Читать онлайн Обольститель, автора - Холт Виктория, Раздел - КАМБЕРЛЕНД-ХАУС в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обольститель - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.83 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обольститель - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обольститель - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Обольститель

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

КАМБЕРЛЕНД-ХАУС

Элизабет Шеридан забеспокоилась. Теперь она редко видела своего мужа. Дни в Ист-Бернхэме казались такими далекими; их словно и вовсе никогда не было. Она боялась будущего.
Одна «Школа злословия» могла сделать Ричарда богатым человеком; театр приносил хороший доход; но что происходило? Его большую долю забирали игорные столы; а женщины? Она часто думала о женщинах.
Как все изменилось по сравнению с теми днями, когда они убежали вдвоем! Ричард стал другим. Она знала, что у него незаурядный талант, но что он принес Шеридану?
Если бы только он позволил ей зарабатывать деньги пением, одно ее имя могло бы собрать аудиторию не меньшую, чем аудитория миссис Робинсон. Но он говорил, что слишком горд для этого. Точнее было бы назвать это тщеславием.
Но она никогда не показывала свой страх. Она знала, что это разозлит его. Он по-своему любил ее. Никакие легкие увлечения не могли ослабить его глубокое чувство к жене. Она должна принимать Ричарда таким, какой он есть. Не должна пытаться изменить его — это означало бы потерю Ричарда.
Иногда она с тоской вспоминала старые дни в Бате — счастливый дом, музыкальную семью... беззаботное время. Выходя замуж за Ричарда, она рисовала себе столь же безмятежную жизнь. Она хотела помочь ему добиться успеха в сочинении пьес и думала, что это — самое важное на свете для них обоих.
Но это было не так. Он начинал писать пьесу, и она надоедала ему. У него пропадало желание работать; он хотел развлекаться в обществе; он славился своим остроумием; Элизабет слышала, как он сыплет блестящими остротами направо и налево к восторгу слушателей; эти перлы рождались и умирали, хотя их следовало сохранять для потомков.
Он не прислушивался к таким советам и жил только для удовольствий. Веселился полночи и поздно вставал; иногда он не приходил домой, и она лежала в кровати, гадая, где и с кем он сейчас спит.
А теперь он подружился с мистером Фоксом. К чему приведет эта дружба? — со страхом думала Элизабет. Фокс был блестящим, влиятельным человеком; она не сомневалась в этом. Также он был игроком и распутником. Как и Ричард... признавалась себе она.
Эта дружба началась внезапно и успела окрепнуть; Элизабет чувствовала, что она изменит жизнь Ричарда.
Получив место в парламенте, он стал бы близким союзником Фокса. Она попыталась образумить его в тот день, когда он пришел домой возбужденным после визита Фокса. «Ричард, ты окажешься втянутым в круг, где живут на широкую ногу. Мы не можем себе это позволить. Мы и так в долгах».
«Ты смотришь на жизнь, как провинциалка из Бата. Если я буду действовать умно, мы сколотим состояние. Ты сомневаешься в моем уме?»
«Нет, нет, Ричард, но есть еще твои пьесы... театр...»
Он улыбнулся ей и сказал: «Святая Цецилия, ступай к твоим ангелам».
Если он добьется успеха... получит это место... Она ясно это видела. Он будет тянуться к власти, вращаться среди людей, которые могли не думать о деньгах — а если и не могли, то все равно не думали о них,— вроде Фокса, пережившего несколько банкротств. Но Фокс родился в знатной семье. Его отцом был богатый лорд Холланд, родственник герцога Ричмондского. Шеридан не мог позволить себе вращаться в таких кругах. Но он все равно пойдет на это. Ворох счетов превратится в гору. Ночи, проведенные вне дома, участятся; ее тревоги многократно умножатся. Но она ничего не могла изменить.
Появление Шеридана прервало ее раздумья.
— Элизабет, где ты?
Она подбежала к нему; он поднял ее на руки.
— Теперь, моя девочка,— сказал Ричард,— прояви должное уважение к члену парламента от Стаффорда.



***



Принц Фредерик пребывал в смятении; он отправился к брату поделиться с ним причиной своей тревоги.
— Меня отправляют отсюда, Георг.
Принц испуганно уставился на него. Отправить Фреда! Они всегда были неразлучны, участвовали вместе в тысяче приключений; Георг делился всем с Фредом.
— О чем ты говоришь, Фред?
— Я только что был у короля. Он сказал, что до конца года я должен отправиться в Германию.
— Зачем?
— Обучаться военному искусству. Со мной поедет полковник Гренвилль.
— Ты можешь учиться этому в Англии.
— Знаю. Но меня отправляют в Германию.
— Господи,— воскликнул принц.— Он не может забыть, что его предки были немцами!
— Наверно, да. Для этого в нашей семье слишком много немецкого.
Принц растерянно посмотрел на брата, пытаясь представить себе жизнь без него. Он чувствовал, что это станет концом их близости. Они будут друзьями, но их жизни изменятся.
— Мне кажется, он делает это, чтобы досадить мне,— раздраженно воскликнул принц.
— Нет, он считает, что это меня дисциплинирует.
— Ты мог бы получить военную подготовку в здешней армии. Мы оба могли бы сделать это.
Принц увидел себя в шикарной форме, пошитой по его собственным эскизам; он мысленно маршировал по Корк-стрит на глазах у восхищенной Утраты.
— Это бы отлично устроило меня,— продолжил он.— Почему бы и нет?
Фредерик покачал головой. Предстоящая разлука с братом огорчала его так же сильно, как и Георга.



***



Принц предстал перед королем.
— Ваше Величество, я прошу направить меня в армию для получения военной подготовки.
— А? Как?
— Я прошу направить меня в армию.
Короля обрадовало проявление серьезности сына.
— Это невозможно,— сказал он.— Правительство... народ... не позволят принцу Уэльскому покинуть страну.
— Я хочу служить здесь, Ваше Величество. Германия — не единственная страна в мире, имеющая армию.
Этот щенок мог рассердить его одним словом или взглядом. Он произнес «Германия» так, словно речь шла о каком-то незначительном, второстепенном государстве!
— Верно,— сказал король.— Но ты не пойдешь в армию. Ты это понял, а, как?
— Почему?
— Ты обращаешься ко мне?
Принц обвел комнату удивленным взглядом.
— Я не знал, что здесь присутствует кто-то еще; я не имею привычки разговаривать с самим собой.
— Дерзкий щенок!
Принц понял, что он заговорил с отцом вслух так, как это часто делал мысленно.
Он пробормотал извинение.
— Позвольте мне сказать вам следующее, сэр,— произнес король.— Вы должны учиться искусству быть королем, а не солдатом. Для этого вам потребуется все ваше время и все ваши способности. Вы поймете, что вам некогда бегать по саду за фрейлинами, а?
О Господи, подумал принц, он еще помнит о Хэрриот... Как ее фамилия?
Он миролюбиво произнес:
— Я подумал, Ваше Величество, что, поскольку Фредерик, с которым мы никогда не разлучались, отправляется в армию, мы могли бы послужить вместе здесь, раз я не должен покидать страну.
— Вы слишком много думаете, сэр,— сказал король,— о делах, которые вас не касаются. Беспокойтесь о себе, а, как? А теперь идите отсюда и запомните раз и навсегда: Фредерик едет в Германию; вы остаетесь в Англии и не будете служить в армии. Понятно, а, как?
Принц ушел. Покидая гостиную короля, он ударил ногой стул, чтобы дать выход эмоциям.
Болтливый старый идиот! — подумал принц. Как долго еще ему придется покорно слушать этот маразматический бред?



***



Какие перемены, вздохнула королева, лежавшая на кровати в ожидании родов. Фредерик покидает семейный круг — и юный Уильям тоже! Фредерик отправляется в армию, Уильям — во флот. Уильям еще очень молод, но король сказал, что служба на море ему не повредит.
А Георг — самый дорогой и любимый — получит личные апартаменты.
Как бы она хотела, чтобы сын пришел к ней по собственной инициативе. Он, конечно, никогда этого не делал. Возможно, он считал, что это будет непочтительно по отношению к королеве. Но ведь она его мать!
Ребенок родится уже скоро. Она так привыкла рожать, что почти не тревожилась. В первый раз все было иначе — жарким августовским днем восемнадцать лет тому назад она готовилась к своим первым родам и молила Господа о том, чтобы он дал ей мальчика.
Ее молитвы были услышаны. Она родила восхитительного сына, хотя и немного своенравного. Но такого красивого! Она бы хотела показать дома, какого удивительного принца подарила стране. Там, конечно, слышали о его проделках. Весь мир говорит о принце Уэльском. Она никогда не забудет слова поздравления: «Это мальчик!» Лорд Кантелуп так спешил сообщить королю об успешных родах, что не уточнил пол малыша и сказал Георгу, что это девочка. Пирог и горячий пряный напиток для всех гостей, приходивших во дворец. Сколько денег на это ушло — посетителей было бесчисленное множество. Сейчас таких торжеств не будет. Слава Богу. В конце концов, это не принц Уэльский.
С тех пор прошло восемнадцать лет; ее первенец получит собственные апартаменты. Она догадывалась, как он рад этому, и надеялась, что он не будет слишком безумствовать и ссориться с отцом. Она боялась тех моментов, когда король сердился на детей. Когда он начинал говорить все быстрее и быстрее, иногда несвязно, не заканчивая предложения, Шарлотту охватывал страх. Она твердила себе: я не все понимаю, потому что мне еще надо совершенствоваться в английском.
Она слышала гортанный голос мадам Швелленбург: «Nein, nein. Давать мне. Я сама сделать это».
Боли участились. Теперь уже скоро.
— По-моему,— спокойно произнесла она,— время пришло.
Вскоре она родила сына.



***



Архиепископ Кентерберийский нарек мальчика Альфредом; крестниками стали принц Уэльский, принц Фредерик и их сестра принцесса Шарлотта.
Это событие породило комментарии в церковных кругах; епископ Селисберийский явился к королю по этому поводу.
— Ваше Величество, — сказал он, — церемония крещения принца Альфреда серьезно обеспокоила церковь.
— Почему? — спросил король.
— Ваше Величество, крестники ребенка несут большую ответственность.
— Я прекрасно сознаю это, господин епископ.
— Лица, взявшие на себя эту ответственность, слишком молоды, чтобы осознавать ее. Принцу Уэльскому всего восемнадцать лет. Его брат и сестра еще моложе. Я бы хотел, чтобы Ваше Величество подумали о повторном крещении. Вы могли бы выбрать более зрелых крестников.
Король всегда гордился своей рассудительностью.
— Господин епископ, я понимаю вашу точку зрения. Но когда принц Альфред достигнет совершеннолетия и будет нуждаться в наставничестве своих крестников, они уже будут зрелыми людьми и смогут выполнить свои обязанности.
— Ваше Величество, я считаю, что вам необходимо пересмотреть этот вопрос.
— Спасибо, милорд. Мне кажется, я обдумал его и ответил на ваши опасения. Вы меня поняли, а, как?
Никто не смел спорить с Георгом Первым или Георгом Вторым. С Георгом Третьим дело обстояло иначе; его трудно было заставить изменить уже принятое им решение, однако он обходился весьма вежливо с теми, кто сомневался в его мудрости.
— Ввиду особого положения принца Уэльского, являющегося наследником трона,— пояснил король,— к нему нельзя подходить с обычными мерками. Став со временем королем этой страны, он окажется наилучшим опекуном для брата, который младше его на восемнадцать лет. Спасибо, господин епископ, за то, что вы подняли этот вопрос. Я все вам объяснил, а, как? А теперь вас ждут дела... как и меня.
Епископу пришлось довольствоваться услышанным.
Но когда принц узнал мнение епископа, он рассердился.
— Вот что происходит,— сказал он. — Люди считают меня ребенком, потому что со мной обращаются, как с ребенком. Я, принц Уэльский, оказывается, недостоин быть крестником моего брата.
Он не мог забыть это оскорбление; через несколько дней, случайно встретившись с епископом Селисберийским, он остановил его и спросил таким громким голосом, чтобы его услышали все окружающие:
— Вы знаете новость, господин епископ?
— Какую, Ваше Высочество? — отозвался епископ.
— Мой отец,— сказал принц,— послал своих приближенных к крестникам епископа Селисберийского, чтобы выяснить, почему они столь легкомысленно пренебрегли своими обязанностями и не научили своего подопечного держать язык за зубами, когда это необходимо.
Епископ так растерялся, что не сумел ничего ответить принцу, который с надменным видом прошествовал дальше. Вскоре все, смеясь, обсуждали это происшествие. Принц Уэльский и в самом деле ощущал свою независимость.



***



Принц с нетерпением ждал того дня, когда он сможет перебраться в свои новые апартаменты в Букингем-хаусе. Его приближенные — тоже. Тем временем он морально готовился к расставанию с Фредериком; он проводил мало времени на Корк-стрит, поскольку, еще не покинув окончательно Охотничий домик Дауэра, находился вблизи родителей, и все его действия не могли оставаться не замеченными ими. Когда он переедет в свои апартаменты, все будет иначе.
После Рождества для братьев пришло время прощаться.
Собралась вся семья; король не скрывал слез и бормотал несвязные указания Фредерику относительно того, как ему следует вести себя.
Принц Уэльский был подавлен обрушившимся на него горем. Он не мог даже плакать. Он еще никогда не печалился так сильно.
Они были так близки, что Фредерик понимал его; он сам испытывал подобные чувства и не мог плакать.
Братья обменялись долгим рукопожатием, молча глядя друг другу в глаза. В словах не было нужды.
Затем Фредерик отбыл в Германию, а принц Уэльский переехал в Букингем-хаус. Только веселая пирушка могла помочь ему пережить прощание с братом.



***



Катаясь верхом в Гайд-парке, он встретил своего дядю, герцога Камберлендского. Как и в первый раз, Камберленд приказал кучеру остановить карету, вышел из нее и поцеловал руку племянника.
— Удачная встреча, Ваше Высочество. Для меня это счастливый момент. Теперь вы действительно мужчина!
— Рад вас видеть, дядя.
— Господи, какой у вас красивый камзол. Мне нравятся ваши аксельбанты.
— Его сшили по моему заказу.
— Ваше Высочество, вы позволите мне заказать для себя такой же?
— Да... поскольку вы — член нашей семьи.
— Ваше Высочество, моя жена, герцогиня, только вчера говорила о вас. Она вас где-то видела; я не стану повторять, что она сказала о вашем очаровании. Помилуй, произнес я, помилуй! Ты не можешь требовать, чтобы я состязался с молодостью моего красивого племянника.
— Я не видел герцогиню, иначе обменялся бы с ней хоть несколькими словами.
— Я передам ей это. Она будет счастлива.
— Пожалуйста, сделайте это,— сказал принц.
— Доброта Вашего Высочества придает мне смелости. Я гадал, хватит ли мне ее...
— У вас репутация смелого человека, дядя.
— Верно. Постараюсь ее оправдать и скажу следующее: если бы Ваше Высочество сочло возможным почтить нас визитом в Камберленд-хаус... если ваше великодушие... явно превышающее великодушие других лиц... однако мой язык чересчур несдержан... если бы Ваше Высочество оказались на Пелл Мелл и пожелали, чтобы вас приняли, как короля, тогда, племянник, вы сделали бы неких герцога и герцогиню счастливейшими людьми на свете.
— Конечно, я приду,— сказал принц. — Будь на то моя воля, я бы давно положил конец этим глупым семейным ссорам.
— Ваше Высочество! Вы правда придете?
— Приду. Скажите герцогине, что я хочу проверить, соответствует ли ее красота слухам.
— Она будет безмерно рада.
Принц просиял. После истории с глупым епископом Селисберийским ему было приятно услышать такое.
— Я обязательно приду, чтобы познакомиться с ней,— галантно сказал он.
— Я могу передать ей это, Ваше Высочество?
— Пожалуйста, передайте.
— И когда...
— Сегодня вечером...
— Она упадет в обморок, узнав об этом.
— Я бы не хотел причинить ей неудобство.
— Она упадет в обморок от счастья, Ваше Высочество. Я немедленно вернусь к ней. Этот день будет для нее самым счастливым после свадьбы. Я знаю, что она согласится со мной. Я скажу ей о великой чести, которая ожидает ее.
Камберленд сел в карету, и принц поехал дальше. Камберленд-хаус! Запретная территория. Что бы сказал его отец, узнав, что он принял приглашение посетить ее? Принц пустил коня в галоп. К черту отцовские запреты!



***



Принц направился к дому своего дяди с радостным волнением в душе. Король и королева наслаждались домашним уютом в Кью; никто не мог остановить принца. Раз он хочет навестить своего дядю, он сделает это.
Переступить порог Камберленд-хауса означало начать новую жизнь. Там все его ждали; несомненно, он был самым важным человеком в стране.
Герцог встретил его у двери; Камберленд отвесил официальный поклон, потом со слезами на глазах поцеловал племянника. Герцогиня ждала момента, чтобы сделать глубокий реверанс и посмотреть на гостя своими самыми знаменитыми в Англии глазами с таким обожанием, что сердце принца тотчас сжалось — не будь он влюблен в Утрату, он немедленно влюбился бы в свою тетю.
Она была высокой и стройной — он мысленно сравнил ее с цветком; она не пудрила свои густые золотистые волосы, уложенные в высокую прическу с множеством маленьких завитков и ниспадающих прядей; у нее было маленькое, почти кукольное личико; она выглядела ангельски, только в больших глазах играло лукавство; они казались сейчас зелеными, потому что на ней были зеленое платье и изумруды; эти глаза обрамлялись великолепными ресницами — черными как ночь. Они то опускались на слегка подкрашенную щеку, то взлетали вверх веером из черных перьев.
— Это действительно самые потрясающие ресницы на свете,— сказал принц.
— Надеюсь, они понравились Вашему Высочеству,— произнесла герцогиня.— В противном случае они будут немедленно отрезаны.
— Умоляю вас не делать этого. Я не могу взять на себя ответственность за уничтожение одного из чудес света.
— Как это галантно, как это очаровательно, Ваше Высочество! Вы делаете меня счастливой. Но мы ведем себя эгоистично. Кое-кто из наших гостей знает о той чести, которая их ждет... но не все. Мы хранили наш секрет... и надеемся, что не огорчили этим Ваше Высочество, потому что теперь мой долг — радовать вас.
Какое восхитительное общество, свободное, раскованное! Подумать только — он был лишен его все эти годы. Он подумал о Кью. Триктрак! Лекции! Единственное развлечение — концерты камерной музыки в семейном кругу.
О, отныне его жизнь станет другой!
Его обворожительная тетя — он с изумлением находил ее таковой — попросила разрешения взять племянника под руку (знаете, я все-таки ваша тетя) и повела молодого человека к гостям. Он охотно предложил ей руку и радостно заговорил с ней. Он был совершенно очарован ее ресницами.
В окружении герцога и герцогини он отправился к собравшемуся обществу.
Конечно, отныне все будет именно так. Люди — интересные, влиятельные, занятные — будут теснить друг друга, чтобы обменяться с ним несколькими словами. Прекрасные женщины делали реверансы, когда он проходил мимо них; они смотрели на него с восхищением; мужчины низко кланялись.
В Камберленд-хаусе собралось блистательное общество. Здесь находились все известные виги; они хотели быть представленными принцу.
Он заметил мистера Фокса, мистера Берка, мистера Шеридана; ему безумно нравилась их непринужденная, остроумная беседа.
И затем — главный сюрприз вечера.
— Я уверена, Ваше Высочество пожелает быть представленным одной леди,— сказала герцогиня.— Вы позволите?
Она тотчас получила разрешение и повела его к нише. К своей великой радости, он обнаружил там Утрату.
Он взял ее руку и поцеловал; она подняла свои полные любви глаза и посмотрела на него.
— Это,— прошептал он,— самый восхитительный момент нашей жизни.
Они наконец оказались в обществе вместе — дядя Камберленд принимал Утрату! Теперь им нет необходимости встречаться тайком. Это — настоящая независимость!
Что за вечер! Впервые после отъезда Фредерика принц перестал скучать по брату.
Его изумляло общество — свободные, непринужденные манеры людей, нескромные, но остроумные и блестящие беседы. Говорили о политике, искусстве и литературе. Все внимательно слушали принца, которому не приходилось стыдиться своей необразованности — он мог успешно принимать участие в любом разговоре, посвященном литературе и искусству. Гости танцевали и играли в азартные игры. Ставки были высокими, но это показалось принцу естественным в столь избранном обществе. Он играл в фараон, наблюдал за мушкой и макао. Сильнее всего его очаровали Фокс и драматург Шеридан. Таких людей он хотел иметь в качестве своих наставников. Теперь он мог сделать их своими друзьями. Да, мог бы, если бы захотел. Этот вечер показал ему, что он может получить все, что пожелает. Его пьянило радостное сознание того, что он — принц Уэльский.
Он будет снова и снова приходить в Камберленд-хаус. Красивый племянник будет здесь желанным гостем в любое время дня и ночи, сказала очаровательная герцогиня.
Она помахала ресницами Утрате, которая, возможно, немного ревновала — совсем напрасно. Он по-прежнему верен ей, но должен признать, что его тетя — необыкновенно привлекательная женщина.
Он сказал, что будет приходить сюда часто.
Ему ответили, что Камберленд-хаус станет его домом, когда принц этого пожелает.
Когда принц уехал в обществе Утраты, герцог и герцогиня ощутили вкус победы; теперь стало ясно, что именно Камберленд-хаус окажется стартовой площадкой для принца Уэльского.



***



Принц и Утрата вернулись на Корк-стрит. Георг разрумянился не только от своего успеха, но и потому, что выпил больше обычного.
Утрата пила очень мало и оставалась трезвой во всех отношениях.
— Какой вечер! Господи, что за дом! Наш рядом с ним кажется коттеджем.
Он обвел его пренебрежительным взглядом.
— Я предпочитаю быть счастливой в коттедже, нежели несчастной — в красивейшем особняке.
— Все так считают,— улыбнулся принц.
Утрата стояла сплетя руки на груди — очень хорошенькая, но излишне сентиментальная. Принц не был расположен сейчас к театральности. Его захватило настроение людей, с которыми он общался. Они осмеяли бы всякие сантименты — особенно неискренние.
— Пойди сюда и перестань играть, Утрата. Ты сейчас не на сцене. Пойди сюда и будь моей голубкой.
Она села рядом с ним, точно воплощение изящества. Он страстно поцеловал ее, но мысли его были сосредоточены на гостях Камберлендов.
— Фокс — один из лучших собеседников, каких я встречал,— сказал принц.— И Шеридан — тоже. Черт возьми, я был бы счастлив назвать их моими друзьями.
Она передернула плечами.
— Ты когда-то обещал мне, что не будешь сквернословить.
— Господи, неужели? Он громко рассмеялся.
— Как тебе понравился Фокс?
— Его одежда показалась мне... грязной. Принц снова рассмеялся.
— Ты встречаешь самого блестящего человека в Лондоне и прежде всего говоришь о нем, что его одежда грязна.
— Я не понимаю, каким образом его таланты могут помешать ему одеваться опрятно.
— Как ты строга. А Шеридан?
— Ты забываешь о том, что я хорошо его знаю.
— Обаятельный человек. Как он говорит! Он умеет обращаться со словами.
— Это его профессия.
— Утрата, можно подумать, что тебе не очень-то понравилось сегодняшнее общество. Надеюсь, это не так, потому что я нашел его весьма занятным.
— Там были люди с дурной репутацией.
— Они-то часто оказываются самыми интересными. Она отодвинулась от него.
— Мне не нравится, что ты так говоришь.
Он изумился. После всех услышанных им за вечер комплиментов ее слова прозвучали осуждающе. Утрата, похоже, забыла, что хоть он и любит ее, но все же является принцем Уэльским.
— Это,— сухо произнес он,— не помешает мне говорить то, что я думаю.
Она встревожилась, заметив его рассерженные глаза. Они как бы предупреждали ее. Конечно, он выпил слишком много. Она должна быть осторожна. Однако она постарается предотвратить визиты в Камберленд-хаус. Она не доверяла герцогине и герцогу. О, этот герцог! Какие чувства испытывает он к ней сейчас? Помнит ли он, как пытался соблазнить ее? Если она поделится этим с принцем, возможно, он изменит свое мнение о дяде. Но сейчас, когда принц немного раздражен, момент для этого не самый подходящий.
— Никто не может помешать принцу Уэльскому делать то, что он хочет,— успокаивающе сказала она.— Только глупцу пришло бы в голову предпринять такую попытку.
Она вскочила на ноги и сделала глубокий реверанс, передразнивая пухлую даму, присутствовавшую в доме Камберлендов этим вечером. Принц засмеялся — к нему вернулось хорошее настроение. Утрата рассмеялась вместе с ним. Она была так хороша, когда смеялась.
— Послушай,— воскликнул он,— давай споем.
Она села за клавесин; принц склонился над Утратой. Он гордился своим великолепным голосом. Она тоже пела хорошо, потому что ей давала уроки Элизабет Шеридан. Голоса принца и Утраты сочетались превосходно. Она хотела спеть трогательную песню о любви, но принц не был настроен сентиментально.
Думая о Шеридане, он запел песню из «Школы злословия»:
За подростка несмелых пятнадцати лет
За вдовицу на пятом десятке,
За слепящую блеском и роскошью свет,
За живущую в скромном достатке.
Дайте вина,
Выпьем до дна
Клянусь вам.
Что этого стоит она.
Утрата снова слегка нахмурилась; ей не хотелось вспоминать о спиртном, потому что она знала, что принц питает к нему слабость.
Однако принц пребывал в отличном настроении; когда ему надоело петь, он заявил, что ночь с Утратой — лучшее завершение превосходного вечера.



***



Герцогиня обсуждала с мужем в своей спальне истекший вечер.
Она согнула свои маленькие белые ручки в подобие клешней и пробормотала:
— Они попались. Теперь они — наши. Герцог удовлетворенно кивнул.
— Подожди! — воскликнул он.— Подожди, пока это долетит до ушей короля!
— Он может запретить продолжение. Тогда, думаю, нам придется подчиниться?
— На некоторое время.
— На три года. Бог знает, что произойдет за это время с нашим маленьким принцем.
— Ты его очаровала. Господи, он не отводил от тебя взгляда.
— Не разыгрывай из себя ревнивого мужа. Эта роль слишком трудна для тебя.
— Я скажу тебе кое-что, если ты желаешь это услышать. Я никогда не видел женщины, способной приблизиться к тебе по красоте.
— Как насчет леди Целомудрие?
— Кто это?
— Она известна также как миссис Утрата Робинсон. Я могу сказать тебе, что наша маленькая вечеринка понравилась ей гораздо меньше, нежели Его Высочеству.
— Ха! Эта жалкая актриса.
Герцогиня насмешливо посмотрела на мужа; она знала о его визитах в театр, которые не увенчались успехом.
— Я уверена, ты согласишься с тем, что она — красавица.
— Да, она весьма хорошенькая особа.
— Достаточно хорошенькая для принца... если не для герцога?
— Это было давно. Мне показалось, что она неплохо выглядит в бриджах.
— Как и многим другим. Но это не имеет отношения к делу. Боюсь, мы не понравились ей. Она, несомненно, повлияет на Его Высочество.
— Леди Целомудрие! Открыто живущая в грехе!
— С принцем. Ты должен согласиться, что это делает грех простительным.
— Не шути, Анна.
— Я смертельно серьезна. Я так серьезна, что напомню тебе о том, что ты мог забыть.
— Что именно?
— Эта женщина умеет очень ловко просить и умолять; человека можно постепенно настроить против людей, которые хотят быть его друзьями. Все эти трюки совершаются посреди ночи на ложе под бархатным пологом... я слышала, наверху этот полог стянут подобием короны, если тебе угодно... эти методы могут действовать весьма эффективно. Повторяю, тебе это известно.
— Поскольку именно в таких обстоятельствах ты заставила меня жениться на тебе.
— Не заставила. Я никогда не прибегаю к силе. Только убеждение.
Он улыбнулся. Хоть он и изменял ей, она никогда ему не надоедала. Он дал ей то, чего она желала — брак с членом королевской семьи, и она довольствовалась этим. Он был тщеславным мужчиной — несомненно, самым красивым из братьев короля,— но он женился на ней, и она должна быть благодарна ему за это. Конечно, ее происхождение не было столь скромным, как у герцогини Глочестер; их мало что объединяло, кроме того, что обе женщины были замужем за братьями и король считал эти браки неприемлемыми. Герцогиня Глочестерская, в прошлом леди Уолдергрейв, обладала чувством собственного достоинства и, несмотря на свое происхождение, превосходно играла роль герцогини. Ее называли дочерью модистки и сэра Эдуарда Уолпола — старшего брата этого сплетника и писателя Хораса. Отец следил за образованием дочери и выдал ее замуж за лорда Уолдергрейва; когда лорд Уолдергрейв умер, хорошенькая Мария увлеклась герцогом Глочестерским, а он, похоже, увлекся ею, поскольку женился на ней внезапно, не посоветовавшись с семьей.
Что касается герцогини Камберлендской, то ее происхождение не вызывало сомнений. Она была дочерью лорда Ирнхэма и мадам Латрел; она вышла замуж за сквайра Кристофера Нортона; умерев, он оставил ее молодой и готовой к приключениям. Она нашла их в Лондоне — в браке с распутником Камберлендом. Это произошло вскоре после того, как он опозорил семью шумной историей с Гросвенорами.
Он не сожалел о своей женитьбе. Герцогиня была не только самой красивой женщиной в Лондоне, но и самой занятной. Она сумела стать хозяйкой Камберленд-хауса и привлечь туда наиболее блестящих вигов, составлявших оппозицию тори, друзьям короля. Она согласилась с мужем в том, что, поскольку король отказался принимать их при дворе, они должны всячески осложнять ему жизнь. Они бы создали конкурирующий двор, если бы располагали такой возможностью; но это было неосуществимо, поскольку Камберленду недоставало ума, а герцогиня, не страдавшая этим пороком и отличавшаяся злым остроумием, порой выдавала такие словесные перлы, что, по мнению некоторых, после визита к ней следовало мыть уши. Тем не менее они собрали вокруг себя вигов; если бы им еще удалось привлечь в свою компанию принца Уэльского, они смогли бы тотчас создать альтернативный двор. Тот факт, что принц не располагал собственным домом и лишь занимал апартаменты в Букингемском дворце своего отца, являлся благоприятным для Камберлендов. Они постараются заманить Георга в Камберленд-хаус, который станет его домом до того момента, пока он не получит личный дворец. Они создадут соперничающий двор, «двор принца», «двор Камберлендов» — не важно, какое название он получит, лишь бы он составил конкуренцию королевскому и вызвал недовольство этого самоуверенного глупого праведника Георга Третьего, изгнавшего их со своего двора.
— Но вернемся к леди Целомудрие,— продолжила герцогиня.— Мы должны следить за этой молодой особой, иначе она убедит нашего маленького принца в том, что Камберленд-хаус — не для него.
— Думаешь, она может это сделать?
Герцогиня опустила свои глаза, а затем подняла их — она давно пользовалась этим приемом для того, чтобы привлечь внимание к своим ресницам. Если она убедила распутного герцога жениться на ней при наличии серьезной оппозиции, несомненно, красивая актриса способна уговорить влюбленного в нее молодого человека прекратить визиты к своему дяде.
— Фокс произвел на него впечатление... это несомненно,— сказал герцог.
— Он может встречаться с нашими сегодняшними гостями и в других местах.
— Но... я его дядя.
— Тот старый зануда во Дворце Добродетели — его отец, однако принц не рвется проводить там вечера.
— Ты права. Эта женщина может лишить нас шансов. Герцогиня приблизилась к мужу.
— Знаешь, мой герцог, мы можем решить эту проблему только одним способом.
Он подождал, признавая ее руководящую роль.
— Надо лишить ее шансов,— злобно выплюнула женщина, сверкнув зелеными глазами.



***



Миссис Армистед подслушала беседу принца и Утраты.
Как глупа эта женщина, подумала она. Сколько времени это может продолжаться? Неужели она совсем не понимает принца? Он обращал внимание на хорошеньких женщин. Она сама однажды поймала на себе его взгляд. Конечно, подумала миссис Армистед, будь у меня платья из шелка, атласа и бархата, даже муслина и батиста, я бы смогла составить конкуренцию Утрате.
Но кто посмотрит на служанку леди? Кое-кто способен сделать это, если служанка достаточно красива. Она была весьма красива — в этом можно не сомневаться.
Но если Утрата надоест принцу, если они перестанут вращаться в высшем свете, что ждет миссис Армистед?
Существует мистер Фокс. Она улыбнулась ласково. И глупо, подумала миссис Армистед. Не стоит быть глупой. Перед ней был сейчас пример глупости. Она никогда не поведет себя так. Мистер Фокс всегда будет занимать особое место в ее жизни, она знала это. Он хотел отблагодарить ее, но она отказывалась взять деньги. Было ли это глупостью? Разве она не нуждалась в деньгах больше, чем кто-либо? Что будет с ней, когда она постареет, не сможет работать, потеряет красоту? Нет, она не мог ла брать что-то у мистера Фокса. То, что она давала ему, она давала бесплатно.
Конечно, она расскажет ему все подробности сегодняшней беседы. Ей показалось, что маленькая Утрата начала надоедать принцу — хотя сентиментальность мешала ему заметить это, а сама Утрата была для этого слишком тщеславна и глупа. Когда Фокс пытался дать ей деньги, она всегда отказывалась от них. Она думала, что он понимает ее и мысленно аплодирует ей. Она была его возлюбленной... в некотором смысле. Их связывали странные отношения, однако она не хотела их терять. Они заставляли ее мечтать о независимости. Как могла добиться этого женщина ее положения? Она должна либо прислуживать глупой госпоже, беспокоиться о румянах и пудре, лентах и мушках, либо искать расположения какого-нибудь джентльмена. Что более унизительно? Вероятно, важен результат, а не средства. Она слишком молода для одинокого существования. Мистер Фокс доказал ей это. Конечно, он не ждал от нее верности.
Сейчас ей представлялся шанс обрести независимость. Кто знает, как долго он продлится?
Здесь, на Корк-стрит, будут собираться богатейшие мужчины Англии. Умная женщина с чувством собственного достоинства может добиться независимости и обеспечить свое будущее. Она должна лишь подавить свою щепетильность и поступать в возникающих ситуациях тактично и осторожно.
Она заметила одного молодого человека, который также обратил на нее внимание. Это был лорд Дорсет; она считала, что не унизит себя, если позволит этому взаимному влечению созреть... только делать это надо неторопливо и с достоинством.
Миссис Армистед приняла решение.
Перед сном она перечитает записку, которую отнесет утром мистеру Фоксу. Затем ляжет спать. Но, прежде достанет из шкафа белое атласное платье с серебристой отделкой и одно-два других платья, которые попадутся ей под руку.
Она приложила их к своей фигуре. Да, только глупая женщина не воспользуется дарами, которыми ее наделила щедрая природа.



***



Визиты в Камберленд-хаус обострили вкус принца к веселью. Вокруг него быстро формировался определенный круг. Он был широким, поскольку принц принимал в него людей, обладающих разными талантами. Он быстро сблизился с Чарльзом Джеймсом Фоксом, Эдмундом Берком и Ричардом Шериданом, но также его близкими друзьями стали люди типа лорда Петерсхэма и лорда Бэрримора. Петерсхэм был самым элегантным мужчиной Лондона; он мог часами обсуждать покрой камзола или его отделку. Он восхищался вкусом принца и уверял его, что придуманная Георгом пряжка для туфлей — самая изящная из всех, какие ему доводилось видеть. Бэрримор был великим мастером розыгрыша; принц находил, что этот способ развлечения приходится ему по вкусу. Но, обладая тактом, он не разыгрывал Фокса и не говорил о политике и литературе с Петерсхэмом. Весь мир раскрывался перед ним; обладая способностью страстно влюбляться, он влюбился в свою новую жизнь. Он часто говорил, что следует учиться элегантности у французов и тяге к спорту — у англичан. Он брал уроки бокса и фехтования и преуспевал в этих занятиях. Он хорошо ездил верхом и с поразительной скоростью носился в своем фаэтоне. Он катался в тильбюри по Гайд-парку; конюх принца сидел в это время рядом с ним. Георга видели не только в домах, но и на улицах; везде люди с теплотой приветствовали его; он был всегда великолепно одет и тратил много времени на обдумывание своего костюма — часто он занимался этим вместе с Петерсхэмом. Он хорошо танцевал, пел, рассказывал; несомненно, он был очень красив. Его называли самым утонченным джентльменом Европы; англичане гордились тем, что у них такой принц.
Да, он содержал любовницу, но лишь немногие ставили ему это в укор. Все это делало жизнь более радостной и веселой; долгое правление старого Георга, который на самом деле скорее казался старым, чем был таковым, супруга добродетельной, но скучной королевы, постоянно рожавшей ему детей... сделало появление на общественной сцене молодого принца Уэльского источником великого ликования и восторга.
Он быстро усваивал политику вигов благодаря общению с Фоксом и Шериданом; эти двое стали его ближайшими друзьями. Третьим закадычным другом принца был Берк. Элизабет Шеридан все сильнее беспокоилась по поводу поворота в судьбе мужа. Они и прежде залезали в долги, но по карману ли им принимать принца Уэльского? Принц настаивал на посещении дома его занятного друга и был очарован красотой его жены, а также ее пением. Он часто музицировал с ней. Принц считал это обыкновенным вечером у Шериданов, но Элизабет приходила в ужас при мысли о том, в какую сумму он обходился. Мистер Фокс отличался небрежным отношением к долгам. Эта троица никогда не думала всерьез о деньгах. Они были для них лишь словом... магическим словом, позволявшим получать желанное. Человек покупает что-то и забывает о необходимости платить.
Принц стал частым гостем в Камберленд-хаусе. Утрате этот дом не нравился, поэтому ее приглашали редко, но это не мешало принцу навещать своего дядю. Фокс также брал его с собой в Девоншир-хаус, где принц познакомился с прекрасной Джорджианой, герцогиней Девонширской. Она была одной из тех, кого король называл «эти проклятые виги».
Принц восхищался герцогиней точно так же, как своей тетей; она была веселой и остроумной; в Девоншир-хаусе принца принимали с тем же радушием, что и в Камберленд-хаусе.
Хозяйки соперничали между собой за его общество. Он был немного влюблен в Джорджиану, немного — в свою тетю; его окружали прекрасные женщины. Если бы не Утрата... Утрата сама оказалась втянута в веселый мир. Не стоило рассчитывать на то, что она сможет скрывать свое положение. Все знали, что она является любовницей принца; интерес к ней поднялся на предельную высоту. Газеты ежедневно упоминали ее имя. О ней рассказывали истории, которые в лучшем случае содержали некоторую правду, а в худшем — являлись сильным преувеличением.
Торговцы постоянно толпились у ее двери с превосходными материалами для шитья; она покупала с размахом. Она всегда | питала слабость к красивым нарядам и теперь безрассудно потакала ей, считая, что может не думать о расходах. Несколько белошвеек работали на нее днем и ночью; газетчики приходили к миссис Армистед, чтобы узнать, что ее хозяйка наденет на себя сегодня. Они получали описания платьев; судя по их заметкам, она постоянно появлялась в бриллиантах, рубинах, сапфирах и изумрудах. «Подарки Его Королевского Высочества»,— говорила жадная до новостей о принце и его жизни публика.
Везде появлялись карикатуры, изображавшие Утрату с принцем; эти рисунки отличались вульгарностью, часто были непристойными. Также не забывали и мистера Робинсона; его всегда рисовали с рогами. Всякий раз, выходя из дома, Утрата видела ждавшую ее возле дверей толпу; женщины трогали ее платье, щупали материал, обсуждали стоимость туалетов; кто-то отпускал насмешливые реплики о щедрости влюбленного принца. Она старалась не реагировать на них, но, возвращаясь домой, говорила: «Армистед, я измучена! О, как грубы люди!»
Армистед отвечала: «Да, мадам». И еще сильнее презирала свою хозяйку. Считала ее неискренней. Утрате безумно нравился тот интерес, который она пробуждала в людях. Почему не признаться в этом? Глупо изображать, будто он раздражает ее. Чем более независимой ощущала себя Армистед, тем сильнее она презирала свою госпожу. Лорд Дорсет был весьма добр и внимателен. Наконец он заставил ее принять маленький подарок. Действительно маленький! Она попала в приличное общество. То, что являлось маленьким для такого джентльмена, было весьма большим для миссис Армистед. Она решила, что у нее хватит средств на приобретение скромного домика. Почему бы и нет? Все-таки крыша над головой. Что может быть более мудрым поступком? Она обставит его просто и со вкусом. Он будет совсем не похож на позолоченную пародию на дворец, где жила Утрата.
Король не мог не услышать о визитах сына в Камберленд-хаус, а также о том, что принц содержит молодую актрису.
— Не удивительно,— сказал он королеве,— что я не могу спать по ночам. В течение десяти бессонных ночей я думал об этом юном негодяе. А, как?
— Ваше Величество, вы поговорите с ним? — робко предложила королева.
— Бесполезно, — печально ответил король. — Слишком поздно. Мой старший сын... принц Уэльский — распутник, повеса... он содержит актрису. Он связался с моими врагами... а, как? Воспользовался первой возможностью. Я всегда знал, что мы с ним намучаемся. Содержать актрису! Предаваться азартным играм! Ходить к Камберлендам, зная, что я...
Король слишком разволновался, чтобы продолжать. Он мог лишь смотреть на королеву и шептать «А? Как?» Ей хотелось заткнуть уши и крикнуть ему, чтобы он замолчал, потому что она боялась таких его состояний.



***



Утрата пребывала в легкой растерянности. Отношение принца к ней меняется? Он обращается с ней более фамильярно. Он употреблял дурные слова, несмотря на ее частые просьбы воздержаться от этого.
Он постоянно находился в Камберленд-хаусе, а ее туда не приглашали. Иногда он говорил о своей тете так, что это беспокоило Утрату.
— Боже, вот это женщина! Я не удивлен, что дядя пренебрег моим отцом ради нее.
Он словно сравнивал их. Нет, он не мог сравнивать ее с этой невоздержанной на язык герцогиней!
Но она когда-то носила фамилию Латрел... обладала хорошим происхождением.
— Как странно,— сказала Утрата,— что женщина с благородной кровью так груба.
— Она чертовски занятна,— возразил принц.
— Для тех, кто любит вульгарность,— да.
Если бы она заметила, какой взгляд бросил на нее принц, она бы восприняла его как предупреждение. Но она смотрела на свое отражение в далеком зеркале и любовалась голубыми атласными бантами на ее белом платье.
— Лично я никогда бы не смогла выносить это.
Принц не ответил; он с грустным видом изучал пряжки на своих туфлях.
Он рано покинул ее, хотя она рассчитывала, что он останется на ночь. И не объяснил причину своего ухода.
Она встревожилась, но при следующей встрече принц был сама нежность. Она мягко напомнила ему о том, от чего отказалась ради него. Она не хотела, чтобы он принимал ее как должное. Бе муж... вряд ли можно было сожалеть о нем, но она любила своего ребенка, и хотя малышка жила неподалеку со своей бабушкой и Утрата могла периодически ее видеть, заботы о принце оставляли для этого мало времени.
Принц мог предложить ей спеть дуэтом или подышать свежим воздухом. Он любил возить ее по парку; толпы людей смотрели на блистающую своими туалетами Утрату. Они представляли собой эффектную пару.
Даже она радовалась в таких случаях.
Иногда он несколько дней не появлялся на Корк-стрит, затем приходил в таком приподнятом настроении, что Утрата не могла сомневаться в том, что он счастлив с нею. Он проводил там несколько дней и ночей и заявлял, что быть с Утратой — это все, что ему нужно в жизни.
Она любила кататься по Гайд-парку, возле дворца Сент-Джеймс или Пелл Мелл, в своих последних туалетах. На ней всегда был новый ансамбль— она не могла дважды появляться в одних нарядах. Она тщательно пудрилась и украшала себя мушками; ее лицо, накрашенное румянами и белилами, напоминало яркий цветок. Иногда на ней были кружева и ленты, иногда — мужской камзол с галстуком. Такой костюм только подчеркивал ее женственность. В атласе и парче, муслине и хлопке, в простой соломенной шляпе или модном головном уборе с перьями, она всегда вызывала ликование народа; собирались толпы желающих посмотреть на Утрату Робинсон, ехавшую, словно на параде. Кое-кто бросал ей вслед грубые реплики, но люди из окружения принца при появлении Утраты срывали с себя шляпы и низко кланялись; члены королевского круга делали вид, будто она не существует вовсе.
Утрата возвращалась домой, как она говорила, «измученной»; шагая по спальне, она спрашивала: «Кто я — объект для всеобщего обозрения? Как я мечтаю о покое и уединении». Миссис Армистед сообщала мистеру Фоксу, что ее госпожа смакует эту ситуацию.
Утрата заказала новую карету; когда ее доставили, миссис Робинсон пришла в восторг. Такой экипаж нельзя было не заметить; он, несомненно, мог принадлежать только очень важной персоне. Он был серебристо-алым. Обтянутое белым шелком сиденье с алой бахромой украшали серебряные звезды. На двери была нарисована корзина с цветами, под которой красовались венок и серебряные инициалы М.Р. Венок издалека напоминал корону — именно такого эффекта и желала Утрата.
Она восхищалась своей каретой и повсюду ездила в ней. Видя ее возле магазинов, люди мгновенно собирались в толпы, чтобы взглянуть на выходящую Утрату.
Если принц был влюблен в свою жизнь, то Утрата была влюблена в свою. Однако если он был весел и бодр, то Утрата наслаждалась жизнью, превращая ее в драму. Она говорила с миссис Армистед о своем ребенке, жаловалась, что скучает по девочке; миссис Армистед верила, что это правда, поскольку Утрата действительно любила маленькую Марию. Однако рассудительная женщина находила абсурдным то, что Утрата, добровольно выбравшая себе определенную жизнь, жаловалась на нее.
Это не может продолжаться, думала миссис Армистед. Несомненно, не может. И что потом? Где мы окажемся? Долги накапливались с пугающей скоростью, но Утрата, подражая своему возлюбленному, не думала о них. Она была любовницей принца Уэльского, и никто не отказывал ей в кредите.
Миссис Армистед часто думала о том, что на месте Утраты вела бы себя совершенно иначе. Она бы не множила долги. Напротив. Она бы уже скопила себе маленькое состояние. Сама она по своим меркам жила весьма неплохо. К ней проявил интерес лорд Дерби; интерес лорда Дорсет не иссяк. Маленький домик в Чертси по-прежнему ждал ее.
Пристанище! Странное дело — служанка находилась в лучшем положении, чем ее хозяйка.
Но это была, разумеется, не обычная служанка.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обольститель - Холт Виктория



Роман понравился. Прочитала на одном дыхании. 10 баллов.
Обольститель - Холт ВикторияНаталья
31.05.2013, 5.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100