Читать онлайн Роковой шаг, автора - Холт Виктория, Раздел - ТАИНСТВЕННОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роковой шаг - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5 (Голосов: 1)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роковой шаг - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роковой шаг - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Роковой шаг

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ТАИНСТВЕННОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ

Следующий год выдался странным и нелегким. Моя жизнь была целиком посвящена Сабрине. Временами мне было трудно с ней; казалось, она была настроена не забывать про свои глубокие раны. Я знала это, так как у нее часто бывали кошмары и она кричала во сне. Я поместила ее в комнате, соседней с нашей, и уподобилась матерям, которые прислушиваются к малейшему плачу ребенка.
Услышав нечто настораживающее, я, бывало, выбиралась из постели и шла к ней. Обычно ее мучили одни и те же видения: то ей чудилось, что она катается на коньках по пруду; а то ее затаскивали в могилу, потому что она отдала свое сердце одному из покойников, поднявшихся из гроба. Все наваждения были связаны с пережитым. Тогда я крепко прижимала ее к себе и шептала ласковые слова, и когда она льнула ко мне, я чувствовала, что она доверяет мне и что я должна увести ее от мучительных призраков; во время этих ночных бдений мне казалось, что только я и могу это сделать.
Нэнни Керлью приехала вместе с нами. Она умела обращаться с Сабриной, была внимательна и настойчива и приехала сюда с радостью, потому что смотрела на Сабрину как на предмет своего особого попечения; а кроме того, здесь она соединилась со своей кузиной, Нэнни Госуэлл. Жан-Луи был большой радостью для Нэнни Госуэлл, он подрос и стал очень милым мальчиком — веселым, добродушным и смышленым. Нэнни Госуэлл звала его «мой мужичок».
Эти две няньки обычно сидели вместе, одна — с вязанием, другая, плетя бесконечное кружево, и болтали о мисс Сабрине и «мужичке»; а я думала о том, как хорошо, когда в доме есть дети.
Я и без намеков Жанны замечала некоторую фамильярность между Лансом и Эммой. Они оба очень интересовались игрой, и моя неприязнь к этому занятию означала, что я не разделяю важнейшего увлечения мужа. Иногда я спрашивала себя, не следует ли и мне проявить интерес к игре, но затем понимала, насколько это было бы глупо. Я не знала состояния дел Ланса, он никогда не обсуждал их со мной, а если я начинала расспрашивать, он вежливо уклонялся от этого. Но мне трудно было поверить, что ему удается избежать финансовых затруднений, и даже если это было так, рано или поздно они могли обрушиться на него. Я была бы готова спасти его тогда, но не намеревалась при этом пускать на ветер свое состояние.
Я обнаружила, что все чаще и больше думаю о Диконе, и по прошествии стольких лет его образ, созданный мной, был, конечно, идеализированным. Мне нравилось представлять, что случилось бы, если бы его не поймали и не выслали. Очевидно, мы поженились бы? Я жадно вглядывалась в эту воображаемую жизнь, полную блаженства.
Но я вышла замуж за Ланса. Конечно, я его любила. Он обладал обаянием и чрезвычайно привлекательной внешностью, занимал значительное положение в обществе. Однако я часто чувствовала, что мне не все в нем ясно. Знала ли я Ланса по-настоящему?
Да, это были лишь глупые мечты. Вокруг меня было слишком много реального, чтобы растрачивать себя на зыбкие грезы, рисующие нечто несуществующее.
Мой прадедушка мирно умер в своей постели той же осенью, и приблизительно двумя месяцами позже Арабелла последовала за ним. Я ездила на похороны с Лансом и Сабриной.
— Последнее время в этой семье было так много похорон, — грустно сказала Присцилла.
Она была спокойна и замкнута, и разговорить ее было нелегко. Ли сказал, что готовится увезти ее на время. Они осуществят большое путешествие по Европе, которое поможет навести мосты между прошлым и настоящим. По возвращении они собираются жить в Эверсли-корте, как и надеялась Арабелла перед смертью; Эндерби будет продан.
— Это завершит цепь перемен, — сказал Ли. Сабрина и я пошли навестить Смита в его коттедже. Он устроился очень хорошо, вел холостяцкое хозяйство и держал Демона для компании.
— Бедный старина Демон, — сказал Смит. — Он стареет, как и я.
У Смита появилась и другая собака — чуть больше щенка.
— Он будет стоять на посту, когда старина Демон умрет, — продолжал Смит. Трудно прожить без собаки.
Сабрина с удовольствием играла со щенком. Теперь она больше напоминала того ребенка, каким была прежде.
— Вы славно поработали с этой колючкой, — сказал Смит. — Отец не правильно обращался с ней, и я говорил ему об этом. Он обычно выслушивал все, но это не меняло его поведения. Он был таким несчастным… как собака, покалеченная капканом. Совершенно замкнул в себе. О, я хорошо знал его. Вы — единственная, кто может присматривать за мисс Сабриной. И вы будете это делать. В ней много хорошего… если поискать.
Я чувствовала умиротворение, беседуя с этим мудрым стариком.
Но на протяжении последующих месяцев я порой приходила в отчаяние из-за Сабрины. Бывали времена, когда казалось, что она настроена причинять неприятности. Думаю, что мы все были с ней терпеливы. Нэнни Керлью привыкла к ней, но Нэнни Госуэлл была настроена критически, сравнивая ее со «славным мужичком», который даже в младенческом возрасте, по мнению Нэнни, более уважительно относился к другим людям, чем мисс Сабрина. Нэнни Керлью объясняла своей кузине, что Сабрина много выстрадала в связи с несчастным случаем и что ей требуется особая забота.
Что же до Эммы, она заходила в детскую довольно редко и была совершенно счастлива тем, что ее сын остается на попечении Нэнни Госуэлл. На Сабрину она не обращала внимания до инцидента с картами.
У Сабрины был альбом с вырезками, который она очень любила. Мне было приятно видеть ее заинтересованной каким-то делом, и мы часто вместе обсуждали, как лучше разместить картинки, которые она собирала. Мы прекрасно проводили время, сравнивая один цвет с другим и совмещая их. Она собирала все гравюры, которые мы могли найти, а также старые песни, баллады и вырезки из газет. Много счастливых часов было проведено с банкой клея над раскрытым альбомом. Если я говорила:
— Давай-ка взглянем на альбом, — Сабрина всегда с радостью соглашалась.
Мы устраивали званый обед, один из тех, которые не доставляли мне радости, так как после него, конечно, собирались играть, и я знала, что ставки будут высоки. Иногда я спрашивала себя, не собирается ли Ланс поставить на кон наш дом.
В таких обстоятельствах Ланс обычно бывал чуть рассеян. Он, как всегда, был очарователен, но мысли его явно были заняты не мною.
Пока мы одевались я сказала ему:
— Меня немного беспокоит Эмма.
— Показалось ли мне или он действительно встревожился?
— Из-за чего? — быстро спросил он. — Кажется, она вполне счастлива.
— Не играет ли она по-крупному? Ланс рассмеялся:
— О, ты снова об игре, не так ли? Ну, я бы ответил, что умеренно.
— И выигрывает?
— Она по натуре удачлива. Некоторым людям везет, но не всегда, конечно.
— Вернула ли она то, что одалживала у тебя… для разгона?
— О да, и довольно быстро. Я бы сказал, что ей везло гораздо больше обычного. Одно время она была настоящим любимцем фортуны.
Да, подумала я и представила, как Эмма вытаскивает карту из кармана нижней юбки.
— У нее есть намерение скопить достаточно денег на дом для себя и Жан-Луи, — засмеялся Ланс. — Я говорил ей, что ее дом здесь, пока она этого хочет. Я не мог сказать иначе твоей единокровной сестре.
— Спасибо, Ланс, Ты очень добр ко мне… и к Эмме.
Он подошел и поцеловал меня. Я видела его отражение в зеркале: элегантный, изящный, он как будто исполнял свою роль на сцене. Ему всегда можно было доверять во всем, что касалось этикета и хороших манер.
— Дорогая, это ты добра ко мне.
— Мне кажется, Ланс, ты сделал бы многое, чтобы я была счастлива.
— Был бы рад такой возможности.
— За исключением одной вещи: ты никогда не откажешься ради меня от игры.
— Леопарды не могут поменять свою окраску, дорогая, а игроки не могут отказаться от игры.
— Я думала иначе, — сказала я.
— Я знаю, что тебе никогда это не нравилось, но я не в состоянии отказаться от игры. Эти чары владеют мною с рожденья. Когда мне было восемь лет, я заключал пари с конюхами на пару жуков, ползущих по земле. Это врожденное свойство, и это непоправимо.
Я бы сделал это для тебя, если б смог, но не могу. Я бы перестал тогда быть самим собой.
— Понимаю, Ланс.
— И ты простишь меня за это?
Он взял меня за подбородок и улыбнулся мне.
— Да, если ты простишь меня за мою докучливость и постоянное напоминание тебе об этом.
— Я знаю, что ты заботишься о моем благе, и благославляю тебя, дорогая; я благодарен тебе.
Он выглядел таким привлекательным и печальным, что я почувствовала стыд за мою смутную неудовлетворенность, и за мои подозрения, и за мои грезы о Диконе.
Обед, как всегда, прошел весело, и сразу после него все удалились в другую комнату играть в карты. Я пошла с ними, чтобы перед сном по привычке проверить как они устроились. Карты лежали на столах, за которыми усаживались гости. Я наблюдала за Эммой. Я никогда не могла без удивления видеть ее за карточным столом. В ее глазах появилось алчное, возбужденное выражение, которое я так часто замечала у Ланса.
Вдруг раздался крик изумления. Я обернулась.
Ланс держал в руках колоду карт и пытался разъединить их. Кто-то вскрикнул за одним из столов:
— Они склеены!
Все остолбенели. Карты хранились в шкафу в этой комнате. Любому из домочадцев было это известно. Я сразу все поняла.
— Вот дьявол… — проговорил Ланс, пытаясь сдержать вспышку гнева. — Что это за шалость?
— Все ли они склеены? — спросила я.
— Кажется, да, — сказал один из гостей.
— И эти тоже, — показал другой. Ланс закричал слуге голосом, которого я никогда не слышала у него раньше:
— Принеси еще карт!
К счастью, в доме было множество колод, их немедленно принесли, и игра началась.
Выходя из комнаты, я увидела, как на лестнице мелькнуло что-то белое. Я поднялась к Сабрине. Она лежала в кровати, закрыв лицо простыней. Я подошла к ней и стащила простыню. Глаза у девочки были крепко закрыты, как будто она спала.
— Бесполезно, Сабрина, — сказала я. — Я знаю, что ты не спишь. Я видела тебя на лестнице.
Она открыла глаза и посмотрела на меня, пытаясь подавить смех.
— На самом деле вовсе не смешно, — сказала я.
— Нет, смешно, — возразила она.
— Все очень сердились.
— И он тоже?
— Очень.
Она выглядела удовлетворенной.
— Сабрина… зачем?
Она молчала и улыбалась.
— Ты не должна делать вещей, которые огорчают людей, — сказала я.
— А я и не огорчала. Я сделала это потому, что ты не хочешь, чтобы они играли в карты. Они и не смогли бы, если бы все карты были склеены. Что он сделает?
— Он может поговорить с тобой.
Это заставило Сабрину снова рассмеяться.
— Мне нет до него дела.
— Но тебе следует с ним считаться.
— Почему?
— Потому что ты живешь в его доме, и он любит тебя.
— Он не любит меня. Он не любит никого. Он любит карты.
Я села на кровать и задумалась. Интересно, удастся ли мне когда-нибудь перевоспитать Сабрину? Вдруг она вскочила с постели и взобралась ко мне на колени.
— Кларисса, ты не сердишься на меня? Скажи, что нет. Ведь я сделала это для тебя.
— Сабрина, я не хочу, чтобы ты так поступала.
— Он рассердился, — сказала она, прижавшись лицом к моим волосам. Возможно, он отошлет меня отсюда. Поедем со мной, Кларисса. Давай уедем далеко-далеко. Давай убежим.
— Ланс, конечно, не захочет, чтобы ты уезжала. Он простит тебя.
— А мне не нужно его прощение.
— О, Сабрина, пожалуйста…
— Расскажи мне сказку.
Поколебавшись, я начала рассказывать сказку с поучительным содержанием.
Я просидела с ней, пока она не заснула, и тогда бесшумно выскользнула из комнаты. Было уже поздно, когда Ланс вошел в спальню. По выражению его лица трудно было понять, повезло ли ему в игре, так как он никогда не предавался унынию при проигрышах, хотя мог прийти в восторг при значительном выигрыше.
Невозмутимость при неудачах была для него основой хороших манер, и этому кодексу он следовал неуклонно.
Мы не говорили с ним об инциденте с картами. Он только рассмеялся и сказал:
— Мне кажется, что это — проделки шалуньи Сабрины.
И на этом вопрос был исчерпан.
Я нежно любила его за это. Он не был злопамятен, и гнев, который он почувствовал в момент происшествия, полностью прошел. Он заставил себя забыть про это дело.
На следующее утро после завтрака Сабрина спустилась вниз, одетая для урока верховой езды. Она выглядела прелестно в коричневом костюме и в такой же шляпе, надетой набекрень. У нее был торжествующий и воинственный вид, и она явно ожидала наказания за свое поведение в предыдущую ночь.
Когда она появилась, Ланс был в холле. Я увидела, что ее лицо изменилось. Она чуточку оробела, несмотря на напускную браваду.
Ланс сказал:
— Привет, Сабрина. Прямо на боевого коня?
— Да, — быстро сказала она.
— Не гони его слишком сильно.
Сабрина была сбита с толку: Ланс ничего не сказал о карточном инциденте. Очевидно, он забыл о нем. Сабрина была слишком удивлена, чтобы скрыть свое разочарование. Я подумала тогда, что наилучший способ реагировать на ее выходки — это делать вид, что в них нет ничего особенного.
Она была все еще задумчива при возвращении с занятий. Я последовала за ней в детскую. Там находились Эмма, решившая в кои веки раз навестить Жан-Луи. Нэнни Госуэлл расхваливала достоинства ее «мужичка»; Нэнни Керлью чинила платье Сабрины; Жанна раскладывала только что выстиранную одежду.
Эмма неодобрительно взглянула на Сабрину и сказала:
— А, вот и она. Я как раз говорила о тебе. Ты — негодная девчонка, и тебя следует высечь.
Глаза Сабрины вспыхнули от гнева. Она ненавидела Эмму, и я чувствовала, что после спокойного восприятия ее поступка Лансом девочка готова пуститься в ссору.
— Вы не смеете пороть меня, — сказала она.
— Я не смею? Мне бы следовало сечь тебя до тех пор, пока ты не взмолишься о прощении. Ты плохая, злая девочка, которая всем приносит неприятности. Например, склеивает карты. Зачем ты это сделала? Чтобы досадить всем? Все решили, что ты — самая непослушная девочка, какую они когда-либо встречали.
Я хотела вмешаться, но не сделала этого, ибо чувствовала, что Сабрине надо узнать, как воспринимаются ее поступки людьми.
— Я хотела бы, чтобы ты получила то, что заслуживаешь, — продолжала Эмма. — Ты — неблагодарный звереныш. Тебе предоставили здесь кров…
Я остановила ее. Мне не хотелось, чтобы Сабрина копила новые обиды. Я сказала:
— Сабрина очень огорчена. Она больше не будет делать подобных вещей.
— Нет, буду, — сказала Сабрина, сурово глядя на Эмму.
Я сняла с нее шляпу и взъерошила ей волосы.
— Нет, ты не должна этого делать, — сказала я. — Переоденься, дорогая. Нам пора за уроки.
Я учила Сабрину сама. Мы решили, что гувернантку можно нанять позднее.
Нэнни Керлью взяла Сабрину за руку и повела ее к спальне.
— У тебя будут хлопоты с этим ребенком, Кларисса, — сказала Эмма.
— Я справлюсь, — ответила я.
— Она должна бы быть благодарной. Ведь ей предоставили кров.
— Я не хочу, чтобы она так думала, — ответила я быстро. — Я хочу, чтобы она воспринимала этот дом как свой собственный, как родной.
— Ты портишь ее. То, что она сделала прошлой ночью, было по-настоящему зловредно.
— Это всего лишь озорство. Нэнни Госуэлл сказала:
— Нэнни Керлью наказала Сабрину. Она не получит сегодня клубничного варенья.
— Не получит варенья! — воскликнула Эмма. — Что это за наказание! Оно только вдохновит ее на новые шалости.
Я не хотела спорить с Эммой и поэтому вышла.
Жанна пошла со мной.
— А кто она такая, чтобы говорить Сабрине о предоставленном крове, а? Объясните мне это. Что это за госпожа Эмма, а? Славный видок бы она имела, если бы этот кров не был предложен ей самой.
Я молчала и не спорила с ней. Она только сказала то, о чем я думала сама.
Позже в тот же день я пошла погулять в лес с Сабриной. Мне хотелось объяснить ей, что она была бы гораздо счастливее, если бы не ссорилась с людьми. Я не ссылалась на случай с картами, так как чувствовала, что мы уже достаточно поговорили об этом. Но она должна была понять, что нужно стараться помогать людям, а не раздражать их.
Сабрина веселилась, бегая и собирая колокольчики. Они казались нежной туманной синевой под деревьями. Приближалось лето.
— Когда наступит теплая погода мы устроим в лесу пикник, — сказала я. Тебе это понравится, правда, Сабрина?
— Правда.
Потом мы затеяли игру: называли вещи, которые хотели бы положить в корзину для пикника, а затем проверяли память друг у друга, вспоминая их в том же порядке. Сабрина любила такие игры и вкладывала в них много энтузиазма, тем более что она неизменно выигрывала. Смеясь, она поправляла мои ошибки и в эти моменты была обычным счастливым ребенком.
Мы пришли к долиновой дыре. Это была одна из искусственно вырытых в доисторическое время ям, которые были обнаружены в Кенте и в Эссексе. Она находилась примерно в трех четвертях миль от дома. Сабрину всегда притягивала это место, и я заставила девочку поклясться не подходить к ней слишком близко. Помня о несчастном случае на льду, она обещала, и я не сомневалась, что она не нарушит данного мне слова. Но ноги сами вели ее к яме, и она, бывало, стояла поодаль, рассматривая яму с благоговейным страхом.
— Зачем ее сделали? — спросила она.
— Мы не знаем. Прошло слишком много времени. Может быть, в ней прятались от врагов. В то время постоянно воевали. Или она служила для хранения продовольствия.
— Но как туда спуститься?
— Должно быть, существовали какие-то приспособления.
— Как лестница у Джейкоба.
— Возможно.
— Насколько глубока яма?
— Говорят, очень глубока. Я не думаю, чтобы кто-либо когда-либо спускался туда.
Тогда Сабрина сделала то, что делала всегда: она подобрала камень, бросила в отверстие и застыла, прислушиваясь. При падении камня на дно не раздалось никакого звука, и это внушало доверие к рассказам о том, что у ямы нет дна.
— Она идет прямо вниз и вниз, к центру земли, — сказала Сабрина.
— Поэтому будь осторожна и обещай не подходить слишком близко.
Она кивнула и попятилась.
Неделя за неделей проходили спокойно, и я надеялась, что случай с картами оказал хорошее воздействие на Сабрину. Единственным, кто сердился на нее, была Эмма, но Сабрина не слишком обращала на нее внимание.
Она проводила со мной много времени, и казалось, что ее предубеждение к Лансу проходит. По-моему, он начинал ей нравиться. Она считала, что Жан-Луи глупый ребенок и что Нэнни Госуэлл любит его до безрассудства. Она любила Нэнни Керлью, которая хладнокровно относилась к ее проделкам, и уважала свою няню за это.
Несомненно, мы с Сабриной становились все ближе Она учила со мной уроки и была при этом сообразительной и прилежной. Ей не хотелось получить гувернантку, и она старалась доказать мне, что я могу учить ее гораздо лучше, чем кто-либо другой. Самое горячее ее желание заключалось в том, чтобы я проводила с ней как можно больше времени; тогда Сабрина была счастлива.
Теперь ее прегрешения бывали очень нечасты — маленькие вспышки озорства, например, запирание Жан-Луи в кладовке, куда Сабрина заманила его обещанием угостить пирожками с голубятиной. Когда мы все старательно искали малыша, она повинилась в содеянном. Мы нашли Жан-Луи крепко спящим на полу после чрезмерного употребления пирожков.
— Он так любит хорошо поесть, — сказала Сабрина ироническим тоном, — что я подумала, как славно было бы запереть его там, где много еды.
— Он мог объесться и заболеть! — негодующе воскликнула Нэнни Госуэлл.
— Тогда это послужило бы ему хорошим уроком, — сказала Сабрина сурово.
— Есть еще кое-кто, кому не помешает урок, — парировала Нэнни Госуэлл.
Нэнни Керлью сказала, что без наказания не обойтись, и Сабрину послали в постель. Я зашла к ней, когда подошло время спать, и застала ее за чтением.
— Мне нравится, когда меня посылают в постель, — сказала она благодушно.
Я попыталась ей объяснить, как мы все беспокоились о Жан-Луи. Сабрина обвила руками мою шею и сказала, что вовсе не хотела тревожить меня, а думала только о старой тете Эмме, которой не вредно побеспокоиться, потому что она отнимает у меня Ланса при помощи этих дурацких старых карт.
Не было никакого сомнения в ее любви ко мне; что касается меня, то она удовлетворяла потребность моей натуры в детях, которую мой брак далеко не удовлетворял.
Был и другой случай — снова с картами. Мы уже отобедали, и как раз в тот момент, когда наши гости собирались идти в комнату для игры, на лестнице раздался шум и появилась Сабрина. Она оделась в одной из моих наиболее изысканных платьев, которое свободно висело на ней и волочилось по полу. И это шило еще не все: она нарумянила щеки кармином, густо напудрила лицо и приклеила мушку на подбородок. На ней были мое изумрудовое ожерелье, брошь и безоаровое кольцо.
— Сабрина! — воскликнула я.
— Я подумала, что было бы приятно присоединиться к карточной компании, сказала она. Ланс захохотал во все горло.
— Иди же сюда, Сабрина, — позвал он. — Во что ты будешь играть? Сегодня вечером мы намеревались в «фараон».
— Как вы пожелаете, — томно сказала Сабрина.
— Где ты взяла эти вещи? — спросила я.
— Ты же знаешь. Это твои вещи.
На лестнице появилась Нэнни Керлью.
— О, мисс Шалунья, — пробормотала она.
— Уведи Сабрину, — велела я. — Она собиралась присоединиться к нам, но для нее уже немного поздновато.
— Я не устала, — нетерпеливо возразила Сабрина. Нэнни Керлью крепко взяла ее за руку и утащила.
— Что за очаровательное создание, — протянула одна из дам.
— Это кузина Клариссы, — объяснил Ланс. — Она обеспечивает нас развлечениями. Ну, а теперь за дело. Когда мы наконец займемся «фараоном»?
Они расселись, и я поднялась в детскую. Сабрина, лишенная пышного наряда и облаченная в свою ночную рубашку, приняла смиренный вид.
Я смыла косметику с ее гладкой молодой кожи и не смогли удержаться от смеха, когда вспомнила ее недавний вид. Сабрина тоже рассмеялась.
— Тебе понравилось, правда? — спросила она. — Я была очень смешной?
— Не стоило появляться в таком виде… но ты действительно выглядела очень смешно.
— И Лансу понравилось, — сказала она. Я поняла, что девочка все сильнее привязывается к Лансу, и так как он достигал этого без малейшего усилия, это говорило в пользу его очарования.
Я еще раз застала сцену в детской, и снова в ней участвовала Эмма. Няни беседовали о вчерашнем происшествии.
— Там была она, эта шалунья, — говорила Нэнни Керлью. — Вся разукрашенная, с мушками и в пудре. Я никогда не видела ничего подобного.
Сабрина стояла тут же и внимательно слушала.
— И не только это, — вставила Жанна. — Она была в лучших изумрудах миледи и с ее кольцом. Все сверкало и блестело…
— Должно быть, она выглядела смешно, — сказала Нэнни Госуэлл.
— Она выглядела нелепо, — сказала Эмма. — Этому следует положить конец. Была бы моя воля…
Сабрина исподтишка высунула язык и посмотрела в сторону Эммы.
— Все эти драгоценности, — размышляла Жанна, — стоят кучу денег. Да за их цену можно купить цветочный магазин в центре Парижа!
Эмма сказала:
— А, привет, Кларисса. Мы разговариваем о прошлой ночи.
— Сабрина не прочь принарядиться, — сказала я.
— А где она взяла эти драгоценности? Ты довольно беззаботно с ними обращаешься.
— Обычно нет. Я собиралась надеть их прошлой ночью, но в последнюю минуту изменила решение. Они лежали в моей шкатулке для драгоценностей.
— На трюмо, — пискнула Сабрина. — Я знала, где их взять.
Эмма пожала плечами в знак полной беспомощности.
Я ничего не сказала. Мне не хотелось обсуждать поведение Сабрины с Эммой, поэтому я повернулась к дверям, и когда она выходила вслед за мной, я услышала ее тихий шепот:
— Надо что-то делать с этим ребенком. Она вырастет чудовищем.
Я оглянулась, надеясь, что Сабрина не расслышала ее. Кажется, она действительно не слышала, потому что прислушивалась к Жанне, чьи руки потянулись к Иоанну Крестителю, которого она носила под блузкой. Жанна бормотала:
— Все эти прекрасные драгоценности. Боже мой, она могла что-нибудь потерять. И этого достаточно для покупки цветочного магазина в центре Парижа.
* * *
Прошло несколько месяцев, и лето почти кончилось. Наступил сентябрь, и листья пожелтели, но большинство из них еще держались на деревьях, и было так приятно прогуливаться по лесу. Когда я входила в него, то думала, что очень скоро нам придется покинуть деревню ради Лондона, поскольку к началу сезона Ланс хотел быть там. Он умел найти какой-нибудь предлог для возвращения в город, и так как управление имением было в хороших руках, здесь его ничто не держало.
В деревне тоже можно было играть в карты, но в Лондоне было больше возможностей делать крупные ставки. Лансу нравилось ходить в клубы и играть, и именно в Лондоне у него был круг безрассудных друзей.
Я решила, что в оставшиеся теплые дни буду ездить верхом или прогуливаться по этим милым, усыпанным листьями тропинкам и наблюдать приход осени с ее туманами, плодами и серебряными паутинами.
Я отчетливо вспоминаю наше с Сабриной возвращение с прогулки. Она была теперь вполне умелой маленькой наездницей. Ради езды с упряжью она заменила своего пони небольшой кобылой, которую дал ей Ланс. Она очень любила лошадь и все больше привязывалась к Лансу. Ей нравилось его равнодушие к ее выходкам, и мне кажется, что она была немного увлечена его привлекательной внешностью и элегантной одеждой.
— Он — мой кузен, — сказала она однажды с явным удовольствием. — Конечно, не настоящий кузен, а только благодаря твоему браку с ним.
Сабрине было трудно чувствовать к кому-либо безразличие. Казалось, что для нее существуют только горячая любовь и пылкая ненависть. Я была очень рада тому, что Ланс начинал входить в группу избранных.
Итак, мы подошли к тому дню, не подозревая, что могло произойти нечто необычное. У нас был званый обед, и я пошла в свою комнату переодеться. Обычно там хлопотала Жанна, достававшая мои вещи, но в этот день она отсутствовала и ничего не было приготовлено.
Я позвонила в колокольчик, и одна из горничных пришла на мой вызов.
— Пожалуйста, найди Жанну и скажи ей, что я жду, — сказала я.
Она пошла на поиски.
Это само по себе было странно, так как в подобные дни Жанна всегда принимала важный вид и суетилась в моей комнате задолго до того, как я начинала переодеваться.
Жанна все не шла. Через некоторое время появилась запыхавшаяся и обеспокоенная горничная.
— Извините, миледи, но я не могу найти Жанну. Кажется, ее нет в доме.
Это было уже совсем странно. Неужели она ушла куда-то и потеряла счет времени? Это требовало объяснений. Она никогда не ходила очень далеко. Иногда она прогуливалась по лесу, собирая травы, так как ей нравилось делать медицинские и косметические смеси. Она любила замечать, что все ценное выходит из земли. Эта старая поговорка владела ее воображением.
Какое-то время я ожидала, что она вбежит, запыхавшись от спешки. Но этого не случилось. Время шло, а Жанна все не возвращалась.
Я решила надеть парчовое платье кремового цвета, полагая, что мои изумруды хорошо подойдут к нему. Я подошла к шкафу и вынула платье, затем открыла шкатулку для драгоценностей. К моему ужасу, она была пуста. Изумрудное ожерелье и брошь исчезли вместе с безоаровым кольцом.
Это было совершенно непонятно, и теперь я начинала ощущать тревогу.
Я пошла в комнату Жанны. Она была пуста. Кровать была аккуратно застелена, но ничто не говорило о присутствии Жанны. Я подошла к шкафу. Он опустел. Ее лучшее черное платье, которое она любила надевать по вечерам, исчезло. Там вообще ничего не было. Я выдвинула ящики комода — все они были пусты.
Жанна ушла!
Это было невозможно. Должно было существовать какое-то объяснение. Как будто она могла уйти подобным образом! Как будто она могла исчезнуть, ничего не сообщая мне! Но где же она?
Я начала неистово искать записку. Ее не было.
Вернувшись в свою комнату, я дернула шнур звонка. Маленькая горничная появилась опять.
Я твердо сказала:
— Найдите Жанну. Пусть все ищут ее. Ее спальня пуста. Вся одежда исчезла.
Горничная уставилась на меня с открытым ртом.
— Мы должны найти ее, — сказала я. Однако нам не удалось найти Жанну. Ее не было в доме, и никто не видел, как она выходила, но все ее вещи исчезли.
Мне нужно было одеваться. Званый вечер должен был состояться независимо от моего настроения.
Я отбросила парчовое платье. Мне не хотелось глядеть на эту пустую шкатулку. Должно было существовать объяснение исчезновению драгоценностей. Был один ответ, но я отказывалась в него верить, хотя логика событий заставляла меня сделать это.
Я надела алое платье, довольно вычурное, но, как уверял меня Ланс, сшитое со вкусом… платье, к которому не требовалось украшений.
Мне было не по себе. Я была обеспокоена и взбешена. Моя привязанность к Жанне оказалась сильнее, чем я думала. Мне очень не хотелось верить в то, что было фактически единственным логичным выводом.
Пока я одевалась, в комнату вошла Эмма. Она дрожала от волнения, ее глаза были расширены и сверкали, а щеки сильно покраснели.
— Где Жанна? — спросила она. — Я хотела сказать ей… Ее здесь нет?
— Я не могу найти ее. Наверно, ее куда-то вызвали., - Вызвали! Кто бы мог ее вызвать и разве она могла уйти, не сообщив тебе?
— Я не могу этого понять, Эмма, и очень беспокоюсь.
— Исчезла, — бормотала Эмма. — Этого не может быть. Ей было здесь уютно. С чего бы ей уходить? Вдруг глаза Эммы сверкнули догадкой:
— Не пропало ли что-нибудь?
Я молчала. Мне не хотелось говорить ей о драгоценностях. Со временем я это сделаю… но не теперь. Я продолжала убеждать себя, что Жанна вернется и объяснит причину своего исчезновения.
— Потому что если это так… — продолжала Эмма.
— О чем ты говоришь?
— Это ведь очевидно, не так ли? Она вечно толковала о цветочном магазине в Париже. Это была цель ее жизни.
— Ты не смеешь так думать о Жанне… О, это невозможно! Она так долго была со мной! Она ухаживала за мной в Париже…
— Жанна всегда стремилась вернуться туда, я это знаю. Цветочный магазин в Париже — предмет ее мечтаний. Собственный магазин. Она всегда к этому стремилась.
— Неужели бы она ушла, не сообщив мне! Я не верю, что Жанка сбежала. Она была так рада жить с нами.
— Она вовсе не была сентиментальной, наоборот — жесткой, твердой, как гвозди, я бы сказала.
— Нет, она не жестокая. Она была так добра ко мне, когда я нуждалась в помощи. Эмма кивнула:
— Что ж, кто знает? Может, она и вернется. Не взяла ли она какие-нибудь из своих платьев?
— Все, — ответила я.
— О, дорогая. Тогда это действительно кажется… Во время этого разговора вошел Ланс.
— Что случилось? — спросил он. — Все кругом о чем-то шепчутся.
Я ответила, что исчезла Жанна.
— Исчезла? Как? Когда?
— Именно это я и хотела бы знать. Она ушла, и это пока все.
— Жанна! Я не могу поверить. Я кивнула.
— Все же я думаю, что нам следует посмотреть, не пропало ли что-нибудь, сказала Эмма.
— Я не верю, чтобы Жанна взяла чужое… — начала я.
— Тебе не хочется верить и в то, что она могла уйти без спроса, возразила Эмма. — Ты должна осмотреть комнату и проверить, не исчезло ли что-то ценное Прежде всего драгоценности, так как их легко унести.
Я почувствовала дрожь, когда Эмма подошла к шкатулке для драгоценностей, лежавшей на трюмо, и открыла ее. Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами:
— Ты в ней что-нибудь держала? Здесь пусто.
Я нехотя ответила:
— Кажется, мои изумруды были там… и безоаровое кольцо.
— Нет! — Эмма чуть не выронила из рук шкатулку, переводя взгляд с меня на Ланса. — Может, ты положила их еще куда-нибудь… — сказала она.
Я покачала головой.
— Ну конечно, ты так и сделала! — воскликнул Ланс. — Они где-то в этой комнате, — Он, как и я, отказывался принять другое объяснение. Несколько секунд он молчал, а затем выкрикнул:
— Господи, не думаете же вы, что она…
— Похоже на то, — сказала Эмма. — Кажется, она улизнула из дома с изумрудами, Кларисса. Кто бы мог подумать! Но она так часто говорила о цветочном магазине в Париже. Она часто говорила: «Они стоят цветочного магазина в центре Парижа».
— Но это абсурд, — убежденно проговорила я. — Это совершенно нелепо.
— Я надеюсь, что они вернутся, — сказал Ланс. — И Жанна, и изумруды.
— Они не вернутся, — твердо возразила Эмма. — Я знаю ее характер. Она выросла на задворках Парижа. Жесткая, как гвозди, и острая, как разбитое стекло, выискивающая свой шанс и никогда его не упускающая. Не удивлюсь, если она уже на корабле по пути во Францию. Там она получит предмет своих желаний… цветочный магазин в центре Парижа. Именно о нем она всегда говорила.
Я удрученно покачала головой, и Ланс подошел и обнял меня.
В ту ночь не предпринималось никаких мер. Я никому не позволяла говорить, что Жанна сбежала. Я верила, что она вернется и даст объяснение.
Обед прошел как обычно, и карточная игра продолжалась, несмотря на случившееся. Я была слишком расстроена, чтобы делать что-либо, и вернулась в спальню.
Я все еще бодрствовала, когда пришел Ланс. Сейчас меня не интересовало, выиграл он или проиграл. Мои мысли сосредоточились на Жанне. Я живо представляла ее, такую разную, подчас острую на язык, старающуюся спрятать природную сентиментальность за едкими замечаниями, и в то же время добрую сердцем и заботливую. Невозможно было бы забыть, что это она спасла меня, когда я была мала и беспомощна.
И теперь вдруг узнать, что она — воровка…
Я никак не могла в это поверить.
Мы поговорили об этом с Лансом, так как я не могла заснуть, а он, понимая мое самочувствие, тоже не спал.
Он мягко сказал, что есть только одно объяснение, и мы должны его принять. Жанна решила оставить нас. Людям тяжело жить вдали от родины. Возможно, все эти годы она тосковала о родной Франции. Она мечтала о собственном цветочном магазине. Увидев дорогие драгоценности, она прикинула их стоимость.
— Искушение было слишком велико для нее, — сказал Ланс. — Бедная Жанна не смогла ему противиться.
Лансу нетрудно было понять это. Ведь он-то хорошо знал, что такое непреодолимые искушения.
На следующий день он послал слуг в Дувр и Саутгемптон для выяснения, нет ли там следов Жанны, которая, скорее всего, бежала во Францию. Но никаких сведений о ней найти не удалось.
Шли недели, и даже я начала верить, что не могло быть другого объяснения. Каждый раз, когда Жанна складывала мои драгоценности — а это вошло у нее в привычку с тех пор, как Ланс подарил мне изумруды, — она мечтала о цветочном магазине.
Как ни крути, а получалось, что дела обстоят именно так. Искушение оказалось слишком сильным, и Жанна покинула меня ради собственного цветочного магазина в центре Парижа.
Значит, я никогда по-настоящему не знала ее. Она не могла быть той женщиной, которой я всегда верила.
Это было душераздирающее открытие. Что же я знала о Жанне? И что я знала о ком-либо вообще?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Роковой шаг - Холт Виктория


Комментарии к роману "Роковой шаг - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100