Читать онлайн Обреченная на корону, автора - Холт Виктория, Раздел - БРАКОСОЧЕТАНИЕ ИЗАБЕЛЛЫ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обреченная на корону - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.12 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обреченная на корону - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обреченная на корону - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Обреченная на корону

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

БРАКОСОЧЕТАНИЕ ИЗАБЕЛЛЫ

Мрак сгущался. Мать пребывала в постоянном страхе; я разделяла ее чувства.
Изабелла, казалось мне, жила в мире грез. Георг часто бывал с ней. Они болтали, смеялись, устраивали верховые прогулки и строили планы на будущее. Я задавалась вопросом: Изабеллу любит Кларенс или ее богатство и то, что мог сделать для него наш отец? Меня слегка отрезвило воспоминание, что я тоже состоятельная наследница. Отец был, наверно, богатейшим человеком в стране, кому, кроме дочерей, он мог завещать свое богатство? Однако же Ричард не искал моей руки. Для него на первом месте была верность брату.
Однажды в замок явились стражники. При вести, что они приехали доставить графа к королю, нас всех сковал страх. Против отца были выдвинуты какие-то обвинения, и ему предстояло ответить на них.
Отец вышел из себя. Это было величайшей обидой. Он пожелал узнать, в чем его обвиняют.
Ему ответили, что, когда армия штурмовала один из ланкастерских замков, в плен был взят некий человек и, видимо, со страху заявил, что граф Уорик собирается низложить Эдуарда и снова возвести на трон Генриха.
В то время это обвинение было абсурдным, отец хоть и решил не оказывать больше Эдуарду поддержки, но восстанавливать Генриха на престоле не собирался, тогда бы ему пришлось соперничать с Маргаритой Анжуйской, более неподатливой, чем Эдуард.
Тут до меня дошло, что в глубине души он лелеет мысль заменить Эдуарда герцогом Кларенсом, своим будущим зятем.
Однако план этот находился на ранней стадии, и несправедливое обвинение разъярило отца. Вспоминая те дни, я поражаюсь, каким Эдуард был добродушным. Думаю, он мог бы арестовать моего отца, хотя при отцовском могуществе — особенно на Севере — это могло вызвать гражданскую войну; однако, как всегда, король сам сделал шаг к примирению.
Узнав, что отец ехать отказался, Эдуард отправил к нему уже на сей раз посыльного. Не будет ли граф Уорик добр встретиться со своим обвинителем, дабы убедить тех, кто по невежеству может верить порочащим его слухам, в их совершенной ложности?
На эту просьбу отец любезно согласился. При встрече он полностью посрамил своего обвинителя, и стало казаться, что их с Эдуардом отношения наладились.
Это впечатление окрепло, когда отец согласился сопровождать сестру короля Маргариту в Бургундию, где ей предстояло выйти за Карла, ставшего после смерти Филиппа герцогом Бургундским.
Нам рассказывали об этом церемониальном путешествии. Лондонцы восторженно приветствовали процессию, так как во главе ее находился мой отец, и решили, что между ним и королем воцарился мир.
Мать, видимо, надеялась на их полное примирение. Ей было понятно лучше, чем нам, что означает разрыв Эдуарда с Уориком; она повидала достаточно войн и еженощно молилась о сохранении мира.
Молитвы ее оказались тщетными!
Отец вернулся из Бургундии преисполненным планов.
Я выслушала рассказ матери о свадьбе Маргариты и поняла, что отец принимал там любезный вид, но доволен отнюдь не был.
Отец стоял за дружбу с Францией. Его добрые отношения с Карлом Бургундским не могли понравиться Людовику, а, реши он низложить Эдуарда, без французской помощи было бы не обойтись.
Мы жадно слушали, что мать рассказывала о свадебных торжествах — со слов отца, разумеется. О том, что пиршества длились несколько дней. Но больше всего нас заинтересовал большой пожар в замке возле Брюгге, где новая герцогиня с мужем едва не сгорели до смерти на супружеском ложе. Совершил поджог, должно быть, какой-то неизвестный враг.
— Я очень рада, что ваш отец непричастен к тому пожару, — сказала мать.
Зато он был причастен к другим делам.
В Миддлхем приехал Кларенс. Изабелла очень обрадовалась этому, правда, слегка дулась из-за того, что он проводил много времени с отцом. Затем появился еще один гость, наш дядя Георг. Изабелла прямо-таки ликовала. И вскоре поведала мне почему. Она просто не могла хранить что-то в тайне, хотя, думаю, в данном случае от нее это требовалось.
— Дядя Георг получил разрешение из Рима. Теперь нам ничто не мешает пожениться.
— Вы не получили королевского согласия, — напомнила я.
Изабелла щелкнула пальцами — этот жест она переняла у Кларенса. Вид у нее был самодовольный.
— Зачем оно нам?
И загадочно улыбнулась. Мне стало любопытно, что это могло означать.
Мы готовились к отъезду в Кале. Отец, начальник этого города, хотел проверить его обороноспособность. Повод был совершенно законный. А почему бы ему не поехать с семьей? Мужчинам приятно находиться в окружении семьи, а отцу приходилось очень часто ее покидать.
С нами, явно неспроста, ехал дядя Георг.
Мы радовались перспективе такого путешествия, но побаивались плавания через пролив.
По пути на юг мы старались привлекать как можно меньше внимания, останавливались в замках — у отцовских друзей, разумеется. Отец постоянно закрывался с ними и вел очень серьезные разговоры.
Со временем мы переправились через Ла-Манш, к нашему облегчению, довольно спокойный, и приехали — не особенно разбитыми — в Кале. Я бывала там еще совсем маленькой, и больше всего мне запомнился маяк Тур де Гет. Мы увидели его, приближаясь к берегу.
Встретили нас в Кале радушно. Хоть город и был хорошо укреплен — известный как Ворота на Континент, он имеет громадное значение для Англии, — жители слегка опасались войны с французами. Осада — одна из самых неприятных сторон войны; и приезд могучего графа Уорика с проверкой обороноспособности успокоил людей.
Мы разместились в замке и стали готовиться к бракосочетанию Изабеллы с герцогом Кларенсом.
В приготовлениях этих чувствовалось беспокойство. Его замечала даже я, несмотря на возраст. Много думала о Ричарде, воспоминания о нашей дружбе печалили меня. Разногласия между королем и моим отцом усиливались с каждой неделей. Мне придется быть на стороне отца, Ричарду на стороне Эдуарда. И мы окажемся врагами. Гражданская война нередко превращает друзей в противников.
Я старалась разделять восторг Изабеллы. Она выходила за любимого человека — редкий случай для девушек нашего положения, так что тут было чему радоваться. Но радость оказалась не безоблачной. Изабелла в своем ликовании пролила немного света на отцовские намерения.
Сестра моя много тараторила о своем свадебном платье, об увеселениях, которые последуют за церемонией.
— После нее, — сказала она, — я стану герцогиней Кларенс... супругой королевского брата!
— Изабелла, надеюсь, все будет хорошо, — сказала я.
— Конечно, будет.— Тебе пришлось проделать немалый путь, чтобы выйти замуж.
Она рассмеялась.
— Замечательное было приключение, разве нет? Скажу тебе еще кое-что. Я буду больше чем супругой королевского брата.
— Это как?
Изабелла улыбнулась мне, затем поджала губы, словно храня тайну.
Я притворилась безразличной, зная по опыту, что так проще всего развязать ей язык.
— Я могу стать королевой Англии.
— А я архангелом Гавриилом.
— Не кощунствуй! — строго сказала моя сестра, в ее устах это звучало смехотворно.
Я по-прежнему изображала безразличие, и она не выдержала:
— Кажется, Эдуард не вправе носить корону.
— Почему? Он старший сын герцога Йоркского, а притязания Йорков на трон вполне...
— Знаю, знаю. Люди думают так. — Она придвинулась ко мне и прошептала: — Кое-кто говорит, что Эдуард не сын герцога Йоркского.
— Но ведь его мать... герцогиня...
— Женщины не всегда рожают детей от мужа.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Поговаривают, что герцог воевал, а герцогиня заводила... друзей. Один из них и стал отцом Эдуарда.
Я изумленно раскрыла рот.
— Не может быть.
— Как это — не может? Что ты знаешь об этом? Может... и есть.
— Сесили, герцогиня Йоркская... очень благородна. Ее прозвали Гордой Сис. И она тетка нашего отца.
— При чем тут это? Говорю тебе, Эдуард не сын герцога. Поэтому не имеет права на трон... а Георг имеет.
— Что говорит отец?
— Он считает — Георг должен стать королем. Я уставилась на Изабеллу. Такого не могло быть. Кларенс, должно быть, выдумал эту историю в надежде взойти на престол.
— Откуда ты можешь все это знать? — спросила я.
— Так сказала сама Гордая Сис.
— Когда?..
— После того, как Эдуард женился на Елизавете Вудвилл. Она очень рассердилась, что он уронил свое достоинство. И сказала: «Меня это не удивляет. Ты не король. Не сын своего отца».
— Почему же никто не знал об этом раньше?
— Потому что эта история замалчивалась.
— Тогда зачем теперь вытаскивать ее на свет? –– Рано или поздно такие вещи становятся известны.
— Это совершенная ерунда. Никто не поверит подобному о герцогине Йоркской.
— Еще как поверят. Герцог часто уезжал на войну. Ты ничего в этом не понимаешь. А люди постарше поймут.
— Поверит лишь тот, кто хочет верить.
Я с ужасом поняла, что существует заговор и наш отец участвует в нем.
Через несколько дней дядя Георг, архиепископ Йоркский, совершил брачную церемонию, и моя сестра Изабелла стала герцогиней Кларенс.
Мать тревожилась все сильнее. Я хотела, чтобы она поделилась со мной своими страхами. Изабелла была счастливой новобрачной, а Кларенс так важничал, словно уже стал королем. И начинал мне все больше не нравиться. Правда, он был красивым и общительным. Обаятельным, как Эдуард, но лишенным его доброты. Хоть об Эдуарде говорили, что он распутен и потакает своим слабостям, ему была присуща врожденная благожелательность, искать хотя бы следов которой у Кларенса не имело смысла. Ричард совершенно не походил на обоих братьев. Но зато таких, как он, на свете больше не было.
Положение становилось опасным. Попытка свергнуть одного короля и возвести на трон другого неминуемо означала гражданскую войну. Война уже велась между Ланкастерами и Йорка-ми, правда, с перерывами, но угроза ее постоянно довлела над страной. А тут назревала новая. Отец колебался. Он был слишком расчетлив, чтобы безрассудно ринуться в нее, как того явно хотелось Кларенсу, одержимому мыслью отнять у брата корону и водрузить на свою легкомысленную голову. Считал ли отец, что сможет руководить Кларенсом? Королевский брак показал, что Эдуард вышел у него из повиновения. Оказался бы Кларенс более податливым?
Я хотела поговорить об этом с матерью, так как пребывала в полном неведении. И однажды спросила ее:
— Известно королю, что брат его женился на Изабелле?
— Видимо, уже да.
— Миледи, что он сделает... что скажет?
— Это я и сама хотела бы знать.
— Мы вернемся домой?
— Поживем — увидим.
— А король будет очень сердит на отца?
— Твой отец очень сердит на короля уже давно.
— Будут они... воевать?
— Надеюсь, что нет... молюсь об этом. Потом, отбросив свою сдержанность, она притянула меня к себе и крепко обняла:
— Не представляю, детка, что будет с нами.
Из Англии пришла весть, что на Севере начались волнения. Все знали, что раздор между королем и графом Уориком нарастает. Север стоял за Уорика, и там всегда хватало людей, рвущихся в бой.
Я не однажды задумывалась, почему люди так стремятся на войну, зачастую несущую очень многим нужду и горе. Не потому ли, что живется им очень скучно, а война служит для них развлечением? К тому же для грубой солдатни открывается возможность пограбить. Так или иначе, некоторым северянам ждать стало невмоготу, и, определенно считая, что граф Уорик их поддержит, они решили начать без него. Первым выступил Робин из Холдернесса. Имя это было ненастоящим, но предводители восстаний любили называть себя так в честь Робин Гуда. Оно содержало в себе намек, что цель восстания — грабеж богатых ради помощи бедным.
По иронии судьбы этот мятеж подавил мой дядя Джон, граф Нортумберленд. Он с самого начала твердо поддерживал короля. Несчастный Робин из Холдернесса поплатился головой за нетерпение и безрассудство.
Однако, едва казнили этого Робина, восстал другой, более грозный Робин из Редсдейла. Мы сперва не знали, кто он такой. Целью восстания провозглашался протест против непосильных налогов и засилья Вудвиллов, стремящихся не к благу страны, а к власти и богатству.
Судя по доходившим до нас известиям, эти восстания не особенно беспокоили Эдуарда. Во время его правления страна знала лишь недолгие периоды мира, и он постоянно выказывал себя способным покончить с беспорядками.
Эдуард беззаботно отправился на Север в полной уверенности, что этот новый Робин вскоре подвергнется участи первого.
Затем пришла неприятная весть. Робин из Редсдейла оказался сэром Джоном Коньерсом, а Коньерсы представляют собой ветвь — правда, незначительную — дома Невиллов.
Должно быть, разоблачение потрясло страну. Отец был к такому не готов, но решение он принял быстро.
Надо вернуться в Англию.
Мать, Изабелла и я поехали в замок Уориков, а отец со своими приверженцами и герцогом Кларенсом отправился в Лондон.
Мы жили как в тумане, не зная, что происходит. Изабелла горестно жаловалась, что ее почти сразу же после свадьбы разлучили с мужем и она не может понять зачем.
Никто из нас не знал, что это означало, но до нас дошла весть, что отца и Кларенса лондонцы встретили тепло. Все решили, что они вернулись из-за волнений на Севере, и теперь король с графом Уориком быстро положат им конец. Люди, конечно, не имели понятия, до чего глубоки разногласия у моего отца с Эдуардом.
Мы, однако же, занимались обустройством на новом месте, и вскоре Изабелла объявила, что ждет ребенка.
Ее это очень радовало, но вместе с тем слегка пугало.
— Георг хочет сына, — сказала она. — Их у нас наверняка будет много. Смотри! Мы едва успели пожениться, и вот я уже в положении.
Мать пришла в восторг, и почти все разговоры у нас велись о будущем ребенке.
Изабеллу радовала вся эта суета, очевидно, умерявшая боль разлуки с мужем.
В те дни я нередко задумывалась о том, что происходит, помирится ли король с отцом и Кларенсом, подавлено ли восстание на Севере. К нам изредка приезжали гости и сообщали кой-какие новости.
Мы позволили себе решить, что отношения между королем и нашим семейством наладились. Конечно, женитьба Георга не радовала короля, поскольку он запрещал ее, но Сделанного не вернешь, а король не отличался злопамятностью, он был, очевидно, самым добродушным человеком в Англии, поэтому мысль, что все пошло на лад, не была лишена оснований. А нам хотелось в это верить.
Беременность Изабеллы становилась уже заметна. Мать не спускала глаз со служанок, и мы все шили одежду для младенца. Выслушивали рассказы о том, как моя сестра и я появились на свет, каким это было счастьем, потому что самая большая радость для женщины — это рождение ребенка.
То было приятное, безмятежное времяпровождение, находившаяся в центре внимания Изабелла упивалась им.
Затем до нас дошли тревожные вести. Робин из Редсдейла оказался серьезным вождем. Его окружали решительные люди. Мы с изумлением узнали, что все предводители восставших связаны с домом Невиллов. И сэр Генри Фицхью, племянник моего отца, и его двоюродный брат Генри Невилл, и сам Робин, сэр Джон Коньерс, женившийся на одной из девушек нашего рода. Недовольство их заключалось главным образом в том, что Король отнял власть у знатных лордов и отдал ничтожным Вудвиллам, стремящимся править в ущерб стране.
Изабелла не желала думать ни о чем, могущем нарушить ее покой. И не сомневалась, что король благосклонно отнесется к женитьбе своего брата на ней. Она принесла мужу огромное состояние. Как может Эдуард жаловаться, что дочь Уорика не ровня Георгу, если сам опрометчиво женился на женщине, не обладающей ни богатством, ни знатностью?
Моя сестра со дня на день ждала возвращения Кларенса. Ей хотелось поговорить с ним о ребенке.
Шли недели, мы стали ощущать себя в безопасности, потом однажды в замок приехала группа вооруженных людей, сторонников Уорика, их эмблема зазубренного жезла бросалась в глаза. Было ясно, что они едут присоединиться к отцовской армии.
Во время ужина за большим столом мать, Изабелла и я узнали о происходящем.
Нас это потрясло, так как мы поняли, что отец ведет войну против короля.
— Миледи, в бою при Эджкоте графа Пемброка взяли в плен, — сказал командир. — Милорда Уорика там не было, но мы встретились потом с победителями в Нортхемптоне. По приказу вашего мужа его обезглавили.
— Кого? — еле слышно спросила мать.
— Графа Пемброка, миледи, и граф Девон тоже расстался с жизнью.
Мать пришла в ужас. Она знала, что отец ненавидел этих людей. Они были его врагами, явными сторонниками Вудвиллов, членами клики, окружавшей короля и препятствующей влиянию Уорика.
Однако нас ждало еще большее потрясение.
— Так пришел конец Пемброку и его брату, — продолжал командир. — Однако самыми значительными пленниками оказались лорд Риверс и его сын сэр Джон Вудвилл. Их обоих отвезли в Уэльс и казнили в Кенилворте.
— Отца и брата королевы! — воскликнула в испуге мать. — По приказу графа!
— Война идет из-за Вудвиллов, миледи. Это большой успех!
Я редко видела мать такой расстроенной, хоть она и старалась не показать этого гостям.
Меня очень беспокоило ее состояние, и, когда она удалилась ко сну, я отправилась к ней. Мать стояла на коленях в молитве, я замерла, глядя на нее.
Она заметила, как я вошла, но не подала виду. Потом повернулась и спросила:
— Анна, дочка, что ты здесь делаешь?
— Миледи, вы очень огорчены, и я хотела побыть с вами.
Мать поднялась, и я подбежала к ней. Она обняла меня и прижала к себе.
— Мне страшно, Анна. Что все это значит?
— Это значит, — неторопливо ответила я, — что отец воюет с королем.— Тех людей казнили по его приказу. А королева жестока. И любит своих родных. Всеми силами содействовала их возвышению. Она уничтожит тех, кто встанет на ее пути... но для своих кровных ничего не пожалеет. А тут казнены ее отец... брат...
— Миледи, я думаю, она станет мстить.
— Что будет с нами? Моя милая дочка, что будет со всеми?
— Отец очень силен, миледи. Он победит всех наших врагов.
— Ты права, детка. Помолимся вместе.
События приняли драматический оборот, и я больше не смотрела на них со стороны.
Этот перелом наступил в тот день, когда я увидела с башни едущий вдали отряд всадников. Они явно держали путь к замку. Я побежала вниз сказать матери.
Мать уже знала.
— Возвращается ваш отец, — сказала она. Мы находились во дворе, когда отец въехал вместе с рослым, величественным человеком. Я уставилась на отцовского спутника, не веря своим глазам. Таким высоким, внушительным мог быть только король.
Он слез с коня, отец тоже. Мать хотела опуститься на колени, но Эдуард взял ее за плечо и поцеловал в щеку.
— Милорд... — начала было мать.
— Король приехал погостить у нас, — сказал отец.
Тот улыбнулся и произнес, что рад видеть прекрасную графиню с ее очаровательной дочерью.
— Я не вижу своей дорогой невестки.
— Она беременна, милорд, отдыхает. Король приподнял брови.
— Какая приятная новость! Мой брат поистине счастливый человек.
Приготовления к встрече уже шли вовсю. Едва показывались гости, слуги всегда немедленно принимались за дело.
Отец повел короля в холл. Было ясно, что происходит нечто странное. Вид у отца был несколько торжествующий. И куда подевалась королевская свита? Но король приветливо улыбался, словно в этом не было ничего необычного.
Одна комната в замке предназначалась для почетных гостей, и ее отвели королю. Повсюду царило волнение, неизменно порождаемое королевскими визитами; но этот визит был необычным. Почему нас не предупредили?
И лишь через несколько дней мы догадались, что король был отцовым пленником.
Нас это ошеломило. Мы блуждали в потемках, строили догадки, и только много времени спустя я узнала от Ричарда, что произошло. Хотя много воды утекло уже с тех пор, Ричард все же говорил об этом с большой обидой.
Король двигался на Север с целью подавить восстание, когда пришла весть о поражении при Эджкоте; из армии началось массовое дезертирство, и в конце концов король остался лишь с кучкой близких людей — среди них был и Ричард.
К ним в Олни приехал Георг Невилл.
— Не как архиепископ, — рассказывал Ричард, — а в доспехах. Меня это встревожило. Я знал, что Кларенс состоит в заговоре с твоим отцом с тех пор, как женился на Изабелле. Мне казалось, он замыслил против Эдуарда недоброе, так как всегда завидовал ему, злился, что Эдуард старше его и умнее. Невилл держался с королем очень почтительно. Предложил поехать с ним к его брату в Ковентри, так как граф Уорик беспокоится о безопасности короля.
Эдуард спросил: «Почему граф так печется о моей безопасности, если совсем недавно сражался против меня?» — «Не против вас, милорд, — ответил Георг Невилл, — а против тех, кто хочет погубить государство». Я так рассердился, что крикнул брату: «Не слушай этого человека!» Но ты ведь знаешь, как незлопамятен Эдуард. Если у него есть недостаток, то это готовность прощать врагов и верить о них самому лучшему. Он взял меня за плечо и сказал: «Мы у них в руках, брат. Пока что». Затем обратился к архиепископу: «Видите, я ваш пленник. Чего вы от меня хотите?» — «Чтобы вы поехали со мной к моему брату», — ответил тот. И мы отправились к графу Уорику.
Я сказала Ричарду, как опечалилась, услышав искаженную версию этого события. Мысль, что дружбе наших семейств пришел конец, разрушила мне сердце.
— Я был при встрече короля с Уориком, — продолжал Ричард. — Думаю, твой отец чувствовал себя более неловко, чем мой брат. Граф уверял Эдуарда, что не желает ему зла и держит в плену ради его же безопасности. Это было неправдой. Граф не простил моему брату женитьбы на королеве. Многие из нас считали этот брак ошибкой. Но Эдуард импульсивен в своих чувствах. Он любит бескорыстно. Полагаю, для него этот брак был хорош, хотя и плох для других.
Виной всему ее жадные родственники. Анна, какие были допущены ошибки! Да, твой отец помог Эдуарду взойти на трон, но Эдуард хочет править сам, а не идти у кого-то на поводу. А твой отец хотел править через короля, которому дал корону. Этим планам суждено было рухнуть.
Как прав был Ричард!
Король оказался очень приятным гостем, даже не верилось, что находится он у нас против своей воли. Слуги наперебой старались привлечь к себе его внимание. Я никогда не видела человека, настолько лишенного надменности и способного держаться с таким царственным видом.
Отец поначалу ликовал в уверенности, что одержал победу. Он показал королю, что тот не способен править без него. Однако вскоре отцовская радость пошла на убыль. Пусть Эдуард был сибаритом, облегчал себе жизнь, закрывая глаза на досадные факты, но его жизнерадостность, его царственная улыбка пленяли людей. Им не хотелось терять своего приветливого короля. В этом и крылась сила Эдуарда. Отец почти десять лет назад возвел его на трон, и за это время он внушил людям любовь к себе. Им был нужен Эдуард, и по всему королевству начались волнения.
Стало известно, что король находится где-то на Севере, в плену у графа Уорика, и для многих это послужило сигналом презреть закон. Начались бесчинства. Отец понял, что короля надо переправить в более надежную крепость.
Тот день, когда Эдуард отправился из замка Уориков в Миддлхем, стал для нас печальным. Как мы скучали по нему. На многих лицах в замке появилась скорбь. Вернулся страх.
Отец уехал с королем, и до нас дошли слухи о новых осложнениях. Сторонники отца, решив, что, раз король находится в плену у графа, война окончена, разъехались по домам, и отец оказался без армии.
— Где король? — спрашивали люди. — Кто правит страной?
Беззаконие ширилось, отец решил показать, что Эдуард по-прежнему король, и разрешил ему торжественно въехать в Йорк, где его радостно встретили.
Ричард рассказывал, что, узнав об этом, он вместе с лордом Гастингсом, своим верным другом, собрал армию и пошел с нею на Йорк; однако, не дойдя до города, они узнали, что Эдуард взял дела в свои руки и объявил о намерении вернуться в Лондон.
Отец понял, что где-то совершил ошибку, и, если попытается удержать короля, против него поднимутся многие.
Прием, оказанный Эдуарду в столице, убедил отца, что его планы рухнули. На поле боя он победил, но победа обернулась поражением.
И тут, должно быть, он осознал, что никогда не сможет подчинить своему влиянию Эдуарда, поэтому остается лишь один выход.
Заменить его на троне Кларенсом.
До родов Изабеллы оставалось чуть больше месяца.
Стоял солнечный апрельский день. Мать заканчивала последние приготовления к родам.
— Дети иногда появляются на свет раньше срока, — сказала она мне. — Очень хорошо, что Изабелла находится со мной. В этих делах я кое-что понимаю.
— Знаю, миледи,— ответила я. — И тоже рада этому. Надеюсь, все хорошо?
— Ты о чем?
— Изабелла стала какой-то апатичной.
— Она устала, дорогая моя. Можешь ты представить себе, что такое вынашивать ребенка?
— Но у нее болезненный вид.
Увидев на лице матери испуганное выражение, я пожалела о своих словах. Мать очень пеклась о нашем здоровье. Сама она была крепкой; ей бы иметь больших здоровых сыновей, а не хрупких дочек. Казалось, ее беспокойство об Изабелле передалось и мне. Но с матерью говорить о своих страхах было нельзя, поэтому я заговорила о них с одной из служанок сестры.
Анкаретта Твинихо мне понравилась сразу же, как только появилась у нас. Это была молодая вдова из Сомерсета. Она недавно лишилась мужа и с радостью покинула деревню, где ее постигла трагедия.
Недолгое время Анкаретта находилась в услужении у королевы, и, думаю, жизнь в замке Уориков ей нравилась больше, чем под началом властной Елизаветы Вудвилл.
Она была общительной, рассказывала нам забавные истории про королеву, и мы узнали кое-что об этой странной, холодной женщине, которая, выйдя замуж за короля, стала причиной наших несчастий.
Анкаретта меня успокоила.
— У герцогини, — сказала она, — здоровье неважное, но бояться за нее не нужно. Все подготовлено, ее окружают всяческой заботой. Я вижу, графиня кое-что мыслит в этих делах, помощниц у нее будет достаточно, так что с роженицей ничего не случится.— Ты утешила меня, Анкаретта, — сказала я.
— Для того и нахожусь здесь, моя дорогая.
Мне нравился сомерсетский акцент этой женщины, ее непринужденное поведение со всеми нами, и я уверилась, что раз с Изабеллой будут мать, Анкаретта, другие помощницы, ей ничто не грозит.
Изабелле она оказывала всевозможную поддержку. Клала ей за спину подушку, чтобы удобнее было сидеть, приносила именно тот напиток, которого Изабелла как раз собиралась попросить.
Мы находились в комнате у моей сестры, она любила полежать и, когда укладывалась, звала нас к себе. Вели праздные разговоры, и вдруг послышался шум.
Я выглянула в окно и раскрыла рот от изумления. Повернулась и сказала:
— Там отец, и с ним герцог Кларенс.
— Говоришь... приехал Георг? — спросила Изабелла, поднимаясь.
С ними была небольшая кучка людей. Я пошла к двери и услышала слова матери:
— Что-то стряслось.
Я стала спускаться вниз, Изабелла следом. Отец уже находился в холле. Он обнял мать, потом меня. Изабелла бросилась в объятия мужу.
— Нельзя терять ни минуты, — сказал отец. — Собирайтесь в путь. Через час нужно выехать к Проливу.
— Это невозможно! — воскликнула мать. — Изабелла...
Отец взглянул на мою сестру, потом сказал:
— Ничего не поделаешь. Собирайтесь побыстрее. Берите только самое необходимое. Медлить нельзя.
Нас приучали с детства повиноваться распоряжениям отца немедленно и беспрекословно, мать служила нам в этом образцом. Но тут нужно было думать об Изабелле.
Они с Георгом обнимались, твердя друг другу слова любви, а отцу не терпелось отправиться в дорогу.
— Послушайте, — сказал он. — Сейчас не до объяснений, могу только сказать, что за мной гонятся враги. Если меня схватят, это конец... конец всему. Необходимо ехать без промедления. Всем... всей семье.
— Изабеллу везти нельзя, а без нее я не поеду, — упрямо заявила мать.
— Поедешь, — твердо сказал отец. — Изабелла тоже. Ты напрасно теряешь время. Поверь, без необходимости я бы так не поступал.
— Это... король? — начала было мать.
— Анна, ради Бога, не перебивай. Нам необходимо уехать... всем. Добраться к Проливу как можно быстрее. Не спорь. Изабелла должна ехать с нами. Понятно?
— Да, — ответила мать. — Понятно. Но вот-вот должны начаться роды.
Отец вздохнул.
— Знаю. Ей придется нелегко, однако ничего не поделаешь. За мной гонятся. Если я лишусь головы, семья осиротеет. Так что, пожалуйста, собирайтесь. Выезжаем через час.
Этого было достаточно. Перепуганная Изабелла плакала в объятиях Кларенса. Она понимала, что мы покидаем страну, а море плохо переносила даже в самые лучшие времена. Но тут мать принялась распоряжаться.
— Пошевеливайтесь. Вы слышали, что сказал ваш отец. Изабелла, ступай к себе в комнату. Анна, пусть Анкаретта присматривает за ней и собирает вещи. Через час мы должны выехать.
Мысли наши путались. Изабелле нужны носилки, это сильно замедлит продвижение. А опасность близка. Я услышала, как мать бормочет: «Для чего все эти неприятности? Почему люди не довольствуются тем, что отпустил им Бог? Зачем рваться к власти?» Однако отец сказал, что может лишиться головы, и не верить ему было нельзя. Мы слышали о многих отрубленных головах.
Через час мы ехали к Проливу.
Того путешествия я никогда не забуду. Оно показало мне, как быстро торжество может смениться несчастьем. Еще совсем недавно король был отцовским пленником, и казалось, планы отца успешно осуществляются, но внезапно положение полностью изменилось. Трудно было осознать, что отец бежит ради спасения жизни от королевских войск.
Опасность была близка. По отцовскому распоряжению мы везли как можно меньше вещей и слуг. Анкаретта ехала с нами, так как находилась в услужении у Изабеллы, и мать считала, что от нее будет польза. Нам приходилось думать, как обращаться с моей сестрой, она больше не могла лежать у себя в комнате.
Бедная Изабелла! Я надеялась, что присутствие Кларенса послужит ей утешением за неудобства.
Мать и я ехали вместе с отцом. Выглядел он мрачнее тучи и, казалось, постарел с тех пор, как мы видели его последний раз. Это был сильный
удар по его гордости, и, наверно, он жестоко корил себя за то, что упустил победу из рук.
Но сокрушаться о прошлом было не время. Мы приближались к Дорсетскому побережью, отец отправил вперед посыльных приготовить как можно больше судов, чтобы мы сразу могли погрузиться. Нам требовалось отплыть, не теряя времени.
Меня удивляло, что мы едем на запад, в Дорсет. Отец держал часть лучших своих кораблей в Саутхемптоне.
Мы ехали весь день, опасаясь, что с минуты на минуту нас остановят отцовские враги, отца увезут в Лондон... в Тауэр, возможно, ждать смерти. А что будет с нами? Я знала, что король не даст нас в обиду, но вообразить себе жизнь без отца не могла. Этого не должно быть, твердила я себе, этого не может быть. Отец непобедим. Мне это внушали с детства, и теперь я легко убедила себя, что так оно и есть.
С каким облегчением мы увидели море. Те, кто уехал вперед, реквизировали корабль. Его оказалось достаточно. Отец с Кларенсом велели всем нам подняться на борт. Изабелле отвели лучшую, довольно удобную каюту. Я надеялась, что мы достигнем Кале до того, как у нее начнутся схватки, и молилась об этом.
Отец являлся градоначальником Кале, это означало, что нам окажут внимание и заботу, в замке будет все необходимое.
— Хорошо, — сказала я Изабелле, — что твой первый ребенок появится на свет в том городе, где ты вступила в брак.
Однако нас ждали новые несчастья. Придя в Саутхемптон, где стоял отцовский флот, мы столкнулись с очередным потрясением.
Туда приехал новый лорд Риверс, получивший этот титул после казни своего отца. Он намеревался свести счеты. Завязался бой, в котором отец потерял несколько кораблей и решил уйти с уцелевшими, пока Риверс не привел подкрепления.
Пальба была ужасающей, мы с матерью сидели в каюте Изабеллы и старались разговаривать беззаботно, хотя понимали, что каждый миг может оказаться для нас последним.
— Ваш отец в конце концов всегда побеждает, — твердо сказала мать. — Приплыв в Кале, мы окажемся в безопасности, и все будет хорошо. Как чувствуешь себя, Изабелла?
Моя сестра опасалась, что схватки могут начаться с минуты на минуту.
— Давай молиться, чтобы не начались, пока не будем на месте. Переход недалекий, и если море спокойно...
Мы отплыли. Бой прекратился. Впоследствии я узнала, что отец опасался, как бы в Саутхемптоне не возникло осложнений, и потому решил отправиться в путь из Дорсета. Несмотря на потерю нескольких кораблей, мы радовались тому, что плывем в Кале.
С каким облегчением мы завидели землю! Отец стал подавать сигналы — прибыл градоначальник Кале, он ждет встречи.
К нашему испугу раздалась орудийная стрельба. Это было полной неожиданностью, так как в замке распоряжался лорд Уэнлок, доверенный человек отца. К берегу поплыла шлюпка узнать причину этого явно враждебного приема.
От лорда Уэнлока пришел ответ. Он сообщал отцу королевский приказ не пускать графа в Кале. Лорд очень сожалел, однако был вынужден повиноваться приказу.
Отец оказался в замешательстве. Проделал такой путь — и все понапрасну.
Он пришел в отчаяние, и тут у Изабеллы начались роды.
Мы забыли обо всем остальном. Роды обещали быть трудными, а у нас не было самых обычных удобств, чтобы облегчить их.
— Надо бы немного вина, — воскликнула мать. — Оно поможет успокоить Изабеллу и притупить боль.
То был один из самых жутких дней в моей жизни. Я никогда не забуду пронзительных воплей сестры. Мне казалось, она умрет. Веселая, счастливая, довольная замужеством и тем, что быстро проявила способность иметь детей, Изабелла находилась теперь в неспокойном море, без самого необходимого, в жестоких мучениях, под угрозой лишиться не только ребенка, но и жизни.
В такие минуты понимаешь, как дороги тебе твои близкие, как тягостно видеть страдания тех, кого любишь, особенно когда ничем не в силах помочь. Мы с Изабеллой часто ссорились, но она была мне сестрой, частью моей жизни, и я не могла представить себя без нее.
В двери каюты появился отец. Взгляд у него был тревожный, и я внезапно ощутила нежность к нему. Подумала: «Он любит нас. Всем сердцем. Только так занят борьбой за власть, что ему некогда проявить любовь».
— Как Изабелла? — спросил он.
— Плохо, — ответила мать. — Будь у нас немного вина... хотя бы...
— Думаешь, оно может помочь?
— Вино бы успокоило ее. И даже могло бы умерить боль.
Отец отправил на берег шлюпку с поручением попросить у лорда Уэнлока немного вина для рожающей дочери. Сказал, что этот человек должен быть ему другом, но как знать в такие времена, кто друг, кто нет? Но ему было понятно, что Уэнлок должен выполнять королевский приказ. Уорик больше не Коронатор, он изгнанник, спасающий свою жизнь.
Однако лорд исполнил его просьбу, прислал человека с двумя бочонками вина, чему мать очень обрадовалась. И с тайным посланием отцу. Сообщал, что попытка высадиться будет безрассудством. На нее и рассчитывают враги графа. Для предотвращения такой попытки он велел открыть орудийный огонь. Графу следует идти в какой-нибудь французский порт. Людовик наверняка окажет гостеприимство старому другу. Это был хороший совет. А положение Изабеллы становилось отчаянным. Вино слегка помогло, но чувствовала она себя очень плохо; по поджатым губам и сокрушенному лицу Анкаретты я догадалась, что дело скверно.
Мать пришла ко мне.
— Сейчас она спит. Несчастное дитя. Роды были трудными.
— А ребенок кто? Мальчик?
— Да. Мертвый, — ответила мать.
Изабелла очень беспокоила нас. Мать и Анкаретта находились у нее. В тесной каюте никому больше нельзя было поместиться. Будь я там, на душе у меня было бы легче… Разлука с находящейся при смерти сестрой повергла меня в тупое отчаяние.
Мне вспоминалось, как Изабелла примеряла подвенечное платье, как была довольна собой и жизнью. Она выйдет замуж за Кларенса, будет королевой Англии, она станет родоначальницей династии... династии Йорков и Уориков. Какие мечты пошли прахом!
Я молилась о том, чтобы она не умирала, — эта молитва могла исполниться. Потом стала молиться о невозможном — чтобы мы вернулись в Миддлхем и опять стали девочками, к тем счастливым дням, когда Ричард Глостер с другими мальчиками обучался в замке моего отца воинским искусствам.
Наконец мне позволили пойти взглянуть на сестру.
Мать сказала:
— Худшее позади. При хорошем уходе она поправится.
Изабелла лежала на спине... уже не испытывая боли... напрасной, бессмысленной боли. Я с облегчением поняла — она еще не знает, что ребенок, стоивший ей таких мучений, мертв.
Мать подошла ко мне.
— Дыхание у нее стало легче. Она поправится. Я надеюсь на это и молюсь об этом. Очень рада, что мы не лишились нашей Изабеллы.
Корабль покачивало. В тревоге мы не замечали этого. Однако, когда я встала, мне пришлось ухватиться за мать.
— Идут похороны, — сказала она. Крохотное тельце зашили в простыню. Я не могла смотреть на него — такое маленькое, безжизненное. Все эти месяцы оно росло, дожидаясь появления на свет, и появилось, чтобы тут же покинуть его.
Капитан корабля прочел молитву. Мы стояли молча. Простыня с тельцем соскользнула в пучину.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обреченная на корону - Холт Виктория



Читать нудноватенько, зато с точки исторической достоверности гораздо ближе к реальности, чем у Вилар
Обреченная на корону - Холт ВикторияОксана
30.05.2012, 22.09





хорошая история-сказка!
Обреченная на корону - Холт ВикторияФедор
28.01.2014, 14.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100