Читать онлайн Опрометчивость королевы, автора - Холт Виктория, Раздел - Королевские скандалы в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Опрометчивость королевы - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Опрометчивость королевы - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Опрометчивость королевы - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Опрометчивость королевы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Королевские скандалы

Как раз перед возвращением ко двору Каролина получила печальные известия из Брунсвика. Герцог, ее отец, был убит, он командовал прусской армией в кампании против Наполеона.
Это событие сразу заставило ее забыть о собственных невзгодах, которые показались пустячными по сравнению с этой утратой. Она пребывала в меланхолии. Наверное, он был единственным, кто искренне любил ее в детстве, проведенном в Брунсвике. И хотя прошло много времени с тех пор, когда она в последний раз попрощалась с ним, Каролина его не забывала.
В памяти то и дело всплывали случаи, которых она не могла забыть. Вот она прикидывается, что у нее роды, а вот и свадьба Каролины, день, когда она сказала отцу, что никогда не выйдет замуж, если он будет против. Ах, если бы она послушалась его совета! Да разве была бы для нее лучше жизнь в Брунсвике, жизнь под присмотром полоумной матери и такой благоразумной, но чужой мадам Герцфельдт? И никогда бы не было у нее Шарлотты!
– Шарлотта, моя драгоценная, мой ангел, которого мне разрешают видеть всего раз в неделю! – невольно вскрикнула она.
И окончательно решила, что оставаться в Брунсвике для нее было все же хуже, чем приехать в Англию. Даже несмотря на то, что муж ее и мужем-то не был, намеренно причиняя ей зло.
Вошла миссис Фитцджеральд и сказала, что Уилликин плачет, тоскует по мамочке и требует объяснить, почему она с ним не играет.
– Принесите его, принесите его мне, – приказала Каролина.
И вот он с ней, капризный мальчишка, и можно его целовать, обнимать, баловать, говорить ему, как мамочка любит его, такого баловника, маленького расчудесного Уилликина.
А госпожа Фитцджеральд делилась с госпожой Вернон своей тревогой по поводу смены настроений у принцессы. Никогда еще не встречала она человека, у которого бы так быстро менялось состояние духа. Вот принцесса погружена в глубокое отчаяние, а в следующий миг она уже переполнена до краев радостью.
– Все это из-за Уилликина, – говорила госпожа Вернон.
– Она делает из него ужасно испорченного отпрыска, – вторила госпожа Фитцджеральд.
* * *
Принц был расстроен. Вот уже несколько лет он наслаждался супружеским счастьем со своей дорогой возлюбленной Марией и жаждал новых приключений.
Женщины! Он обожал их. Он не мог не домогаться их любви, поиски очередных удовольствий никогда не прекращались, а цели порой достигались нелегко. Мария была его жизнью, его душой, его женой. Для нее всегда оставалось место в его сердце, но ему было не суждено жить безмятежной семейной жизнью, так желанной для Марии. Ей, как и старой доброй Пигот, хотелось коротать с ним тихие, уютные семейные вечера дома, в Карлтон-хаузе. Но Карлтон-хауз был построен не для таких вечеров, да и не годился для таких вечеров сам принц Уэльский.
Пока велось негласное расследование, Мария была озабочена собственным судебным делом. Несколько лет тому назад она взяла на воспитание маленькую девочку, в то время как ее родители, лорд Хью и леди Горация Сеймур, уехали на Мадейру. Леди Горация страдала прогрессирующей чахоткой и нуждалась в лечении.
Мария, самым большим горем для которой было то, что у нее никогда не будет собственных детей, души не чаяла в маленькой девочке и хотела удочерить ее по закону. Но после смерти родителей девочки ее захотела удочерить родная тетя Уолдгрейв. Мария воспитывала девочку несколько лет и была полна решимости оставить малышку у себя.
Принц Уэльский любил маленькую Мэри Сеймур, Минни, как она себя называла, и, казалось, уделял ей больше внимания, чем собственной дочери Шарлотте. Она вскарабкивалась на него, окрестила его Принни, что рифмовалось с Минни, это доставляло ей большое удовольствие. Когда они проводили время втроем, принц чувствовал, что они и в самом деле счастливая семья.
Ему было очень жаль, что леди Уолдгрейв предъявила свои права на девочку; конечно, дело будет решать суд, но принц очень расстраивался, видя, как страдает его дорогая Мария от возможности потерять Минни. Он предложил десять тысяч фунтов отступного, только бы девочка осталась с Марией.
Дело тянулось долгими месяцами, и за это время принц очень сдружился с Гертфордами. Причиной этого было то, что маркиз Гертфорд, как глава семьи Сеймуров, согласился положить конец процессу и объявил, что сам удочеряет девочку. Поскольку он был главой семьи, никто не мог оспаривать принятое им решение. Дело было решено, и тогда маркиз назначил Марию опекуном Минни.
Все складывалось прекрасно, но за время процесса принц увлекся маркизой Гертфорд.
Не то чтобы он больше не любил Марию, старался убедить он себя. Он любил ее, но леди Гертфорд казалась такой грациозной в сравнении с Марией. Он не сводил с нее глаз, когда они встречались в обществе. На них стали обращать внимание. Мисс Пигот пыталась утешить Марию. Все изменилось в доме, когда принц вернулся. С тех пор, по свидетельству мисс Пигот, они жили счастливо, и с ними была их обожаемая Минни.
Мария сначала не замечала, что происходит, так она была погружена в борьбу за Минни. Потом опьянена победой – ведь Минни осталась с ней.
Но однажды она сказала мисс Пигот:
– Принц устраивает званый обед в честь маркизы Гертфорд. И это не в первый раз.
– Наверное, он признателен Гертфордам за то, что они отдали вам дорогую Минни.
– Не думаю, что в этом дело, – медленно проговорила Мария. – И он хочет, чтоб я была на обеде… чтобы все казалось… благопристойным. Разве это не похоже на него?
– Ерунда! – сказала мисс Пигот. – Конечно, он хочет, чтобы вы там были. Да ведь он всегда хочет, чтобы вы были с ним.
Но мисс Пигот начинала тревожиться. Было бы трагедией, если бы что-нибудь случилось именно сейчас, когда они выиграли борьбу за маленькую Минни.
* * *
Каролина устраивала свою новую жизнь. Она давала шумные балы, на которые приглашала всех, от политиков до поэтов. Лорд Байрон был завсегдатаем и считался любимцем принцессы.
– Странный, угрюмый человек, – делилась она с леди Шарлоттой Кемпбелл, пришедшей навестить ее. – Но он может быть самым веселым из всех, кого я знаю. Он такой удивительный, с ним хорошо. В нем два человека. Один для тех, кого он ненавидит, а другой для тех, кого он любит. И я думаю, я одна из тех, кого он любит. Он блистает на моих балах. Когда-нибудь я издам указ, что он должен постоянно бывать в свете.
Леди Шарлотта внимательно слушала. Она была ослепительно красива в юности, вышла замуж за полковника Джона Кемпбелла и родила ему девять детей.
Принцесса Уэльская была расположена к Шарлотте с первой встречи. Еще бы, все, у кого было девять детей, вызывали у нее восхищение и зависть. Когда умер муж леди Шарлотты, Каролина попросила ее быть при ней, и с тех пор они стали большими друзьями. Чего не знала принцесса, так это того, что леди Шарлотта ведет дневник, куда заносит каждую мелочь. Леди Шарлотта мнила себя писательницей и надеялась посвятить жизнь искусству, когда у нее будет свободное время.
А пока что она могла наслаждаться своим дневником, который напоминал ей о принцессе. И будет напоминать тогда, когда она перестанет ей служить.
Каролина считала ее прекрасной наперсницей, ведь Шарлотта могла с вниманием выслушать все, что ей рассказывали, она помнила все. Каролина доверялась ей больше и больше, а леди Шарлотта старательно описывала влечение принцессы к людям со скандальным поведением, к таким, как лорд Байрон, например. Принцесса не признавала условностей. Будучи в Кенсингтоне, она гуляла по парку и разговаривала с незнакомыми людьми, что было не принято у высокородных особ. Она не удовлетворялась прогулкой по саду, гуляла по улице, наслаждаясь общением с «дорогим народом» и забывая, что в любой момент ее могут узнать. Она любила бродить инкогнито, и если встречала бедного ребенка, то останавливалась и одаривала его деньгами. Однажды она нашла дом в Бэйсуотер, который сдавали внаем, и сделала вид, что хочет арендовать его. Она совершала безумные поступки.
Ее очень интересовала семья итальянских музыкантов Сапио: отец, мать и сын; все они были исключительно талантливы в своем деле. Каролина была околдована их талантом, наслаждалась их обществом и относилась к ним, как к друзьям. Они обедали и прогуливались вместе, Сапио могли заходить к принцессе без приглашения в любое время дня.
Принцесса вела себя эксцентрично, мало того, был еще и Уилликин, превратившийся в несносного мальчишку. Он был ужасно избалован, отказывался учить уроки, требовал постоянного внимания принцессы.
Его не любили домашние, и только принцесса Каролина считала его безупречным ребенком.
* * *
Из Брунсвика приходили письма. Герцогиня, овдовев, думала вернуться на родину. Кроме того, Наполеон правил почти всей Европой, и надо было ехать в изгнание. Герцогиня чувствовала, что лучше всего ей будет в Англии, рядом с дочерью, иногда она сможет видеть маленькую внучку, принцессу Шарлотту.
Каролину не радовала мысль о том, что ее мать будет жить в Англии, но она понимала, что должна ее достойно принять. Ее брат тоже находился в изгнании, напуганный вторжением Наполеона в его страну. Надо было ожидать приезда в Англию и брата.
Перспектива явно не из приятных, но что поделаешь, следовало смириться. Королевская семья не подавала и намека на будущее гостеприимство по отношению к родственникам-изгнанникам, поэтому Каролина предоставила в распоряжение матери Монтэгю-хауз, а сама осталась жить в Кенсингтонском дворце. Это было жертвой со стороны принцессы, ведь жизнь без всяких условностей в Блэкхите была ей больше по вкусу, чем жизнь в Кенсингтоне.
Король был хорошим семьянином и очень жалел свою сестру, болтавшую без умолку, обсуждавшую перемены в Англии с тех пор, как она ее покинула, и все, что она вытерпела в Брунсвике. Наконец он сжалился над Каролиной и предоставил герцогине дом в Спринг-гарденз. Его нельзя было назвать великолепным, но герцогиня воображала его таковым. Обшарпанные покои казались ей настоящим дворцом, она устраивала там приемы, ведь она вернулась в Англию и постоянно помнила о своем королевском происхождении, заодно никому не давая забыть про это.
* * *
Каролина бегала по Монтэгю-хаузу, восхищаясь, как хорошо снова очутиться дома.
– Бедная мама! – доверительно говорила она старательному летописцу, леди Шарлотте. – Я верю, она будет здесь очень счастлива. Она вспомнит о былых днях, когда была принцессой королевского дома. И ее маленький двор здесь, в Спринг-гарденз… он такой печальный, не кажется ли вам, леди Шарлотта? Двор! Уныние, я вам скажу. Редко где мне бывало более скучно, чем при дворе моей мамочки в Спринг-гарденз. Ах, подумать только, как печально, что ее выгнали из родного дома! Но, может быть, все еще устроится. Ведь она всегда была на вторых ролях, когда был жив отец, знаете ли. Мадам де Герцфельдт всегда находилась у власти в нашем герцогстве. Любовница моего отца. Дорогая леди Шарлотта, вы всегда вводите меня в искушение, и я шокирую вас, потому что это так легко сделать. Не обращайте внимания. Вы нравитесь мне. Вы мой дорогой друг, мой ангел. Ну, а теперь время развлечься. Должна признаться, я люблю, когда дворец полон людей, заставляющих меня смеяться!
Она устраивала свои приемы, на которые приходили веселые люди, стоял гомон, потому что играли в жмурки, в ее любимую игру.
Однажды приехал король. Как только Каролина увидела его, она подумала, что он странно выглядит. Он не уставал повторять ей, как он рад ее видеть, какая она прекрасная женщина и что он непрестанно думает о ней.
Было приятно вновь вернуться в атмосферу обожания, разрушенную тайным расследованием; и она сказала ему, что снова счастлива.
– Ах, – сказал он с лукавством. – Кажется, вы любите вашего старого дядюшку.
– Конечно, люблю. Больше никто не был ко мне так добр. Не знаю, что бы я делала без вашей дружбы, я ведь не дружна с остальной семьей.
– Присядем, – сказал он и увлек ее на софу.
Она забеспокоилась, его поведение становилось все более странным, он называл ее Елизаветой. Потом бессвязно заговорил о своей любви к ней, о том, как он хочет обеспечить ее и что на самом деле она всегда была его королевой.
Каролина понимала, что его сознание погружено в сумерки, и когда он повалил ее, она выскользнула из его рук и выскочила из комнаты.
Стоя в дверях, она подсматривала, желая знать, что будет дальше. Король сидел на софе, уронив голову на руки.
«Бедный дядя Георг! – думала она. – Он принял меня за другую. Он и в самом деле сходит с ума».
Она вернулась в комнату и, когда он взглянул на нее, поняла, что ничего он не помнит из того, что случилось.
– Хорошо, что Ваше Величество навестили меня, – произнесла она.
Он встал и подошел к ней. Принцесса сделала книксен.
– Я ищу примирения, – сказал он. – Так ведь нехорошо, а? Принц Уэльский и его жена раздельно… не вместе. Это неправильно. Вы ведь понимаете это, да?
Она сказала, что, конечно, понимает, но что это желание принца Уэльского и ничего нельзя изменить.
Когда он ушел, она продолжала думать о нем, и на сердце у нее было тяжело. Он на грани помешательства, думала она. А когда я потеряю его, у меня не будет ни одного друга при дворе.
* * *
Скандал вокруг королевской семьи не угасал, и король жил в постоянном страхе перед очередной вспышкой. Он не мог понять, почему его сыновья склонны создавать вокруг себя неприятности. Поэтому он был полон решимости не допустить, чтобы и его дочери пошли тем же путем. Он был рад, что для дочерей не находилось женихов. Лишь принцесса – наследница королевского дома была замужем и довольствовалась тихой семейной жизнью. Другим мужей не перепадет, мрачно убеждал он себя. Пусть будут у меня на виду, под присмотром матери.
Принц Уэльский давал повод к новому скандалу, это касалось леди Гертфорд, одной из его знаменитых бабушек. Мало того, что он отказывался жить с принцессой Уэльской и вернулся к госпоже Фитцгерберт, женщине доброй и настолько красивой, что любой мог позавидовать принцу. Так нет же, теперь вот ему нужна леди Гертфорд, и только Бог ведает, к каким неприятностям это все может привести.
А еще король переживал из-за Амелии, самой младшей, его любимицы, его дорогой дочери. Он привык утешать себя, что, какие бы неприятности ни причиняли ему другие, у него всегда была Амелия. Теперь даже она вызывала у него тревогу, потому что бледнела день ото дня. Ужасная боль в колене заставляла ее хромать.
Когда он видел ее, он плакал и покрывал лицо дочери поцелуями.
«Папочка разделяет с тобой твою боль, моя дорогая. Ты ведь видишь это, да?»
Она кивала ему и говорила: «Ну, не такая уж это сильная боль, папа», – однако только, чтобы утешить его. Его ангел, его любимая! Как она отличается от его сыновей. Морские купания в Уортинге приносили ей облегчение, но ненадолго. Он должен был смотреть правде в глаза, проходили месяцы, а ей не становилось лучше.
Он любил ее, своего маленького инвалида. Все время спрашивал о ней. «Ей лучше, Ваше Величество», – обычно говорили ему; он знал, что так говорили по приказу королевы. Королева была полна решимости уберечь его от тревог.
Он стал плохо видеть и пристально всматривался в ее лицо, пытаясь убедить себя, что она выглядит лучше. Он спрашивал ее и всегда получал ответ: «Лучше, папа. Гораздо, гораздо лучше», – и иногда она добавляла, что сегодня может немного погулять в саду.
Столько тревог вызывала она, самая нежная из его детей.
Совершенно неожиданно невзгоды свалились на голову, когда их не ждали.
Премьер-министр, лорд Портландский, явился к нему по неприятному делу.
– Речь пойдет о герцоге Йоркском, Ваше Величество, и некой Мэри Энн Кларк.
– Мэри Энн Кларк! – Он никогда не слышал об этой женщине. И Фредерик не может вступить в этот брак, ведь он уже женат. – Кто эта женщина?
– Женщина сомнительного поведения, Ваше Величество.
– Мда, в чем же сложности, а?
– Запрос представлен в Палату Общин полковником Уордлем, сир. Он обвиняет герцога в нечестном использовании права назначения на должности в армии, которое принадлежит герцогу как главнокомандующему.
– А какое отношение эта… женщина имеет к делу?
– Она любовница герцога, Ваше Величество, и продавала за деньги повышения по службе, которые убеждала герцога утвердить.
– О Господи! – воскликнул король. – Что еще?
Премьер-министр сказал, что боится громкого скандала. Расследование в парламенте этого дела, безусловно, вскроет неблаговидную роль герцога, да и его связь с этой женщиной небезупречного поведения тоже станет известна. Если обвинение подтвердится, герцога придется уволить из армии.
– Итак, должно быть… расследование.
– Боюсь, что да, сир.
Вот она, следующая катастрофа, думал король. Ну, почему столько всего должно обрушиться на нашу семью? Или я сплю и мне снится все это? Или я схожу с ума?
* * *
Скандал с герцогом Йоркским и Мэри Энн Кларк стал сенсацией своего времени.
Мэри Энн была необычайно красивой женщиной лет тридцати, чья молодость прошла на Кегельной аллее, что рядом с улочкой Верховного суда. Ее мать овдовела, когда она была еще ребенком, а позже вышла замуж за типографского наборщика. Сыну хозяина ее мужа приглянулась девочка, и он дал ей образование. В свое время Мэри Энн вышла замуж за каменщика Кларка и стала выступать на сцене Хэймаркет-театра. Здесь ее заметили, она была любовницей нескольких пэров. В доме одного из них она познакомилась с герцогом Йоркским, который сразу потерял от нее голову и поселил ее в особняке Глочестерского дворца.
Ослепленный любовью герцог обещал ей большое содержание, но он постоянно был в долгах и не всегда мог платить его. Мэри Энн делала огромные траты, и, чтобы расплатиться, она придумала продавать должности в армии.
Это была отвратительная история, о ней шептался весь Лондон. Герцог был в отчаянии, а Мэри Энн, когда ее призвали давать свидетельские показания в Палате Общин, делала это с веселой непринужденностью.
В палате зачитывали письма герцога к ней, что вызвало всеобщие насмешки. По всему Лондону их цитировали, всячески приукрашивая. Это была злоба дня.
Король заперся в своих апартаментах. Королева слышала, как он беспрестанно разговаривает сам с собой до хрипоты. И еще он молился, было ясно, что он уже не понимает, за кого молится.
Послали Амелию утешить короля. Она рассказывала ему, что прекрасно себя чувствует, как никогда в жизни. Это приносило королю видимое облегчение.
Назначенный парламентом для разбора дела комитет заключил, что герцог невиновен в корыстных поступках, в которых была замешана его любовница. Несмотря на это, он был вынужден оставить армию.
Он порвал с Мэри Энн, а она угрожала опубликовать его письма к ней. Пришлось их выкупить за семь тысяч фунтов и ежегодный пенсион в четыреста фунтов.
Но люди продолжали судачить о Мэри Энн Кларк, и все замечали, что здоровье короля становится все хуже.
* * *
Едва утих скандал с Мэри Энн Кларк, как разразился другой, еще более драматичный, о котором заговорил весь Лондон.
В нем был замешан Эрнест, герцог Кумберлендский, пятый сын короля.
Из всех сыновей короля он был единственным, от кого отец не ждал неприятностей. Его послали в Германию делать военную карьеру, он проявил себя с честью на этом поприще, и по возвращении ему присвоили чин генерал-лейтенанта. Он не только был блестящим военным, но также блистал в Палате Лордов, где слыл превосходным оратором и пользовался уважением принца Уэльского. Братья хорошо относились друг к другу, и Эрнест был уверен, что, когда Георг станет королем, он будет при нем.
Это случилось ночью десятого мая. Герцог Эрнест прослушал концерт и, по его словам, отошел ко сну в своей резиденции в Сент-Джеймском дворце. Вскоре после полуночи его крики разбудили слуг, которые ворвались в его комнату и нашли его в кровати, раненным в голову. Один из его слуг споткнулся о шпагу герцога, лежащую на полу и испачканную в свежей крови.
Во дворце поднялась суматоха, послали за доктором; и скоро заметили, что нигде нет слуги принца, итальянца Селлиса. Один из слуг пошел позвать его и с криком вернулся из его комнаты. Селлис лежал на полу с перерезанным горлом, рядом лежала бритва.
Что случилось в апартаментах герцога Кумберлендского в ту последнюю роковую ночь в мае, никто точно сказать не мог, но ходили упорные слухи. Дескать, герцог рассказывал, что проснулся от шума в комнате и, прежде чем сумел зажечь свечу, получил удар в висок. Он вскочил, и пока его глаза привыкали к темноте, он получил еще один, более сильный удар по голове. Он чувствовал, как кровь струится по лицу, откинулся на подушки и стал звать на помощь.
Вот и все, что он мог рассказать.
Народ был взбудоражен. Этот скандал по драматизму и накалу событий и сравнить нельзя было со скандалом вокруг Мэри Энн Кларк. Нападение на герцога королевского дома в его постели, убийство его слуги – что может быть драматичнее? Должно было вестись следствие. Что оно вскроет? Выдвигались дичайшие предположения. У слуги была красивая жена. Все знали о слабости принцев королевского дома к женскому полу. Но зачем было слуге нападать на принца? Почему убили слугу?
Король становился невменяем.
– Ужасный скандал, – твердил 6н. – Что все это значит, да, что это значит, а? Это хуже, чем все, что раньше вытворял принц Уэльский. Эрнест, что все это значит… что значит?
Есть один факт, молотком стучало у него в висках, у слуги красивая жена. Перед ним возникали картины близости Эрнеста с женщиной… темноволосой женщиной. Итальянкой? «О Боже, помоги мне, – стонал король. – Эта моя семейка сведет меня с ума». Следствие было проведено с соблюдением всех формальностей и с уважительностью к королевской семье. Было нелегко разобраться в свидетельских показаниях. Все оставалось непонятным. Зачем вдруг слуге пытаться убить герцога и потом покончить с собой?
В народе быстро нашли ответ. Он обсуждался в кофейнях и кондитерских. Все казалось простым и ясным, не так ли? Селлис застал свою жену в постели с герцогом. Накинулся на герцога, герцог защищался и убил слугу, а потом инсценировал его самоубийство.
Эта версия казалась логичной для тех, кто хорошо знал принцев, и очень правдоподобной.
Следствие вынесло вердикт о самоубийстве. Селлис в припадке помешательства напал на своего хозяина, а поняв, что он натворил, покончил жизнь самоубийством. То, что на герцога совершено нападение, было бесспорно. Удар по голове, оставивший глубокую рану, мог убить его. Но почему была в крови шпага герцога, ответа не было. И люди вынесли свой приговор, опровергнуть его не могли никакие присяжные.
– Что бы сделали с нами, а? – спрашивали они друг друга. – Если бы мы совершили убийство?
– Повесили бы. Вот что. Ну, да мы-то не герцоги королевского дома.
* * *
– Что дальше, а? Что дальше? – бормотал король, расхаживая взад и вперед по своим апартаментам.
Принц Уэльский выяснял свои отношения с леди Гертфорд. Он был очень робок с леди, что от него и требовалось, ведь она сразу предупредила его, чтобы он не ждал легкой победы. Принц находился в отчаянии. Она не была красивой, но ее элегантность сводила с ума. Она одевалась лучше всех в Лондоне. Ее страстью было следить за покроем платьев да еще чтобы драгоценности составляли с нарядами идеальный ансамбль.
– Совершенство! – вздыхал принц, глядя на нее. Но она была холодна и не скрывала, что должна заботиться о своей репутации. Она не нуждалась в подарках, которыми он мог завалить ее, ведь она была замужем за одним из богатейших пэров парламента. Он мог бы надеяться завоевать ее, прислушиваясь к ее советам, но он принадлежал к вигам, а она – к несгибаемым тори.
Чтобы завоевать ее, приходилось преодолевать столько трудностей, и это было восхитительно.
Но она была признательна, если он вел с ней беседы о политике да еще просил у нее совета, тогда она становилась сразу благосклонной. И этим отличалась от Марии. Вряд ли можно было найти женщину, более непохожую на Марию. Может быть, поэтому его влекло к ней? Он хотел их обеих. Но Мария уже принадлежала ему. Мария была его любящей и преданной женой, ее уже не нужно было завоевывать. И он был без ума от этой ускользающей от него холодной модницы.
Она с интересом слушала его рассказ о состоянии здоровья Его Величества.
– Оно ухудшается, я слышала, – заметила она. Ее глаза блестели. – Это значит, что он недолго проживет.
«Король! – думала она. – Власть! Триумф партии тори!» На это можно было рассчитывать. Но пока король Георг III жив, это всего лишь мечта, а леди Гертфорд не была мечтательницей, она предпочитала суровую реальность.
Ей не следует обсуждать смерть короля. Это неблагоразумно, а она была хитрой женщиной.
– Это может означать регентство, – попыталась она смягчить свои предыдущие слова.
– Если я стану регентом, – сказал он, – я выполню любые ваши просьбы. Вы станете моей правой рукой. Как счастлив буду я назначить красивейшую женщину Англии моим первым министром.
«А что же Фитцгерберт? – удивилась она про себя. – Католичка». Она вздрогнула. Нет, не верила она в эмансипацию католиков, хотя принц, конечно, верил… тогда. Дело даже не в Фитцгерберт и не в ее влиянии, просто он проявляет терпимость… слабость, уточнила она.
Но если он когда-нибудь придет к власти – после коронации или даже как регент, – конечно, она будет к нему гораздо дружелюбней.
Принц понял, почему интересуется леди Гертфорд возможным регентством. Он хотел, чтобы она осознала, что не так долго осталось ждать.
– Я слышал, что мой отец предупредил недавно, отправляясь в парламент, что собирается начать свою речь словами «Мои лорды и павлины». Я думаю, они поволновались, ожидая, что он выполнит свою угрозу.
– Но ведь не выполнил, – сказала леди Гертфорд. – Если бы он это сделал, наступил бы конец всему.
– За последние несколько недель он ужасно сдал. Эти скандалы с Фредом и Эрнестом…
Леди Гертфорд поджала губы. Она не любила скандалов.
Принц чуть было не рассказал ей об инциденте с королем, когда тот инспектировал королевский парусник и на глаза ему попалась смазливая молодая женщина. Он повел себя так, как никто от него не ожидал.
– Клянусь честью, – воскликнул он, да так, что все услышали, – какой симпатичный зад! Вот бы по нему похлопать!
Присутствующие покатились со смеху, а король пытался обнять красотку, которая быстро вырвалась от него, сделала книксен и убежала.
Подобные инциденты на публике означали, что близится кризис.
«Бедный отец, – думал принц с состраданием. – Но если он будет вынужден уйти на покой, это означает регентство».
А если это будет его регентство, то он добьется леди Гертфорд. Она удовлетворит его тягу к романтике, столь сильную в нем, а Мария – это тихая семейная жизнь, пуховая перина, комфорт, она – его жена, его душа, к которой он так привык, что должен искать романтику на стороне.
* * *
Когда Каролина услышала о влечении принца к леди Гертфорд, она зашлась от смеха.
– Он, конечно, дурак, – говорила она леди Шарлотте. – Ему надо держаться Марии. Он не понимает, что в его руках сокровище. Говорят, он сидит и смотрит на мадам Гертфорд со слезами на глазах и с желанием во взоре. И что Мария Фитцгерберт очень сердита на него. Они ссорятся. А у нее есть характер, у нашей соперницы. Не то чтобы она не могла понять этого… но выйти замуж за этого несносного человека. Это у меня вызывает смех… о, что у меня вызывает смех, леди Шарлотта, моя дорогая, так это мысль обо всех этих толстых пожилых людях, ведущих себя, точно юные возлюбленные.
Она хотела слышать, как протекает роман мужа и госпожи Фитцгерберт. И расспрашивала всех, кто навещал ее, об этом романе.
* * *
От короля больше нельзя было скрывать новости. Амелия серьезно больна. С наступлением осени у нее началась болезнь, известная как огонь святого Антония.
То, что в это время праздновали королевский юбилей, было трагедией для короля. Пятьдесят лет назад он взошел на трон, пятьдесят лет тревог и страхов, которые со временем все возрастали. Бросая взгляд в прошлое, он не мог вспомнить всего, но две вещи застряли в его памяти. Потеря колоний и скандалы в семье. Что-то он делал не так. Все его попытки быть добрым человеком и хорошим королем не принесли успеха. Он превратился в трагичного старика. «Иногда я больше мертвый, чем живой, – бормотал он. – О Боже, как бы мне хотелось умереть, ведь я схожу с ума, и это страшно». Его, полуслепого старика, терзало желание любви к женщинам, не утоленное в юности. И все потому, что он желал быть хорошим мужем женщине, которую никогда не любил, тревожился за детей, а теперь лицом к лицу столкнулся с самой страшной своей трагедией – его дорогая Амелия умирала.
Да, нужно крепиться. Она уходит. У нее нет сил жить. Все знали это, хотя и скрывали от него. Все говорили: «Амелия значит для него больше, чем кто-либо. Она поддерживает и утешает короля».
И это была правда, ее нежная красота и ободряющий голос, ее любовь к нему делали его страдания ненапрасными.
Он послал за ее докторами.
– Скажите мне правду! – кричал король. – Не старайтесь меня ввести в заблуждение. Понятно, э, что? Я хочу знать правду. Моей дочери лучше? Ну что, да или нет?
– Она чувствует себя настолько хорошо, насколько можно при ее болезни, Ваше Величество.
– Я жду, что ей будет лучше. Можно надеяться? Скажите мне. Спасите ей жизнь. Разве это нельзя сделать, а? Возвращайтесь к ней. Что вам здесь делать? Вы обязаны быть с ней. Идите к ней… Скажите ей… Скажите ей…
Он закрыл лицо руками.
Доктора переглянулись. Он нуждался в их попечении не меньше, чем его дочь.
К нему пришла принцесса Мэри, ее лицо было в слезах. Мэри любила Амелию больше, чем всех остальных сестер, она почти не покидала комнаты больной. Король был очень признателен ей за это.
– Что там? – вскричал он и устремился к ней.
– Папа, она хочет видеть тебя, сейчас.
Он пришел к ней в комнату. Она улыбнулась ему. Бедный папа, он выглядел таким всклокоченным, особенно его кустистые седые брови, а лицо красное. Это был ее старый добрый папочка, который души в ней не чаял, который был ею очарован, она считала своим долгом утешить и ободрить его.
– Папа, мой самый дорогой, я ухожу от тебя.
Он склонил голову, и по его щекам потекли слезы.
– Не горюй обо мне, папочка. Я так много страдала, а теперь вся моя боль уйдет.
– Моя дорогая!
– И я знаю, что ты так любишь меня, что будешь рад этому. Дорогой папочка, я велела сделать для тебя кольцо. Вот оно. В нем прядь моих волос под хрусталем, обрамленная бриллиантами. Дай мне твой палец, папа. Ты ведь всегда будешь носить его и помнить обо мне?
Она надела кольцо ему на палец. Он смотрел на него сквозь слезы и не мог разглядеть.
– Мое дорогое дитя… моя самая любимая… – начал он и не смог договорить. Он вспомнил день, когда она родилась, двадцать семь лет тому назад, счастье, которое она внесла в его жизнь. – Нет, – заплакал он, – только не это… Я не могу потерять тебя. Все… все, что угодно, только не это.
Он целовал прощальное кольцо, которое она ему подарила, а она смотрела на него, улыбалась и вдруг откинулась на подушки.
* * *
Принцессу Амелию похоронили в Виндзоре с огромной пышностью.
В своих покоях король был в безутешном горе. Он потерял свою любовь, свою дорогую дочь и вместе с ней свой рассудок.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Опрометчивость королевы - Холт Виктория



Читаю эту серию на одном дыхании. Хочется знать что же будет дальше. 10 баллов.
Опрометчивость королевы - Холт ВикторияНаталья
3.06.2013, 19.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100