Читать онлайн Седьмая — для тайны, автора - Холт Виктория, Раздел - II. СЕНТ-ОБИН в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Седьмая — для тайны - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.42 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Седьмая — для тайны - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Седьмая — для тайны - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Седьмая — для тайны

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

II. СЕНТ-ОБИН

Мне очень повезло, что после столь трагического поворота событий я не только получила опекуншу в лице тетушки Софи, но и переехала в одно из самых потрясающих графств Англии.
В этой части страны было что-то необыкновенное, что я немедленно поняла. Когда я сказала об этом тетушке Софи, она ответила:
— Это очень старинное место. Люди, жившие здесь давным-давно, оставили свои следы, и глядя на эти камни, увековечившие историю, поневоле думаешь и о них.
На склоне холма высилась скала, напоминавшая белого коня. Чтобы ясно увидеть его, нужно было отойти на некоторое расстояние, тогда он приобретал весьма таинственный вид. Но главной достопримечательностью здесь были камни, происхождения которых никто не мог объяснить, хотя догадывались, что они были положены здесь задолго до Рождества Христова и, видимо, служили местом поклонения.
Деревня Харперз-Грин была очень похожа на многие другие английские деревни. Здесь возвышалась старая норманнская церковь, постоянно нуждающаяся в реставрации; зеленая лужайка перед нею; утиный пруд; ряд коттеджей времен Тюдоров на его берегах, а также помещичий дом — в данном случае Сент-Обин Парк, построенный примерно в шестнадцатом веке.
Дом тетушки Софи был небольшим, но в высшей степени комфортабельным. В плохую погоду во всех комнатах всегда горел огонь. Лили, приехавшая из Корнуэлла, сказала мне, что не выносит холода. Они с тетушкой Софи круглый год запасались дровами, благодаря чему дровяной сарай всегда был полон.
Лили жила еще в Сидер-Холле, куда приехала из своего родного Корнуэлла, как Мэг из Лондона. Она, разумеется, помнила Мэг, и мне было приятно поговорить с человеком, знавшим моего лучшего друга.
— Она уехала с мисс Каролиной, — рассказывала Лили. Мне же повезло: я осталась с мисс Софи.
Я писала Мэг, но она была не в ладах с карандашом, поэтому я мало знала о ней, не считая ее надежды, что я поживаю так же хорошо, как и она, а дом в Сомерсете в полном порядке. Это утешало, и я была счастлива, ярко описывая подробности моей новой жизни. Если ей самой будет трудно прочесть мое письмо, я была уверена, что кто-нибудь ей в этом поможет.
В округе было два выдающихся дома. Один из них — Сент-Обин Парк, а другой — Бэлл-Хаус, изящное строение из красного кирпича.
— Его называют так, — рассказывала тетушка Софи, — потому что там над дверью висит колокол. Он висит очень высоко, почти под самой крышей, с незапамятных времен. Должно быть, когда-то это был молитвенный дом. Там живет семья Дорианов. Девочка примерно твоих лет, сирота, потеряла родителей. Полагаю, она дочь сестры миссис Дориан. Ну, и, конечно, в Сент-Обине живут его владельцы.
— Что это за люди?
— О, это древний род Сент-Обинов… Такой же, как и их дом. Они живут там с тех пор, как дом был построен. Это можно вычислить. Дом построен в конце шестнадцатого века… А Белл-Хаус почти на сто лет позднее.
— Так что же это за семья Сент-Обин?
— У них двое детей… Еще чего, дети! Мистеру Криспину не понравилось 6ы, если бы его так назвали! Ему сейчас, по меньшей мере, лет двадцать. Очень высокомерный джентльмен. Затем есть девочка — Тамарикс. Необычное имя. Это же название дерева. Симпатичное резвое существо примерно твоего возраста. Так что тебя могут пригласить на чашку чая.
— Мы никогда не пили чай с теми, кто купил Сидер-Холл!
— В этом, наверное, была виновата твоя мама, дорогая.
— Она презирала их за то, что они держали лавки.
— Бедная Каролина. Она всегда сама себя наказывала. Ведь никому не было дела, что она потеряла то, что когда-то имела… кроме ее самой. Да, семья Сент-Обинов влиятельна. Полагаю, обитатели Бэлл-Хауса идут непосредственно за ними. Но меня никогда не беспокоило, что я выросла в Сидер-Холле, а сейчас живу в Роуэнзе!
Роуэнзом наш дом назывался потому, что перед ним росли две рябины — одна из них за воротами.
Я любила слушать рассказы тетушки Софи о деревне. Она с юмором говорила о преподобном Хетерингтоне, который был «не от мира сего» и проповеди которого отличались поразительной бессвязностью, о мисс Мод Хетерингтон, ведавшей его хозяйством, а также заодно хозяйством всех, проживающих в деревне.
— Очень властная леди, — комментировала тетушка Софи, — и особенно крепко держит в руках несчастного преподобного.
Меня заинтересовали камни неподалеку от Роуэнза. Впервые я увидела их, проезжая с тетушкой Софи в двухколесном экипаже Джо Джоббингса в Солсбери за покупками, недоступными в Харперз-Грине.
— Можно здесь остановиться, Джо? — попросила тетушка. Джо любезно остановился.
Мы с тетушкой подошли к груде валунов, и, стоя среди них, я чувствовала, как прошлое наступает на меня. Я была возбуждена и оживлена, но мне почему-то стало немного страшновато.
Тетушка Софи немного рассказала мне об этом месте.
— Никто до конца не уверен, но некоторые считают, что эти камни здесь положили друиды за семнадцать веков до Рождества Христова. Это что-то вроде храма, тогда ведь они поклонялись небесам. Говорят, что камни положили так, чтобы определять время по восходу и закату солнца.
Я крепко ухватилась за руку тетушки Софи и была счастлива, что стою здесь именно с ней. Когда мы вернулись в экипаж и Джо повез нас домой, я все еще пребывала в глубоком раздумье. И все-таки я была счастлива, побывав на этом месте.
Мы регулярно посещали маму. Ей, кажется, стало лучше, но она не понимала, что с ней произошло и где она находится. Я каждый раз покидала ее с чувством печали и, глядя на тетушку Софи, не могла не думать о том, насколько счастливее сложилась бы наша жизнь, будь моя мать похожа на нее. С каждым днем я все больше любила тетушку Софи.
Нужно было уладить множество практических дел — на первом месте среди них стояло мое образование.
Тетушка Софи играла выдающуюся роль во всех делах Харперз-Грина. Она обладала неуемной энергией и любила руководить делами: заправляла церковным хором, организовывала ежегодные религиозные праздники и благотворительные базары и, хотя они с мисс Хетерингтон не всегда приходили к согласию, обе были достаточно мудры, чтобы не признать таланты друг друга.
Тетушка Софи действительно жила в небольшом доме, который не шел ни в какое сравнение с Сент-Обином Парком или Бэлл-Хаузом, но она выросла в Сидер-Холле и знала, к чему это обязывает, а также была сведуща в том, как вести сельскую жизнь. Вскоре я поняла, что, будучи менее богатыми, мы обладали тем же влиянием, что и местная знать.
Прежде чем встретиться с людьми, которым суждено было сыграть важную роль в моей жизни, я кое-что узнала о них из рассказов тетушки Софи.
Я узнала, что старый Томас, проводящий свои дни в созерцании утинего пруда, работал садовником в Сент-Обине пока ревматизм не «подобрался к его ногам» и не положил конец его стараниям. У него был небольшой коттедж в усадьбе Сент-Обин, который он, как обычно сообщал каждому, кто имел неосторожность сесть рядом с ним, имеет «пожизненно». Это звучало скорее как приговор суда, а не упоминание о благодеянии его хозяев, чем он гордился. Меня предупредили, что я должна лишь быстро поздороваться с Томасом, проходя мимо него, если не хочу быть втянутой в воспоминания о былых днях.
Затем следует упомянуть о бедном старике Чарли, давно распрощавшимся с умом, если он у него когда-нибудь был, и Мейджере Каммингсе, служившем в Индии во времена восстания 1857 года и проводящем свои дни в воспоминаниях об этом знаменательном событии.
Тетушка Софи называла их «стариками из Грина». Они собирались каждый раз, когда позволяла погода и, как говорила тетушка, их разговор напоминал окрошку из коттеджа с ревматизмом Томаса и индийского восстания, тогда как бедный Чарли сидел тут же, слушая с сосредоточенным видом, будто все это было ему в новинку.
Некоторые фигуры оставались в тени, составляя церковный хор.
Меня больше всего интересовали мои ровесники, особенно две девочки из Сент-Обин Парка и Бэлл-Хауса.
Тетушка Софи объясняла:
— Эта Тамарикс Сент-Обин немного дикарка. И не удивительно. Ее отец и мать витали в облаках. Никогда не уделяли много времени детям. Конечно, о них пеклись няни… Но ребенок нуждается в особой заботе, а это могут дать только родители.
Она почти грустно посмотрела на меня. Ей-то было известно, что моя матушка была слишком поглощена утраченными «лучшими днями», чтобы попытаться дать мне немного тепла.
— Это была веселая парочка, — продолжала она. — Балы танцы… Переехали в Лондон, вели там бурную жизнь. Потом продолжили ее на континенте. Ну, что ты на это скажешь? Они всегда держали нянь и гувернанток… Лили говорит что это противоестественно.
— Расскажите мне о детях.
— Их зовут Криспин и Тамарикс. Тамарикс примерно твоя ровесница. Криспин постарше, думаю, лет на десять. Сын у них уже был, и, думаю, больше иметь детей им не хотелось, несмотря на то, что малышей, едва они появлялись на свет, можно было отдавать в чужие руки. Сюда они приехали, уже промотав значительную часть своего богатства, а это оказалось совершенно несовместимым с тем образом жизни, который любила миссис Сент-Обин. Все считали, что Криспин останется единственным ребенком. Он не мешал веселой жизни в Сент-Обине. Полагаю, они едва замечали его. Мальчик был предоставлен самому себе, и невнимание родителей унижало его. Конечно, у него была няня, которая прекрасно о нем заботилась. Он ее не забывает до сих пор. Это о нем можно сказать! У няни есть сестра — она странновата, бедная Флора. Они всегда жили вместе, и обе никогда не были замужем. Криспин предоставил им небольшой коттедж в усадьбе, заботится о них и следит, чтобы они не нуждались. Он любит свою няню. Но ты спрашивала о молодых. Итак, отец умер. Говорят, его доконала слишком бурная жизнь. Но так всегда говорят, правда? Поздние ночи, частые шатания в город и за город… злоупотребление алкоголем. Во всяком случае для Джонатана Сент-Обина это все оказалось слишком. Вдова с тех пор совершенно опустилась; злые языки утверждают, что миссис неравнодушна к бутылке… Но люди ведь скажут все, что угодно! Благо, Криспин был уже в сознательном возрасте, когда умер его отец. Он и взял хозяйство в свои руки.
— И он хорошо управляется в имении?
— Как настоящий помещик, так, чтобы ничего не упустить. Большинство признает, что это именно то, в чем нуждается старая усадьба, но есть и те, кто не скажут о нем доброго слова. Впрочем, он достаточно высокого мнения о себе, чтобы обращать внимание на пересуды. Он теперь хозяин усадьбы!
— А хозяйка усадьбы есть?
— Полагаю, можно сказать, это миссис Сент-Обин, его мать. Но она вряд ли когда-нибудь выходит из дома. После смерти мужа покинула свет и ведет жизнь затворницы. Они очень любили друг друга, и ей ни до чего не было дела, кроме сумасшедшей жизни с ним. Кстати, Криспин был женат…
— Женат? — переспросила я.
— Она сбежала и оставила его. Никто не удивился.
— Так у него еще есть жена?
— Нет. Она сбежала в Лондон, а вскоре после этого произошел несчастный случай на железной дороге. Она погибла.
— Как ужасно!
— Некоторые говорят, это наказание за ее грехи. Набожный старик Джозиа Дориан из Бэлл-Хауса уверен в этом. Более милосердные говорили, что понимают бедняжку, пожелавшую сбежать от такого мужа.
— Это звучит очень драматично!
— Ну, дорогая, как посмотреть. Здесь смесь всякой всячины, но так же обстоит дело в любой деревне. Все выглядит мирно и спокойно, но стоит пошевелить это спящее болото, как обнаружатся самые неожиданные вещи! Это все равно, что перевернуть камень, чтобы посмотреть, что под ним. Ты когда-нибудь делала это? Попробуй и увидишь, что я имею ввиду!
— Итак, этот Криспин, он женат… и в то же время не женат?
— Это называется быть вдовцом. Он довольно молод для этого, но, полагаю, бедняжка не вынесла бы жизни с ним. Может, это послужит предостережением другим. Хотя, должна заметить, возможность обладать таким огромным имением, как Сент-Обин Парк, может быть предметом искушения для некоторых!
— Расскажите мне о Тамарикс!
— К этому я и подхожу! Она где-нибудь на месяц моложе тебя а может быть старше. Я не уверена. Она из тех, кто не слишком задумывается! Я ни на мгновение не предполагала что веселая парочка хотела второго ребенка. Подумать только, что на несколько месяцев мадам пришлось бы расстаться с беззаботной жизнью, которой она наслаждалась! Но, тем не менее, Тамарикс родилась… Это, должно быть, случилось лет через десять после рождения Криспина.
— Они, наверное, очень расстроились, что она появилась на свет?
— О, все было в порядке. Сразу же после рождения ее передали на руки няне. Она росла, не навязываясь родителям. Неудивительно, что ее считают упрямой и своенравной, как и ее братца. Думаю, няни уступали им во всем, не очень утруждая себя их воспитанием. Бедняжки! Родители, наверное, были им почти посторонними. Вернее, бедняжка миссис Сент-Обин. Ее жизнь была в муже, а его она потеряла. Мы с Мод Хетерингтон по очереди посещали ее, но она не хотела нас видеть, впрочем, как и мы ее. Но Мод уверяла, что это нужно делать, а противоречить Мод невозможно!
— Я их всех узнаю?
— К этому я и собираюсь подойти. Но сначала я расскажу тебе про Дорианов из Бэлл-Хауса. Милое местечко! Расположено в стороне от дороги. Красный кирпич! Двухстворчатые окна. Жаль!
— Что жаль?
— Жаль, что там живут Дорианы. Это мог бы быть счастливый дом. Я бы хотела в нем жить. Великоват для меня, правда, но мы могли бы использовать его, как следует. Думаю, старый Джозиа Дориан не мог забыть, что когда-то это был молитвенный дом, скорее всего квакеров. Дом, похожий на церковь, достался людям, которые, полагаю, считают, что смеяться — значит получить прямой билет в ад! Что-то такое еще есть в этой семье, прямо висит в воздухе. Думаю, что Джозиа Дориан не из тех, кто может это изменить…
— Там живет девочка, правда? Вы сказали, примерно моя ровесница… как Тамарикс Сент-Обин.
— Да, почти! Бедняжка! Некоторое время тому назад она потеряла родителей. Жаль ее, что она переехала жить к своим дяде и тете.
— Я тоже переехала к своей тете…
— Ну, дорогая, я же не Джозиа Дориан, — засмеялась она.
— Думаю, мне очень повезло!
— Благослови тебя Бог, дитя! Нам обеим повезло. Мы принесем счастье друг другу. Мне очень жаль, что бедная Рэчел попала в такую обстановку! Там всегда так же тоскливо, как во время воскресного богослужения, если ты понимаешь, что я имею в виду. Прислуга у них не задерживается… Хильда Дориан сама отвешивает сахар и запирает чай… говорят, по приказанию мужа. Джозиа Дориан ужасно скуп. Мать Рэчел была сестрой Хильды Дориан. Вот мы и подошли к главному. Я потратила время на все эти рассказы, потому что хочу, чтобы ты имела представление о людях, с которыми будешь жить. Если я смогу все устроить. Я имею в виду твое образование. Я хочу, чтобы ты пошла в школу… в хорошую школу.
— А это не будет дорого стоить?
— Мы осилим, если это необходимо. Но еще не сейчас. Думаю, на будущий год. У Тамарикс и Рэчел одна гувернантка — мисс Ллойд. Она каждый день ходит в Сент-Обин Парк и занимается с ними. Видишь, к чему я клоню?
— Вы думаете, что я?..
Она энергично покачала головой.
— Я еще не решила, но собираюсь это сделать. Не вижу, почему бы тебе к ним не присоединиться. Мне кажется, что затруднений быть не должно. Я сделаю так, чтобы миссис Сент-Обин согласилась, но ей, похоже, нет дела ни до чего, поэтому противодействия ожидать не приходится. Думаю, я заставлю и старого Джозиа Дориана не препятствовать этому. Как бы то ни было, посмотрим. Это, конечно, на какое-то время решит нашу проблему.
Такой план привел меня в возбуждение.
— Это значит, что тебе каждое утро придется ходить в Сент-Обин Парк. Будет очень хорошо, если ты сможешь общаться со своими ровесниками.
Пока мы разговаривали, Лили просунула голову в дверь.
— К вам мисс Хетерингтон, — сообщила она.
— Проводи ее сюда, — крикнула тетушка Софи и повернулась ко мне. — Сейчас ты встретишься с дочерью нашего викария — его правой рукой и доброй советчицей, в чьих способных руках находится судьба Харперз-Грина.
Когда дочь викария вошла в комнату, я увидела, что она именно такова, какой ее описала тетушка Софи. От нее веяло внутренней силой. Высокая, широкая в кости, со строго зачесанными назад волосами под маленькой шляпкой, нацепленной прямо на макушку и украшенной незабудками; в блузке, ворот которой почти доходил до ее подбородка и придавал ей чрезвычайно строгий вид; с живыми карими глазами, поблескивающими сквозь очки и со слегка выдающимися вперед зубами. Весь ее вид безошибочно указывал на властность характера.
Взгляд ее сразу же обратился ко мне. Я вышла вперед.
— Так это и есть ваша племянница, — сказала она.
— Действительно, — улыбнувшись, согласилась тетушка Софи.
— Добро пожаловать, дитя. Вы станете членом нашей семьи. Вам здесь будет хорошо.
Это звучало скорее как приказ, чем приветствие.
— Да, я знаю, — ответила я.
Она, казалось, удовлетворилась и несколько секунд пристально смотрела на меня. Думаю, она оценивала, какие полезные поручения мне можно доверять.
Тетушка Софи выразила надежду, что я могла бы вместе с девочками брать уроки в Сент-Обине.
— Разумеется, — согласилась мисс Хетерингтон, — это очень благоразумно. Мисс Ллойд может заниматься с тремя так же легко, как и с двумя.
— Мне нужно будет заручиться согласием миссис Сент-Обин и Дорианов.
— Конечно, они должны согласиться!
Мне было интересно, что она предпримет, если те не согласятся, но я и думать не могла, что они осмелятся ее ослушаться.
А теперь, Софи, нам надо кое-что обсудить…
Я выскользнула из комнаты и оставила их одних.
Через несколько дней тетушка Софи сообщила мне, что вопрос с гувернанткой улажен. Я присоединяюсь к Тамарикс и Рэчел в классе в Сент-Обине.
Подумав и решив, что мне было бы хорошо узнать своих подруг, прежде чем я присоединюсь к ним в классе, тетушка Софи пригласила обеих девочек на чашку чая в Роуэнз.
Я очень волновалась от предстоящей встречи и спустилась в гостиную, полная любопытства и некоторых опасений.
Первой пришла Рэчел Грей. Она была маленькой девочкой с карими глазами. Мы посмотрели друг на друга несколько настороженно и с серьезным видом обменялись рукопожатием. Тетушка Софи, улыбаясь, смотрела на нас.
— Вы с Рэчел поладите, — сказала она. — Моя племянница Фредди — новый человек в Харперз-Грине, Рэчел. Ты покажешь ей окрестности, не правда ли, дорогая?
Рэчел грустно улыбнулась и ответила:
— Если смогу!
— Ну вот, теперь вы знакомы, садитесь и давайте побеседуем!
— Ты живешь в Бэлл-Хаусе, — начала я. — Думаю, это очаровательное место.
— Симпатичный дом, — подтвердила Рэчел и замолчала.
— Строение славных времен, — сказала тетушка Софи. — Почти такое же старинное, как Сент-Обин Парк.
— О, но не такое величественное! — ответила Рэчел.
— В нем есть большой шарм, — настаивала тетушка. — Тамарикс опаздывает.
— Тамарикс всегда опаздывает, — заметила Рэчел.
— Гм — пробормотала тетушка Софи.
— Она так хотела встретиться с тобой, — сообщила мне рэчел. — Она скоро будет здесь. Рэчел была права.
— А, вот и ты, моя дорогая, — приветствовала вошедшую тетушка Софи. — Задерживаемся, да?
— О да, — ответила привлекательная девочка со светлыми вьющимися волосами, сияющими голубыми глазами и коротким вздернутым носиком, придававшим ей веселый бойкий вид. Она смотрела на меня с нескрываемым любопытством. — Так значит ты и есть племянница?
— А ты — Тамарикс из Сент-Обина?
— Из Сент-Обин Парка, — поправила она, пробегая глазами по гостиной тетушки, не очень большой, но со вкусом обставленной. Взгляд выразил чуть заметное презрение.
— Как поживаешь? — прохладно спросила я.
— Хорошо, спасибо, а ты?
— Хорошо!
— Ты будешь брать уроки вместе с Рэчел и мной?
— Да, я жду этого с нетерпением! Она поморщилась, слегка надулась, как бы не одобряя мое рвение.
— Старая Лэлли настоящая эксплуататорша, правда, Рэчел? — произнесла она.
Рэчел не ответила. Она казалась робкой и, кажется, побаивалась Тамарикс.
— Старая Лэлли? — переспросила я.
— Лэлли Ллойд. Ее зовут Элис. А я зову ее Лэлли!
— За глаза, — спокойно вставила Рэчел.
— Назвала бы и в глаза, — отрезала Тамарикс.
— Я начинаю заниматься с понедельника, — сообщила я им.
Вы можете знакомиться друг с другом, а я позабочусь о чае, — нашла выход из положения тетушка Софи.
Мы остались втроем.
— Ты, полагаю, приехала сюда жить, — осведомилась Тамарикс.
— Моя мама больна. Она в частной лечебнице неподалеку отсюда. Вот почему я здесь,
— А у Рэчел папа и мама умерли. Поэтому она живет здесь с дядей и тетей.
— Да, я знаю. Она живет в Бэлл-Хаусе.
— Он не так хорош, как наш дом, хотя не так уж и плох, — процедила Тамарикс, вновь осматривая гостиную тетушкии Софи взглядом, полным жалости и презрения.
— Мы потом пойдем в школу, — сообщила мне Рэчел. — Мы с Тамарикс будем учиться вместе.
— Я, вероятно, тоже.
— Тогда нас будет трое, — хихикнула Тамарикс. — Я буду, рада пойти в школу. Жаль, что мы так молоды, — продолжила она.
— Ну, это со временем изменится, — утешила я ее, вероятно, немного чопорно, потому что она засмеялась.
— Ты уже говоришь, как старая Лэлли, — сказала она. — Расскажи нам о доме, где ты жила раньше.
Они внимательно слушали мой рассказ. В это время Лили принесла чай и вслед за ней вошла тетушка Софи.
— Ухаживай за гостями, Фредди. Предоставляю это тебе. И дальше, я думаю, вы лучше обойдетесь без помощи взрослых.
Я поняла, что самое важное сейчас разлить чай и обнести всех пирогами.
— Какое забавное имя, правда, Рэчел? Фредди! Прямо как мальчик!
— На самом деле Фредерика.
— Фредерика? — она презрительно посмотрела на меня. — Мое имя более необычное! Бедная старушка Рэчел, твое имя самое обыкновенное! Упоминается ли оно в Библии?
— Упоминается, — невозмутимо ответила Рэчел.
— Мне больше нравится Тамарикс. Я не хотела бы, чтобы меня звали как мальчика!
— Тебя никто и не примет за мальчика, — ответила я, что вызвало у Тамарикс взрыв смеха.
Чем дальше, тем свободнее мы болтали, и я почувствовала, что они меня приняли в свою компанию. Они рассказали мне о причудах старой Лэлли, о том, как легко ее провести, хотя и надо быть при этом осторожной; как у нее был возлюбленный, умерший молодым от какой-то таинственной болезни, и что поэтому она осталась незамужней и ей приходится работать гувернанткой у таких, как Тамарикс, Рэчел и я, вместо того чтобы иметь собственный дом с любящим мужем и детьми.
К тому времени, как чаепитие подходило к концу, мои опасения рассеялись и я поняла, что могу наравне общаться с Тамарикс и нисколько не боюсь Рэчел.
В следующий понедельник я отправилась в Сент-Обин Парк, полная осторожного оптимизма, на встречу с мисс Элис Ллойд.


Сент-Обин Парк представлял собой большой особняк времен Тюдоров. К нему вела извилистая дорога, по обе стороны которой росли цветущие кусты. Мы с тетушкой Софи прошли мимо оригинальной сторожки у ворот и оказались на вымощенном булыжником дворе. Тетя Софи в первый раз пошла со мной, чтобы, как она выразилась, представить меня.
— Не позволяй Тамарикс держать тебя в страхе, — сказала она. — Это случится, если ты дашь ей для этого хоть малейший повод. Помни, что ты ничуть не хуже ее.
— Хорошо, — пообещала я.
Горничная проводила нас в дом и сообщила:
— Мисс Ллойд ждет юную леди, мисс Кардинхэм.
— Благодарю вас. Нам подняться наверх?
— Будьте любезны, — последовал ответ.
Холл имел величественный вид. Посередине стоял длинный обеденный стол с несколькими стульями вокруг него, а на стене висел портрет королевы Елизаветы в полный рост, где она выглядела очень строго в платье с брыжами и усыпанной драгоценными камнями мантии.
— Она однажды гостила здесь. Семья этим очень гордится, — шепнула мне тетушка Софи.
Мы поднялись по лестнице и, миновав небольшую площадку, поднялись еще на несколько ступенек вверх в галерею, где стояли несколько диванов, стулья, спинет и арфа. Интересно, играет ли на ней Тамарикс? Потом было еще несколько ступенек.
— Классные комнаты, кажется, всегда на самом верху, — прокомментировала тетушка. — В Сидер-Холле было так.
Наконец мы пришли. Тетушка Софи постучала в дверь и вошла в классную комнату, которая позже стала мне такой знакомой. Она была просторной, с высокими потолками. В центре стоял длинный стол, за которым сидели Тамарикс и Рэчел. Я заметила большой шкаф, через полуоткрытые дверцы которого виднелись книги и грифельные доски. На одной из стен висела классная доска. Типичная классная комната!
К нам подошла женщина, высокая, бледная, лет сорока. Это, конечно, была мисс Ллойд.
Обращало на себя внимание робкое, страдальческое выражение ее лица, и я подумала, что это вызвано тем, что ей приходится учить таких, как Тамарикс Сент-Обин. Лицо ее было овеяно печалью, что я немедленно связала с рассказом Тамарикс о ее бывшем возлюбленном и несостоявшихся надеждах.
— Мисс Ллойд, это моя племянница Фредди… Фредерика.
Мисс Ллойд улыбнулась мне, и улыбка преобразила ее лицо. С этого мгновения я полюбила ее.
— Добро пожаловать, Фредерика, — приветливо сказала она. — Ты должна мне все рассказать о себе. Тогда я определю твой уровень по сравнению с другими моими ученицами.
— Уверена, что вы прекрасно поладите, — произнесла тетушка Софи. — До скорой встречи, дорогая!
Она попрощалась с мисс Ллойд и вышла.
Меня попросили сесть, и мисс Ллойд задала мне несколько вопросов. Кажется, она осталась довольна мной, и занятия начались.
Я всегда стремилась к знаниям, много читала и вскоре обнаружила, что нисколько не отстаю от подруг.
В одиннадцать часов горничная принесла на блюде три стакана молока и три бисквита.
— Вашу порцию я поставила в вашей комнате, мисс Ллойд, — сказала она.
— Благодарю вас, — ответила мисс Ллойд. — А теперь, девочки, в вашем распоряжении только пятнадцать минут!
Когда она вышла, Тамарикс скорчила гримасу за ее спиной. Теплое молоко было великолепным, бисквиты, впрочем, тоже.
— Свободны на некоторое время, — прокомментировала Тамарикс.
Так бывает каждый день? — осведомилась я.
Тамарикс кивнула.
Молоко в одиннадцать, с одиннадцати пятнадцати и до двенадцати снова занятия, а потом Рэчел идет домой.
Рэчел кивком головы подтвердила ее слова.
— Полагаю, ты считаешь, что этот дом очень велик, — сказала мне Тамарикс.
— Он не так велик, как дом, в котором выросла моя мама, — ответила я, чувствуя, что немного преувеличения не помешает. — Это в Сидер-Холле, ты, должно быть, слышала о нем?
Тамарикс отрицательно покачала головой, но я не собиралась останавливаться. Я начала расписывать великолепие Сидер-Холла, разумеется, воображаемое, ведь я никогда не видела Сидер-Холл внутри.
Мое богатое воображение подсказывало мне его изьысканный интерьер, исходя из того, что я увидела в Сент-Обине, но я делала его еще более великолепным.
Рэчел сидела, внимательно слушая, и, казалось, все больше погружалась в кресло.
— Кажется, Рэчел не понимает, о чем мы говорим, — произнесла Тамарикс, взглянув на нее.
Отлично понимаю, — возразила Рэчел.
— О нет, не понимаешь! Ты только живешь в Бэлл-Хаусе, а откуда ты приехала? Ты не можешь ничего знать о таких домах, правда, Фред?
— Чтобы разбираться в таких домах, не обязательно в них родиться. Ведь Рэчел живет в не менее интересном доме, правда?
Рэчел благодарно посмотрела на меня, и с этой минуты я решила никогда не давать ее в обиду. Она была такая маленькая и трогательно-обаятельная. Мне нравилась Рэчел определенно, а вот насчет Тамарикс я сомневалась.
Мы продолжали болтать о наших домах, пока не вошла мисс Ллойд с горничной. Блюдо унесли, и мы продолжили занятия.
Помню, в это первое утро мы занимались географией и английской грамматикой, и я так увлеклась ими, что вызвала явное удовольствие у мисс Ллойд. Утро прошло вполне удовлетворительно, если бы не инцидент, происшедший на пути обратно.
Нам с Рэчел предстояло идти домой вместе, так как Бэлл-Хаус и Роуэнз находились неподалеку друг от друга, На прощание мисс Ллойд доброжелательно улыбнулась мне и сказала, что она довольна мной и уверена, что я буду хорошей ученицей. Затем она покинула нас и отправилась в комнатку рядом с классной, которую называла «кабинетом».
Тамарикс спустилась вместе с нами. |
— Ух! — произнесла она, слегка подтолкнув меня. — Вижу, ты станешь любимицей Лэлли. Подлизываешься, вот как я это назову, Фред Хэммонд! «Уверена, что ты будешь хорошей ученицей», — передразнила она мисс Ллойд. — Не люблю подлиз! — зло добавила она.
— Я была сама собой. Мне нравится мисс Ллойд, и я буду хорошей ученицей, если захочу. Ей необходима, по крайней мере одна, — тут я посмотрела на Рэчел, которую решила защищать, и добавила:
— или мы обе!
— Зубрилка! — сказала Тамарикс. — Ненавижу зубрилок!
— Я пришла сюда учиться, что, кажется, мы все должны делать! Иначе зачем же ходить сюда?
— Нет, ты только послушай ее, Рэчел!
Рэчел опустила глаза. Несомненно, она привыкла к задираниям Тамарикс и считала, что должна принимать их как плату за возможность учиться вместе с ней. Я же не собиралась потакать Тамарикс, так как все было согласовано взрослыми.
Тамарикс решила замять этот неприятный разговор. Я заметила, что ее настроение может быстро меняться. Она могла оскорбить меня, но в следующее мгновение вести себя вполне по-дружески. В глубине души я понимала: она даже в некотором смысле довольна, что я буду учиться вместе с ними, а то, что я не испытывала страха к ней, даже забавляло ее. Это вносило разнообразие в ее отношения с нами.
Когда мы спускались по широкой лестнице, навстречу нам поднялся молодой человек.
— Привет, Криспин! — обратилась к брату Тамарикс.
Криспин! Брат! Так вот он какой, хозяин имения, который хочет, чтобы люди об этом не забывали!
Именно таким я представляла его по описанию тетушки Софи. Высокий, худощавый, с темными волосами и светлыми зеленоватыми глазами, холодными глазами, презрительно смотрящими на мир. Он был в костюме для верховой езды и, казалось, только что вошел.
Он небрежно кивнул на приветствие сестры, и его взгляд мимолетно скользнул по мне и Рэчел. Не выразив никаких чувств, он прошел мимо нас и поднялся по лестнице.
— Это мой брат Криспин!
— Поняла! Ты только что назвала сто по имени!
— Все это принадлежит ему! — гордо сказала она, широко раскинув руки.
— Он не обратил на тебя особого внимания!
— Это из-за того, что вы здесь!
Вдруг я услышала голос. Это был один из тех чистых голосов, что слышны далеко.
— Кто эта некрасивая девочка? Новенькая? — спросил он у дворецкого.
Тамарикс еле сдерживала смех. Я же почувствовала, как кровь прилила к моему лицу. Я знала, что не красавица, как Тамарикс, и не хорошенькая, как Рэчел, но «некрасивая девочка»! Я почувствовала себя глубоко задетой и униженной.
— Ну ладно, — сказала Тамарикс, не отличавшаяся уважительным отношением к другим. — Он просто хотел узнать, кто ты такая. В конце концов, это его дом, не правда ли, а ты действительно некрасивая!
— Мне до этого нет дела. Я нравлюсь мисс Ллойд. Моя тетя любит меня. Мне нет дела до того, что думает твой грубый брат!
— Это не грубость. Это всего лишь правда. «Правда превыше всего…» или что-то в этом роде. Ты должна это знать. Ты же способная любимица старой Лэлли.
Мы подошли к двери, и Тамарикс произнесла как ни в чем не бывало:
— До свидания! До завтра!


Я шла по дороге вместе с Рэчел и думала: «Я некрасива!» Никогда в жизни я не обращала внимания на это, а сейчас столкнулась с обнаженной правдой. Рэчел взяла меня под руку. Она сама испытывала в своей жизни унижения и понимала, как я себя чувствую. Мы обе молчали, и я была ей благодарна за это молчание. А в голове все время билась одна мысль: «Я некрасива!»
Мы подошли к Бэлл-Хаусу, который при солнечном освещении выглядел очень привлекательно. Когда мы подошли ближе, из ворот вышел мужчина средних лет. У него были рыжеватые, похожие на ржавую проволоку волосы, начинающие седеть на висках, и короткая острая бородка, руки покрыты рыжеватыми волосами, рот прямой и плотно сжатый, а глаза маленькие и светлые.
— Добрый день! — сказал он и посмотрел на меня. — Так ты новенькая из Роуэнза? Ты занималась в Сент-Обине?
— Это мой дядя, — спокойно сказала Рэчел.
— Здравствуйте, мистер Дориан! — поздоровалась я. Он кивнул, быстро облизывая губы. Внезапно я почувствовала к нему непреодолимое отвращение, причины которого не смогла понять. Рэчел тоже, казалось, испугалась. Но, предположила я, она всегда была испугана.
— Благослови тебя Бог, — сказал мистер Дориан, глядя на меня.
Я быстро попрощалась и направилась в Роуэнз. Тетушка Софи с Лили уже ждали меня. Обед был на столе.
— Ну, — поинтересовалась она, — как дела?
— Прекрасно!
— Хорошо! Я же говорила, что так и будет, правда, Лили? Полагаю, ты затмила двух остальных?
— Я думаю, так и было! — сказала Лили.
— Мисс Ллойд, кажется, считает, что я делаю успехи. Она рада, что я пришла к ней учиться!
Они обменялись взглядами. Потом Лили проворчала:
Я не для того все утро потела над огнем, готовя еду, чтобы потом студить ее!
Мы сели за стол, и Лили разложила кушанья. Еда не лезла мне в горло.
— Итак, — произнесла тетушка Софи, — утро выдалось бурным!
Я была рада поскорее убежать в свою комнату и посмотреть на себя в зеркало. Некрасивая! Я задумалась. Да, я некрасива. Волосы у меня темные и совершенно прямые, хотя и густые. У Тамарикс волосы кудрявые и прелестного цвета, у Рэчел тоже очень мило завивались! Бледноватые гладкие щеки, светло-карие глаза с длинными светло-коричневыми ресницами, широковатый нос и большой рот.
Я рассматривала себя в зеркало, когда в комнату неслышно вошла тетушка Софи и присела на кровать.
— Скажи мне лучше, что случилось? Что-нибудь не так?
— Вы имеете в виду уроки?
— Я имею в виду все. Это Тамарикс как-то подействовала на тебя? Я бы не удивилась.
— Я могу ладить с ней!
— Я так и думала, что сможешь. Она ведь как надутый шар! Выпусти из нее воздух, и она осядет! Бедная Тамарикс. У нее, должно быть, было не самое лучшее детство. Ну, так в чем же дело?
— Это… ее брат.
— Криспин? А он тут при чем?
— Он был в холле, когда мы выходили.
Что же он тебе сказал?
— Он ничего не сказал мне… но обо мне!
Тетушка Софи недоверчиво посмотрела на меня. Я рассказала ей все о короткой встрече и о том, как я услышала его вопрос: «Кто эта некрасивая девочка?»
— Фу, какой невоспитанный! — возмутилась тетушка Софи. — Ты не должна обращать на него внимания.
— Но это правда. Он сказал, что я некрасива!
— Вовсе нет! Не слушай этот вздор!
— Однако это правда. Я не такая хорошенькая, как Тамарикс и Рэчел.
— Ты лучше, чем просто хорошенькая, дитя мое. В тебе есть что-то особенное: ты интересная, а это гораздо важнее! Я счастлива, что ты моя племянница. Другой я бы не хотела.
— Правда?
— Чистейшая.
— Но у меня же большой нос!
— Я люблю, чтобы нос был носом, а не кнопкой, которую только что придавили!
Я не могла не рассмеяться, а тетушка Софи совершенно серьезно продолжала:
— У больших носов есть характер! Дайте мне большой нос, и я буду счастлива!
— А у вас нос не очень большой, тетя Софи, — шутливо заметила я.
— Ты похожа на своего отца. У него был хороший нос. Он был одним из самых красивых людей, которых я когда-либо встречала. У тебя хорошие выразительные глаза. Яркие. В них отражаются твои чувства. Глаза для этого и даны нам, ну и, разумеется, видеть все насквозь! А теперь не волнуйся! Такие вещи говорят не подумав. Он торопился и просто не разглядел тебя.
— Он лишь мельком взглянул на меня, и все!
— Так я и думала. Он бы это сказал о ком угодно! Если ты некрасива, то я — Наполеон Бонапарт! Вот так!
Я не могла удержаться от смеха. Милая тетушка Софи! Очередной раз она спасла меня.


С понедельника до пятницы я регулярно ходила в Сент-Обин. С Рэчел мы обычно встречались у ворот Бэлл-Хауса и дальше шли вместе. Против Тамарикс мы с Рэчел как бы заключили негласный союз, в котором я командовала робкой Рэчел.
Однако из головы у меня не выходило замечание Криспина. Оно что-то изменило во мне. Я не некрасива. Тетушка Софи ясно сказала мне об этом. У меня хорошие волосы, настаивала она. Тонкие, но густые. Я расчесывала их до блеска и часто распускала по плечам, вместо того чтобы заплетать в строгие косы. Я убедилась, что моя одежда никогда не мнется. Тамарикс заметила это, но воздержалась от комментариев, улыбаясь украдкой.
Со мной она держалась дружелюбно, хотя иногда и пыталась разрушить наш союз с Рэчел. Я была довольна и даже в некотором смысле польщена.
Криспина я видела редко и обычно на расстоянии. Он явно не интересовался младшей сестрой и ее подругами. Тетушка Софи сказала, что он плохо воспитан, и так оно и было, уверяла я себя. Он просто хотел произвести на всех впечатление своей важностью!
Однажды я пришла на встречу с Рэчел несколько раньше. Ворота Бэлл-Хауса были открыты, и я вошла в сад. Усевшись на садовую скамью, чтобы подождать Рэчел, я принялась внимательно разглядывать дом. Он был действительно изысканнее и очаровательнее Сент-Обин Парка. Ему следовало бы быть счастливым уютным домом, однако я знала, что это не так. Если семья Тамарикс не уделяла ей много внимания, бросив на попечение нянь, то за этим стоял образ жизни ее родителей. Рэчел же была не столь беззаботна, как безнадзорная Тамарикс. Она чего-то боялась. Я чувствовала, что в этом доме что-то происходит. Возможно, это были только мои романтические бредни. Мэг говорила, что я витаю в своих фантазиях, сочиняя истории о людях… В половине из них не было и доли правды!
Я услышала голос за спиной.
— Доброе утро, дорогая!
Это был мистер Дориан, дядя Рэчел, и хотя его голос звучал очень мягко, мне захотелось вскочить и убежать от него как можно скорее.
— Ты ждешь Рэчел?
Да, — ответила я, вставая, так как он собирался присесть рядом со мной.
Он положил руку мне на плечо и снова заставил сесть на скамью.
Внимательно посмотрев на меня, мистер Дориан спросил:
— Тебе нравятся занятия с мисс Ллойд?
— Да, благодарю вас.
Хорошо… Очень хорошо.
Он сидел очень близко от меня.
— Нам нужно поторапливаться, а то мы опоздаем, — залепетала я и вдруг к своему облегчению увидела, что Рэчел выходит из дома.
— Прости, я опоздала, — начала Рэчел, но осеклась, увидев дядю.
— Ты заставила Фредерику ждать, — мягко упрекнул ее дядя.
— Да, прости.
— Пойдем же скорее, — заторопилась я, довольная, что можно уйти.
— Будьте хорошими девочками, — наставлял нас мистер Дориан. — Благослови вас Бог обеих.
Выходя из ворот, я заметила, что он следит за нами. Не знаю почему, но я содрогнулась. Рэчел была как обычно молчалива, но мне показалось, она знает, что я чувствую.
Образ мистера Дориана некоторое время преследовал меня, он внушал мне определенную неприязнь, и я пыталась забыть о нем, но заходя за Рэчел по дороге в Сент-Обин, я уже больше не входила в ворота Бэлл-Хауса.
С мисс Ллойд наши отношения складывались очень хорошо, и мне приятно было сознавать, что я стала ее любимой ученицей. Она сказала, что у меня есть чувство ответственности. Мы обе любили поэзию и часто вместе обсуждали стихи. В это время Рэчел выглядела смущенной, а Тамарикс скучающей, но с видом, что обсуждаемый нами вопрос ниже ее достоинства.
Мисс Ллойд намекнула, что было бы мило, если бы Тамарикс пригласила нас с Рэчел на чашку чая.
— Ты не согласна, Тамарикс? — спросила она.
— Не возражаю, — не очень любезно ответила Тамарикс.
Прекрасно. У нас будет небольшое чаепитие.
Тетушка Софи очень заинтересовалась, когда я ей об этом рассказала:.
— Тебе следовало бы получше осмотреть дом, а не только классную комнату. Он достоин твоего внимания. Я рада, что вы с мисс Ллойд друзья. Очень разумная женщина. Она понимает, насколько ты способнее других.
— Вероятно, я учусь лучше, потому что не такая красивая.
— Ерунда. Я имею в виду второе, а первое — правда! Выше голову, дорогая! Думай о себе лучше, тогда и другие тебя оценят!
Итак, я была приглашена на чаепитие. Нам подали вкусные сэндвичи и великолепный вишневый пирог, а мисс Ллойд сказала, что Тамарикс как хозяйка должна нас развлекать.
Тамарикс сделала столь знакомый нам равнодушный жест и продолжала вести себя, как обычно.
Мисс Ллойд, очевидно, спросила миссис Сент-Обин, которую, как выяснилось, Тамарикс навещала в половине пятого, когда та чувствовала себя настолько хорошо, чтобы принять ее, — не хочет ли она познакомиться с девочками, с которыми занимается ее дочь. К удивлению мисс Ллойд, миссис Сент-Обин согласилась при условии, что она это сделает, когда будет достаточно хорошо себя чувствовать, и что девочки не задержатся у нее слишком долго.
Так я познакомилась с хозяйкой дома — матерью Тамарикс и Криспина. Мисс Ллойд проводила нас в комнату хозяйки, и мы с Рэчел смущенно вошли туда.
Миссис Сент-Обин была в малиновом пеньюаре, украшенном кружевами и бантами. Она полулежала на диване, рядом с которым стоял стол с коробочкой леденцов. Она была полновата, но очень красива, с золотыми волосами, такими же, как у Тамарикс, собранными в высокую прическу. На шее красовался бриллиант, пальцы тоже сверкали драгоценностями. Она томно посмотрела на нас, и взгляд ее задержался на мне.
— Это Фредерика, миссис Сент-Обин, — представила меня мисс Ллойд. — Племянница мисс Кардинхэм.
Миссис Сент-Обин знаком предложила мне подойти ближе.
— Я слышала, твоя мама больна, — сказала она.
— Да.
Она кивнула:
— Понимаю… Очень хорошо понимаю… Она, полагаю, в частной лечебнице?
Я подтвердила.
— Это печально, бедное дитя, — вздохнула она. — Ты должна рассказать мне об этом.
Я уже приготовилась рассказывать, когда она добавила:
— Как-нибудь… когда я немного окрепну.
Мисс Ллойд положила руку мне на плечо и увела. Я поняла, что миссис Сент-Обин больше интересовала болезнь моей матери, чем я.
Уходя, мисс Ллойд сказала:
— Вы не должны слишком утомляться, миссис Сент-Обин.
Та покорно кивнула головой.
Соблюдая этикет, мисс Ллойд все-таки заметила:
— Это — Рэчел, и они с Фредерикой подруги.
— Как мило.
— Они хорошие девочки. Тамарикс, попрощайся с мамой… и вы, девочки.
Мы все сделали это с большим удовольствием.
Я думала, какая же это странная семья. Миссис Сент-Обин ни в коей мере не была похожа на своих детей. Мне вспомнились слова тетушки Софи о том, что в прошлом она вела довольно веселую жизнь и ей никогда не было ни до чего дела, кроме собственных удовольствий. Бедная! Теперешняя ее жизнь так отличалась от прошлой! Вдруг меня осенило: да ведь и теперь она наслаждается жизнью, не зная забот и тревог, лежа целыми днями, как больная, на диване в шифоне и кружевах!
Странные все-таки люди!
У нас с Тамарикс установилась несколько воинственная дружба. Она всегда пыталась взять надо мною верх, и, сказать правду, мне это доставляло даже некоторое удовольствие. Она относилась ко мне с большим уважением, чем к Рэчел, и когда я противоречила ей, что бывало нередко, она наслаждалась нашими словесными баталиями. Рэчел она немного презирала и делала вид, что презирает и меня, но я-то думаю, она в некотором роде восхищалась мной.
Иногда во второй половине дня мы совершали очень длинные прогулки по усадьбе Сент-Обин. Тамарикс любила продемонстрировать свое знание различных исторических реликвий на территории усадьбы.
Во время одной из таких прогулок я познакомилась с Флорой и Люси Лейн.
Они жили в коттедже неподалеку от главного дома и, как рассказала мне Тамарикс, обе когда-то нянчили Криспина.
— Люди всегда любят своих старых нянюшек, — продолжала она. — Особенно, если матери и отцы не уделяют им достаточного внимания. Я люблю старую няню Комптон, хотя она слишком шумлива и говорлива. Криспин очень ценит Люси Лейн. Какое странное имя! Звучит, как название улицы. Думаю, о Флоре он и не вспоминает. Она была у него первой, видишь ли, и все было очень забавно. Затем ее сменила Люси. Он заботится о них, чтобы они ни в чем не нуждались. Ты не ожидала, что Криспин может о ком-то беспокоиться, правда?
— Не знаю, — ответила я. — Я же никогда по-настоящему с ним не встречалась.
В моем голосе прозвучали прохладные нотки, которые всегда возникали при упоминании мной имени Криспина, что было нечасто. Я не могла забыть, как он спрашивал «кто эта некрасивая девочка?»
— Ну вот, в этом коттедже они и живут. Может быть, Люси была и моей няней, но она покинула нас вскоре после моего рождения, чтобы ухаживать за сестрой, потому что их мать умерла. За Флорой надо следить. Она вытворяет странные вещи.
— Что же она делает?
— Носит куклу, думая, что это ее ребенок. Поет ей. Я сама слышала. Иногда сидит в саду за коттеджем и разговаривает с тутовым кустарником. Люси не любит, когда люди заговаривают с ней. Говорит, что это ее возбуждает. Мы можем зайти к ним, и ты увидишь ее.
— А это удобно?
— Какое это имеет значение? Они живут в нашем поместье, разве нет?
— Но это же их дом, и так как твой брат благородно подарил им его, это их собственность, которую нужно уважать!
— Хо-хо-хо, — засмеялась Тамарикс. — Я, во всяком случае, иду!
Я пошла с ней.
Коттедж стоял одиноко. Перед ним был небольшой садик. Тамарикс открыла ворота и пошла по тропинке. Я последовала за ней.
— Есть кто-нибудь дома? — крикнула она. В проеме двери показалась женщина. Я сразу же поняла, что перед нами мисс Люси Лейн. Она начинала седеть, выражение лица ее было тревожное, и создавалось впечатление, что оно никогда не меняется. Одета аккуратно, в серую юбку и такую же серую блузку.
— Я привела Фредерику Хэммонд навестить вас, — сказала Тамарикс.
— О, это мило, — ответила Люси Лейн. — Входите. Мы вошли в небольшой холл, а оттуда в маленькую, до блеска отполированную гостиную.
— Так вы и есть новая ученица? — обратилась ко мне Люси. — Племянница мисс Кардинхэм?
— Да, — ответила я.
— И вы занимаетесь вместе с Тамарикс? Это мило. Мы сели.
— А как сегодня Флора? — осведомилась Тамарикс, разочарованная тем, что я не смогу ее увидеть.
— Она в своей комнате. Я не буду ее беспокоить. А как вам нравится Харперз-Грин, мисс?
— Очень приятное место, — ответила я.
— А ваша бедная мама… она больна, я понимаю… Я ответила, что так оно и есть, и почти ожидала услышать: «это мило!»
Но она неожиданно произнесла:
— О, жизнь может быть такой тяжелой…
Тамарикс это начинало надоедать.
— Интересно, а не могли бы мы поздороваться с Флорой? — спросила она.
Люси, казалось, смутилась. Я была уверена, что она готовилась сказать, что это невозможно, но, к ее сожалению и восторгу Тамарикс, дверь открылась, и на пороге комнаты появилась женщина.
Она немного походила на Люси, и не было никаких сомнений, что перед нами Флора. Большие смущенные глаза ее производили впечатление, будто она пытается увидеть что-то, находящееся за пределами обозримого. В руках она держала куклу. Было что-то странно-тревожное в этой женщине средних лет с куклой в руках.
— Привет, Флора, — сказала Тамарикс. — Я пришла навестить тебя, а это Фред Хэммонд. Она девочка, но по ее имени этого не скажешь!
Я поправила:
Меня зовут Фредерика, Фредерика Хэммонд!
Флора кивнула, переведя взгляд с Тамарикс на меня.
— Фред занимается вместе со мной, — продолжала Тамарикс.
— Не хочешь ли ты вернуться к себе в комнату, Флора? — озабоченно спросила Люси.
Флора покачала головой. Она посмотрела на куклу.
— Сегодня у него беспокойный день, — произнесла она. — Зубки режутся!
Это мальчик, да? — поинтересовалась Тамарикс.
Флора села, положив куклу на колени. Она нежно и пристально смотрела на нее.
— Не пора ли ему соснуть? — спросила Люси, — Иди. Пойдем. Извините, — обратилась она ко мне.
Твердо положив руку на плечо Флоры, она увела ее. Тамарикс посмотрела им вслед и постучала по голове. — Я говорила тебе, — шепнула она, — Флора с приветом.
Люси пытается сделать вид, что она не так уж и плоха, но она в действительности не в своем уме.
Бедная женщина! — сказала я. — Это, должно быть, очень печально для них обеих. Я думаю, нам нужно уйти. Мы им здесь не нужны. Нам не следовало сюда приходить!
Хорошо, — согласилась Тамарикс. — Я просто хотела, чтобы ты увидела Флору.
Надо подождать и попрощаться с Люси. Так мы и сделали. По дороге обратно Тамарикс спросила меня:
— Ну, что ты об этом думаешь?
— Это очень печально. Сестра — я имею в виду Люси, она ведь старше Флоры, не так ли? — действительно обеспокоена слабоумной… Как ужасно в самом деле, что кукла для нее это ребенок!
— Она думает, что это Криспин, только Криспин в раннем детстве!
— Интересно, что ее довело до этого?
— Никогда об этом не думала. Криспин был младенцем давным-давно, а когда у Флоры появились странности, им стала заниматься Люси, он тогда еще был совсем маленьким. Потом, в девять лет, он пошел в школу. Криспин всегда любил старушку Люси. Ее отец был садовником, и поэтому они получили коттедж. Он умер еще до того, как Люси вернулась сюда. Сначала она работала где-то на севере. Когда отец умер, мать осталась жить в коттедже; сюда приехала и Люси. Ну вот, это все, что я слышала, а вскоре Флора спятила, и няней Криспина стала Люси.
— Как хорошо со стороны Криспина разрешить им жить в коттедже теперь, когда никто из них не работает у Сент-Обинов!
— Он любит Люси. Я же говорила тебе, что большинство людей любит своих старых нянь.
По дороге домой меня не покидали мысли о странной женщине и ее кукле, которую она считала младенцем Криспином,
Трудно было думать об этом высокомерном человеке, как о младенце.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Седьмая — для тайны - Холт Виктория



Больше похоже на описание жизни поселка , чем на любовный роман . Здесь не встретите ярких чувств , ухаживаний , любовних сцен . Но роман читала с интересом , моменты детектива , чужие тайны ,. Хотя элементы наивности есть .. Необычно.. 8/10
Седьмая — для тайны - Холт ВикторияVita
7.03.2014, 22.57





Интересно
Седьмая — для тайны - Холт ВикторияАня
25.03.2016, 21.47





Не очень,лучше не тратить время на чтение.
Седьмая — для тайны - Холт ВикторияEsperanza.
26.03.2016, 0.50





Не очень,лучше не тратить время на чтение.
Седьмая — для тайны - Холт ВикторияEsperanza.
26.03.2016, 0.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100