Читать онлайн Роковой выбор, автора - Холт Виктория, Раздел - ИЗМЕННИКИ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роковой выбор - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 0 (Голосов: 0)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роковой выбор - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роковой выбор - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Роковой выбор

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ИЗМЕННИКИ

Несмотря на выраженный в моем письме упрек, Уильям при нашей встрече даже не упомянул об ирландских поместьях, и они отошли к Элизабет Вилльерс. Это было равносильно публичному признанию их отношений и очень мучительно для меня.
Я старалась не позволять себе чувствовать себя униженной. Я напоминала себе, что я королева, какое-то время державшая в своих руках бразды правления, – и небезуспешно. Я льстила себе мыслью, что в поражении нашего флота не было моей вины. Я избегала общества Элизабет Вилльерс. Она отличалась крайней самоуверенностью. Ум и хитрость возмещали ей отсутствие красоты. У нее были хорошие отношения с Бентинком. Она пристально наблюдала за происходящим при дворе и, выделяя важные события среди повседневных, обсуждала их с Уильямом. Я уверена, что он находил в ее характере много общего со своим, и, поскольку их интересы совпадали, он целиком доверял ей – как никому другому, кроме Бентинка.
Вскоре после возвращения из Ирландии Уильям купил у графа Ноттингема особняк в Кенсингтоне. Это был прекрасный дом с прилегающими шестью акрами парка.
Занимаясь перепланировкой дома, Уильям становился другим человеком, и я разделяла его энтузиазм. Мы вместе принялись за создание Кенсингтонского дворца.
Постройка в Хэмптон-Корте была уже завершена и вызывала всеобщее восхищение. Теперь мы могли уделить все наше внимание Кенсингтонскому дворцу.
Мы обсудили планы, пригласили архитекторов, и вскоре работа началась. Гринлинг Гиббонс создал прекрасные образцы резьбы по дереву. Я взялась за отделку кабинета Уильяма и вместе с моими дамами вышивала гобелены для стен и обивки мебели.
Анна, которую, по ее словам, обманом лишили Ричмондского дворца, пересилилась в Кокпит. Я по-прежнему сожалела о нашем разладе с ней и часто вспоминала о том времени, когда она старалась во всем подражать своей обожаемой старшей сестре.
Маленький Уильям рос живым, умненьким и занятным ребенком, хотя здоровье его все еще и давало порой основания для беспокойства. Миссис Пэк по-прежнему была при нем, и любовь к ней возрастала. Анна не поддавалась убеждениям Сары, настаивавшей, чтобы миссис Пэк уволили. Анна была поглощена заботами о ребенке и его благополучии; в этом проявилось все ее природное упрямство, так что ради сына она была готова поссориться с Сарой.
Миссис Пэк и Сара были заклятыми врагами. Мне было забавно наблюдать бесконечные неудачные попытки Сары взять верх над кормилицей.
Я часто делала мальчику подарки. Он проявлял ко мне большой интерес, вероятно потому, что слышал, что я – королева.
Он повелительно подзывал меня к себе, желая показать мне какую-нибудь картинку или дворец из кубиков.
– Королева, – кричал он, – иди сюда, королева, посмотри!
Анна говорила о его уме – против обыкновения, очень многословно. Сара теряла терпение, но на Анну это не производило никакого впечатления, и она с тем же восторгом продолжала превозносить достоинства своего ребенка.
У мальчика был собственный экипаж, запряженный самыми маленькими пони, каких только можно было найти.
Люди подходили к парковой ограде, чтобы взглянуть на ребенка. Они приветствовали его. Он важно оглядывал их и потом приветливо махал им рукой. При этом все смеялись, и приветствия звучали еще громче. Это так нравилось ему, что он подпрыгивал от восторга.
Маленький герцог пользовался популярностью, как и Анна, ее любовь к нему трогала сердца. Где бы она ни появлялась, было видно, что народ расположен к ней. Ко мне тоже хорошо относились. Только Уильяма встречали молчанием.
Мальборо отправился в Ирландию, где на юге начались беспорядки. Он успешно справился с ними, и, когда он вернулся, я услышала, что Сара настаивала на награде для него.
Анна заговорила со мной об этом:
– Сара считает, что заслуги ее мужа должны быть оценены по достоинству. Он должен получить или орден Подвязки, или герцогский титул.
– Так ведь его уже сделали графом.
– Но подумай, сколько он уже совершил с тех пор.
– Он выполнял свой долг, я согласна.
– Сара говорит, что верная служба должна быть вознаграждена.
– Сара не пишет в этой стране законы, – сказала я резко, – хотя, несомненно, ей бы этого хотелось.
Анна, по обычаю, погрузилась в угрюмое молчание, так что я начала говорить о маленьком Уильяме, которого она никогда не уставала обсуждать.
Я рассказала об этом разговоре Уильяму.
– Мальборо считает, что он заслуживает вознаграждения, – сказала я. – Поскольку скоро представится место для еще одного кавалера ордена Подвязки, он рассчитывает получить его.
– Орден Подвязки! Мальборо! – воскликнул Уильям. – Об этом и речи быть не может.
– Я так и думала, что вы не согласитесь. В сущности, это идея его жены.
– Эта женщина вмешивается повсюду, и это уже слишком.
С этим мнением я от души согласилась.
Уильям сказал мне, что скоро намерен отправиться в Голландию и предоставит правление мне.
Это уже не напугало меня так, как раньше. Перспектива занять первое место и принимать решения вызывала у меня прилив энергии. Я начала понимать, что, несмотря на все тревоги, сопутст– вующие этому положению, власть возбуждает меня.
– Я должен присутствовать на конгрессе европейских стран, – сказал он. – Французов следует больше опасаться, чем Якова, а так как и он сейчас во Франции, мы должны удвоить осторожность. Он слаб, но Франция сильна, и все те, кто против нее, должны объединиться. Мы обсудим это на конгрессе.
За несколько дней до его отъезда был обнаружен заговор. Это был предел безрассудства. Заговорщики обещали помочь отцу вернуться, если он даст торжественное обещание управлять Англией как протестантской страной. Он должен был собрать отряд во Франции, который помог бы ему произвести высадку на английском берегу. После этого французов следовало отправить обратно во Францию. А тогда его друзья в Англии поддержали бы его и помогли вернуть ему трон.
Было наивно с их стороны полагать, что отец сдержит такое обещание, даже если бы он его и дал.
Трое заговорщиков, лорд Престон, майор Эллиот и некий мистер Эштон, должны были обратиться к французам с таким предложением. Их действия возбудили подозрения, и, прежде чем их небольшое суденышко покинуло устье Темзы, его задержали и письма, адресованные отцу, были перехвачены.
В результате все трое оказались в Тауэре.
Уильям был доволен, что все это обнаружилось до его отъезда.
Но тут возникла еще одна проблема. Принц Георг выразил желание служить во флоте.
– Разве нельзя это ему позволить? – спросила я Уильяма.
Муж посмотрел на меня презрительно.
– Мы не можем обременять флот людьми, от которых нет толку.
– Но все же можно было бы найти ему какой-то пост?
– Это должен быть важный пост, подобающий его сану. В этом вся сложность. Вспомните Торрингтона.
– Торрингтон был способный человек. Ему просто не хватало судов.
– Способный человек преодолевает трудности.
– Для этого ему необходима удача. Торрингтону не повезло.
Уильям явно не желал обсуждать Торрингтона. Он был озабочен ситуацией с Георгом. Он презирал Георга, бывшего ему противоположностью; и он был твердо намерен не допускать его на службу. Как помешать ему? Что-то нужно сделать.
– Во флот он не пойдет. Это я решил окончательно. Но лучше было бы убедить его самого отказаться, чем запрещать ему.
– Запрещать? – воскликнула я.
Лицо Уильяма приняло ожесточенное выражение.
– Да, если это окажется необходимым. Во флоте должны служить лучшие. Неспособным там не место.
– Но кто убедит его?
– Анна, я думаю.
– Она не станет этого делать.
– Тогда вы убедите ее сделать это. Привлеките на свою сторону эту Черчилль. Я слышал, что вы умеете обращаться с людьми.
– Это будет нелегко.
– Иметь дело с дураками всегда трудно.
На следующий день он отбыл в Голландию.
Я беспокоилась, потому что была плохая погода, но он не пожелал откладывать свой отъезд. Ему было необходимо побывать в стране, где народ ведет себя благоразумно, где люди понимают его, а он их.
Бедный Уильям! Я подумала уже в который раз, насколько он был бы счастливее, если бы не его мечта о короне.
Утешительно было узнать, что он добрался благополучно, если не считать простуды. Голландцы тепло его приветствовали.
Передо мной была сложная задача убедить Георга, что флот не для него.
Я сделала несколько попыток поговорить с Анной, но каждый раз, когда я упоминала об этом, на лице Анны появлялось упрямое выражение.
– Значит, – сказала она, – ему не дадут никакой должности! Он обречен только спать, пить и сидеть без дела. Король обращается с ним пренебрежительно.
С Анной мне ничего не удалось. Единственно, что оставалось делать, это последовать совету Уильяма и заставить Сару убедить Анну.
С некоторыми опасениями я обратилась к Саре.
– Леди Мальборо, – сказала я, – я знаю, что вы имеете большое влияние на мою сестру, и поэтому я желаю поговорить с вами.
– Принцесса удостаивает меня своей дружбы, – отвечала Сара.
– Я знаю, что она всегда прислушивается к вам. Это очень деликатный вопрос. Принц Георг решил, что он может командовать флотом.
– Я слышала об этом, ваше величество.
– Но это невозможно, и я хочу, чтобы вы убедили принцессу, что это ему не подходит.
– О! – Сара с невинным видом широко раскрыла глаза.
Я попыталась использовать лесть, к которой Сара была, как мне известно, неравнодушна:
– Если кто-нибудь может убедить принцессу в разумности такого шага, так это только вы. А когда принцесса это поймет, она убедит принца. Это все, о чем я вас прошу, леди Мальборо.
Сара поколебалась какое-то мгновение, видимо прикидывая, как ей выгоднее поступить.
– Прошу прощения за мою откровенность, ваше величество, но я состою при принцессе Анне и считаю за честь мой долг служить ей. Я только могу ей передать, что, по вашему мнению, принцу не следует служить во флоте и вы просили меня убедить ее в этом. Я вынуждена буду сказать ей, что это ваше повеление, потому что я обязана сказать ей, откуда оно исходит. Я полагаю, ваше величество понимает меня.
– Я вас очень хорошо понимаю, леди Мальборо, – сказала я, поднимаясь.
Она тут же встала, так как не могла сидеть в моем присутствии, когда я сама была на ногах.
– Прошу вас, не говорите ничего принцессе, поскольку я вижу, что от этого не будет никакого проку.
Я оставила эту наглую женщину. Я поняла, что наш разговор принес больше вреда, чем пользы. Теперь придется отказать принцу Георгу напрямик, что и следовало сделать с самого начала.
* * *
Одной из моих неприятных обязанностей в это время было подписание смертного приговора. Мне было ужасно знать, что кто-то умер потому, что я написала свое имя на бумаге и приказала убить его.
Разумеется, я должна была повиноваться закону, и было трое заключенных, обвиняемых в измене. Это было тем тяжелее для меня, что измена заключалась в преданности моему отцу. Эстон, майор Эллиот и лорд Престон были схвачены с изобличающими их документами. Поэтому другого выхода не было. Они должны были умереть.
Это тяготило мою совесть. Я жалела, что Уильяма не было в это время. Он бы подписал приговор без колебаний. Он бы презирал меня за мою слабость.
Я много читала о моей предшественнице, королеве Елизавете, которой я восхищалась. Она обладала сильным характером и правила деспотично. Она говорила о своей гордой отваге и никогда бы не уступила мужчине частицу своей власти.
А я – владычица этого королевства – уступила преимущественное право мужу. Елизавета презирала бы меня, и, быть может, была бы права.
Я помнила, как она терзалась угрызениями совести, подписывая смертный приговор Марии Стюарт.
Эти трое изменников не были мне близки. Я их не знала, но тяготилась тем, что должна была сделать, и многое отдала бы, чтобы это бремя было с меня снято.
Я полагаю, что народ понимал мои чувства. Может быть, они и считали меня слабой, но они любили меня, как они никогда не любили Уильяма.
Мои переживания еще более усилились после одного тягостного случая.
Это произошло в Кенсингтонском дворце, принимавшем все более прекрасный вид. Когда Уильям и я купили дворец, в большом зале висел портрет моего отца, выглядевшего великолепно при всех регалиях. Он по-прежнему оставался на месте.
Однажды, спускаясь по лестнице, я заметила молоденькую девушку, сидящую на последней ступеньке и пристально вглядывающуюся в портрет моего отца.
– Что вы здесь делаете, дитя мое? И почему вы так смотрите на этот портрет? – спросила я.
Она встала и сделала реверанс.
– Ваше величество, – сказала она. – Это ваш отец. – Печально глядя на меня, она добавила: – Мой отец в Тауэре. Он – лорд Престон. Его казнят. Прискорбно, что мой отец должен быть предан казни за то, что очень любил вашего.
Я была потрясена. Девушка сделала реверанс и убежала. Я хотела позвать ее, вернуть ее, сказать ей, что ее отец будет помилован. Вместо этого я пришла в свои апартаменты и стала молиться, как я всегда это делала в тяжелые минуты. Но молитва принесла мне мало облегчения.
Когда я вспомнила опять об этой встрече, я сообразила, что кто-то подучил девочку оказаться на этом месте, когда я должна была там пройти, и сказать то, что она сказала. Они знали, что я не так жестока, как Уильям. Как я хотела освободить этих людей, но переделать закон было не в моей власти.
Я испытала облегчение, узнав, что лорд Престон назвал имена своих соучастников, что было неблагородно, но это спасло ему жизнь, и мне стало легче.
* * *
Из Голландии пришли дурные известия. Казалось, что французы повсюду берут верх. В Англии все более ощущалось недовольство. Народ желал слышать о победе, а не о поражении; так что как только приходили плохие новости, люди спрашивали себя, зачем они обменяли одного неудачного правителя на другого, столь же неудачного.
Вспоминали доброе старое время при Карле.
«Как ему это удавалось? – часто думала я. – Как ему удавалось избегать неприятностей?»
Единственное, чем я была довольна, так это тем, что сумела успокоить жен моряков в Уоппинге.
Денег в казне было мало из-за войн. Происходили задержки с выплатой жалованья, и поэтому жены моряков решили обратиться в парламент с петицией, где излагали свои жалобы.
Я решила, что так продолжаться не может. Долги должны были быть уплачены, хотя бы из сумм, предназначенных на личные расходы короля. Бедняки не должны страдать. Важно было, чтобы первыми получили деньги наиболее нуждающиеся.
Произошло замешательство, когда во время заседания правительства из Уоппинга прибыли разгневанные жены моряков.
Такая ситуация могла легко вылиться в мятеж, за которым последуют и другие. Дело должно было быть улажено немедленно.
– Я поговорю с ними, – сказала я.
– Ваше величество… – в ужасе вскричали министры.
Но я была тверда.
– Там внизу толпа раздраженных женщин, – сказала я. – Спуститесь и скажите им, чтобы они выбрали четырех, которые выскажутся от имени всех, и приведите их ко мне.
Они пытались разубедить меня. Но я была готова встретиться с этими женщинами. На мне был парадный туалет, который я надевала на заседания правительства.
Я отмахнулась от всех протестов и настояла, чтобы женщин привели ко мне.
Они были в воинственном настроении, готовые настаивать на своих правах. Я должна сказать, что они несколько оторопели при виде меня: в моем роскошном наряде и при моей полноте я представляла собой величественное зрелище.
Но у меня, как мне говорили, очень мягкий и нежный голос, и когда я сказала им, как сожалею, что их мужьям не платят и что они были правы, придя ко мне, я увидела, как изменилось выражение их лиц.
– Расскажите мне все, – продолжала я.
Они были озадачены. Они не ожидали такого приема.
Одна из них, похрабрее остальных, выступила вперед. Она рассказала мне о бедности, в которой они жили, о том, как трудно было им сводить концы с концами.
Я согласилась, что положение нужно немедленно исправить. Им будет заплачено, я сама прослежу за этим.
Они колебались. Им были нужны дела, а не обещания, которые всегда можно нарушить.
– Поверьте мне, – сказала я. – Я сделаю так, чтобы вам было заплачено немедленно.
Неожиданно я почувствовала, что завоевала их доверие. Я была тронута и обрадована, когда их предводительница опустилась на колени и сказала:
– Я верю вам. Вы добрая женщина.
Остальные последовали ее примеру.
– Благослови Господь ваше величество, – сказали они.
Я вернулась на заседание. Министры были поражены. Они были готовы поспешить мне на помощь, в случае, если бы я подверглась какой-либо опасности, и очень удивились, когда я спокойно сказала:
– Деньги должны быть выплачены немедленно. Я дала обещание.
Мои приказания были выполнены, и я думаю, что мой поступок предотвратил опасность.
После этого моя популярность возросла. Но Уильяму, увы, это не помогло.
Лондонцы любят выражать свои чувства в стихах, и, когда кто-нибудь напишет куплеты – обычно анонимно и без особого уважения к власти – их часто кладут на музыку и распевают на улицах.
В присутствии Уильяма я оставалась в тени, сидя за иглой. Теперь все было по-другому. После его отъезда я вышла на первый план и завоевала сердца моряцких жен. Теперь они распевали такое двустишие:
С монархами мы обманулись опять,Ему бы иголку, а ей – воевать.
Я радовалась, что Уильяма не было в Англии и он этого не слышал.
Я надеялась, что, когда он вернется, будут петь уже что-нибудь другое.
* * *
Поскольку убедить деликатным образом принца Георга самого отказаться служить во флоте не удалось, лорд Ноттинген должен был официально объявить ему, что король этот план не одобряет.
Я могла вообразить себе ярость Анны, а что до Георга… вероятно, он был просто слегка разочарован. Я воображала себе, как, подняв брови, он сказал свое обычное «Estil possible?». Они, конечно, винили во всем Вильгельма, и Сара делала все возможное, чтобы подлить масла в огонь.
Анна и Сара обсуждали это между собой. Калибан, это отвратительное существо, отказался признать заслуги Мальборо, а теперь он вел себя так, словно Георг был вообще ничто – а ведь он был отцом наследника трона.
Уильям вернулся в Англию. Теперь, когда мой отец оказался во Франции, его больше всего занимала война в Европе. Англичанам приходилось платить дополнительные налоги на военные расходы, а между тем об успехах ничего не было слышно.
Неудивительно, что они были недовольны королем. В Кокпите по этому поводу немало злорадствовали.
Единственное, что продолжало связывать меня с сестрой, была моя привязанность к племяннику. Я любила навещать его и приглашать его в Кенсингтон. Ему доставляло удовольствие бывать у меня. Ему нравилось наблюдать за караулом в парке.
Он с восторгом указывал мне на солдат:
– Смотри, королева, солдаты!
Я подарила ему игрушечных солдатиков. Они ему понравились, но все же это были не настоящие солдаты, которые маршировали и отдавали честь.
Между мной и Анной не могло быть согласия, пока ее главной советницей оставалась Сара. Но у Сары были двое соперницы, от которых в силу обстоятельств она не могла избавиться.
Первой была, разумеется, миссис Пэк. Часто между кормилицей и вскормленным ею ребенком образуется особая связь. Это, во всяком случае, имело место между Уильямом и миссис Пэк. А так как он любил ее, она оставалась при дворе.
Другой и, может быть, более опасной ее соперницей была леди Фитцхардинг, одна из сестер Вилльерс. Это семейство отличалось на редкость тесными связями между отдельными его членами; преимущества, приобретаемые одним, разделяли и все остальные. Как всегда, они держались заодно.
Я не сомневалась, что леди Фитцхардинг сообщала сестре все, что происходило в Кокпите, и Элизабет передавала эти сведения Уильяму.
Положение леди Фитцхардинг, как гувернантки маленького Уильяма, было как нельзя удобнее для Элизабет и моего мужа.
Леди Фитцхардинг приходилось быть очень осторожной, так как Сара воспользовалась бы любым предлогом, чтобы отказаться от ее услуг.
Уильям не рассказывал мне ничего из того, что узнавала для него Элизабет у леди Фитцхардинг, но я узнавала многое из своих собственных источников.
Сара продолжала негодовать из-за того, что Вильгельм, по ее мнению, недостаточно оценил заслуги ее супруга, и я постоянно слышала от миссис Пэк, как она заводила с Анной речи о «неблагодарности Калибана» и о том, как несправедливо обошлись с принцем Георгом.
Это было для меня не ново. Нечто подобное я слышала и от самой Анны.
Миссис Пэк была благодарна мне за доброе отношение, и я, в свою очередь, была благодарна ей, поскольку я была убеждена, что она спасла жизнь маленькому Уильяму. Я одобряла ее отношение к нему. Хотя Уильям был хрупким ребенком, она его не изнеживала. Она настаивала, чтобы он гулял во всякую погоду, всегда позаботившись, чтобы он был тепло одет.
Я устроила ее мужа на работу на таможне, так что она, будучи фактически в придворном штате Анны, считала своим долгом преданность мне. Анна раздражала эту спокойную здравомыслящую женщину. Отношения между Сарой и Анной были ей совершенно непонятны, и они с Сарой не выносили друг друга. Она знала, что Сара сделала бы все, что в ее силах, чтобы устранить ее, и это бы не стоило ей особого труда, если бы не маленький Уильям.
Миссис Пэк приходила ко мне в Кенсингтонский дворец всякий раз, когда у нее были важные известия, о которых мне следовало знать.
Однажды, когда мы были одни, она сказала:
– Принцесса Анна и Черчилли пишут королю Якову.
– Черчилли? Не может быть!
– Я слышала их разговор. Граф Мальборо замешан в этом. Леди Мальборо говорила принцессе, что ей следует написать. Принцесса пишет ему, что она полна раскаяния. Она сделала большую ошибку и просит его прощения. Они хотят вернуть его.
– Моя сестра… я понимаю ее раскаяние. Я знаю ее чувства. Но Мальборо…
– Они очень злятся, ваше величество. Они говорят, что лорда Мальборо не ценят, что все лучшие должности достаются голландцам. Они говорят, что хотят вернуть короля Якова.
Я была поражена. Я не могла этому поверить. Она что-нибудь не расслышала. Откуда ей было все знать, подслушивая у дверей? Если бы так и было, леди Фитцхардинг обнаружила бы это. А тогда и Уильям был бы осведомлен.
– Похоже на то, – сказала миссис Пэк, – что они хотят вернуть короля Якова, но не дать ему царствовать. Они возведут на трон принцессу Анну, и тогда вы сами понимаете, кто будет править.
Это меня убедило, ибо такой замысел вполне мог возникнуть в уме Сары.
Но, когда миссис Пэк удалилась, я снова заколебалась. Правильно ли она поняла подслушанный разговор? У меня не было уверенности.
Но Мальборо были недовольны, и Анна у них на поводу. Мальборо мог решить, что при Уильяме ему не выдвинуться. Он был один из самых честолюбивых людей на свете. Он не потерпел бы невнимания со стороны любого монарха, а тем более такого, которому он помог завладеть троном. Отец доверял ему, и именно из-за него он и пал, потому что, когда Мальборо оставил его, он увел с собой большую часть армии. Уж, наверно, он никогда ему снова не доверится.
Нет, они не хотели вернуть отца. Но Анна – это другое дело. Анна была очарована Сарой. Да, это было вполне логично. Они станут править Англией через Анну, а отца привлекают только для того, чтобы свергнуть нас.
Я еще не рассказала Уильяму об открытии миссис Пэк, когда он сам пришел ко мне.
У него был очень серьезный вид.
– Эту Черчилль надо убрать из Кокпита, – сказал он.
– Вы знаете о заговоре? – спросила я.
Он кивнул.
– И я желаю, чтобы леди Мальборо удалили из штата принцессы Анны. Вы должны поговорить с сестрой.
– А лорд Мальборо?
– О нем я сам позабочусь.
– Вы думаете, это правда, что они в переписке с моим отцом?
– Да.
– Отец не доверился бы Мальборо.
– Он был бы дураком, если бы он так сделал, но ведь он делал глупости и раньше. Я думаю, однако, что в данном случае он не поддастся. Они хотят возвести на трон Анну.
– Она нравится народу, и они любят маленького Уильяма.
– Мне кажется, они и к вам расположены.
Я желала бы сказать то же и о нем, но не могла. Помолчав немного, я сказала:
– Анна меня не послушает.
– Вы – королева, – сказал он.
– Она никогда не откажется от Сары Черчилль.
– Тогда ее вынудят к этому. Но объясните ей. Поговорите с ней. Вы ее сестра.
– Это бесполезно.
– Попытайтесь, – сказал он.
И это прозвучало как приказ.
* * *
Я уже давно не встречалась с сестрой наедине. Когда я приезжала в Кокпит, я почти все время проводила с маленьким Уильямом. Поэтому, когда я вошла к Анне, она встретила меня с некоторым удивлением.
– Какая честь, ваше величество, – сказала она с притворной почтительностью. – Интересно, чему я этим обязана?
– Я полагаю, вы здоровы, – сказала я.
– Как и вы, сестрица, судя по вашему виду, – отвечала Анна.
Она полулежала в кресле, и каждый раз, когда я видела ее, мне казалось, что она еще больше располнела. Я тоже полнела, но по сравнению с Анной я казалась худенькой.
– Я приехала поговорить с тобой по важному делу, – сказала я.
– Я так и догадалась. Ты редко у меня бываешь последнее время.
– А как наш дорогой Уильям?
Лицо Анны смягчилось:
– Он восхитителен. Он был в парке сегодня утром, наблюдая за солдатами. Он отдал им честь, когда они проходили мимо, и они ответили ему тем же. Он был вне себя от радости, и ты бы слышала, как его приветствовали.
– Он очень смышленый, – сказала я.
Мне и самой хотелось бы продолжить разговор о нашем любимце, но я побоялась, что тогда не смогу достаточно твердо высказать сестре то, ради чего я приехала, и я решила перейти к главному. – Я приехала поговорить с тобой о леди Мальборо, – сказала я.
Анна, казалось, вышла из своей апатии – не то чтобы она насторожилась, но выглядела она уже менее безмятежной.
– Я думаю, было бы лучше, если бы она оставила твой штат.
– Оставила меня! Сара! Она всегда была со мной, с самого начала. Ты помнишь, в Ричмонде, когда мы были совсем маленькие…
– Да, я помню, но лучше было бы, если бы ты обошлась без нее.
Я не могла рассказать ей о том, что мы узнали. Я должна была выждать, пока Уильям разделается с Мальборо. Тогда Анна поймет. Быть может, мне следовало подождать.
– Я нахожу, – сказала Анна холодно, – что мне лучше знать, кого держать при своем дворе.
– Ты позволяешь ей руководить собой. Она здесь госпожа… а не ты.
– Она никогда не забывает, что я – принцесса.
– А миссис Морли и миссис Фримен? – напомнила я ей.
– Нам нравилась эта игра с именами. А как насчет тебя и Фрэнсис Эпсли?
– Мы были молоды тогда. Это совсем другое дело. Подумай о своем положении.
– Мое положение дает мне право выбирать своих придворных.
– Ведь заметно, что эта женщина управляет тобой. Она ведет себя так заносчиво, словно она здесь хозяйка.
– Ах, Боже мой, – сказала Анна, – ты волнуешь меня. В моем положении…
Она не закончила, наблюдая за мной пристально. Конечно, она была беременна. Это было ее постоянное состояние.
– Врачи говорят, что я не должна возбуждаться, – сказала она жалобно. – Они говорят, что я должна больше отдыхать.
– Больше отдыхать? Интересно, каким это образом? Ты ведь и так все время отдыхаешь. В сутках должно быть больше часов, чтобы ты могла отдыхать еще больше.
Она взяла веер и стала медленно обмахиваться им.
– Ах, Боже мой, – проговорила она.
Я была уверена, что она притворяется, но, поскольку она часто рожала и единственным результатом был маленький Уильям, я не решалась ее тревожить.
– Подумай об этом, – сказала я.
– Мне нечего об этом думать. Сара – моя лучшая подруга. Я не могу ее потерять.
– У тебя есть друзья. Уильям и я всегда были тебе добрыми друзьями.
– Сара всегда была моим самым близким другом.
– Ты неблагодарная.
Она взглянула на меня холодно:
– Кое-кто мог бы обвинить в этом нас обеих.
Она приняла добродетельный вид, и теперь я точно знала, что она писала отцу. Мне было любопытно, знала ли она о грандиозном плане возвести ее на трон.
Если она и знала, это ее не волновало. Даже став королевой, она бы осталась отдыхать в своем кресле, лакомясь сладостями и предоставив всю власть в стране Мальборо.
Она, наверно, заметила выражение безнадежности у меня на лице, потому что еще более твердо сказала:
– Я никогда не расстанусь с Сарой.
Мне ничего не оставалось делать. Я вернулась в Кенсингтон.
На следующее утро, когда Мальборо явился во дворец для исполнения своих обязанностей камергера, лорд Ноттингем отвел его в сторону и сообщил ему, что в его услугах больше не нуждаются.
* * *
В столице царило смятение. Великий Мальборо удален от двора, лишен всех своих должностей. Что это могло значить?
Большинство считало, что он виновен в мошенничестве. И раньше ходили слухи о том, что он замешан во всякого рода подозрительных сделках, ибо его любовь к деньгам – и к власти тоже – была всем известна.
Я думала, что бы стали говорить, если бы узнали, что его подозревают в заговоре против нас и в сношениях с моим отцом.
Все это было очень неприятно. Я была полна беспокойства. Оно преследовало меня с тех пор, как я стала королевой.
Я беспокоилась и об Уильяме. Если бы он только мог завоевать расположение народа! Но он, казалось, сознательно делал решительно все, чтобы это не произошло.
По-прежнему говорили о Гленкоу и осуждали за это Вильгельма. Он, конечно, поступил неосторожно, будучи в это время занят более важными делами и не подумав, подписывая этот злополучный приказ, какие он может иметь последствия.
Гражданская война в Шотландии не стихала со дня нашего восшествия на престол. Несколько месяцев назад было сделано официальное заявление, где объявлялось помилование всем, кто до конца года подпишет обязательство мирно подчиниться правительству. Мак Йен из Гленкоу, глава клана Макдональдов, прибыл в Форт Вильям, чтобы дать такое обещание, но, поскольку никого из должностных лиц там не было, он отправился в Инверери. Путь был долгий; на дорогах были снежные заносы, так что он не мог попасть туда раньше шестого января. Прежде чем он успел подписать обязательство, семейство Кэмпбеллов, заклятых врагов Макдональдов, воспользовавшись тем, что оно не было подписано, отправило послание Уильяму, где говорилось, что в интересах справедливости было бы полезно истребить «шайку воров», не подчинившихся закону. Не зная ничего о причинах задержки с подписанием мирного соглашения, Уильям дал согласие на массовое убийство в Гленкоу, которое и было осуществлено с особой жестокостью.
Когда эти события стали известны, Вильгельма сочли виновным так же, как и кровожадных Кэмпбеллов, ответственных за это чудовищное преступление. Народу нужен был любой предлог, чтобы возвести обвинение на непопулярного короля.
Скандал с Мальборо привлек всеобщее внимание, и нашлись бессовестные люди, захотевшие использовать его в своих интересах. Я помнила, как пострадала королева Катарина из-за Тайтуса Оутса и его заговора, а Тайтус Оутс нажил себе на этом состояние. Правда, в конечном счете он его потерял, но люди, строящие подобные планы, верят, что сами они будут умнее и что опыт предшественников пойдет им на пользу.
Сейчас в народе говорили о человеке по имени Роберт Янг. По его словам, он обнаружил заговор с целью убить короля и королеву, чтобы вернуть на трон Якова, и что в заговоре участвовали самые видные лица в государстве. Ему было известно о существовании документа, который все они подписали и который был спрятан в доме одного из заговорщиков – Томаса Спрэта, епископа Рочестерского.
Если обыскать его дом, утверждал Янг, то этот документ можно найти спрятанным в одном из цветочных горшков, а поскольку епископ увлекался цветоводством, то это утверждение всем показалось убедительным.
К моему удивлению, описанный Янгом документ действительно был обнаружен свернутым в трубку в цветочном горшке. Как и говорил Янг, в документе содержалось намерение убить Уильяма и меня и вернуть на трон моего отца. Он был подписан целым рядом хорошо известных людей, в том числе самим Спрэтом, архиепископом Кентерберийским, лордом Солсбери, лордом Конбери и – Мальборо.
Не знаю, верил ли сам Вильгельм в реальную опасность этого заговора, но найденный документ давал ему хороший предлог, чтобы арестовать Мальборо, и он им воспользовался.
Мальборо оказался в Тауэре.
Я могла себе представить бурю, разразившуюся в Кокпите. Сара была вне себя, и Анна разделяла ее горе и отчаяние.
Уильям заявил, что Анна не может долее укрывать леди Мальборо, и она должна немедленно покинуть Кокпит.
Я написала Анне. Я сказала ей, что она должна отпустить Сару. Жене человека, находящегося в Тауэре, не подобало состоять на службе у принцессы.
Анна отвечала мне:
«Вашему величеству должны быть известны чувства, которые я питаю к леди Мальборо. Поэтому ваше приказание расстаться с ней является для меня величайшим унижением, которого, я надеялась, вы по своей доброте ко мне никогда не допустите. Для меня не может быть большего несчастья, как расстаться с леди Мальборо».
Я была раздражена, прочитав это письмо, и, поскольку Уильям сказал, что если леди Мальборо не покинет Кокпит, то Анна тоже не может там оставаться, мне выпало еще и приказать ей уехать.
Анна приготовилась к отъезду, и, к счастью, герцогиня Сомерсет предложила ей в аренду Сион-Хаус.
Маленький Уильям находился в это время в Кенсингтоне, что доставляло мне большое удовольствие, но Анна приказала, чтобы ее сын немедленно покинул Кенсингтон и отправился с ней в Сион– Хаус. Я была в отчаянии, и Уильям очень разгневан. Он послал в Сион-Хаус приказ леди Мальборо выехать оттуда без промедления.
Но тут Анна выказала свое упрямство. Она не выдаст Сару. Уильям оказался в затруднении. Что он мог сделать? Удалить Сару силой? Но как будет на это реагировать Анна? Нам всем было известно ее упрямство и при поддержке Сары она способна на любое сумасбродство.
Народ любил Анну и маленького герцога Глостерского. Бедная Анна, скажут они. Она не может теперь держать при себе людей, которыми она дорожит. Этот голландец вмешивается даже в ее домашние дела. Ситуация была чревата опасностями.
Поэтому решено было не настаивать, и Сара осталась с Анной.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Роковой выбор - Холт Виктория


Комментарии к роману "Роковой выбор - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100