Читать онлайн Обольститель, автора - Холт Виктория, Раздел - ФОКС НАНОСИТ ВИЗИТ ШЕРИДАНУ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обольститель - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.83 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обольститель - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обольститель - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Обольститель

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ФОКС НАНОСИТ ВИЗИТ ШЕРИДАНУ

Эта встреча стала первой из многих. Принц заявил, что он никогда не был так счастлив. Он жил ради радости этих свиданий; сознание того, что он может в любой момент попасть в беду, делало их еще более волнительными. Кью-Гарден. Остров Ил-Пай. Отныне, сказал Георг, эти места будут для него раем.
Каждое свидание было приключением. В темном плаще принц выскальзывал из Дауэра и пробирался в назначенное место; однажды ему и Фредерику пришлось изображать из себя сторожей. Как они смеялись, планируя бегство через стены!
Наслаждаясь романтическим приключением, принц негодовал. Почему это необходимо? — постоянно спрашивал он Фредерика. И не важно, что они получают от этого удовольствие. Он, принц Уэльский, должен покидать дворец, как вор. В этом виновен король-зануда, для которого наивысшим удовольствием было фермерство, изготовление пуговиц, воспитание детей, питье лимонада и игра в триктрак. Король, никогда не изменявший своей жене. Принц вовсе не осуждал верность. Он будет верея Утрате до своей смерти, но в то же время Фред должен согласиться, что их отец — скучный человек. При такой жене, как их мать, было бы более естественным иметь одну или двух любовниц.
Фредерик, как всегда, соглашался с братом и участвовал в ночных приключениях с таким энтузиазмом, словно он был их главным героем.
И затем — свидания с Утратой, закутанной в плащ; прогулки под кронами деревьев, разговоры о будущем, периодические объятия; Фредерик стоял на страже с одной стороны, лорд Мальден и служанка — с другой.
Поначалу это было замечательно, но пылкого влюбленного не могло удовлетворить гулянье по полянам Кью, часто прерывавшимся из-за появления посторонних.
Необходимо было придумать кое-что получше; Георг, Фредерик и Мальден решили, что следует воспользоваться островом Ил-Пай.
— Будет гораздо удобнее, если Ваше Высочество приплывет на остров, где вас будет ждать миссис Робинсон.
— Хозяева гостиницы испугаются,— сказал Фредерик.— Что если об этом узнает наш отец?
— Всегда есть выход,— сказал лорд Мальден. Например, зачем владельцу отеля и слугам знать правду? Им можно сказать, что в гостиницу прибывает джентльмен высокого положения. Если принц закутается в плащ и закроет лицо, они ни о чем не догадаются. Он, Мальден, все организует. Небольшая мзда уничтожит препятствия.
Георг нашел эту идею блестящей. Мальден должен немедленно все организовать.
Мальден дал несколько взяток, и влюбленные обрели новое место для свиданий.
Они встретились в лучшем гостиничном номере; Фредерик сидел на страже возле отеля вместе с завидовавшим принцу Мальденом; миссис Армистед записывала детали свидания, чтобы ничего не забыть при докладе Фоксу.



***



Пока принц развлекался с любовницей, возникла тревожная ситуация. Лорд Георг Гордон, являвшийся президентом Союза протестантов Англии, готовил в столице мятеж. Лорд Георг — брат возлюбленного Сары Леннокс, от которого она родила внебрачного ребенка, — был незаметной фигурой, стремившейся любым способом привлечь к себе внимание. Не обладая талантами, он выбрал такой путь. Он повел за собой своих последователей, которые кричали: «Долой католицизм!» Король в ужасе обнаружил, как быстро толпа обыкновенных людей, защищавших то, что они считали истиной, может превратиться в банду громил.
В жаркие июльские дни волнения усилились. Горели дома и храмы католиков; члены парламента, поддерживавшие указ о свободе вероисповедания, подвергались преследованиям; многие из них потеряли свое жилье; затем толпа стала громить тюрьмы. Изумляло то, как быстро великий город оказался объят террором. Опасность угрожала дворцу Сент-Джеймс и Букингем-хаусу; охрану пришлось удвоить.
Король оставался в Лондоне; он не собирался покидать солдат, защищавших его дворцы, и прятаться в Кью. Норт заявил, что принцу также следует находиться в столице. Молодой Георг пользовался популярностью, его присутствие могло благотворно повлиять на людей. Это намек на мою непопулярность, с грустью подумал король. Печально, что человек, пытавшийся жить честно и добродетельно, заслужил неприязнь своих подданных, в то время как молодой повеса, думавший только о своих удовольствиях, пользовался уважением.
Но король не хотел видеть принца в Лондоне.
— Что, подвергать опасности наследника трона? Вы это предлагаете, а, как?
— А вы, Ваше Величество?
— Я отвечаю за все! Пусть принц остается со своим наставником в Кью. Он еще мальчишка.
Он не подозревал, что в этот момент мальчишка выбирался из Дауэра, чтобы поплыть на остров Ил-Пай к своей любовнице.
Король заболел. В мгновения кризиса его голова всегда раскалывалась от сотен мыслей и идей, которые он не всегда мог до конца понять. Какой кризис! Настоящее кровопролитие. Бессмысленный погром, учиненный толпой кровожадных, темных мужчин и женщин, вряд ли понимавших, за что они дерутся. В бесчинствах участвовали не сами члены Союза протестантов, а сброд, присутствовавший в любом большом городе — нищие, воры, проститутки. Подобные события являлись просветом в их убогой и безрадостной жизни. Король понимал это; он должен, положить конец мятежу. Но он не допустит, чтобы принц Уэльский рисковал жизнью в Лондоне.
Король знал, что его могли убить, когда он ходил среди солдат, охранявших дворец. Такую возможность нельзя исключать. Он помнил о событии, происшедшем более года тому назад; выходя из кареты у задней лестницы дворца Сент-Джеймс, он подвергся нападению женщины. Тогда он не испугался. Он никогда не испытывал страх в таких обстоятельствах. Он не боялся появляться среди солдат. Однако существовали вещи, которых он боялся — потеря колоний, финансовые затруднения, раздоры в правительстве, пороки его братьев и сыновей, голоса в голове. Только не внезапной смерти, которая могла постигнуть короля с большей вероятностью, чем любого из его подданных. Та женщина? Он мягко поговорил с ней. Он был всегда добр со своими бедными подданными, видел в них детей, нуждавшихся в опеке. «Чего ты хочешь, моя добрая сударыня?» — спросил он ее. Он никогда не забудет безумие и пустоту ее глаз. «Я — королева Бек,— ответила она.— Убирайся с трона. Он — мой». Несчастное создание! «Не наказывайте ее,— распорядился он.— Она безумна». Ему страстно хотелось защитить сумасшедшую от жестокости своих подданных. Это напоминало желание защитить квакеров. Возможно, поэтому он одобрил указ о свободе вероисповедания. Религиозная терпимость! Ханна всегда желала этого для ее Общества друзей.
Но сейчас не время размышлять о прошлом. Требовались действия. Мятеж необходимо пресечь. В противном случае он может стать прелюдией к гражданской войне. Войне между католиками и протестантами. Этого не должно случиться. Он хотел, чтобы Англию считали страной религиозной терпимости.
Он вызвал к себе Норта и сказал ему, что надо немедленно положить конец бесчинствам.
— Мы должны призвать к порядку мятежников, пока не произошли новые несчастья,— заявил Георг Третий.
Лорд Норт согласился с этим, но он был напуган.
Георг сам колебался; он знал, что остановить мятеж можно, лишь вызвав войска и введя чрезвычайное положение. Только он один мог принять столь важное решение. Только он мог приказать армии стрелять в его подданных.
Бессонная ночь. Он расхаживал взад и вперед по комнате. Голоса в его голове молчали. Короля мучила лишь одна проблема. Он забыл о своем беспокойстве по поводу принца Уэльского. Он помнил лишь о том, что должен остановить мятеж, организованный Гордоном.
Бунтари двигались к Английскому банку. Нельзя позволить им разрушить его, как тюрьму Ньюгейт.
Король отдал приказ. Войска начали действовать. Несколько сотен людей погибли, но гордоновский мятеж прекратился.



***



Подавив волнения, король с удивлением обнаружил, что подданные готовы вернуть ему немного своей любви, которую он давно утратил. Приказ открыть огонь по толпе получил одобрение, потому что войскам удалось разогнать громил и положить конец беспорядкам.
Георг почувствовал себя сильным. Он был тем королем, каким его постоянно призывала стать мать. У него не было волевого человека, который мог бы руководить им. Уильям Питт умер; сыну Георгу еще предстояло проявить себя. Гренвилль и Графтон не обладали властью. Когда король сел на трон, возле него постоянно находился лорд Бьют; без него Георг Третий не чувствовал себя в безопасности; мать давала ему советы относительно любого его шага. Теперь у короля остался только лорд Норт; их дружба была прочной, но король не ждал большого блеска от Норта — только верности.
Поэтому он будет править один, самостоятельно принимать решения; он поступил так во время гордоновского мятежа и добился успеха. Он радовался этому. Он будет работать лучше в одиночестве.
— Терпеть не могу окружающих меня болтунов,— произнес он вслух.— Я выстою один. Покажу им, что я — их король.
С таким настроением он отправился в Кью подышать свежим воздухом, насладиться покоем и тишиной.
Шарлотта обрадовалась его появлению; ее беременность была заметна. Он поведал ей о мятеже — теперь, когда он закончился, она не могла вмешаться.
Он сидел с детьми и рассказывал им о случившемся. Он повел себя решительно; малышам полезно знать, как надо поступать.
Он посадил юную Марию на колено и посмотрел на розовые лица, большие глаза, тяжелые подбородки — все они были похожи друг на друга и на него самого. Он объяснил, как он пришел к своему решению с помощью молитв и раздумий. Им следует решать свои проблемы таким же образом.
Королева заявила, что лорд Георг Гордон, несомненно, сумасшедший; она считала, что безумцев нельзя винить в их поступках.
— Ваше Величество помнит, как мы ехали через Ричмонд в открытой карете... сразу после рождения Уильяма...
Пятнадцатилетний Уильям при упоминании своего имени обрадовался.— А Шарлотта...— королева улыбнулась четырнадцатилетней дочери,— только собиралась появиться на свет.
Она помнила все даты по рождению детей.
— Да, мы ехали через Ричмонд, ваш папа и я, когда на нас начали кричать мужчина и женщина. И затем... женщина бросила в меня что-то. Этот предмет упал мне на колени. Что, по-вашему, это было?
— Нож! — крикнул Уильям.
— Цветы,— выпалила десятилетняя Элизабет. Семилетний Август начал задыхаться и попытался скрыть это. Он не хотел, чтобы его побили за то, что он не может дышать — король считал трость лучшим средством от астмы.
— Оба ошиблись,— заявила королева.— Это была ее туфля. Она сняла ее, чтобы бросить в меня.
— Разве это не подло? — спросил Уильям.
— Это был дурной поступок, но папа проявил доброту и сказал, что наказания не последует. Ее могли приговорить к смерти.
Уильям свистнул.
— Пожалуйста, не делай этого,— сказала королева.— Ты не мальчик с конюшни.
Король нахмурился, и Уильям немедленно попытался стать незаметным. Он не хотел, чтобы его приговорили к порке. Королева также этого не желала, поэтому она тотчас начала рассказывать другую историю, которая должна была понравиться королю.
— Помню, однажды у ворот оставили корзину. Помнит ли это Его Величество?
Королева Шарлотта посмотрела на мужа и быстро продолжила:
— Конечно, вашему отцу приходится помнить о многом... о государственных делах... он не может держать в памяти такие мелочи.
— Что было в корзине, мама? — спросил Уильям.
— Догадаетесь?
У каждого ребенка была своя версия, но все они оказались ошибочными.
— Крохотный малыш,— торжествующе заявила королева.— Ему было примерно два месяца.
— Это был подарок для папы? — спросила Элизабет.
— О... нет... не именно для папы. Но ваш отец нашел для него дом.
— И малыш жил с тех пор счастливо?
— Если вел себя хорошо,— серьезно сказала королева.— Как, вы думаете, его назвали?
Дети снова начали угадывать; кое-кто назвал свое собственное имя.
— Это был мальчик,— сообщила королева.— Георг... его назвали Георгом. Как вашего папу.
— И нашего брата,— напомнил ей Уильям. Воцарилась тишина. Король обвел взглядом семейный круг, словно впервые заметив отсутствие старшего сына.
— Жаль, что наш старший сын не считает нужным почтить семейное собрание своим присутствием.
— Фредерика тоже нет,— напомнила королева, как бы оправдывая принца.
— Где Георг, там и Фредерик,— сказал Уильям. Королева взглядом заставила сына замолчать.
— Ваше Величество хочет послушать музыку?
— Я желаю знать, почему принц Уэльский и его брат ведут себя так, словно они живут отдельно от нас.
— Они растут,— вздохнула королева.
— Им следует находиться здесь.
Король посмотрел по сторонам, и один из пажей тотчас подошел к нему.
— Немедленно отправляйся в Охотничий домик,— распорядился король.— Скажи принцу Уэльскому и принцу Фредерику, что я приказываю им немедленно явиться сюда. Ты меня понял? Немедленно, а, как?
— Да, Ваше Величество.
Паж исчез; в глазах короля горел гнев; попытки королевы развлечь его и болтовня детей не могли погасить вспыхнувшее в нем раздражение старшим сыном.
Настроение Георга не улучшилось, когда вернувшийся паж сообщил королю, что принц и его брат не обнаружены в Охотничьем домике.
Король посмотрел на часы.
— Разве они не должны сейчас учиться?
— В такой погожий день они могли заняться этим в саду,— предположила королева.
— Если они прогуливают уроки...— отозвался король.
Он внезапно испытал разочарование и горечь — если бы он попытался допросить своих сыновей, Георг за несколько минут показал бы ему превосходство своего образования над отцовским и воспользовался бы этим фактом. Он обладал даром, становившимся все более выраженным и заметным, высмеивать отца, не произнося при этом ничего такого, к чему можно придраться. Молодой Георг был весьма умен. Он впитывал знания с большой легкостью; ему действительно нравились греческий, латынь, современные языки, литература и поэзия; он умел говорить о картинах и художниках так, что отец переставал его понимать. Однако в отличие от отца он не проявлял усердия в учебе. Король вспомнил часы, которые он проводил в классе для, занятий, где трудился так старательно и мало что усваивал; однако его сыну Георгу удавалось превзойти некоторых своих учителей. Он делал это как бы невзначай, без усилий, словно главным его занятием по-прежнему было отравлять жизнь отцу.
— Принц — прирожденный ученый,— тихо сказала королева.— Мне кажется, он никогда не пропускает уроки. Они ему нравятся. Возможно, закончив работу, они отправились на прогулку.
— Для прогулок есть свое время,— пробормотал король.— Завтра я поговорю с этим щенком.
Королева успокоилась. Завтра. Да, завтра.
Миссис Папендик, жена флейтиста, прислуживавшая королеве, задумалась. Должна ли она сказать Ее Величеству о том, что в Дауэр-хаусе творится нечто странное? Она видела, как молодые принцы карабкались на каменную стену. Они регулярно уходили куда-то вдоль берега реки.
«Должна ли я сказать?» — спрашивала себя миссис Папендик.
Принц разозлится на нее. Она поделилась этим со своим мужем.
— Не раздражай принца,— ответил мистер Папендик.— Когда он достигнет совершеннолетия, его нельзя будет удержать. Власти короля на это не хватит. Помалкивай. Это безопасней.
Да, подумала миссис Папендик, видя багровеющее лицо короля и замечая, что он говорит быстрее обычного. Лучше прикусить свой язык.
— Я уверена,— сказала королева,— Ваше Величество хочет послушать немного музыки.
Король согласился, и королева успокоила его своей искусной игрой на клавесине.
Пришел июль.
— В следующем месяце,— заявил принц,— мне исполнится восемнадцать лет. Даже король не сможет лишить меня моих привилегий.
— О! — вздохнула Утрата.— Как я жду того дня, когда мы сможем встречаться не таясь!
— Ты получишь красивый дом. Лучший, какой мы сможем найти.
Утрата вздохнула, и принц поспешил добавить:
— Ты будешь там счастлива, и я буду проводить там все время. Весь мир узнает о том, что это — самое желанное для меня место на земле.
Он знал, что Утрату смущает ее положение. Она была добродетельной женщиной и считала, что идеальным может быть только законный союз. Принц ненавидел формальности. Правила раздражали его; Георг считал совершенными только такие отношения, какие связывали его с Утратой.
Она могла стать печальной, вспомнив о своей греховности. Принц не желал думать от грехе. Его интересовали только удовольствия. Он сделает все, чтобы порадовать ее — так он сказал ей. Но он считал, что они должны быть счастливы, находясь вместе.
Боясь, что она будет грустить из-за потери своей репутации, поскольку после переезда Утраты в новый дом, который он предоставит ей, весь двор — и Лондон,— узнают об их связи, Георг заговорил о том, что огорчало его:
— Я не могу позволить тебе играть в театре. Она молчала.
— О нет, нет,— продолжил он.— Я не хочу, чтобы ты демонстрировала себя другим мужчинам.
— Но... так я зарабатываю на жизнь.
Принц рассмеялся. Ей не придется думать о деньгах, В восемнадцать лет он получит свой дом и постоянный доход. Господи, его Утрата забыла, что человек, который обожает ее и будет верен ей до конца своей жизни,— принц Уэльский. Никаких скучных мыслей о деньгах! Никаких разговоров о работе! Он не позволит ей играть в театре. Она существует для него... одного.
Ее не огорчило это проявление властности. Когда весь Лондон узнает о ее положении, будет унизительно появляться на сцене — все будут смотреть и представлять ее наедине с принцем. Нет, она вовсе не огорчилась.
Но она сыграла трогательную сцену отказа. Рассказала ему о том, как мистер Гаррик предрек ей большое будущее, как он сам учил ее; стал бы мистер Гаррик тратить время на бездарность? Видел бы принц ее Джульетту! «Бледно-розовый атлас. Серебристые блестки. Белые перья. Но самой эффектной сценой была последняя. Прозрачная вуаль из газа закрывала меня с головы до пят».
— Да, ты, несомненно, выглядела как ангел. Но впредь никакой сцены. Думаешь, я позволю кому-то глазеть на тебя в бриджах?
— О, эти мужские роли! Кое-кто считал их моими лучшими. Но я откажусь от всего этого... ради тебя.
Они снова занялись любовью. Снова стали заверять друг друга в вечной любви.
Дома, в своей спальне, она сказала миссис Армистед:— Я с нетерпением жду переезда в новый дом. Тогда все узнают о наших взаимных чувствах.
Утром, подав своей госпоже в постель чашку шоколада, миссис Армистед сказала, что она должна сходить за лентами, румянами и мушками.
Она, вероятно, будет отсутствовать два часа. Поскольку мадам легла вчера спать очень поздно, ей полезно полежать в постели, чтобы выглядеть свежей для поездки на остров Ил-Пай.
Закутавшись в плащ и накинув на голову капюшон, миссис Армистед покинула дом; вместо рынка она сразу направилась на улицу Сент-Джеймс, где жил мистер Фокс. Его слуга, знавший, что мистер Фокс всегда принимал ее в такое время, впустил женщину и отправился сообщить своему господину о ее приходе.
— Проводи ко мне эту даму, — сказал мистер Фокс; миссис Армистед слегка удивилась тому, что ее провели в его спальню.
— Я редко встаю до одиннадцати часов,— сказал ей Фокс; действительно, на нем была не слишком чистая льняная пижама. Миссис Армистед с возмущением подумала, почему слуги не заменят засаленную пижаму новой. Его густые черные волосы были взъерошены.
Он улыбнулся, заметив ее изумление; она думала, что скрыла его, но оно все же проявилось на долю секунды.
— Да,— сказал он,— будь я женщиной, вы имели бы право назвать меня неряхой.
— Сэр!
Засмеявшись, он взял миссис Армистед за плечи и изучающе посмотрел на ее лицо.
— Известно ли вам, миссис Армистед, что когда-то я, мой друг Ричард Фитцпатрик и мой кузен граф Карлайл считались тремя самыми элегантными мужчинами Лондона? Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними. Посмотрите на меня сейчас. Вы не смогли бы назвать меня самым хорошо одетым мужчиной Лондона.
— Сейчас я бы вовсе не назвала вас одетым, сэр.
— Перестаньте называть меня сэром,— сказал он.— А я отказываюсь называть вас миссис Армистед.
— До того, как я вышла замуж за мистера Армистеда, меня звали Элизабет Бриджит Кейн.
— Ну, Лиззи, теперь, после вашего официального представления, я рад тому, что мы становимся добрыми друзьями.
— Я пришла сказать вам, что миссис Робинсон собирается оставить сцену.
Фокс состроил гримасу.
— Шеридану это не понравится. Дела у него идут успешно. Все хотят посмотреть на миссис Робинсон. Хотя публика и не уверена в этом, ходят слухи, что она — любовница принца Уэльского.
— Когда принц отделится от родителей, он предоставит ей дом.
Фокс кивнул.
— Их маленький роман развивается но плану. Есть и другие дела.
Он пристально посмотрел на нее. Она знала, что это должно произойти. И, конечно, это не станет концом. Их связывало нечто большее, нежели его сиюминутное желание овладеть красивой служанкой и ее нежелание обидеть важного человека.
Он приблизился к ней, и она не отошла. Он взял миссис Армистед за руку, и она не убрала ее.



***



Шеридан сидел в театре в своем кабинете среди афиш, пьес, присланных для прочтения, и счетов, которые он игнорировал, потому что не мог их оплатить.
Он удивился, когда ему сообщили о приходе мистера Чарльза Джеймса Фокса. Они были знакомы и восхищались друг другом; однако их интересы весьма различались. Шеридан следил за политическими событиями со сдержанным интересом; Фокс посещал театр от случая к случаю; Шеридана, который был вигом, впечатляли ловкие маневры Фокса, а последний отдавал должное автору «Школы злословия» и «Соперников».
Но почему, спросил себя Шеридан, этот важный господин счел необходимым нанести сей визит?
— Я к вашим услугам, мистер Фокс,— сказал драматург.
— А я — к вашим, сэр. Надеюсь, я выбрал не слишком неудачное время для посещения?
— Любое время удачное для принятия господина Фокса. Гость улыбнулся, давая понять, что они могут обойтись без формальных любезностей.
— Вижу, дела тут идут отлично,— сказал мистер Фокс.
Он знал, что долги Шеридана растут, несмотря на успех. Шеридан был игроком и бонвиваном. По масштабу своего интеллекта драматург был ровней Фоксу. Такое духовное родство встречалось редко.
Шеридан, знавший, что Фоксу известно о его финансовых затруднениях, пожал плечами и кивнул в сторону скопившихся счетов. Нет смысла оправдываться перед человеком, постоянно находившимся в аналогичном положении.
— Как скучно,— сказал мистер Фокс,— платить за свои удовольствия!— Однако если мы не будем притворяться, что делаем это, каждый Том, Дик и Гарри начнет бороться за них. Что тогда останется для нас?
— Думаю, нам хватит фантазии изобрести новые, мистер Шеридан.
Драматург открыл шкаф и вытащил оттуда два бокала. Он молча наполнил их и протянул один Фоксу.
— За ваше здоровье, сэр, и за успех того дела, которое вы пришли обсудить.
Фокс засмеялся.
— Мистер Шеридан, вы очень талантливы. Слова — ваша сила. То же самое можно сказать обо мне. Буду краток — я пришел, чтобы предложить вам войти в парламент.
— Я не ослышался, сэр?
— В качестве вига. Вы ведь виг, сэр. Несомненно. Шеридан поднял свой бокал.
— За вино, женщин и вигов, сэр. Мистер Фокс выпил и произнес:
— Ну, мистер Шеридан?
— Мистер Фокс. Сэр. Я сижу здесь среди моих счетов, занимаюсь театральными делами и не помышляю о должности главы казначейства.
— Вас не будут заставлять немедленно занять ее, мистер Шеридан.
— Каждый входящий в политику мечтает о Большой печати. Это маршальский жезл... адмиральский... Простите, сэр, что является знаком отличия наших властителей моря? Чаша Грааля?
— Так мечтайте о ней, мистер Шеридан! Мечтайте о ней! Вы слишком умны, чтобы сосредоточивать все ваши усилия на одном деле. Ваши пьесы... ваш театр... да, это великолепно для обычного человека. Но вы — не обычный человек, мистер Шеридан. На вас лежит печать гениальности. Отдайте ее вашей стране.
— Разве мало людей предлагают сейчас стране свою гениальность? Посмотрите, что натворили такие гении. Потеряли наши американские колонии.
— Увы, политиков легион, а гении редки. Норт — самый отъявленный идиот, который когда-либо держал Большую печать. А Его Величество держится за этого человека. Почему? Потому что он считает себя Верховным Правителем. Его бестолковая голова полна мыслей о Божественных Правах. Норт и король — господи, что за пара. Я должен выгнать короля и его тори из правительства, мистер Шеридан; я могу сделать это, лишь поставив на их место вигов.
— Несомненно, эти люди стоят за правительством.
— Мистер Шеридан, вам придется постичь политическую науку. Сегодня у власти тори, завтра — виги. Наша задача — сделать так, чтобы виги остались у власти через неделю и через год. Как этого добиться? Надо учить, воспитывать людей, объяснять им, в какое ужасное положение мы попали, что означает для нас потеря колоний.
— Это должны делать мы?
— Те, кто способен на это. Люди, хорошо владеющие английским языком.
— Например, мистер Фокс.
— Мистер Фокс, сэр, и мистер Шеридан.
— Место в политике... парламенте,— произнес Шеридан. Фокс подался вперед.
— Если бы наша партия пришла к власти, вы получили бы высокую должность в правительстве. Ваша жизнь изменилась бы...
Фокс с легким пренебрежением обвел рукой кабинет.
— Вы смогли бы выбирать себе любых друзей. Я лично проследил бы за тем, чтобы вас приняли в «Брукс»... или другой клуб по вашему желанию. Вы станете желанным гостем в самых известных домах. О, я знаю, что это лишь внешние атрибуты власти... не имеющие самостоятельного значения. Но они — мера успеха.
— Вы говорите так, будто власть — главная цель всех людей.
— Для таких людей, как вы, мистер Шеридан, и я — несомненно. Нас отправили в этот мир с нашими талантами. Разве мы не обязаны воспользоваться ими?
— Я использую свой. Думаю, мои пьесы будут ставить и через сотню лет. Разве недостаточно того, что драматург Шеридан останется в памяти людей после своей смерти?
— Все зависит от того, с каким талантом вы родились, мистер Шеридан. Блестящий драматург... да. Театр будет ценить этот ваш дар долгие годы. Новые поколения назовут вас любимцем Господа. Но эта страна мчится навстречу беде. Питт видел это, но его сломили подагра и смена титула. Великий член Палаты общин стал лордом. Политики не имеют права на ошибку. Господи, мистер Шеридан, это самая захватывающая игра на земле. Мушка, фараон, макао! Вы не играли, если не занимались политикой.
Глаза Шеридана заблестели, и Фокс понял, что добился своей цели.
Он подался вперед.
— Это, мистер Шеридан,— поворотная точка в британской политике. Наши монархи обладают определенной властью. Да, они не могут действовать без поддержки правительства, но все же в их руках есть некоторая власть. Мы, здравомыслящие люди, видим, что король не слишком умен. Я бы не сказал, что он дурак... не из-за боязни оскорбить монарха, но потому что это было бы не совсем верно. Георгпростоват. Ему следовало бы стать фермером. Он — славный человек... никогда не знавший радостей жизни и считающий своим долгом оберегать от них других людей. Обычный недостаток добродетельного человека — уверен, вы согласитесь со мной. Но Его Величество не понимает того, что удовольствия, которым предается человек — это еще не вся его жизнь. Можно быть блестящим политиком в парламенте, развратником в спальне и игроком в клубе. Политик может поднять экономику страны и быть неспособным умиротворить своих собственных кредиторов. Мистер Питт был образцовым мужем и одновременно великим политиком. Это привело его к закату. Он стал лордом Четхэмом не ради себя... а ради леди Четхэм. И это, можно сказать, обернулось концом его карьеры. Видите, мистер Шеридан, это — величайшая игра; я знаю, вашим пальцам уже не терпится бросить кости.
Шеридан помолчал, обдумывая возможности. Перспектива казалась блестящей, поскольку речь шла не только о месте в парламенте, но и о союзе с мистером Фоксом.
— Как я сказал,— произнес мистер Фокс,— король обладает некоторой властью. Он — мой враг и враг вигов. Но восходит новая звезда. Именно к ней мы прицепим нашу повозку. В августе принцу Уэльскому исполнится восемнадцать лет. Он станет для нас той фигурой, какой король является для тори.
— Принц! Молодой человек, помешанный на удовольствиях!
— Не стоит недооценивать его. Несомненно, он обожает удовольствия. Он молод, влюбчив и пока что находится под строгим присмотром Их Величеств. «Ешь это. Не ешь того. Вставай в такое-то время. Ложись в такое-то». Как это скажется на молодом человеке с более чем самостоятельным характером? Ответ один: он взбунтуется. Поверьте мне, мистер Шеридан, у принца есть веская причина поддерживать вигов. Его отец — тори. Другой причины на данном этапе принцу не нужно. Он найдет их позже. Не повторяйте ошибку старого Георга, считающего, что если молодой принц забавляется с дамами, тщательно выбирает пряжки для туфель, питает слабость к расшитым золотом камзолам и элегантным бриджам, значит, он — дурак. Принц получил образование и, что существенно, не пытался уклониться от этого. Он способен заставить отца почувствовать себя болваном в его присутствии. Он — мальчик... ему еще нет и восемнадцати... но время не стоит на месте. Через три года он будет самым могущественным человеком в стране и... нашим другом.
— Нашим другом, мистер Фокс?
— Вашим и моим.
— Но я еще не принял решение заняться политикой.
— Вы его примите.
Мистер Фокс осушил бокал и встал.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обольститель - Холт Виктория



Роман понравился. Прочитала на одном дыхании. 10 баллов.
Обольститель - Холт ВикторияНаталья
31.05.2013, 5.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100