Читать онлайн Месть королевы, автора - Холт Виктория, Раздел - 3. БАННОКБЕРН в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Месть королевы - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.67 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Месть королевы - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Месть королевы - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Месть королевы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

3. БАННОКБЕРН

Король Эдуард не мог не видеть и хорошие стороны происшедшего. Со смертью Гавестона отношение населения к королю сделалось более теплым. Немалую роль в этом сыграла королева, которая демонстрировала на людях любовь и уважение к мужу, что в сочетании с ее красотой и изяществом вызывало почти повсеместное восхищение. Народу нравилось, что королевскую чету часто можно видеть вместе, что у них здоровый ребенок – в общем, все, как должно быть в нормальной семье. Конечно, нечего надеяться, что нынешний король станет походить на своего великого отца, но, слава Богу, покончено с влиянием его злого гения, Гавестона, и все вернулось в естественное русло.
Незатихающая вражда между баронами тоже была на пользу королю – занятые своими раздорами, они меньше обращали на него внимания. Партия Ланкастера по-прежнему была сильнее, чем у Пемброка, но тот зато целиком перешел на сторону Эдуарда, так что можно было считать: шансы почти уравнялись.
Эдуард почувствовал было, что мир и покой готовы прийти в страну и в душу – если как-то смириться с утратой Гавестона, – но тут начались неприятности на севере.
Окрыленные смертью Эдуарда I, шотландцы решили, что наступила благоприятная для них пора. Под властью Роберта Брюса Шотландия делалась все сильней; Брюс сумел извлечь выгоду из новой обстановки – ему удалось постепенным нажимом оттеснить англичан из многих завоеванных при Эдуарде I, прозванном Шотландским молотильщиком, земель.
Брюсу было совершенно ясно, что новый король не предназначен для битв, не отмечен ни воинскими доблестями полководца, ни желанием ввязываться в сражения. При первой же возможности тот удалился с поля военных действий, оставив на севере графа Ричмонда, которому присвоил титул Блюститель Шотландии. Этой должности вряд ли можно было позавидовать – бои шли с переменным успехом, Роберт Брюс даже совершал рейды через границу с Англией и возвращался из них с ценной добычей. Блюститель не оправдывал своего титула.
А потом ситуация для англичан резко ухудшилась. Одна за другой их крепости стали попадать в руки шотландцев. Эдуард стонал от отчаяния и проклинал противника, но дальше этого дело не шло – он ничего не предпринимал для объединения весьма разрозненных английских сил. Роберт Брюс не сдерживал радости по этому поводу и часто задумывался над тем, как пошли бы его дела, проживи прежний король на пару лет дольше. Шотландский вождь приходил к заключению, что ему и его народу чрезвычайно повезло в тот день, когда Эдуард I ушел из этого мира и корона перешла к его сыну.
Да, можно с уверенностью сказать: шотландцы не испытывали ни малейшего уважения к молодому Эдуарду и прекрасно понимали, что, как бы хорошо ни была вооружена английская армия, без настоящего полководца она ничто. Эта мысль вселяла в них надежду на скорое освобождение всей своей страны.
Итак, английские бастионы продолжали сдаваться. С боем взяты были крепости Перт, Дамфрис и Роксберг, а крепость Линлитгоу завоевана хитростью. Один из шотландских воинов под видом возчика сена подъехал к воротам и попросил разрешения распродать товар в крепости. Опускная решетка была поднята, огромный воз въехал во двор, и оттуда, из-под сена, посыпались шотландские солдаты, которым удалось благодаря внезапности нападения одолеть гарнизон и захватить замок.
Шотландцам не хватало оружия, им приходилось больше полагаться на хитрости и уловки, чем на ведение открытого боя в поле, лицом к лицу. Но каждая такая победа, пусть малая, вселяла в них все больше уверенности.
Трудным и почти невозможным делом казалось им овладение Эдинбургским замком, окруженным с трех сторон неприступными стенами. Четвертая сторона являла собой отвесное подножие скалы. Шотландцы были в отчаянии – взять эту крепость стало для них делом чести, и тут один из солдат пришел к своему командиру и смущенно поведал, что в замке у него живет давнишняя любовница, жена одного почтенного горожанина, и, чтобы добираться к ней в обход ворот, он в свое время с риском для жизни выбил в почти отвесной скале множество ступеней, по которым никем не замеченный взбирался в замок и так же уходил из него.
– Покажи сейчас же эту тропу любви! – закричал командир.
– Ступени любви, – поправил солдат.
С большим трудом шотландцы одолели скалу. Не все из них оказались столь удачливы, как смелый любовник, но достаточно большой отряд сумел ворваться в замок, перебить стражу и овладеть им.
Роберт Брюс ликовал. Он говорил, что подобные малые победы стоят больших сражений и высоко поднимают дух воинов.
Лишь три значительные крепости оставались в руках англичан: Стерлинг, Данбар и Бервик. Первая из них была наиболее важной, и Брюс решил начать с нее, хотя она была укреплена сильнее других. В отличие от многих своих соратников он хорошо понимал, что все эти захваты замков – лишь частичные успехи и что гораздо труднее им придется, если английская армия вступит на землю Шотландии своими главными силами. Но, с другой стороны, чем больше английских укреплений падет до начала главного сражения, тем лучше, а крепость Стерлинг была существенным опорным пунктом противника.
На захват этого замка он отправил своего брата Эдварда, чьи воины взяли его в кольцо, воспрепятствовав доставке туда чего бы то ни было. Однако на штурм Эдвард не решался, опасаясь больших потерь. Вместо этого он вступил в переговоры с комендантом крепости сэром Мобреем, предложив добровольную сдачу.
– Войска короля уже на пути в Стерлинг, – был ответ Мобрея. – Я вполне могу дождаться их прибытия. Для вас же это будет означать великое поражение, которое нанесет ущерб всему вашему делу.
На это Эдвард Брюс ответил, что, насколько ему известно, решительность действий не в характере нового короля Англии, а потому вряд ли им выпадет честь увидеть его здесь, да еще во главе войска. Шотландцы же тем временем захватят Стерлинг, как уже сделали с Эдинбургом и многими другими крепостями.
– Ваши слова во многом справедливы, – отвечал Эдварду честный вояка Мобрей. – Поэтому предлагаю заключить соглашение. Если к празднику Иоанна Крестителя английские войска не окажутся на расстоянии не более трех лиг
type="note" l:href="#n_1">[1]
отсюда, я сдамся вам, и при этом ни одна из сторон не понесет никаких потерь.
Эдвард Брюс согласился. Услыхав об этом, его брат Роберт выразил недовольство, но потом пришел к выводу, что такой исход дела может сыграть ему на руку: он займется сейчас собиранием большого войска, чтобы противостоять англичанам, если те все же придут сюда.
* * *
В это же время Пемброк обеспокоенно говорил королю Эдуарду:
– Милорд, назрела необходимость как можно быстрей помочь сэру Мобрею, осажденному в Стерлинге.
Король вздохнул.
– Ох, эти надоедливые шотландцы.
Пемброк продолжал:
– Мобрей – славный воин и ваш преданный слуга. Ему нужна помощь, и незамедлительно.
– Значит, надо оказать ее, – сказал король.
– Милорд, речь идет не об отряде солдат. Этого недостаточно. С тех пор, как умер ваш отец, мы утеряли большую часть того, что он завоевал. Мало-помалу от нас уходят… мы теряем крепости. Одну за другой. Это нужно остановить, и единственный путь – набрать большую армию и двинуть ее в Шотландию.
– Но бароны… Ты ведь знаешь…
– Это будет способом объединить их всех. Во имя общего дела. Как бы они ни ссорились друг с другом, их обязательства перед короной остаются. Я готов подать пример и забыть свои распри с Ланкастером и Уорвиком. И они должны сделать то же самое.
– Хорошо бы так было, – сказал Эдуард.
Пемброк заговорил снова:
– Необходимо осуществить мощное вторжение с моря и суши. Не забывайте, у шотландцев сейчас великий вождь – Брюс, они еще никогда не были так едины. Даже при Уоллесе. Сейчас или никогда, милорд!.. Если мы позволим захватить Стерлинг, это будет для нас тяжелым ударом. Позорным поражением.
– Так пошлем же войско! – вскричал Эдуард.
Он ощутил внезапный подъем духа, желание бороться до победного конца. Верно, что война против шотландцев может стать поводом для объединения и примирения с баронами, от которых он порядком устал и кого немного побаивается. Кроме того, это развеет его печаль по Гавестону… И еще – люди все время сравнивают его с отцом. Что ж, они воочию убедятся, что и он не последний из воинов… Да, он покажет этим шотландцам! Они получат хороший урок!
– Мы сумеем созвать всех баронов и графов и объединить их, – сказал Пемброк. – Не сомневаюсь в этом.
– Начнем же! – поддержал его Эдуард.
В последние несколько дней распоряжения были разосланы восьми графам, среди них Ланкастеру, и восьмидесяти семи баронам.
Им предлагалось собраться всем вместе в Бервике в десятый день июня.
* * *
Дела закипели. Эдуард приказал подготовить в пяти главных портах флот вторжения из двадцати трех кораблей. Собирали всадников и пехотинцев.
Пемброк был рядом с королем в эти дни. Он делал все, чтобы пробудить в Эдуарде уважение к противнику, а именно к Роберту Брюсу. Сам он уже встречался с этим полководцем – победил его однажды под Метвеном, затем потерпел от него поражение в битве при Лодон Хилл – и питал к нему почтение. С этим человеком нельзя не считаться, говорил он королю. Но тот отмахивался от всех предостережений. «Такую армию мы выставим против него, – возражал Эдуард, посмеиваясь, – что тому ничего не останется, как заранее сдаться».
– Даже мой отец не победил бы такую армию, какую мы соберем, – говорил он. – Если бы пришлось сражаться против нее.
– Так-то оно так, – отвечал Пемброк, – но мы не должны расслаблять себя ожиданием легкой победы…
Пемброк хорошо знал, как готовятся и ведутся войны. Он сначала обеспечил армию всем необходимым, поручив это дело надежным людям, не уличенным в обманах и воровстве. Они занимались набором опытных кузнецов, плотников, каменщиков и оружейников, а также возчиков, способных вовремя доставлять, куда надо, палатки, доспехи и продовольствие. Сколько битв, говорил он королю, было проиграно из-за небрежения подобными вещами.
Посоветовал он королю не забыть также обратиться с нижайшей просьбой к Всевышнему, для чего совершить вместе с королевой и младенцем-сыном паломничество в монастырь святого Олбана.
Изабелла была рада возможности показать народу, собиравшемуся на их пути, себя и своего ребенка, послушать радостные приветственные клики, в которых выражалось восхищение ею и наследником трона. Лишний раз она убеждалась, что «гавестоновский период» в королевстве окончился. Люди с отвращением вспоминали об этом исчадии ада, сыне ведьмы, который околдовал короля своими злыми чарами. Но теперь это, слава Богу, позади. Теперь нужна победа над строптивыми шотландцами, и тогда снова все будет хорошо, как в добрые старые дни…
Однако неприятности для короля начались уже с прибытием в Бервик.
Пемброк встретил его там известием, что ни Ланкастер, ни Арендел, ни Суррей, ни Уорвик не пожелали явиться на встречу.
Эдуард впал в ярость.
– Как посмели они отказаться? Разве я не велел им прибыть сюда?
– Ах, милорд, что тут говорить? Однако они прислали все же свои военные отряды – сиречь выполнили обязательства перед короной.
– Но почему не явились сами?
– Сказали, что вы должны были посоветоваться с ними, прежде чем браться за оружие против шотландцев.
– Предатели!
– Я бы так не называл их, милорд. Повторю: они не нарушили клятвы верности, хотя и выполнили ее не полностью – прислав лишь небольшое количество воинов. Я ожидал, что их будет намного больше…
Пемброк, как всегда, был осторожен в выражении своих чувств и мнений. Он попытался успокоить короля, и отчасти самого себя, словами о том, что те солдаты, которые имеются в их распоряжении, достаточно опытные и верные люди, многие из них побывали уже до этого на шотландских землях и в Уэльсе.
Когда король увидел собственными глазами свое войско, сердце его возрадовалось. Пемброк прав: это люди что надо, с такими только побеждать! Даже его отец мог бы гордиться подобной армией в сорок тысяч человек.
– Я покажу шотландцам, что дух моего отца не угас! – говорил он всем и повсюду. – Заставлю их смириться и замолчать! О, это будет такая славная победа, которая прославит и отцовское, и мое имя!..
Английская армия под командованием короля выступила в направлении Эдинбурга.
* * *
Роберт Брюс находился в состоянии, полном предчувствий. Причем самого различного толка. С одной стороны, он знал – нет, был уверен, – что самой судьбой предназначено ему изгнать англичан из Шотландии, и сделать это нужно именно в царствование молодого Эдуарда. С другой же стороны, он видел и понимал, что его воинам не сравняться с английскими по опыту и вооружению. Зато по духу, он надеялся, они во много раз превосходят противника: ведь тот, кто защищает свою землю, всегда сильнее духом. А уж если у них к тому же вдохновенный и мужественный предводитель, они могут совершать чудеса. Брюс считал, что имеет основания называть себя таковым.
Да, ему пришлось испытать горечь многих поражений, но он верил, что в конце концов победит. Он любил рассказывать своим людям историю о пауке – вдохновляющую и поучительную. Это произошло однажды перед его глазами, когда он потерпел очередное поражение, был в тоске и в унынии, одинок. Лежа в хижине, где он скрывался от англичан, Брюс наблюдал, как паук тщетно пытается прикрепить свою паутинную нить к балке потолка. Один раз, второй, третий… шестой… Только на седьмой раз ему удалось. Брюс тоже ровно шесть раз поднимал восстание против англичан, и все они оканчивались неудачей.
– В седьмой раз непременно я добьюсь того, чего хочу, – говорил он в заключение своего рассказа. – Паук научил меня терпению и тому, что никогда не надо отчаиваться, а всегда продолжать то, что задумал, тогда, в конечном счете, ты добьешься своего. Нужно пытаться и пытаться – и победа придет. Поражение обернется успехом…
Воины, которым их король рассказывал эту историю, знали, что он из тех людей, которые не обидят и паука, но за свободу страны готов отдать многое, в том числе собственную жизнь. Они верили, что его предсказания сбудутся, победа будет на их стороне. История о пауке, передаваемая из уст в уста, вдохновляла и вселяла новые надежды.
И вот сейчас, так считал Роберт Брюс, наступил решающий момент. Огромная армия английского короля вошла в Шотландию, грядет великая битва, и от ее исхода зависит многое. Почти все… Великий Эдуард уже не возглавляет эту армию, но как ей, в три раза превышающей по численности шотландское войско, будут противостоять солдаты Брюса – вопрос сложный и мучительный.
Основную надежду Брюс возлагал на умение своих военачальников, на беззаветную преданность подчиненных и на хорошее знание той местности, где нужно будет навязать бой противнику. Поскольку у него намного меньше конницы, чем у англичан, Брюс решил, что сражение должно происходить в пешем строю. Он самолично выбрал место битвы – оно носило название Нью Парк и находилось между селением Святой Ниниан и небольшим ручьем под названием Баннокберн. Вокруг этого ручья местность была болотистой, что должно затруднить действия английских конников.
Себе на помощь Брюс призвал лучших полководцев Шотландии. Это были его брат Эдвард, а также сэр Джеймс Дуглас, Рандолф граф Мори и Уолтер, главный сенешал страны.
Он обратился к ним трезво и спокойно.
– Нас втрое меньше, – сказал он. – Но пускай наши воины не знают об этом. Я тщательно обследовал местность и решил, что правое крыло нашего войска должно расположиться вдоль берега ручья Баннокберн. Там мы будем знать, что нам не зайдут с тыла. Среднюю часть армии развернем возле Святого Ниниана.
– Левый фланг будет меньше защищен, чем остальная армия, – сказал Мори.
– Вы правы. Он открыт гарнизону замка Стерлинг. Поэтому я велел вырыть ямы на пути оттуда и воткнуть в них железные прутья.
– Блестящая мысль! – сказал Дуглас.
– Ямы будут прикрыты хворостом. Мы вынуждены прибегать к подобным уловкам из-за малой численности.
– Конница там вряд ли пройдет, – заметил сенешал.
– Это мне и надо, – сказал Брюс. – Хитрость – оружие более слабых. Надеюсь, она приведет к успеху. Англичане без конницы уже не англичане.
– Бог на нашей стороне!
– Благодарю Бога, – пробормотал Брюс, – что мы встречаемся не с отцом, а с сыном.
– Пожалуй, им не помогут и останки старого короля, которые они вынесут перед воинами, – сказал его брат.
Роберт Брюс улыбнулся.
– Будем верить только в те предзнаменования и приметы, которые хороши для нас.
– Да, но бывают и плохие тоже, – рассудительно сказал Дуглас.
– Они порождение нашего ума, и многое, если не все, зависит от нас самих. – Роберт Брюс поднялся со своего места. – Друзья, – произнес он торжественно, – скажем все вместе: «В этот день мы добьемся победы!..» Победы и поражения тоже рождаются в наших головах… А сейчас пойдемте, я хочу поговорить с воинами. Хочу видеть всех, кто будет сражаться под моим знаменем, кто желает свободы Шотландии. Пусть ни один сомневающийся или равнодушный не становится в наши ряды.
Роберт Брюс выехал вперед на небольшой серой лошади, ничем не привлекающей взгляд, но послушной и твердой на ноги. На нем были доспехи, а шлем украшало золотое кольцо, чтобы все могли сразу признать в нем короля, и, несмотря на то, что сидел он не на боевом коне, люди видели и понимали: он – их вождь, кто уверенно поведет за собою на поле битвы, которую они должны выиграть во что бы то ни стало.
Брюс говорил звонким отчетливым голосом.
– Враг уже на подходе! – выкрикивал он. – Многие из тех, кто слушает меня сейчас, участвовали в кровавых битвах с воинами под водительством прежнего короля Англии. Но того больше нет, а его сын, я уверен в этом, не представляет такой угрозы, как отец… Да и если бы представлял, отступать нам некуда…
Закончил он такими словами:
– Если найдется среди вас человек, кто не готов биться на поле брани до окончательной победы или умереть с честью, пускай бросит здесь свое оружие и уходит на все четыре стороны. Мне он не нужен. Лучше я буду сражаться во главе половины из вас, но пусть они будут настоящими сынами Шотландии, смелыми, а не трусливыми, твердыми, а не колеблющимися. Ваше право сейчас выбирать. Предлагаю свободно решить: уйти или остаться…
Наступила мертвая тишина. Брюс пребывал в напряженном волнении: найдется ли кто-нибудь, желающий уйти, и сколько их будет? Сколько людей предпочтут жизнь возможности умереть, пожелают уйти в свои дома и отсидеться у очагов, предпочтут работу на своем поле, вдали от Баннокберна, сражению на поле брани?
Ряды воинов не шелохнулись. Не было слышно ни звука, кроме негромкого журчания ручья.
Потом разнесся могучий возглас:
– Победа с Брюсом! Победа Шотландии!
Какие славные и преданные люди, подумал Брюс. На сердце у него отлегло. Вот оно, самое верное и доброе предзнаменование, решил он.
* * *
Больше всего на свете Эдуарду хотелось, чтобы сражение поскорее кончилось. В исходе он не сомневался. У него хорошая армия. Если отец смотрит сейчас на него сверху, то радуется за сына. Что касается тех баронов, кто отказался явиться к королю, чем вызвал его негодование, то сейчас Эдуард был не в силах сдержать ядовитого смеха, когда представлял, как они будут жалеть, узнав, что и без них одержана великая победа. Интересно, встретят ли они его, возвращающегося с триумфом с поля битвы? Пусть только посмеют не встретить!
Первым делом следовало, как говорил ему Пемброк, помочь сэру Мобрею, находящемуся в осажденном замке Стерлинг. Это будет хорошим началом всего сражения. Король послал за сэром Клифордом и велел выступить с передовым отрядом армии – с восемью сотнями конников – и освободить замок от тех, кто его осаждает.
Клифорд отправился. Для него было ясно, что шотландцы ожидают этого шага: Стерлинг – важный стратегический пункт, и англичане, естественно, пожелают удержать его. Поэтому Клифорд был настороже. Он знал, где находятся основные силы противника, и решил двигаться не прямо, а в обход. Это ему удалось, и граф Мори, находившийся со своими воинами возле селения Святой Ниниан, не заметил приближения конницы Клифорда. Однако Брюсу с помощью разведчиков стало известно об этом, и, пылая гневом, он кинулся в расположение отряда Мори.
– Рандолф! – закричал он еще издали. – Ты слишком легкомысленно отнесся к делу, которое я поручил тебе. Смотри, как бы мы не обошлись совсем без тебя!
Узнав причину гнева Брюса, Мори немедленно бросился навстречу отряду Клифорда, который, завидев приближение противника, дал команду своим людям развернуться и начать атаку.
У Рандолфа было почти вдвое меньше людей, и потому он построил их в каре, то есть четырехугольником, все стороны которого ощетинились копьями против атакующих конников. Англичане не смогли прорвать ряды копий, и тогда их командир приказал просто окружить шотландцев и начать постепенное уничтожение. Конники были хорошо вооружены и защищены тяжелыми доспехами, у шотландцев же были только копья да еще короткие ножи и боевые топорики. С этим оружием они умело сопротивлялись, нанося противнику ощутимые потери, хотя исход битвы в пользу англичан нетрудно было предсказать.
Брюс издали наблюдал за боем, рядом с ним находился Дуглас.
– Господи, милорд, – сказал тот. – Рандолфу скоро конец. Разрешите прийти ему на помощь.
– Нет, – отвечал Брюс. – Это нарушило бы план, который мы выработали. Задача Рандолфа остановить продвижение. Пока что он ее выполняет. Пускай продолжает делать то же самое.
– Но ведь это означает его гибель! Их сотрут с лица земли. Силы слишком неравны.
Брюс оставил эти слова без ответа…
Пока шло сражение между Клифордом и Рандолфом, основные силы английской армии остановились, и ее полководцы задумались, начать ли главный бой в этот же день или отложить до завтра. Поскольку люди и кони устали после длительного марша, было решено дать им сегодня отдых.
Роберт Брюс придерживался такого же мнения в отношении того, когда начать битву.
Войска обеих сторон уже стояли друг против друга, каждая готовилась к предстоящему сражению…
Брюс в задумчивости ехал на своей низкорослой лошадке вдоль фланга шотландской армии, думая о том, какие изменения в его военных планах нужно все-таки сделать в связи с боем местного значения, который ведет сейчас пеший отряд Рандолфа. И тут у одного из молодых английских рыцарей, который издали заприметил шотландского короля, возникла тщеславная мысль – совершить поступок, могущий прославить его в веках. Не только его, но и весь их славный род де Боунов, один из представителей которого, Хамфри, четвертый граф Гирфорда и третий граф Эссекса, стал мужем дочери Эдуарда I Элизабет, после того как та овдовела. Юный рыцарь по имени Генри был племянником этого облеченного титулами человека.
А мысль, что мелькнула в его буйной голове, когда он увидел ставшего легендарным шотландца, была вот какой: он вспомнил древний и почетный обычай решать исход битвы с помощью поединка между двумя воинами. Такой случай ему сейчас представился – перед ним был сам шотландский король, и если тот будет повержен в бою, шотландцы должны признать свое поражение, а Генри де Боун стяжает себе бессмертную славу.
Молодой рыцарь вскочил на коня и помчался навстречу Роберту Брюсу, который взглянул на него с удивлением, но тут же разгадал его намерения. И он подумал тогда, не безумством ли будет с его собственной стороны ответить на вызов этого облаченного в доспехи, вооруженного до зубов воина, сидящего на боевом коне, в то время как под Робертом Брюсом обычная смирная лошадь и единственное оружие в его руках – боевой топорик.
Отказываться от боя было не в его обычае, но и принять в подобных условиях – значило идти на огромный риск. Однако он должен биться. Можно представить, как возрадуются английские воины, если увидят, что он, Роберт Брюс, не решился на поединок с молодым рыцарем.
Что ж, с Богом! Он должен встретить противника, атаковать его и действовать быстро и точно…
Брюс пришпорил лошадь и помчался навстречу врагу. Позади себя он услышал взволнованные голоса сподвижников.
– Сумасшествие! Безумство! – воскликнул Дуглас. – Чем окончится этот злополучный день? Рандолф вот-вот попадет в плен к англичанам, а сам король принял вызов на неравный бой…
Копыта могучего боевого коня сотрясали землю – Генри де Боун с копьем наперевес неумолимо приближался к противнику.
Шотландцы наблюдали за ходом сражения со страхом, англичане – с радостным волнением. Едва ли не каждый из них мечтал сейчас быть на месте де Боуна. Ведь его имя станет передаваться из поколения в поколение.
То, что случилось потом, оказалось великой неожиданностью для всех. Копье, которому суждено было проткнуть незащищенное доспехами сердце Брюса, не попало в него, а сам Брюс, привстав на стременах, молниеносным движением метнул боевой топор, который точно угодил в голову де Боуна, расколов ее пополам, как орех.
Потом Брюс повернул свою серую лошадку и медленно поехал обратно. Его окружили взволнованные люди.
– Милорд… милорд… – говорили они. – Вас могли убить. Это было бы концом всего… Как можно так рисковать!
У него был удрученный, но спокойный вид.
– Я сломал свой топорик, – сказал он. – Хорошее было оружие…
В душе он ликовал. То, что случилось, произведет должное впечатление и на шотландцев, и на англичан. День перед боем выдался удачный. Предчувствия не обманули его.
Дуглас, видя, как успешно окончилась схватка его короля с англичанином, тоже решил действовать. Он ведь не может позволить врагам расправиться с отрядом Рандолфа и должен немедленно, что бы ни говорил Брюс, выступить на помощь. Если король мог так легкомысленно рисковать своей жизнью, действовать по мгновенному побуждению – так же поступит и он, Дуглас. Тотчас же даст команду и сделает все, что в его силах, чтобы выручить Рандолфа.
Он собрал людей, и они поскакали к месту боя. Но, когда приблизились туда, Дуглас не мог поверить своим глазам. Он увидел, что земля усеяна мертвыми телами английских солдат, и понял: Рандолф одержал победу!
– Как славно, – сказал он, – что мы не появились здесь раньше. Иначе честь от победы могла бы не достаться Рандолфу целиком.
Английская конница – всем было видно – вернее, то, что от нее осталось, отступала, шотландцы преследовали ее.
Все было похоже на чудо.
Противник отошел от замка Стерлинг.
Судьба продолжает улыбаться нам сегодня, заметил Дуглас, и был недалек от истины.
* * *
Ночь пала на оба военных лагеря. Англичан отрезвила смерть де Боуна и поражение конницы, шедшей на подмогу гарнизону в замке Стерлинг, но они не впали в уныние: все равно их намного больше, чем шотландцев, и с ними воинственный дух великого Эдуарда.
Наступил рассвет нового дня – это был понедельник двадцать четвертого июня одна тысяча триста четырнадцатого года от рождения Христа. В шотландской армии с рассветом началась месса.
Король Эдуард издалека увидел, как все воины стали на колени, и сказал графу Ангусу:
– Смотри! Какое зрелище!
Граф Роберт Ангус, неоднократно принимавший участие в битвах с шотландцами, заседавший в нескольких шотландских парламентах, хорошо знал эту страну и ее людей. Он ответил:
– Да, милорд, они стоят на коленях. Но перед Богом, а не перед нами. Могу вам сказать лишь одно: эта армия либо победит сегодня, либо вся умрет на поле сражения.
– Нужно постараться, чтобы случилось второе, – сухо заметил король.
– Милорд, – сказал Ангус, кто верил в союз между двумя странами и считал, что он был бы на пользу обеим сторонам, – милорд, я знаю шотландцев. Они прекрасные воины, но им нехватает порядка и дисциплины английской армии. Если вы после начала боя притворитесь, что вынуждены отступить, они сломя голову бросятся вслед и потеряют всякое управление. Тут-то вам и нужно воспользоваться их промахом.
– Отступить даже для вида?! – вскричал Эдуард. – Никогда! Попридержи свои советы для других!
В ослепительно сверкающих доспехах он уже чувствовал себя победителем, на вершине славы. Мелькнула мгновенная мысль: видел бы меня сейчас мой Перро!..
Что за бред несет этот Ангус! Они в любом случае победят сегодня шотландцев, и он докажет всем, кто так любит сравнивать его с отцом, что сын тоже кое-чего стоит!
Возбужденный, уверенный в себе король подал сигнал к началу битвы…
Глостер и Гирфорд со своими отрядами готовились атаковать правый фланг шотландцев, на котором находился Эдвард Брюс.
Глостер сказал решительно:
– Я пойду первым. Вы за мной.
– Ничего подобного, милорд, – ответил Гирфорд. – Я собираюсь сам расправиться с этим сбродом.
– Не думаете ли вы, что я стану следовать по вашим пятам? – надменно спросил Глостер.
Пока они препирались, шотландцы приблизились, и Глостер, стремительно сорвавшись с места, бросился в атаку. Это было непростительной ошибкой: его отряд сразу попал в окружение, а Гирфорд не торопился помочь ему выпутаться из тяжелого положения. Пускай гордец будет наказан.
С этой неудачи и началась битва при Баннокберне.
Англичане все же обладали большим преимуществом: их кавалерия была превосходна. Однако шотландцы овладели искусством противопоставлять конникам свой строевой порядок, который можно назвать «ежом» – когда воины образовывали сплошной круг и выставляли вперед длинные двенадцатифутовые копья. Перед такой преградой пасовали не только легкие конники, но и тяжелая кавалерия.
Впрочем, английские лучники неплохо помогали преодолеть этот барьер, осыпая занявших круговую оборону солдат градом смертоносных стрел. У шотландцев тоже были лучники, вооруженные, кроме того, боевыми топорами, и, когда кончался запас стрел, они продолжали бой, применяя новое оружие.
Проходил час за часом, битва все больше разгоралась. Брюс по-прежнему не падал духом: удача, продолжал он считать, сопутствует ему сегодня. Он выбрал правильное место для сражения, бой идет на родной земле, воины имели время для отдыха. Англичане же ринулись в сражение почти сразу после утомительного марша, воюют на чужой территории, за которую не готовы так беззаветно отдать свои жизни, как шотландцы, решившие победить или умереть.
Шум битвы был оглушающим. Над полем неслись воинственные клики, копья с лязгом ударялись друг о друга, стрелы со свистом впивались в свои жертвы, поражая людей и коней; воздух полнился проклятьями, стонами раненых и умирающих; знамена падали на землю среди сломанных копий; кровь англичан и шотландцев окрашивала траву и смешивалась там.
Сражение не утихало.
По пятам за шотландской армией шло множество мирных людей – стариков, кто уже не мог принять участие в битве, женщины, чьи мужья были в гуще боя, дети, еще не доросшие до того, чтобы держать в руках оружие. Никто не хотел оставаться дома, когда решается судьба страны.
Брюс велел им спрятаться за ближним холмом и разместил там дополнительное воинское снаряжение, за которым они должны были приглядывать. Кроме того, он приказал смешаться с мирными жителями воинам отряда, который должен был в последний момент броситься в бой, чтобы окончательно переломить его ход в свою сторону.
Не было сомнения, что перевес уже давно и надежно находится у шотландцев. Глостер убит, Клифорд также, Гирфорд взят в плен. Потери страшные, дух английских воинов напрочь сломлен.
Королевская охрана не отходила от Эдуарда ни на шаг. Граф Пемброк, пробившись к нему, сказал:
– Милорд, неразумно для вас оставаться на поле боя. Нужно немедленно покинуть его.
– Я не оставлю мою армию! – с горячностью воскликнул король.
Пемброк взял его лошадь под уздцы и продолжал:
– Милорд, я отвечаю за вашу безопасность. Что будет с Англией, если вы попадете в руки Брюса? Подумайте об этом!
– Если армия погибнет, с нею должен и я разделить эту участь.
– Благородные слова, милорд, но нельзя не брать в расчет всю страну. Если вы не согласитесь покинуть это место добровольно, я вынужден буду увезти вас силой.
Рыцари, сгрудившиеся вокруг короля и Пемброка, приняли сторону графа. Увы, битва проиграна, говорили они, это становится яснее с каждой минутой. Король в опасности. Единственный выход – уехать с поля боя.
Эдуард был в полном отчаянии. Почему, ну почему его преследуют несчастья?! Одно за другим… Неужели ни в чем не будет удачи? О, если бы здесь был его отец!..
Нет, все же это не его вина – сегодняшнее поражение. Просто Брюс – настоящий военный гений. И соперничать с ним мог, наверное, только отец, только Эдуард I… И потом – что можно поделать с такими людьми, как эти шотландцы, которые не знают ни страха, ни сомнений, имя которым одно – решимость. В них, пожалуй, даже что-то сверхчеловеческое… Да, именно так… К ним нельзя подходить с теми же мерками, что к обычным людям… И победить их просто немыслимо…
Мрак и безысходность охватили его. Он чувствовал, что заболевает.
А ведь как славно начинался день. Казалось, все предвещало успех. Однако с такими людьми, как Брюс… или его отец… никогда, видно, нельзя загадывать вперед. Они умеют еще до начала битвы наполовину выиграть ее. И не только на полях сражений.
Совершенно павший духом, уязвленный до глубины души, Эдуард позволил придворным увести себя с места сражения. Полный отчаяния, он почти мечтал, чтобы его убили там, и так бы могло случиться, если Брюс решил бы устроить погоню. Но он не пошел на это.
Король со свитой поскакали в сторону Линлитгоу и благополучно добрались до Данбара, где, наконец, немного передохнули, прежде чем сесть на корабль и отправиться в Бервик.
Возвращение было позорным для короля. Потери, о которых стало известно позднее, оказались огромными – около тридцати тысяч. И это по предварительным подсчетам. Не считая оружия, коней, различного снаряжения, сундуков с серебром и золотом на разнообразные нужды… Все пропало… Но главное – честь. Кто станет теперь выказывать уважение к английскому королю?! Все без исключения будут говорить с презрительной миной: «Эх, если бы на месте этого короля был его отец!..»
Рок, нависший над ним еще с юности: все время в отцовской тени, все время в роли сына, недостойного своего родителя; сына, чьи даже мелкие недостатки вырастают в свете отцовской славы до огромных размеров…
А в Шотландии было великое торжество.
Во все века, говорил Роберт Брюс, шотландцы будут сиять от гордости, произнося простое слово «Баннокберн».




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Месть королевы - Холт Виктория


Комментарии к роману "Месть королевы - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100