Читать онлайн Охотничья луна, автора - Холт Виктория, Раздел - X. Тревожное открытие в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Охотничья луна - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Охотничья луна - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Охотничья луна - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Охотничья луна

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

X. Тревожное открытие

Новый семестр начался. Дейзи созвала обычное предварительное совещание перед занятиями, и мы все собрались в ее кабинете.
— Мы сделаем все возможное, — заявила она, — чтобы забыть происшедшее в прошлом семестре. Девушки должны находиться под более строгим надзором, когда они вне стен… даже во время конных прогулок. Еще хорошо, что вовлеченной в это событие оказалась Фиона Веррингер и что в конце концов она сбежала из собственного дома, а не из школы. Если бы это был кто-то другой, могли бы быть неприятные осложнения с родителями. Однако мы должны предотвратить подобные происшествия. Со слов сэра Джейсона Веррингера я поняла, что он не имеет понятия о местопребывании Фионы и ее мужа, хотя он даже поехал на континент, пытаясь их разыскать. Что ж, будем надеяться на более мирный семестр. Мы не хотим, чтобы среди девушек было слишком много сплетен. Об этом инциденте говорить не следует. Девочки склонны восхищаться теми, кто совершает глупости. Еще один побег был бы катастрофой для школы. Таким образом… это дело закрыто. Было бы неплохо для начала нацелить наших учениц на подготовку к рождественским забавам. Может показаться, что рано думать об этом, но это займет девушкам головы. Скажем, сцены из Шекспира… маленькие отрывки, которые они могли бы сыграть перед всей школой. Это вызовет возбуждение и игру воображения. Мисс Грант, я помещаю Шарлотту Маккей в одну комнату с Юджини Веррингер. Они с самого начала были вместе и дружили. Я думаю, это поможет Юджини. Должно быть, ей недостает сестры. Она провела каникулы в доме Маккеев близ Бервика. Я не хочу, чтобы Юджини слишком тосковала по сестре. Это было хорошей идеей позволить ей уехать к Маккеям, лучше, чем оставаться в Холле, где все напоминало бы о том, что ее сестры там нет. У нас новая девушка, Маргарет Кийз. Она кажется милым созданием. Она будет жить с Патрицией Картрайт.
Дейзи продолжала обсуждать другие аспекты семестра и в конце концов отпустила нас, чтобы мы могли пойти в свои комнаты «устроиться», как она это назвала.
В этот вечер я делала свой обход. Все были в постелях и казались достаточно смирными, даже Шарлотта и Юджини, хотя Шарлотта и наградила меня торжествующим взглядом, словно чтобы напомнить мне о той первой ночи в школе, когда у нас были осложнения из-за того, кто в чьей комнате будет спать.
Первые несколько дней прошли без происшествий, пока однажды ночью меня не разбудил кто-то, стоящий у моей постели, и я не услышала голос, который с нетерпением произносил: «Мисс Грант, мисс Грант!» Я подскочила. Это оказалась Шарлотта.
— Шарлотта! — воскликнула я. — Что случилось?
— Юджини, — сказала она. — Ей плохо.
Я поспешно надела халат и тапочки и последовала за ней. Юджини лежала на спине и была очень бледна; на лбу у нее выступили капельки пота. Он был холодным и липким на ощупь. Я сказала:
— Сейчас же иди к мисс Хетерингтон. Шарлотта, которая казалась по-настоящему испуганной, быстро повиновалась.
Вскоре Дейзи появилась у постели, ее седые волосы, заплетенные в две косы, были перевязаны бледно-голубой лентой, но выглядела она такой же хозяйкой положения, как и всегда.
— Юджини больна? — спросила она и склонилась над девушкой.
— Думаете, нужно позвать доктора? — спросила я. Она покачала головой.
— Пока нет. Вероятно, это просто печеночная колика. Не нужно, чтобы девушки узнали. Они так все преувеличивают. В моей комнате есть нюхательные соли. Будьте любезны, сходите и принесите, Шарлотта. В буфете справа.
Шарлотта ушла.
— Вероятно, она что-нибудь съела, что ей не подходит, — сказала Дейзи. — Время от времени это бывает. Что у них было на ужин?
— Рыба. А потом молоко и печенье перед сном.
— Должно быть, это рыба. Подождем полчаса. Если к тому времени ей не станет лучше, я приглашу доктора.
Шарлотта вернулась с нюхательными солями.
— Ну вот, — сказала Дейзи, — так оно лучше.
Юджини открыла глаза.
— Теперь вы лучше себя чувствуете, моя дорогая? — спросила Дейзи своим решительным голосом, который требовал утвердительного ответа.
— Да, мисс Хетерингтон.
— Вы почувствовали себя плохо, не так ли?
— Да, мисс Хетерингтон… тошнота и головокружение.
— Что ж, лежите спокойно. Мисс Грант и я останемся здесь, пока вы не заснете и пока не будем уверены, что с вами все в порядке.
— Спасибо, — сказала Юджини.
— Шарлотта, вам следует лечь в постель. Вы можете приглядывать за Юджини, но мы здесь побудем какое-то время. Это просто обычная печеночная колика. Вероятно, рыба ей не подошла.
Как она была великолепна, наша Дейзи! Ни один генерал не мог придать больше уверенности своим войскам. Все знали, что с Дейзи у руля все должно идти в соответствии с планами.
И однако… был побег. Но с другой стороны, она об этом ничего не знала, пока он не стал совершившимся фактом.
Юджини закрыла глаза. Она дышала уже легче и выглядела гораздо лучше.
— Мне кажется, она спит, — сказала Дейзи. Она потрогала лоб Юджини. — Температуры нет, — прошептала она. Через пять минут она поднялась и сказала:
— Я думаю, теперь мы можем вернуться в свои постели. Шарлотта, если Юджини что-нибудь понадобится, вы разбудите мисс Грант. А если необходимо, придете за мной.
— Да, мисс Хетерингтон.
— Спокойной ночи, Шарлотта. Мы рассчитываем на то, что вы присмотрите за Юджини.
— Да, мисс Хетерингтон. Спокойной ночи. Спокойной ночи, мисс Грант.
За пределами комнаты Дейзи задержалась.
— Утром с ней все будет в порядке. Как я и предположила, небольшая колика. Шарлотта молодец. Вы знаете, я думаю, если бы этой девушке было чем заняться, она была бы существенно лучше. Если бы она чувствовала себя полезной… Как вы думаете?
— Я уверена в этом.
— Что ж, нам следует наблюдать за ними обеими, — сказала Дейзи. — Не думаю, что сегодня нас опять побеспокоят.
Я отправилась в постель и скоро заснула.
Утром Юджини было лучше — она почти пришла в норму, но я считала, что ей следует отдохнуть. Но она не хотела, почти стыдясь того, что заболела.
— На самом деле у меня все в порядке, мисс Грант. Не знаю, что это было, просто я немного странно себя чувствовала.
— Думаю, вам сегодня днем следует прилечь.
— О нет, мисс Грант.
— Да, Юджини. Такого рода приступы ослабляют больше, чем вы предполагаете. Я настаиваю на том, чтобы вы сегодня днем отдохнули. Вы можете почитать или, может быть, Шарлотта сможет с вами побыть.
Она довольно неохотно согласилась.
Должно быть, было около трех часов, когда я шла в свою комнату и, вспомнив, что Юджини должна отдыхать, решила посмотреть, выполняет ли она мои указания.
Дверь была закрыта, но за ней я слышала смешки. Я догадалась, что Шарлотта с ней.
Поколебавшись, я решила зайти и постучала в дверь. Последовало короткое молчание, я открыла дверь и вошла.
Юджини лежала на своей постели, Шарлотта вытянулась на своей, на стуле сидела Эльза.
— О, — удивилась я.
— Вы сказали мне, чтобы я отдыхала, — ответила Юджини.
— Мы пришли ее подбодрить, — ухмыляясь, сказала Эльза.
— Несомненно, именно этим вы и занимаетесь. Как вы чувствуете себя, Юджини?
— Нормально, — ответила она.
— Прекрасно, вы можете встать, когда захотите.
— Спасибо, мисс Грант.
Когда я вышла и закрыла за собой дверь, смешки продолжались.
Я думала об Эльзе. Конечно, она вела себя не так, как подобает служанке, и, как в других случаях, я задумалась, должна ли приструнить ее за то, что она общается с девушками так, словно она одна из них, а не горничная. Но ей всегда удавалось взглядом напомнить мне о прежних временах в Шаффенбрюккене, когда она вела себя со мной и моими друзьями так же, как теперь с Юджини и Шарлоттой. В моем положении не было преимуществом присутствие того, кто знал меня школьницей. Трудно было порицать других за то, что сам делал. Возможно, самым невероятным было то, что Шарлотта, известная нам как сноб, дружила со служанкой. Однако я не слишком задумывалась об этом.
Я получила письмо от Джона Маркема. Он спрашивал, как я чувствую себя по возвращении в школу после каникул.
Это была незабываемая неделя, — писал он. — Я чувствовал, что мы знаем друг друга много лет. Ну почему Лидия никогда не приглашала вас на каникулы? Мы могли бы познакомиться раньше. Как мне хочется снова вас увидеть. Посещение школы это табу? Полагаю, это будет рассматриваться как не совсем соответствующее правилам. Нет ли чего-то вроде середины семестра? Вы домой ездите? Возможно, это слишком далеко для такого короткого срока. Однако Лондон не так далеко. Мне хочется познакомить вас с моим братом Чарльзом. Может быть, вы с Терезой могли бы нас посетить? Пожалуйста, подумайте об этом.
Я и думала, и это было довольно соблазнительно. Я не говорила об этом Терезе, потому что это возбудило бы ее надежды, а я не была уверена, что следует поехать.
Я все еще переживала мою встречу с Джейсоном Веррингером в Логове дьявола в Колби Холле. Это тревожило меня даже больше, чем я предполагала вначале. Я не могла перестать думать о нем, и в моих мыслях возникали картины того, что могло произойти, если бы я не совершила драматичный жест, разбив руками стекло. В любом случае это был безнадежный жест. Я ни за что не могла бы ускользнуть от него, если бы он был решительно настроен меня поймать. И даже если бы мне удалось выбраться через окно, прыгнула бы я с вершины башни? Мой поступок говорил о том, что я скорее предпочту смерть, чем покорюсь ему. Это было безрассудно. Однако это его отрезвило. Он и правда был потрясен, увидев кровь на моих руках.
Перестань о нем думать, приказывала я себе. Забудь его. Это всего лишь неприятное происшествие, из которого мне удалось выбраться невредимой. Даже шрамы на руках уже зажили. Но в Колби меня окружали руины прошлого со всеми мрачными легендами и ужасными страданиями, которые видели эти стены, и меня охватывала атмосфера катастрофы и рока.
Тут происходили странные вещи. Джейсон Веррингер, казалось, никогда не был от них далек. Что на самом деле произошло с его женой? Где Марсия Мартиндейл? Там, где Джейсон, всегда будут вопросы. Он — человек темных тайн. Можно было почти поверить, что одним из его предков был дьявол.
И как же все это отличалось от Эппинга — солнечного света, запаха зерна, простоты образа жизни, людей. Было чисто и свежо, и понятно. Мир… именно его мне предлагали… а мир казался в данный момент очень соблазнительным. Мне хотелось быть там, и однако же… почти против собственной воли меня притягивали темные башни Колби Холла и развалины Аббатства.
То, что в конце концов убедило меня принять приглашение Джона, было еще одно письмо. Его переслала мне тетя Пэтти, и оно было от Моник Делорм.
Дорогая Корделия, — писала она по-французски. — Я больше не мадмуазель Делорм, но мадам де ла Крезез. Да. Я вышла замуж за Анри. Жизнь чудесна. Мы едем в Лондон. Друзья Анри одолжили нам дом на неделю. Так что мы будем в вашей столице с третьего числа будущего месяца. Было бы замечательно повидаться с тобой. Напиши мне туда. Даю тебе адрес. С нетерпением меду твоего сообщения. Обязательно приезжай.
Всегда любящая и верная подруга Моник.
Я сказала Дейзи, что получила приглашение от друзей, которых мы навещали летом. Их дом расположен в Лондоне, но мы провели с ними неделю в деревне. Я могла бы поехать в середине семестра. Это лишь на пять дней, включая уик-энд. Я подумала, что могла бы этим воспользоваться.
Дейзи призадумалась.
— Немногие девушки поедут домой. Конечно, уроков не будет. Не думаю, чтобы кто-то еще из учителей планировал уезжать. Да, думаю, вы можете это сделать.
— Тереза тоже приглашена.
— О, это будет для нее приятным сюрпризом.
— Значит, я могу строить планы?
— Да. Думаю, да. Давайте.
Так я и сделала. Джон ответил, что он в восторге, Тереза с ума сходила от радости. По адресу, который был в письме, я написала и Моник, пообещав зайти к ней, когда буду в Лондоне.


Джон встретил нас на Пэддингтонском вокзале, и очень скоро мы продвигались рысцой в кэбе к его дому в Кенсингтоне. Это был высокий дом на площади, его охраняли два свирепых на вид каменных льва; белые ступени, ведущие к тяжелой дубовой двери, сияли, а бронза сверкала как золото.
Когда он своим ключом открыл дверь, в прихожей нас встретил высокий молодой человек.
— Это Чарльз, — сказал Джон. — Ему не терпится познакомиться с вами. Он много слышал о том, как мы проводили время на ферме.
У Чарльза было такое же открытое лицо и красивая внешность. Он мне понравился сразу.
Появилась горничная.
— О да, Сара, — сказал Джон. — Дамы захотят пройти к себе. Тереза, ваша комната по соседству с комнатой Корделии.
Мы поднялись по богатой, устланной алым ковром лестнице и вышли на площадку. Горничная открыла дверь, и я оказалась в жизнерадостной спальне с большой кроватью с колоннами, нисколько не похожей на ту с тяжелыми бархатными занавесями, что была в Холле. У этой кружевные занавески были задрапированы на каждом из торцов и подхвачены бантами бледно-лиловых атласных лент, бронзовые шарики и спинки сияли, и казалось, что она светится свежестью. В комнате была легкая элегантная мебель, которая напоминала Францию восемнадцатого века. Я подошла к окну и выглянула в маленький мощеный сад, в котором стояли горшки с зеленью. Она наверное буйно цвела летом и весной. Сейчас у серой кирпичной стены отцветали хризантемы и маргаритки.
Вошла Тереза. Она сияла. У нее была чудная маленькая комнатка, и между ее спальней и моей была дверь. Я вошла и огляделась. Очевидно, это была гардеробная.
— Ну разве не замечательно? — воскликнула Тереза.
Она была счастлива не только вырваться из школы, но и встретиться здесь с Джоном, поскольку была из тех людей, кто прочно привязывается, когда находит объект для восхищения. Она обратилась ко мне в отчаянии, и благодаря нашей дружбе в ее жизнь вошли люди, которых она полюбила. Я. Тетя Пэтти. Вайолит. А теперь она в эту компанию добавила Джона. Это было потрясением для нее: не было никого и вдруг появилось множество близких.
Я боялась, что Тереза склонна к драме: я не могла забыть, как она бросила в пруд серьгу Марсии Мартиндейл. Она была так молода, так плохо управляла своими эмоциями и, будучи неопытной, видела во всех дьяволов и ангелов… и ничего в промежутке. Ей придется учиться, но в течение следующих нескольких дней она будет с теми, кого любит и кем восхищается, и радовалась этому.
Обед в тот вечер прошел чрезвычайно интересно. Столовая была изысканной комнатой с высокими окнами, выходящими на улицу. Во время еды мы слышали цокот проезжающих мимо лошадиных упряжек, а иногда крики продавца вечерних выпусков газет.
Мы говорили о проведенной в деревне неделе, о школе, о Лондоне и о том, что будем делать во время нашего визита в столицу.
— Вам так много нужно показать, — сказал Джон. — Ну так что же будет первым?
— У меня встреча со старой школьной подругой, — сказала я. — Она пригласила меня зайти. Это на послезавтра.
— Значит, что у нас на завтра? Тереза, у вас есть идеи? Зоопарк?
— Я люблю животных! — воскликнула Тереза.
— Решено. Завтра утром зоопарк. Как вам понравится проехать по Роу, Тереза?
Она так полностью и не оправилась от своего падения, хотя я и убедила ее снова приняться за верховую езду.
— Да, — с колебанием сказала она.
На том и договорились.
Утро прошло чудесно. Не одна только Тереза была в восторге от животных. Мы наблюдали, как кормят тюленей, поражались красоте львов и тигров, смеялись над проказами обезьян. Мы потягивали лимонад на одной из террас, и я думала о том, что я счастлива. Мне не хотелось, чтобы этот визит заканчивался.
Обед оказался невероятно веселым, поскольку все — теперь, когда к нам привыкли — пытались говорить одновременно. Мы сидели в элегантной гостиной с французскими окнами, выходящими в маленький похожий на патио сад.
Мы беседовали, пока не почувствовали, что засыпаем, и довольно неохотно разошлись спать, потому что это был конец еще одного счастливого дня.


На следующее утро Джону нужно было идти в свой банк, а по пути туда он отвез меня по адресу, который дала Моник.
Это был элегантный дом на Албермарль-Стрит, недалеко от Пиккадилли. Мы проехали через Гайд Парк, который показался очаровательным, Затем свернули на Пиккадилли, где прогуливались модно разодетые люди, а запряженные лошадьми кареты живописно проплывали по главной магистрали.
Джон ввел меня в дом. Молодая горничная сказала, что мадам ждет меня и провела в гостиную, где я нашла Моник, которая действительно выглядела очень хорошенькой в своем бирюзовом утреннем платье с кружевами.
Я представила Джона, и Моник стала упрашивать его выпить с нами кофе или вина, но он сказал, что у него дела в Сити и что он заберет меня через два часа.
— Так скоро? — сказала Моник на своем привлекательном английском языке.
— Мне придется уйти, — сказала я, — потому что мы договорились сегодня проехаться по реке.
Джон оставил нас, и мы устроились поудобнее.
— Какой очаровательный мужчина! — сказала Моник, когда он ушел. — Анри тоже вышел по делам. Он надеется встретить тебя, когда вернется. Я ему так много о тебе говорила.
Я заметила:
— Замужество тебе идет, Моник.
— О, Анри… он очень хороший.
— Значит, все обернулось превосходно… Ты когда-то называла это своим manage de convenance
type="note" l:href="#note_5">[5]
. Помнишь?
— О да. Это было решено с колыбели. О, бумаги и юристы… контракт… споры.
— И это сработало!
— А этот мистер Маркем… Он для тебя?
— О нет. Он просто друг. Мне следовало тебе сказать. Он брат Лидии.
— Конечно… Лидия Маркем. Но где же Лидия?
— О… ты не знаешь… Лидия умерла.
— О нет!
— Несчастный случай во время катания на лыжах.
— Лидия… на лыжах! Я удивлена. Но как ужасно! Я не знала.
— Ну, полагаю, я тоже не услышала бы об этом, если бы не написала ей. Ее брат открыл письмо и потом приехал меня навестить, когда я была у тети.
— О да, тетя. Как ты говорила о тете! Как ты называла ее?
— Тетя Пэтти.
— Добрая тетя Пэтти.
Вошла горничная и принесла кофе. Когда она вышла, Моник разлила его по чашкам.
— Не могу перестать думать о Лидии… Умереть вот так. В это трудно поверить.
— Да, ужасный шок. Я была удивлена, когда ее брат сказал мне, что она вышла замуж.
— О, это я знала. Лидия написала мне и сообщила об этом. Она была безудержно счастлива.
— Мне она не написала.
Моник молчала, и я внимательно посмотрела на нее. Ее губы были сжаты. Я вспомнила эту старую привычку: она знает что-то, о чем не следует говорить.
— Я не понимаю, почему она мне не написала, — сказала я. — Когда я написала тебе, я и ей написала тоже. И получила ответ от тебя и Фриды, но не от Лидии.
— Ну, она не писала тебе, потому что…
— Потому что?
— О… не думаю, что теперь это имеет значение. Она полагала, что ты можешь расстроиться.
— Расстроиться? С чего бы?
— Из-за того, что именно она вышла замуж, понимаешь.
— Отчего же мне расстраиваться?
— Ну потому что мы считали, не гак ли, что именно ты была избранной.
Я смотрела не понимая.
— Я уверена, теперь это не имеет значения. Это с тобой могло быть несчастье во время катания на лыжах. Однако я не думаю, что с тобой это случилось бы. Ты лучше каталась.
— Я в самом деле не понимаю, Моник.
— Вернись к тем дням. Помнишь Эльзу?
— Да, и представь себе, она сейчас в моей школе.
— Эльза… в твоей школе? Ну это и впрямь очень странно. Конечно, это то, что называют совпадением.
— Она сказала, что ей надоел Шаффенбрюккен, и она приехала в Англию. У нее была одна работа, которая ей не понравилась, и она оказалась в моей школе.
— Очень странно. Но жизнь вообще такая.
— Ты говорила мне о Лидии.
— Я говорила, помнишь ли ты, как Эльза сказала нам, что если мы пойдем в лес во время Охотничьей луны, мы можем встретить своих будущих мужей?
— Да. Мы были глупенькими. Поверили.
— Ну, в этом что-то было. Помнишь мужчину, которого мы называли Незнакомцем?
— Да, да, конечно, помню.
— Мы думали, ему понравилась ты. Он производил такое впечатление. Поэтому Лидия и не хотела, чтобы ты узнала, что она вышла замуж. Она думала, ты можешь расстроиться, потому что узнаешь, что все-таки не ты ему понравилась. Это была Лидия.
Комната поплыла вокруг меня. Я не могла поверить, что слышу правильно.
Я сказала:
— Его звали Эдвард Комптон.
— Нет, не так. Это был…э… дай подумать… Марк как его там. Марк Чессингем… или —тон… или что-то в этом роде.
— Не может быть.
— Да, так и было. Она была очень взволнована. Она сказала, это правда, что встретишь своего будущего мужа. Эльза была права. Но она сказала, что не говорит тебе, потому что ты можешь обидеться. В чем дело?
— Ничего, просто это кажется настолько странным…
— Ты действительно задета, Корделия. Думаешь, он…
— Я его почти забыла. Я убедила себя в том, что он не существовал.
— О, еще как существовал! Он был мужем Лидии. Бедная Лидия! Он был очень красив, верно? Я видела его только один раз, но он на самом деле был… чарующим. Пожалуйста, выпей еще кофе.
Она продолжала говорить, но я не слушала ее слов. Значит, он ушел и женился на Лидии. Но почему же он назвался именем человека, который был мертв уже лет двадцать?
Не думаю, что Моник нашла мой визит настолько интересным, насколько она ожидала. Джон заехал за мной, как было условлено, и я почувствовала огромное облегчение, когда мы попрощались с Моник и ее мужем, который вернулся как раз перед нашим отъездом.
По пути в Кенсингтон я сказала:
— Я сделала тревожное открытие.
Потом я рассказала ему о мужчине из леса и о том, как я видела его на пароходе, а потом в Грантли, как он внезапно исчез и что я ездила в деревеньку в Суффолке, где по его словам был его дом. Я нашла, что якобы принадлежащий ему дом сгорел, а имя, которым он назвался, было высечено на могильном камне человека, умершего двадцать лет тому назад. И это, если верить Моник, был муж Лидии.
Он напряженно слушал. Затем сказал, что это невероятная история. Он хотел знать, что бы это значило.
— Я скажу вам, как мы поступим, — продолжал он. — Поедем в ту деревушку в Суффолке, где вы видели могилу, и посмотрим, что обнаружится.


В восемь тридцать на следующее утро был поезд на Бери Сент-Эдмундз, и мы с Джоном решили успеть на него. Чарльз повез Терезу по реке от Вестминстерской лестницы до Хемптон Корта, так что от них мы благополучно избавились.
Было облегчением иметь возможность поговорить с Джоном об этом странном деле, потому что я чувствовала, что оно касается не только меня, но и Лидии.
Он попросил меня описать этого человека. Это было нелегко, потому что описание могло подойти к столь многим. Хотя он ни в коем случае не был ординарен. Однако вьющиеся светлые волосы, голубые глаза, точеные черты… это было у многих, а описать качество, делающее его словно не от мира сего, было нелегко.
Я говорила себе, что должна обнаружиться ошибка. Лидия не могла вообразить, что ее любимый — это тот романтический Незнакомец, которого мы встретили в лесу во время Охотничьей луны.
— Не могу поверить, что она могла это сделать. Лидия не была мечтательницей. Она была на самом деле очень практичной.
— Это верно. Как мы начнем поиски?
— Что ж, его имя Эдвард Комптон или Марк Чессингем.
— Но зачем ему два имени?
— Не знаю. Это мы и должны раскопать. Он упомянул местечко под названием Кростон в Суффолке и имя Эдварда Комптона. Вы поехали туда и увидели имя на могильной плите. Должна быть какая-то связь.
— Однако на самом деле он был Марком Чессингемом.
— Очень странно. Дело сейчас в том, как нам начать наводить справки?
— Там были какие-то дома. Возможно, мы можем спросить у людей.
— Посмотрим, как пойдет.
Мы сошли с поезда и поехали по небольшому ответвлению, ведущему в Кростон. Воспоминания вернулись ко мне. Сначала мы прошли на кладбище, и я показала Джону могильную плиту с именем Эдварда Комптона.
— Что дальше? — спросила я.
— На площади я заметил довольно большой дом. Что если мы скажем людям, что пытаемся отыскать кого-то. Возможно, они сумеют помочь.
Мы отправились к дому, который явно был самым важным в деревне. Нас впустила горничная, и Джон спросил, не можем ли мы поговорить с хозяином или хозяйкой дома. То, что нам соизволили выделить время для беседы, многое говорит о деловых манерах и респектабельном виде Джона.
Миссис Карстерс оказалась уютного вида пожилой женщиной, которая была явно несколько заинтригована, обнаружив, что посетители ей незнакомы. Она мило пригласила нас сесть и изложить свое дело. Изысканные манеры Джона явно произвели на нее впечатление. Он передал ей визитную карточку с названием своего банка.
— Мы наводим справки о мужчине, который, как мы полагаем, в какое-то время жил здесь. К сожалению, мы не уверены в его имени. Возможно, Марк Чессингем.
Он подождал. Она не подавала признаков того, что узнает имя.
— Или Эдвард Комптон, — добавил он.
— О, это должно быть семья, которая жила в поместье. Теперь его нет. Сгорело дотла. Поговаривали о том, чтобы отстроить заново, но, похоже, у них так руки и не дошли. Но Комптоны там жили. Это была трагедия. Мне кажется, несколько членов семьи сгорели заживо. Теперь Комптонов нет.
— О Господи, — сказал Джон. — Похоже, след обрывается. Может быть, есть какая-то ветвь семьи?
— Я об этом никогда не слышала. Не думаю, что могла бы вам помочь. Кажется, вы говорите о людях, которые уже давно мертвы.
— Мы вам очень благодарны. Мы понимаем, что это трудная задача.
— Нужно тут прожить века, чтобы местные люди признавали вас за своих. На нас смотрят почти как на иностранцев, хотя мы переехали сюда уже почти пятнадцать лет тому назад. О, погодите минутку. Есть же старая миссис Клинт. Она всезнайка. Она прожила здесь всю свою жизнь, а ей уже должно быть около девяноста лет. Она должна помнить пожар. Если хотите узнать что-нибудь о людях, которые здесь жили, она тот человек, который может вам рассказать.
— Вы очень добры и очень нам помогли. Где мы можем ее найти?
— Я провожу вас до двери и покажу. Ее коттедж как раз напротив через площадь. Она наверняка дома. Теперь она не очень-то много передвигается. Ее дочь приходит и делает все необходимое.
— Что ж, большое спасибо.
— Я только жалею, что не могла помочь больше.
Она остановилась в дверях и указала на коттедж через луг, считающийся площадью.
— Постучите, — сказала она. — Она крикнет вам, чтоб заходили. Она любит посетителей. Проблема с ней в том, что, начав говорить, она не знает, когда пора остановиться. Надеюсь, у вас полно времени!
— Весь день, — сказал Джон. Мы пересекли площадь.
— Что ж, — сказал он. — Мы не совсем впустую пришли.
Все было так, как сказала хозяйка дома. Мы постучали, и нам велели войти.
Миссис Клинт лежала в постели, очень бодрая старушка в белом чепце, из-под которого выбивались седые волосы; на руках, похожих на птичьи лапы, были шерстяные митенки.
— Я думала, это моя дочь, которая пришла с бульоном на обед, — сказала она. — Кто вы?
— Мы должны извиниться за то, что побеспокоили вас, — сказал Джон. — Но дама из большого дома через площадь сказала, что вы, может быть, сможете нам помочь.
— Это миссис Карстерс из Лондона. Они нездешние. Чего вы от меня хотите? Подайте стул молодой леди, а вы можете взять вон тот камышовый. Учтите, он немного слабоват. В этом году старина Боб не приходил с ремонтом. Не знаю… нынешний народ. Бывало, он приходил точно, как часы. Он чинил стулья и точил ножницы. Когда-то на него можно было положиться. Чего же вы ищете?
— Марка Чессингема или Эдварда Комптона.
— Марк как-его-там… Такого нет. А если вы ищете Эдварда Комптона, вам нужно на кладбище.
— Возможно, у нас неверное имя, — сказал Джон. — Мужчина, которого мы ищем, высок и светловолос. У него легкий акцент… Возможно, немецкий. Очень слабый… почти незаметный.
— О да, — возбужденно подхватила я. — Я помню это. Значит, вы тоже заметили.
Миссис Клинт почесала голову сквозь чепец.
— Двадцать лет или больше, как весь дом сгорел. Дети… Это был удар для деревни. Теперь немногие помнят… только мы, старики.
Она помолчала.
— Говорите, небольшой акцент, и жил он здесь… Я только раз слышала о немецком акценте. У моего сына Джимми ухо улавливало такие вещи. Он был строителем и уезжал со своим хозяином за границу на какую-то большую работу. Когда вернулся, он говорил, что у Даулингов немецкий акцент. Мать немкой была, понимаете. От Даулинга было мало проку. В то время работал в большом доме. Выпивка была… его погибелью. Так и не нашел работы после того, как поместья не стало.
— У кого был немецкий акцент? — спросил Джон.
— У нее. Ну, она не очень-то по-английски говорила. Не всегда можно было понять, что она пытается сказать. Мой Джимми говаривал, бывало, что у нее так и должно быть. Но молодые, которые родились здесь… воспитывались здесь… казалось бы у них акцента не должно быть, между тем…
— И как их звали, вы сказали?
— Даулинг.
— Могли бы мы их видеть?
— Если знаете, куда они уехали, то могли бы.
Она хрипло хихикнула.
— Что вас остановит, так это то, что вы не знаете, где они. Они уехали… все. Были мальчик и девочка… оба очень красивые. Некоторые говорили, что они уехали в Германию. Старый Даулинг к тому времени помер. Она тоже. Он перебрал больше обычного и однажды ночью свалился с лестницы. Несколько месяцев пролежал, а потом скончался. Это много лет назад было. А эти всегда вместе были… брат с сестрой. Их можно назвать преданной семьей.
— Вы очень нам помогли, миссис Клинт.
— Неужто помогла? Я рада.
— Большое спасибо, а теперь нам нужно идти дальше. Доброго вам дня.
— Хорошо поработалось этим утром, — сказал Джон, когда мы вышли на площадь.
— Так вы считаете, что мы что-то нашли?
— Даулинги были наполовину немцами, и хотя муж Лидии никогда не утверждал, что он немец, у меня впечатление, что так оно должно быть.
Это было интересно проведенное время, и мне приятно было с Джоном, как и раньше; в Суффолке мы обнаружили очень немного, и даже не знали, важно ли это; тайна оставалась такой же глубокой, как и раньше; но по крайней мере я знала, что мой Незнакомец ушел от меня к Лидии и постоянно спрашивала себя, почему же он сначала пришел ко мне, назвался фальшивым именем и почему это было имя давно умершего человека?
То, что он ушел прямо к Лидии и исчез для меня, даже не сказав, что уходит, обескураживало и как-то даже тревожило.
Несомненно, все это было таинственно, и у меня все еще оставалось грызущее ощущение, что он мог не быть человеческим существом, что он был каким-то проклятым духом, может быть привидением того мальчика — или мужчины, — жизнь которого была преждевременно оборвана и который теперь лежит на кладбище в Кростоне. Причудливые мысли, но ведь и вся история была причудливой.
Дейзи приветствовала мое возвращение и намекнула — всего лишь с легчайшим оттенком упрека — что меня недоставало. В конце концов это был отдых в середине семестра, и если выдавалась возможность уехать, это можно было сделать.
— У Юджини был еще один приступ, — сказала она. — Шарлотта пришла и разбудила меня.
— Это довольно тревожно, — сказала я. — Надеюсь, она не заболевает чем-нибудь.
— Это было то же самое… тошнота и головокружение. Ей было хуже, чем в прошлый раз. Я вызвала доктора взглянуть на нее.
— Что он сказал?
— Именно то, что я думала. Она съела что-то ей не подходящее.
— Но это случается уже во второй раз.
— Возможно, у нее есть какая-то внутренняя слабость. Может быть, она не может что-то переваривать.
— Снова была рыба?
— Нет. Как ни странно, было тушеное мясо. У всех остальных все было в порядке. Я сама тоже ела. Оно было очень вкусным.
— Вы не думаете, что она может нервничать? Как вы считаете, это может иметь подобное действие?
— Я упомянула об этом доктору. Должно быть, она скучает по сестре.
— Хотя она всегда была в более близких отношениях с Шарлоттой, чем с Фионой.
— Что ж, кровь не водица. Я думаю, она может ощущать неприкаянность. Жаль, что Фиона не привезет этого своего мужа в Холл. Думаю, это помогло бы.
— Я уверена, что со временем она так и сделает.
— Будем наблюдать за Юджини и посмотрим. Может быть, нам удастся обнаружить, что заставляет ее болеть.
— Да, так мы и сделаем.
Когда я поехала на свою дневную верховую прогулку, я встретила Джейсона Веррингера. Он явно ждал, чтобы перехватить меня.
Я сказала «Добрый день» и галопом помчалась прочь. Но он не отстал.
— Не спешите, — сказал он. — Я хочу поговорить с вами.
— У меня нет желания с вами разговаривать, — бросила я ему через плечо.
Он поставил своего коня прямо перед моим, так что мне пришлось придержать своего.
— С меня довольно, — гневно сказал он. — Сколько я вас не видел?
Я ощутила, как возбуждение охватывает меня, и заново осознала, насколько мне нравятся наши сражения. Он мог подчинить меня физической силой, но никогда морально. Я была ему ровней и не могла удержаться от наслаждения продемонстрировать это.
— Вы ожидали, что я зайду? Оставлю карточку с выражениями благодарности?
— Дражайшая моя Корделия, как чудесно быть снова с вами! Мне было так скучно… Я был так несчастен…
— Я всегда полагала, что вы склонны жалеть себя. Мне пора возвращаться в школу.
— Вы только что выехали.
— Это такой короткий перерыв.
— Я слышал, у вас появились новые очаровательные друзья. Маркемы. Я знаю это имя. Банкиры из Сити. Очень респектабельная семья.
— Как хорошо вы осведомлены!
— Я забочусь о том, чтобы знать, чем вы занимаетесь.
— Вы понапрасну теряете время, поскольку это не может иметь для вас значения.
— Перестаньте. Вы знаете, это чрезвычайно важно. Давайте заедем в лес. Мы сможем привязать лошадей и поговорить с удобствами.
— Должно быть вы считаете меня очень легковерной, если полагаете, что я когда-нибудь поставлю себя в уязвимое положение с вами поблизости.
— Неужели вы никогда не забудете?
— Никогда.
— Не будь вы настолько лишены духа предприимчивости, это могло бы оказаться поворотным пунктом. Я мог бы показать вам, чего вы лишаетесь.
— Вы мне очень ясно показали. Поэтому я и просила вас не пытаться снова увидеть меня наедине. Я знаю, что из-за школы некоторый контакт необходим и неизбежен. Но я не хочу большего.
— Вы, конечно, провели чудесные летние каникулы, не так ли?
— Да.
— Я слышал от Юджини.
— Тереза болтала, не так ли?
— Я понял, что у этого банковского парня все достоинства. Я слышал, что он что-то вроде образца добродетели.
— Это будет версией Терезы. Тереза склонна славить тех, кто ей нравится.
— И чернить тех, кто не нравится.
— Это свойственно молодости.
— Корделия, прекратите это. Мы должны поговорить. Бесполезно пытаться делать вид, что вы ко мне равнодушны. Неужели вы думаете, я не знаю, что вы чувствуете? Если бы вы прекратили вести себя так сдержанно, а были бы естественны, вы тотчас же пришли бы ко мне. Это то, чего вам хочется. Но вы так себя контролируете… настолько школьная учительница. Только вы не в классе. Мы два живых существа… мужчина и женщина, и самым естественным на свете для нас было бы быть вместе.
— Вы совсем меня не понимаете.
— Как раз понимаю. Вы хотите меня… меня. Я тот, кто вам предназначен, а вы все время с этим сражаетесь. Почему? Потому что рядом с вами стоит респектабельность и побуждает вас не иметь дела с человеком, который, возможно, помог одной женщине умереть и убил другую, оттого что она ему досаждала. Вы прислушиваетесь к сплетням. Вы обвиняете меня… когда все это время вы меня желаете. Я мог бы показать вам, что вы хотите меня так же сильно… или почти так же… как я хочу вас.
Я боялась его, когда он так говорил. Почему же я оставалась с ним? Почему он вызывает во мне такое волнение? Неужели в его словах что-то есть?
Он продолжал:
— Вы считаете, что я убил свою жену… Передозировка опия… Так легко это сделать. А потом вторая… удушение… удар по голове… а потом я закопал ее тело в лесу… нет, я бросил его в рыбные пруды. Эта идея получше. Член моей семьи уже сделал это раньше. Несмотря на все это… сплетни, скандал и ваше недоверие, вы меня хотите. Что же может быть более сильным показателем? Вы отворачиваетесь от меня, но не можете спрятать правду. Вы хотели меня в Логове дьявола. Вы томились по мне. Вы хотели, чтобы я взял вас силой. Тогда вы могли бы примириться со своей совестью. Но старуха Респектабельность стояла рядом с вами. «Беги, — сказала она. — Разбей окно. Выпрыгни». Все, что угодно, лишь бы дорогая старушка Респектабельность была удовлетворена. Вы думаете, это меня остановило бы?
— Да, остановило.
Я засмеялась, потому что это было сильнее меня, и он смеялся вместе со мной. Он продолжал:
— О Корделия, вы отбрасываете то, чего больше всего хотите. Если вы отвергнете меня, вы будете жалеть об этом всю свою жизнь. Этот рыцарь в сверкающих доспехах… этот Галахад, этот символ чистоты, этот злосчастный банкир, который всегда правильно складывает свои цифры и у которого никогда не было ни одной любовницы, на котором нет ни пятнышка… вы считаете, что он вам подходит?
Я снова рассмеялась.
— Вы совершенно абсурдны, — сказала я. — Я уверена, что его позабавило бы, что его так описывают. Уж несомненно нет ничего достойного презрения в том, что кто-то правильно складывает цифры, и мне представляется, что некоторый объем этого есть и в ведении хозяйства. Мне кажется, вы очень озабочены тем, чтобы выдать меня замуж. Я могла бы сказать вам, что мне этого не предлагали, и я удивлена, что вы слушаете болтовню школьниц.
— Предложение последует. Банкиры всегда знают, сколько нужно ждать и как получить нужный ответ.
— Восхитительные люди, — заметила я.
— О, я устал от вашего учительского отношения к жизни. Вы боитесь жить… боитесь скандала.
— Чего вы никогда не боялись. Видите, какие мы разные. Мы бы никогда не подошли друг другу.
— В отличие от вашего банкира. Педантичный, традиционный, домашние счета всегда в порядке, занятия любовью каждую среду ночью, четверо детей, поскольку это правильное количество. Вы смеетесь. Вы все время надо мной смеетесь. Вы ведь счастливы со мной, не так ли?
— Прощайте, — сказала я и галопом ускакала по направлению к школе.
В чем-то это было правдой. Если я и не была совершенно счастлива с ним, я была оживлена. Нет, я не была счастлива с ним; но, с другой стороны, я была несчастлива без него.
Было бы лучше, если бы я не встречала его наедине. Я просто выброшу его из головы. Буду вспоминать те мирные дни на ферме.
Я направилась прямиком в свою комнату, чтобы переодеться перед уроком.
Эльза с метелкой для пыли стояла на лестнице около моей комнаты.
— Добрый день, мисс Грант, — сказала она с присущей ей улыбкой.
— Добрый день, Эльза.
Я собиралась пройти мимо, когда она сказала:
— Мисс Грант, с Юджини Веррингер все в порядке?
— Юджини? Почему?
— Ну, она же была больна, разве нет? Два раза. Я беспокоюсь за нее.
— С ней все в порядке. Это просто были колики.
— О, я рада. К некоторым девушкам привязываешься…
как это было со мной в Шаффенбрюккене. Там были вы и француженка, и немка и та англичанка.
— Лидия, — сказала я. — Лидия Маркем. Тебе будет грустно услышать, что она погибла из-за несчастного случая на лыжах.
Она ухватилась за дверь и выглядела по-настоящему расстроенной.
— Не та же Лидия…
— Да. Я узнала это недавно. Ее брат пришел навестить меня и рассказал об этом. Она была замужем.
— Она была совсем девочкой.
— Достаточно взрослой, чтобы выйти замуж. Кстати, Эльза, ты помнишь, как ты сказала, что нам стоит пойти в лес? Ты рассказала нам об Охотничьей луне и всякое такое.
— Это просто была чепуха, чтобы вас позабавить.
— Ну, в тот раз ты оказалась права. Мы встретили мужчину, и потом он познакомился с Лидией. Он женился на ней.
— Не может быть!
— Довольно странно, не так ли?
— И потом чтоб она так вот умерла. На лыжах, вы сказали? Не подумала бы, что она из тех, кто занимается спортом.
— Нет. Должно быть, жизнь с мужем преобразила ее.
— О мисс Грант, для меня это вроде потрясения. Конечно, с тех пор как я ее видела, прошло много времени… Надо же, чтоб вы так вот с ее братом встретились. Должно быть, это был шок для вас.
— Ужасный шок. Я виделась с Моник… ты помнишь ее? Она рассказала мне о Лидии.
— О Господи, это все так странно сложилось… Что вы не знали и всякое такое. Но на самом деле я только хотела спросить вас о Юджини. Я слышала, к ней доктора вызывали. Что он сказал?
— Ничего серьезного. Кажется, она подвержена атакам печеночной колики.
— О. Я рада. То, что с ней это уже было, заставило меня призадуматься. Такие штуки ослабляют.
— Да, но Юджини молода. Должно быть, что-то ее расстраивает. Мы узнаем, что это, и положим конец злосчастным приступам. Такое время от времени случается.
— Я уверена, что это так. Рада, что ничего серьезного. Я начала задумываться… Да еще это известие о Лидии.
— Да, — сказала я и вошла в свою комнату.


Наступил ноябрь, промозглый, темный и мрачный. Тетя Пэтти написала, что Маркемы приглашают нас провести Рождество с ними. Она считает, что это прекрасная идея. «Этакое Рождество Дингли Делл, дорогая. Можешь себе это представить? Тереза, конечно, включена в приглашение».
Я думала об этом. Это будет приятно. Когда я сказала Терезе, она в восторге захлопала в ладоши.
— О, давайте поедем. Ну, пожалуйста.
Я все еще болезненно переживала последнюю встречу с Джейсоном и подумала, как покойно будет на ферме в Эссексе, так что импульсивно написала тете Пэтти в ответ, что мы должны принять приглашение.
Я чувствовала, что меня все больше тянет к Джону Маркему. То, что сказал Джейсон, было правдой — он не будет импульсивным. Его жизнь будет упорядоченной, ровной; а после событий последних месяцев такое состояние вещей казалось очень манящим.
В школе мы были заняты. Это было, как говорила Эйлин, обычной предрождественской лихорадкой. Всех волновало кто будет играть в отрывках, которые мы выбрали для представления: — «Ромео и Джульетта» и «Венецианский купец». Эйлин сказала, что ей хотелось бы, чтобы мисс Хетерингтон проявила хоть немного милосердия и вместо двух отрывков сосредоточилась бы на одном.
— Купца было бы более чем достаточно, — говорила она. — И меня удивляет, что дорогая Дейзи считает, будто впечатлительным девушкам будет подходящим зрелище Джульетты, глотающей микстуру, которая отправит ее в транс.
Создавалось ощущение, что репетиции идут все время, и это было больше похоже на театр, чем на школу.
— Это нравится родителям, и мы проведем все за день до разъезда, — сказала Дейзи. — Однако на две недели раньше у нас будет представление, чтобы удостовериться, что к родительскому дню все будет готово.
У Юджини среди ночи был еще один приступ. Мы не обратили особого внимания. Теперь мы уже привыкли к этим приступам. Просто ей что-то не подходит.
— Мы должны найти, что же это, — сказала Дейзи. — Кажется, у бедной девочки слабый желудок… Ничего серьезного. Когда мы узнаем, что причиняет все эти приступы, мы сможем их прекратить.
Юджини, казалось, не принимала свои приступы всерьез, ибо два дня спустя она с большим пылом играла Джульетту.
В городе царила рождественская атмосфера. Витрины магазинов выставляли товары и приглашали людей делать покупки к Рождеству заранее. У миссис Бэддикомб была специальная витрина, полная открыток, в которой висели нанизанные на нитку шарики ваты, чтобы производить впечатление падающего снега. Когда я зашла к ней, она сказала:
— Вам нравится моя витрина? Очень по-рождественски, а? А что сейчас в школе? Готовитесь к каникулам. Учтите, еще целый месяц.
Я сказала, что у нас все в порядке и что я надеюсь, у нее тоже.
— Мы так заняты, — посетовала она, — и похоже, что будет еще хуже. Как там мисс Веррингер? Я слышала, у нее со здоровьем плохо. Эта ваша горничная… она сказала, что бедная девочка очень больна, и она не удивится, если окажется, что она чем-то заболела.
— Это ерунда. Просто у нее слабый желудок, вот и все.
— Слабые желудки могут быть признаком чего-то еще… по словам этой вашей горничной…
— Какой горничной?
— Которая по-иностранному выглядит. О, она на самом деле не иностранка, но в ней есть что-то не наше. Эльза… так кажется?
— О, я знаю. Она говорила о мисс Веррингер, не так ли?
Миссис Бэддикомб кивнула:
— Если хотите знать мое мнение, она расстроена из-за того, что ее сестра вот так уехала. Никто так и не узнал, где она.
— Смею предположить, она со временем привезет своего мужа домой, — сказала я.
— Будем надеяться, что у нее есть муж.
— Миссис Бэддикомб, вам не следовало бы…
— Но вы же знаете, какие мужчины. Или может быть не знаете. Но еще узнаете, — глаза ее подмигнули. — Скоро и я не удивлюсь.
Я нашла, что начинаю на нее сердиться. Я не хотела, чтобы она выдумывала болезнь для Юджини, поэтому задержалась и сказала:
— Мисс Веррингер вполне здорова. Мы не беспокоимся о ее здоровье.
— Что ж, никто не мог бы радоваться этому больше меня. Если спросите меня, эта девушка… как там ее зовут… Эльза?… значит, немного сплетница.
Я не могла сдержать улыбку, и миссис Бэддикомб продолжала.
— Она неплохо выглядит. Думаю, у нее есть кто-то про запас… в дальних краях, ясное дело.
— Что вы имеете в виду… про запас?
— Я так думаю, она тут копит денежки, чтобы замуж выйти. Все кому-то пишет… Мужчине. Я видела имя на конверте, когда она марку наклеивала. Мистер Кто-то Такое… мне не очень было видно. Ну, это непросто, когда вверх тормашками. Я ей сказала вроде в шутку: «О, еще одно любовное письмо?» А она только улыбнулась и ничего не стала говорить. Как подумаешь, сколько она сюда приходит и болтает… Только некоторые о себе помалкивают, хотя вполне готовы поговорить о других. Но я-то знаю, что там кто-то есть. Она ему все время пишет. И, похоже, он на месте не очень-то сидит… Иногда это одна страна, иногда другая. Мне приходится смотреть, сколько марка стоит. Франция… Германия… Австрия… Швейцария… все эти места. В последний раз это была Австрия.
— Может быть, у нее любовники во всех этих местах, — сказала я.
— Нет, тот же самый… Это я могу видеть. Иногда она берет марки и наклеивает их на прилавке. Тогда я в темноте.
— Как нехорошо с ее стороны.
— Что ж, это жизнь, так ведь? Скоро вы домой поедете, я так понимаю. Хорошо вам.
Я купила марки и вышла.
Мне всегда казалось, что в этом ее ненормальном любопытстве было нечто зловещее. Это надо же додуматься проверять марки, которые люди покупают, и не только гадать об адресатах, но и обсуждать их с любым, кто зайдет в лавку!
К концу ноября начался снегопад.
— В этих краях похваляются тем, что видят снег лишь раз в семнадцать лет, — комментировала Эйлин. — И вот два года подряд. Должно быть, мы приближаемся к следующему ледниковому периоду.
Девушки этому радовались. Их веселило то, что они оказались отрезанными на несколько дней. Из наших окон развалины выглядели как нечто из фантастического мира — эфемерное и утонченно прекрасное.
— Хоть бы ветер стих, — сказала я. — Когда он дует с севера, он производит странные ноющие звуки, как страждущие души.
Эйлин сказала:
— Должно быть все эти монахи встают из протеста против Генриха, который разрушил их Аббатство.
— Это не основание для того, чтобы они нам жаловались, — указала я.
— Они жалуются на несправедливость мира, — возразила Эйлин. — Учтите, мы все иногда чувствуем то же самое.
— О Эйлин, вы кажетесь достаточно довольной.
— Буду, когда разъедемся на Рождество. Только представьте это блаженство. Никаких попыток сделать Рейнольдсов из людей, которые не могут провести прямую линию. Единственная, у которой есть капелька таланта, это Юджини Веррингер, хотя Тереза Херст тоже делает успехи. Никаких шекспировских персонажей. Наша Сара Симпсон скорее похожа на забойщика свиней, чем на блестящего молодого адвоката. Было большой ошибкой дать ей роль Порции.
— У нее две младших сестры, кандидатки в Академию, — указала я. — Не забывайте, родители приедут на безукоризненное представление.
— Кто знает, этого может оказаться достаточно, чтобы их навсегда отвадить. Должна сказать, Шарлотта довольно приличный Ромео. Она вполне хорошая актриса, эта девчонка. Не думаю, что Юджини подходит для Джульетты, но бедняга осталась без сестры. Интересно, как бы сэру Генри Ирвингу понравилось подбирать актеров по принципам Дейзи?
— О Эйлин, это же всего лишь школьная постановка! Эйлин изобразила напускное отчаяние.
— Как можно ожидать, чтобы я произвела шедевр, когда вы, мои коллеги, в этой безнадежной затее видите лишь школьную постановку!
Так все и шло. Встречи в согревательной были хорошей возможностью расслабиться, а Эйлин всегда была забавна. Не было никого, кто не предвкушал бы рождественских каникул с удовольствием.
Было начало декабря. Холод продолжал держаться, хотя мы могли выходить наружу. Мисс Хетерингтон позволила съезжать по пологому склону на санках, и девушки получали от этого огромное удовольствие. Садовники смастерили побольше санок, чтобы больше желающих могли кататься одновременно.
И вот однажды ночью меня разбудили. На сей раз это была Юджини.
— Мисс Грант, мисс Грант, — трясла она меня. — Проснитесь. Шарлотта. Она больна… точно как я была.
Я поспешно надела свой халат и шлепанцы и прошла в их комнату.
Это было хуже, чем приступы Юджини. Шарлотта корчилась от боли; ей было очень плохо, и лицо было одного цвета с простынями. Я сказала:
— Немедленно приведите мисс Хетерингтон.
Дейзи пришла, и я видела, что даже она встревожилась. У Юджини могла быть какая-то слабость, но когда заболела другая девушка, дело приняло серьезный оборот.
— Мы сейчас же вызовем доктора, — сказала она. — Идите на конюшню и посмотрите, не найдете ли Тома Ролта. Пошлите его немедленно. Сначала наденьте что-нибудь теплое. Мы не хотим, чтобы вы слегли с пневмонией.
Я спешно натянула сапоги и плащ и выскочила наружу, шаги мои заскрипели на снегу, ветер развевал волосы, бросая их в лицо. Я нашла Тома Ролта, который жил над конюшней. Он был недоволен тем, что его вызывают, и ему потребовалось какое-то время, чтобы подготовить двуколку. Он взял ее, потому что, как он сказал, в ней он сможет привезти доктора с собой.
Так он и сделал, но прежде, чем он вернулся, прошло полтора часа с того момента, как Юджини разбудила меня, и к тому времени Шарлотте стало немного лучше. Казалось, боль прошла, и она лежала в своей постели бледная и тихая.
Доктор был несколько сварлив из-за того, что его вытащили из постели по поводу того, что он считал еще одной коликой. Сначала он думал, что это его к Юджини вызывают и был удивлен, увидев другую девушку.
— Это то же заболевание, — сказал он. — Должно быть, здесь есть что-то вредное для девушек.
— Я могу вас уверить, доктор, — сказала Дейзи с намеком на праведный гнев, — что в этой школе нет ничего, что могло бы повредить им.
— Что-то они такое получают. Видите, симптомы те же, мисс Хетерингтон. Что-то их отравляет и, естественно, они это отторгают.
— Отравляет их! Никогда не слышала ничего подобного! Все, что мы здесь едим, — самое лучшее. Мы сами выращиваем свою пищу. Вы можете спросить у садовников.
— Сейчас много новых идей, мисс Хетерингтон. Есть вещества, которые отравляют одних, но не других. Похоже, эти две девушки отторгают что-то из еды.
— Приступ Шарлотты тяжелей, чем у Юджини.
— Возможно, у нее нет такой сопротивляемости. Эта девушка очень слаба. Ей придется с неделю полежать.
— О Господи, как неудачно. Нам придется искать нового Ромео.
Я не смогла сдержать улыбку, хотя и была огорчена тем, что Шарлотта так сильно болела. Небесам известно, она была испытанием для меня, но сейчас выглядела так трогательно, лишь тень бывшей высокомерной девушки.
— Ее следует осторожно кормить, пока она будет поправляться, — сказал доктор. — Только легкая диета. Вареная рыба, молочные пудинги…
— Конечно, — сказала Дейзи. — Вы говорите, ей следует оставаться в постели?
— Да, пока она не почувствует себя достаточно сильной, чтобы подняться. Болезнь ее очень ослабит. Главное — будьте осторожны с тем, что ей даете. Должно быть, в еде что-то, что не подходит.
— Странно, — прокомментировала я, — что это случилось с двумя девушками из одной комнаты.
Доктор оглядел комнату, словно в поисках какого-то зла в этих четырех стенах.
— Скорее всего, совпадение, — сказал он. Он взглянул на Юджини, которая сидела на своей постели и выглядела очень испуганной. — Ей нужен полный покой. Сегодня она будет спать, поскольку я дам ей успокаивающее средство, и мне хотелось бы, чтобы она проспала весь завтрашний день. Было бы лучше, если бы она могла быть в комнате одна.
Мисс Хетерингтон была в замешательстве.
— Все наши комнаты в настоящий момент полностью заняты…
Я предложила:
— Можно перенести постель Юджини в мою комнату.
— Отличная идея, мисс Грант. Завтра мы это сделаем. Несколько ночей, Юджини, вы будете спать в комнате мисс Грант. Утром как можно тише возьмите то, что вам понадобится.
Она повернулась ко мне.
— Это лишь на несколько ночей. Потом все вернется в норму.
— Хорошо, — сказал доктор. — Сейчас она спит. Утром ей будет лучше… но покой и очень тщательная диета необходимы.
— Не беспокойтесь, — сказала Дейзи. — За эту секцию отвечает мисс Грант, и она позаботится, чтобы все было, как вы рекомендуете.
— Да, конечно, я это сделаю, мисс Хетерингтон.
— Что ж, я сожалею, что нам пришлось вызвать вас, доктор, — продолжала Дейзи.
— О, тут ничего не поделаешь, мисс Хетерингтон.
— Мне кажется, будет лучше, если вы выпьете немного бренди, прежде чем Ролт отвезет вас обратно.
— Спасибо. Это было бы кстати.
Они вышли, оставив меня в комнате с девушками.
— Я бы на вашем месте попыталась теперь поспать, Юджини, — сказала я.
— Я очень испугалась, мисс Грант. Она выглядела такой больной. Я думала, она умрет. Я тоже так выглядела?
— Да, вы выглядели очень больной… И смотрите, как вы поправились. Теперь ложитесь спать, а утром вашу кровать перенесут в мою комнату.
— Да, мисс Грант.
Она была очень покорна и нисколько не похожа на ту Юджини, которую я знала.
Повинуясь внезапному импульсу, я подоткнула ей одеяло и поцеловала ее, как ребенка. Как только я это сделала, я стала себя укорять. Но как ни странно, Юджини казалась довольной. Она улыбнулась и мягко сказала:
— Спокойной ночи, мисс Грант.


Утром Шарлотта была очень слабой и усталой. Дейзи привела из конюшен двух мужчин, чтобы перенести кровать, и это было сделано быстро и бесшумно. Доктор пришел снова, и я видела, что он озабочен больше, чем прошлой ночью. Я полагаю, он тогда был несколько раздражен и склонен отмахнуться от недомогания Шарлотты как от чего-то тривиального. Он сказал:
— Это случай довольного опасного пищевого отравления.
Дейзи была в ужасе. Она любила девушек, хотя характер Шарлотты никогда не был из тех, которые вызывают привязанность, но настоящей ее заботой была школа. Бегство с мужчиной в прошлом семестре. Смерть от отравления в этом! Это могло быть гибелью для Академии.
В этот первый день Шарлотта очень болела, и Юджини действительно сильно расстроилась. Я удивлялась тому, что она могла проявлять такую глубину чувств даже в отношении самой близкой подруги, поскольку она никогда не производила на меня впечатления любящей натуры.
В каком-то отношении это делало ее более уязвимой, более податливой, и, как ни странно, она льнула ко мне, ища утешения. Когда мы были в постелях — она в своей, под высеченным в стене распятием, а я с другой стороны комнаты — она лежала без сна, и я чувствовала, что ей отчаянно хотелось поговорить.
— Мисс Грант, — сказала она в наш первый вечер. — Вы выйдете замуж за моего дядю?
Это застало меня совершенно врасплох. Я, заикаясь, проговорила:
— Дорогая моя Юджини, что навело вас на такую мысль?
— Ну, я же знаю, что он этого хочет. И он всегда пытался быть с вами… хотя теперь не так часто. Я бы не возражала. Вы были бы мне вроде тети, так ведь? Только вам это может не понравиться. Он не очень приятный. А Тереза говорит, что вы выйдете за этого другого, которого зовут Джон Как-То-Там. Она говорит, он замечательный…
— Что ж, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал легкомысленно, — похоже, вы, девушки, устроили мою судьбу.
— Мисс Грант, Шарлотта умрет?
— Конечно нет. Через несколько дней ей станет лучше.
— А вдруг умрет? Она хотела бы исповедаться… об этом письме.
— Каком письме?
— Про миссис Мартиндейл.
— Вы его отправили? Вы… с Шарлоттой!
— Да. Мы на вас так сердились за то, что вы нас разлучили, когда приехали сюда. Шарлотта сказала, что мы отомстим, но пока подождем. Так мы и сделали.
— Это был очень злой поступок.
— Я знаю. Поэтому я должна была признаться… на случай, если Шарлотта умрет с этим на совести. Ей бы этого не хотелось.
— Прежде всего прекратите говорить о том, что Шарлотта умирает. Через несколько дней вам будет смешно об этом вспоминать. Теперь что касается этого письма. Это было глупо и не по-доброму, и только злые люди шлют анонимные письма. Ваши обвинения были совершенно несправедливы. Ваш дядя говорит, что миссис Мартиндейл уехала в Лондон. Если она захотела это сделать, это никого не касается. Никогда больше так не делайте.
— Но вы нас прощаете?
— Да, прощаю, но помните… это было злым и жестоким, и порочным поступком.
— Ладно. Я скажу Шарлотте, если она достаточно поправится.
— Да, и еще скажите, что я считаю, что вы были двумя глупыми и инфантильными девочками… и на этом дело закончено.
— О, спасибо, мисс Грант.
После этого она, казалось, вполне ко мне привязалась, да и мне она стала больше нравиться. Ее беспокоило это письмо, значит ей знакомы более тонкие чувства. Я уже забыла о том, как оно меня расстроило и действительно изменило мои чувства к Джейсону; но было облегчением узнать, что по крайней мере эта неприглядная история прояснилась.
На следующий день Шарлотте было, похоже, несколько лучше, но она была еще очень слаба и едва ли замечала, что Юджини нет в ее комнате.
Однако на вторую ночь пребывания в моей комнате Юджини сделала потрясающее признание, которое открыло мне глаза и заставило понять, что я нахожусь в самой гуще какого-то зловещего и опасного заговора.
Юджини лежала в постели, готовая к тому что, похоже, становилось привычным разговором перед сном — знак наших новых отношений.
— Перед тем как заболеть, Шарлотта прекрасно себя чувствовала, она смеялась и шутила. Она сказала, что мы посмотрим, сможет ли она заставить санки подскакивать и вертеться на склоне на следующий день и нельзя ли будет покататься на коньках на рыбных прудах. Они ведь замерзли.
— Я думаю, мисс Хетерингтон вряд ли это позволила бы.
— Мы не сомневались, что она не позволит.
— И вы не были бы так глупы, чтобы попытаться предпринять такое, не спросив разрешения.
— О нет, мисс Грант, мы бы этого не сделали.
— Вы же понимаете, что это может быть очень опасно.
— Думаю, именно поэтому эта идея нравилась Шарлотте. Она смеялась из-за этого. Она так прекрасно себя чувствовала, съела добавку супа, но заметила, что он пересолен и у нее из-за этого жажда, так что потом она выпила мое молоко и свое. Я все равно не хотела молока. Так что это не имело значения.
Я раздумывала о возможности того, что девушки попытались бы кататься на коньках на рыбных прудах, и меня слова Юджини резко встряхнули.
— Что ты сказала? Она выпила твое молоко?
— Да. Она так хотела пить. Суп был слишком соленым. Я почувствовала, что холодею. Шарлотта выпила молоко, которое предназначалось Юджини, и ей стало плохо, как до этого было плохо Юджини… когда та, очевидно, сама пила свое молоко.
— Вы спите, мисс Грант?
— Нет… нет, — слабо сказала я.
Я думала о молоке, которое подается девушкам. Молоко и два простых печенья… перед тем, как разойтись по комнатам. Я представляла, как горничные обходят столы и раздают жестянки с печеньем. Горничные делали это по очереди.
Я услышала, что произношу:
— Так значит… Шарлотта выпила твое молоко?
— Да, и это говорит о том, что с ней все было в порядке, потому что она и свое выпила.
— Кто давал тебе молоко? Ты помнишь?
— Нет… Одна из горничных. Я не обращала внимания, потому что Шарлотта говорила о катании на коньках.
— Хотелось бы, чтобы ты вспомнила.
— Ну, горничных ведь не всегда замечаешь, верно? Они все похожи друг на дружку в черных платьях и белых чепцах.
Я думала: «Мне это снится? Юджини было плохо три раза… а когда Шарлотта выпила молоко, которое предназначалось Юджини, плохо стало ей». Мне хотелось, чтобы Юджини прекратила непоследовательную болтовню и сосредоточилась на этом.
— Она веселая и умная. Все получилось, хотя сначала мы думали об этом как о шутке.
— Что? — рассеянно спросила я.
— О, она знает много о старых легендах. Тогда я поняла, что она говорит об Эльзе.
— Вы в них верите, мисс Грант? Она сказала, что если мы пойдем в лес в период полнолуния, одна из нас встретит своего будущего мужа… И это случилось с Фионой.
— Что? — воскликнула я, садясь в постели.
— Что-нибудь не так, мисс Грант? — спросила Юджини. Я должна быть осторожнее, подумала я. Нельзя испугать девочку.
— Расскажи мне об этом подробнее, — попросила я.
— Это было первого мая. Для старых религий это особенный день. Друиды и всякое такое, кажется. Эльза сказала, что всякое может случиться в некоторые дни, и если мы дождемся полнолуния и пойдем в лес даже днем, что в любом случае было единственным временем, когда мы могли бы пойти, мы встретим мужчину… Мы смеялись и не верили этому и сказали, что пойдем в лес, а когда вернемся, скажем Эльзе, что встретили мужчину, но когда мы пошли в лес, встретили его на самом деле.
Мой рот пересох, и мне было трудно говорить. Наконец я выдавила:
— Так значит вы встретили этого мужчину, и Фиона сбежала с ним.
— Да. Это было так романтично.
— Юджини, — сказала я, — как звали человека, которого вы встретили в лесу?
— Его звали Карл.
— Карл, а дальше?
— Я ни разу не слышала его фамилии. Фиона говорила о нем как о Карле.
— И вы с Шарлоттой помогли ей сбежать.
— Да, помогли. В тот вечер мы отправились в Холл.
— И вы нашли монашескую рясу, чтобы он мог появиться на маскараде?
— Это все было так интересно! Он должен был увидеться с ней в тот вечер, чтобы сказать, когда она должна с ним встретиться. Они сначала поехали в Лондон. Мы думали, это самое фантастическое происшествие.
— Юджини, — спокойно сказала я. — Мисс Экклз говорит, у тебя настоящий талант к рисованию.
— О, она так говорит? Я люблю рисовать. Это мой любимый предмет. Хотелось бы мне заниматься этим все время.
— Ты могла бы нарисовать мне портрет мужа Фионы?
— О… я могла бы попробовать. Я утром это сделаю.
— Я хочу, чтобы ты сделала это сейчас.
— Сейчас, мисс Грант? Когда я уже в постели?
— Да, — сказала я. — Сейчас. Я хочу его сейчас увидеть.
Я выбралась из постели и нашла карандаш и бумагу. Она села в постели и, используя книгу как подставку, начала рисовать, сосредоточенно наморщив лоб.
— Он очень красивый. Это трудно передать. Хотя немного на него похоже. Да, он очень красив. Волосы светлые. Они немного вьются… вот так. Его лицо… ну, оно отличается от лиц других людей. Такое выражение в его глазах… я не могу это изобразить.
— Продолжай, — сказала я, — все получается.
Так оно и было. Лицо, которое смотрело на меня, сильно походило на лицо Незнакомца из леса.
Я взяла рисунок и осторожно положила в ящик, хотя не очень-то знала, что предпринять дальше. Я сделала настолько поразительное открытие, что оно парализовало меня.
Я не могла понять, что же оно означает.
— Чудно, что вы захотели увидеть его прямо сейчас, — начала Юджини.
— Становится поздно, — сказала я. — Думаю, нам пора спать.
Она откинулась на подушки и закрыла глаза.
— Спокойной ночи, мисс Грант.
— Спокойной ночи, Юджини.
Я повторяла себе: муж Фионы — это муж Лидии. Лидия умерла, катаясь на лыжах, и он учит Фиону кататься на лыжах. Теперь я была уверена, что кто-то пытался отравить Юджини, и что этим кто-то должна быть Эльза, которая была столь глубоко вовлечена в это мрачное дело.
Я должна действовать быстро. Но как?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Охотничья луна - Холт Виктория



ПРЕКРАСНЫЙ РОМАН!!!!А КАКИЕ ГЕРОИ!!!!СУПКР1
Охотничья луна - Холт ВикторияТОРИ
25.12.2011, 21.57





Тяжела была доля богатых наследниц 19-го века, окруженных охотниками за состоянием. В этом романе представлен один из них, похожий на ангела серийный убийца. Но как и в реальной жизни, жадность фраера сгубила: на третьем заходе погорел. Роман по-сути детектив, и весьма интересный. Необычна и захватывающая любовная линия. Рекомендую для читательниц с интеллектом.
Охотничья луна - Холт ВикторияВ.З.,66л.
29.09.2014, 10.29





перечитала все книги Виктории Холт (она же Филиппа Карр), посоветуйте что-нибудь интересное в духе Холт
Охотничья луна - Холт ВикторияЭля
29.09.2014, 11.30





Это второй роман этого автора. я в восторге. угадывается стиль романов Холт - повествование от первого лица. необычно. но импонирует. до этого читала шелковая виндетта. но охотничья луна больше понравилась ОЧЕНЬ очень очень нравятся ее героини. класс. в этом случае героиня мне просто очень близка. учительница, которая всегда старается все делать правиль, жить рациональным а не эмоциями. все переживания показаны, внутренние диалоги и сомнения. получала удовольтвие. особенно от словесной перепалки..прелесть. все как я в жизни люблю. этот азарт, который горячит кровь, когда состязаешься в острословии и когда мужчина тебя привлекает. супер. возможно он не для тех, кто ищет историй о супер лорде и страстной девствиннице и тп. тут даже нет постельных сцен. и в каком то смысле слова и любовным его не особо назовешь. это классный детектив, с суперскими монологами и диалогами. вообщем пока я в восторге. автор серьезная дамочка, язык классный и перевод соответственно тоже. очень рекомендую. несмотря на отстутствие шаблонных любовных связей, которыми грешат любовные романчики, этот тоже "возбуждает" , но эмоционально.. очень заинтриговалао. очень понравилось рекомендую.
Охотничья луна - Холт ВикторияАнастасия!
5.12.2014, 21.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100