Читать онлайн Охотничья луна, автора - Холт Виктория, Раздел - II. Аббатство в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Охотничья луна - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Охотничья луна - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Охотничья луна - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Охотничья луна

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

II. Аббатство

Когда я прибыла на станцию Колби, был чудесный весенний день. Я была очарована окрестностями, которые мельком видела в окно поезда — сочные зеленые луга и богатые красные почвы Девоншира, да иногда проблески моря.
Солнце пригревало, хотя в воздухе был легкий морозец, словно для того, чтобы напомнить мне, что лето еще не наступило. Когда я прощалась с тетей Пэтти и Вайолит, было много смеха, немного слез и постоянные напоминания, что на летних каникулах мы все будем вместе. Это бодрило, как всегда должно бодрить начало новой жизни, и мне крайне повезло, что у меня была тетя Пэтти. Ее последним предписанием было: «Если мадам Хетерингтон не будет обращаться с тобой с подобающим уважением, ты знаешь, что делать. Однако я думаю, она будет себя вести как полагается. Она знает, что ты не совсем в ее распоряжении, чтобы командовать тобой, как теми несчастными девушками, которые должны либо повиноваться, либо думать, где раздобыть следующий обед».
— Вы всегда были моим бастионом в жизни, — сказала я ей.
— Надеюсь, эти слова не следует понимать буквально, дорогая. Я знаю, что слишком увлекаюсь хорошей пищей, но бастион… Нет, мне не нравится, как это звучит.
На этом мы и расстались. Последнее, что я видела, — поскольку она и Вайолит приехали в Лондон проводить меня — была улыбка, хотя я знала, что слезы не за горами.
И вот я наконец прибыла на место. Когда я сошла с поезда, ко мне подошел мужчина в щеголеватой ливрее и спросил, не я ли мисс Грант: а если это так, он отвезет меня в Академию аббатства Колби, где меня ожидают.
— Двуколка во дворе, мисс. Ваш саквояж? Тут пара шагов… не больше.
Вместе с ним я прошла за барьер и оказалась у экипажа, который он называл двуколкой — довольно маленькой двухколесной тележки, запряженной серой лошадью.
Он погрузил в тележку мои сумки.
— Думаю, мисс, — сказал он, — вам со мной будет удобно.
— Благодарю, — сказала я, когда он помог мне подняться в экипаж.
— Утро начинается доброе, мисс, — сказал он. У него была черная борода и вьющиеся темные волосы — коренастый мужчина средних лет с произношением, к которому со временем я должна буду привыкнуть.
Он был склонен поболтать. Хлестнув коня, он сказал:
— Молоденькие леди начнут приезжать в следующий вторник. Это даст вам время обустроиться, мисс. Малость по-другому, когда они все тут, а? Только некоторые из них в это время года остаются в школе. У нас полностью разъезжаются только на Рождество и на лето. Некоторым до дома слишком далеко, понимаете?
— Да, — сказала я.
— Вы вообще знаете Девон, мисс?
— Боюсь, что нет.
— У вас впереди настоящий подарок. Собственное графство Бога. Маленький кусок самих Небес.
— Рада это слышать.
— Это так, мисс. Вот, к примеру, сэр Фрэнсис Дрейк. Он был девонцем. Спас Англию от этих испанцев, так говорят. Только это было уже давно. Славный Девон, так его называют. Девонширские сливки и сидр… О них даже песни сложены.
— Да, я слышала некоторые из них.
— Через минутку вы увидите большой дом. Аббатство в добрых трех милях дальше.
— Это дом Веррингеров?
— Да, это Холл. Смотрите, вон у церкви кладбище. Как раз в этот момент зазвонили колокола.
— Сегодня похороны. Смешное время для приезда, мисс, коли позволите так сказать. Миледи вот уходит, а вы приезжаете.
Его борода затряслась. Казалось, он находит это забавным.
— Чьи это похороны, вы сказали?
— Леди Веррингер.
— О… она была очень пожилой?
— Нет. Жена сэра Джейсона. Бедная леди. Какая там жизнь. Лет десять, а то и больше, как стала калекой. С лошади своей упала. Не больно-то им везет… Веррингерам то есть. Думаю, точно на них проклятье, как люди говорят.
—О?
— Ну, это давно началось… совсем давно. И Аббатство, и все это. Истории разные есть про них. Есть люди, думают: было так — или Аббатство, или Веррингеры; следовало бы быть Аббатству.
— Звучит таинственно.
— О, это давняя история.
Мы свернули в такую узкую аллею, что окаймлявший ее кустарник терся о края двуколки. Внезапно мой возчик затормозил. Навстречу нам приближалась карета.
Возница кареты тоже натянул вожжи. Альтернативы у него не было, и мужчины сердито уставились друг на друга.
— Тебе придется подать назад, Эммет, — сказал возница кареты.
Мой кучер — по всей видимости Эммет — упрямо оставался на месте.
— Тебе куда как меньше пятиться, Том Крэддок, — сказал он.
— Я назад не подам, у меня тут сквайр.
Я услышала, как чей-то голос крикнул:
— Во имя Господа, что тут происходит? В окно выглянуло лицо, и я мельком увидела темные волосы и сердитые темные глаза.
— Да тут Нат Эммет, сэр Джейсон. Он новую молодую леди в школу везет и дорогу загородил.
— Сейчас же подай назад, Эммет! — крикнул повелительный голос, и лицо скрылось.
— Да, сэр. Да, сэр Джейсон. Я как раз это и делаю…
— Так пошевеливайся.
Эммет соскочил на землю, мы двинулись назад и наконец вернулись к широкой дороге.
Карета резким аллюром вырвалась вперед, и, проезжая мимо, кучер торжествующе ухмыльнулся Эммету. Я попыталась разглядеть мужчину в карете, но его не было видно.
Похоронный колокол снова зазвонил.
— Он только что похоронил жену, — сказал Эммет.
— Так значит это сам сэр Джейсон. Он показался несколько холеричным.
— Что это, мисс?
— Он показался немного раздражительным.
— О, сквайр не любит, когда ему что-нибудь поперек дороги становится… вроде его бедной леди. Есть такие, что говорят, она ему мешала. Но я говорю не по делу. Только есть вещи, о каких люди не помалкивают. Да и с чего бы?
Мы быстро ехали по аллее.
— Не хочу еще кого встретить, — сказал Эммет. — Не то, чтобы я во второй раз сдавал назад… Только из-за сквайра. Да мы вряд ли его снова встретим, верно?
Мы продвигались рысцой, а тем временем он делал замечания, которые не слишком меня интересовали, потому что мысли мои были со сквайром и леди, которая была ему поперек дороги и по которой уныло звонил колокол.
— Если вы посмотрите, когда мы обогнем этот поворот, мисс, вы бросите первый взгляд на Аббатство, — сказал мне Эммет.
Я насторожилась… ждала.
Оно лежало передо мной, величественное, импозантное трагичное — оболочка, заключающая былую славу. Я видела, как солнце просвечивает сквозь большие арки, открытые небу.
— Это оно, — сказал Эммет, указывая хлыстом. — Ничего себе вид, как? Несмотря на то, что всего лишь старые развалины… кроме той части, что не развалилась. Что ж, кажись, люди наше Аббатство ценят. Не дают его трогать. Хорошо, что они свое строительство в прошлые дни доделали.
Я от изумления потеряла дар речи. Воистину это был великолепный вид. Дальше к холмам деревья распустили почки; солнце сверкало в речушке, извивающейся по лугу.
— Гляньте направо от башни, мисс, и увидите рыбные пруды. Это где монахи, бывало, ловили свой ужин.
— Это чудесно. Я не представляла ничего столь… впечатляющего.
— Есть люди, которые после заката не подойдут к этому месту. Мисс Хетерингтон, она не любит, чтоб мы это говорили, но так и есть. Она думает, это напугает молодых леди, так что они попросят, чтоб их забрали домой. Но я скажу, есть некоторые, кто слышит в определенное время по ночам колокола… и монахи поют.
— В это вполне можно поверить.
— Вы видите его при солнечном свете, мисс. Вам надо его увидеть при свете луны… или еще лучше, когда путь освещают только несколько звезд.
— Полагаю, я увижу, — сказала я. Мы приближались.
— В школе будет достаточно удобно, мисс. Вряд ли вы будете чувствовать, где вы. Мисс Хетерингтон, она чудеса сделала. Внутри все точь-в-точь как школа… А услышите, как все эти молоденькие леди вместе смеются, ну и забудете об этих всех давно мертвых монахах.
Двуколка остановилась во дворе. Эммет соскочил и помог спуститься мне.
— Я займусь вашими вещами, мисс, — сказал он. Я стояла перед дверью в серой каменной стене. Эммет позвонил, и девушка в униформе тотчас отворила дверь.
— Входите, мисс Грант. Это же мисс Грант, верно? Мисс Хетерингтон сказала, что в сей же момент, как прибудете, сразу к ней отвести. Она как раз чай пьет.
Я оказалась в большом холле со сводчатым потолком. Это было похоже на монастырь; в воздухе держался холод, который я сразу отметила после теплого солнца снаружи.
— Хорошо доехали, мисс? — спросила девушка. — Кажется, поезд пришел вовремя.
— Очень хорошо, спасибо.
— Другие учительницы еще пока не приехали. Они завтра будут, а потом и все молодые леди… — Она повернулась ко мне: — Сюда, мисс. Осторожно. Эти лестницы могут быть опасными. Если поскользнетесь на узком месте… особо ежели когда вниз идете, можете остаться калекой. Держитесь за эту веревку. Это вроде перила. Так оно было у монахов, так что и нам приходится.
— Это старинное здание.
— Построено на развалинах, мисс. Мы все время это слышим… как мы должны это ценить и всякое такое, потому как у монахов так оно было. Сама я уж лучше бы деревянные перила предпочла.
Мы вошли в длинный коридор со сводчатым потолком, как в холле, и с дверями по обеим сторонам.
— Сюда, мисс.
Девушка постучала в дверь, и голос, который я сразу узнала, голос Дейзи Хетерингтон, произнес:
— Войдите. А, вот и вы.
Дейзи Хетерингтон встала. Она была выше, чем мне запомнилось; и здесь, в этих стенах, она больше, чем когда бы То ни было, выглядела изваянной из камня.
— Так приятно видеть вас. Вы, должно быть, устали от путешествия. Грейс, принеси еще чашку и кипятку. Сначала вы выпьете чаю — он только что заварен — затем увидите свою комнату. Надеюсь, поездка была хорошей. Вы точно вовремя.
— Поезд прибыл без опоздания.
— Снимайте пальто. Вот так. И садитесь. Я рада видеть вас, Корделия. Однако я буду звать вас мисс Грант, за исключением тех моментов, когда мы будем наедине. Не хочу, чтобы были какие-нибудь различия.
— Нет, конечно нет.
— Полагаю, Аббатство вас поразило.
— Очень. Хотя пока я видела мало. Но оно воистину ошеломительно.
— Я знаю, какое впечатление оно производит. Мы, живущие среди этих древних камней, боюсь, склонны забывать их значение.
— Это, несомненно, чудесная обстановка.
— Я так считаю. Она делает нас другими. Я думаю, жизнь в таком месте дает девушкам понимание прошлого. У нас всегда хорошо усваивают историю. А вот и кипяток. Позвольте вам налить. Вы пьете со сливками или с сахаром?
— Ни то, ни другое, спасибо.
— Вы не похожи на свою тетю. Она всегда шокирует меня количеством сахара, который кладет в свой чай.
— Она любит все сладкое.
— Во вред себе.
— Она счастлива такая, как есть, и умудряется сделать счастливыми близких.
— Ах, Пэшенс. Что ж, вот вы и здесь. Я сама вам после чая все покажу… пока не стемнело. Мне нравится все здешнее показывать людям в первый раз. Я при этом торжествую. Уверена, это воистину уникально. То, что эти елизаветинские строители сумели возвести из руин, — чудо. Я всегда говорю, что нам следовало бы называться Фениксом.
— Какая это часть монастыря?
— Это дом капитула, дортуар монахов и послушников, их библиотека, кухни и лазарет. Эта часть была оставлена почти нетронутой, когда пришли мародеры. Только башни и часовни были так ужасно истерзаны.
— Так что, я полагаю, все это остается почти таким, каким было построено.
— Да, в середине 1100-х годов. Монахи построили все своими руками. Подумайте о том, какая здесь была деятельность. Знаете, им ведь приходилось доставлять сюда камень, а потом строить. Конечно, это был труд из любви. Это чувствуется… особенно в нефе и боковых приделах… хотя они и под открытым небом теперь.
— Я с таким нетерпением предвкушаю, что все это увижу.
— Я так и знала. Я ощутила, что вы это почувствуете. У некоторых людей есть это чувство, у некоторых нет.
Она передала мне тарелку с тонкими ломтиками хлеба с маслом.
— Я рада, что вы смогли приехать прежде, чем остальные. Они приезжают завтра… во всяком случае, большинство из них. Мадмуазель Дюпон и фрейлейн Кутчер здесь. Они остаются на короткие каникулы и уезжают домой дважды в год. Ездить на Континент и обратно дорого. Они обе милые. У Жаннетты Дюпон есть сложности с дисциплиной, но девушки ее любят, и если ее обучение не совсем ортодоксально, она добивается результатов. Фрейлейн Кутчер совершенно другая. Отличная учительница, к тому же обладает определенным достоинством, что необходимо, когда учишь девушек. Они должны вас уважать, вы знаете. Я надеюсь, вы обнаружите, что обладаете этим качеством. Я немного рисковала, знаете… поскольку вы никогда раньше не преподавали.
— Если вы будете мной недовольны, сразу скажите. Тетя Пэтти будет скорее рада, мне кажется. Ей было бы приятно, если бы я жила с ними.
— Мне было бы крайне неприятно, если бы с вашим образованием вы плесневели в деревне. Нет, я пока еще никогда не ошибалась в своих суждениях и не думаю, что это случится сейчас. Вы ездите верхом?
— Мне довольно много приходилось в Грантли.
— Хорошо. У нас есть учитель верховой езды, который приходит три раза в неделю обучать девушек. Они отправляются группами, но я предпочитаю, чтобы с ними была учительница. Если хотите, можете пользоваться лошадьми в свободное время. Мы довольно изолированы, и если не верхом, то вам пришлось бы ходить везде пешком. Город отсюда в трех милях… какой ни на есть. Холл рядом.
— Я проезжала мимо него по пути сюда.
— О да. Сегодня похороны. Бедняжка леди Веррингер скончалась. Некоторые говорят, счастливое избавление. Фиона и Юджини, должно быть, были на похоронах. Полагаю, нам придется позволить им несколько месяцев носить траур вместо формы. Это так досадно. Никому другому я бы не разрешила. Но поскольку они те, кем являются… и так близко от школы… Не вижу, что еще я могу сделать.
— Я полагаю, это их мать умерла? Я видела их отца.
— Нет. Не мать. Их тетя. И вы видели сэра Джейсона?
— Да, в его карете. Мы встретились в аллее.
— Должно быть, он возвращался с похорон. Он дядя девочек. У них с леди Веррингер не было детей. Я знала, это было их печалью. Фиона и Юджини — подопечные сэра Джейсона, дети его брата. Они потеряли своих родителей, когда были еще совсем маленькими. Холл всегда был их домом… даже когда их родители были живы. Их отец был младшим братом сэра Джейсона. Конечно, это не то, что свои дети, и прямого наследника нет. Веррингеры жили в Холле со времени его постройки в середине 1500-х годов. Все земли Аббатства перешли в их владение после ликвидации монастырей.
— Понятно. Я полагала, что девочки — его дочери.
— Они со мной уже три года: поступили, когда Фионе было четырнадцать. Она старшая, хотя и ненамного. Между ней и Юджини около восемнадцати месяцев. Да, должно быть, ей было четырнадцать, поскольку сейчас ей семнадцать… однако скоро будет восемнадцать, так что Юджини исполнится шестнадцать.
— Все девушки примерно в этом возрасте, не так ли?
— От четырнадцати до восемнадцати. Совсем как в Шаффенбрюккене, я полагаю.
— Да, совершенно верно.
— Я должна выпускать девушек, которые будут способны вращаться в самых высших кругах общества. И вот это, я думаю, очень важно. Но теперь перейдем к практическим вопросам. Вы возьмете английский язык. Конечно, это будет литература. Девушки будут с вами изучать классиков. И я хочу, чтобы вы сосредоточились на их социальном образовании. Беседы… обсуждение текущих событий. У нас есть учитель танцев… бальные танцы, понятно. Он приходит три раза в неделю, но практические занятия танцами будут ежедневно, и вы или, возможно, еще кто-то, будете отвечать за это. Потом еще музыка. Мистер Морис Крау раз в неделю дает уроки всей школе, но он еще преподает фортепиано и скрипку тем, кто этого желает. Мы сосредоточились на музыке и искусстве в целом. У нас есть учительница живописи в лице Эйлин Экклз. Может быть, она приедет сегодня. Я перемолвилась с ней словечком. Вы с ней можете договориться и поставить для школы пьесу. Мы это уже делали, и с большим успехом. Родителям нравится смотреть, как играют их дети. В последний раз нам позволили провести это в Холле. У них есть замечательный бальный зал, который идеально подходит для этих целей.
— Звучит очень увлекательно.
— Я уверена, что вам будет интересно. Теперь что касается устройства на ночь. Комнаты по необходимости маленькие; когда-то это были кельи послушников, и нам не позволяется ничего изменять в планировке, хотя сэр Джейсон сделал одну или две уступки, чтобы помещение подходило для школы. Например, мы перегородили одну комнату, поскольку она была вдвое больше остальных, и сделали из нее две спальни. Так много людей устроить нелегко. Один большой дортуар был бы нормальнее. Однако сейчас у вас в каждой комнате по две девушки, а поскольку они располагаются более или менее по секциям, я ставлю одну из учительниц ответственной за четыре спальни, то есть за восемь девушек. Ваша комната находится рядом с вашей четверкой. Вы должны удостовериться, что они каждую ночь находятся в своих комнатах. Утром они поднимаются по сигналу колокола и соблюдают порядок.
— Своего рода домашняя воспитательница.
— Именно, за исключением того, что мы все под одной крышей и остальные секции неподалеку. Девушки, которые будут под вашим присмотром, в основном милые, послушные создания. Гвендолин Грей живет в комнате с Джейн Эвертон. Гвендолин — дочь профессора, отец Джейн — промышленник в центральных графствах. Не того же класса, что Гвендолин, но денежный мешок. Я тщательно перетасовываю своих девочек. Джейн будет учиться у Гвендолин, и, возможно, Гвендолин кое-чему научится у Джейн. В соседней комнате — достопочтенная Шарлотта Маккей, ее отец — лорд Бландор. Она живет с Патрицией Картрайт из семьи банкиров. Кэролайн Сангтон, дочь городского импортера, живет с Терезой Херст. Кстати, Тереза большинство каникул проводит в школе. Ее отец выращивает что-то в Родезии… табак, кажется. Иногда нам удается ее отправить к родственникам ее матери, но не всегда; мне кажется, они стараются отделаться от этого, когда могут.
— Бедная Тереза, — сказала я.
— В самом деле. И еще я отдаю вам девочек Веррингеров. Вот это ваша маленькая семья, как я это называю. Я уверена, вы найдете, что все идет гладко. Ну вот, вы закончили свой чай? Тогда я сама отведу вас в вашу комнату. Ваш багаж уже должен быть там, и если вы не слишком устали и хотите осмотреться, я покажу вам Аббатство. Может быть, вы хотите освежиться после поездки? Сейчас мы пойдем в вашу комнату, и вы сможете помыться и переодеться, если хотите, и развесить свои вещи. Потом пройдемся по Аббатству.
— Спасибо. Это будет очень интересно.
— Тогда начнем.
Я последовала за ней по выложенному камнем полу, вверх по лестнице — довольно похожей на ту, которую я уже видела: предательски узкой там, где она касается столба и более широкой в другом конце, с веревкой вместо перил.
Моя спальня была маленькой, с толстыми каменными стенами, наводившими на мысль о холоде, с высоким и узким окном. Мебель составляли кровать, шкаф, стул и стол.
— Вы думаете, что она немного спартанская, — сказала Дейзи. — У меня такая же. Помните, это монастырь, и я внушаю девушкам, что нам выпала честь быть здесь. Теперь я покажу вам, где мы моемся. Мне позволили разделить это на кабинки… большая уступка, уверяю вас. Послушники мылись в этом желобе, который идет вдоль всей секции. Однако вы найдете, что все больше соответствует современности. Я и зеркала поставила. Теперь вы увидели свое жилье и комнаты девочек, которые будут на вашей ответственности. Прислать за вами через полчаса? Одна из горничных приведет вас в мой кабинет, и мы сможем пойти на ознакомительную экскурсию.
Я вымылась, сменила дорожную одежду и повесила вещи в шкаф. Я была довольно неуверенна в собственных ощущениях и возбуждена всем, что увидела. Я чувствовала, что понимаю Дейзи Хетерингтон, уважаю ее, и хотела следовать за ней. С другой стороны, хоть я и находила окружающее невероятно интересным, были моменты, когда оно меня отталкивало — возможно оттого, что прошлое было слишком близко; оно вторгалось в жизнь. Но чего же еще и ожидать на самом деле в стенах монастыря!
Я была готова, когда за мной пришли. Вообразив, как я буду рассказывать обо всем тете Пэтти, когда мы будем вместе летом, я существенно приободрилась. Меня привели пред очи начальницы.
— А! — ее холодные голубые глаза осмотрели меня, и я поняла, что она одобрила мою белую блузку и темно-синюю юбку. — Вот и вы. Теперь я сначала проведу вас по нашему заведению. Если будет время, я дам вам представление об окрестностях, но подробно вы их откроете для себя позже. Здесь у меня есть изображение Аббатства, каким оно было до Ликвидации. Оно было нарисовано лишь в начале нашего столетия, но это хорошая работа по реконструкции, и вы можете сказать, что имея сохранившиеся стены было не так уж сложно все представить. Нужно было лишь немножечко воображения. Наши монахи были цистерцианцами, так что Аббатство построено в их стиле. Видите, оно возведено на берегу потока, который впадает в рыбные пруды. Те, в свою очередь, имеют выход в реку. Мы приблизительно в восьми милях от моря. У нас три рыбных пруда, они соединяются. И здесь еще водится хорошая рыба. Эммет и некоторые другие часто рыбачат, и большая часть нашей рыбы по пятницам происходит из этих прудов. Я думаю, что это очень важная традиция. Вот отсюда вы можете видеть неф и трансепт. Это часовня шести алтарей. Вот дом капитула и домик привратника, и Большой холл… Дом настоятеля, трапезная, кладовые и маслобойня. Вы можете все найти на плане. А мы вот здесь. Теперь… пойдемте? Мы вышли на свежий теплый воздух. По дороге Дейзи делала пояснения. Это была чудесная экскурсия, и я обнаружила, что не могу воспринять все, что вижу; но что я глубоко сознавала, так это печально-задумчивую атмосферу Аббатства — особенно в той части, что стояла без крыши. Казалось сверхъестественным шагать по этим каменным плитам мимо огромных колонн, ставших бессмысленными, поскольку они поддерживали арки и стены, которые ныне были руинами и через которые я могла видеть небо. Я поняла, как люди с живым воображением темными ночами представляют, что слышат звук колоколов и пение монахов. Однако мне еще предстояло увидеть это место без яркого солнечного света. Я могла поверить, что во тьме оно будет жутким, и впервые подумала, было ли мудро со стороны Дейзи Хетерингтон взять под свою школу часть Аббатства? Не лучше ли было бы ей находиться где-нибудь в здоровой сельской местности или у моря, вдоль южного побережья?
Но, конечно, место делало школу уникальной, а именно этого Дейзи и добивалась.
— Вы молчите, Корделия, — сказала она. — Я понимаю. Вы потрясены. Такой эффект оно производит на всех чувствительных людей.
— Девушки… как они относятся ко всей этой древности?
— Большинство из них — легкомысленные создания…
— А учительницы?
— О, я полагаю, некоторые из них удивляются, когда приезжают впервые. Но потом это захватывает их все больше. Они сознают, что им оказана честь.
Я молчала. Прикоснулась к грубой каменной стене и сквозь норманнскую арку посмотрела на небо. Дейзи Хетерингтон похлопала меня по руке.
— Вернемся, — сказала она. — Мы обедаем в семь тридцать.
Обед подавали в трапезной послушников, которая со своим сводчатым потолком и щелями окон, должно быть, оставалась более или менее такой же, как и семь столетий назад.
Дейзи сидела во главе стола и сама выглядела как аббатисса. Еда была отличной.
— Все выращивается здесь, — сказала мне она. — Это одна из наших достопримечательностей. У нас полно места. Старый огород, например, и мы хорошо его используем. У меня два садовника работают полный рабочий день, да еще Эммет помогает. И другие конюхи тоже.
Я могла видеть, что это очень большое заведение. В сравнении с ним Грантли Мэнор казался почти любительским.
За обедом меня представили мадмуазель Жаннетт Дюпон, фрейлейн Ирме Кутчер и Эйлин Экклз, уже прибывшей учительнице живописи. Я могла говорить как по-французски, так и по-немецки, что привело в восторг не только тех, с кем я говорила, но и Дейзи, которая хотя и не рисковала выходить за пределы английского, с удовольствием отметила, что я бегло говорю на обоих языках.
Жаннетт Дюпон было между двадцатью и тридцатью, как мне показалось, и она была довольно хорошенькой; Ирма Кутчер ненамного старше, но казалась таковой, поскольку выглядела довольно строго; я была уверена, что она воспринимает свой пост очень серьезно.
Эйлин Экклз выглядела как типичная учительница живописи с довольно растрепанными волосами и выразительными глазами в свободном платье разных оттенков коричневого цвета с едва заметным ярко-красным: каждым дюймом своего облика она походила на художницу.
Мы говорили о школьных делах, и у меня было ощущение, что не слишком трудно будет влиться в заведение Дейзи. Она сама вела большую часть разговора и все о школе и об особенностях некоторых учениц. Я чувствовала, что по-настоящему во все вникаю.
— Остальные учительницы прибудут завтра или послезавтра. А во вторник вернутся все девушки, которые ездили домой.
Мадмуазель спросила, вернутся ли во вторник сестры Веррингер.
— Конечно, — ответила Дейзи. — Почему нет?
— Я подумала, — сказала мадмуазель, — что в семье смерть… и они останутся дома оплакивать.
— Сэр Джейсон этого не захочет. В школе им будет лучше. Они присоединятся к нам во вторник. С ними будет Шарлотта Маккей. Она проводила каникулы в Холле. Должно быть, ее присутствие там в такое время было очень некстати. Однако я полагаю, семьи знакомы. А теперь я совершенно уверена, что мисс Грант очень устала. Мисс Экклз, может быть, вы проводите ее? Она скоро освоится здесь, но сначала можно заблудиться.
Мисс Экклз поднялась и пошла вперед.
Когда мы были на лестнице, она повернулась ко мне и сказала:
— Временами Дейзи может быть подавляющей. Когда нас больше, это воспринимается легче.
Я не ответила, только улыбнулась, и она продолжала:
— Это место требует привычки. Не могу сказать, сколько раз за мой первый семестр я готова была упаковать вещи и уехать домой. Но выстояла. Обстановка странным образом затягивает. Думаю, что теперь уезжать было бы довольно грустно.
— Мадмуазель и фрейлейн кажутся очень приятными.
— С ними все в порядке. С Дейзи тоже, по-своему. Все что нужно, это держаться от нее с правильной стороны и помнить, что она как Бог все знает, все видит и всегда права.
— Звучит просто, но слегка тревожно.
— Держите порядок, и все будет хорошо. Вы раньше преподавали? О нет, я помню, что вы только что из Шаффенбрюккена. Мне не следовало бы забывать это. Дейзи уже с дюжину раз сказала нам об этом.
— С этим заведением так носятся.
— Оно Ne plus ultra.
type="note" l:href="#note_2">[2]
Я рассмеялась.
— По крайней мере в глазах Дейзи, — продолжала она. — Я полагаю, вы преподаете светские манеры.
— Да, мне нужно разработать, каким образом это делать.
— Просто следуйте по стопам Шаффенбрюккена, и вы не сможете ошибиться.
— Должно быть, когда находишь талантливого ученика, обучать живописи — дело благодарное.
— Боюсь, среди нас нет ни Леонардо, ни Рубенса. По крайней мере если таковые и есть, то мы их пока что не обнаружили. Если они могут воспроизвести узнаваемый ландшафт, я уже достаточно счастлива. Возможно, я не совсем справедлива. На самом деле есть две девушки не без таланта. Вот мы и пришли. Здесь вы будете спать. Под вашим крылышком бесценные Веррингеры. Я думаю, что Дейзи полагает, будто они могут впитать немного Шаффенбрюккена даже во сне. Вот так! Немного прохладно. Так всегда. Вы с легкостью можете представить себя монахом. Дейзи нравится, чтобы мы как можно ближе следовали монашеским правилам. Не беспокойтесь, вам не приготовили власяницу. Просто забудьте, что вы в аббатстве, и хорошенечко проспите ночь. Увидимся утром. Спокойной ночи.
Я пожелала ей спокойной ночи. Мне понравилась мисс Экклз. Было утешительно знать, что люди, которых я встретила сегодня, составят приятную компанию.
Я расчесала волосы щеткой и быстро разделась. На столе стояло зеркало, и я догадалась, что это одна из тех примет современности, наличие которых Дейзи нравилось подчеркивать. Я потрогала кровать. Она была узкой подстать моей комнате-келье, но казалась удобной.
Я легла и завернулась в простыни. Заснуть было трудно. День выдался слишком будоражащий, особенно необычное окружение. Я лежала, натянув простыни до подбородка и размышляя обо всем этом, пытаясь представить будущее — и, да! — предвкушая его. Больше всего мне хотелось познакомиться с девушками.
Время шло, а сон, казалось, отлетал все дальше и дальше. На новом месте всегда трудно спать, а когда находишься в древнем аббатстве, полном впечатлений иного века, бессонница и вовсе естественна. Я повернулась к стене и уставилась на нее. Сквозь узкое, окно проникало достаточно света, чтобы разглядеть отметины на сером камне, и я задумалась над тем, сколько монахов лежали здесь, глядя на стены долгими ночами медитации и молитвы.
И тут я насторожилась. Я услышала слабый звук, и он был не так далеко — прерывистый вдох, а затем сдавленное рыдание.
Прислушиваясь, я села в постели. Тишина, и потом… Да, вот оно снова. Недалеко от меня кто-то плачет и пытается заглушить звук.
Я выбралась из постели, нащупала тапочки и надела халат. Плач слышался из комнаты справа от меня… одной из тех, что под моей опекой.
Я вышла в коридор, тапочки чуть шуршали по каменному иолу.
— Кто здесь? — тихонько спросила я.
Я услышала быстрый вдох. Ответа не было.
— Что-то не в порядке? Ответьте мне.
— Н… нет, — сказал испуганный голос.
Я определила комнату и распахнула дверь, в полумраке различила две кровати и сидящую в одной из них девушку. Когда мои глаза привыкли к темноте, я увидела, что у нее длинные светлые волосы и широко раскрытые испуганные глаза; ей было, вероятно, лет шестнадцать-семнадцать.
— Что случилось? — спросила я. — Я новая учительница.
Она кивнула, и зубы у нее застучали.
— Ничего… ничего, — начала она.
— Ну должно же быть что-то, — сказала я, подошла к постели и села на нее. — Вы из-за чего-то несчастны, не так ли?
Она смотрела на меня своими распахнутыми испуганными глазами.
— Не нужно меня бояться, — продолжала я. — Я знаю, что такое скучать по дому. Дело ведь в этом, верно? Я уезжала в школу… в Швейцарию, когда была в вашем возрасте.
— П… правда? — пролепетала она.
— Да, так что видите, я прекрасно знаю, что это такое.
— Я не скучаю по дому… потому что нельзя скучать по тому, чего нет, верно? Я вспомнила.
— Теперь я знаю, кто вы. Вы Тереза Херст, и вы оставались на каникулах в шкоде.
Казалось, ей стало легче оттого, что я о ней знаю.
— Да, — сказала она. — А вы мисс Грант. Я знала, что вы приезжаете.
— Я буду отвечать за эту секцию.
— Когда остальные приедут, будет лучше. Пока так тихо, ночью довольно страшно.
— На самом деле бояться нечего. Ваши родители в Африке, не так ли?
Она кивнула.
— Родезия, — добавила она.
— Я знаю, на что это похоже, поскольку, как это ни смешно, мои родители тоже были в Африке. Они были миссионерами и не могли держать меня при себе, так что меня отправили домой к тете Пэтти.
— Меня отправили к родственникам моей матери.
— Какое совпадение! Так что мы в одинаковом положении. Я ненавидела мысль о том, что придется ехать в Англию и оставить родителей. Мне было страшно. А потом я приехала к моей тете, и это было так замечательно.
— Моим родственникам я в сущности не нужна. Они всегда находят предлоги на время каникул. У детей корь или они уезжают… так что я остаюсь в школе. Я думаю, так даже лучше. Вот только по ночам…
— Теперь я буду здесь, а во вторник приедут девушки.
— Да. Вам не хотелось ездить домой к вашей тете Пэтти?
— Я любила возвращаться домой. Это самая лучшая тетушка на свете.
— Это должно быть замечательно.
— Так оно и есть. Так или иначе, теперь я здесь. Я сплю рядом с вами. Если вам будет страшно, придите и скажите мне. Такой вариант вас устроит?
— Да, так будет замечательно.
— Тогда я желаю вам спокойной ночи. Вы успокоились?
— Да. Я буду знать, что вы рядом. Просто иногда девочки надо мной смеются. Они считают меня немножко ребенком.
— Я уверена, что вы не такая.
— Видите ли, они уезжают к себе домой и не хотят возвращаться в школу. Они любят каникулы. Я же страшусь их. В этом различие.
— Да, я знаю. Но у вас все будет хорошо. Мы будем друзьями, и вы будете знать, что я здесь и могу помочь.
— Я думаю, это забавно, что ваши родители тоже были в Африке.
— Да, совершенно необычайно, не так ли?
Нам явно предназначено быть друзьями.
— Я рада, — сказала она.
— Я подоткну одеяло. Как вы думаете, теперь вы сможете заснуть?
— Да, думаю, смогу. И я не буду бояться, если мне покажется, что я вижу… тени. Я буду знать, что могу прийти к вам. Вы ведь это имели в виду, не так ли?
— Так. Но я не думаю, что вы придете, потому что все будет в порядке. Спокойной ночи, Тереза.
— Спокойной ночи, мисс Грант.
Я вернулась в свою комнату. Бедное одинокое дитя! Я была рада, что услышала ее и смогла немного утешить. В будущем я буду присматривать за ней и не позволю ею командовать.
Чтобы достаточно согреться и заснуть, потребовалось время, но я думаю, что эта маленькая встреча успокоила не только Терезу Херст, но и меня; я наконец все-таки уснула. Однако мне снились безумные сны. Мне снилось, что я еду в карете по Аббатству и вижу мощные контрфорсы по сторонам кареты и синее небо над головой. Вдруг другая карета загораживает проезд, и из нее выходит человек. Он заглядывает в мое окно и кричит: «Отправляйся обратно. Ты загородила мне дорогу». Безумное темное лицо. Потом оно вдруг меняется и становится лицом Эдварда Комптона.
Я проснулась встревоженная и не сразу поняла, где я.
Это лишь сон, сказала я себе. Мне часто снились подобные сны после того, как я встретила в лесу Незнакомца.


Я проснулась, села в постели, оглядела голые каменные стены и скудную обстановку, и меня охватило возбуждение.
Я помылась и оделась. Заглянув в комнату Терезы Херст, я увидела, что ее нет, а кровать аккуратно заправлена.
В комнате, в которой мы обедали накануне вечером, Дейзи сидела за столом, с ней были мадмуазель Дюпон и фрейлейн Кутчер.
— Доброе утро, — сказала Дейзи. — Надеюсь, вы хорошо спали.
Я поблагодарила и сказала, что хорошо, ответила на приветствия остальных, и Дейзи жестом пригласила меня сесть.
— Между семестрами мы завтракаем от семи тридцати до восьми тридцати, — сказала она. — Во время семестра это семь тридцать, и двое из учителей наблюдают за главным обеденным залом, где едят девушки. После этого молитвы в холле и обычно бывает небольшая — не больше пяти минут — речь, которую произносит одна из нас. Что-нибудь поднимающее дух… что-то вроде текста на день. Мы делаем это по очереди. Уроки начинаются в девять. Пожалуйста, выбирайте что хотите из блюд на буфете. За завтраком мы обходимся без особых церемоний.
Пока я накладывала себе холодной Йоркской ветчины и наливала кофе, вошла Эйлин Экклз.
За столом мы беседовали о школе — в основном говорила Дейзи, остальные слушали. Многие из ее замечаний обращались ко мне как к новому сотруднику.
— Все учителя должны быть на месте к утру понедельника, готовые к приезду девушек. В понедельник днем в моем кабинете будет общее собрание, мы обсудим работу на семестр. Смею предположить, что вы подготовите свои предложения… и, конечно, осмотрите окрестности, — она улыбнулась собравшейся вокруг компании. — Уверена, что вы найдете желающих рассказать вам о том, что вы захотите узнать.
Эйлин Экклз сказала:
— Сегодня я еду в город. Хочу кое-что купить. У меня не хватает бумаги и кистей. Хотите поехать со мной? Я дам вам возможность осмотреться в городе.
— Спасибо, — сказала я. — С удовольствием.
— Вы ведь ездите верхом, не так ли? Это для нас единственный способ туда попасть. Я ответила:
— Да, и спасибо.
Дейзи одобрительно улыбнулась.
Это было прекрасное утро. Эйлин проводила меня к конюшням и указала на маленькую гнедую кобылу.
— Она вам понравится. С характером, но легко поддается управлению.
Сама она взяла серую лошадь.
— Мы старые друзья, — сказала она, похлопывая ее по боку, тогда как та била копытом, словно выражая согласие.
— Город недалеко, — сказала она. — Лошади — большое утешение. Они дают нам возможность время от времени вырваться из школы. Слава Богу, что верховая езда — один из необходимых навыков для хорошо воспитанных молодых леди.
Мы миновали рыбные пруды, поблескивавшие в свете раннего солнца. Я оглянулась на руины и снова подумала о том, как они величественны — гораздо менее жуткие в раннем утреннем свете.
— Вы к ним привыкнете, — сказала Эйлин. — Я их теперь едва замечаю. Сначала я, бывало, оглядывалась, ожидая, что на меня вот-вот бросится фигура в черной рясе. Это было до того, как я узнала, что рясы монахов были белыми — однако это делало их еще больше похожими на привидения — во всяком случае в лунном свете, вам не кажется?
— Мне кажется, было бы страшно встретить их, какого бы цвета они ни были!
— Не беспокойтесь. Они все умерли и исчезли, и даже если бы дух их задержался, я уверена, что он одобрял бы Дейзи. Это людям типа Веррингеров пришлось бы быть настороже.
— Ну, я полагаю, что если бы не Веррингеры, какая-нибудь другая семья заняла бы это место.
— Дело не в этом, дорогая мисс Грант. Веррингеры это сделали.
Мы выехали на дорогу, и меня поразила пышная красота природы. Зеленая трава, красная почва, цветущие каштаны и вишни и неожиданно взлетевшая из осоки у рыбных прудов птичья трель. Я сказала:
— Прошлой ночью я познакомилась с Терезой Херст. Бедное дитя. Она кажется одинокой. Мне было понятно, что она чувствует. Я могла бы быть в подобном положении.
Потом я рассказала ей о тете Пэтти.
— Имейте в виду, — сказала Эйлин, — Терезе действительно недостает силы духа. Она позволяет своим проблемам подавить себя, вместо того, чтобы бороться, — Я буду чаще с ней видеться. Вчера я с ней немного поговорила. Мне кажется, мы вполне поладили. Эйлин кивнула.
— Она хорошо рисует и в отличие от некоторых знает разницу между коричневато-зеленым и берлинской лазурью.
Она свернула в поля, хлопнула лошадь по боку, и мы галопом понеслись вперед.
— Срезаем путь, — крикнула она через плечо. Потом я увидела город.
— Правда, красиво в солнечном свете? — спросила Эйлин. — Типичный маленький городок Девоншира. Но некоторые магазины вполне приличны, и это лучше, чем ничего. У них очень хороший трактир «Барабан Дрейка». Мы можем там встретиться. Мне на покупки понадобится по крайней мере час. Вам скучновато было бы тащиться за мной, и я люблю делать покупки в одиночестве. Вы могли бы немного обследовать окрестности. Местность красивая. Или оставьте лошадь во дворе «Дрейка». Давайте встретимся через час, хорошо? Потом выпьем по стаканчику сидра. Здешний напиток славится.
— Меня это вполне устраивает.
Я решила проехать через город, выехать за его пределы, осмотреться, а затем вернуться. Он был очень маленьким, и я не думала, что мне потребуется больше получаса, чтобы просто бросить первый взгляд.
Эйлин показала мне трактир с яркой вывеской, изображавший сэра Френсиса с барабаном; она завернула во двор, а я поехала дальше. Поскольку город был не намного больше, чем просто главная улица, я скоро оказалась на загородных тропинках, живописных, узких и извилистых, можно сказать даже интригующих: нельзя было заранее сказать, какой вид откроется за следующим поворотом.
Должно быть, я ехала уже минут двадцать, когда подумала, что пора поворачивать к городу. Я проехала много извилистых тропинок и не слишком заботилась о том, чтобы, запомнить направление, поскольку мне и в голову не пришло, что будет трудно найти дорогу обратно. Я повернула свою маленькую кобылу, и протрусила минут пять или около того, прежде чем выехать на перекресток. Я не помнила, чтобы видела его раньше, а указателей не было. Я попыталась сообразить, по какой же из четырех дорог направиться.
Я все еще колебалась, когда увидела приближающегося по одной из дорог всадника — мужчину на сером коне — и решила, что спрошу дорогу у него, когда он поравняется со мной.
Он увидел меня и, направившись ко мне, натянул поводья. Тут я заметила, что его лицо знакомо, и тотчас поняла, кого встретила — несмотря на то, что видела его лишь мельком, когда он высунул голову из окна кареты: это было одно из тех лиц, которые, однажды увидев, забыть нелегко.
Со смешанным ощущением досады и возбуждения я подумала: сам великий сэр Джейсон.
Приблизившись, он снял шляпу.
— Вы заблудились, — сказал он почти торжествующе.
— Я собиралась спросить у вас дорогу обратно в Колби.
— Город, Холл или Аббатство?
— Город. Вы можете указать направление?
— Даже больше того. Так случилось, что я сам туда направляюсь. Я буду вас сопровождать.
— Вы очень добры.
— Нонсенс. Это вы добры, позволяя мне составить вам компанию.
Он довольно смело разглядывал меня, отчего я почувствовала себя неуютно. Ситуация несколько отличается, подумала я, от встречи с желчным пассажиром в карете.
— Спасибо. Я уверена, что это недалеко. Не представляю, как я умудрилась заблудиться.
— Заблудиться легко. Эти дороги так петляют, что вы кружите и кружите, пока не теряете понятие, в какую сторону направляетесь. Очень приятное утро, вы не находите?
— Очень.
— А для меня теперь вдвойне.
Я не ответила.
— Позвольте представиться, — сказал он. — Я Джейсон Веррингер из Холла.
— Знаю, — ответила я.
— Тогда мы старые знакомые, поскольку я тоже знаю, кто вы. Мы встречались раньше. В аллее. Вы ехали с Эмметом. Верно?
— Да, и вы сердито приказали нам отступить.
— Это было прежде, чем я вас увидел.
Я попыталась вывести свою лошадь вперед — глупая попытка, ведь он показывал мне дорогу и все равно тотчас оказался рядом, — но его манера вести беседу меня беспокоила.
— Если бы я знал, что Эммет везет новую очень квалифицированную учительницу в Академию, я приказал бы отступить своему кучеру.
— Это неважно, — сказала я.
— Это чрезвычайно важно. Это была наша первая встреча, и должен сказать вам, в каком восторге я от нашего знакомства. Я так много слышал о вас от мисс Хетерингтон.
— О, так она обсуждает с вами своих сотрудников?
— Моя дорогая молодая леди, когда такой приз попадает ей в руки, она обсуждает это со всеми. Я понял, что вы обладаете всеми светскими манерами, которые дало вам какое-то заграничное заведение.
— Уверяю вас, вы преувеличиваете.
— Нисколько. Я рад, что леди с почти божественными качествами имеет одну маленькую человеческую слабость. Она сбилась с пути.
— Уверяю вас, у меня много слабостей.
— Это меня радует. Буду надеяться их обнаружить.
— Это маловероятно. Но я ехала не этим путем.
— Нет, не думаю, что этим. Что вы скажете об окрестностях? Это хорошие плодородные земли… Некоторые считают, что самые плодородные. Они хорошо служили нам в течение столетий.
— И конечно будут служить дальше.
— Без сомнений. Вы познакомитесь с моими подопечными… моими двумя племянницами. Они посещают Академию. Лестно узнать, что их будет учить кто-то с такими талантами.
Я почувствовала раздражение, потому что знала, что своими постоянными ссылками на мое образование он надо мной насмехается. Я сказала:
— Надеюсь, вы будете удовлетворены. Я с удовольствием жду знакомства с ними. Со слов мисс Хетерингтон я поняла, что они прибудут в школу во вторник.
— Таков договор.
— Им должно быть приятно учиться в школе так близко от дома.
Он пожал плечами.
— Возможно, вы слышали, что наша семья только что понесла утрату.
— Да, сожалею. Похороны были вчера — в день, когда я приехала.
— Это было странно, не так ли?
— Странно?
— Что я возвращался с похорон жены, когда наши кареты встретились.
— Я вряд ли назвала бы это странным. Просто они оказались в одно время в одном месте. Здешние дороги очень узки. Должно быть, такого рода встречи повозок — дело совершенно обычное.
— Не такое частое, как можно подумать, — сказал он. — Я полагаю, у нас не слишком оживленное движение. И я действительно прошу прощения за то, что приказал вашей коляске отступить.
— Пожалуйста, забудьте об этом. Это неважно.
— Вы сочли меня несколько… высокомерным?
— Я понимаю, что вы были расстроены.
— Тогда мы друзья?
— Ну… вряд ли… — я посмотрела вперед. — Путь обратно в город кажется длинным.
— Вы действительно довольно далеко забрели.
— Да ведь уже почти без четверти одиннадцать. Я должна встретиться с мисс Экклз в одиннадцать в «Барабане Дрейка».
— «Барабан Дрейка» — хороший трактир. Там оживленно в базарные дни.
— Как далеко мы от города?
— К одиннадцати вы там будете.
— Так далеко?
Он неодобрительно поднял бровь и кивнул.
В играющей на его губах улыбке было что-то, что меня беспокоило. Я пожалела, что не попыталась сама найти дорогу, и была уверена, что он ведет меня окольным путем.
— Надеюсь, я смогу видеться с вами, мисс…
— Грант.
— Да, мисс Грант. Надеюсь, вы будете иногда посещать Холл. Время от времени у нас бывают концерты, на которые мисс Хетерингтон приходит и позволяет приходить некоторым сотрудницам и даже ученицам. Бывают случаи, когда меня приглашают в школу, так что я уверен, у нас появятся возможности для встреч.
Несколько минут я молчала. Потом сказала:
— Вы уверены, что это та дорога?
— Уверяю вас, что это так.
Некоторое время мы проехали в молчании, а затем я с большим облегчением увидела впереди город.
Я пришпорила лошадь, и мы поскакали галопом рядом, пока не достигли окраины города.
— Видите, — сказал он. — Я вас доставил благополучно. Мне кажется, был момент, когда вы считали, что я вас увожу от цели.
— Я подумала, что обратный путь чересчур длинен.
— Для меня время летело незаметно.
— Теперь я знаю, где нахожусь. Спасибо за помощь.
— Это было величайшее удовольствие.
Он оставался рядом со мной, пока мы не достигли «Барабана Дрейка». Эйлин Экклз была уже там. Она вышла на крыльцо, с беспокойством высматривая меня.
— Я сбилась с пути, — сказала я.
Джейсон Веррингер снял шляпу и поклонился нам. Затем уехал.
Я сказала Эйлин:
— Я встретила его, когда пыталась определить, по какой дороге ехать, и он показал мне путь обратно. Куда мне поставить лошадь?
— Идемте.
Она провела меня во двор, а затем мы вернулись в зал трактира.
— Быстро он вас обнаружил, — сказала она.
— Я заблудилась. Он случайно появился и предложил показать мне дорогу. Она действительно показалась длинной.
— Смею сказать, он об этом позаботился. Пойдемте в зал, я закажу вам сидра. Я начала немного беспокоиться.
— Я тоже. Я уже думала, что никогда не доберусь обратно. Я не была уверена, но думаю, что с такой же легкостью могла бы сама найти дорогу.
— Итак, вас сопровождал скорбящий вдовец.
— Он не показался мне особенно скорбящим.
— Скорее ликующий, судя по тому, что я слышала.
Принесли сидр. Он был прохладным и освежающим.
— Трактир знаменит своим сидром, — сказала Эйлин. — Значит, в городе вы ничего не увидели. Не то чтобы здесь было на что смотреть.
— Вы нашли, что хотели?
— Не совсем то, что хотела, но то, чем можно обойтись. На некоторое время это нам поможет. Теперь не будет времени осматриваться. Нам придется отправляться обратно, как только вы закончите свой сидр.
— Теперь я жалею, что не осталась в городе.
— Он все равно раньше или позже обнаружил бы вас. У него репутация, знаете, ценителя женщин в пределах досягаемости.
— О… но сейчас он в трауре. Его жену похоронили только вчера.
— Я уверена, что он вряд ли бил себя в грудь, разрывал на себе власяницу и посыпал голову пеплом.
— Далеко нет.
— По крайней мере он честен. Вероятно, он чувствует желание убить откормленного тельца. Нет, это неверная аналогия. В любом случае он радуется…
— Это было настолько тяжко?
— О нем ходит колоссальное количество сплетен. Это нечто такое, что присуще Веррингерам: они обеспечивали округу темами для разговоров. Факты же таковы: он женился по расчету… Она принесла большое состояние. Но вскоре после свадьбы с ней на охоте произошел несчастный случай, который сделал ее калекой, что означало — наследника не будет. А наследники у Веррингеров не переводились с тех самых пор, как они получили земли Аббатства; так что создалось положение, от которого семья не могла быть в восторге. Сэром Джейсоном закончилась бы прямая линия, потому что его младший брат, отец наших двух девушек, умер. Неужели поместье достанется женщине? Вся округа в ужасе! И, однако, разве убийство не могло дать сэру Джейсону шанс?
— Убийство!
— Не то слово, которое можно с легкостью принять по отношению к обычным людям. Но Веррингеры? Кто может сказать? В любом случае леди послушно умерла, и, когда вы приехали, колокола звонили по ней.
— В вашем изложении это звучит очень зловеще.
— Мне сказали, что к Веррингерам можно употребить любое прилагательное, и они часто употребляются. Что ж, леди умерла, а вокруг ползут слухи…
— Я думала, что она долго болела.
— Искалечена. Бесполезна с точки зрения продолжения рода. Но не та болезнь, которая была бы смертельной, вы понимаете. Тут на сцене появляется Марсия Мартиндейл, рожает ребенка, а леди Веррингер умирает.
— Это становится очень запутанным.
— Вам предстоит здесь жить, так что придется узнать кое-что о местных обитателях; и самые красочные, интересные, драматичные — можно сказать, мелодраматичные — Веррингеры. С Джексоном всегда были… женщины. Это семейная черта, а чего еще ждать от такого сексуально активного джентльмена при искалеченной жене? Недалеко от Аббатства есть дом. Он называется Грачиный Стан — очевидно потому что окружен вязами, на которых грачи решили свить свои гнезда. Это элегантный маленький дом в стиле королевы Анны. Одна из тетушек Веррингеров жила там много лет. Потом она умерла, и место некоторое время пустовало. Месяцев восемнадцать назад там устроилась Марсия Мартиндейл — поразительно красивая и несомненно беременная. Сэр Джейсон ее туда привез, там она и осталась. Поступок выразительный, но когда вы в положении сэра Джейсона, вам не приходится беспокоиться о местной реакции. В конце концов он могущественный господин, владеющий поместьем и домами, в которых живут арендаторы. Такие люди не могут слишком строго судить подобные мелочи. О них можно похихикать — всегда прикрывшись ладошкой — и вряд ли позволено больше, чем пожать плечами и возвести глаза к небу.
— Тем не менее, об этом человеке ходит слишком много скандальных слухов.
— Моя дорогая мисс Грант… можно мне называть вас Корделия? Мисс Грант — довольно формально, а мы будем много видеться.
— Пожалуйста… Эйлин.
— Договорились. О чем это я? О… маленькая Миранда. Никто не сомневается в том, кто ее отец. Это все настолько вопиюще очевидно, а сэр Джейсон с презрением отнесся бы к попыткам замаскировать свои поступки, потому что счел бы это слабостью. Он здесь — закон. Следовательно у него есть один ребенок, и могли бы быть еще. Кто знает, следующим мог бы быть столь желанный мальчик. Сцена оформлена. И что же происходит? Леди Веррингер умирает.
— Звучит дьявольски. Как она умерла?
— Кажется, слишком большая доза настойки опия. Она страдала от боли и обычно принимала ее. Такова история. Вы появились в конце акта, чтобы услышать звон колоколов по усопшей леди. Теперь занавес поднимется снова… открывая что?
— В вашем изложении это действительно звучит как мелодрама.
— Поверьте мне, Корделия. Что я вам сказала? Где этот мужчина, там мелодрама. Вот я и познакомила вас с нашим самым большим скандалом, и, если вернуться к нашим делам, вы допили свой сидр. Нам пора ехать.
Мы заплатили за сидр, сделали хозяину комплимент по поводу его качества и вышли на солнечный свет.


Как и предвещала Дейзи, во время уик-энда начали прибывать учителя.
Приехала мисс Эванс, преподавательница географии; мисс Барстон, которая специализировалась на рукоделии, уделяя особое внимание вышивке; и мисс Паркер, обучавшая девушек физическим упражнениям. Математику преподавал мужчина, Джеймс Фэрли, который подобно учителям танцев, музыки и верховой езды не жил в школе — Дейзи считала, что было бы совершенно неприлично мужчинам жить под одной крышей с девушками. Она была уверена, что родителям это не понравилось бы.
— Не то, чтобы они не могли прибегнуть к некоторым трюкам, и не оставаясь на ночь под той же монастырской крышей, что и девушки. Но в расчет берется ведь только то, как это выглядит, — прокомментировала Эйлин.
Я нашла, что все мои коллеги склонны быть любезными, и надеялась, что наши отношения будут прекрасными.
Но особенно нетерпеливо я ждала приезда девушек.
В понедельник они начали прибывать — многие на утреннем поезде, некоторые на дневном. Атмосфера в доме тотчас изменилась. Аббатство стало школой. Слышались радостные голоса, начались встречи друзей, возбужденные рассказы о том, как прошли каникулы.
В понедельник вечером все собрались в зале, который когда-то был лазаретом послушников; Дейзи именовала это собрание Ассамблеей. Я нетерпеливо всматривалась в длинную цепочку лиц. Старшей, должно быть, было восемнадцать; младшей — четырнадцать. Я чувствовала себя неловко скорее из-за собственной молодости, чем из-за отсутствия опыта. Часть этих молодых женщин будут недовольны тем, что их учит кто-то ненамного старше них.
Однако я была намерена держаться с достоинством и любой ценой поддерживать дисциплину, ибо по своему опыту в Шаффенбрюккене знала, что если она пошатнется, могут быть неприятности.
В конце зала было возвышение, на нем и сидела мисс Хетерингтон, окруженная своими сотрудниками. Она обратилась к ученицам, приветствуя их возвращение, и выразила надежду, что новый семестр будет успешным.
— Мы должны поприветствовать вновь прибывшую в наши ряды мисс Грант. Мы очень рады, что она с нами, и я уверена, что ее обучение принесет вам огромную пользу. Она сама недавно приехала из Шаффенбрюккена в Швейцарии, о котором вы все, конечно, слышали.
Я увидела, как одна девушка из-под руки что-то шепнула другой, и та подавила смешок. Шептала высокая девушка с песочными волосами, убранными в обвивающую голову косу. Я почувствовала в ней нечто агрессивное, и подумала, что если она когда-нибудь попадет в сферу моей деятельности, может статься, мне придется с ней сражаться.
— Теперь, девочки, — продолжала Дейзи, — мы все отправимся на ужин, после чего вы спокойно разойдетесь по своим комнатам. Многие из вас в тех же комнатах, что и в прошлом семестре, но есть изменения. Вы увидите в объявлении на доске. Теперь можете идти.
Мы ели вместе — учителя за одним столом, девушки за другим. Мисс Паркер прочитала благодарственную молитву, и я узнала, что она отвечает за религиозное обучение. После ужина все разошлись по своим комнатам. Я была этому рада, потому что хотела познакомиться с девушками, заботу о которых мне доверили.
Я заметила, что сестер Веррингер нет, и вспомнила, что они в числе тех, кто прибудет во вторник.
Когда я возвращалась в свою комнату, стояла полная тишина. Я знала, что девушки в своих комнатах прислушиваются, и подумала, что было бы неплохо посетить их и поговорить немного с каждой. Я вспомнила, что мне о них говорила Дейзи. Конечно, я уже знала Терезу Херст и то, что она живет в одной комнате с Кэролайн Сангтон. Со стороны Терезы сложностей я не предвидела. Со времени нашей первой встречи мы с ней подружились, и я сознавала, что она уже начинает любить меня. Она рассказала немного о девушках моей секции. Кэролайн Сангтон, которая жила с ней, была дочерью городского бизнесмена, и на нее несколько свысока смотрели другие во главе с Шарлоттой Маккей, потому что они слышали, что «заниматься торговлей» унизительно. По всей видимости, Кэролайн была девушкой флегматичной, которую не очень трогало, что думают другие, и они с Терезой вполне ладили, не становясь особенно близкими подругами.
Большинство девушек были без ума от лошадей и с нетерпением ждали занятий верховой ездой, — особенно Шарлотта Маккей, которая была лучшей наездницей из них. Тереза этого не говорила, но я догадалась, что сама она не испытывала такого нетерпения и в сущности даже побаивалась лошадей.
Сначала я отправилась к Терезе, которая с гордым видом оттого, что уже знала меня, представила Кэролайн. Мне было приятно видеть, как свободно она чувствует себя в моем обществе. Если все девушки примут меня с такой же легкостью, как Тереза, моя задача окажется не особенно трудной.
— Мы рады, что вы приехали, мисс Грант, — сказала Кэролайн. — Тереза мне о вас все рассказала, и мой отец очень доволен, что у нас будет специальная подготовка для выхода в общество.
— Я уверена, что вам это пойдет на пользу, Кэролайн, — сказала я в лучшей учительской манере. — Вы должны содержать свою комнату в порядке и после сигнала ко сну не должно быть разговоров. Я объясняла это Терезе.
— О да, мисс Грант.
— Что ж, доброй ночи, Кэролайн, и доброй ночи, Тереза. Я уверена, вы рады возвращению своей соседки по комнате.
— Да, спасибо, мисс Грант, — сказала Тереза, робко улыбаясь.
Я была уверена, что Тереза — мой союзник.
Следующее посещение было не столь гармонично, и я была несколько обескуражена, обнаружив, что шептунья оказалась одной из моих девушек: это была достопочтенная Шарлотта Маккей — высокая, довольно неуклюжая, песочного цвета волосы, лицо со множеством веснушек и едва видными бровями и ресницами. Ее соседкой по комнате была Патриция Картрайт, дочь банкира. Патриция была маленькой и темноволосой, и я догадывалась, что сама по себе она не будет создавать неприятностей, но может попасть под влияние Шарлотты Маккей.
Ни одна из них не была в постели. Патриция Картрайт сидела у зеркала и расчесывала волосы; Шарлотта Маккей одетая разлеглась на кровати.
Когда я вошла, она не встала, хотя Патриция довольно смущенно поднялась.
— Здравствуйте, — сказала я. — Шарлотта Маккей и Патриция Картрайт. Я рада познакомиться с вами. Уверена, что мы будем ладить, если вы будете держать комнату в порядке и помнить, что после сигнала ко сну не следует разговаривать.
— Мадмуазель никогда не жаловалась, — сказала Шарлотта Маккей.
Таким образом я поняла, что в прошлом семестре мою комнату занимала мадмуазель Дюпон.
— В таком случае я уверена, что мне тоже не придется.
Шарлотта и Патриция тайком обменялись взглядом — привычка, которая раздражала меня, поскольку предполагала существование заговора.
— Спокойной ночи, — твердо сказала я.
— О, мисс э-э… — начала Шарлотта.
Я чувствовала, что должна сказать ей, что, обращаясь ко мне, нужно вставать, но не была уверена, что будет мудро настаивать на этом на данном этапе. Последнее, что мне следовало проявлять, так это неуверенность, однако мне не хотелось начинать войну с этой девушкой, манеры которой показывали несколько воинственное отношение к авторитетам.
— Да, Шарлотта?
— В прошлом семестре я жила с Юджини Веррингер.
— О, понимаю. В этом семестре она будет жить со своей сестрой.
— Мы хотели быть вместе в этом семестре. Мы рассчитывали быть вместе.
— Я уверена, что вы счастливо поладите с Патрицией.
— Патриция была с Фионой.
— Что ж, теперь будет несколько иначе.
— Мисс Грант, я хочу быть с Юджини, а Патриция хочет быть с Фионой.
Я перевела взгляд с одной на другую. Патриция не смотрела мне в глаза, и я поняла, что ее ко всему этому вынуждает Шарлотта Маккей.
— Не вижу причин, почему это нужно было менять, — продолжала Шарлотта.
— Мисс Хетерингтон, несомненно, видит.
— Вы ответственная, мисс Грант. Вы должны сказать. Это не имеет отношения к мисс Хетерингтон.
Я рассердилась. Я понимала, что она издевается надо мной, как делают молодые люди, когда считают, что имеют дело со «слабаками». Мне стало понятно, почему Тереза ощущала неловкость, когда говорила о Шарлотте. Не было сомнений в том, что Шарлотта — тиран, а я не собиралась позволять тиранить себя, пока ответственность на мне.
— Будьте любезны встать или сесть как подобает, когда обращаетесь ко мне. Валяться на постели, как вы это делаете, невежливо.
— Так не делают в Шаффенбрюккене, — с ехидной улыбкой сказала Шарлотта.
Я подошла к ней, схватила ее за руку и заставила сесть. Она была настолько захвачена врасплох, что подчинилась.
— Теперь, — заявила я, — вы должны понять. Мы будем ладить, пока вы ведете себя корректно и так, как подобает молодой леди. Вы будете занимать комнату, которую вам предназначила мисс Хетерингтон, если она не захочет это изменить. Вам понятно? Спокойной ночи и не забудьте вовремя прекратить разговоры.
С чувством, что я выиграла первую стычку, я вышла и отправилась в комнату, занимаемую Гвендолин Грей и Джейн Эвертон. Они сидели в постели и явно прислушивались. Глаза их были круглыми от удивления.
— Гвендолин, Джейн, — сказала я. — Скажите мне, кто из вас кто. Я хочу познакомиться со всеми, поскольку мы будем вместе в этом семестре. Я уверена, что все будет хорошо, если вы запомните простые правила. Что ж, спокойной ночи, девочки.
— Спокойной ночи, мисс Грант, — ответили они.
Приятные девушки обе, подумала я; однако я все еще ощущала неловкость после встречи с достопочтенной Шарлоттой.
Я отправилась в свою комнату. Было девять часов, время, установленное мисс Хетерингтон для сигнала ко сну.
Я лежала и ждала. Я вполне ожидала, что из комнаты Шарлотты будут раздаваться голоса. К моему удивлению было тихо; однако я не считала, что война выиграна.


На следующее утро прибыли девушки Веррингер. Мисс Хетерингтон послала за мной, чтобы познакомить с ними в своем кабинете. Я подумала, что это непредусмотрительно, и удивилась, что Дейзи это сделала, поскольку это показывало девушкам, что они занимают особое положение.
— А, мисс Грант, — сказала Дейзи, когда я вошла, — вот Фиона и Юджини Веррингер. Они только что прибыли.
Фиона вышла вперед и приняла мою руку. Она была высокой красивой девушкой с льняными волосами и ореховыми глазами; у нее была милая улыбка. Она мне понравилась, что было удивительно, поскольку от родственницы Джейсона Веррингера я ждала самого худшего.
— Доброе утро, мисс Грант, — сказала Фиона.
— Доброе утро, — ответила я. — Рада наконец с вами познакомиться, Фиона.
— И Юджини, — сказала мисс Хетерингтон.
Я тревожно вздрогнула. Она была так похожа на него: очень темные волосы и большие живые карие глаза. Ее смуглая кожа обладала чистотой юности, удлиненным лицом она напоминала мне молодого пони с характером. В ней было что-то непокорное, проявлявшееся в темных волосах, в распахнутых глазах и твердом подбородке. Она могла бы скорее быть его дочерью, чем племянницей.
— Здравствуйте, Юджини, — сказала я.
— Здравствуйте, мисс Грант.
Обе девушки были одеты в черное. Светлым волосам Фионы это шло. Юджини требовались яркие цвета.
— Они к нам присоединяются с опозданием, — сказала Дейзи, — из-за печальных событий в Холле.
— О да, — сказала я, глядя на обеих девушек. — Сожалею.
— Нет необходимости сожалеть, мисс Грант, — сказала Юджини. — Это было то, что называется избавлением.
— Смерть всегда печальна, — сказала я. Дейзи нахмурилась. Ей не нравилось, когда беседа отклонялась от общепринятого русла.
— Что ж, мои дорогие, — сказала она, — вы можете идти в свою комнату. В этом семестре небольшое изменение. Вы будете жить вместе.
— Вместе! — воскликнула Юджини. — В прошлом семестре я жила с Шарлоттой Маккей.
— Да, я знаю. В этом семестре вы будете с Фионой.
— Я не хочу жить с Фионой, мисс Хетерингтон.
— Ну, ну, моя дорогая, это не слишком вежливо, не так ли?
Фиона выглядела несколько растерянно, но Юджини продолжала:
— О, пожалуйста, мисс Хетерингтон. Мы с Шарлоттой понимаем друг друга.
— Это уже устроено, дорогая, — прохладно сказала Дейзи, но в ее глазах появился блеск, который Юджини должна была заметить.
Однако Юджини была бесстрашна и не побоялась высказаться:
— Ну, это же не закон мидян и персов , верно?
Дейзи улыбнулась очень холодно.
— Вижу, моя дорогая, что вы слушали уроки мисс Паркер. Она будет довольна. Однако в этом семестре вы поселитесь со своей сестрой. Теперь идите к себе, а мисс Грант останется здесь, мне нужно ей кое-что сказать.
Девушки ушли. Я подумала: так и нужно обращаться с Юджини. Победа Дейзи.
Когда дверь за девушками закрылась, Дейзи подняла брови.
— С Юджини всегда сложности, — сказала она. — Фиона такая хорошая девушка. Вам придется быть твердой с Юджини и Шарлоттой Маккей, У вас вчера были сложности?
— Немного. Шарлотта была несколько груба.
— Как и все Маккей. Титул носят лишь два поколения. Семья так по-настоящему и не привыкла к дворянству и должна напоминать об этом людям на каждом шагу. Я думала, уж теперь им пора бы привыкнуть. Что случилось?
— Это была та же проблема пребывания в комнате с Юджини Веррингер.
— Это две зачинщицы. В прошлом семестре они жили в одной комнате. Мадмуазель была совершенно не способна поддерживать порядок. Именно поэтому я переместила ее из этой секции.
— И дали ее мне… начинающей!
— Я решила, что после вашей подготовки в Шаффенбрюккене вы сможете с этим справиться, Корделия.
— Это большая ответственность.
— Конечно. Я уверена, что вы будете знать, как справиться с этими непослушными девочками. Мадмуазель была безнадежна. У нее всегда так с дисциплиной. Ее классы часто в полном беспорядке, но она — хорошенькое создание и мила, так что девушки ее действительно любят. Они никогда не позволили бы смутьянкам зайти с ней слишком далеко. Вам придется управлять Юджини и Шарлоттой твердой рукой. Дайте им понять, что вы полностью владеете ситуацией, и вы их подчините. В сущности они как животные. Вы знаете, как их дрессировать. К сожалению, Юджини — Веррингер, а как вам известно, все здесь принадлежит Веррингерам. С этим, да еще с титулом отца Шарлотты у нас на руках две упрямые смутьянки. Но вы с ними справитесь. Будьте тверды и не давайте им захватить власть.
— Вы позволяете мне предпринять то, что я сочту нужным?
— Да. Сделайте то, что сделали бы в Шаффенбрюккене.
— Не помню, чтобы подобная ситуация возникала в Шаффенбрюккене. Девушки там не слишком переживали из-за титулов или поместий. Большинство из них были из семей, которые владели таковыми в течение многих поколений, так что знатность и богатство были делом обычным.
Дейзи слегка передернуло, и она пробормотала:
— Конечно. Конечно. Поступайте, как сочтете нужным.
— Очень хорошо. Я буду тверда и потребую дисциплины.
— Прекрасно, — сказала Дейзи.


В учительской комнате, где сотрудники собирались перед обедом (во время семестра трапеза называлась ужином) меня встретили приветливо и охотно объясняли, как что делается.
В соответствии с намерением Дейзи не допустить, чтобы мы забывали, что находимся в Аббатстве, учительскую следовало называть согревательной, о чем мне сообщила Эйлин.
— Если желаете, вы можете именовать ее калефакториумом. Любой из терминов годится. Это помещение, которое монахи использовали, когда хотели немного согреться. Бедняги, должно быть, они были почти совсем заморожены. Под этой комнатой проходили дымоходы, поэтому она была теплее других… отсюда и название. Можете представить, как они все сюда спешили, когда выдавалась свободная минутка, чтобы расслабиться, точно так же, как и мы. Видите, в этом история повторяется.
— Я запомню, — сказала я.
Остальные говорили об уроках и ученицах, и мне удалось перемолвиться словечком с мадмуазель Дюпон.
— О, — воскликнула она, воздев руки. — Я счастлива, потому что больше не с этими злыми девушками. Шарлотта Маккей… Юджини Веррингер… они болтают и смеются… и мне кажется, устраивают пиры у себя в спальне. Остальные к ним присоединяются. Я слышу, как они смеются и шепчутся… И натягиваю одеяло на голову, и не слышу их.
— Вы хотите сказать, что позволяли им это!
— О мисс Грант, это единственный путь. Шарлотта… она та, кто говорит, что должно быть… а Юджини… она другая такая.
— Если позволять этому продолжаться, они будут командовать всей секцией.
— Это так, увы, — грустно сказала мадмуазель.
Ее лицо выражало сочувствие, но она не могла скрыть удовольствия, что ей удалось от всего этого отделаться.
Мне было очень не по себе, но в то же время я не могла не ощущать легкого приятного возбуждения. Должно быть, мне нравились битвы. Тетя Пэтти всегда утверждала, что это так, но мне никогда не приходилось убеждаться в этом, пока я жила с ней и Вайолит. Только раз или два мой боевой дух проявлялся из-за каких-то домашних проблем. «Решимость победить — хороший друг при условии, что ты ее используешь, только когда это необходимо, — сказала как-то тетя Пэтти. — Но не забывай, что подобные друзья могут стать врагами, как огонь, например».
Я запомнила; и собиралась преподать этим девушкам урок в добавление к тем, которые они получат в классных комнатах.
Все шло своим чередом — ассамблеи, молитвы, ужин; затем следовал гвалт в кабинках для мытья, потом все расходились по комнатам, и отбой.
Я решила, что сделаю правилом посещать девушек перед самым сном, желать им спокойной ночи, убедившись, что они находятся там, где им полагается, и готовы уснуть.
Когда я вошла в комнату Терезы, я сразу поняла, что что-то не так, потому что она выглядела несчастной — и я догадалась, что это из-за меня. Кэролайн лежала в своей кровати, как воплощение послушания; я пожелала обеим девушкам спокойной ночи.
Гвендолин Грей и Джейн Эвертон также были в своих постелях, и хотя они лежали спокойно, почти с наигранной скромностью, было видно, что они чего-то ждут.
Я отправилась в комнату Шарлотты, где, я знала, меня ждали проблемы, и как же я была права! Шарлотта была в одной постели, Юджини в другой.
Громко, чтобы было слышно во всех остальных комнатах, я сказала:
— Юджини, немедленно вставайте с постели и отправляйтесь обратно в свою комнату.
Юджини подскочила на постели, и на меня уставились ее разъяренные глаза.
— Это моя постель, мисс Грант. Это была моя постель в прошлом семестре.
— Но не в этом, — сказала я. — Немедленно поднимайтесь.
Шарлотта смотрела на Юджини, подбадривая ее.
— Где Патриция? — сказала я.
Я заглянула в следующую комнату. Она лежала в одной постели, Фиона в другой. Обе они выглядели встревоженными. Я сказала:
— Выбирайтесь из этой кровати, Патриция.
Она тотчас встала.
— Надевайте тапочки и халат.
Она безропотно повиновалась.
Вместе с ней я прошла в соседнюю комнату.
— Теперь, Юджини, вон из кровати Патриции и шагайте в свою комнату.
— Мадмуазель… — начала было Шарлотта.
— Это не касается мадмуазель. Отвечаю за вас я, и вы будете слушаться.
— Вы сами на самом деле еще не взрослая.
— Не дерзите. Вы слышали меня, Юджини?
Та взглянула на Шарлотту и, не глядя мне в глаза, пробормотала:
— Не пойду.
Я испытывала желание вытащить ее силой. Если бы Шарлотта пришла ей на помощь, они вдвоем пересилили бы меня; кроме того, в моем случае насилие было неприемлемо.
И тут я вспомнила, как Тереза говорила, что они были без ума от лошадей, и особенно Шарлотта.
— Я думаю, что пойдете, — сказала я. — Я отстраню вас от уроков, и чем дольше вы будете оставаться в этой постели, тем дольше будет ваше наказание. В этом семестре мы изучаем «Макбета», и сколько минут вы будете оставаться в постели, настолько вы будете отстранены и должны будете выучить столько же строк из пьесы. Вы будете заниматься этим во время уроков верховой езды, так что любая непокорная девушка не сможет присоединяться к остальным. Шарлотта подскочила на постели.
— Вы не можете этого сделать, — сказала она.
— Уверяю вас, могу.
— Мисс Хетерингтон…
— Мисс Хетерингтон дала мне позволение поступать так, как я сочту нужным. Начинаем сейчас. Если вы немедленно не встанете, Юджини, вы и Шарлотта будете удалены завтра с занятий верховой ездой.
Это было важно. Я ощущала напряжение. Мне следовало быть твердой или проиграть битву. Я гадала, что сказала бы Дейзи по поводу усечения уроков, за которые родители девушек так дорого платят.
Я стояла и смотрела на них.
Победила любовь Шарлотты к лошадям.
Она внезапно посмотрела на Юджини и сказала:
— Тебе лучше идти… пока…
Юджини встала с постели. Сокращение времени для верховой езды было бы для нее такой же трагедией, как и для Шарлотты.
Когда она проскочила мимо меня, я сказала:
— Пока… и до конца семестра… если хотите наслаждаться верховой ездой. Теперь, Патриция, забирайтесь в свою постель, и чтобы я больше не слышала разговоров. Спокойной ночи, девушки.
В соседней комнате Юджини лежала лицом к стене, а Фиона посмотрела на меня извиняющимися глазами, отвечая на пожелание доброй ночи.
Я отправилась в постель. Победа. Но меня трясло.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Охотничья луна - Холт Виктория



ПРЕКРАСНЫЙ РОМАН!!!!А КАКИЕ ГЕРОИ!!!!СУПКР1
Охотничья луна - Холт ВикторияТОРИ
25.12.2011, 21.57





Тяжела была доля богатых наследниц 19-го века, окруженных охотниками за состоянием. В этом романе представлен один из них, похожий на ангела серийный убийца. Но как и в реальной жизни, жадность фраера сгубила: на третьем заходе погорел. Роман по-сути детектив, и весьма интересный. Необычна и захватывающая любовная линия. Рекомендую для читательниц с интеллектом.
Охотничья луна - Холт ВикторияВ.З.,66л.
29.09.2014, 10.29





перечитала все книги Виктории Холт (она же Филиппа Карр), посоветуйте что-нибудь интересное в духе Холт
Охотничья луна - Холт ВикторияЭля
29.09.2014, 11.30





Это второй роман этого автора. я в восторге. угадывается стиль романов Холт - повествование от первого лица. необычно. но импонирует. до этого читала шелковая виндетта. но охотничья луна больше понравилась ОЧЕНЬ очень очень нравятся ее героини. класс. в этом случае героиня мне просто очень близка. учительница, которая всегда старается все делать правиль, жить рациональным а не эмоциями. все переживания показаны, внутренние диалоги и сомнения. получала удовольтвие. особенно от словесной перепалки..прелесть. все как я в жизни люблю. этот азарт, который горячит кровь, когда состязаешься в острословии и когда мужчина тебя привлекает. супер. возможно он не для тех, кто ищет историй о супер лорде и страстной девствиннице и тп. тут даже нет постельных сцен. и в каком то смысле слова и любовным его не особо назовешь. это классный детектив, с суперскими монологами и диалогами. вообщем пока я в восторге. автор серьезная дамочка, язык классный и перевод соответственно тоже. очень рекомендую. несмотря на отстутствие шаблонных любовных связей, которыми грешат любовные романчики, этот тоже "возбуждает" , но эмоционально.. очень заинтриговалао. очень понравилось рекомендую.
Охотничья луна - Холт ВикторияАнастасия!
5.12.2014, 21.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100