Читать онлайн Опороченная Лукреция, автора - Холт Виктория, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Опороченная Лукреция - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.2 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Опороченная Лукреция - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Опороченная Лукреция - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Опороченная Лукреция

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10
ПОВЕРЖЕННЫЙ БЫК

Заточенный в самую высокую башню крепости Медина дель Кампо, Чезаре метался из угла в угол и не находил места от ярости.
– Я не вынесу такой жизни! – хватая себя за горло, хрипел он. – Как такое могло случиться со мной… с Чезаре Борджа! Что такого я сделал, чтобы со мной так обращались!
Стражники трепетали перед ним. Они могли бы сказать, что сам он сажал в тюрьму многих и многих присуждал к гораздо более тяжелым страданиям, чем выпавшие ему. Однако заговорить с ним не смел никто – даже если молчание стражников злило его больше, чем любые слова, которые могли бы прозвучать за дверью его камеры.
На самом деле в предыдущей крепости с ним обращались совсем не плохо. Представительных узников в Испании уважали. У него были свои капеллан и прислуга; ему не запрещались свидания с посетителями и посетительницами из внешнего мира.
Но не таким человеком был Чезаре Борджа, чтобы смириться с подобной судьбой.
Порой им овладевала безумная ярость, и тогда никто не знал, что он сделает в следующий момент. Так однажды Чезаре схватил надзирателя и попытался выбросить с верхнего этажа башни. Он был истощен болезнью, но злоба всегда придавала ему силы, и надзирателя удалось спасти лишь общими усилиями остальных стражников.
В результате Чезаре переместили в самую высокую башню крепости Медина дель Кампо.
Из узкого оконца его камеры отрывался вид на долину, расстилавшуюся далеко внизу. Иногда он по многу часов всматривался в нее, мечтая о свободе и проклиная свою горькую участь.
Затем он обычно начинал стучать в дверь камеры и требовать бумагу и писчие принадлежности.
– Лукреция! – кричал он. – На всем белом свете у меня не осталось ни одного друга кроме тебя! Но чем ты мне можешь помочь? Ты почти такой же узник, как и я! Кто бы мог подумать, какой злой рок поджидает нас… Борджа!
Бывало, он впадал в меланхолию, и тогда никто не осмеливался приближаться к нему.
Впрочем, случались и проблески надежды. Ему доводилось слышать, что король Фердинанд постоянно проявлял недовольство своим неаполитанским наместником, которого считал человеком, предавшим интересы Испании. В конце концов у Фердинанда созрел план. Он хотел освободить Чезаре, дать ему войско и послать в поход против взбунтовавшегося Кордобы. Кордоба передал Чезаре в руки испанцев, и Фердинанд полагал, что узник крепости Медина дель Кампо сумеет свести счеты с неаполитанским наместником.
Так говорили надзиратели. Чезаре иногда верил им, а иногда отчаивался во всех своих надеждах и упованиях – в такие минуты он вставал у оконца камеры, и все думали, что он сейчас выбросится наружу.
Граф Бенавенте, живший неподалеку от крепости и из любопытства захаживавший к Чезаре, не мог не заметить в нем этих осуждаемых церковью порывов. Однажды он спросил:
– Мой друг, уж не собираетесь ли вы совершить самоубийство?
Чезаре ответил:
– Не вижу другого пути вырваться из этих невыносимых условий.
– Если вы разобьетесь, то не сможете воспользоваться теми выгодами, которые вам сулит побег из этой тюрьмы, – заметил Бенавенте. – Почему бы вам не спуститься по канату?
– Ко мне допускают посетителей, – сказал Чезаре. – И даже обращаются не так плохо, как с другими. Но канат надзиратели едва ли дадут в мое распоряжение.
– Попытайтесь обмануть их, – предложил Бенавенте.
Через некоторое время Чезаре вспомнил о его совете. Воспрянув духом, он привлек к делу своего капеллана и слугу Гарсию. Те стали приносить в камеру небольшие куски веревки, а Чезаре связывал их в канат, который прятал под матрацем.
Однажды, испугавшись подозрительных взглядов тюремщиков, они решили, что откладывать больше нельзя. Побег был назначен на ближайшую темную ночь.
Гарсия спустился первым и к своему ужасу увидел, что канат был слишком короток, чтобы прыжок на землю мог оказаться безопасным. Однако выбора уже не оставалось. Он разжал руки и полетел вниз. Через несколько мгновений послышался удар о что-то твердое, а затем – сдавленный стон. При падении Гарсия сломал ногу. Чезаре понял, что случилось, но намерений не изменил. Он тоже спустился до конца каната и прыгнул. Ему повезло еще меньше, чем Гарсии. У него оказались сломаны обе ноги, оба запястья и пальцы на руках.
Воя от боли и проклиная свое вечное невезение, он скорчился на земле. Однако довольно скоро к нему подбежали слуги Бенавенте – тот был предупрежден о побеге – и, увидев его состояние, взвалили на спину стоявшей неподалеку лошади.
Чезаре потерял сознание, но обрел свободу. Что касается Гарсии, то его спасать было уже некогда – в крепости услышали их крики и подняли тревогу.
Гарсию схватили и через некоторое время казнили, а истекающего кровью Чезаре Бенавенте отвез в Виллалон, где ему вправили вывихи и наложили шины на переломы. Немного оправившись, он решил укрыться в Наварре. Там правил его шурин.


Лукреция не переставала думать о своем брате.
Времена были тревожные. Юлий оказался не менее воинственным Папой, чем Александр, – продолжая политику своего предшественника, он делал все возможное для укрепления власти Ватикана во всех королевствах и герцогствах Италии.
Он вступил в альянс со старым Орсини, выдав за его племянника Джиана Джордано свою дочь Феличе делла Ровере; своего племянника Никола делла Ровере женил на Лауре, дочери самого Орсино Орсини и его прекрасной супруги Джулии. Поговаривали, что на самом деле Лаура была дочерью Александра, но Юлий не придавал значения слухам.
Заключив мир с семьями Орсини и Колонна, он почувствовал себя увереннее и стал готовиться к военным походам против двух других знатных родов – Бальони, владевших Перуджией, и Бентивольо, которым принадлежала Болонья.
Бентивольо давно поддерживали дружественные отношения с семьей Эсте, но Феррару вынудили стать союзницей Ватикана. Кроме того, Ипполит находился в зависимости от Папы, а Папа не упускал случая, чтобы показать свое недовольство щеголеватым кардиналам, еще при Александре принятым в Священную Коллегию.
Вот почему в Ферраре опасались, что после походов в Перуджию и Болонью Папа обратит внимание и на семью Эсте.
Лукреция была готова к любым неприятностям. Ее давняя подруга Джулия Фарнезе часто писала ей и рассказывала о неуживчивом характере Юлия. Впрочем, по тону ее писем можно было догадаться, что она довольна браком своей дочери и племянника нового Папы.
От Санчи, другой давней подруги Лукреции, письма уже не приходили. Та умерла в самом расцвете своей красоты и молодости. Неаполитанский наместник Консальво де Кордоба горько оплакивал ее скоропостижную смерть.
И вот, в такое-то тяжелое, непредсказуемое время, в Феррару прискакал гонец с известием о побеге Чезаре.
Лукреция приняла его в своих апартаментах и заставила несколько раз повторить сообщение о том, что ее брат свободен, здоров и собирается отвоевать все утерянные владения.
Затем она крепко обняла и поцеловала этого юношу. – Ты не пожалеешь о том, что принес мне такую радостную новость, – сказала она.


А вскоре у Лукреции появилась и другая причина для ликования. В Феррару прибывал гость, и в его честь уже был назначен бал.
Она сама удивлялась тому, что могла так радоваться этому событию. Слишком уж часто ее взгляд останавливался на башне, в которой заточили двоих молодых людей. Слишком уж часто на ее глазах выступали слезы при мысли о несчастной судьбе Юлия, вся вина которого заключалась лишь в том, что он любил молодую красивую девушку и их любовь была взаимна. Она упросила Альфонсо, и братьев поместили в одну камеру. Однако посетителей к ним все равно не пускали. Туда ходил только один сторож, носивший им еду и одежду, все остальные уже сейчас могли считать их мертвыми.
– Почему ты так обращаешься с ними? – спрашивала Лукреция. – Неужели ты не понимаешь, что Ипполит оклеветал их?
Обычно Альфонсо отмалчивался, но однажды холодно посмотрел на нее и сказал:
– Я был бы благодарен тебе, если бы ты занималась своими делами, а в мои не лезла.
– Полагаю, твои проблемы в какой-то степени касаются и меня, – вспыхнула Лукреция. – Как-никак я твоя супруга.
– Я бы попросил тебя почаще вспоминать об этом, – ледяным тоном произнес Альфонсо. – А главное, не забывать, что обязанности супруги состоят в рождении и воспитании детей для мужа. В этом отношении ты еще не доказала свои супружеские качества.
Ей нечем было возразить ему – как и всегда, когда он упрекал ее в неспособности родить наследника.
Впрочем, через несколько недель она снова забеременела, и Альфонсо немного потеплел к ней.
Но к этому времени Лукреция уже не думала о двух молодых узниках, заточенных в башне ее замка. Она ждала ребенка и молилась о том, чтобы на сей раз не разочаровать Альфонсо. Кроме того, скоро должен был состояться бал в честь гостя, который – тут она не сомневалась – предпринял поездку в Феррару исключительно ради того, чтобы повидаться с ней. В замке готовились принимать Франческо Гонзага.


На ней были золотые парча и бархат; в подобранных волосах сверкали крупные бриллианты.
Эркюль Строцци шепнул ей, что никогда не видел ее такой прекрасной, как в этот вечер. Она благодарно взглянула на него и потупилась. Его общество всегда напоминало ей о другом поэте – Пьетро Бембо.
Франческо, почетный гость бала, взял ее за руку и повел на танец. Выражение его лица было торжественным, глаза сияли.
– Мы с вами как будто сто лет не виделись, – выдохнул он. – Помните ваш визит в Мантую? Лукреция, дорогая… скажите, Изабелла тогда очень расстроила вас?
Лукреция улыбнулась.
– Нет, – ответила она. – Тогда меня ничто не могло расстроить. А вы были очень гостеприимны.
– Я хотел защитить вас от нее… не дать в обиду. Она вас ненавидит, потому что я – люблю.
– Она ненавидела меня еще тогда, когда вы толком и не ведали о моем существовании.
– Я не забывал о вас со времени нашей первой встречи. А теперь между нами уже никто не встанет. Ни Альфонсо, ни вся Феррара. Ни даже Изабелла со всей ее злобой.
– Франческо, мы не сможем стать любовниками, – сказала она. – Это и в самом деле невозможно.
– Моей любви все под силу! На свете нет такой преграды…
– Франческо, если мы не будем танцевать, на нас обратят внимание, – перебила она. – Во всем зале только мы одни стоим на месте.
– Пусть все знают, что я люблю вас. Пусть знают – и завидуют.
– У меня есть враги, – сказала она. – Вон Альфонсо смотрит на нас.
– Черт бы побрал вашего Альфонсо, – пробормотал Франческо.
В этот вечер Лукреция танцевала с такой грацией и изяществом, что и сам Александр, всегда любивший наблюдать за нею на балах, не мог бы не восхититься отточенными и уверенными движениями своей дочери. Многие гости не сводили с нее глаз, когда она кружилась по залу.
Казалось, ею владело вдохновение. Она сияла счастьем – была такой, какой ее привыкли видеть отец и брат. Все удивлялись ее жизнерадостному настроению.
«Мадонну Лукрецию сегодня как будто подменили. Она никогда не была такой счастливой», – говорили друг другу гости. Они прикрывались веерами и похихикивали. Что если это ее кавалер так волшебно подействовал на нее? Франческо Гонзага был не из красавцев, но все знали о том неизменном успехе, которым он пользовался у женщин.
– Где мы сможем встретиться… наедине? – допытывался он.
– Нигде, – ответила она. – Нам этого никогда не позволят. За мной все время следит мой супруг – да и доносчики Изабеллы, я думаю, сейчас не дремлют.
– Лукреция, несмотря ни на что мы должны встретиться.
Некоторое время она молчала.
– Надо будет разработать какой-нибудь план, – наконец сказала она.
Танцуя с Франческо, Лукреция не забывала и еще об одном их общем деле – о помощи ее брату Чезаре. Кто же как не маркиз Мантуанский, главнокомандующий папской армии, мог оказать ему нужную поддержку?
– Вы знаете о побеге моего брата? – спросила она. Он кивнул.
– Я глубоко огорчен тем, что его освобождению способствовал не я, а кто-то другой.
– Не оправдывайтесь, Франческо. Все знают, как вы хлопотали перед королем Испании.
– Я всегда буду служить вашим интересам.
Она крепче сжала его руку, и они вновь закружились в танце.
Бал продолжался до самого утра. Все это время Франческо не отходил от Лукреции. Уже рассвело, когда служанки уговорили ее подняться в спальню и лечь в постель.


Проснулась она от боли, пронзившей все ее тело. На ее крик прибежали испуганные служанки.
– Мне плохо, – простонала она. – Кажется, я умираю… умираю!
Женщины тревожно переглянулись. Они поняли, в чем дело.
Срочно привели лекаря – тот угрюмо кивнул. В апартаментах чуть слышно зашептались.
– Только сумасшедшая могла так долго танцевать на этом проклятом балу. В ее-то положении! Не удивительно, если она лишится наследника Феррары.


Дверь распахнулась, и в апартаменты ворвался Альфонсо. Он был в ярости.
– Итак, ты потеряла еще одного моего сына! – закричал он. – Какая же к черту из тебя супруга, скажи на милость! Танцевать до утра и ни разу не вспомнить о наследнике! Нужна ли ты мне после этого?
Уставшая от боли, она с мольбой посмотрела на него.
– Альфонсо… прошу тебя…
– Прошу… прошу!.. Клянусь тебе, если ты не будешь исполнять своих обязанностей, то и впрямь станешь нищей попрошайкой. Вот уже в третий раз мы лишились ребенка! Вместо того чтобы свято соблюдать свой супружеский долг, ты приносишь в Феррару фривольные римские нравы. Предупреждаю тебя, я этого не потерплю!
Лукреция промолчала, и ее жалкий вид еще больше взбесил Альфонсо. Ему требовалась не такая хрупкая недотрога, а здоровая, сильная и страстная женщина – самка, способная рожать и рожать детей.
Он знал, какие опасности грозили государствам, у которых не было наследников. Ипполит уже доставил ему неприятности – в башне замка содержались два узника. Наследник был необходим. Вывод напрашивался сам собой: либо Лукреция перестанет разочаровывать его, либо он найдет себе другую супругу.
– Вы будете рожать мне детей или нет? – закричал он. Вновь не дождавшись ответа, он повернулся и широкими шагами вышел из комнаты. Хлопнула дверь. Лукреция откинулась на подушки и задрожала.


После выкидыша Лукреция оправилась довольно быстро. Слишком многое сейчас давало ей силы и побуждало наслаждаться жизнью. Во-первых, Чезаре был на свободе. Она всегда верила в его счастливую судьбу и теперь не сомневалась, что рано или поздно он достигнет всего, к чему так упорно стремился.
Во-вторых, и это главное, Феррару еще раз проездом посетил Франческо Гонзага. Вместе с ним приехали несколько молодых кардиналов из свиты Юлия, который ненадолго поселился в соседней Болонье. Их общество напомнило Лукреции о радостных и счастливых днях, проведенных в Риме. Никогда еще в Ферраре ей не было так весело, как сейчас. Она воспрянула духом и забыла об угрозах Альфонсо.
В апартаменты Лукреции снова стал захаживать Эркюль Строцци. Альфонсо не ревновал к нему супругу. Посмеиваясь над хромоногим поэтом, он сознавал свою финансовую зависимость от его отца – настолько, что в иных поступках начинал походить на покойного герцога Эркюля д'Эсте – и сквозь пальцы смотрел на их встречи, разговоры и прогулки.
Альфонсо не знал о той роли, которую Эркюль Строцци сыграл в романе Лукреции и Пьетро Бембо. Не вспомнил он и о том, что семья Строцци поддерживала приятельские отношения с маркизом Мантуанским.
А между тем именно в доме Эркюля Строцци и проходили те встречи Лукреции и Франческо, о которых они договаривались на балу в замке Альфонсо.


Была ночь. Войско Чезаре стояло лагерем возле замка Виана.
Сам он сидел у полога своей палатки и устало смотрел на звездное небо. Недавно у него появилось отчетливое понимание того, что все его мечты так и останутся мечтами, что в своей жизни он совершил слишком много опрометчивых поступков и ни разу не заглянул правде в глаза, чем в худшую сторону отличался от великого Александра Борджа.
В своем небольшом лагере, во главе своего небольшого войска, ведущего эту небольшую войну, он чувствовал себя ничтожеством – никому не нужным и брошенным на произвол судьбы.
Он, Чезаре Борджа, впервые увидел себя таким, каким и был на самом деле.
Он предложил свои услуги шурину, королю Наварры, и вот ему дали поручение: взять приступом замок Виана и покарать изменника Луи де Бомона. Если бы он доказал, что все еще был тем самым Чезаре Борджа, который при жизни своего отца внушал ужас всей Италии и многим за ее пределами, то ему оказали бы поддержку, необходимую для отвоевания утерянных им владений.
Но какую пользу это ему сулило? Тут следовало смотреть правде в глаза. Кем сейчас стали некогда всемогущие Борджа? Кому было дело до их гордого герба с изображением Пасущегося Быка? Александр, самый удачливый из людей, умер в зените славы и власти. Но не унес ли он с собой всю силу семьи Борджа?
Супруга Чезаре, Шарлотта д'Альбре, не сделала ничего, чтобы помочь ему. Зачем? До сих пор он и не вспоминал о ней. Он сбежал от короля Испании, но король Франции тоже был его врагом. Чем могли обернуться его приятельские отношения с шурином? На этот счет он не питал никаких иллюзий. Стоило королю Франции потребовать его выдачи – и король Наварры не отказал бы своему монарху.
Прежние друзья давно бросили его. На всем белом свете оставался только один человек, которому он мог доверять, – этот человек отдал бы ради него даже жизнь и этим человеком была его сестра Лукреция.
Но что толку от Лукреции? Ее силы иссякли – так же как и его силы. Они были слишком крепко связаны друг с другом, все его беды всегда становились и ее несчастьями. Да, Лукреция отдала бы за него жизнь – но больше ей уже нечего было отдавать.
– Лукреция, маленькая, – глядя на звезды, прошептал он. – Какие великие мечты были у нас в детстве – разве нет? И еще более великие – когда наш отец правил Ватиканом. Мечты, дорогая моя, всего лишь мечты. Я только сейчас это понял. Никогда мечты не становятся реальностью. Никогда.
Внезапно в лагере поднялся переполох. Какой-то солдат заметил, что под покровом темноты враг открыл ворота и опустил мосты замка.
– По коням! – крикнул Чезаре и первым вскочил в седло.
Он увидел большую группу всадников, на всем скаку мчавшихся к замку. А по мосту им навстречу выезжали другие. Чезаре крикнул «За мной!» и бросился наперерез отряду, спешившему на подмогу осажденным.
Врезавшись в неприятельский строй, он начал рубить налево и направо. Он кричал во все горло, и его крик был победным криком, но он знал, что слишком далеко оторвался от своих, что оказался один, окруженный врагами.
Он хохотал. Его удары были молниеносны и беспощадны, и он понимал, что только так может отомстить за все свои неудачи.
На него наседали со всех сторон. Сраженный чьей-то пикой, он упал на землю и какое-то время еще продолжал смеяться своим демоническим смехом. К нему, истекающему кровью, подошел Луи де Бомон – тот хотел посмотреть на человека, так нетерпеливо желавшего встретить свою смерть.
Затем над ним склонились солдаты и начали снимать с него дорогие доспехи и украшения.
Закончив эту работу, они оставили его обнаженное тело на съедение хищным птицам. Так не стало тридцатилетнего герцога Романьи и Валентинуа, страшного и кровожадного Валентино.


Лукреция отдыхала в своих апартаментах и мечтала о будущих свиданиях с Франческо, как вдруг за окном послышался стук лошадиных копыт. Во двор замка проскакал запыленный всадник.
Лукреция не обратила на него внимания, а новость ей сообщил монах Рафаэль, часто бывавший при дворе.
Он подошел к ней и положил руки на ее плечи. Затем благословил.
– Вашего торжественного вида можно испугаться, – улыбнулась Лукреция.
– Прошу вас, приготовьтесь к трагическому известию, – сказал он.
Лукреция напряглась.
– Валентино пал в бою.
Она не произнесла ни звука, а только недоверчиво уставилась на него. Она отказывалась верить услышанному.
– Это правда, дочь моя, – сказал монах. Она вздрогнула.
– Это ложь… ложь! – воскликнула она.
– Нет. Это правда. Он доблестно погиб на поле боя.
– Чезаре не мог погибнуть. Все, кто угодно, но только не он. В бою ему нет равных!
– Желаете ли вы, чтобы я помолился вместе с вами? Мы будем просить Господа послать вам мужество, которое поможет вам вынести это горе.
– Молитвы? Я не желаю никаких молитв! Это какая-то ошибка! Мой брат не мог погибнуть. Если хотите, можете поехать в Наварру, и там вам скажут правду. Чезаре жив. Я это знаю.
Монах печально посмотрел на нее и покачал головой.
Он подвел ее к постели и подал знак служанкам. Она оставалась безучастной до тех пор, пока они не прикоснулись к ней. Затем оттолкнула их.
Бросив умоляющий взгляд на монаха, она закрыла лицо руками. Они услышали ее невнятный шепот:
– Чезаре… брат мой! Брат мой… Чезаре! Это невозможно… Все, кто угодно, но только не Чезаре…
Она махнула им рукой, прося оставить ее в одиночестве. Выходя из комнаты, они слышали ее бормотание:
– Мой отец… Джованни… мой первый Альфонсо… все, все, кто угодно… но только не Чезаре…
Через час служанки вновь пришли к ней и застали ее сидящей в том же положении и по-прежнему причитающей. Они попробовали уложить ее на подушки, но Лукреция не слушала их. Она отказалась от пищи и только поздно ночью позволила уложить себя в постель.
Строцци пытался ободрить ее.
Он говорил, что ей не следует поддаваться горю; что она молода и красива; что он понимает ее состояние, но знает, что много людей любят ее и глубоко сочувствуют ее несчастью – уже ради них ей нельзя так убиваться и губить свою красоту.
Он тайком носил ей письма от Франческо, которые тот пересылал через брата Строцци – Юлия, жившего в Мантуе. Франческо писал о своей любви; о том отчаянии, которое его охватило после известия о смерти Чезаре; о том, что гордится ее братом, показавшим пример воинской доблести, о котором еще долго будут вспоминать и итальянцы, и французы; снова об их любви и о том, как он дорожит своей единственной и ненаглядной Лукрецией. Вскоре она стала отвечать на его письма.
Затем Лукреция узнала, что беременна.
Альфонсо к этому известию отнесся без особого интереса. Слишком уж много раз он разочаровывался в ней. Единственная перемена в его поведении выразилась в том, что теперь он перестал приходить в спальню супруги – все ночи он проводил с любовницами.
Она же решила во что бы то ни стало родить крепкого и здорового ребенка. Лукреция больше не танцевала и не ездила верхом; внимательно следила за своим рационом и часто выходила подышать свежим воздухом. По ее эскизам уже сделали чудесную колыбельку для будущего младенца – Эркюль Строцци помогал рисовать орнамент для нее.
В середине апреля у нее начались схватки. Во всем замке царила суматоха. Альфонсо тоже был возбужден, но отреагировал тем, что немедленно уехал за город. Он не мог вынести новой неудачи и не верил, что Лукреция подарит ему наследника, в котором он так нуждался.
Ребенок – мальчик – родился через несколько часов после его отъезда. Едва появившись на свет, он закричал и выглядел при этом таким крепким и славным, что ни у кого не возникло сомнений – этого малыша не постигнет участь его предшественников.
Услышав об успешных родах, Альфонсо галопом примчался в замок и сразу поднялся в апартаменты супруги. Взяв на руки ребенка, он засмеялся от удовольствия.
– Мы назовем его Эркюлем, в честь моего отца, – сказал он. – Смотрите, какой он здоровый и сильный. Вот он, истинный наследник Феррары!
Об этом младенце ходили кое-какие слухи. Многие люди помнили о последнем визите маркиза Мантуанского в Феррару, и слуги Эркюля Строцци иной раз поговаривали о том, что в доме их хозяина Франческо Гонзага встречался с супругой герцога Феррарского.
Внешность маленького Эркюля порой вызывала недоумение горожан.
Разве такой нос у всех Эсте? – говорили они. Не слишком ли он широк? И не приплюснут ли он, как у одного из соседних маркизов?
Эти разговоры были одинаково известны и Альфонсо, и Изабелле. А вскоре маркизе Мантуанской стало известно и о любовной переписке ее мужа с Лукрецией. Узнав о ней, Изабелла в первый раз в жизни заплакала, а потом написала Ипполиту, которого Альфонсо на какое-то время назначил регентом своего герцогства. Самого герцога в Ферраре тогда не было – он воевал с одним пограничным королевством, показывая себя умелым военачальником и с успехом применяя свои пушки.
Через несколько дней на одной из феррарских улиц нашли труп Эркюля Строцци.


В Ферраре Строцци был единственным другом Лукреции. Узнав о его смерти, она впала в отчаяние. Лукреция переживала не только из-за этого горя, но и из-за страха за себя. Она заподозрила, что ее любовная связь с Франческо перестала быть тайной.
Однажды она не выдержала одиночества и написала своему любовнику, что будет ждать его в городе Реджо, куда давно собиралась поехать со своей свитой. В Феррару вот-вот должен был приехать Альфонсо, и она боялась встречи с ним.
Прибыв в Реджо, она стала ждать Франческо, но тот и сам не появлялся и не присылал о себе никаких известий. Так прошло два дня. Наконец во дворе послышался стук копыт. Чтобы не привлекать внимания к приезду гостя, она не пошла встречать его.
Дверь распахнулась. На пороге стоял Альфонсо.
– Мне сказали, что ты кого-то ждешь, – хмуро произнес он.
– Нет… я приехала сюда со свитой. Но раз ты здесь, то мы можем вместе вернуться домой.
– Я никуда не спешу.
Она испугалась. Все еще была вероятность, что в Реджо появится Франческо.
– Я уже велела паковать вещи в дорогу. (Они были еще не разобраны.)
– Тогда мы распакуем их.
– Альфонсо, что с тобой? Внезапно он расхохотался.
– Что со мной? А вот что!
Он схватил ее за плечи и толкнул к постели.
– Ты моя супруга и герцогиня Феррарская. У нас есть наследник, но его одного нам мало. У нас должно быть много детей. Эркюлю нужны братья.
– Чтобы… он мог… заживо гноить их в башне своего замка?
Альфонсо ударил ее по лицу.
– Это тебе за твою дерзость, – сказал он.
За первым ударом последовал второй – более сильный.
– А это – чтобы не наставляла мне рога и не приносила плосконосых ублюдков в нашу семью.
Она упала на постель. Альфонсо отвернулся. Его ярость погасла так же быстро, как и вспыхнула.
– Немедленно собирайся, – сказал он. – Мы едем в Феррару.
– Альфонсо! – опомнившись, закричала она. – Не смей обращаться со мной, как с какой-нибудь уличной девкой!
– Да, ты – не уличная девка, – сказал он. – Тебе не хватает свободы, которая есть у любой из них. Ты – герцогиня Феррарская и в будущем почаще вспоминай об этом.
– Ты забываешь, что я Лукреция Борджа! Когда я выходила за тебя замуж…
– Я ничего не забываю. Твое имя когда-то имело вес в Италии. Честь тебе и хвала за это. Своей славой ты обязана своему отцу. Но сейчас он мертв – как и твой брат, – и сила семьи Борджа навсегда утеряна. Поэтому смири гордыню и будь умной женщиной. Привыкай к скромности. Рожай мне детей, и я постараюсь сделать так, чтобы ты ни на что не жаловалась.


По дороге в Феррару она повторяла про себя его слова: «Своей славой ты обязана своему отцу. Но сейчас он мертв – как и твой брат, – и сила семьи Борджа навсегда утеряна».
Подъезжая к замку, она взглянула на одну их самых высоких его башен и подумала о двух молодых людях, пожизненно заточенных в ней.
Когда ворота замка закрылись за ней, она почувствовала, что разделила их судьбу – тоже стала узницей этих высоких, неприступных стен.
С болью в сердце она вспомнила одно дорогое, любимое лицо. Она заплакала – не о Франческо, а о Чезаре.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Опороченная Лукреция - Холт Виктория

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Эпилог

Ваши комментарии
к роману Опороченная Лукреция - Холт Виктория



После прочтения захотелось посмотреть сериал "Борджиа", когда-то по телевизору шёл, но мы не смотрели, он поздно ночью шёл. Нашла в интернете. Стала смотреть. Типо второй клан Сопрано, мафиозная семейка: во главе папа Римский и его незаконнорожденные дети. Потом узнала, оказывается есть целых 2 сериала: канадский и франко-германский. Со временем просмотрела и тот, и тот. Ну, в канадском Лукреция намного красивей, а в ф/г Чезаре и Лукреция артисты очень похожи на изображения их личностей на портретах. В европейском больше интриги, а в канадском, как думаешь, так и происходит. Чезаре — самый гадкий из всех Борджиа, в канадском чувств не вызывает, а в германском начинаешь его прямо ненавидеть, наверно, хорошо сыграл. Книгу любители сериала читайте, везде версии немного разные. Тут Чезаре убил брата, в сериале он сам не помнил: убивал не убивал? Пришёл к сестре покаяться и невинная сестрёнка призналась, что то она убила брала за то что что тот зарезал беременную жену. Восхищённый Чезаре попьяни чуть не тр*** сестру да за шторами оказался её любовник. Чезаре схватил меч, погнался за ним и прикончил, что кровью облил султану папы. Ну и семейка! В книге тут отца и сына в конце отравили, в фильме один от малярии страдал, другой от сифилиса (французской болячки).
Опороченная Лукреция - Холт ВикторияЛада
2.03.2016, 21.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100