Читать онлайн Роковой опал, автора - Холт Виктория, Раздел - Глава 2. Оуклэнд Холл в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роковой опал - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роковой опал - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роковой опал - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Роковой опал

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2. Оуклэнд Холл

Время тянулось очень долго, и мне страшно захотелось узнать как можно подробнее о Бене Хенникере, показавшем за две встречи совершенно иной мир, по сравнению с которым мое существование в Дауэре стало жалким и бесцветным. Его живописная манера повествования о прошлом помогала мне вообразить себя в парусиновой палатке, на солнцепеке, по колено в грязи и даже ощутить на теле укусы москитов. Вместе с ним я переживала горечь поражения и радовалась успехам золотоискателя. Хотя не в желтом металле дело.
Мы с Беном искали опалы, я держала свечу и заглядывала в пропасть, пытаясь разглядеть там прекрасные сверкающие камни, дарующие людям чувство провидения и рассказывающие загадочную историю природы.
Я радовалась, что очутилась у ручья в нужный момент и спасла Хенникера, как мне тогда представлялось, от неминуемой гибели. По этой причине он теперь благоволит ко мне, но со мной все по-другому. Мне искренне казалось, что между нами возникло какое-то необъяснимое чувство, а поэтому ждать следующей встречи было невероятно трудно.
Я продолжала сидеть у ручья, предвкушая его появление.
— Знаю, что мы должны были встретиться в следующую среду. Но, честно говоря, не мог дождаться, — эти слова Бена грезились мне наяву.
Я ждала, как наши взгляды встретятся и мы вместе рассмеемся.
Однако этого не произошло. Я просто сидела у воды и бесполезно ждала, рисуя в воображении образ владельца Оуклэнда и его манеру разговаривать. Перед глазами возникали картины обвала, падали огромные валуны, способные погубить его навсегда.
Случись это, и я бы никогда не узнала Хенникера.
Подумав о смерти, я вспомнила о могилке за садом, где росли цветы. Кто же там похоронен?
Бесполезно сидеть и смотреть на Холл. Бен не придет. У него гости, скорее всего деловые люди, приехавшие покупать опалы. Возможно, они сидят, попивая вино или виски, и наполняют бокалы, как только те пустеют. Тогда мне казалось, что Бен вообще много пьет. Он слишком увлекающаяся натура. Должно быть, они с гостями разговаривают, смеются и обсуждают достоинства купленных или проданных драгоценностей.
Как мне хотелось очутиться там, не дожидаясь следующей среды! До нее так далеко!
Погрузившись в грустные мысли, я брела без всякой цели вдоль ручья и наконец очутилась неподалеку от забытой могилы.
Я уже не сомневалась, что в этом месте кто-то похоронен, и принялась тщательно разгребать холмик, вырывая траву. Для захоронения собаки возвышение слишком длинное. И внезапно я сделала ошеломляющее открытие. Из земли торчала маленькая табличка. Вытащив ее, я увидела покрытую землей надпись, очистила ее и, прочитав имя, похолодела от ужаса.
Джессика, просто Джессика Клейверинг. Так ведь зовут меня.
Стоя на коленях, я разглядывала табличку. На кладбище у церкви было много могил без крестов и памятников, бедняки не могли позволить себе дорогих надгробий. Но для чего зарывать человека так далеко?
Зачем хоронить какую-то Джессику Клейверинг на краю света?
Я перевернула табличку и увидела выгравированный год смерти — 1880, а под ним две буквы: ИЮ. И больше ничего.
Это открытие еще больше озадачило меня. Я родилась 3 июня 1880 года.
Женщина, лежавшая в могиле, не только носила мое имя, но и умерла в то время, когда я появилась на свет.
Я моментально забыла о Бене Хенникере и думала только о том, что обнаружила сейчас. Интересно, что бы это значило?
Я не могла хранить тайну и решила обратиться к Мэдди, остановив ее по дороге в огород.
— Мэдди, — я решила сразу перейти к делу, — кто такая Джессика Клейверинг?
Бывшая няня скривилась.
— Далеко искать не приходится. Она задает слишком много вопросов и всегда недовольна ответами.
— Ты имеешь в виду Опал-Джессику, — гордо заявила я. — А кто такая просто Джессика?
— О ком вы говорите? — заволновалась Мэдди.
— О той, что похоронена за садом.
— Послушайте, мисс, мне надо работать. Миссис Кобб ждет петрушку.
— Поговорим, пока ты будешь собирать ее.
— Вы что, намерены мне приказывать?
— Ты забываешь, Мэдди, мне уже семнадцать. Хватит относиться ко мне, как к ребенку.
— Когда люди ведут себя, как дети, тогда к ним так и относятся.
— Никакое это не ребячество, если меня интересует, что происходит вокруг. Я нашла табличку на могиле. На ней написаны имя Джессики Клейверинг и дата смерти.
— Не путайтесь под ногами.
— Я и не мешаю, а ты ведешь себя так, словно тебе есть что скрывать.
Разговаривать с Мэдди было бесполезно.
Вернувшись в комнату, я не переставала думать о таинственной Джессике вплоть до самого ужина.
Трапезы проходили в Дауэре очень скучно. За столом разговаривали, но не оживленно. Обычно сплетничали о местных новостях, обсуждали церковные праздники и людей из деревни. Семья практически ни с кем не общалась по собственной вине. Все приглашения отклонялись.
— Мы не сможем отплатить за гостеприимство, — ныла мама. — Раньше все было по-другому. В Холл приезжало множество гостей.
В такие моменты я наблюдала за отцом, который брал газету и прикрывался ею, будто броней. Но чаще просто уходил под любым предлогом. Однажды я не сдержалась и заявила, что люди приглашают в гости совсем не потому, что ждут того же взамен.
— Ты — социальный игнорамус, — заявила мама, а потом с издевкой добавила. — Ничего другого и быть не может, потому что мы были вынуждены воспитывать тебя в ужасных условиях.
Я всегда сожалела, когда давала матушке повод укорять отца.
В тот день мы сидели за круглым обеденным столом в красивой комнате. Дауэр был сооружен позже, чем Оуклэнд Холл, а в 1696 году к нему еще сделали пристройку. Над крыльцом висела табличка, сообщающая об этом. Дауэр всегда казался мне красивым строением, хотя по сравнению с Холлом был маловат. Выстроенный из кирпича, с черепичной крышей и разноцветными витражами, он имел особое очарование. Столовая казалась очень уютной, а из огромных окон открывался вид на лужайку — гордость бедняги Джармэна.
Мы сидели за шикарным столом из махаго-нового дерева с резными ножками, когда-то украшавшим Оуклэнд Холл.
— Нам удалось кое-что спасти, — постоянно повторяла мама, — но всю мебель из Оуклэнда перетащить невозможно. Пришлось ее оставить.
Она говорила так, будто принесла невосполнимую жертву. Не сомневаюсь, что мистер Хенникер отлично заплатил за все.
Отец сидел во главе стола и почти ничего не говорил. Мать расположилась напротив, не спуская глаз с Мэдди, которая прислуживала во время еды в дополнение к остальным своим обязанностям. Думаю, маму это расстраивало больше, чем бывшую няню. Справа от хозяйки дома находился Ксавьер. Мириам садилась рядом с отцом, а потом я.
Брат что-то говорил о летних ветрах, нанесших урон посевам, и о том, насколько необходим дождь.
Эти разговоры повторялись каждый год, но урожай благополучно собирали, потом украшали собор пшеницей в честь того, что опять свершилось Божье чудо.
— Когда я думаю о земле, которой мы когда-то владели… — вздохнула матушка.
При этом знаке отец прочистил горло и сказал, что по сравнению с прошлым годом дожди идут совсем редко.
— Тогда случилось несчастье, — не унимался он. — Все зерновые в Ярроулэнде оказались под водой.
Батюшка допустил ошибку, упомянув о ферме, принадлежащей Доннигхэмам, что напомнило маме о леди Кларе.
Я наблюдала за реакцией Ксавьера. Но он не выказал своих чувств, боясь показаться невоспитанным. Все же любопытно, почему ему так трудно сделать предложение леди Кларе?
— Никакие несчастья Доннигхэмов не коснутся, — заявила мама, — они сохранили свое состояние.
— Согласен, — кивнул папа, явно сожалея о том, что вообще открыл рот. Мне стало жаль его, и, чтобы поменять тему разговора, я выпалила:
— Кто такая Джессика Клейверинг?
Все мгновенно замолчали. Мэдди застыла у комода с блюдом в руках. Родственники ошарашенно смотрели на меня, а матушка даже слегка покраснела.
— Что ты имеешь в виду, Джессика? — нетерпеливо спросила она, стараясь скрыть замешательство.
— Это шутка? — поинтересовалась Мириам, скривив тонкие губы.
— Мы все знаем, кто ты такая.
— Меня зовут Опал-Джессика, но интересно, почему первое имя никогда не используется?
Матушка вздохнула с облегчением.
— Оно не очень подходящее.
— Тогда почему вы назвали меня так? — добивалась я.
Ксавьер, всегда приходивший родителям на помощь, заявил:
— Мы все недовольны именами, данными при рождении. Но люди к ним привыкают. Мне Джессика очень нравится, это имя подходит тебе, мама права.
Но я не собиралась сдаваться.
— А что за Джессика похоронена у нас за садом?
— За садом? — напряженно выговорила мама. — Что ты хочешь сказать?.. Мэдди, все остывает! Подавай быстрее!
Мэдди торопливо разнесла еду, а я вновь почувствовала себя отвергнутой.
— Надеюсь, миссис Кобб достаточно проварила мясо. В предыдущий раз оно было твердым, — подхватила разговор Мириам.
— Именно это я и сказала миссис Кобб, — с готовностью ответила мама. Но тут вмешалась я.
— Вы должны знать. Человек похоронен рядом с домом, а вы делаете вид, что он вам неизвестен. Я нашла табличку с ее именем.
— А что ты там делала? — потребовала ответа матушка. Я знала ее тактику. В трудных ситуациях она предпочитала атаковать.
— Я часто бываю там.
— Потому что совсем не занята. Лучше бы вытерла пыль. Правда, Мириам?
— Конечно, мама. В доме полно работы.
— Пустая трата времени, — проворчала я. — Пыль все время собирается, будто ее и не вытирали.
Я вечно подчеркивала очевидное, чем раздражала ближних.
Так мама получила возможность прочитать лекцию на тему домашних дел, упомянув о нашей бедности, о том, что мы обязаны все делать сами, что нужно помогать нуждающимся и бережно хранить каждую мелочь. Теперь мы не могли дарить простыни и одеяла, как принято у представителей высших сословий, приходилось довольствоваться мелкими подачками прислуге.
Ксавьер мрачно слушал, так же, как Мириам, а отец молча жевал сыр. И прежде, чем я успела опять спросить о могиле и надписи, мать уже поднялась из-за стола.
После ужина я отправилась в спальню и, поднимаясь по лестнице, услышала разговор родителей в холле.
— Она должна знать, — говорил отец. — Рано или поздно ей придется рассказать обо всем.
— Чушь! — возразила мама.
— Не понимаю, как…
— Если бы не ты, этого бы не случилось.
Я бесстыдно подслушивала, зная, что они говорят о могиле Джессики. Однако родители отправились в гостиную, оставив меня в неведении. Все возвращалось на круги своя: отец проиграл семейное состояние в карты и виноват во всем, что случилось с Клейверингами.
Когда наступила среда, мое любопытство по поводу обнаруженного захоронения сменилось радостным ожиданием визита в Оуклэнд Холл. Днем я отправилась по дороге, чувствуя себя несколько странно в качестве гостя замка, который мог стать для меня родным домом. Я поймала себя на мысли, что опять рассуждаю, как матушка. Господи!
По обе стороны дороги росли огромные гордые дубы, которые раньше так досаждали мне, — из-за них я не могла рассмотреть Холл. Сейчас они казались мне таинственными. Я свернула по дороге, ликуя, что теперь никто из домашних меня не заметит.
При виде замка сердце замерло от восторга, столь величественным он выглядел. Издали особняк не производил такого впечатления, но теперь ничто не мешало разглядеть строение полностью. В этот момент я простила все язвительные насмешки мамы и поняла, как тяжело потерять дом, в котором прожито столько счастливых лет. Он был выстроен в стиле Тюдор и потом много раз реконструировался, особенно в восемнадцатом столетии, но сохранил свое первозданное величие и почти не изменился со времен визита короля Генриха Восьмого.
Только огромные балконы, должно быть, достроили позднее, и они выглядели весьма элегантно. Башни у ворот не перестраивали. На железной решетке до сих пор красовался герб Клейверингов.
Пройдя через ворота, я очутилась во дворе, перед огромной дубовой дверью со старинным звоночком, и потянула за веревочку: раздался громкий звон.
Через секунду дверь отворилась, будто моего появления ждали у входа. Передо мной предстал величественный джентльмен. Скорее всего тот, кого звали Уилмот.
— Вы мисс Клейверинг? — спросил он. — Мистер Хенникер ждет вас.
Я словно выросла на глазах, увидев собственное имя, высеченное рядом с гербом над камином. Теперь я гордилась тем, что принадлежу к древнему роду, который когда-то владел этим замком.
— Следуйте за мной, мисс Клейверинг.
— С удовольствием, — улыбнулась я.
В холле стоял огромный стол, стены украшало старинное оружие, вдали виднелась лестница.
Откуда-то послышался приглушенный шепот. Уилмот поднял глаза, и я поняла, что за нами наблюдают.
Дворецкий, уловив мое замешательство, решил, что должен как-то прокомментировать происходящее.
— Вы должны понять, мисс Клейверинг, мы впервые принимаем члена семьи с тех пор, как…
— Мы были вынуждены продать имение, — откровенно заявила я.
Уилмот слегка поморщился и царственно склонил голову в поклоне. Позднее я поняла, что называть вещи своими именами в моей семье считалось дурным тоном.
Как Бену Хенникеру удается ладить с Уилмотом? Но я не раздумывала над этим долго, так как хотела увидеть как можно больше. Мы миновали коридор и оказались у другой лестницы.
— Мистер Хенникер примет вас в комнате отдыха, мисс Клейверинг, — заявил Уилмот и открыл тяжелую дубовую дверь. — Мисс Клейверинг, — объявил он, мне оставалось только последовать за дворецким.
Бен Хенникер ехал навстречу в инвалидном кресле.
— Ну вот вы и здесь! Добро пожаловать в родной дом!
Дверь сзади закрылась, и я отправилась поприветствовать Бена. Он громко хохотал.
— Как смешно! Вы — и гостья. Мисс Клейверинг — мисс Опал-Джессика Клейверинг.
— Странное совпадение. Меня зовут Опал, и именно эти камни помогли вам купить наш замок.
— И немного золота, — напомнил хозяин. — Позвольте заметить, мне везло. Садитесь. Я покажу вам дом позднее.
— Похоже вы пригласили меня только для того, чтобы продемонстрировать члену семейства Клейверингов семейный особняк.
— Совсем не для этого. Мне приятно с вами пообщаться. Немного позже мы выпьем чаю. Вы поставили в известность домашних, что познакомились со мной?
— Нет.
— Мудрая девочка, — кивнул Хенникер. — Знаете, что бы они сказали? Не смей переступать порог его дома! Лучше, если семья ничего не пронюхает.
— Вот именно.
— Это убережет от ненужных ссор.
— И от запретов, которые приходится нарушать.
— В вас чувствуются бойцовские качества, и мне это нравится. Я — испорченный старик. Будет лучше, если вы это поймете сразу.
Я с удовольствием улыбнулась, готовая насладиться общением с Беном.
— Вы позволите мне приходить сюда, если родители запретят нашу дружбу?
— Несомненно. Вы должны изучить жизнь. Нельзя сидеть взаперти. Необходимо научиться различать добро и зло. Знакомство со мной полезно. Я уже сказал, что считаю себя подлецом, сколотившим состояние и купившим замок, который не должен принадлежать выскочкам. Хотя не важно, я добился всего потом и кровью… Выиграл этот дом и имею на него право. Замок представляет для меня воплощение цели. Он — мой лучший опал. Самый изумрудный.
— О таких вы еще не упоминали.
Его глаза на мгновение заволокло дымкой.
— Я вспомнил о Зеленом Огне. Лучше не будем говорить о нем сейчас… Бывший конюх поднялся в жизни. Вот и все… А кто вы такая — одна из них? Тогда мы находимся по разные стороны баррикад. Не стоит замыкаться в себе. Вы свободный человек, мисс Джесси. Именно поэтому нам так хорошо вместе. Сейчас мы пойдем в тайник. Я не разрешаю никому бывать там с тех пор, как… Наслаждайтесь красотой, в честь которой вас назвали.
— Вы имеете в виду опалы?!
— Именно за этим я и пригласил вас. Следуйте за мной.
Он подкатил кресло к углу комнаты, где стоял костыль, поднялся и открыл дверь в помещение поменьше, стены которого украшали прекрасные деревянные панели, в окна были вделаны решетки. В комоде хранился стальной сейф. Нажав на кнопочки, Хенникер открыл его и вытащил несколько плоских коробок.
— Садитесь к столу, — предложил он. — Сейчас вы увидите прекрасные опалы.
Бен присел у круглого стола, я примостилась рядом. В коробочках на бархате лежали опалы. Я никогда не видела таких красивых камней, горевших голубым и зеленым огнем. Некоторые, больших размеров, отливали пурпурным цветом, а другие казались почти черными, но когда на них попадал солнечный цвет, поблескивали красным и зеленым.
— Вот в честь чего вас назвали. Ну как? Речь отняло? Так я и думал. Плевать на бриллианты и сапфиры. Эти драгоценные камни ни с чем не сравнятся. Согласны?
— Я не видела ни бриллиантов, ни сапфиров, так что не могу быть уверена. Но они самые очаровательные из тех, что попадались мне на глаза.
Хенникер любовно дотронулся до темно-голубого с золотистым отсветом камня.
— Посмотрите на него! Этот опал называют Звездой Востока. Камням тоже дают имена. В Звезде Востока отсвечиваются небо, восход солнца и его свет. Подобные отблески люди видели в день рождения Христа. Неповторимое зрелище. Все камни не похожи друг на друга. Они, как люди, — двух одинаковых нет. Это настоящие чудеса света. Когда находишь вот такую Звезду Востока и думаешь о пережитых страданиях, то начинаешь понимать, что все не зря. Этот опал наделяет своего хозяина прекрасным будущим, потому что Звезда Востока всегда та, что поднимается. Именно она известила о рождении венценосного младенца.
— Значит, лучшее у вас еще впереди, мистер Хенникер?
— Я же просил называть меня Бен.
— Мне всегда говорили, что нельзя называть взрослых людей по имени, и это трудно.
— Плевать на правила, особенно здесь. Будем делать то, что нам приятно. Все друзья называют меня Беном, а вы ведь одна из них.
— Я хочу ею стать… Бен.
— Вот именно. Лучшее впереди, потому что Звезда Востока — моя!
Я дотронулась до камня пальцем.
— Правильно сделали. Посмотрите, как он светится. А вот Гордость Лагеря. Неплохой образец, но несколько хуже, чем Звезда Востока. Я добыл ее в заброшенном завале.
— Вы продаете опалы? — спросила я. Бен на мгновение задумался.
— Иногда попадается камень, с которым невозможно расстаться, потому что вы начинаете любить его. Он принадлежит вам и только вам, и никакие деньги в мире не заставят расстаться с ним.
— Вы показали мне опалы, которые не собираетесь продавать?
— Безусловно. К некоторым я привязан из-за красоты, к остальным — по другим причинам… Посмотрите на этот зеленый. Из-за него я потерял ногу. — Хенникер пригрозил опалу кулаком. — Именно поэтому я сохранил его, хотя камень ко мне безразличен. Я окрестил его прозвищем Зеленая Леди — так когда-то звали мою кошку. Вы заметили, как они грациозны, как всегда гуляют в одиночестве, как горды? Мне киски нравятся. Именно поэтому я назвал свою красавицу Леди. Прозвище ей подходило, кроме того, у нее были зеленые глаза, по цвету похожие на этот опал. Вот я и сохранил камень, чтобы он напоминал мне о трагедии. Зеленая Леди подмигивает мне, как и тогда, когда я вытаскивал ее из пропасти во время обвала.
Я взяла зеленый опал в руки, а потом положила обратно на бархатную подкладку.
— Посмотрите, мисс Джесси, а вот этот имеет фиолетовый оттенок. Я называю его королевским, он подходит для короны.
Хенникер открывал одну коробку за другой, и я разглядывала камни всех цветов. Он же увлеченно, с самозабвением рассказывал мне о них, заражая любовью к опалам.
Одна коробка оказалась пустой. Она была меньше других и явно предназначалась для одного камня. Бен тоскливо смотрел на пустое углубление.
— Что здесь хранилось? — спросила я.
Он повернулся, и я не узнала Хенникера. Глаза сузились, рот сжался. Взгляд убийцы заставил меня содрогнуться.
— Когда-то здесь хранился Зеленый Огонь.
Я ждала его объяснений, но Бен выглядел злым и озабоченным.
— Это был красивый опал?
Он повернулся ко мне и окинул презрительным взглядом.
— Я никогда не видел большей красоты. Он стоил состояние, но я бы не расстался с этим опалом. Он поражал зеленым огнем… И тогда между тобой и камнем возникала магическая связь.
— Что с ним случилось?
— Украли.
— Кто это сделал?
Бен некоторое время молчал, и когда повернулся ко мне, то уже выглядел другим.
— Когда его украли? — допытывалась я.
— Давно.
— Как давно?
— До вашего рождения.
— Вы так и не смогли найти его?
Он покачал головой и закрыл коробку. Убрав свои сокровища в сейф, Бен повернулся ко мне и рассмеялся. Но как-то не по-доброму.
— А теперь выпьем чаю. Я приказал подать в четыре. Вернемся туда, — Хенникер показал на комнату отдыха. — Будете разливать и развлекать меня. Вы ведь Клейверинг.
На серебряном подносе уместились чайник, чашки, тарелки с бутербродами, булочками и сливовым пирогом. Рядом с Уилмотом стояла служанка.
— Мисс Клейверинг сама разольет чай, — сказал Бен.
— Как прикажете, сэр, — величественно ответил Уилмот, и я обрадовалась, когда они со служанкой удалились.
— Ненужная церемонность, — заявил Хенникер. — Признаюсь, я к ней так и не привык. И иногда приказываю: «Баста!» Представьте себе, что я сам когда-то готовил еду. Но сегодня все по-другому, и впервые член семьи Клейверингов осчастливил меня своим приходом.
— Боюсь, что я не слишком важная персона.
— Самая важная для меня. Нельзя недооценивать себя, мисс Джесси. Люди всегда судят о нас так, как мы сами о себе. Однако не стоит и зазнаваться.
Я спросила, какой чай он любит, разлила его по чашкам и подала.
— Расскажите мне о Зеленом Огне.
— А вы когда-нибудь слышали о зеленом огне, мисс Джесси? — чуть погодя спросил он.
— Только сегодня.
— Я не имею в виду опалы. Говорят, что есть момент при заходе солнца, когда на море появляется зеленый огонь. Это явление наблюдают в тропических водах и весьма редко. Считается, что природа дарит невообразимую красоту. Некоторым вообще не удается ее увидеть. Нельзя даже глазом моргнуть. Свет появляется на мгновение и тут же исчезает. Нужно очутиться в определенном месте, в подходящий момент и смотреть в названном направлении. Мне повезло. Я однажды наблюдал это явление, когда возвращался в Англию из Австралии и находился на палубе во время захода солнца, которое, как огненный шар, спускалось в океан. В тропиках все по-другому. Сумерки проходят очень быстро. Тогда не было никаких облаков, а на пылающее солнце смотреть невозможно. Вдруг оно погрузилось в воду, и появился зеленый огонь. Я не мог поверить в свое счастье и тут же спустился в каюту, чтобы посмотреть на самый драгоценный опал из всех, что вез с собой. Я постоянно вытаскивал его, дабы убедиться, что камень не пропал. Он напоминал мне зеленый огонь моря. Вначале его называли Опалом Заходящего Солнца, но когда я увидел это природное явление, то переименовал и камень.
— Вы любили его больше других?
— Подобных ему нет. Это редкость.
— Вы нашли вора?
— У меня были подозрения. Все указывало на одного молодого дьявола. Если бы мне удалось до него добраться…
Бен словно потерял дар речи и вернулся в то время, когда, открыв коробку, впервые обнаружил, что камень пропал.
Я взяла его чашку и, наполняя ее снова, спросила:
— Как это случилось, Бен?
— Все произошло в Холле. Я часто показывал Зеленый Огонь, потому что очень гордился им, как и этим замком. Ваша семья потеряла его, а я приобрел. Вот и хвастался перед всеми: «Посмотрите на особняк. Посмотрите на мои опалы». Мы вчетвером вошли в ту комнату, я показал свое сокровище, а потом спрятал в сейф. В следующий раз коробка оказалась на месте, остальные опалы тоже, а вот Зеленый Огонь исчез…
— Кто же украл его?
— Тот, кто знал комбинацию шифра.
— Вы выяснили, кто это?
— Один молодой человек. Он исчез, хотя я долго искал его. Парень стащил Зеленый Огонь.
— Как это подло.
— В мире полно негодяев. Никогда не забывайте об этом. Я и предположить не мог, что он на такое способен. В этом человеке всегда горело желание добиться успеха. Взглянув на Огонь, он тут же понял, что тот — король опалов. Именно поэтому я и потерял свое сокровище.
— Но ведь вора могла отыскать полиция?
— Парень быстро скрылся, хотя я не перестаю надеяться, что когда-нибудь найду его и свой Зеленый Огонь.
— Он не мог продать его?
— Вряд ли, камень бы узнали. Я предупредил всех дилеров, и мне бы рассказали о продаже. Думаю, вор решил сохранить его для себя. В этом опале была особая притягательность. Несмотря на россказни о том, что он приносит несчастье, все, видевшие Зеленый Огонь, мечтали заполучить его.
— О каких россказнях вы говорите, Бен?
— Считали, что Зеленый Огонь приносит горе. Во всяком случае, пара его владельцев пострадали. Камень сулит смерть — так говорят.
— Значит, вы не сами нашли его?
— Нет. Он прошел через многие руки. Я его выиграл.
— Каким образом?
— Я всегда искушал судьбу. Часто рисковал, хотя не забывал оставить путь для отступления и не проигрывал последний грош. Состояние позволяло мне немного расслабиться. Владельцем этого опала был некто Гарри Уилкинз, имевший неосторожность показать мне камень, и тот приворожил меня. У Уилкинза был непутевый сын-пьяница, который в один прекрасный день исчез. Потом его нашли с переломанной шеей. После этой трагедии Гарри как заколдовали, все пошло вразнос. Он не думал ни о чем, кроме азартных игр. Представьте себе, он еще бился об заклад по любому пустяку. Например, сколько дождевых капель упадет на подоконник. Абсурд! Но ничего не поделаешь. Мне страшно хотелось заполучить опал. Паскудник сын обокрал отца, и у него ничего не осталось, кроме Зеленого Огня. Короче говоря, он заложил камень, а я поставил на спор целое состояние. Рискнул и выиграл. Через несколько недель Гарри застрелился. Недаром говорят, что этот опал приносит несчастье.
— А как же вы?
— Я никогда не верил в проклятия.
— Вы избежали их, потому что потеряли опал.
— Когда-нибудь я верну его.
— Вы говорите о Зеленом Огне, как о любимой женщине.
— Я относился к нему именно так. В тяжелые минуты просто доставал камень и любовался им, а потом убеждал себя, что все пройдет и удача не за горами. Зеленый Огонь учил меня этому.
Видимо, Бену было неприятно вспоминать об украденной драгоценности, поэтому он принялся рассказывать о молодости, золотой лихорадке и поиске опалов.
Зная, что мне не терпится осмотреть замок, и не имея возможности показать его в инвалидном кресле, Хенникер предложил мне пройтись по дому в сопровождении слуг.
Не хотелось покидать его, но желание увидеть дом предков пересилило. Бен заверил меня:
— Вы еще придете сюда. Мы будем встречаться регулярно, потому что нравимся друг другу. Надеюсь, вы согласны?
— Конечно. Если вы позволите мне прийти еще раз, то сейчас я с удовольствием пройдусь по замку.
— Присмотритесь хорошенько и постарайтесь представить себе жизнь, какой бы она была, не появись проклятый нувориш и не забери ваши богатства.
— Меня это не беспокоит, — заверила я. Бен остался доволен моим ответом. Он позвонил в колокольчик, и мгновенно появился Уилмот.
— Мисс Клейверинг хочет осмотреть дом. Пусть кто-нибудь покажет ей все помещения.
— Слушаюсь, сэр, — поклонился дворецкий.
— Минутку! — воскликнул Хенникер. — Пусть это сделает Ханна.
— Как пожелаете, сэр.
Я подошла к креслу Бена и взяла его за руку.
— Спасибо. Мне у вас очень понравилось. Когда я могу прийти еще?
— В следующую среду. В то же время.
— Благодарю вас.
На секунду его лицо показалось мне странным, Бен скривился, будто собираясь расплакаться. Но тут же взял себя в руки.
— До свидания. Ханна вам все покажет.
Мне было непонятно, почему хозяин Холла из всей прислуги выбрал эту горничную. Высокая, худощавая женщина с изможденным лицом и огромными темными глазами буравила меня взглядом. Она была явно польщена подобным поручением.
— Я прослужила в вашей семье пять лет. Потом пришлось остаться у новых хозяев, так как в Дауэре места для меня не нашлось.
— Боюсь, что эта участь постигла многих.
— Хотите начать с верхнего этажа, мисс Клейверинг?
Я согласилась, и мы вместе поднялись по лестнице на крышу.
— Отсюда прекрасный вид на поместье. А вот и замок Дауэр. — Ханна не сводила с меня глаз.
Отсюда наш дом казался игрушечным. Его архитектура поражала безупречностью, а зеленые лужайки напоминали шелк. Согнувшись в три погибели, бедняга Джармэн трудился на клумбах.
— Наш замок отлично виден, а вот Оуклэнд Холл летом не разглядишь.
— Я постоянно прихожу сюда, — сказала служанка.
— Значит, вы смотрите на наш сад?
— Частенько.
Я поежилась, представив, как Ханна следит за нами.
— Сейчас в Оуклэнде лучше, чем при моей семье? — не удержалась я.
После недолгих колебаний она ответила:
— Мистер Хенникер часто уезжает, и мы остаемся одни. В жизни ко всему привыкаешь. У него легко работать, — она явно хотела подчеркнуть, что при моей матери так не было. — Мисс Мириам жила здесь в детстве.
— Это было давно, до моего рождения.
— Если дома узнают о вашем визите, мисс Клейверинг, то по головке не погладят.
— Безусловно, -согласилась я и добавила: — Если узнают.
— Мистер Хенникер — очень странный джентльмен.
— Таких, как он, я раньше не встречала.
— Вы только представьте, как он купил это поместье. Никто бы не подумал, что такой… может заполучить его.
Некоторое время мы молча любовались видом. Я не отрывала взгляда от Дауэра. Мэдди подошла к Джармэну, и они разговаривали. Эти двое не подозревали, что я наблюдаю за ними.
— Может, вернемся в дом, мисс Клейверинг? — предложила Ханна. Мы спустились и вошли в комнату с великолепным потолком, деревянной обшивкой и инкрустированным камином.
— В доме полно таких апартаментов, всех не сосчитать. Даже когда приезжают гости, многие помещения не используются.
— А они часто появляются?
— Да, в основном деловые партнеры мистера Хенникера. Он очень богат. И это хорошо. В доме ни на чем не экономят и жалованье платят регулярно, не так, как…
— При нашей семье.
— У большинства дворян проблемы с деньгами, я знаю прислугу из многих домов. А вот у мистера Хенникера их куры не клюют. Кроме того, этот огромный замок не достался ему по наследству и не тянет последние соки.
— Значит, служба у мистера Хенникера — настоящее удовольствие?
— Вроде, но все по-другому. Мистер Уилмот постоянно жалуется, что дому не хватает прежнего достоинства. Приятно получать деньги в срок и не экономить на еде. Хозяин никогда не запирает чай, никогда не проверяет бухгалтерские книги миссис Бакет, ему не нужно считать каждый пенни.
Мы вошли в галерею.
— Здесь когда-то были портреты членов вашей семьи, а вот мистер Хенникер ничего не повесил взамен. Без картин пусто. Мистер Уилмот говорит, что мы вообще ничего не знаем о нашем хозяине, — не унималась Ханна.
Галерея показалась мне очень красивой.
Лепные аппликации украшали колонны, в узких окнах сверкали витражи. Кое-где свисали красные бархатные шторы. Служанка объяснила, что под ними деревянных панелей нет.
— Говорят, тут появляются призраки. Они всегда водятся в старинных замках. Но с момента приезда мистера Хенникера привидения не появлялись. Бьюсь об заклад — он их всех распугал. Слуги помнят, что раньше слышали здесь музыку. Мистер Хенникер отвез клавесин в Австралию. Болтали, что это памятная вещь для него. Миссис Бакет помнит, что инструмент был очень красивый… Знаете, наш спесивый дворецкий считает ниже своего достоинства служить в семье, которую не посещают собственные призраки.
— Но ведь он остался у мистера Хенникера?
— Это его больная мозоль.
Мы обошли огромное количество комнат, в них можно было потеряться. Я надеялась, что позднее мне удастся все осмотреть без спешки. С Ханной я чувствовала себя не в своей тарелке. Она постоянно впивалась взглядом, словно пытаясь оценить, что я из себя представляю. Беспокоило и то, что бывшая горничная подглядывала за нашей жизнью в Дауэре.
Я любовалась великолепными каминами эпохи королевы Елизаветы, инкрустированными сценами из Библии, но узнала лишь некоторые из них, например, касающиеся Адама и Евы. Все же остальные оказались незнакомыми.
Меня поразила гостиная с обитыми шелком стенами, ее окна выходили на юг. Видимо, моя мать ходила по ней взад-вперед, продавая имение Бену Хенникеру. Наконец мы оказались в прихожей и прошли в вестибюль.
— В старые времена здесь принимали гостей, — объяснила Ханна. — Кухни в другой стороне, а в конце прихожей висит ваш герб, его не снимали с момента постройки дома.
Служанка подвела меня к месту, где располагались помещения для слуг, и я очутилась в огромной кухне. Одну стену полностью занимал очаг. Посередине стоял стол с двумя скамьями, а по обеим сторонам — два кресла. Потом я узнала, что они предназначались для миссис Бакет, главной экономки, и мистера Уилмота, дворецкого.
В кухне меня встретил шепоток. За мной явно наблюдали из укромных уголков. Внезапно вошла полная женщина в сопровождении трех служанок.
— Это мисс Клейверинг, миссис Бакет, — представила меня Ханна.
— Как поживаете, миссис Бакет? Я о вас много слышала.
— Неужели? — удивилась та.
— От Мэдди.
— О да, мы знакомы. В Оуклэнд Холле сегодня памятный день — здесь наконец-то появился член семьи.
— Я тоже рада.
— Надеюсь, что это только начало, — сказала экономка.
Я немного смешалась под пристальными взглядами. Наверное, прислуге казалось, что Клейверинги, живущие в Дауэре, не настоящие, а подложные. Кроме того, я вообще никогда не знала прежней роскоши и не олицетворяла для них славный род.
— Никогда не забуду, как нас оповестили о продаже. Всю челядь собрали в прихожей. Даже конюхов.
Ханна подавала какие-то странные сигналы миссис Бакет. А я благословляла толстуху, болтавшую без умолку. То, что одна из Клейверингов появилась на кухне, способствовало потоку воспоминаний.
— Мы, конечно, предполагали. Деньги, деньги, деньги… Всем доставалось. Налоги — тяжкое бремя, они могут разорить кого угодно. Сначала сократили штат конюхов. А какие здесь были раньше лошади! И куча садовников! Потом пришел и их черед… Можете спросить мистера Уилмота, он вам скажет…
— Все давно кануло в Лету, миссис Бакет, — прервала Ханна.
— А для меня — словно случилось вчера. В то время вас еще не было на свете, мисс Клейверинг. Мы не могли поверить, когда узнали, что имение купил джентльмен, приехавший из Австралии. Спросите мистера Уилмота. А потом Клейверинги переехали в Дауэр и перестали общаться с хозяином. И сейчас…
— Мисс Клейверинг знакома с мистером Хенникером, и он пригласил ее на чай, — твердо заявила Ханна.
Экономка кивнула.
— Как вам у нас понравилось, мисс Клейверинг? Я всегда вспоминаю мисс Джессику… — Ханна одарила мисис Бакет взглядом Медузы, молча приказывая держать язык за зубами.
Но я этого позволить не могла.
— Мисс Джессику? Кто это такая?
— Миссис Бакет имела в виду мисс Мириам. Помните, как она приходила на кухню и хвалила булочки?
— Но она упомянула мисс Джессику, — настаивала я.
— Миссис Бакет иногда путает имена… Эту госпожу зовут мисс Джессика. А мисс Мириам и мистер Ксавьер любили булочки. Думаю, что миссис Кобб они не очень удаются.
— Со мной никто не сравнится, — тут же подчеркнула миссис Бакет.
Не обращая внимания на разговор, я думала о таинственной мисс Джессике.
Ханна поспешно предложила осмотреть конюшни. Я отказалась.
Прислуга имеет тенденцию болтать, и чем меньше людей меня увидит, тем лучше. Легко представить, что будет дома, если родственники узнают о моем знакомстве с Беном Хенникером. Будучи несовершеннолетней, приходится подчиняться, хотя я частенько нарушала родительские запреты. Но пока необходимо сохранить мои визиты в тайне.
Я поблагодарила за приятную экскурсию и тепло попрощалась с миссис Бакет. Все собравшиеся наблюдали, как я удалялась от дома, ни на секунду не забывая о том, что Мириам, Ксавьер или родители могут увидеть меня. Но, к счастью, возвращение в Дауэр прошло незаметно.
Вспоминая слова экономки, я отправилась к заброшенной могиле с табличкой, на которой было написано мое имя.
Очевидно, миссис Бакет говорила именно об этой Джессике.
Весь жаркий август я посещала Оуклэнд Холл. Причем не только по средам. Бен не любил повторений и предпочитал неожиданности, а посему приглашал меня то по понедельникам, то по субботам. Иногда я отказывалась, ссылаясь на церковные праздники или домашние хлопоты, и тогда назначалась другая дата.
Хенникер уже научился ходить с костылем. Он смеялся над протезом, называл себя Бен-деревяшка и, держась за мою руку, совершал прогулки по дому.
Однажды мы оказались в галерее.
— Здесь должны висеть семейные портреты, но мое уродливое лицо никак не для живописи.
— У вас очень интересное лицо, — заверила я.
Он скорчил смешную гримасу, но мои слова явно тронули сердце закаленного землекопа. Значит, в душе Хенникер — человек сентиментальный.
Он всегда много говорил о себе и ласково вспоминал любимую мать.
— Бен, вам надо было жениться, — однажды заметила я.
— Я не подхожу для брака. В нужный момент рядом со мной никогда не оказывалось подходящей женщины, чтобы связать холостяка по рукам и ногам. Конечно, я встречался со многими, но чувства оказывались фальшивкой, а я, как и вы, всегда предпочитал искренность. Когда-то я прожил с Люси целый год и уже собирался узаконить отношения, но потом что-то внезапно изменилось. Позже появилась Бетти. Хорошая женщина, но с ней тоже ничего не получилось.
— Портреты ваших сыновей и дочерей могли бы украшать эту галерею.
— У меня есть парочка, — ухмыльнулся Бен. — Во всяком случае, после того как я стал богатым, они стали называть меня отцом.
— Неужели?
Итак, мы подолгу говорили. Слуги вели себя дружелюбно, а миссис Бакет сильно привязалась ко мне. Она вечно допытывалась, как миссис Кобб справляется со своими обязанностями, и презрительно отзывалась о ней. Хотя наша кухарка готовила отменно.
— Лучше бы бедняга Джармэн остался в Холле, — сетовала экономка. — Он получил дом, а теперь в нем не хватает места для дюжины детей. Мог бы еще лет пять подождать и сегодня кормил бы меньше ртов.
Спустя некоторое время Уилмот стал нормально воспринимать мои визиты в помещения для слуг. Видимо, решил, что я — не настоящая Клейверинг. Поскольку не родилась в Оуклэнд Холле, то нахожусь на самой низкой ступеньке социальной лестницы среди собственной родни. Внешне дворецкий выказывал мне уважение, но в душе явно затаил презрение.
Мы с Беном частенько смеялись над этим, и я уже не могла представить, как жила до знакомства с ним.
В конце августа Бен расстроил меня. Он уже научился двигаться самостоятельно, опираясь на костыль.
— Если так пойдет, то к весне я уеду. — Почувствовав мое подавленное настроение, Хенникер попытался утешить меня: — До нового года я об этом и думать не собираюсь, мне еще нужно много практиковаться.
— Без вас мне будет очень скучно, — пробормотала я.
— Это произойдет еще не скоро, — он потрепал меня по руке. — Никто не знает, что может случиться до Рождества.
— Куда вы поедете?
— У меня есть имение на севере от Сиднея, неподалеку от того места, где добывают опалы. Там полно месторождений.
— Неужели вы опять этим займетесь?
— Конечно.
— Но после несчастного случая…
— Буду ходить с палкой. У нас с компаньонами шахты и много рабочих.
— А что там сейчас происходит?
— За всем присматривает Павлин.
— Павлин?!
Бен расхохотался.
— Когда-нибудь вы с ним познакомитесь. Эта кличка ему подходит.
— Он, наверное, зазнайка?
— До мозга костей. Но для этого есть основания. Вы когда-нибудь видели перья павлина? Такие голубые. У него глаза того же цвета. Темно-синие, очень редкие. Они страшно темнеют, если парень злится. В моей фирме никто не смеет спорить с Павлином, а это очень полезно. Он прекрасно заботится о делах в мое отсутствие. Если бы не он, я бы сейчас здесь не находился. Не смог бы оставить компанию. Все пошло бы наперекосяк.
— Значит, вы доверяете этому Павлину?
— Учитывая близость нашего родства, да.
— Кто же он?
— Джосслин Мэдден, больше известный как Джосс или Павлин. Я был близок с его матерью. Джулия слыла красавицей. Все мужчины за ней увивались. Джок Мэдден был бедняком и неумехой, он не умел справляться ни с женщинами, ни с работой. Мы с Джулией любили друг друга, и когда на свет появился Джосс, не осталось ни тени сомнения. У старины Джока детей не могло быть.
— Значит, Павлин — ваш сын?
— Вроде, — рассмеялся Бен. — Никогда не забуду день, когда он явился ко мне. Тогда я уже построил поместье и назвал его Павлиньим. Эти птицы бродят прямо перед домом. Джулия часто навещала меня, собиралась оставить Джока и поселиться со мной насовсем. Но однажды случилась беда: понесла лошадь, Джулия упала и разбилась насмерть. Джок вскоре женился на настоящей мегере. Никто не хотел с ней связываться, несмотря на недостаток женщин, а Джок просто не знал, как сказать «нет». Она его обуздала и полностью подчинила себе. Джоссу не нравилось дома. Он собрал вещи и явился ко мне в поместье, по дороге распугав всех павлинов. Когда слуги привели его, мальчик заявил: «Я останусь здесь жить, навсегда!» Он не спросил, можно ли. Таков был Джосс Мэдден в семь лет и таким остается сейчас. Если он что-нибудь задумал, никто не способен отговорить.
— Похоже, вы любите его, Бен.
— Он мой сын… И во многом похож на меня. Я всегда восхищаюсь людьми, которые меня чем-то напоминают.
— Значит, он остался в имении, стал заносчивым, беспощадным, и люди прозвали его Павлином?
— Вот именно.
— Он один из тех, кто назвал вас отцом, когда вы разбогатели?
— В семь лет дети не знают, что такое богатство. Джосс просто возненавидел мачеху и полюбил павлинов. Мальчик обращал на них больше внимания, чем на меня, и все время бегал за птицами по газону. Потом он увлекся опалами, особенно теми, что повторяли цвета оперения птиц. Сын сразу же пристрастился к моей работе. Под его руководством компания будет в порядке. Он может справиться и без посторонней помощи, но мне самому хочется в Австралию. Иногда мне снится, что я там… Что ползаю по пещерам и нахожу новый Зеленый Огонь.
— Это несчастливый камень, Бен. Мне не хотелось бы, чтоб с вами произошло несчастье. Вы богаты, владеете Оуклэндом. Разве Зеленый Огонь имеет какое-нибудь значение?
— После потери этого камня я нашел новую драгоценность — вас, — ответил он.
Потом мы молча шли по галерее, и я с горечью понимала, что наступит день, когда друг покинет меня.
Иногда мне казалось, что времени осталось совсем мало. В отсутствие Хенникера я не смогу приходить в Холл и не узнаю той тайны, которая окружает меня.
Миссис Бакет обожала зазывать меня в кухню, и здесь я обнаружила, что совсем плохо знаю свою семью. Мириам, Ксавьер, родители — все казались мне тенями в плохо освещенной комнате.
Экономка лично готовила для меня деликатесы, чтобы посоревноваться с миссис Кобб, и явно чувствовала вину за то, что не последовала за хозяевами в Дауэр. Она обожала вспоминать прошлое и называла мистера Ксавьера умницей.
— Когда начались все беды, он учился и всегда относился ко мне хорошо, даже придумывал ласковые имена. А вот мисс Мириам иногда зверствовала. Несколько раз я поймала ее на месте преступления. Девочка воровала сахар. Она уехала из Оуклэнд Холла в пятнадцать. Мы все тогда плакали. А мисс Джессика…
Наступила тишина, которую прервала Ханна.
— Вы сами испекли эти булочки, миссис Бакет?
— Кто такая Джессика? — спросила я.
Экономка бросила недовольный взгляд на Ханну и выпалила:
— Какой смысл притворяться? Такое надолго не скроешь.
— Немедленно расскажите мне, кто такая Джессика! — заявила я тоном хорошо воспитанного Клейверинга.
— В семье была еще одна дочь. Она родилась между Мириам и Ксавьером.
— Ее звали Джессика? — продолжила я. Ханна кивнула головой, но слишком грозно.
— Почему все держится в такой тайне?
Служанки опять замолчали.
— Это глупость, — не сдержалась я.
— Вы узнаете, когда придет нужное время. Мы не уполномочены… — заявила Ханна.
Я умоляюще смотрела на миссис Бакет.
— Вы все знаете. Почему же я не могу? Что случилось с этой Джессикой?
— Она умерла, — сказала экономка.
— Молодой?
— После того, как семья уехала из Оуклэнда, — дополнила Ханна. — Так что мы не знаем подробностей.
— Она была старше Мириам, а той исполнилось пятнадцать, когда продали имение, — подсказала я.
— Мисс исполнилось семнадцать, — сказала Ханна. — Но мы не должны… Миссис Бакет не стоило…
— Я могу делать то, что считаю нужным, — заявила экономка.
— Это не касается прислуги, — запротестовала Ханна.
— Не смей грубить мне, Ханна Гудинг!
Они ссорились, чтобы скрыть правду. Но я все равно намеревалась узнать ее.
После очередного посещения Оуклэнд Холла я отправилась на церковное кладбище. Могила Джессики Клейверинг там была. Но эта Джессика почила в бозе в возрасте семидесяти лет столетие назад.
Потом я побрела на заброшенный клочок пастбища. Табличка стояла на месте у забытой могилы.
— Так вот где они похоронили тебя, Джессика, — пробормотала я.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Роковой опал - Холт Виктория



Замечательный роман!!!!
Роковой опал - Холт ВикторияВиктория
27.06.2012, 14.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100