Читать онлайн Мы встретимся вновь, автора - Холт Виктория, Раздел - ЖУТКАЯ ТАЙНА в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мы встретимся вновь - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мы встретимся вновь - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мы встретимся вновь - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Мы встретимся вновь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ЖУТКАЯ ТАЙНА

Когда мы виделись с Мэри Грейс, она много рассказывала о своей работе в министерстве и о людях, которые работали там, и думала, что мне будет интересно познакомиться с ее подругами.
— В нашей работе нет ничего секретного. Это министерство труда, и в основном мы занимаемся тем, что раскладываем в алфавитном порядке входящие бумаги и ищем работу для людей, который у нас зарегистрировались. Те, кто работает со мной, так же неопытны, как и я. Некоторые до этого никогда не работали, но мы делаем то, что можем.
Я заметила, что она скромничает.
— Нет-нет. Ты убедишься, когда встретишься с моими подругами по работе. Мы сидим за общим столом, сортируя бумаги, делая отметки, а за нами наблюдает начальник. Настоящий служака.
Я поняла, о чем она рассказывала, когда познакомилась с девушками. Они часто обедали или в одном из кафе «Лайонс», или в чайной АВС. Включая Мэри Грейс их было четверо. Мэри работала на полставки, поскольку ей надо было ухаживать за матерью. Остальные — полный день, с девяти до пяти.
Министерство находилось в Актоне, недалеко от центра города, и я должна была встретиться с ними в кафе в двенадцать тридцать.
Как только я вошла туда, навстречу мне поднялась Мэри и усадила рядом с собой. Все с интересом посмотрели на меня. — Миссис Мэриан Оуэн, миссис Пегги Данн и мисс Флоретт Филдс, — чинно представила Мэри Грейс своих сотрудниц. — А это мисс Виолетта Денвер.
— О, класс! — воскликнула мисс Филдс. — Мне нравится это имя. Я была Флорой, но стала Флоретт. Понимаете, профессия заставила. — Флоретт, — сказала я. — Просто очаровательно.
Она улыбнулась белоснежной улыбкой. В ней было что-то простое, располагающее. — Мы заказали «домашний пирог», — сообщила Мэри Грейс. — Не знаю, из чего они его стряпают, но это по крайней мере съедобно. Женщины засмеялись, и смех их был легкий, как у тех военных в театре. — Значит, вы некоторое время пробудете в Лондоне? — спросила Мэриан. — Да. Я возвращаюсь к родителям в конце недели.
— Счастливая, — сказала Флоретт. Первая неловкость прошла, и разговор потек плавно. В основном говорили о министерстве, слышались имена миссис Кримп, которую называли еще и «кудрявой», мистера Бантера, которого звали «Билли».
Они много смеялись. Флоретт и Пегги Данн откровенно рассказывали о себе, но Мэриан Оуэн была более скрытной. Мэри Грейс прекрасно умела разговорить окружающих, и ей очень хотелось, чтобы ее подруги рассказали о себе побольше. Так что за чашкой кофе я узнала многое из прошлого Пегги и Флоретт.
Они очень не походили друг на друга, но обе любили посмеяться над собой. У Флоретт были свои мечты, о которых я и узнала через пятнадцать минут нашего знакомства. Она собиралась стать «звездой». Пегги смотрела на подругу с восхищением.
— Флоретт однажды выиграла конкурс, — сообщила мне Пегги. — Стала первой. Правда ведь, Флоретт?
Та широко улыбнулась.
— Расскажи Виолетте об этом, — попросила Пегги.
К тому времени мы уже просто звали друг друга по имени и перешли на «ты».
— Ладно. В общем, был конкурс. На здании Мюзик-холла висели плакаты: «Попытай свое счастье. Это начало вашего пути к славе» и так далее. Все говорили: «Давай, Флор, ты можешь замечательно спеть».
— У нее хороший голос, — заметила Пегги.
— Ну, не так уж плох, — заскромничала Флоретт. — Видели бы вы меня. Целые недели я практиковалась в пении.
— И она победила! — воскликнула, не вытерпев, Пегги.
— Ладно, я победила, но как дрожали мои коленки! Я походила на жидкий пудинг. Открою рот — и вдруг раздастся писк. Да я бы со стыда сгорела! Вот так я вышла. «Голубые небеса над белыми скалами Дувра». С этим всегда можно выступать. Притом эта старая песня. «Как кончился бал…» Мама всегда пела мне ее. Ну, попала в первую шестерку… и затем мы снова пели.
— И она стала первой, — опять вмешалась Пегги.
— Получила пять фунтов. Мне повезло. Это было лишь начало. Думаю, что я пошла бы дальше, если бы не эта проклятая война. Что можно сделать в такое время, как наше? И все же я сделала первый шаг. Они дали мне удостоверение, где указывается, что я завоевала первое место.
— Это, должно быть, прекрасно, — сказала я.
— Подожди. Ты еще увидишь меня при свете прожекторов. Мама рассказывала о Марии Ллойд. Так вот, я буду такой же. Как только закончится война.
Я внимательно прислушивалась к разговору. Пегги разволновалась, как и сама Флоретт, и Мэри Грейс посматривала на меня, пытаясь узнать, рада ли была я, что познакомилась с ее подругами.
Слабая улыбка блуждала по лицу Мэриан Оуэн. Она порою ловила мой взгляд, как бы говоря: «Мы должны быть снисходительными к ним. Они не такие, как мы. У них нет нашего образования». По крайней мере, мне так казалось. — Затем я сменила имя на Флоретт. Конечно, Флора красивое имя, но оно не совсем под ходит для шоу-бизнеса.
— Флоретт лучше звучит для сцены, — согласилась Пегги.
— Все это очень интересно, — сказала я. — Надеюсь, тебе повезет.
Флоретт согласно кивнула головой, а Мэри Грейс произнесла:
— Виолетта хотела познакомиться с вами. Она думает, что вы интересные люди.
— Я не нахожу себя интересной, — ответила Пегги. — Старая я бедняжка.
— А я думаю, у вас была интересная жизнь, — возразила я.
Пегги, маленькой и худощавой крашеной брюнетке, было за сорок. На ее лице было написано, что она многое пережила, и каждому при виде ее становилось ясно, что жизнь нелегко сложилась для этой женщины.
Позже я узнала, что она рано вышла замуж — брак не был удачным — и родила двоих детей. Один из них за пять лет до войны эмигрировал в Австралию, другой женился и уехал на север. Ее муж пропивал всю зарплату, и Пегги, чтобы. содержать дом в порядке, приходилось подрабатывать уборкой в других домах. А сейчас, когда муж умер, а дети уехали и не очень-то желали навещать ее, она была очень рада, что нашла эту «работенку» в министерстве. Меня восхищало ней то, что она не сдавалась. Ее маленькое умное лицо то и дело освещалось улыбкой, поскольку почти в каждой ситуации она находила нечто забавное. Видимо, тяготы жизни научили Пегги ценить то, что имеешь. Флоретт была для нее идеалом, и она переживала все, что происходило с Флоретт так, словно это происходило с ней самой.
— Когда-нибудь, — мечтала Пегги, — я встану у театра, взгляну на ее имя и скажу: «Бывало, я говорила с ней в министерстве».
— Брось ты! — отмахнулась Флоретт. — Я проведу тебя за кулисы и дам три бесплатных билета в оркестровую яму. Кто знает, может быть, я познакомлю тебя с кем-нибудь, кто хочет иметь щенка.
Это была старая шутка. Пегги как-то рассказывала, как смотрела на собак, гуляющих в парке, и видела те ласки и заботы, которые расточали им. Маленькие пекинесы были подстрижены, одеты в бриллиантовые ошейники, и она потом говорила:
— Как хорошо живется этим собакам, не надо ничего делать — просто быть любимцем. Я не против стать такой собачкой. И кто-нибудь баловал бы меня и заботился обо мне. Вы знаете человека, который хочет иметь щенка?
Так появилась эта шутка.
— А ты знаешь такого человека? — спросила она меня.
И все, включая Пегги, заливисто рассмеялись. Легко было понять Пегги и Флоретт. Но не Мэриан. У нее было другое происхождение. Она сразу же дала понять, что она, Мэри Грейс и я — люди другого рода, непохожие на этих двоих. Ее волосы были, наверное, подкрашены, но незаметно, и речь ее была литературной.
Мэриан рассказала мне, что ее муж в свое время служил в армии и что она уже пятнадцать лет вдовствует. Она справлялась, но все шло не так, как она привыкла. У нее была маленькая квартира на Крауч-Хилл, и она привыкла к определенному образу жизни.
Я заметила, что Мэриан что-то скрывает, какая-то тайна тяготила ее.
— Ну как? — спросила Мэри Грейс, когда мы вышли из кафе.
— Очень интересно. И удивительно.
— Мне они очень нравятся. Вначале они были для меня просто незнакомыми людьми, но я видела их каждый день, гораздо чаще, чем своих близких друзей. В таких условиях можно хорошо познать людей.
— Забавная эта Флоретт, — сказала я. — Бедная девушка, как далеко заведут ее мечты. А Пегги… невольно становится жаль ее. У нее была тяжелая жизнь, но она не пала духом. Что касается Мэриан, то она загадочна.
— О, бедняжка Мэриан. Он видела лучшие дни. Мне всегда жаль таких людей. Они так много скорбят о прошлом, что не могут радоваться настоящему. Только бы она перестала волноваться, что мы не видим разницу между ней и другими. Такие не любят меняться… да и никто не любит.
— Спасибо, Мэри, мы очень интересно провели время.
— Рада, что тебе понравился пирог.
— Необыкновенно понравился… но больше понравилось общество.
Когда мы вернулись в Кэддингтон, мама захотела услышать подробный отчет о поездке.
— Не сомневаюсь, что каникулы благотворно подействовали на тебя, — подытожила она мой рассказ.
Мы с Дорабеллой помогали маме в Красном Кресте, но работа в доме для выздоравливающих отличалась от этой.
Мне захотелось вернуться обратно.
Когда я предложила это Дорабелле, та воспротивилась. Миссис Кантер и миссис Парделл вполне заменяли нас. Она не хотела возвращаться, но мы не могли оставаться без дела. Тем более, что Дорабелле нужно было работать, ведь за ребенком ухаживала нянюшка Крэбтри. Более того, капитан Брент предложил ей работу в одном из учреждений, связанных с его службой. Работать надо было не весь день, да и само дело не очень ответственное, Дорабелла должна была уехать в Лондон, хотя по выходным могла приезжать в Кэддингтон.
— Ну, а как Виолетта? — спросила мама.
— Возможно, Мэри Грейс предложит что-нибудь, — ответила я. — Ведь ее обязанности и заключаются в том, чтобы искать работу для других.
И я поняла, что тоже не хотела возвращаться в Корнуолл. Правы были те, кто говорил, что мне лучше уехать оттуда. Я могла остаться в Кэддингтоне и помогать матери, но я чувствовала, что мне надо делать что-то более важное.
Мы все находились в подвешенном состоянии, когда к нам на пару дней приехала Мэри Грейс. Мы поговорили с ней, и она сказала, что попробует устроить меня в свое министерство.
— В нашем отделе не хватает людей, — добавила она.
Я представила, как, сидя за столом вместе с этими женщинами, заполняю бумаги. Как иду с ними в кафе, ем «домашний пирог», пью кофе… И моя дорогая Мэри Грейс тоже будет там. Эта картина доставила мне удовольствие.
Перед Новым годом я была принята в министерство и проводила свободное время в Лондоне с Гретхен или у родителей в Кэддингтоне.
Дорабелла получила работу в Лондоне, что ее очень обрадовало. Большинство выходных дней мы проводили в Кэддингтоне, где основное внимание уделяли Тристану. Все сложилось удачно, и Дорабелла была счастлива.
Я виделась с Ричардом Доррингтоном довольно часто — когда ему давали отпуск, — и, признаюсь, эти встречи доставляли мне удовольствие. Кажется, он решил сохранить чисто дружеские отношения. Он вел себя совсем не так, как тогда, когда ухаживал за мной, надеясь жениться. Он всегда оставался в границах, никогда не вспоминал прошлое, не предлагал возобновить наши прежние отношения, и это меня устраивало.
Когда мы вступили в 1944 год, в воздухе витала надежда скорой победы. Германия терпела поражение на русском фронте, немцы столкнулись там с большими трудностями. Впервые стало ясно, что, сделав ставку на силу, Гитлер потерпит поражение.
Вторжение в Британию становилось нереальным. Хотя продолжались воздушные налеты и некоторые из наших городов были разрушены, но надежда пронизала все. Американцы стали нашими союзниками, и мы больше не были одни.
В министерстве меня тепло приветствовали подруги Мэри Грейс, которых я видела несколько раз до этого и обедала с ними. Мы сидели в комнате, где окна занимали две стены и было очень светло, хотя и опасно, если бомба упадет где-то рядом. За столом должны были работать шесть человек, а нас было пятеро, поэтому оставалось еще место для бумаг.
В центре комнаты находился стол мистера Бантера, «Билли», который руководил нашей деятельностью.
Работа была несложной, я освоилась буквально в считанные дни и быстро вошла в ритм здешней жизни, деля горе и радость с остальными. У Мэриан Оуэн был, оказывается, как она говорила, единственный порок: она играла на скачках.
— Шиллинг или два там, здесь… ну, чтобы жизнь не была так тосклива. Глядишь, иногда и выиграешь.
И когда такое случалось, нас всех приглашали в кафе «Рояль» или другое подобное заведение, где мы много шутили по поводу «ипподромных миллионеров». К сожалению, такие выигрыши были редки, но это делало их более ценными.
Флоретт принесла альбом с вырезками. Это были снимки актрис и описания их пути к славе. На первой странице была наклеена вырезка из газеты, в которой говорилось, что мисс Флоретт Филдс завоевала первое место на конкурсе певцов в мюзик-холле «Империя», и что огромное впечатление на публику произвело исполнение ею песен «Белые скалы Дувра» и «Когда кончился бал», и что ей присужден приз в пять фунтов. В конце заметки была написано: «Удачи тебе, Флоретт».
Мы восхищенно просмотрели альбом, и я сказала ей, чтобы она не наклеивала вырезки из газет о других артистках, а оставила бы место для заметок о себе самой.
Ей было очень приятно услышать это, и она признала, что альбом всегда рядом с ее постелью. А вдруг бомбардировка?
Думаю, что вырезка из газеты о победе на конкурсе была самой ценной вещью для Флоретт.
И мы никогда не переставали смеяться, когда Пегги, чем-то обиженная, вдруг восклицала: «Ох, да хоть бы кто-нибудь взял меня в качестве щенка!»
Да, в то время нас радовали самые малые вещи.
Был март. Я уже два месяца работала в министерстве. Мама говорила, что это было лучшее, что я могла сделать, и Дорабелла соглашалась с ней.
Мне приносили радость часы работы, ведь меня окружали такие замечательные люди. Например, Мэри Грейс восхищала всех своим умением рисовать. И случись что-то, она тут же изображала это на бумаге, притом все узнавали себя в ее карикатурах. Однажды один из рисунков попал в руки Билли Бантера, и как он ни старался сохранить невозмутимость, все равно на лице его появилась улыбка, и с тех пор он обращался к Мэри Грейс не иначе как «наша художница».
Довольно часто звучали сигналы воздушной тревоги — как только вражеские самолеты начинали пересекать пролив. В такие моменты нам было положено покинуть комнату и спуститься в подвал. Но зачастую самолеты не долетали до Лондона, поэтому был введен сигнал «угроза», который обозначал, что самолеты почти над нами. Вот тут-то мы и должны были быстро бежать в убежище.
Мелькали дни. Неделя на работе, выходные в Кэддингтоне, свидания с Ричардом, обеды в кафе. Жизнь шла своим чередом. Как-то в конце марта я заметила, что Дорабелла чем-то очень возбуждена.
— Случилось что-то? — спросила я. Она как-то странно покачала головой:
— Скажу все в свое время. За обедом, когда все соберутся, — и крепко сжала губы, боясь проговориться.
И как только мы уселись, Дорабелла, не в силах больше сдерживаться, воскликнула:
— У меня есть сообщение. Мы с Джеймсом собираемся пожениться!
Наступила тишина. Затем мама подошла к ней и поцеловала:
— О, моя дорогая! Я надеюсь…
— На этот раз все в порядке. Я в этом уверена. И Джеймс уверен. Так что все будет хорошо.
Она была счастлива, и мы все радовались за нее.
— Вы полюбите Джеймса, — говорила Дорабелла. — Он нравится всем. Он самый прекрасный человек в мире. Да не смотри ты так на меня, Виолетта. Все будет нормально. Я уже опытная и знаю, что такое любовь. Перестань волноваться.
— Но ведь ты так мало знакома с ним… — сказала мама.
— Сто лет! — воскликнула Дорабелла. — И хочу, чтобы Тристан полюбил его.
— Это очень важно, — торжественно произнесла мама.
— Это надо отпраздновать! Папочка, почему бы тебе не предложить нам шампанского? — обратилась Дорабелла к отцу.
— Надеюсь, что еще осталось несколько бутылок, — ответил он. — Да, за это надо выпить. Надеюсь, ты будешь счастлива, моя дорогая.
— А я уверена в этом, — твердо заявила Дорабелла.
Я уже знала, что мама обязательно придет ко мне перед сном. Такое обычно бывало, когда она начинала волноваться за Дорабеллу.
— И что ты думаешь? — спросила она.
— Мама, ты же знаешь, когда речь идет о Дорабелле, ничего нельзя предугадать.
— Ты подразумеваешь Дермота?
— Конечно. Она быстро загорается, а во время войны люди могут совершать необдуманные поступки.
— Дорабелла способна совершать такие поступки в любое время.
Я рассмеялась и кивнула головой.
— Этот молодой человек… — начала мама.
— У него очень важная работа, как мы выяснили, когда похитили Тристана. Он очень обаятельный, и Дорабелла влюблена в него уже довольно давно.
— И он будет хорошим мужем?
— Должен, если предложил руку и сердце.
— Мы с отцом немного волнуемся за нее после того, что случилось… ну, это бегство во Францию… и все, что она натворила. — Ее это кое-чему научило. Она чуть не потеряла Тристана, зато с тех пор очень привязана к нему. И сейчас она счастлива.
Внезапно открылась дверь и вошла Дорабелла.
— Я подслушала ваши разговорчики, — сказала она. — И могу сказать, что сейчас так счастлива, как никогда не была. Я обожаю Джеймса, он обожает меня. Так что прекращайте накликать беду, словно ведьмы, а лучше порадуйтесь вместе со мной.
И мы не могли не радоваться. В этот раз все должно быть хорошо. И мы решили, что, если Дорабелла счастлива, пусть будет так, как есть.
На следующие выходные в Кэддингтон приехал Джеймс Брент. Мои родители видели его и прежде, и тогда уже он им понравился. Капитан Брент много ездил и многое знал. В том числе и о том, как вести хозяйство в деревне, поскольку у его семьи было имение в Вест-Райдинге в Йоркшире и до войны он иногда помогал там.
Моему отцу он явно понравился, особенно когда они обсудили некоторые проблемы военного времени. В частности, капитан Брент сказал, что планируется высадка десанта на континент, а поскольку немцы понесли большие потери и терпят поражение, он думает, что эта высадка начнется довольно скоро.
Мне показалось, что Брент будет участвовать в десанте и потому хотел закрепить свое счастье как можно раньше, прежде чем начнется великая битва. Да и не было никаких причин откладывать свадьбу.
Мои родители отбросили всякие сомнения уже к концу выходных и занялись подготовкой торжественного события, которое должно было состояться через несколько недель и пройти в очень спокойной обстановке.
Тристану Брент понравился с самого начала, и все шло хорошо.
Джеймс с Дорабеллой поженились в конце апреля. Я вспоминала Джоуэна и не могла сдержать позывов зависти, глядя на эту счастливую пару.
После венчания состоялся небольшой прием в отеле в Кенсингтоне, и на него я пригласила моих подруг из министерства. Мама очень хотела познакомиться с ними, так как она многое слышала о них от меня. Флоретт пришла в чрезмерно ярком платье, словно уже стала «звездой», Пегги походила на печального щенка, который просится домой, ну а Мэриан была сама элегантность, и на нее большое впечатление произвело общение с сэром Робертом и леди Денвер.
Впоследствии мама сказала мне:
— Они великолепны. Точно такие, как ты рассказывала. Мне было приятно увидеть их.
Сияющая от счастья Дорабелла и ее очаровательный муж решили провести медовый месяц в Торквае.
У Ричарда было два дня отпуска. При встрече он был необычайно возбужден. Оказалось, что у его друга была небольшая служебная квартира недалеко от Виктории, и он предложил Ричарду пользоваться ею, когда сам будет в отъезде. А поскольку сейчас друг уехал на север Англии, Ричард мог останавливаться там во время своих отпусков.
— Конечно, я могу поехать домой, но не хочу лишний раз обременять Мэри Грейс. У нее и так много хлопот по дому.
— Она всегда рада тебя видеть… да и мама тоже.
— Бывают времена в жизни, когда хочется остаться одному. Это маленькая уютная квартира, и до нее легче добраться, чем до Кенсингтона. В любом случае, я приняла предложение. И мне хотелось, чтобы ты увидела эту квартирку.
Я согласилась.
Действительно, это была хорошая уютная квартира: гостиная, спальня, маленькая кладовка и кухня, которая находилась на верхнем этаже здания и была вся пронизана светом и воздухом.
В кухонном шкафу хранились запасы продуктов, которыми Ричард мог пользоваться.
— Конечно, потом я должен все это возместить.
Впоследствии, когда он получал однодневный отпуск, он любил бывать там вместе со мной. Я выбирала что-то из консервов, и мы вместе готовили еду. Ричард убеждал, что это гораздо удобнее, чем обедать в ресторане.
Мои подруги знали об этом и, наверное, немало обсуждали это за моей спиной. Возможно, они думали, что я собираюсь выйти замуж за Ричарда.
Они всегда что-нибудь придумывали и о чем-то мечтали. Особенно Флоретт, которая жила в воображаемом мире театральных успехов. Пегги же, зная, что у нее самой мало шансов достичь желаемого, мечтала о том, чтобы у других все сложилось удачно.
Что касается Мэриан, то, думаю, она мечтала сохранить ту тайну, которую носила в себе. А Мэри Грейс была бы счастлива, если бы я породнилась с ее семьей.
Я не придавала никакого значения тому, что они подумают, когда узнают о том, что я хожу в гости к Ричарду и готовлю для него. Кстати, с Ричардом я много говорила о Джоуэне. Он был практичен и умен и, думаю, уже давно решил, что мы не подходим друг другу, но это не причина для того, чтобы разрушать дружеские отношения.
Шла весна. В сентябре исполнялось пять лет с начала войны. Тогда, пять лет назад, говорили: «Она долго не продлится».
Ричард осторожно говорил о десанте и полагал, что он не даст немедленной победы и воевать придется не считанные недели, а возможно, и годы. У Германии еще немало сил, и немцы — грозный противник.
Дорабелла вернулась из своего свадебного путешествия необыкновенно счастливой. Был у нее дар жить настоящим. Какие бы события ни происходили вокруг нас, она мало обращала внимания на это.
Мэриан выиграла заезд, и мы пошли в кафе «Рояль», чтобы отпраздновать это событие. Вечера сейчас были светлые, и мы благодарили Бога за это, потому что в темноте — а в Лондоне не горели фонари и окна были зашторены — было трудновато ходить по улицам.
Перед нами стояли бокалы с шерри, и мы веселились вовсю.
— Здесь так мило, — сказала Флоретт. — Они всегда приходили сюда в те старые времена. Все эти «звезды». Мария Ллойд, Веста Тилли… и фанаты могли увидеть их здесь.
— А кто такие фанаты? — спросила Пегги.
— Ну, это ты брось, Пег! Не показывай свое невежество! Фанаты… ну это те, что вертятся у театральных дверей, ожидая артистов. Притом каждый божий вечер. Вот были денечки. И никакой войны.
— Тогда был тысяча девятьсот четырнадцатый год, — напомнила я.
— Ах да, война… Но разве та может сравниться с этой?
— Все равно это ужасно, когда идет война, — заметила Мэри Грейс.
— Но та война не эта…
— Люди сейчас все воспринимают иначе, — вздохнула Мэриан. — В старые времена был Золотой юбилей королевы. Это был праздничный день. И мы в тот день не учились. И вот появилась она… маленькая старая женщина в экипаже. А ведь это королева! И каждый убеждался в этом.
Она вдруг замолчала, и что-то паническое мелькнуло в ее глазах.
— Тебе плохо, Мэриан? — спросила Мэри Грейс.
— Нет, нет… все хорошо. На секунду как-то было странно… — Это шерри, — сказала Пегги. — Не знаю. Что-то накатило на меня… — ее руки тряслись.
— Ты рассказывала о Золотом юбилее королевы Виктории…
— О нет, нет, я имела в виду Бриллиантовый юбилей.
— Посиди спокойно, — сказала Флоретт. — И станет лучше.
Мэриан закрыла глаза. Мы в испуге смотрели на нее, но через несколько минут она открыла глаза и улыбнулась. — Сейчас все в порядке. Немного сдали нервы.
И затем она стала рассказывать о лошадях, которые будут участвовать в следующих скачках. — Все дело в физической форме. Вот что вы должны понимать.
Но мы поняли, что она не хотела говорить о том, почему у нее «немного сдали нервы». Потом мы поговорили об этом с Мэри Грейс. — Что-то сильно расстроило ее, — сказала я. — Тогда, когда она вспоминала прошлое. — Что-то случилось с ней в прошлом. Какая-то трагедия, о которой она вспомнила, и связана она с Золотым юбилеем.
— Ну, это было так давно. Наверное, она тогда еще и не родилась. Она произнесла: «Золотой юбилей» — и тут же поправилась: «Бриллиантовый». Если она ходила в то время в школу, о чем она упомянула, то ей уже за шестьдесят, а в министерстве нет людей такого возраста. Интересно, что же все-таки случилось?
Мэриан стала объектом наших размышлений, поскольку все видели, что случилось с ней в кафе «Рояль». И когда ее не было, мы только и говорили об этом. Что только мы не придумывали! Пегги заявила, что кто-то когда-то разбил сердце Мэриан. Она встретила молодого человека, который был выше ее по положению.
— Вы же знаете, как она относится ко всяким положениям. Он обещал ей блестящее будущее, и она мечтала иметь прекрасный дом, где за ней бы ухаживали и заботились всю ее жизнь. Но прямо у алтаря жених отказался жениться. Потом уж она вышла за мистера Оуэна.
Флоретт же сказала:
— Он был хорошим мужем, но она не любила его и никогда не забыла того, первого. Тот был богат и был знаменитой «звездой» мюзик-холла, и все женщины сходили по нему с ума. Он увидел Мэриан и понял, что она отличается от всех. Ведь артисты легко влюбляются и разлюбляют. Он надругался над ней, и у нее родился ребенок, которого она отослала в деревню. Но в тот день, юбилейный, она увидела своего ребенка. Это была молодая красивая женщина.
— Ей не было и пяти лет, когда праздновался Бриллиантовый юбилей, — запротестовала я.
— Ну, может быть, то был и не юбилей. Какой-то другой праздник. Возможно, день коронации Эдуарда VII? Думается, так и было. — Что бы там ни было, нам не стоит заниматься загадками. Может быть, она сама когда-нибудь расскажет. Давайте будем к ней повнимательнее.
Интересно, почувствовала ли это Мэриан. Что-то странное было в ней, и это стало заметнее после случая в кафе.
Прошло около трех недель, и мы узнали тайну Мэриан. Случилось это неожиданно. Однажды утром мы узнали, что в министерство приехал инспектор. Сразу же поползли разные слухи.
— Он приехал что-то или кого-то проверить, — говорила одна.
— Думаете, у нас есть шпионы? — подозрительно оглядываясь, спросила другая. — Возможно, — вступила в разговор третья. — Ведь идет война.
По мере того как шло время, я заметила, что Мэриан выглядит все хуже. Мэри Грейс тоже заметила, что с Мэриан что-то не в порядке. — Она чем-то взволнована, — сказала она мне. — Интересно, что она сделала… или делает?
— Как-то не могу представить, что Мэриан шпионка.
— Чужая душа — потемки. Я тоже не могу представить такое, но иногда очень даже с виду неподходящие для такого дела люди занимаются им.
Прошло два или три дня. Было известно, что инспектор пробудет у нас до четверга. Никто не знал, чем он занимается. Билли Бантера вызвали в управление, и оттуда он вернулся еще более важным.
Бедная Мэриан нервничала. Каждый раз, когда открывалась дверь и кто-либо входил, в глазах ее появлялся панический ужас.
Я пыталась понять, что же она натворила, и подумала, что нечто серьезное, если так боится чего-то.
Наступил четверг. Утром Билли Бантер подошел к нашему столу и сказал:
— Миссис Оуэн, инспектор хотел бы поговорить с вами.
Краска бросилась ей в лицо, а затем она страшно побледнела, и мне показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Я хотела было броситься к ней, но остановилась.
Мы сидели и перекладывали папки с места на место, и не видели ничего, кроме убитого лица Мэриан.
Наконец она вернулась.
Мы уставились на нее. Ведь мы и не ожидали увидеть ее вновь и думали, что на нее уже надели наручники и отправили в тюрьму. За шпионаж. А может быть, за убийство, совершенное много лет назад и наконец раскрытое. Мэриан улыбнулась — я впервые видела ее улыбку — и выглядела по крайней мере на десять лет моложе. Затаив дыхание, мы ждали. — Все в порядке, — сказала она. — Я волновалась по пустякам.
— И что же это было? — спросила Флоретт. Мэриан оглядела стол.
— Я расскажу попозже вечером, когда мы все вместе пойдем в кафе. Я приглашаю в «Рояль».
— О, не заставляй нас ждать, — воскликнула Флоретт. — Мы умираем от нетерпения услышать все сейчас.
— Потерпите, — сказала Мэриан и со счастливой улыбкой на лице принялась листать папки.
Наконец-то мы оказались за нашим любимым столиком в кафе, и Мэриан заказала шерри и начала рассказывать:
— Я очень волновалась. Скажу честно, мне очень нужна эта работа. У меня маленькая пенсия, и я не могла свести концы с концами. Но когда началась война, потребовались рабочие руки. И я получила работу, о которой мечтала: милая канцелярская деятельность с милыми людьми вокруг. — Ну, хорошо, — сказала Флоретт. — Вы хотели работать. Что еще?
— Но они не брали на работу людей старше шестидесяти лет. Тут я вынуждена признаться, что солгала о моем возрасте.
— И это все? — спросила Флоретт.
— Ложь — это страшная вещь во время войны. И когда пришел инспектор, я подумала, что он обнаружит подлог. И что мне тогда останется делать?
— И что же произошло?
— Мы с Билли пошли к нему. Он оказался милым человеком. «Садитесь, миссис Оуэн». А меня всю трясло. И тут он сказал: «Это касается возраста». Итак, об этом узнали. Он хочет меня уволить… и что мне делать тогда…
— Дальше, дальше, — нетерпеливо произнесла Флоретт.
Она взглянула на нас, пытаясь понять, какое впечатление производит на нас ее рассказ.
— Понимаете, я им сказала в свое время, что моложе на десять лет. Никто и не засомневался. Вы ведь тоже не думали, что я старше, не правда ли?
— Никогда не подозревала об этом, — заявила Пегги.
— Да и никто не подозревал, — сказала я — Я вообще не считаю года других, — добавила Мэри Грейс.
— Затем он рассмеялся, и тут я взорвалась: «Мне нужна была работа. Если бы я не солгала, меня не взяли бы». — «Миссис Оуэн, лучше всегда говорить правду. Но вы уже здесь, и мистер Бантер говорит, что вы справляетесь с работой не хуже других. Не думаю, чтобы господина Гитлера беспокоил ваш возраст». И он опять рассмеялся. И я вместе с ним. Если бы не рассмеялась, то заплакала бы. «И не будем больше вспоминать это, миссис Оуэн. У меня нет к вам претензий». И меня оставили.
— И это все, о чем ты так волновалась? — спросила Флоретт.
Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись, вспомнив о наших домыслах и подозрениях.
— А как вы догадались, что я волновалась? Разве это было видно?
— Бедная старая Мэриан, — сказала Флоретт. — Люди, работающие в шоу-бизнесе, всегда занижают возраст. Это часть игры.
Мы все расхохотались. То был веселый вечер в кафе «Рояль».




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мы встретимся вновь - Холт Виктория

Разделы:
Пришедшие ночью

Часть вторая

Встреча в парижеМими

Часть третья

Подозрения

Часть четвертая

Взлом на риверсайдПохищение

Часть пятая

Друг из прошлогоЖуткая тайнаКонец мечтеНамек на скандалВоссоединениеГостья из франции

Ваши комментарии
к роману Мы встретимся вновь - Холт Виктория


Комментарии к роману "Мы встретимся вновь - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100