Читать онлайн Обольститель, автора - Холт Виктория, Раздел - ЛЮБОВНЫЕ ПИСЬМА ПРИНЦА в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обольститель - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.83 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обольститель - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обольститель - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Обольститель

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ЛЮБОВНЫЕ ПИСЬМА ПРИНЦА

Назад на Корк-стрит.
Это конец, сказала она себе. Теперь он никогда не вернется.
Она вынула из выдвижного ящика счета и посмотрела на них. Она хотела занять себя хоть чем-нибудь.
Как я оплачу эти долги? — спросила себя Утрата. Я влезла в них из-за него. Если бы не он, я бы была сейчас знаменитой актрисой, получающей большие гонорары. Я отказалась ради него от всего.
Она заставила себя сложить все цифры. Невероятно. Семь тысяч фунтов. Не может быть. Да, она проявляла экстравагантность... ради него, с горечью повторила Утрата.
— Где я найду семь тысяч фунтов? — спросила она себя.
Действительно где?
И тут она вспомнила. Достала из ящика ключ и открыла шкатулку, которую хранила в спальне.
Она вынула оттуда лист пергаментной бумаги. Это был вексель принца на сумму в двадцать тысяч фунтов, скрепленный королевской печатью.
Она вспомнила, как он вручал ей этот документ, как она отказывалась, а он настаивал.
Конечно, это выход. Единственный способ погасить долги.
И все же она вздрогнула при мысли о том, что ей придется просить у него эти деньги.
Однако... семь тысяч фунтов! Без помощи принца ей не достать такую сумму.
Я бы стала работать, если бы получила такую возможность, согласилась бы делать все что угодно, подумала она. Я не хочу брать у него и пенни... если можно обойтись без этого.
Работа. У нее есть шанс.
Она в спешке накинула плащ. Она не могла сидеть и спокойно размышлять. Она была способна пережить этот ужасный день, лишь предпринимая какие-то действия.
Она послала за каретой и поехала на Брутон-стрит.



***



Шериданы перебрались на Брутон-стрит, когда Ричард получил место в парламенте и стал часто принимать принца Уэльского.
Утрата спросила, дома ли мистер Шеридан; она хотела срочно увидеть его. Ее провели в изысканно обставленную комнату; пока она ждала хозяина, открылась дверь, и Утрата увидела вошедшую Элизабет Шеридан.
Утрата не видела ее с того момента, когда стала любовницей принца, и была потрясена тем, как сильно изменилась жена драматурга. Ее глаза были огромными, лицо похудело, но не потеряло красоты благодаря своим безупречным чертам; на щеках женщины играл румянец.
Утрата встала и неуверенно протянула руку.
Элизабет Шеридан взяла ее и мягко произнесла:
— Вам нездоровится?
— Я... в смятении,— ответила Утрата.
— Мне очень жаль.
Музыкальный голос Элизабет прозвучал искренне, в нем была бездна сочувствия.
Бедная Элизабет Шеридан, страдавшая не меньше, чем Утрата! В этой комнате Утрата забыла о своем бедственном положении, вспомнив о переживаниях миссис Шеридан — такое с Утратой случалось редко. Хрупкая, явно созданная не для этого мира Элизабет, вид которой свидетельствовал о том, что она больна туберкулезом, страдала по вине своего мужа больше, чем Утрата по вине ее возлюбленного.
«Я могла предвидеть это; я нарушила правила; я любила ветреного юношу и рассчитывала на верность; я вела себя экстравагантно и тщеславно. Но эта женщина — святая... она вышла замуж за талантливого человека и предвкушала идеальную жизнь с ним»,— подумала Утрата.
Но Шеридан был честолюбив. Он хотел не только сочинять бессмертные пьесы, но и быть государственным деятелем, другом принца Уэльского, возлюбленным многих женщин... Считая эти блестящие награды более ценными, чем любовь жены, он отодвинул ее в сторону, отдавшись борьбе за них. Честолюбие, подумала Утрата. Этот грех губил даже ангелов.
— Мне необходимо увидеть Ричарда,— сказала Утрата. Элизабет кивнула.
— Он скоро выйдет к вам. Я так рада, что вы застали его дома. Он редко бывает здесь.
— У вас великолепный дом,— сказала Утрата. Элизабет обвела печальным взглядом комнату.
Утрата поняла ее. «Долги,— подумала она.— Они живут не по средствам. Но он всегда жил так. А Элизабет была не из тех, кто может засовывать счета в ящик и забывать о них. Она наверняка переживала по этому поводу. Не я одна страдаю».
Наконец в комнату вошел Шеридан.
Как изменился этот некогда красивый человек с того дня, когда она впервые вошла в театр! Это было не так давно. Четыре... пять лет тому назад. Он располнел, его лицо приобрело нездоровый красный оттенок. Слишком частые пьянки и бессонные ночи. Станет ли со временем принц похожим на него?
Она тотчас увидела, что он догадался о причине ее визита. Он остался ее верным другом даже тогда, когда их любовная связь закончилась. Утрата ощутила укор совести. Что знала Элизабет об эпизоде, который она, Утрата, предпочла бы забыть?
— Я оставлю вас вдвоем,— сказала Элизабет.— Вам, верно, надо поговорить о деле.
Она пожала руку Утраты.
— Да поможет вам Господь,— прошептала женщина. Утрата повернулась к Шеридану; ей показалось, что его лицо выражало легкое раздражение.
— Шерри,— произнесла она,— мне пришлось прийти к тебе. Ты знаешь, что случилось?
— Об этом знает весь Лондон,— сказал он.— Весь двор.
— Неужели новости распространяются так быстро?
— Он ушел от тебя не вчера. Теперь у него другие любовницы.
Она поморщилась; он насмешливо улыбнулся. Значит, после всех своих приключений она по-прежнему не выносит это слово. Его забавляло то, что сам акт казался менее грубым, нежели описывающие его слова. Он решил, что это идея для bon mot. Он должен записать эту мысль и использовать ее...
Но театр отошел теперь на второй план. Перед ним простиралось блестящее будущее политика, друга Фокса и принца Уэльского.
— У меня есть долги, Шерри.
— Ты всегда следовала моде, Утрата.
— Но я не в состоянии погасить их.
— Это тоже модно.
— Из-за происшедшего... никто не хочет ждать. Мне необходимо быстро заработать деньги. Мои кредиторы должны понять, что хотя я не могу немедленно рассчитаться с ними, я все же намерена сделать это... со временем.
— И как ты убедишь их в своих благих намерениях?
— Снова начну работать. Я хочу вернуться в театр. Он изумленно посмотрел на нее.
— Ты не сможешь это сделать, Утрата.
— Почему? — испуганно спросила она.
— Тебе не позволят.
— Кто... Кто? Ты имеешь в виду себя?
— Я должен считаться с публикой. Она обсмеет тебя и прогонит со сцены.
— Почему, почему?
— Из-за твоего прошлого. Зрители устроят скандал в первый же вечер. Я не могу рисковать.
— Как ты можешь быть уверен в этом, если не дашь мне шанса?
— Говорю тебе — я это знаю. Это не выход. Я тебя предупреждал. Помнишь? Ты помнишь?
Она печально кивнула.
— Разве я не говорил тебе, что ты не должна становиться его любовницей?
Сейчас она была слишком подавлена, чтобы поморщиться. Бедная Утрата без маски. Теперь она стала самой собой — отчаявшейся, испуганной женщиной.
Она кивнула.
— Да, ты предупреждал меня.
— И я говорил тебе, что ты не сможешь вернуться в театр.
— Ты хочешь сказать, что не возьмешь меня?
— Я бы взял тебя, будь это возможно. Но это невозможно. Ты должна найти другой выход.
— Какой? Каким образом я могу оплатить счета?
— Я бы хотел иметь ответ на этот вопрос. Мне бы не помешало узнать сумму.
— Я задолжала семь тысяч фунтов. . — Мне бы такие маленькие долги.
— Но у меня нет денег на их погашение.
— Я тоже живу не по средствам.
Он действительно заскучал, или ей это показалось? Господи, подумала она, вот так скоро будут относиться ко мне люди. Теперь я — никто.
— Значит, другого выхода нет. У меня есть его вексель.
— Какой вексель?
— Вексель от принца на двадцать тысяч фунтов. Он дал его мне, и я сохранила этот документ. Мне пригодятся эти деньги... очень. Я надеялась, что смогу не брать их.
Шеридан помолчал. Вексель на двадцать тысяч фунтов! Принц никогда не оплатит его. Ричард знал, что принц наделал таких долгов, рядом с которыми его, Шеридана, долги — сущий пустяк, не говоря уже о долгах Утраты.
— Там есть его подпись и печать,— сказала она.— Ему придется оплатить вексель.
— Ты хочешь сказать... что будешь настаивать на этом?
— Пожалуйста, скажи мне, каким другим способом я могу оплатить долги?
Шеридан помолчал.
Тогда она устало произнесла:
— Я пойду. Я вижу, что ты не можешь помочь мне.
— Если бы я мог...
— Да, если бы ты мог, то сделал бы это. Но ты не можешь дать мне этот шанс в театре.
— Утрата, будь это возможным...
— Нельзя устроить проверку?
— Нет,— твердо ответил он.— Нельзя. Она задумалась.
— Ты — друг принца. Вероятно, ты можешь передать ему мою нижайшую просьбу. Я не хотела просить у него денег, но что я могу поделать в таких обстоятельствах?
Шеридан встревожился. Он не хотел быть тем человеком, который передаст принцу, что отвергнутая им любовница требует у него обещанные ей деньги. Принц ждал от Шеридана совсем других развлечений. Он хотел, чтобы его веселили, а не беспокоили.
Она положила руку на плечо Шеридана.
— Ты сделаешь это для меня? Он мог лишь сказать:
— Положись на меня. Я поступлю так, как будет лучше для тебя.
— Во имя прошлого,— она вспомнила свои прежние манеры. Шеридан, кивнув, проводил ее до кареты.



***



Он зашел на Сент-Джеймс к Фоксу и без прелюдий заговорил о существе дела.
— У меня была Утрата Робинсон.
Фокс кивнул. Он знал, чем все это закончилось. Миссис Армистед, добрый друг Фокса, периодически навещала его и рассказывала об отношении принца к разным людям, в том числе и к бывшей любовнице. Он знал о встрече двух женщин в гостинице «Сорока» и о том, как развивается связь принца с миссис Армистед.
— Она находится в бедственном положении. Долги Утраты составляют семь тысяч фунтов, и кредиторы давят на нее.
— Конечно, они услышали о том, что ее бросили.
— Она в отчаянии.
— И, ручаюсь, пришла к тебе с намерением вернуться к театральной карьере.
— Естественно, я ей отказал.
— Разумеется, разумеется. Бедное, недальновидное, расточительное создание!
— Ну, Чарльз, не нам осуждать человека за расточительность.
— Мы — не любовницы принца, мой славный друг. Утрата могла весьма неплохо обеспечить себя с помощью полученных подарков.
Он подумал о своей приятельнице миссис Армистед, которая быстро превратилась в обеспеченную женщину, владевшую со вкусом обставленным домом. Сейчас она сколачивала небольшое состояние. Но Утрата, конечно — это не миссис Армистед. Такие женщины — большая редкость. Утрата могла накапливать лишь долги.
— Он дал ей вексель на двадцать тысяч фунтов, и она намерена попросить их.
Фокс тотчас насторожился.
— Она никогда не получит денег.
— Да, это безнадежная затея.
— Она поставит себя в незавидное положение, если возникнет скандал. Она это понимает?
— Бедная женщина понимает только одно: у нее долгов на семь тысяч фунтов, а из собственности — только этот вексель на двадцать тысяч. Она попросила меня передать Его Высочеству, что она намерена взыскать с него эту сумму.
— И что вы ей ответили?
— Я уклонялся. Проявлял нежелание. Я бы не хотел стать человеком, который передаст эту новость принцу.
— Вряд ли она заставит его подпрыгнуть от радости. Представьте, что эта новость достигнет Храма Добродетели. Это будет второе дело Гросвеноров. Хуже! Тут речь вдет не о каком-то герцоге, а о принце Уэльском.
— Поэтому-то я и отправился немедленно к вам.
— Пожалуй,— сказал мистер Фокс,— я должен немедленно навестить миссис Утрату.
Шеридан испытал облегчение. Если кто-то и мог уладить эту ситуацию, то таким человеком был только Фокс; секрет его привлекательности заключался в том, что он не искал ничьего расположения, в том числе и принца. Он открыто излагал свое мнение. Принц мирился с этим; его интеллекта хватало на то, чтобы ценить подобное качество. Другие люди могли подстраиваться под настроение сиятельной особы. Фокс никогда так не поступал. В этом заключались его сила и достоинство.



***



Убитая горем Утрата просматривала последние счета, которые сопровождались требовательными — даже дерзкими — письмами. Внезапно ей доложили о приходе мистера Фокса.
Она убрала счета, поспешила к зеркалу и взяла себя в руки. В этот момент Фокс вошел в комнату.
Каким полным он был! Он толстел с каждой неделей; его загар не сообщал ему дополнительной привлекательности; подбородок Фокса покоился на засаленном галстуке. Пока он не поклонился и не заговорил, трудно было поверить в то, что это великий Фокс, которого с радостью принимали в домах самых знатных вигов. Затем величественность и обаяние, унаследованные, несомненно, от его предка, короля Карла Второго, заявили о себе.
— Моя дорогая миссис Робинсон.
Как приятно услышать такое уважительное обращение после завуалированного пренебрежения со стороны слуг и грубости кредиторов!
— Добро пожаловать, мистер Фокс.
Он взял ее руку и, казалось, не хотел ее отпускать. Утрата слегка покраснела. Все знали, как Фокс обращался с женщинами, Он обожал их не меньше, чем вино и азартные игры.
Несмотря на все ее несчастья, она оставалась красавицей.
— Пожалуйста, садитесь,— сказала Утрата.
Он сел, широко раздвинув ноги и наблюдая за Утратой.
— Хорошо, что вы пришли, мистер Фокс. Теперь у меня редко бывают гости.
Ее губы задрожали.
— Если бы вы позвали меня, мадам, я бы тотчас поспешил к вам.
— Вы очень добры, сэр.
— Кто не будет добр к красивой женщине? Но поговорим откровенно. Мне неприятно видеть страдающую красоту. Шеридан беседовал со мной.
Она вспыхнула.
— Если бы можно было уговорить его дать мне еще один шанс...
— Если эти прекрасные глаза не убедили его, дело безнадежное.
— Мистер Фокс, я в отчаянии. Я задолжала огромную сумму.
Фокс кивнул с печальным видом.
— Я могу искренне посочувствовать человеку, попавшему в такое положение. Я сам нахожусь сейчас в таком же... как и почти всегда. Но вы говорили о векселе.
Она заколебалась, и Фокс продолжил:
— Мадам, я пришел сюда, чтобы помочь вам. Я смогу сделать это, лишь если вы будете доверять мне.
Он встал и, подойдя к ее креслу, положил руки на подлокотники, приблизил свое лицо к лицу Утраты.
— Скажу вам следующее. Я давно восхищаюсь вашей красотой.
Фокс поцеловал ее в губы. Она ахнула и отпрянула от него. Не зря ее называют леди Целомудрие! — с улыбкой подумал он.
— Простите мне мою смелость, миссис Робинсон, я хотел показать вам, что, беспредельно восхищаясь вами, готов предпринять все возможное, чтобы помочь вам. Поцелуй — это вексель. Возможно, столь же надежный, как документ Его Высочества. Пожалуйста, покажите мне этот вексель, чтобы я смог оценить, чего он стоит.
— Я не понимаю, мистер Фокс, почему вы, друг Его Высочества, хотите помочь мне.
— Мадам, я друг вас обоих. И я вижу, что могу помочь вам обоим, способствуя удовлетворительному завершению этого маленького дела. Если вы покажете мне вексель, я обещаю вам... ввиду нашего нового взаимопонимания... использовать все доступные мне средства для оказания вам помощи.
— Я принесу его,— сказала Утрата.— Я сейчас вернусь. Оказавшись в спальне, она прежде всего подошла к зеркалу.
Ее глаза блестели, на щеках появился легкий румянец. У нее не было времени накрасить лицо, но, возможно, она выглядела более привлекательно без румян и белил. Особенно с такими нежно-розовыми щеками. Ее платье... оно было не самым эффектным, но шло ей. А мистер Фокс? Он выглядит отталкивающе. Он так отличается от принца. Однако он весьма умен. Он способен помочь скорее, чем кто-либо. Что он хотел сказать этим поцелуем? Это предложение? Она знала о его репутации. Дрожа, она открыла шкатулку и взяла вексель.
Когда она вернулась, Фокс сидел в кресле с задумчивым видом. Он молча взял у нее вексель и изучил документ.
— Он не оплатит его,— сказал Фокс.
— Но что мне делать? — в ужасе воскликнула Утрата.— Мне нужны деньги. Все эти долги... Разве я наделала бы их, если бы мне не приходилось принимать принца и его друзей?
— Моя дорогая леди, кредиторов не интересует, почему возникли долги... им важен сам факт.
— Но, мистер Фокс... что мне делать?
Мистер Фокс помолчал несколько мгновений; Утрата принялась расхаживать по комнате, заламывая руки, как трагедийная актриса на сцене. Фокс, наблюдая за ней, подумал: она играет, даже не замечая этого. Несчастное создание, она сойдет с ума, если это будет продолжаться. Она так красива. Он представил себе шакалов, ждущих шанса занять место принца. Их соберется целая стая. В том числе старый развратник Камберленд. Стоит ему взять ее на содержание, и кредиторы немедленно согласятся подождать. Шакалам придется потерпеть. Теперь в игру вступит Фокс. Он всегда считал, что было бы забавным делить ее с принцем. Такая красота встречается редко, а он не любил упускать что-то ценное. Но хотя в качестве любовницы мистера Фокса она сможет сохранить лицо в определенных кругах — он с гордостью сознавал, что после принца это не станет для нее шагом вниз,— тем не менее кредиторы не обрадуются этой перемене. В то же время Камберленд, герцог из королевской семьи, их бы удовлетворил.
Пикантная ситуация.
— Мадам,— сказал он,— я прошу вас не расстраиваться. Мы объединим наши умственные усилия...
Фокс улыбнулся Утрате. Его намеки были достаточно прозрачными. Понимает ли она их? Должна понимать. Будучи весьма несведущей в финансовых делах, она прекрасно разбиралась в поведении мужчин.
— Мистер Фокс, я глубоко несчастная женщина. Я не хотела брать этот вексель, но принц настоял. Я отказалась от доходной карьеры ради него. Он настоял на том, чтобы я приняла эту компенсацию. Мистер Фокс, я жила в долговой тюрьме. Я никогда не вернусь туда. Я скорее умру... сделаю все, что угодно. Какое право он имеет не оплатить этот вексель? Все знают о наших прежних отношениях. Все знают, чем я пожертвовала ради него. А если кто-то не знает... я могу доказать это с помощью писем принца. Я опубликую его послания. Я...
Мистер Фокс выпрямился.
— Вы говорите письма, мадам? Письма? О, это может многое изменить. У вас есть его письма... они здесь?
— Да, я располагаю ими и должна оплатить долги. Я никогда больше...
— Мадам, покажите мне эти письма,— перебил ее мистер Фокс.
Она не была дурой. Она заметила, как изменилась атмосфера, как изменился сам мистер Фокс. Причина заключалась в письмах. Они были важнее векселя.
Она заколебалась. В конце концов, Фокс — друг принца. Что если принц послал его за письмами?
— Я не смогу помочь вам,— мягко сказал мистер Фокс, — если вы не покажете мне эти письма.
Она удалилась в спальню. Отперла шкатулку и вытащила оттуда письма, перевязанные лентой цвета лаванды. Сколько раз она перечитывала эти послания! Как дорожила ими! Утрата задумалась. Что если он заберет их? Вернет принцу. Она не могла доверять Георгу.
Нет, она не даст Фоксу письма. Выберет одно, которое является ярким примером.
Она развязала ленту. Нашла послание, в котором принц весьма неуважительно отзывался об отце и говорил о своей любви к Утрате. Пробежав его глазами, она вспомнила каждое слово. О, он еще пожалеет о том, что унизил ее в парке! Она взбодрилась. Это — решение проблемы. Пусть он бросит вексель ей в лицо. У нее есть эти весьма ценные письма.
Мистер Фокс прочитал письмо, которое вручила ему Утрата; он не мог скрыть того факта, что оно произвело на него сильное впечатление.
— Только одно письмо, дорогая миссис Робинсон?
— Есть еще много других.
— И все в таком духе?
— Да, мистер Фокс.
Он улыбнулся ей.
— И вы не намерены выпускать их из своих рук. Я восхищаюсь вашей мудростью, которая не уступает вашей красоте.
Вы должны хранить эти письма под замком. Они очень ценные.
— И как мне следует поступить, мистер Фокс? Он встал и приблизился к ней с письмом в руке.
— Вы готовы доверять мне, миссис Робинсон? Она заколебалась, и он улыбнулся.
— Вы снова проявляете мудрость. Однако ввиду нашей укрепляющейся... дружбы... думаю, вы можете мне немного доверять. Пока что не слишком сильно. Но помните — мое положение таково, что оно позволяет мне в числе немногих людей лично общаться с принцем. Поверьте, миссис Робинсон, такое дело следует улаживать крайне тактично.
— Я это прекрасно сознаю.
— Тогда позвольте мне взять это письмо. Что такое одно письмо из множества? Если вы позволите мне поступить так, как я считаю целесообразным, думаю, нам удастся отогнать свору тявкающих кредиторов от вашей двери.
— О, мистер Фокс, если это произойдет, моя благодарность будет безмерной.
— Я буду счастлив заслужить ее.
Он покинул Утрату; она почувствовала себя лучше, чем в последнее время.
Фокс! — подумала Утрата и вздрогнула. Он был отталкивающим и одновременно обладал определенной привлекательностью. Если он сумеет вызволить ее из этой страшной ситуации, она действительно отблагодарит его любым способом.



***



Сидя в карете, которая везла его в Букингем-хаус, Фокс перечитывал письмо. Господи, подумал он, как можно быть таким глупцом!
Он размышлял не столько о дилемме принца и будущей благодарности миссис Робинсон — хотя оба эти момента оставались в его памяти,— сколько о том, как повлияет публикация этих писем на положение вигов. Принцу предстояло возглавить партию — конечно, только номинально. Это будет партия Фокса. Публикация писем приведет к повторению скандала с Гросвенорами; несомненно, герцог Камберлендский потерял тогда значительную долю своего престижа. Но он не отзывался в оскорбительном тоне о монархе, как это сделал глупый молодой человек. Что подумают министры о принце, проявившем такую неосторожность в общении с актрисой, своей временной любовницей? Эти письма могли погубить планы, которые Фокс строил на то время, когда принц достигнет совершеннолетия и займет место в Палате лордов. Авторитет принца, будущего лидера, подорвет не столько его безнравственность, сколько легкомыслие.
Бережно положив письмо в карман камзола, Фокс вылез из кареты и направился в покои принца, где был принят немедленно и с радостью.
— Извините меня за то, что я побеспокоил Ваше Высочество, не предупредив заранее о моем визите.
— Не стоит просить извинения за доставленное мне удовольствие, Чарльз.
— Боюсь, этот визит не порадует Ваше Высочество.
— О, Чарльз, что вы имеете в виду?
— Утрату Робинсон.
— О нет. Это закончилось.
— К сожалению, нет, сэр. Я искренне хотел бы этого. Я только что был у нее.
— Вы, Чарльз? Господи, не говорите мне, что вы и она...
— Ваше Высочество! Может ли такая леди столь быстро снизойти от красивого принца к презренному политику?
— Ну, если этот политик — Чарльз Джеймс Фокс...
— Но ведь и принц — это Его Высочество принц Уэльский. Однако позвольте мне перейти к делу. Она в отчаянии. Ее преследуют кредиторы.
— Чарльз, а вы представляете размеры моих собственных долгов?
— Приблизительно да, сэр, и они вызывают у меня чувство восхищения.
Принц засмеялся.
— Боюсь, я не могу дать ей денег. — У нее есть вексель.
Принц побледнел.
— Ваше Высочество может не беспокоиться по этому поводу. Я видел вексель и считаю его бесполезным для Утраты. В любом случае его можно предъявить лишь по достижении вами совершеннолетия, а до этого момента остается еще два года. По-моему, нам не следует беспокоиться из-за векселя.
Принц явно испытал огромное облегчение.
— Чарльз, я так рад, что она показала вексель именно вам.
— Да, слава Богу, я услышал о нем и решил, что мне следует срочно взглянуть на него. Однако меня сильно тревожит другой факт.
— Какой?
— Ваши письма к ней.
— Мои... письма?
— Ваше Высочество — обладатель блестящего, элегантного стиля. Имея такой дар, кажется грехом не воспользоваться им. Я бы хотел, чтобы Ваше Высочество был менее талантлив в этом направлении.
— Но эти письма...
Принц наморщил лоб, пытаясь вспомнить.
— Одно из них находится при мне,— сказал Фокс и достал его из кармана камзола.
Он протянул послание принцу, который прочитал его; лицо Георга залила краска.
— Не очень-то лестно вы отзываетесь здесь о Его Величестве. Боюсь, это письмо может быть расценено как порочащее монарха.
Принц собрался было разорвать письмо.
— Не делайте этого... пожалуйста. Я прошу прощения у Вашего Высочества, но это было бы неразумным поступком. Миссис Робинсон не пожелает расстаться с остальными письмами... более того, она еще лучше, чем сейчас, осознает их ценность.
— Значит, она хранила эти письма... до нужного момента. Подлое существо. Шантажистка!
— Ваше Высочество... снова простите меня... но это не решает нашу проблему. Мы имеем дело с этой хрупкой леди, которая, признаем, попала в отчаянное положение. По-моему, только это обстоятельство способно вынудить ее продать письма. Я чувствую, что она предпочла бы хранить эти послания перевязанными лентой, чтобы впоследствии читать их внукам и вспоминать дни любви и страсти. Но она наделала долгов. Она живет в страхе перед долговой тюрьмой, с которой знакома. Посмотрим на миссис Робинсон трезвыми глазами. Это нам поможет. Она — шантажистка? Ну, возможно. Но она загнана в угол и вынуждена бороться.
— Чарльз, из вас получился бы хороший защитник женщин. Я думал, вы на моей стороне.
— Конечно, на вашей, в прошлом, настоящем и будущем. Но я хочу уладить это дело как можно скорее. Сделать так, чтобы эти письма оказались на своем месте — то есть в огне камина,— прежде, чем они причинят непоправимый вред.
— Какой вред они могут нанести?
— Они могут сделать вас объектом насмешек, стать грозным оружием в руках ваших врагов, уменьшить вашу нынешнюю популярность, которая важна для вас и наших планов. Взять, к примеру, вашего дядю Камберленда. Его не очень-то любят в народе. Люди помнят отрывки из его писем к леди Гросвенор. К тому же нельзя забывать о вашем отце. Он все же король. Что вы писали о нем в этих письмах? Вы даже не помните, однако в этом послании вы были безжалостны. Даже те граждане, которые недолюбливают Георга Третьего, признают его своим королем. Критиковать его в письме к женщине легкого поведения... Конечно, я знаю, какие глубокие чувства вы испытывали к миссис Робинсон, когда писали эти слова, и что вы не считали ее таковой, но именно так будут смотреть на нее люди... осуждающе... не только друзья короля, но и ваши. Лидер в глазах людей в первую очередь должен быть осторожным, предусмотрительным, а вы, мой принц, скоро должны стать нашим лидером. Я знаю, что вы меня поймете.
— Да,— выдавил из себя принц.— Я понимаю, что был глупцом.
— Все мы совершаем когда-то глупости. Эта история может стать для Вашего Высочества источником ценного опыта. Но прежде всего мы должны разрешить эту ситуацию. Нам придется выкупить эти письма у миссис Робинсон. Они и вексель должны оказаться в наших руках.
— Вы считаете необходимым заплатить ей двадцать тысяч фунтов и выкупить письма?
— Думаю, ее можно уговорить расстаться с векселем; меня больше беспокоят письма. Всякий влюбленный молодой человек может подарить женщине вексель, оплатить который он затрудняется; письма — вот что представляет опасность.
— Чарльз, я знаю, что вы правы. Но я не могу достать эти деньги. Вам известно, что отец не очень щедр со мной. Неудивительно, что я в долгах. Люди охотно идут мне навстречу. Но мне не найти этих денег.
— Я думал об этом. Есть только один выход.
— Какой, Чарльз?
— Вы должны пойти к королю, Признаться в своей оплошности и попросить его выкупить письма.
— Что? Меньше всего я готов сделать это.
— Возможно, сэр, но, на мой взгляд, другого решения нет.
— Я никогда этого не сделаю. Печально покачав головой, Фокс произнес:
— Тогда, Ваше Высочество, я предоставлю вам улаживать все дело самостоятельно.
— Чарльз... каким образом? Вы должны помочь мне.
— Все, что я имею — к услугам Вашего Высочества. К несчастью, у меня нет денег, иначе они стали бы вашими. Я нахожусь в таком же положении, что и Ваше Высочество. Я могу увеличивать мои долги, но мне не получить наличных. Мне нечего дать вам, кроме моего совета.
— Лучшего на свете — в этом я уверен.
— Во всяком случае, беспристрастного. Я размышлял над этой проблемой, как над своей личной, поскольку, не говоря уже о моей любви к Вашему Высочеству, она затрагивает мои планы на будущее. Я мечтаю о том дне, когда Ваше Высочество займет свое место в политической элите страны, и не хочу, чтобы что-то помешало этому. Но я вижу только один выход. Эти письма необходимо выкупить у миссис Робинсон; достать деньги можно только через короля. Ваш дядя Камберленд находился в таком же положении. Я молю Господа о том, чтобы эта история не получила такой широкой огласки. Этого не случится, если мы будем действовать осторожно и быстро. Нельзя терять время. Если миссис Робинсон отправится к адвокату... а она сейчас в отчаянии... то мы погибнем. Мы должны срочно найти деньги и уладить это дело раз и навсегда.
— Чарльз, помогите мне.
— Я прошу Ваше Высочество отдать эту проблему в мои руки; но если я стану вашим советчиком, вы должны неукоснительно исполнять мои рекомендации.
— Пойти к отцу...
— Признаться во всей Истории, своей глупости, сказать, что вы осознали содеянное и вашу возросшую ответственность. Король — не чудовище.
— Вы не знаете его так, как я.
— Он сентиментален... клянусь, в глубине его души есть любовь к вам. Проявите такт. Он должен дать деньги. Для него важно избежать новых семейных скандалов. Сделайте так, какя сказал, и вскоре, когда это несчастье останется в прошлом, вы поймете, что вам следовало поступить именно таким образом.
— Чарльз... вы будете моим посланником на переговорах с Утратой?
— Да. Ручаюсь, если вы наберетесь мужества, необходимого для тягостного разговора с королем, вы сможете очень скоро выбросить эту историю из головы, избежав серьезных неприятностей.
— Чарльз, я полагаюсь на вас.
— Этим,— с поклоном произнес мистер Фокс,— Ваше Высочество доказывает свою мудрость.



***



Принц смиренно попросил отца дать ему аудиенцию, и король охотно согласился сделать это. Форма, в которую принц облек свою просьбу, понравилась Георгу Третьему. Сын проявил должное — и весьма необычное — почтение.
Он взрослеет, подумал король. Прежде принц был весьма строптивым... как и большинство молодых людей.
Он встретил принца в благодушном настроении; лицо сына показалось ему печальным.
— Ты хочешь что-то сказать мне, а?
— Да, отец. Я хочу попросить у Вашего Величества прощения за мои юношеские безумства.
— Неужели, а, как?
Король внимательно посмотрел на принца. Подобное смирение слегка насторожило его.
— Продолжай, продолжай,— приказал он.— Какие безумства, а?
— Я должен признаться, что вступил в... связь с актрисой.
— Знаю. Знаю.
— Это миссис Робинсон, игравшая в театре Шеридана.
— Не выношу этого человека,— сказал король.— Пьяницу, игрока... Хорошенькую жизнь он устроил своей жене. Жаль, что она вышла за него. Он ей изменяет. Гуляет по всему городу. Не люблю его. Он — друг Фокса.
Принц понял, что совершил ошибку, упомянув Шеридана.
— Отец, эта женщина больше не является... моей подругой.
— Образумился, а? Возможно, тебе пора жениться. Немного рановато. Я сам женился рано... наверно, это к лучшему.
Беседа протекала неважно. Она могла привести к тому, что отец найдет ему какую-нибудь пухлую немецкую принцессу. Этому он, Георг, будет сопротивляться изо всех сил. Если отец дождется того времени, когда ему исполнится двадцать один год, он получит право голоса по этому вопросу... но если король предложит ему невесту сейчас... Принц заметил, что уходит от неприятного момента — чем быстрее он наступит, тем будет лучше.
— Я писал ей письма... глупые письма.
Слово «письма» оказало сильнейшее воздействие на короля. Слегка приоткрыв рот, он уставился на сына.
— Это было глупостью,— признал принц. — Теперь я это понимаю. Я извлек урок из случившегося.
— Письма? — выдохнул король.— История с глупцом Камберлендом повторяется. Как ты до этого додумался, а, как? Письма! Ничего более умного тебе не пришло в голову, а, как?
— Теперь — да,— сказал принц.
— Письма,— пробормотал король.
Он посмотрел на сына и вспомнил свои юношеские глупости; перед ним возник образ Ханны Лайтфут. Помни о собственной молодости, Георг. Всегда ли ты был мудр?
— Только не письма,— произнес король.
— Да, отец, к сожалению. Они находятся у нее, и она угрожает опубликовать их.
Король закрыл глаза.
— Можно сделать только одно. Мы должны выкупить у нее эти письма.
— Эта женщина... у нее есть муж?
Королю не удавалось выбросить из головы мысли о лорде Гросвеноре.
— Да... жалкий тип... какой-то клерк.
— Ужасно! Отвратительно! Ты понимаешь это, а, как?
— Я сознаю это в полной мере, но надо что-то предпринять.
— Какие это письма, а? Любовные? Такого рода?
— Такого,— признался принц,— а еще, боюсь, я проявил неосторожность в отношении... семейных дел.
— Семейных дел! Ты хочешь сказать, что обсуждал твоих родных... королевскую семью... с этой... этой... женщиной. А? Как?
— К сожалению, да.
— И она писала тебе письма?
— Да.
— Где они?
— Я их уничтожил.
— Значит, ты уничтожил ее письма, а она твои сохранила, а?
— Похоже, так.
— Похоже, так! Откуда тебе известно, что твои письма находятся у нее?
— Мне показали одно из них... этого достаточно...
— Понимаю. Понимаю. Письма!
— Я дал ей вексель.
— Что?
— Вексель на двадцать тысяч фунтов.
— Ты сошел с ума.
— Боюсь, что да — в то время. Но там есть условие, не позволяющее производить оплату, пока мне не исполнится двадцать один год.
— Я сомневаюсь в действительности этого документа. Еще остается два года. Надеюсь, к тому времени ты немного поумнеешь.
— Думаю, да, Ваше Величество.
— Письма, — пробормотал король. — Проклятые, унизительные письма! За что Господь наградил меня такой семьей?
— Мы не так уж плохи, Ваше Величество,— успокаивающе сказал принц.— Мы кажемся такими лишь в сравнении с Вашим Величеством, отличающимся высокими моральными стандартами и безупречным поведением.
Король пристально посмотрел на сына. Этот щенок слишком искусно обращается со словами — он всегда отличался этим. Никогда нельзя точно знать, к чему он клонит на самом деле.
— Уходи,— сказал король.— Я подумаю об этом.
— Ваше Величество, мы должны получить эти письма.
— Думаешь, мне не ясно, какие неприятности может нажить себе наша семья из-за подобной глупости?
— Я ни на одно мгновение не допускаю такой мысли, Ваше Величество; именно поэтому я осмелился привлечь ваше внимание к этому делу.
— Тебе следовало бы советоваться со мной почаще.
— Теперь я это понимаю, Ваше Величество.
— Тогда иди и дай мне время подумать. Но я бы хотел, чтобы ты понял, как я занят важными государственными делами, в которых, возможно, ты когда-нибудь начнешь разбираться. А ты позволяешь себе отвлекать меня своими глупостями. Вот что я тебе скажу — я весьма огорчен. Меня тошнит от всего этого. Подобные вещи должны прекратиться. Ты это понял, а, как?
— Я все понял, Ваше Величество, и признаю, что совершил глупость. Мы все учимся на ошибках молодости, Ваше Величество.
На одно мгновение королю почти показалось, что его весьма осведомленный сын знает о том периоде в жизни отца, который Георг Третий старался забыть.
В подобных ситуациях прошлое всплывает в сознании человека, чтобы посмеяться над ним. Это делает его более терпимым, снисходительным.
Король смягчил свой тон:
— Если ты извлек из происшедшего ценный урок, возможно, оно не является таким ужасным несчастьем, каким кажется. А теперь иди. Я сообщу тебе мое решение.
Принц преклонил колено и поцеловал руку отца. В глазах молодого Георга появились слезы искренней благодарности — у всей семьи глаза были на мокром месте. Случившееся, похоже, изменило этого щенка. Он не на шутку испугался; несомненно, именно это умерило его гонор.



***



Чарльз Джеймс Фокс стал частым гостем на Корк-стрит. Утрате также нанес визит полковник Хотхэм, сообщивший, что он пришел к ней по поручению короля.
Утрату сильно встревожило появление этого господина, который заявил, что попытка шантажировать принца поставит ее в весьма опасное положение.
Принц признался королю в том, что он писал ей необдуманные письма, и король изрядно расстроился — во-первых, из-за самих посланий, а во-вторых, из-за того, что его сын, забыв о своем достоинстве, сблизился с женщиной, способной видеть в них обыкновенный товар.
Утрата так испугалась, что почти согласилась отдать письма, однако мысль о долгах и беседа с мистером Фоксом удержали ее от этого шага; она сказала полковнику, что не может ничего сделать, не посоветовавшись с друзьями.
Спасибо Господу за мистера Фокса!
Он внимательно выслушал все сказанное Хотхэмом и предупредил Утрату, что она должна действовать с предельной осторожностью, не позволяя оскорблять себя. Он объяснит ей в деталях, что следует делать.
Она была рада возможности опереться на него. Он был так умен. Она еще никогда не встречала такого умного человека. Конечно, выглядел он немного отталкивающе — особенно в глазах исключительно опрятной Утраты,— но даже это сообщало ему некоторую пикантность. С каждым визитом он держался все более фамильярно; конечно, она видела, к чему он стремится. Нет, говорила она себе. Никогда. Однако что бы она делала без него? Достаточно было ему появиться, как она забывала об эти ужасных счетах. Более того, все узнали, что мистер Фокс навещает ее, и торговцы умерили свою требовательность. Стали менее назойливыми. Мистер Фокс помогает ей выкрутиться, поэтому они могут немного подождать.
Мистер Фокс уговорил принца Уэльского позволить ей оставаться в доме на Корк-стрит, пока она не подыщет себе другое жилье. Это утешило Утрату.
А теперь появился этот страшный человек, Хотхэм, желавший знать величину ее долгов и количество писем; он хотел посмотреть некоторые из них (не вынося их из дома, как сказал мистер Фокс). Утрата никогда не смогла бы торговаться с полковником, если бы мистер Фокс, оставаясь в тени, не давал ей точные указания, что делать.
Наступил день, когда к ней прибыл суровый и хмурый Хотхэм; он даже не взглянул на Утрату, словно она была не одной из красивейших женщин Лондона, а самой обыкновенной.
— Я принес вам ультиматум от Его Величества, миссис Робинсон,— сказал он.— Вам заплатят пять тысяч фунтов, после чего вы отдадите мне вексель Его Высочества принца Уэльского, а также его письма. На этом дело закончится.
— Мои долги составляют семь тысяч фунтов,— заметила Утрата.
— Это, мадам, не касается ни Его Величества, ни принца Уэльского.
— Нет, касается. Я влезла в долги ради удовольствия принца; ради него я отказалась от доходной работы.
— Пять тысяч фунтов — последнее предложение короля, мадам. В случае отказа вы можете опубликовать эти письма и нести ответственность за последствия.
— Я возьму на себя эту ответственность.
— Уверяю вас, мадам, она не сделает вам чести. Если вы умны, то возьмете деньги, подпишете эти бумаги и отдадите мне письма и вексель.
— Я подумаю,— сказала Утрата. — Зайдите завтра.



***



Мистер Фокс приехал на Корк-стрит. Он крепко обнял Утрату. Дальше тянуть с интимной близостью было нельзя. Мистер Фокс ясно дал понять, что он без устали отстаивал ее интересы и что благодарность со стороны Утраты будет естественным развитием событий.
Она сообщила ему об ультиматуме Хотхэма.
— Пять тысяч фунтов,— произнес он.— Неплохая сумма.
— Но он обещал мне двадцать тысяч фунтов.
— Я посоветовал тебе выбросить мысли о векселе из твоей прекрасной головки. Он практически не имеет реальной цены. Пять тысяч фунтов — плата за письма. Полагаю, нам следует тщательно обдумать это предложение.
Он намекнул на то, что если он останется на ночь, они смогут потратить на обсуждение больше времени. Оно необходимо ему для выработки оптимального решения, поскольку, хотя им и не следует отказываться от пяти тысяч, эта цифра должна стать промежуточным этапом на пути к окончательному соглашению.
— Какому соглашению? — хотела знать Утрата.
Мистер Фокс ответил, что он, несомненно, сформулирует его;
Они славно поужинали. Утрата испытывала приятное волнение, потому что она напоминала себе о том, что он — необычный человек, дружба с которым полезна. Возможно, когда они сблизятся еще больше, она сможет посоветовать ему почаще менять белье и иногда принимать ванну.
— Вы о чем-то задумались,— сказал он.
— Я размышляю о будущем... о том времени, когда эти ужасные волнения останутся позади.
— О нашем будущем? — спросил Фокс.
Он заговорил о том, каким он видел свое будущее. Англия потеряет Америку, и это приведет к падению правительства. Тогда к власти придет нынешняя оппозиция. Он, Фокс, несомненно, возглавит новый кабинет министров.
Утрата представила себя хозяйкой салона, в котором она будет принимать самых влиятельных людей страны. Это была прекрасная мечта. Она увидела себя в бархате и перьях. Самая заметная светская львица. Ближайший друг и советница премьер-министра. Разве она шагнула вниз, потеряв расположение принца?
Она произнесла тост за их с Фоксом будущее. Впервые после ухода принца она была по-настоящему счастлива.
Все зависело от этого человека, который явно собирался стать ее любовником.



***



Утром удовлетворенный мистер Фокс сформулировал решение. Она отдаст вексель и письма на следующих условиях: ее долги будут присовокуплены к долгам принца (последние были так велики, что эта операция все равно ничего не изменит) и погашены казначейством; вместо пяти тысяч фунтов она получит пожизненную пенсию размером пятьсот фунтов в год; после смерти Утраты ее дочери будут постоянно выплачивать двести пятьдесят фунтов в год. Миссис Робинсон согласится только на такие условия.
Мистер Фокс был мудрейшим человеком. Она не удивлялась тому, что все восхищались им.
Король написал лорду Норту:
«Я сожалею о том, что вынужден открыть лорду Норту обстоятельства, давно мучившие меня, но я предпочитаю сделать это на бумаге, нежели в беседе; мне известно, что Вы имеете некоторое представление о вопросе. Мой старший сын в прошлом году при содействии лорда Мальдена вступил в постыдную связь с актрисой, женщиной легкого поведения; он адресовал ей множество писем, которые она угрожает опубликовать, если он не выкупит их в ближайшее время. Он далей много легкомысленных обещаний, от выполнения которых она своим поведением, несомненно, его освободила. Я счел необходимым изъять у нее эти письма с помощью полковника Хотхэма, осторожность которого позволяет полностью положиться на него в этом деле. Он подготовил его завершение и заручился ее согласием отдать письма за пять тысяч фунтов, что является весьма значительной суммой. Но я хочу избавить сына от этой постыдной проблемы».
Король откинулся назад и закрыл руками глаза. На него нахлынули воспоминания. Ханна никогда бы не попыталась шантажировать его. Ханна была порядочной, доброй женщиной. Почему затруднительное положение сына напомнило ему о том эпизоде?
Однако это произошло, и последние несколько дней образ Ханны преследовал короля.
Он испытывал усталость. Конфликт между министрами продолжался; Фокс и его оппозиция представляли угрозу; что касается семейных дел, то Фредерик находился в Германии, Уильям — на море. Неужели они подбросят ему такие же инциденты?
Вечное беспокойство...
«Нет мира в голове, увенчанной короной...»
Кажется, примерно так сказал Шекспир? Король никогда не восхищался этим поэтом. Он всегда говорил, что его слишком расхваливают; однако иногда Шекспиру удавалось найти точные слова — такие, как, например, в этом случае.
Каким королем станет Георг, когда придет его время? Это случится не скоро. Он, Георг Третий, еще не стар. Это принц заставлял его чувствовать себя стариком. Ему еще сорок с небольшим. Это не старость.
Однако в глубине его души таилось неприятное ощущение, предчувствие несчастья.
Время от времени таинственная болезнь овладевала королем, полностью меняя его. Это так сильно пугало королеву, что она никогда не говорила на эту тему. Но он замечал, что она как-то странно смотрит на него, когда его охватывает слишком сильное волнение.
Пустяки. Это пройдет. Это происходило лишь в подобные моменты... моменты чрезмерного возбуждения, когда голова начинала наполняться странными голосами и мыслями, которые быстро появлялись и тут же бесследно исчезали.
Как смеет его сын добавлять ему неприятностей! Словно их у него недостаточно.
Но Георг еще молод. Ему еще предстоит усвоить немало уроков. Разве он, король, жил безупречно?
Он взял перо и добавил несколько слов к письму, адресованному лорду Норту:
«Я рад тому, что никогда не оказывался лично замешан в таких сделках; сознание этого придает мне уверенность».



***



Доводы мистера Фокса оказались убедительными, и условия Утраты были приняты.
Она была счастлива. Кредиторы больше не беспокоили ее. Принц возьмет на себя ее долги. Она могла жить на Корк-стрит до принятия решения относительно своих новых планов; у нее был удивительный, необычный любовник, и весь мир знал об этом. Она могла выезжать в своей карете; люди останавливались, чтобы посмотреть на Утрату.
— Миссис Робинсон быстро нашла нового покровителя в лице Чарльза Джеймса Фокса,— говорили они.
Известие о том, что его бывшая пассия стала любовницей Фокса, позабавило принца.
— О, Чарльз,— воскликнул Георг,— если вы оказали мне честь, взяв себе мою бывшую любовницу, то я ответил вам тем же — насколько мне известно, вы когда-то находились в весьма дружеских отношениях с миссис Армистед.
— Это забавно,— сказал мистер Фокс. — И даже более того: очень удобно.
Однако вернувшись к себе на Сент-Джеймс, он подумал о миссис Армистед и с удивлением обнаружил: ему неприятно то, что принц говорил о ней, как о женщине легкого поведения, легко перескакивающей из постели одного мужчины в постель другого.
Тем не менее он не испытывал подобного негодования при упоминании Утраты в таком же контексте.
Он с самого начала знал, что быстро устанет от Утраты. Ей было почти нечего предложить Фоксу, кроме своей красоты. Она являлась, несомненно, эффектным созданием и обладала скромными способностями в области актерской игры и поэзии. Она любила читать ему свои стихи — сентиментальную, но все же приятную дребедень.
Думая о том времени, когда его появления на Корк-стрит станут более редкими, он отнес несколько ее стихотворений в разные газеты, с владельцами которых находился в превосходных отношениях.
В итоге она начала периодически публиковаться под псевдонимом Табита Брамбл. Миссис Робинсон радовалась скромным гонорарам, которые она получала.
Бедная Утрата, думал Фокс. Она так скоро снова окажется брошенной. Во всяком случае, я добился того, что теперь она будет ежегодно получать пять сотен фунтов, а также с выгодой для себя издавать свои стихи.
Отнюдь не бедная Утрата. Счастливая Утрата. Многие хотели занять место принца и мистера Фокса.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обольститель - Холт Виктория



Роман понравился. Прочитала на одном дыхании. 10 баллов.
Обольститель - Холт ВикторияНаталья
31.05.2013, 5.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100