Читать онлайн Сама себе враг, автора - Холт Виктория, Раздел - ШПИОНКА в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сама себе враг - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сама себе враг - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сама себе враг - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Сама себе враг

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ШПИОНКА

Когда я приехала к своей матери, та в ужасе металась по дворцу. Ей и в собственном королевстве приходилось видеть разъяренные толпы, а потому она отлично знала, что такое народный гнев и в какую чудовищную бурю он может превратиться.
– Мне необходимо уехать, – заявила моя мать. – Я должна покинуть эту страну. Генриетта, послушай меня! Я так и вижу, как этот сброд штурмует дворец. Никакого почтения к королевам! Никогда не думала, что в Англии тоже возможно такое! Мне казалось, что у вас здесь значительно спокойнее. Эти люди – просто варвары. Они ненавидят короля. Они ненавидят тебя. И, похоже, почти все они ненавидят даже меня! Дикари! Как людоеды в дальних странах, они раздирают на куски и пожирают любого чужака!
– Пока они пожрали графа Страффорда, – напомнила я ей. – А он не был тут чужаком. И тем не менее, дорогая матушка, я думаю, что вам действительно следует уехать… если это еще возможно.
– Дорогая моя, вы должны поехать со мной, – решила моя мать.
– И оставить Карла?! – удивилась я.
– Поедем со мной, может быть, нам удастся добраться до Франции, – предположила королева.
– Боюсь, Людовика не слишком обрадует наш приезд, – усомнилась я.
– Пусть стыдится! Ведь речь идет о его собственной матери и родной сестре! – вспылила мать.
– Многие французские короли не слишком любили своих родственников… – напомнила я.
– Да нет у него собственного мнения! – возмутилась мать. – Он мечется между женой и Ришелье… А она сейчас пытается сделать вид, будто собирается подарить стране наследника. Боже мой, у Анны было для этого столько времени!
– Карл считает, что вам удастся уехать беспрепятственно, – примирительно сказала я.
– Тогда мне надо немедленно собираться в путь, – заторопилась она.
– Знаете, что я подумала? У нас ведь есть еще один союзник – принц Оранский. Возможно, в конце концов брак одной из наших дочерей окажется не таким уж и унизительным… Я знаю, что принц занимает не слишком заметное положение в Европе, но он очень богат, – оправдывалась я. – Может быть, он захочет помочь нам? При его поддержке я могла бы собрать армию, вернуться с войсками в Англию и встать рядом с королем. И тогда мы объявили бы всем этим ничтожным членам парламента и пуританам войну и показали бы им, кто в стране настоящий хозяин… Они или Карл – законный монарх и помазанник Божий.
– Что ж, мысль неплохая… – согласилась мать и тут же сообщила: – Но я хочу уехать как можно скорее. Я не сомкну глаз, пока не покину эту страну! Поедем со мной, Генриетта!
Я сказала, что посоветуюсь с Карлом.
– Думаю, ему не захочется отпускать меня, – добавила я. – Ему будет неприятно, если я уеду из Англии.
– Послушай! – нетерпеливо воскликнула моя мать. – Ты говоришь так, словно он все еще страстно влюбленный жених и вы думаете, как провести медовый месяц!
– Вся наша семейная жизнь – это долгий медовый месяц. Насколько я знаю, никто не запрещает ему тянуться всю жизнь, – ответила я без малейшего смущения.
Моя мать раздраженно пожала плечами. Она была не из тех женщин, которые способны понять и оценить такую любовь, как наша.
Покинув мать, я поспешила к Карлу и поделилась с ним своими мыслями о принце Оранском. Муж мой всегда выслушивал меня не менее внимательно, чем своих министров.
– Мэри еще слишком молода для супружеской жизни, но принц Оранский настаивает на том, чтобы мы прислали нашу девочку к нему в Голландию. А почему бы малышке и не поехать туда? Там она будет в большей безопасности, чем здесь. А я могла бы сопровождать дочь… и, возможно, к нам присоединилась бы моя мать… – объясняла я Карлу свои планы. – А потом я сказала бы, что отправляюсь на воды, поскольку чувствую себя не совсем здоровой. Конечно, ни на какие воды бы не поехала, а поспешила бы во Францию и попыталась бы встретиться с братом. И кто знает? Возможно, оказавшись со мной лицом к лицу и услышав мои мольбы о помощи, он не сумеет мне отказать.
Подумав, Карл решил, что это неплохая мысль.
– В любом случае нам придется расстаться, – вздохнул он. – Я должен отправиться в Шотландию.
– Снова в Шотландию? – упавшим голосом спросила я.
– Надо успокоить северян, – ответил Карл. – Я пообещаю сделать для них все, что они хотят, и заручусь их поддержкой. Они помогут мне бороться с теми, кто выступает против меня в Англии.
Я захлопала в ладоши. Каждый новый замысел Карла вселял в меня надежду, хотя позже, хорошенько подумав, я поняла, что все они с самого начала были обречены на провал. Но таков уж был мой нрав: безоглядно пускаясь в очередную авантюру, я каждый раз слепо верила в успех. Карл в этом смысле был немного похож на меня. Может быть, именно поэтому мы увлеченно строили самые безумные планы вместо того, чтобы здраво оценить свое положение.
Когда в парламенте услышали о том, что моя мать собирается уехать, то с радостью разрешили ей покинуть страну. Нельзя было заявить яснее: скатертью дорога! Члены обеих палат даже помогли вдовствующей королеве с отъездом, выделив ей для путешествия необходимую сумму денег.
Что же касается моих сборов, то они явно насторожили членов парламента. Естественно, эти люди заподозрили, что отправляюсь я вовсе не на воды и что здоровье мое тут совершенно ни при чем. И повели себя члены парламента просто оскорбительно. Они издали указ, запрещавший вывозить из страны мои драгоценности, да еще поручили сэру Теодору Майерну осмотреть меня и решить, действительно ли я так больна, что мне необходимо покинуть Англию и лечиться на континенте.
Старый Майерн был самым резким и раздражительным человеком на свете. Конечно, сэр Теодор был гугенотом и не очень симпатизировал католикам. Меня же он, видимо, считал кем-то вроде капризного ребенка. И, разумеется, Майерн никак не мог покривить душой и сказать, что здоровью моему будет угрожать смертельная опасность, если я немедленно не отправлюсь на воды. Услыхав, что думает старик о моих мнимых недугах, я страшно разозлилась. Однако мнение Майерна было однозначным: мне совершенно незачем покидать страну.
Я в бешенстве набросилась на сэра Теодора, с насмешливой улыбкой наблюдавшего за мной. Я не могла угрожать ему тем, что его вышвырнут с королевской службы. Он был слишком хорошим врачом, и Карл никогда не согласился бы с ним расстаться. Муж мой восхищался Майерном, считая его самым искусным лекарем в Европе, и часто говорил, что откровенность старика – неотъемлемая часть его прямой и чистой натуры.
– Он не способен солгать, – заявлял Карл. – Вот такие люди нам и нужны! Люди, которые говорят правду ради самой правды, а не скрывают ее, боясь кого-то разгневать или надеясь заслужить чью-то благосклонность.
Поэтому мне пришлось смириться с мнением доктора: ведь в глубине души я знала, что он прав. И все же я долго кричала на Майерна, не в силах совладать с собой. Сказалось чудовищное напряжение последних месяцев: сначала – дело Страффорда, потом – постоянное беспокойство за нас с мужем, за мать и детей.
– Боюсь, что я схожу с ума, – сказала я Майерну, который спокойно смотрел на меня.
– Вам следует перестать бояться, – возразил он. – Вы же постоянно чего-то боитесь!
Я не могла удержаться от смеха. Так-то подданный разговаривает со своей государыней! Но он не видел во мне королевы. В его глазах я была просто издерганной истеричкой, напридумавшей себе всяких недугов, которые можно излечить лишь в чужих землях, у целебных источников.
Таким образом, когда Карл спешил в Шотландию, а моя мать была на пути в Антверпен, я отправилась в Утленд. Там я принялась обдумывать, как бы отослать Мэри к будущему мужу в Голландию и поехать вместе с ней; впрочем, если мне не разрешат покинуть страну, то Мэри все равно лучше уехать. В Голландии она будет в значительно большей безопасности, чем здесь.
Ожидая возвращения Карла, я попыталась хоть немного отдохнуть и успокоиться. Если король сумеет задобрить шотландцев и привлечь их на свою сторону, то – кто знает? Может быть, нам удастся покончить с этим ужасным парламентом. От парламентов всегда одни неприятности. Я была согласна с Карлом в том, что корона даруется монарху Богом – и этого, конечно же, вполне достаточно, чтобы государь мог править без вмешательства каких-то там парламентов. От них все зло! Господи, почему эти мерзкие парламенты никак не оставят меня в покое?
Но они не оставляли… даже в Утленде. Мне прислали письмо, в котором говорилось, что принц Уэльский слишком часто посещает меня и что я, видимо, пытаюсь обратить его в католичество.
Я ответила, что король сам выбрал сыну наставника и что я хорошо знаю: по воле государя ни одно из его детей не воспитывают католики.
Это должно было удовлетворить моих врагов, но, пока я была в Утленде, произошла невероятная вещь. Однажды ко мне пришел член местного магистрата и попросил дозволения поговорить со мной наедине. Я немедленно приняла этого человека, и он поведал мне, что получил от парламента приказ собрать со всей округи вооруженных людей и к полуночи привести их в Утленд. Здесь их должна встретить рота кавалеристов, и они узнают, что им делать дальше.
– Я пришел к Вашему Величеству, – продолжил член магистрата, – поскольку опасаюсь, что против вас готовится какой-то заговор. Я же хочу, чтобы вы знали: я ваш верный слуга и без колебаний отдам за вас жизнь.
Преданность этого человека растрогала меня до глубины души, и я тепло поблагодарила его. А потом сказала, что кто-то вполне может попытаться захватить меня или моих детей… а может быть, и всех нас.
– У меня много врагов, друг мой, – со вздохом проговорила я. – Это те люди с мрачными физиономиями, которые считают, что они святее самого Господа Бога. Боюсь, что их слишком много у нас в парламенте и теперь они решили причинить мне новую боль… Спасибо вам за предупреждение. Теперь я буду начеку.
И я приготовилась защищаться. В хлопотах незаметно пролетел день. Я даже немного оживилась: вся эта беготня явно взбодрила меня Я проследила за тем, чтобы все в доме были вооружены. После этого нам оставалось лишь ждать наступления ночи и нападения врагов.
Но ничего не произошло.
Меня это удивило, так как я была уверена в искренности члена магистрата, а он клялся, что получил соответствующие инструкции.
Я могла только предположить, что тот, кто собирался на нас нападать, каким-то образом узнал о полученном мной предупреждении и не захотел ввязываться в бой.
Но этот случай вновь напомнил мне, что я должна спешить с отъездом; и если парламент не разрешит мне отплыть из Англии, то я вынуждена буду уехать тайно.
Подготовка побега, хитроумные замыслы и планы, бесконечное обсуждение всевозможных мелочей с Люси, которую я считала единственным человеком, достойным полного доверия, покупка лошадей для того, чтобы добраться до Портсмута… – за всеми этими хлопотами время летело незаметно.
Я решила, что, как только получу известие о возврашении Карла, сразу же покину Утленд и направлюсь в Хэмптон-Корт. Там я надеялась встретиться с кое-какими влиятельными людьми и убедить их выступить на стороне короля.
Как я была счастлива, когда Карл приехал в Хэмптон! Мы крепко обнялись и не размыкали объятий так долго, словно решили никогда больше не отпускать друг друга. Дети тоже были в Хэмптоне и радостно прыгали вокруг нас. Но для Карла я была самым любимым человеком на свете, и точно такое же место занимал обожаемый супруг в моем сердце.
Мы говорили, говорили – и никак не могли наговориться. Поездка в Шотландию оказалась совершенно бесполезной, но нас это не слишком огорчило. Главное, мы снова были вместе!
Поприветствовать короля в Хэмптон съехалось довольно много народа, и все, казалось, было как встарь. Всегда готовая надеяться на лучшее, я говорила себе, что не стоит грустить и что все еще наладится.
Мы собирались обставить наше возвращение в Уайтхолл самым торжественным образом. Некоторые наши друзья говорили, что лондонцы встретят нас с ликованием. Народ был в восторге: моя мать уехала и перестала раздражать всю страну; посланник папы тоже отбыл восвояси; а король вернулся из Шотландии без той армии, которую, как опасались в столице, он мог привести с собой.
– Кажется, все наши неприятности остались позади, – говорили те, кто хотел надеяться, и я, конечно же, готова была им поверить.
Вот тогда-то и произошел тот ужасный случай… Мы все стояли у окна и любовались парком – король, дети, я сама и двое или трое наших друзей. Тут к окну подошла цыганка с корзиной в руках и попросила денег. Она была такой скрюченной и уродливой и выглядела так странно, что наши друзья принялись смеяться над ней.
Вскоре хохотали уже все, кроме меня. Ну а мне совсем не нравилось это бурное веселье: сама я никогда не смеялась над калеками и уродцами. Правда, у меня были карлики, но я всегда относилась к ним, как к нормальным человеческим существам. Меня в них привлекал не маленький рост, а своеобразная красота и грациозность; кроме того, эти малютки были великолепными слугами. И сейчас я была единственной, кто не смеялся над цыганкой.
Она пристально посмотрела на нас. Лицо ее стало злобным, а в глазах вспыхнул дьявольский огонь. Увидев, что взгляд ее горящих глаз остановился на мне, короле и наших детях, я в ужасе отшатнулась.
Цыганка достала из корзины небольшое зеркальце и протянула его королю.
– Мне не нужна эта штука, – проговорил Карл.
– Загляни в него, – приказала цыганка. – Посмотрим, что ты там увидишь.
Король посмотрел в зеркало. Заглянула туда и я, так как стояла рядом, – и вскрикнула от ужаса. Король побледнел. Остальные сгрудились вокруг нас и тоже стали заглядывать в зеркальце, но в нем отражались лишь их собственные лица. То же самое теперь видела и я, но всего лишь несколько секунд назад в зеркальце мелькнуло нечто ужасное… жуткое… Напугавшее и меня, и Карла.
Там была голова короля… Мертвая, окровавленная, отрубленная!
Я едва не лишилась чувств. Король обнял меня, и я услышала дьявольский хохот цыганки.
– Милорд, миледи, как вам понравилась эта картинка? Вам надо бы дать мне денег. И помните: цыган обижать нельзя, иначе они покажут вам такое, что лучше бы не видеть вовек.
– Дайте этой женщине денег, – распорядился король.
Цыганке бросили несколько монет. Она подобрала их и положила в корзину. Потом взяла свое зеркало и заявила:
– В той комнате, в которой вы сейчас стоите, будет спать другой человек. У него будет собака. Собака умрет… и когда это случится, король вновь воцарится в своей стране.
Сказав это, цыганка прихрамывая пошла прочь. Наши друзья принялись возбужденно обсуждать ее слова, а я бы рухнула без чувств, если бы муж не подхватил меня на руки.
Он сказал, что мне нужно отдохнуть, и отнес меня в наши покои.
– Это было ужасно, – прошептала я.
– Это был обыкновенный фокус, – возразил он. – Как можно увидеть в зеркале то, чего на самом деле нет?
– Но мы же оба видели это! – напомнила я ему.
– Ничего мы толком не видели, – ответил Карл.
Потом он попытался успокоить меня и напомнил, что из Лондона пришли добрые вести: жители города собираются от души приветствовать нас.
– Теперь они относятся к нам совсем по-другому, – добавил Карл. – Люди, которые толпились возле дворца и беспрестанно выкрикивали оскорбления, хотят сейчас встретить нас, как подобает верноподданным.
– Можем ли мы доверять тем, чьи чувства столь изменчивы? – с сомнением спросила я.
– Но они добились того, чего хотели. Страффорд мертв… и ваша мать уехала. Народ снова нас полюбит, вот увидите! – ободрил меня Карл.
– Не верю я такой непостоянной любви, – вздохнула я.
Муж снова крепко обнял меня и возблагодарил Бога за то, что мы снова вместе.


Погода была холодной, но на душе у меня вновь потеплело, когда мы въехали в Мургейтские ворота, возле которых нас ожидали мэр и старейшины. Они поприветствовали нас и подарили нам двух лошадей под богато изукрашенными седлами и вызолоченную карету. Мэр сказал, что лошади предназначаются для короля и принца Уэльского, а карета – для меня и младших детей.
Карл пришел в такой восторг, что тут же произвел мэра и мирового судью в рыцари. Когда же эта замечательная церемония закончилась, вокруг нас столпились городские купцы, дабы поцеловать королю руку.
Оба моих Карла сели на подаренных лошадей, а я с детьми – в карету, и все мы направились к Гильдхоллу.
type="note" l:href="#n_52">[52]
Давно уже не была я так счастлива, как в те минуты, когда мы ехали по городским улицам, украшенным развевающимися знаменами и золотистыми тканями, которые развесили повсюду в честь нашего приезда.
Какими благородными выглядели муж мой и сын на своих великолепных лошадях! Я не уставала удивляться, как можно было выступать против короля и принца на стороне этих безобразных круглоголовых созданий с их черными одеждами и противными лицами!
В Гильдхолле в нашу честь дали роскошный обед, и отцы города вынесли огромное золотое блюдо, которое извлекали на свет Божий только в самых торжественных случаях.
Да, встретили нас прекрасно! И встреча эта продемонстрировала настроение народа. Нам нужно было только принести в жертву Страффорда, мысль о котором, как я знала, все еще заставляла Карла страдать, и избавиться от моей матери – одной из главных виновниц недовольства наших подданных. Жаль, что она вообще приезжала к нам. Ну, теперь она отбыла. Она уже, наверное, в Антверпене. Я надеялась, что хотя бы там она не доставит никому неприятностей.
Все складывалось просто замечательно. И было ясно, что теперь мы обязаны быть сильными. Нам следовало проявить твердость. Я много раз говорила об этом Карлу. Но милый мой добрый муж был слишком мягким человеком. Ах, он всегда готов был поверить в честность, мудрость и великодушие людей!
Наконец мы прибыли в Уайтхолл – утомленные, но торжествующие.
Все кончилось хорошо.
Я сказала об этом Карлу, когда вечером мы с ним остались наедине. А он уже обдумывал, что делать дальше. Он собирался снять стражу, которую установили в Вестминстере члены парламента, чтобы охранять здание парламента.
– Их страже придется уйти, – заявил Карл. – Там должны стоять мои люди. Я знаю, вы считаете меня слишком уступчивым, но я не терял времени зря. В королевстве еще много преданных мне людей, и у них есть собственные вооруженные отряды. Вот эти отряды и будут охранять здание парламента.
Я радостно захлопала в ладоши и воскликнула:
– Это было бы прекрасно!
– Конечно, – продолжал Карл, – моим противникам это не понравится. Такие люди, как Пим, вечно что-то подозревают.
– Ну и пусть! – вскричала я. – Мы должны быть уверены, что стража нам предана!
– И еще я хочу арестовать некоторых членов парламента, – сказал король. – Их следовало бы обвинить в государственной измене.
– А почему бы и нет? – возбужденно спросила я.
– Я еще не уверен… – вздохнул он.
– А кого вы хотите арестовать? – полюбопытствовала я. – Я считаю, что обязательно надо схватить Пима.
– Конечно, Пима, потом Гемпдена… еще там есть Хоулс, Страуд, Гезлриг… – перечислял Карл. – Это те, кому я больше всего не доверяю. Если бы мы смогли избавиться от них, то сумели бы добиться успеха в парламенте.
– Вы должны посадить их под замок! – сказала я, не сомневаясь в правильности такого решения.
– Я подумаю над этим, – заверил меня Карл.
– Только побыстрее! – прошептала я.
Потом муж взял меня на руки и понес в спальню…


Я долго не могла уснуть и все думала о нашем триумфальном возвращении в Лондон и о том роскошном приеме, который устроили в нашу честь в Гильдхолле. В Англии часто говорили: «Тот, за кем пойдет Лондон, может рассчитывать на поддержку всей страны».
И вот лондонцы торжественно встретили своего короля. Так, может быть, все наши тревоги оказались напрасными? Видимо, зря мы так боялись, зря переживали, зря позволили страху управлять нашими поступками.
Теперь мне следовало поддержать Карла. Только бы он не потерял решимости! Он смог бы многого добиться, если бы сумел застать своих врагов врасплох. Если бы ему удалось войти в здание парламента с отрядом солдат и арестовать мятежников, то те и оглянуться бы не успели, как оказались бы за решеткой. А потом уж было бы совсем нетрудно убедить народ, что люди эти – злодеи, мечтавшие ввергнуть Англию в пучину бедствий.
Карлу необходимо было избавиться от них. И он должен был это сделать!
Я знала, что он будет колебаться. Он всегда боялся поступить неправильно. Но ведь засадить в тюрьму негодяев – это правильно… абсолютно правильно! Что они сделали с нашим дорогим другом, добрым и благородным графом Страффордом? Они убили его! Да, убили по закону – они вообще обожают играть с законами, – но все равно убили! И только за одно это всех их надо отправить на эшафот!
Я с трудом дождалась утра.
Карл был молчалив. Он размышлял о судьбоносности поступка, который собирался совершить.
– Надо действовать в открытую, – решил мой муж.
Многие уже понимали, что противостояние короля и парламента может привести страну к гражданской войне, но никто еще не сказал об этом вслух. И перед лицом столь страшной угрозы каждый, кто желал Англии добра, должен был остановиться и задуматься.
Так вот, сейчас Карл остановился и задумался.
Я умоляла его, уговаривала. Я намекала, что упускать такую возможность просто грех. Это было бы трусостью, да и глупостью к тому же. Если он не воспользуется этим случаем и не извлечет из своего нынешнего положения всех выгод, то позже лишь самого себя ему придется винить в том, что он вынужден сражаться за свое королевство с оружием в руках.
Карл с ужасом посмотрел на меня, а я воскликнула:
– Да, я не слепая и не глухая. К тому же я все время настороже… ради вас. Я не могу спокойно стоять и смотреть, как вы теряете свою страну. Дорогой Карл, вы должны действовать… и немедленно. А сейчас самое время нанести удар. Если вы упустите этот случай, то другого может не представиться.
Наконец мой муж принял решение. Он понимал, что не сможет смотреть мне в глаза, если не предпримет этой попытки.
Итак, он был готов, он собирался это сделать! Я горячо обняла его и сказала:
– Я горжусь вами, государь! Теперь все изменится. Это – решающий миг!
– Теперь я должен идти, – прошептал он. – Если через час вы не услышите никаких дурных вестей, я вернусь к вам хозяином своей страны.
Я нежно простилась с ним.
– Мое сердце с вами, – прошептала я.
– Я скоро вернусь, – ответил он. – Дайте мне один час.
Кажется, я даже не подозревала, как медленно может ползти время. Не в силах удержаться, я каждые несколько минут смотрела на часы. Люси сидела со мной.
– Сегодня утром вы чем-то встревожены, Ваше Величество, – заметила она.
– Нет… нет… Люси. Это не тревога, – отмахнулась я от заботливой фрейлины.
– Я так подумала, Ваше Величество, – оправдывалась Люси, – потому, что за последние пять минут вы уже третий раз смотрите на часы…
– О нет… ты ошибаешься, – сказала я.
Тогда она улыбнулась и заговорила о чем-то другом.
Я до сих пор со стыдом вспоминаю то утро. И до сих пор ругаю себя за глупость, за наивность… за свою слепоту. Как могла я не видеть того, что творилось у меня под самым носом? Когда я оглядываюсь назад, бремя вины моей становится просто непереносимым…
Но вот прошел час. «Наконец-то! – подумала я. – Дело сделано! Враги наши за решеткой! И теперь все увидят, что муж мой – истинный король. Он не потерпит, чтобы ему мешали какие-то жалкие, злобные пуритане».
Я вскочила на ноги. Больше молчать я не могла. Люси по-прежнему была рядом со мной.
– Я знаю, вы чем-то обеспокоены. Вы очень волнуетесь весь последний час, – сказала она.
– Я не волнуюсь… больше не волнуюсь! – воскликнула я. – Пришло время радоваться. У меня есть все основания надеяться, что король уже стал полновластным хозяином своей страны. Пим и его сообщники арестованы.
Люси изумленно посмотрела на меня.
– Правда? – пробормотала она. – Король отправился в палату общин, чтобы арестовать их?
– Да, именно это он и сделал, – возбужденно подтвердила я.
– Тогда есть все основания поздравить Его Величество. Я пойду и принесу немного вина, чтобы мы могли выпить за успех государя, – предложила Люси.
– Да, Люси, пожалуйста, – кивнула я.
Красавица выбежала из комнаты. Меня немного удивило, что она так долго не возвращается. Но я была слишком возбуждена, чтобы беспокоиться по этому поводу. Я подошла к окну и застыла в ожидании.
Прождала я очень долго.
В конце концов король вернулся… Он был очень удручен. И принес мне ужасные вести.
Никого арестовать не удалось. Кто-то предупредил Пима и его друзей об опасности, и они бежали, так что, когда король со своими людьми пришел в палату общин, недругов его там уже не было.


Карл был в полном отчаянии. Казалось, против нас сама судьба. Кто мог их предупредить? Ведь так мало людей знало о наших замыслах…
– В нашем ближайшем окружении есть шпион, – сказала я.
– Боюсь, что да, – ответил король и стал рассказать, как его задержали чуть не на пороге палаты общин.
– Знаете, что произошло, когда я направлялся в парламент? На улице меня поджидали люди. И у всех у них были какие-то жалобы и петиции, которые они хотели мне передать. Я должен был остановиться и выслушать просителей. Ведь они мои подданные! Меня не очень беспокоила эта задержка, поскольку я считал, что тайну знаем только мы с вами. Потому я и опоздал в палату. Не сомневаюсь, что они бежали буквально за несколько минут до моего прихода.
– Но как же… почему?.. – недоумевала я.
– Кто-то узнал о наших замыслах и предупредил негодяев, – сказал король.
– Но кто мог это сделать? – не понимала я.
Король печально посмотрел на меня.
– Вы ни с кем не обсуждали наших планов? – спросил он.
– Только с Люси… и то лишь через час… – ответила я.
– Но ведь Люси Карлайль стала любовницей Пима, – заметил Карл.
– О… Боже мой! – От ужаса мне стало плохо. – Люси? Этого не может быть! Она действительно дружна с Пимом. И выведывала у этих отвратительных членов парламента все, что можно, чтобы сообщить потом нам… Она всеми силами пыталась нам помочь…
– А может быть, – мрачно изрек Карл, – это у вас она выведывала все интересующие их секреты…
– Но вы же не хотите сказать, что Люси… – слова застряли у меня в горле.
– Мне доложили, что к Пиму приходил какой-то человек – с сообщением от нее, – произнес Карл.
– Я немедленно пошлю за ней, – сказала я упавшим голосом.
Я так и сделала, но Люси во дворце не оказалось.
– Что вы говорили ей? – осведомился король.
– Ничего… пока не прошло часа, – ответила я. – А потом я поделилась с ней своей радостью, объяснив, что вы снова стали хозяином в своей стране, ибо отправились арестовать всех этих ужасных смутьянов – и теперь они уже за решеткой.
– Через час! – воскликнул король. – И, видимо, за добрых полчаса до того, как я сумел наконец попасть в палату общин. У Люси было достаточно времени, чтобы предупредить Пима… что она и сделала.
Я закрыла лицо руками.
– О Карл! – воскликнула я. – Я разрушила все ваши планы! Я, готовая отдать за вас жизнь, сама же вас и погубила!
Но он, казалось, не слышал моих слов и всеми силами старался успокоить меня. Он заявил, что все это – ерунда. Главное – что я люблю его. А про эту неудачу с парламентом мы скоро и думать забудем.
– Но это моя вина! – рыдала я. – Вы можете простить меня, но сама я никогда себе этого не прощу.
Король взял меня на руки, как ребенка, и начал говорить о своей огромной любви и привязанности к той, чья глупость нанесла ему такой удар.
Что я могла сделать, чтобы доказать ему свою любовь? Как могла отблагодарить его за то, что он простил мне мое легкомыслие? Каким образом могла я выразить всю силу и глубину своего чувства? Какие особые слова должна была найти?
Я страстно хотела, чтобы мне представилась возможность умереть за него. Но такой возможности не представилось…


Сначала мы даже не поняли толком, сколь ужасное поражение потерпели по моей вине. Теперь все знали о намерениях короля, и от короткого всплеска нашей популярности не осталось и следа. Казалось, на нас ополчились все вокруг. Нет, это неправда. У нас еще было несколько верных друзей. И один из них – лорд Дигби – предложил собрать роту кавалеристов, пуститься в погоню за Пимом и его приспешниками, найти их и арестовать. Но король не позволил этого сделать.
По крайней мере, мы теперь поняли, кто нам друг, а кто враг. Вероломство Люси глубоко потрясло меня, но, оглядываясь назад, я вижу, что более умный человек давно заподозрил бы эту женщину в измене. Почему меня не насторожила ее дружба с Пимом? До чего же я была глупа, если считала, что Люси прикидывается, будто заинтересована Пимом и его делами лишь ради меня! Но куда больше неверности Люси угнетало меня то, что именно я сорвала все планы Карла. Порой мне кажется, что ни один враг не причинил ему столько зла, сколько принесла я, всем сердцем любившая Карла и мечтавшая отдать за него жизнь.
Но, как я уже сказала, мы смогли отделить истинных друзей от ложных. Такие люди, как граф Голланд и граф Эссекс, принесли нам свои извинения и подали в отставку; теперь, наученная горьким опытом, я понимала, что это значит.
Но всерьез мы встревожились, когда улицы запрудила разгневанная толпа. Люди несли знамена, на которых было написано одно слово: «Свобода«. Я не знаю, какой смысл вкладывали в это слово мятежники. Неужели они считали, что под властью суровых пуритан из парламента страна станет более свободной, чем была при короле?
Моя мать уехала, посланник папы тоже отбыл в Рим, чего же еще хотел от нас народ?!
Карл испугался за меня, решив, что именно на меня может обрушить толпа свою ярость. Он сказал, что лучше нам покинуть Уайтхолл, и мы собрались в дорогу.
Поездка эта была ужасной. Мы сидели в раззолоченной карете, в которой совсем недавно катили мимо ликующих толп; теперь же мы видели кругом жуткие, злобные лица, пылавшие гневом глаза, угрожающе сжатые кулаки… Я не знаю, за что эти люди так ненавидели нас.
Как я была рада, когда Вестминстер остался позади и мы увидели зеленые поля, окружавшие Хэмптон! Раньше я так любила этот дворец! Он был прекрасен, как всегда, но навевал теперь воспоминания о цыганке с безумными глазами и о зеркале, которое она держала перед нами.
Внутри дворец оказался темным и мрачным. Никто не вышел, чтобы встретить нас. Наша стража помогла нам выбраться из кареты, и когда мы переступили порог резиденции, на нас пахнуло холодом и затхлостью. В каминах не пылал огонь, у которого мы могли бы согреться, и в покоях наших царило полное запустение.
Всю ночь Карл, я и трое наших детей, Карл, Мэри и Джеймс, дрожали в одной комнате.
– По крайней мере, – сказала я мужу, – мы все вместе.
– Мы не можем оставаться здесь, – ответил он, – завтра нам придется уехать в Виндзор.
Мы так и сделали. И как же радостно было увидеть этот прекрасный замок! Он казался мощным, несокрушимым и по-королевски величественным, что имело для нас в тот момент особое значение. Я была счастлива покинуть холодный и неприветливый Хэмптон; я чувствовала: ни за что и никогда не смогу я снова полюбить его!
– Нам надо быть готовыми ко всему, – заявил король. – Пим и его друзья знают, что я собирался предъявить им обвинение в государственной измене. И теперь они сделают все возможное, чтобы поднять против меня народ. Людям придется сделать выбор: или король, или парламент! Но я верю в своих верноподданных.
– А их – бесчисленное множество! – воскликнул граф Денби. – Мы соберем всех наших сторонников под свои знамена! Ведь люди скоро поймут, какая страшная угроза исходит от пуритан.
– Нам нужны деньги, и мне проще, чем другим, их раздобыть, – выпалила я. – Я уверена, что если мне удастся встретиться с братом, то я смогу убедить его помочь нам.
Все выжидательно посмотрели на меня, и я подумала: если бы мне только удалось сделать что-то значительное! Если бы я только смогла исправить все то зло, которое причинила королю! Я была уверена: все его друзья осуждают меня, считая, что именно из-за меня мы оказались в столь ужасном положении. Арест смутьянов из парламента быстро положил бы конец поднявшейся в стране буре. И теперь лишь Карл делал вид, что все это не так уж и серьезно.
Мне отчаянно хотелось доказать мужу, что ради него я готова на все.
Друзья наши сочли мой замысел неплохим. Мы отчаянно нуждались в поддержке. Условия папы были слишком жесткими. За то, что он поможет Карлу удержаться на троне, Его Святейшество требовал от короля таких уступок, которые могли привести лишь к одному – к тому, что английский монарх и впрямь потеряет корону. Народ Англии не потерпит государя-католика. Теперь я это знала. С другой стороны, наши друзья ни на миг не забывали, что я – сестра короля Франции; и хотя никто не ожидал от Людовика особой любви к Карлу, все понимали: ни один монарх не захочет увидеть другого государя низложенным. Поэтому Людовик, возможно, и поддержит Карла – а кому, как не сестре, лучше всего попросить помощи у брата?
Я также возлагала некоторые надежды на принца Оранского. Он так рвался обеспечить безопасность нашей принцессы, что, возможно, захочет теперь снабдить нас деньгами или оружием. Я всем сердцем надеялась на это. И в ближайшие дни могла бы отправиться в Голландию – под тем предлогом, что везу дочь к ее мужу.
– Прежде парламент не желал выпускать вас из страны, – заметил Денби.
– На этот раз я уеду – позволит он мне или нет! И возьму с собой свои драгоценности, чтобы продать их и приобрести оружие.
Король с гордостью посмотрел на меня. Он сказал:
– Я должен буду уехать в Халл, так что нам все равно придется расстаться. В Халле хранятся запасы военного снаряжения, подготовленные для борьбы с шотландцами. И если этот арсенал останется в наших руках, то – в случае необходимости – я готов буду лицом к лицу встретиться со своими врагами.
Таковы были наши тогдашние планы. Король собрался в Халл, чтобы иметь средства для борьбы, если уж до нее дойдет дело. Я же твердо решила, что с дозволения обеих палат или без оного повезу свою дочь в Голландию.
– Сначала надо дождаться ответа из парламента, – сказал Карл, всегда старавшийся по мере возможности разрешать все дела миром. И к нашему изумлению, члены парламента с легкостью согласились выпустить нас с дочерью из страны.
Я сказала, что нам надо как можно скорее отправляться в путь, пока недруги наши не передумали и не решили нас остановить, и все согласились со мной.
Карл проводил нас до побережья. Сначала мы остановились в Кентербери, где февральские ветры казались не такими ледяными, как холод, сжимавший мое сердце. Я должна была расстаться с Карлом и, прощаясь с ним, как всегда, спрашивала себя, когда же мы увидимся вновь.
Я попыталась улыбнуться и сказала, что надеюсь на успех наших планов и верю в победу. Вскоре все наши горести и беды останутся позади. Не будет больше одетых в черное пуритан с мрачными лицами, и уж никто не осмелится мешать нашему счастью.
– Мне будет очень трудно без вас, – проговорил Карл. – Когда вы со мной, все остальное не имеет значения…
– Я знаю, – ответила я. – То же самое чувствую и я. Но в конце концов все будет хорошо. Мне кажется порой, что за такое счастье, как наше, нужно бороться… и нужно платить. Любимый мой, я хочу вернуться обратно с целой армией – и тогда мы сможем вышибить из этих мятежников дух!
– О мой маленький отважный генерал, – улыбнулся Карл, – не задерживайтесь там надолго.
– Я не пробуду вдали от вас ни одной лишней минуты, – заверила я его, – а после этой краткой разлуки нас ждет сладостная встреча.
Мне хотелось немного задержаться под сводами Кентерберийского кафедрального собора, но нам надо было спешить: кто знал, когда враги наши изменят свое решение и попытаются оставить меня в Англии?
На следующий день мы отправились в Дувр – и возликовали, увидев в гавани голландские корабли. Это была эскадра из пятнадцати судов под командованием адмирала ван Тромпа.
– Как они хотят заполучить их маленькую принцессу! – сказала я Карлу. – Не сомневаюсь, что они с удовольствием помогут ее отцу и матери.
Нас ожидал небольшой сюрприз: на одном из кораблей прибыл принц Руперт, который уже приезжал к нам раньше со своим братом Чарльзом-Льюисом. Потом мы были несколько удивлены тем, что Чарльз-Льюис отказался присутствовать у Мэри на свадьбе. Он был рассержен тем, что Мэри вышла замуж не за него, а за принца Оранского. Однако Руперт от души веселился на свадьбе, и казалось, что мы на самом деле нравимся этому обаятельному молодому человеку.
Он радостно приветствовал нас и заявил, что слышал о волнениях в Англии и мечтает сражаться в войсках своего дяди с этими жалкими пуританами.
Карл поблагодарил юношу и объяснил, что никакой войны сейчас в Англии нет, что, по его мнению, любой разумный человек понимает: если она начнется, то это никому не принесет добра. Он, король, рад сообщить племяннику, что до этого еще не дошло, и искренне надеется, что никогда не дойдет.
Руперт был явно разочарован. Если в Англии нет никаких сражений, то ему незачем здесь оставаться, он, пожалуй, вернется назад в Голландию вместе с нами и будет в пути опекать меня и мою дочь.
Карл ответил, что действительно будет искренне благодарен племяннику, если тот возьмется опекать нас.
– Королева – это величайшее мое сокровище, – проговорил мой муж. – Берегите ее, и вы сослужите мне службу, за которую я буду благодарить вас до конца своих дней!
Итак, было решено, что Руперт отправится с нами.
Последнее прощание! Я никогда его не забуду. Это одно из тех воспоминаний, которые останутся со мной до моего смертного часа.
Чтобы скрыть истинную цель своей поездки в Халл, где хранились запасы оружия, Карл облачился в охотничий костюм. Король хотел, чтобы все думали, будто, проводив меня, он отправится на север поохотиться.
Сначала Карл поцеловал дочь, потом повернулся ко мне и сжал меня в объятиях. Он снова и снова осыпал меня поцелуями, а потом отпустил – лишь для того, чтобы опять привлечь к себе.
– Как я буду жить без вас? – выдохнул он.
– Так же, как и я, – тосковать в одиночестве, – тихо ответила я.
– О, дорогая моя, не уезжайте! Не покидайте меня! – взмолился он.
– Я вернусь обратно с целой… с тем, что нам необходимо для победы над врагами, – обещала я. – А после этого, мой драгоценный, мы будем вместе и станем счастливо жить до конца наших дней.
Снова поцелуи. И снова объятия. Мы просто не могли оторваться друг от друга.
Но я должна была идти и наконец неохотно высвободилась из кольца его рук. Он стоял и смотрел, как я поднимаюсь на борт корабля. Я замерла на палубе, а Карл – на берегу, и мы долго и страстно глядели друг на друга, пока корабль не начал медленно отдаляться от причала.
Потом Карл вскочил на коня и галопом поскакал вдоль берега, продолжая размахивать шляпой…
Я плохо видела мужа сквозь пелену слез, застилавших мне глаза, но продолжала махать рукой, пока берег Англии не растаял вдали.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сама себе враг - Холт Виктория


Комментарии к роману "Сама себе враг - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100