жертву своего сына, когда Бог велел ему. Тетушка Софи никогда бы этого не сделала, чтобы выглядеть хорошей в глазах Бога.
— Тебе повезло, твоя тетя Софи — замечательная! Жаль, что она не моя тетя! Но, конечно, дядя очень добрый человек. Мы молимся каждый день и подолгу. У меня все колени стерты! Мы должны получить прощение у Бога, потому что дядя считает нас очень дурными и говорит, что в любом случае мы попадем в ад.
— А он, конечно, попадет на Небеса?
— Ну конечно, он же все время думает о Боге… Но что-то здесь не то… А как он смотрит на меня! Однажды он сказал, что я искусительница. Не понимаю, что он имел в виду. А ты?
Я покачала головой.
— Я пытаюсь не оставаться с ним… наедине!
— Я тебя понимаю!
— Иногда… Однажды он вошел в мою комнату ночью, когда я была в постели. Я проснулась, а он стоял и смотрел на меня.
Мне вдруг стало холодно, и я содрогнулась. Я прекрасно поняла, что творилось у нее в душе.
— Он спросил меня: «Ты молилась на ночь?» Я ответила: «Да, дядя». «Ты говоришь не правду. Встань с постели и прочитай молитву снова». Он заставил меня встать на колени и все время наблюдал за мной. Потом он стал сам как-то странно молиться. Он просил Бога спасти его от дьявольского искушения. «Я борюсь, Господи, — говорил он. — Ты знаешь, как я борюсь, чтобы победить этот грех, который сеет во мне дьявол» и что-то еще в этом роде. Потом он протянул руку и дотронулся до меня. Я думала, он хочет стащить с меня ночную рубашку, испугалась и выскочила из комнаты, а тетя Хильда стояла как раз под дверью. Я вцепилась в нее, а она успокаивала меня, сказала, что все в порядке.
— А что сделал он?
— Не видела, я спрятала лицо. Наверное ушел. Когда я посмотрела, его уже не было.
— Что же дальше?
— Тетя Хильда продолжала уверять меня, что все в порядке. Она отвела меня обратно в комнату, но я боялась там оставаться одна. Она легла со мной в постель и пробыла со мной до самого утра. Утром она объяснила, что это был просто кошмар. Оказывается, дядя иногда ходит во сне. «Лучше никому об этом не рассказывай, — посоветовала она. — Ему это не понравится». Поэтому я не говорила об этом… до сегодняшнего дня.
— Ты можешь всегда закрывать дверь в свою комнату на случай, если он опять будет ходить во сне. Тогда ты можешь спать спокойно.
— Тетя вынула ключ из связки и отдала его мне. Он всегда при мне. Я теперь каждый вечер для безопасности запираю дверь.
— Жаль, что ты не можешь переехать жить к нам.
— О, мне бы хотелось этого. Однажды… он был там… за дверью. Он повернул ручку. Я вскочила с постели и прислушалась. Он начал молиться, проклиная дьяволов, мучивших его, как мучили святых. Он говорил, что это делает Бог, искушая его. Чертенята посещают его в виде молодых девушек. Он почти плакал, говорил, что сам накажет себя. Он очистит себя от зла. Потом он ушел, а я уже не могла заснуть, хотя дверь в мою комнату была заперта!
— О Рэчел! Я рада, что ты мне все рассказала! Я догадывалась, что здесь что-то есть!
— Теперь, когда я тебе сказала, мне легче, — сказала она, посмотрев на ключ, прежде чем опустить его в карман. — У меня есть это, — многозначительно сказала она.
Некоторое время мы сидели в молчании, а я четко представляла себе, что чувствовала Рэчел, когда мистер Дориан вошел в ее комнату.


О продолжении наших занятий было немало споров. Тетушка Софи вместе с тетей Хильдой посетили миссис Сент-Обин. Обе тетушки были совсем разными. Тетя Хильда была кроткой и очень хотела всем угодить, миссис Сент-Обин только изображала интерес, которого у нее, конечно, не было, но тетушка Софи была энергична и деятельна. Она познакомилась с несколькими школами, и ее выбор пал на школу Святого Стивена. Это было не очень далеко, и заведующая школой показалась ей разумной женщиной. Тете Софи понравился дух школы, она нашла его правильным.
Никто не противоречил.
Дело было в мае, а в сентябре нам предстояло переехать и начать занятия. Тетушка Софи повезла нас всех в Солсбери купить форму.
К концу июня все было улажено к всеобщему удовлетворению.
Вся наша троица была всем этим очень возбуждена, мы часами воображали, как это будет, и немного побаивались школы, но нас воодушевляло, что там мы будем все вместе.
А потом настал день, который, уверена, я не забуду до конца жизни.
Стоял июль, погода была жаркой и душной. Мы с Рэчел пили послеобеденный чай в Сент-Обине и беспрестанно болтали о школе. Рэчел очень радовала перспектива покинуть Бэлл-Хаус, да и Тамарикс жаждала новых приключений.
Я попрощалась с Рэчел у Бэлл-Хауса, но идти сразу же домой мне не хотелось. Тетушка Софи собиралась сделать кое-какие покупки, времени у меня было предостаточно, и я решила пойти в обход через Холмистый лес. Я не могла сопротивляться искушению еще раз посмотреть на холмы, а кроме того, я любила запах земли и деревьев. Было очень тихо, лишь слабый ветерок что-то шептал в листве.
«Мне будет не хватать Холмистого леса, когда я уеду в школу, — подумала я. — Однако пора идти, тетушка Софи, наверное, уже дома».
Я резко повернулась, споткнувшись при этом о камень, выступавший из-под земли на несколько дюймов. Не удержав равновесия, я рухнула на землю, подвернув при падении правую ногу. Меня пронзила сильная боль.
Я постаралась встать на ноги, но боль была нестерпимой, и я вновь села на землю. Ужас охватил меня. Как я могла быть столь неосторожной? Ведь я же знала, что в Холмистом лесу сплошь и рядом попадаются камни, торчащие из земли! Однако что проку упрекать себя? Надо придумать, как добраться до дома.
Я дотронулась до колена и поморщилась. Оно быстро распухало и очень болело. Я сидела и думала, что же теперь делать?
И вот свершилось это… Он был здесь… Он приближался ко мне… Взгляд его меня ужаснул!
— Бедный цветочек, — пробормотал он, — ты ушиблась, малышка?
— Я упала, мистер Дориан, и повредила колено. Может быть, вы пойдете и скажете тете?
Он же стоял, пристально глядя на меня. Потом произнес:
— Меня вело к этому. Это предназначение…
Мистер Дориан стоял очень близко от меня, и мне было страшно, как никогда раньше. Какой-то инстинкт подсказывал мне, что он собирался причинить мне вред, но вот какой?
— Уходите! Уходите! — закричала я. — Приведите мне тетю! Не приближайтесь ко мне!
Он мягко засмеялся:
— Бедный сломанный цветочек. На этот раз она не может убежать! О, это и имелось в виду. Это имелось в виду.
Я закричала еще громче:
— Не прикасайтесь ко мне! Я не хочу, чтобы вы были рядом со мной! Уйдите же и скажите тетушке! Пожалуйста! Пожалуйста, уходите!
Но мистер Дориан не уходил. Губы его шевелились, и я знала, что он говорит с Богом. Я онемела от ужаса.
— На помощь! На помощь! — душераздирающе заорала я и зарыдала.
Мистер Дориан подходил ближе. Опустившись на землю рядом со мной, он зловеще глядел на меня и схватил подол платья.
— Нет… нет… нет… — кричала я. — Уходите! На помощь! На помощь!
Вдруг я услышала звук конских копыт и закричала еще громче:
— Помогите! Помогите! Я в лесу! Пожалуйста, помогите!
Меня обуял ужас, что проезжающий не услышит меня или не обратит внимания. С дороги не было слышно никакого шума, и я решила, что осталась в Холмистом лесу с этим страшным человеком. Вдруг я услышала шаги.
— Боже мой!
Это был Криспин Сент-Обин. Он подбежал ко мне.
— Свинья! — закричал он, схватил мистера Дориана, как куклу, и кулаком ударил его по лицу. Раздался звук хрустнувшей кости, когда он швырнул его на землю. Мистер Дориан затих.
Глаза Криспина сверкали от гнева. Не обращая внимания на мистера Дориана, он повернулся ко мне.
— Ушиблась?
Я рыдала и смогла только кивнуть.
— Перестань плакать. Все в порядке! — он наклонился и поднял меня.
— Он… — начала я, глядя в сторону мистера Дориана, лежавшего без движения.
— Он получил по заслугам!
— Вы… вы убили его!
— Потеря небольшая! Повредила ногу?
— Колено.
Криспин молчал. Я посмотрела через плечо на мистера Дориана, все еще лежавшего на земле. На ею лице была кровь.
Криспин взял меня на руки и, подойдя к лошади, посадил меня на нее, а сам сел сзади.
Он привез меня в Роуэнз. Тетушка Софи уже вернулась с покупками.
— Она повредила колено, — объяснил Криспин. Тетя Софи вскрикнула от ужаса, а Криспин отнес меня наверх и уложил на постель.
— Нам следует позвать доктора, — предложила тетушка Софи.
Они вышли из комнаты, и я услышала, как Криспин, спускаясь по лестнице, говорил тетушке Софи:
— Я должен рассказать вам…
Более я не слышала ничего.
Тетушка Софи быстро вернулась ко мне. Она выглядела очень обеспокоенной и была страшно бледна. Я поняла, что Криспин рассказал ей, как он нашел меня.
Она села ко мне на постель и спросила:
— Как ты сейчас себя чувствуешь? Нога болит?
— Да.
— Держи ее повыше. Полагаю, это растяжение связок.
Надеюсь, у тебя ничего не сломано… Кто бы поверил…
— О тетя Софи! Это было ужасно!
— Я бы убила его на этом самом месте! Он не достоин жить!
Я повзрослела в одночасье, поняв, что бы могло со мной случиться, если бы не Криспин Сент-Обин. Было странно, что именно ему я обязана своим спасением. Я представила себе как он схватил мистера Дориана и тряхнул его, и перед моим взором вновь очутилось лицо мистера Дориана, искаженное ужасом и отчаянием. До сих пор я не видела никогда такого страдания, какое было на его лице. Я вспоминала, что Криспин был в бешенстве, швырнув мистера Дориана, как какой-нибудь комок грязи. Он мог бы убить его. А вдруг он действительно убил его? Тогда Рэчел больше некого бояться…
Пришел доктор.
— Итак, юная леди, — произнес он, — что же вы с собой сделали?
Он ощупал мое колено и попросил меня попробовать встать.
Его приговор был таков: сложный вывих колена и опасное растяжение…
— Пройдет немало времени, прежде чем вы сможете безболезненно стоять на ноге. Как это произошло?
— Это было в Холмистом лесу.
Доктор покачал головой.
— В следующий раз следите, куда ступаете, — укоризнен но произнес он.
Тетушка Софи немедленно занялась моей ногой, ставя мне компрессы то из холодной, то из горячей воды, как посоветовал доктор.
Ничего не говоря, она печально наблюдала за мной. Я понимала, что она боится, не произошло ли со мной нечто худшее, чем вывих колена.
Тетушка Софи относилась к людям, с которыми легко говорить обо всем, и я решила рассказать ей все, не делая тайну из происшедшего со мной случая.
Итак, я рассказала ей обо всем: о моем падении, о внезапном появлении мистера Дориана, о том, что он давно вызывал во мне беспокойство, и о том, как он говорил о моих молитвах в ночной рубашке.
— Ты должна была рассказать мне об этом раньше, — сказала она.
— Я не знала, что это важно.
Затем я рассказала ей о Рэчел.
— Он сумасшедший. Подавлен. Видит грех везде, где появляется. Это то, что называется религиозным помешательством. Жаль его бедную жену!
— По-моему, Криспин убил его. Да, думаю, что убил!
— А я так не думаю. Просто хорошо побил. Считаю, что так ему и надо! Впредь это послужит ему уроком.
Она вдруг крепко обняла меня.
— Я счастлива, что ты цела и невредима. Никогда не простила бы себе, если бы с тобой что-нибудь случилось!
— Вы не были в этом виноваты!
— Я упрекала бы себя, что не досмотрела за тобой. Мне бы следовало знать, что он за человек!
— А как вы могли это знать?
— Не знаю, но должна бы!
Мою кровать перенесли в ее комнату.
— Пока ты не поправишься, — объяснила она. — Ты можешь просыпаться ночью… и тогда я хотела бы быть рядом с тобой…
Я действительно просыпалась ночью от преследовавшего меня кошмара: я лежу в Холмистом лесу, а он приближается ко мне. Кукла лежала рядом со мной на земле, а я звала Криспина…
В такие моменты меня обнимали ласковые руки тетушки Софи, и я засыпала вновь. Она ласково шептала мне:
— Все в порядке. Ты здесь, в своей постели, и я с тобой рядом!
Иногда я тихо плакала от счастья, что она здесь и ухаживает за мной, моя дорогая тетушка Софи.


В Харперз-Грин происшествие со мной вызвало шок. Потом начали болтать об ужасающих событиях в Бэлл-Хаусе. Здесь все знали друг друга, и жители деревни содрогались от ужаса, что такое могло произойти с каждым из них.
Все понимали, что такое случалось и в других местах, но в то что это произошло в Харперз-Грине, верилось с трудом.
Свежие новости принес в Роуэнз Том Уилсон, почтальон вместе с дневной почтой. Тетушке Софи он изложил их в саду, где застал ее за работой.
Когда тетушка Софи поднялась в мою комнату, лицо ее было грустно-торжественным. Она несколько мгновений стояла и смотрела на меня. Потом медленно произнесла:
— Произошла ужасная вещь.
Мысленно я была все еще в Холмистом лесу, происшедшее не отпускало меня, но тут я встрепенулась.
— Мистер Дориан? Он… умер?
Тетушка Софи утвердительно кивнула головой, а у меня немедленно пронеслась мысль: «Криспин убил его! Это убийство! Убийц вешают. И это все из-за меня!»
Полагаю, тетушка догадалась, что было у меня на уме. Она быстро сказала:
— Бедная миссис Дориан нашла его сегодня рано утром в конюшне. Он повесился.
— В конюшне? — заикаясь, переспросила я.
— Он повесился на стропилах, так сказал Том Уилсон. Он рассказал, что вчера мистер Дориан вернулся в Бэлл-Хаус с окровавленным лицом. Объяснил это тем, что упал в лесу. Был очень подавлен, ушел в свою комнату, заперся там и молился несколько часов подряд, никого к себе не пуская. Этой ночью миссис Дориан его не видела, а проснувшись утром, обнаружила, что его нет в доме. Выйдя во двор, она увидела, что двери конюшни не заперты. Она вошла… и нашла его.
Тетушка Софи подошла к кровати и обняла меня.
— Я не знала, говорить ли тебе, но решила, что ты в скором времени все равно узнала бы об этом. Ты так молода, моя дорогая, и с тобой случилась такая неприятность. Это то, от чего я должна была уберечь тебя, но лучше, если ты будешь все знать, раз уж оказалась втянутой в эту историю. Видишь ли этот человек… он хотел быть добрым. Он хотел быть святым, но не справился со своими инстинктами. Он пытался подавить их, а они вырвались из-под его контроля… О, я объясняю беспорядочно!
Я утешила ее.
— Все в порядке, тетя. По-моему, я понимаю.
— Ну вот, он потерпел крах: был застигнут и разоблачен. Слава Богу, вовремя проезжал мимо мистер Криспин Сент-Обин. Но этот ужасный человек не мог посмотреть правде в глаза и смириться, что разоблачен… Тогда он покончил с собой!
Она молчала, а я переживала все заново. Мне казалось, что я никогда не избавлюсь от этих страшных воспоминаний!
— Бедная женщина эта миссис Дориан… и Рэчел. Для них это будет ужасно. И ты была там… о, об этом невыносимо думать! Такая юная…
— Я больше не чувствую себя юной, тетя Софи!
— Не чувствуешь? Такие переживания заставляют повзрослеть. Не знаю, что из всего этого выйдет, но я не хочу, чтобы ты была втянута во все это. Я поговорю с Криспином Сент-Обином. И сделаю это немедленно!
Тетушке Софи не пришлось идти в Сент-Обин, потому что Лили доложила, что внизу ее ожидает мистер Криспин Сент-Обин.
Она поспешила вниз, а дверь оставила открытой, так что я отчетливо услышала его ясный, звучный голос.
— Я зашел спросить о девочке. Как она? Надеюсь, не хуже?
«Девочка!» — подумала я с негодованием. Он долго беседовал с тетушкой Софи и, наконец, она привела его ко мне.
Он посмотрел на меня и спросил:
— Теперь чувствуем себя лучше?
— Да, благодарю вас!
— Растяжение? Ты и оглянуться не успеешь, как встанешь на ноги!
Тетушка Софи обратилась ко мне.
— Мы с мистером Сент-Обином поговорили о случившемся и пришли к выводу: будет лучше для всех, если никто не узнает, что этот человек пытался с тобой сделать.
Версия будет такой: он неудачно упал, разбил лицо и пришел домой в невменяемом состоянии. Закрылся в своей комнате. Миссис Дориан забеспокоилась, потому что он не выходил оттуда весь остаток дня. Утром она обнаружила, что он ушел. Она заметила открытую дверь в конюшню, вошла туда и обнаружила его… Ясно?
Криспин перебил ее.
— Он не мог смириться с тем, что люди узнают, кто он на самом деле. Это разрушало его мнимую святость. Он просто не мог с этим смириться, вот и покончил с собой.
— Да, — согласилась тетушка Софи. — Будет расследование, и вынесут вердикт о самоубийстве, а так оно и есть на самом деле. Но мы с мистером Сент-Обином решили, что самым мудрым будет ничего не говорить о случившемся в лесу ради всех, кого это касается. Ты споткнулась о камень и повредила себе колено. Мистер Дориан тоже упал. Никому не говори о том, что ты встретилась с ним в лесу. Я ненавижу вранье, но в некоторых случаях оно необходимо!
— Тогда, — уверенно произнес Криспин, — решено!
Ему, кажется, не терпелось уйти. Он повернулся ко мне:
— Теперь с тобой все будет в порядке. Не надо бояться. Он уже не причинит тебе никаких неприятностей!
Он кивнул мне на прощание, и тетушка Софи проводила его вниз.
Я лежала и слушала стук копыт удаляющегося коня.
Расследование длилось недолго; был вынесен вердикт: самоубийство на почве потери душевного равновесия.
Я убедилась, что тетушка Софи и Криспин приняли совершенно правильное решение.
Для миссис Дориан и Рэчел был бы невыносимым узнать правду, да и для меня тоже так было лучше.
Меня интересовало, что делается сейчас в Бэлл-Хаусе.
Я не могла представить его без подавляющего присутствия мистера Дориана. Теперь там, наверное, была совсем другая атмосфера.
К миссис Дориан приехала погостить кузина, и тетушка Софи предложила Рэчел переехать пожить к нам, пока все не уляжется.
Она решила поставить кровать для Рэчел в моей спальне, чтобы подготовить нас к жизни в школе.
— Там вы будете спать в одном дортуаре с другими девочками, — сказала она.
Рэчел согласилась с радостью. После смерти мистера Дориана она очень изменилась: в ней не было больше страха!
Мы часто допоздна болтали вечерами, лежа в своих кроватях. У нас обеих были страшные воспоминания, связанные с ее дядей, и вначале мы избегали касаться этой темы в своих беседах; кроме того, я хорошо помнила, что меня предупреждали не болтать о случившемся, но забыть этого я не могла,
Однажды вечером Рэчел призналась мне. j
— Фредди… по-моему, я очень нехорошая!
— Почему?
— Я рада, что он умер.
— Ну, он же сам это сделал!
— Я думала, он был так уверен во всем!
— Подозреваю, что не был. Тогда он должен был бы подозревать, что совсем не так добр, как ему самому казалось.
— Ты так думаешь?
— Да. Но радоваться — не значит быть нехорошей. Я тоже рада.
Мы обе сознавали, что по счастливой случайности избежали угрожавшей нам опасности. В сентябре мы все трое уехали учиться в школу, как и было запланировано.


Лучшего для меня и Рэчел, чем полная перемена обстановки, не могло и быть. Началась новая жизнь, и прошлое, полное ужаса, медленно отступало в тень забвения. Мы поддерживали друг друга, а Тамарикс держалась довольно холодно и отчужденно; в этом она походила на своего брата, считала я. Рэчел все еще выглядела потерянной и затравленной, я ее понимала. Мы все трое дружили, жили в одном дортуаре, учились в одном классе. Я была уверена, что постепенно я и Рэчел избавимся от кошмара, который так легко для нас обеих мог стать реальностью.
В мой первый школьный год умерла мама. На несколько дней в середине семестра я уехала из школы, чтобы присутствовать на ее похоронах.
Тетушка Софи сказала:
— Это к лучшему. Она никогда бы не поправилась, и жизнь не принесла бы ей радости.
Я осведомилась, будет ли на похоронах мой отец. Она отрицательно покачала головой.
— О нет. Он далеко, да и развод на всем поставил точку. Когда такие люди хотят расстаться, они расстаются навсегда.
— Вы сообщили ему?
— Да, — ответила она, и лицо ее стало печальным, как в тот день, когда я застала ее за письмом к нему.
Я пролила несколько слезинок, когда комья земли ударились о крышку гроба, и подумала о том, как же несчастлива она была, тратя силы на стремление к тому, чего не могла иметь. Несколько человек после похорон пришли к нам, и мы угостили их вином и сэндвичами. Наконец, мы остались вдвоем.
— Ну вот, — произнесла тетушка Софи, — теперь ты полностью моя!
Я очень обрадовалась ее словам.
Потом я вернулась в школу, и жизнь потекла как обычно. Когда мы приехали домой на каникулы, я посетила сестер Лейн. Флора не изменилась: она так же сидела в саду с кyклoй в коляске. Остался прежним и коттедж с тутовым кустом и картинкой с семью сороками. Флоре, видимо, не приходило в голову, что ребенок должен бы подрасти. Кукла оставалась для нее младенцем Криспином.
А вот Бэлл-Хаус изменился. Я посетила Рэчел и сначала подумала, что перемена атмосферы в доме связана с тем, что теперь там не было мистера Дориана, которого следовало опасаться. Сейчас все обстояло иначе. На окнах висели светлые цветастые занавески. В холле стояли цветы. Но больше всего изменилась миссис Дориан. Волосы ее были высоко подняты с помощью испанского гребня; одета она была в яркое платье с довольно глубоким декольте; на шее красовалось жемчужное ожерелье. Она была еще одним человеком, не горевавшем о мистере Дориане.
Да, будучи вроде бы добрым человеком, он стольких людей сделал несчастными!
Я уже не боялась Бэлл-Хауса, но вид конюшни все еще приводил меня в трепет.
Итак, Харперз-Грин вновь вернулся к своей обычной жизни. Теперь я была сиротой, или, во всяком случае, наполовину сиротой. Моя мама умерла, но в последнее время она была так далека от меня, что, потеряв ее, я не испытывала большого горя: мне посчастливилось обрести тетушку Софи.
Я вернулась в школу, где имели вес другие ценности: зачислена ли я в хоккейную команду и что сегодня на обед!
Словом, пошла обычная школьная жизнь с ее победами и огорчениями.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Седьмая — для тайны - Холт Виктория



Больше похоже на описание жизни поселка , чем на любовный роман . Здесь не встретите ярких чувств , ухаживаний , любовних сцен . Но роман читала с интересом , моменты детектива , чужие тайны ,. Хотя элементы наивности есть .. Необычно.. 8/10
Седьмая — для тайны - Холт ВикторияVita
7.03.2014, 22.57





Интересно
Седьмая — для тайны - Холт ВикторияАня
25.03.2016, 21.47





Не очень,лучше не тратить время на чтение.
Седьмая — для тайны - Холт ВикторияEsperanza.
26.03.2016, 0.50





Не очень,лучше не тратить время на чтение.
Седьмая — для тайны - Холт ВикторияEsperanza.
26.03.2016, 0.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100