Читать онлайн Роковой выбор, автора - Холт Виктория, Раздел - КОРОЛЕВА АНГЛИИ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роковой выбор - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 0 (Голосов: 0)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роковой выбор - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роковой выбор - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Роковой выбор

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

КОРОЛЕВА АНГЛИИ
КОРОНАЦИЯ

Когда мы отбыли из Бриля, дул попутный ветер, и наше путешествие было недолгим. Я была очень взволнована и думала об отце, но я внушала себе, что я должна быть всецело на стороне моего мужа и что, если бы не безрассудство отца, ему не пришлось бы отправиться в изгнание со своей печальной королевой.
Я должна улыбаться, быть веселой, изображать притворную радость. Уильям был в безопасности, его миссия исполнена, его мечта сбылась. Три короны принадлежали ему, и мне предстояло разделить их с ним.
Приближаясь к своему родному острову, я вспоминала испуганного и плачущего ребенка, покинувшего его некогда в таком отчаянии. Я была еще молода – мне не было двадцати семи лет. Я пережила первые годы супружества и научилась примиряться с тем, чего не могла изменить. Это, как мне кажется, один из самых важных уроков, преподанных мне жизнью.
Я была королевой Англии, но я бы желала, чтобы эти почести достались мне иным путем.
Среди окружавших меня дам была Элизабет Вилльерс. Мне всегда было неловко в ее обществе, а теперь оно внушало мне мрачные предчувствия. Я ревновала к ней. Она была для меня загадкой, как и сам Уильям. Они были странные люди. Может быть, поэтому их влекло друг к другу. Я верила, что в ней было что-то колдовское. Не обладая красотой, как она могла обольстить его? Уже многие годы он был ее любовником. В чем было ее странное очарование?
Элизабет была, несомненно, умна. Она разбиралась в государственных делах; она шпионила для него, добывала для него информацию… Уильям был способен на преданность, как это было в случае с Бентинком. Но Бентинк спас ему жизнь! Почему же он был предан Элизабет, этого я понять не могла.
Мои усилия избавиться от нее потерпели поражение: тогда она меня перехитрила, как того и следовало ожидать. А теперь она была здесь, со мной, на пути в Англию, потому что Уильям никогда бы не оставил ее.
В Грейвзенде нас ожидали высшие придворные чины. Я оделась особенно тщательно на этот случай, зная, что все глаза будут устремлены на меня. Я должна была показать им, что я во всем поддерживаю моего мужа и уверена, что он станет править ими мудро и с твердостью. Я не должна была выглядеть печальной, чтобы не подумали, что, исполняя свой долг, я принесла отца в жертву мужу. На мне была оранжевая бархатная юбка, и стоящий рядом паж держал такого же цвета накидку. Шитый жемчугом лиф был низко вырезан, в волосах у меня были жемчуга и оранжевые ленты.
Я подошла к ожидавшей меня пышно убранной лошади и уселась в пурпурное бархатное седло.
Когда я ехала со своей свитой к Гривичскому дворцу, меня приветствовали толпы народа.
Во дворце меня встретила моя сестра Анна, и я не могла скрыть своей радости при виде ее. Забыв о всех церемониях, мы кинулись в объятия друг другу.
– Я так тосковала по тебе, сестрица, – сказала я.
– Я так счастлива, что ты вернулась домой, – отвечала Анна.
Она поспешила представить мне своего мужа. Сразу было видно, что она счастлива в супружестве и они с Георгом очень подходят друг к другу. Все, что я о нем слышала, подтвердилось. Он был недурной наружности, добродушный и беспечный. Мой отец говорил, что он неразговорчив и часто обходится одной-единственной фразой, произнося ее по самым разным поводам, что порой могло вызывать раздражение. Его любимая фраза была: Est-il possible?. Отец так и прозвал его Est-il possible.
Было ясно, что при дворе Георг Датский не имел успеха. Но я была готова полюбить его, потому что он завоевал расположение Анны и было отрадно видеть, как они счастливы.
Я долго говорила с Анной. Я забыла, насколько она была полна. Я и сама несколько располнела. В этом мы походили на нашу мать. Но рядом с Анной я выглядела почти худенькой. К тому же она была беременна.
Мы вместе должны были отправиться в Уайтхолл, и нас ожидала королевская баржа.
Ступив на нее, я испытала укоры совести. Теперь это была моя баржа… королевская баржа, а еще совсем недавно она принадлежала отцу. Я взяла себя в руки. Я не должна предаваться этим глупым мыслям. В том, что случилось, больше всех виноват он сам.
Он, вероятно, и не хотел царствовать. Если бы он хотел, он не отдал бы так легко корону. Он удалится теперь в какое-нибудь спокойное место, где сможет в мире исповедовать свою веру.
Я должна ликовать. Уильям одержал победу, и я вернулась домой.
Пока мы плыли к Уайтхоллу, толпы на берегу приветствовали нас.
Я поднялась по лестнице во дворец. Как там все было знакомо! Воспоминания нахлынули на меня. Я радостно улыбалась. За мной пристально наблюдали, поэтому я не должна была выказывать никаких чувств, кроме удовольствия. Я шла по знакомым залам с восклицаниями восторга. Анна шла рядом со мной, улыбаясь.
– Теперь ты дома, сестрица, – сказал она.
– И очень счастлива, – отозвалась я.
Тут только я заметила Сару Черчилль. Она никогда не скрывала своих чувств, и взгляд ее был холодный, критический.
«Как она смеет! – подумала я. – Она думает, что я бесчувственная». Она знала, как любил меня отец, и вот теперь я наслаждалась, завладев его собственностью, ставшей моей, потому что мой муж, при моем участии, лишил моего отца трона. Это она подговорила Анну покинуть отца! Ее муж поднял против него мятеж в армии. И Сара Черчилль стояла здесь с презрением в глазах!
Я ненавидела Сару Черчилль. Она могла влиять на мою сестру, но ей придется помнить, что я – королева.
Я расположилась в королевских апартаментах. Я вспомнила, как я приходила туда к Марии-Беатрисе. Я вспомнила ее доброту к бедной испуганной девочке, которую выдавали замуж и отсылали из дома. Бедная Мария-Беатриса, как-то сложилась у нее жизнь теперь? Я думала о ней и ее младенце, которого злые языки прозвали «Младенцем из грелки», и ее никчемном муже. Она любила меня и доверяла своему «дорогому лимончику», который теперь красовался в оранжевых юбках в еще недавно принадлежавших ей комнатах.
Когда я обосновалась в Уайтхолле, Уильям приехал навестить меня. Это была наша первая встреча после прощания в Голландии. Он выглядел усталым и, казалось, сутулился больше, чем когда-либо. Впрочем, у меня всегда было такое впечатление, когда мы встречались после разлуки. В своем воображении я создавала иной образ – высокого стройного, более любезного человека.
После нашего последнего расставания я ожидала от него большей нежности, но он вел себя так, словно за все это время ничего не случилось. Я была обижена и разочарована.
В какой-то момент мне пришло в голову, что он пожелал, чтобы я прибыла в Уайтхолл первой, потому что не знал, как встретят его одного.
Вздор, сказала я себе. Вполне естественно, что он ведет себя так, как и всегда. И все же в глубине души я была расстроена оттого, что наша нынешняя встреча так не походила на предыдущую, в Грейвзенде.
Я сказала ему, как я рада его видеть, и ожидала тех же слов от него. Но он ничего не ответил, только холодно поцеловал меня.
– Уильям, вы здоровы? – спросила я. – Как ваш кашель?
Это было бестактно с моей стороны. Он не выносил упоминания о своих слабостях.
– Я вполне здоров, – сказал он.
– Вы не спросили меня, как я себя чувствую, – заметила я с некоторым кокетством.
– Я вижу, что вы чувствуете себя хорошо, – отвечал он.
– Мы пережили такое тревожное время.
– Этого и следовало ожидать.
– Но теперь, когда вы достигли успеха, все хорошо.
– Об этом еще рано говорить.
– Народ расположен к нам, Уильям. Они знают, что вы будете успешно ими править.
– Не так уж они к этому стремятся. Они хотят, чтобы вы были королевой, а я… – Он с отвращением пожал плечами.
– Я знаю, но ведь я ясно высказала свое желание.
Он кивнул.
– Чем скорее будет проведен билль о правах и нас провозгласят королем и королевой, тем лучше. Я хочу уехать из Лондона. Он подавляет меня. Кажется, в Хэмптоне есть прекрасный дворец.
– Хэмптон-Корт, да. Я хорошо его помню.
– Как только это дело уладится, я перееду в Хэмптон, и, если он таков, как о нем говорят и вдали от Лондона, он станет нашей резиденцией.
* * *
Церемония состоялась на следующий день. Это была среда на первой неделе великого поста – не особенно подходящий день, но Уильям настаивал, что все должно быть исполнено безотлагательно, и поэтому в Банкетном зале дворца в Уайтхолле нас торжественно нарекли монархами. Вильгельм и Мария! Король и королева.
На улицах было ликование. Люди выставляли на окнах зажженные свечи, а у дверей домов горели костры. Некоторые из них горели очень ярко, и мне сказали, что это доброе предзнаменование, потому что чем ярче огонь, тем сильнее преданность владельцев дома королевской власти.
У меня было такое чувство в ту ночь, что мы были желанными монархами. Уильям был суров и вовсе непохож на короля Карла, но у него была репутация мудрого государственного деятеля. А самое главное – он был протестант!
Началось новое царствование; в стране царил мир, и сохранить его будет нашей целью.
* * *
Уильям стремился приступить к управлению страной и установить повсюду протестантизм. Его раздражали навязываемые ему пышные церемонии. Я начинала понимать, что это было следствием его физической слабости. Он очень уставал стоять. Я знала, что у него болели кости и тело его было слишком хрупким, чтобы выдерживать то, что не доставляло другим ни малейшего труда. У него был живой, острый, блестящий разум, но тело его изменяло ему.
Я находила оправдания его поведению. Его резкость граничила с грубостью, но причиной этому были боль и физическая слабость. Я сожалела, что не могла объяснить это окружающим. Да и он никогда бы мне не позволил этого.
Я была немного выше его ростом, и теперь, когда я пополнела, его слабое сложение было особенно заметно, когда мы стояли рядом; мой здоровый вид подчеркивал его бледность и хрупкость.
Он был часто угрюм и не отличался любезностью, что, естественно, не вызывало к нему расположения, и где бы мы ни появлялись вместе, раздавались возгласы «Да здравствует королева Мария!», тогда как короля Вильгельма едва ли кто-нибудь замечал.
Он сильно переживал это. Он жаловался на лондонский воздух. Атмосфера значительно улучшилась после чумы и большого пожара. Появились широкие новые улицы и новые здания, построенные по проектам сэра Кристофера Рена. Но Уильяму Лондон казался душным, зловонным и вредным для его здоровья.
Он полюбил Хэмптон-Корт, как только увидел его. Река и открытая местность напоминали ему Голландию, и он очень интересовался, как и дядя Карл, архитектурой.
Бентинк был обеспокоен. Его тревожило впечатление, производимое Уильямом на его новых подданных. Они привыкли к блестящему двору. Они видели короля Карла прогуливающимся в парке под руку с одной из своих любовниц, окруженного остроумными придворными, чьи остроты, как и шутки самого короля, расходились по всей стране.
А новый король, которого они пригласили, чтобы он восстановил в стране протестантство, был небольшого роста, без всякого обаяния и любезности. Это была не слишком дорогая цена за освобождение страны от католичества, но люди как-то забывали об этом.
Уильям внушил Бентинку, что его здоровье не позволяет ему вести более открытый образ жизни. Поэтому Хэмптон так и подошел ему; он был недалеко от Лондона и министрам не стоило труда добираться туда. Воздух там ему тоже пришелся по вкусу, так что он решил сделать Хэмптон своей главной резиденцией, во всяком случае, на ближайшее время.
Старые дворцовые помещения в стиле Тюдоров ему не понравились, и он решил снести их и выстроить новый дворец.
Парки также были непривлекательны, и он создал план новых садов и парков, в котором разрешил мне принять участие.
Мы провели некоторое время – когда он был свободен от государственных дел, – изучая планы. Я была в восторге, что могла участвовать в этом и даже высказывать свои предложения, к которым он иногда прислушивался. Работы были начаты немедленно, и сады предполагалось разбить в голландском стиле.
Но нашей главной заботой была подготовка к коронации, потому что Уильям говорил, что народ не примет короля и королеву, пока они не коронованы.
Поэтому было решено не откладывать эту церемонию.
* * *
Коронация была назначена на начало апреля – если точнее сказать, на одиннадцатое, – но дела шли не так гладко, как мы надеялись. Во-первых, архиепископ Сэнкрофт, который, как мы предполагали, должен был совершить церемонию, отказался.
Он заявил, что присягал на верность королю Якову II и не может нарушить клятву. Четверо из епископов, отправленных Яковом в Тауэр, заняли такую же позицию, хотя отец мой и не был им другом, и их заключение, вместе с рождением принца, стало последним ударом, способствующим падению короля.
Уильям был молчаливее, чем обычно. Ему не нравились англичане и их обычаи. Он жаждал короны; его призвали, чтобы он получил ее; а теперь те же люди, которые призывали его, строили ему всяческие препоны.
В конце концов, Комптон, епископ Лондонский, согласился совершить церемонию вместо архиепископа Кентерберийского; но все эти неурядицы с самого начала причиняли нам большое беспокойство.
Мы были уже одеты и готовы отправиться в Вестминстер, когда прибыл курьер.
Уильям без всяких церемоний вошел в мою комнату. Он был бледнее обычного и очень возбужден. Он размахивал какой-то бумагой.
– Что случилось? – воскликнула я в испуге.
Какое-то мгновение Уильям смотрел на меня без всякого выражения. Потом он сказал:
– Яков высадился в Ирландии.
Мои первые слова были:
– Он в безопасности?
На лице Уильяма выразилось раздражение. Он продолжал:
– Ваш отец завладел островом, и ирландцы приветствовали его. Только Лондондерри и два других маленьких городка оказали сопротивление.
Я смотрела на него в ужасе.
– Что это значит? – спросила я.
– Что он будет собирать против нас своих сторонников.
Я почувствовала дурноту. Такие новости в такой момент! Знаменательно, что это известие пришло как раз в ту минуту, когда я в моем коронационном одеянии готовилась надеть корону отца.
– Что нам делать? – пробормотала я.
– Мы должны немедленно короноваться, – резко отвечал Уильям, – а потом мы подумаем.
Едва он вышел, как явился курьер с письмом для меня. Я чуть не потеряла сознание, узнав почерк моего отца.
Я взяла письмо, села и начала читать. Строчки прыгали у меня перед глазами. Я хотела сорвать с себя коронационные одежды, броситься на постель и зарыдать.
Он писал, что до сего времени, как отец, он находил оправдание моим поступкам и целиком приписывал мою роль в мятеже моему повиновению воле мужа, но коронация была в моей власти, и, если я надену корону, пока живы он и принц Уэльский, на меня ляжет проклятие разгневанного отца, а также и самого Бога, приказывающего нам почитать родителей.
Я перечла эти слова еще раз, а потом закрыла руками глаза, чтобы их не видеть.
Я не могла шевельнуться. Я могла только представить себе лицо моего отца, когда он писал эти слова.
Что мне было делать? Он был прав. Это было предательство. Если бы я короновалась, я думала бы все время об отце, так горячо любившем меня, которого я бы предала этим поступком.
Я сидела с письмом в руках. Уильям, наверно, услышал о том, что произошло, потому что он пришел ко мне. Он взял письмо у меня из рук. Прочитав его, он побледнел.
– Прислать это в такой момент! – сказал он. И тут же быстро добавил: – Пошли. Нельзя терять время.
– Вы прочли, что он пишет?
Уильям устало пожал плечами.
– Разумеется, он не хочет, чтобы коронация совершилась.
– Это справедливо… то что он пишет мне.
– Народ не хочет его, – сказал Уильям твердо. – Он им не нравится. Они предпочли нас.
– Я не могу…
– Сможете, – сказал он, взглянув на меня холодно.
– Я никогда не прощу себе… никогда.
Я закрыла лицо руками. Вероятно, он подумал, что я сейчас расплачусь, потому что он сказал резко:
– Возьмите себя в руки. Нас ждут. Вы не можете теперь отказаться. Вы дали мне слово. Народ ожидает вас.
– Мой отец…
– Ваш отец сам во всем виноват. То, что вы получили его письмо прямо перед коронацией, неприятно, но вы должны короноваться.
– Я… я не могу!..
Презрительная улыбка скривила его губы.
– Какое безрассудство, – сказал он, и гнев вспыхнул в его глазах.
Я понимала, что мое присутствие в соборе необходимо. Народ не примет его без меня.
Я была глубоко обижена, жестоко оскорблена и зла на себя… на отца и на Уильяма.
Страх перед мужем оставил меня в эту минуту.
– Вы не должны были выпускать его. Это ваша вина. Если он победит, вам некого винить, кроме себя самого.
Я ужаснулась, что смогла так заговорить с Уильямом, но, к моему удивлению, он не рассердился. Скорее он выглядел довольным.
Он кивнул, как будто соглашаясь со мной.
– Да, – сказал он, – ему нельзя было позволять уехать. – Он обнял меня. – Не бойтесь. Мы знаем, как нам действовать. Самое важное, чтобы мы стали королем и королевой без промедления. Пойдемте, мы уже опаздываем.
* * *
В одежде, отделанной горностаем, меня перенесли в кресле через дворцовый двор в Вестминстер-Холл, и собравшихся там спросили, признают ли они Уильяма и меня королем и королевой. Мне показалось, что за этим последовало минутное молчание, но это, наверно, объяснялось просто моей неуверенностью.
Провозглашение состоялось, как мы и ожидали, и никто не поднял голос против нас.
Церемония продолжалась, и я заметила, что присутствующих было меньше, чем я ожидала. Вероятно, это было из-за новостей из Ирландии, и некоторым не хотелось показываться на нашей коронации, в случае если наше царствование будет кратким.
Известие о прибытии моего отца в Ирландию быстро распространилось, и в народе говорили, что было нечто знаменательное в том, что оно совпало с днем коронации. Я чувствовала напряженность в окружавших нас людях.
Мы нервничали все время в ходе церемонии, и когда настал момент возложить у алтаря наше приношение в виде золотых монет, ни у меня, ни у Уильяма не оказалось денег. Последовала длительная пауза, когда нам вручили золотой сосуд, куда должны были быть опущены монеты. Я ощутила замешательство вокруг нас. Мы знали об этой части церемонии, но забыли о ней из-за тревожных известий.
Стоявший рядом лорд Дэнби поспешно достал двадцать золотых гиней, и все было улажено, но в таких случаях люди склонны усматривать всякого рода предзнаменования.
Гилберт Бернет, произведенный в сан епископа Солсбери за его заслуги, произнес проповедь. Его голос громко раздавался в Холле. Уильям был доволен. Он мог надеяться, что Гилберт Бернет подчеркнет вину моего отца и превознесет новых монархов, занявших с Божьего благословения его место. Он выбрал текст «Тот, кто правит людьми, должен быть справедлив, пребывая в страхе Божием».
В этот день было множество всяких недоразумений, и все они объяснялись, я думаю, полученным нами утром известием. Церемония началась с опозданием, отсутствовали малодушные, боявшиеся смены власти и не желавшие присягнуть не тому, кому следует; запоздали мы и с прибытием на банкет.
А затем, следуя традиции, сэр Чарльз Даймоук въехал верхом в зал и бросил перчатку, бросая тем самым вызов всякому, кто станет оспаривать право Вильгельма и Марии на престол. Все это входило в церемонию коронации, и, я полагаю, не было еще случая, когда бы вызов был принят. В это время уже стемнело, и оттуда, где я сидела, я не видела, куда упала перчатка. К общему изумлению, не успела перчатка упасть, как к ней подобралась какая-то старуха, схватила ее и тут же скрылась. Невероятно было, чтобы это была какая-то калека, потому что, подобрав перчатку, она скрылась, прежде чем кто-либо успел ее задержать; вместо перчатки Чарльза Даймоука там лежала дамская перчатка.
Вызов был принят.
Это мог быть только кто-то из сторонников моего отца.
Это был в высшей степени странный и неприятный жест. Но он ни к чему не привел. Даймоук не счел это за настоящий вызов и пренебрег им. Но говорили, что на следующее утро на том месте в Гайд-парке, где обычно состоялись поединки, какой-то человек со шпагой ожидал сэра Чарльза Даймоука.
Правда это или нет, я не могу сказать. Было так много слухов. К концу дня я была в изнеможении. Я думаю, это был самый долгий и самый несчастливый день в моей жизни.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Роковой выбор - Холт Виктория


Комментарии к роману "Роковой выбор - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100