Читать онлайн Месть королевы, автора - Холт Виктория, Раздел - 2. ДОГАДКА КОРОЛЕВЫ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Месть королевы - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.67 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Месть королевы - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Месть королевы - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Месть королевы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2. ДОГАДКА КОРОЛЕВЫ

Для принцессы Изабеллы наступили особо волнующие дни, она стала центром всеобщего внимания. Все вокруг были довольны предстоящим бракосочетанием, и она тоже – потому что будущий супруг считался одним из самых привлекательных молодых мужчин на свете. Правда, она его никогда не видела, но те, кому довелось, уверяли, что это на самом деле так, без всякого преувеличения.
– Он высокого роста, – говорили ей, – с льняными волосами. Точь-в-точь как его отец, который славился своей внешностью далеко за пределами страны.
– Вы станете королевой Англии, – продолжали говорить ей. – Подумайте только! Королевой!
И она думала об этом и радовалась вместе со всеми. Поправляяя светлые локоны перед зеркалом, она уверяла сама себя, что будет достойной парой этому красавцу – ведь и ее считают не совсем дурнушкой, но признанной прелестницей. Даже взор отца, этого сурового, жестокого человека, смягчался каждый раз, когда тот смотрел на нее. Он был самым могущественным государем в Европе, а мать – королевой еще до того, как вышла замуж за ее отца, так что высокого рождения у Изабеллы никому не отнять, и неизвестно, кто кому делает больше чести в этом браке.
Все ее братья – Луи, кто всегда ворчал и со всеми ссорился; Филипп, очень высокий и очень равнодушный; Карл, к которому издавна прочно приклеилось прозвище Красивый (так же называли в свое время и их отца), – все были довольны предстоящим бракосочетанием. Одобряли его и ее дяди – Карл де Валуа и Луи д'Эвре. Именно им предстояло сопровождать ее, когда она с мужем отправится в Англию.
Она была рада, что они поедут с ней – это сделает расставание с родиной не столь печальным, хотя была готова к подобному исходу, ибо почти всем принцессам на свете назначена такая судьба. В свои неполные шестнадцать лет она уже понимала это и отнюдь не сетовала на перемены в жизни. Ее мать, женщина с решительным нравом, никогда не забывавшая о своих титулах королевы Франции и Наварры, и не знавший жалости отец уделили ей немало от своих собственных черт характера, подготовив тем самым к тому, чтобы оставаться в любых ситуациях самой собою и не менять своих суждений и мнений.
Ей достаточно было взглянуть на себя в зеркало, чтобы вновь обрести уверенность, которая только укреплялась тем, что видела она в глазах придворных и что свидетельствовало об их восхищении ее редкой красотой.
Уже в течение пяти лет она была обручена с Эдуардом, принцем Уэльским. Обручение состоялось в Париже, и она хорошо помнит, как все происходило. Граф Линкольн представил принца ее отцу, и тот благословил будущий брак с наследником английского престола. Затем – это был самый ответственный момент – она вложила свою детскую ручку в руку архиепископа Нарбанны, который представлял юного Эдуарда, и с этого момента стала считаться его невестой, и ей было интересно все, что относится к будущему супругу. Так она не без удивления узнала, что тот зачастую не подчиняется воле отца, и это позабавило Изабеллу. Ее собственный отец называл короля Англии старым коварным львом и уважал его, хотя не слишком любил. «Нужно быть начеку с этим человеком», – говаривал он и всегда радовался, если узнавал, что валлийцы или шотландцы опять доставляли неприятности его сопернику. Тем не менее он одобрял предстоящий брак, и так же относился к этому событию старый король Англии.
Мать тоже объясняла кое-что Изабелле. «Родственные связи, – говорила она, – такие, как у тебя с принцем Уэльским, помогут сохранить мир между нашими странами. Понимаешь это? Когда станешь английской королевой, ни на секунду не забывай о родной Франции…»
Изабелла клялась, что не забудет.
Успокаивало и то, что ее тетушка Маргерит была сейчас вдовствующей королевой Англии, мачехой Эдуарда, будущего мужа. Она тоже, сказала ей мать, приедет в Париж на бракосочетание.
– Твоя тетя – неплохая женщина, – добавила королева. – Она счастливо прожила жизнь со старым королем. Впрочем, Маргерит такая слабовольная и послушная, что многого ей не надо. Лишь бы муженек не колотил ее и не слишком явно развлекался с другими женщинами. Однако, должна признать, про короля Англии всегда говорили, что он преданный супруг, а это очень редкое качество, И, значит, твоя тетя действительно была счастливой женой. О чем и сама толкует достаточно часто…
Изабелла многое знала о своих тетках. Помнила она и красавицу Бланш, выданную замуж в Германию и вскоре умершую там. Ее прочили в жены Эдуарду I, но король Филипп Красивый решил иначе и выдал за него Маргерит. Вообще, он своевольный и жесткий человек, и некоторые считают эти качества большими недостатками, но Изабелле они нравились. Во всяком случае, в отце.
С самых ранних лет Изабелла умела многое видеть и слышать – глаза и уши у нее были всегда открыты. Отец любил сажать ее за свой стол – такой красивый ребенок! – и она не пропускала ни одного слова из разговора взрослых и гордилась, что сидит за одним столом с человеком, которого боятся все в Европе.
Филипп Красивый! Его до сих пор так называют, хотя прозвище вряд ли сейчас подходит ему. Зато, когда ему было семнадцать и он только-только сел на трон, никто не мог отвести глаз от его лица – ни мужчины, ни женщины. Так ей рассказывали, и она вполне верила этому. Но за красотой лица скрывался холод, равнодушие: никаких теплых чувств он проявлять не умел. Или не хотел… Может быть, только к ней, и то потому, что она тоже была на редкость красива и те же черты характера преобладали у нее.
Сейчас от его красоты ничего не осталось – жирное, чересчур румяное лицо, зато прибавилось силы и могущества. Его считали самым безжалостным властелином в Европе – холодным, беспощадным и расчетливым, и чем больше власти приобретал, тем больше стремился увеличить и усилить ее. Для достижения этого он мог без зазрения совести применять любые способы – тут он был мстителен, злобен, чужд сострадания. Потому его так и боялись повсюду. Его мечтой было править не только Францией, но и всем миром, и те, кто его хорошо знал, не видели в этом ничего недостижимого.
Изабелла прекрасно понимала, почему доволен был ее отец тем, что на границах Англии то и дело вспыхивают бои с восставшими шотландцами и валлийцами: ведь они ослабляли его могучего соперника. Радовался он и смерти старого короля Эдуарда, видя в этом облегчение для своей страны. «Этот щенок, мой будущий зять, – говорил он, – не будет доставлять мне хлопот. А если попробует, я найду способ обуздать его». И, обращаясь к Изабелле, добавлял: «Моя дочь поможет мне, я знаю, она сумеет занять подобающее место в этой беспокойной стране…»
Слышать такое было лестно, но слова являлись и напоминанием: не забывай, что ты дочь Франции, всегда помни, кому обязана хранить верность…
Для ее собственной страны прошедшие годы тоже не были спокойными. Изабелла знала, что отец все время пытается уменьшить влияние папы римского и впадает в ярость от того, что для многих из его подданных верность и преданность церкви стоят на первом месте. Она была свидетельницей бурной ссоры отца с папой Бонифацием, когда последний осмелился заявить, что если король Франции не изменит своего поведения, то его высекут, как мальчишку. Смысл этих слов заключался, собственно, в угрозе отлучения от церкви, а это было самое страшное наказание. Человек нерешительный, услышав такое, немедленно пошел бы на попятный, но не таков был король Филипп. Он стал искать способа отомстить и потребовал от всех своих подданных встать на его сторону в споре с церковью, и те, находясь между двух огней, но страшась своего жестокого властелина больше, чем далекого Рима, подчинились воле короля. Все, за исключением богатой общины тамплиеров – католического духовно-рыцарского ордена, основанного в Иерусалиме около двухсот лет назад.
Воспылав гневом, Филипп поклялся, что не забудет этого и жестоко отомстит, и, зная его, можно было не сомневаться, что так оно и произойдет…
Да, отец был сильным человеком. Только глупцы могли осмелиться противостоять ему. Даже церковь была вынуждена считаться с ним.
Изабелла гордилась, что родилась его дочерью.
Еще она вспомнила, как отец за несколько лет до сегодняшнего дня отправил в Рим надежного подручного Жильома де Ногаре с поручением привлечь на свою сторону всех противников папы и составить заговор, что и было успешно проделано, в результате чего папа Бонифаций VIII был взят в плен и содержался в Авиньоне. Его вскоре сумели освободить, но случившееся повлияло на его здоровье и рассудок, и через короткое время он скончался. Избрание нового папы происходило с согласия короля Франции. Им стал Бенедикт.
Однако он недолго держал свои обещания, данные королю в дни, когда проходили выборы на папский престол, и вскоре уже заговорил об отлучении от церкви всех, кто повинен в пленении и последовавшей затем смерти его предшественника папы Бонифация. Для чего велел начать следствие по этому делу.
Когда угроза отлучения нависла над ее могущественным отцом, Изабелле стало страшно. Боялся этого и сам Филипп. Но не столько того, что окажется в стане отлученных, как того, что скажут на это его собственные подданные, его министры – как станут служить ему и сражаться за короля, от которого отступился Господь?..
Король Филипп нашел в себе силы и разум не предаться безрассудному гневу. Гнев его был холодным, голова оставалась ясной. Однако месть не заставила себя долго ждать.
Изабелла сидела за вышиванием в тот день, когда вдруг в ее покои вошла мать и присела рядом.
– Король сегодня в хорошем расположении духа, – сказала мать после недолгого молчания и добавила: – Римский папа скончался.
– О! – вскричала Изабелла. – Это хорошая новость для Франции. Разве не так?
– Какой глупец, – небрежно произнесла королева. – Он осмелился нарушить обещания, которые давал твоему отцу.
– Тогда он заслужил смерть, – сказала Изабелла. – Но он правил совсем недолго. Разве он был стар или очень болел?
Королева слегка улыбнулась.
– Я бы сказала, он был слишком жаден к пище. Когда ему прислали корзину со свежими плодами инжира, он съел больше, чем нужно…
– Разве от этого можно умереть? – удивилась Изабелла.
– Папа Бонифаций сумел, – коротко ответила мать, и снова улыбка промелькнула на ее губах.
Конечно, слухи о корзинке с инжиром распространились чуть не по всей Европе. Многие поговаривали, что плоды были отравлены. Иные считали, что сделал это Жильом де Ногаре. Но совсем мало было таких, кто осмеливался назвать в связи со всем этим имя человека, которого всюду так боялись, – Филиппа IV Красивого, короля Франции.
Сам Филипп не стал терять зря времени и приложил все усилия к тому, чтобы посадить на римский престол надежного и преданного ему человека. Выбор его пал на некоего Бертрана де Гота, отличавшегося крайним честолюбием и готового на все, чтобы только удовлетворить его… Да, такой кандидат ему подходит!.. И кандидату самому смертельно хотелось занять это место. Но какой шанс мог быть у архиепископа города Бордо? Никакого, если его не поддержит самый могущественный государь в Европе. Значит, необходимо заручиться его помощью. Так непомерное тщеславие встретилось с непомерной силой, и результатом их союза стало восшествие на престол папы Клемента V…
Для Изабеллы не было секретом, что одной из главных вещей, в которой нуждаются правители, являются деньги. О них она часто слышала разговоры в тесном семейном кругу. Большинство жителей страны считало, что у всех государей существуют особые неиссякаемые сундуки с деньгами, куда можно в любой момент сунуть руку. Но как это было неверно! Сундуки, может быть, имелись, однако постоянной заботой владельцев было наполнять их. Король Филипп не отличался в этом от всех других людей, и он не владел секретом алхимиков: как превращать камень или любой металл в золото. А значит, должен был искать другие способы для пополнения своих сундуков.
Рыцарей Ордена тамплиеров он, как уже было сказано, возненавидел после их отказа помочь ему в борьбе с чрезмерным влиянием папы римского. Но планы отмщения вынужден был на время отложить. Теперь он посчитал возможным вернуться к их осуществлению и убить сразу двух зайцев: наказать ослушников и пополнить свою казну деньгами. Он знал, что этот Орден обладает огромными богатствами, сокрытыми в подвалах и погребах.
Изабелла тоже немало знала о тамплиерах, или иначе храмовниках, которые названы так в честь храма Господня в Иерусалиме. Это был военно-религиозный рыцарский Орден, созданный для защиты паломников в Святую Землю. Тамплиеры успешно содействовали крестовым походам туда, были признаны, поддержаны и награждены во многих странах – отсюда и происхождение их огромных богатств.
Множество всяческих слухов и разговоров ходило вокруг Ордена, вызывая почтение и раздражение, одобрение и зависть. Даже служанки, одевая Изабеллу, зачастую болтали сдавленным шепотом о тамплиерах.
Истории, которые рассказывали девушки, были одна другой ужасней.
– …У них такие чудные обряды!.. И у них есть Главный, которому дозволено все!.. Говорят, что во время посвящения в новые члены Ордена творится такое!..
– Какое? – спрашивала Изабелла.
– Ой, это не для ушей принцессы!
Но Изабелла не выносила никаких противоречий, и те, кто осмеливался ослушаться, получали пощечины и тычки.
– Говорите! – приказала она.
Мгновенное смущение, колебание, затем одна из девушек прошептала, потупив глаза:
– Они… они плюют на распятие и не признают Бога.
– Что еще?
Снова заминка и шепот:
– Им велят… они должны вести себя недостойно на алтаре…
– Как?!
– Ну, друг с другом…
Изабелла нахмурилась, пытаясь представить, что могут мужчины делать друг с другом в таком месте, но, увидев, что девушки, по-видимому, знают, о чем говорят, решила показать, что и сама понимает, но тем не менее продолжила расспросы:
– Что еще?
– Еще разыгрывают непристойные сцены, а также поклоняются козлам и кошкам. И совершают непотребства с животными. Целуют их… во все места…
Это было легче представить Изабелле.
– А еще у них есть дети, – прошептала другая девушка. – Хотя по уставу Ордена запрещено их иметь. А если про это становится известно, то они избавляются от своих детей…
– Как?
– Поджаривают на сковородках и вытапливают жир. А жиром обмазывают идолов. Это у них называется жертвоприношением.
– Меня тошнит от ваших рассказов, – сказала Изабелла. – Хватит.
– Мы ведь и сами не хотели ничего говорить, миледи…
– Но я велела, значит, вы были обязаны… Все-таки не думаю, что рыцари могут выделывать такое.
Служанки молчали, и тогда Изабелла добавила:
– Впрочем, от них всего можно ожидать. Недаром отец так не любит их. Он еще заставит их пожалеть о всем плохом, что они натворили…
Служанки продолжали молчать: зная своего короля, они могли предположить, какие беды могут обрушиться на храмовников.
И они как в воду глядели…
Вскоре тюрьмы Франции были уже переполнены членами Ордена. Все быстро признавались в своих грехах. Для этого король знал лишь один, но верный способ. Из-за тюремных стен то и дело поднимались струйки дыма, в воздухе пахло горящей плотью. Казни тамплиеров приносили немалый доход, ибо все имущество и богатство убиенных переходило в руки и сундуки короля.
– Необходимо произвести нужное впечатление на англичан, – говорил король своей дочери. – Твое приданое должно быть достойно тебя. Я многого жду от этого брака…
Окруженная прислужницами, Изабелла любила рассматривать подаренные отцом драгоценности. Он не бросал слов на ветер: у нее в самом деле великолепное приданое – спасибо ему, а также рыцарям-тамплиерам, накопившим такие богатства!..
– Сам Господь помог мне разоблачить грехи и бесчинства этих людей, – говаривал король с гримасой отвращения. – Они заслужили кару… Но не думай о них, дочь моя, – добавлял он, взирая на разложенные сокровища и потирая руки, – думай о том, что всего этого у тебя будет еще больше…
Она почти и не думала. Не хотела о них думать. Только не любила запах горящего мяса, который витал в воздухе… Но разве не ужасно, что они сами сжигали своих младенцев, которых не имели права рождать, и обмазывали их жиром свои мерзкие идолы?! Эти картины преследовали ее, и только лицезрение сокровищ отвлекало внимание и уводило к мыслям о том, что все это принадлежит ей, одной ей, а ведь могло и до сей поры лежать в чьих-то сундуках и мрачных подвалах, не видя белого света.
Какие роскошные вещи! Например, эти две золотые короны с огромными алмазами. Она знала, что камни были взяты у одного из тамплиеров и по приказу короля вставлены в короны. Специально для нее!
Вручая их, отец говорил ей:
– Они твои. Помни всегда, что ты моя дочь, и не забывай настраивать своего мужа, этого молодого и легкомысленного человека, на дружбу с Францией. Поняла?
– Да, милорд. Я так и стану поступать.
– Тогда у тебя будет еще больше подобных вещей. Взгляни на золотые сосуды! Они привезены с Востока. Эти мерзкие грешники нахватали там неимоверное количество сокровищ… А вот и серебряные – им в пару. Когда будешь пить из них, не забывай, от кого они достались, не забывай об отце… Посмотри еще на золотые ложки, на суповые миски!..
– Они восхитительны, милорд.
– Все они войдут в твое приданое. Пускай никто не думает, что ты пришла к нему как нищая. Король Англии должен уразуметь, что Франция не жалеет денег ни на французскую принцессу, ни на французское войско…
Изабелла получила в приданое также множество прекрасных нарядов. Восемнадцать платьев – все удивительных расцветок, превосходно оттеняющих красоту ее волос и лица; зеленые, голубые, пурпурные – из самых тонких и лучших тканей. Была там и верхняя одежда из атласа и бархата. Были многочисленные платки и ленты на голову и горжетки для шеи. Меховые шубы на зиму, покрывала для постели и меха для оторочки платьев… Словом, все, что только могло потребоваться, даже настенные гобелены, которые не так давно вошли в моду в Англии – их ввела в употребление первая жена покойного Эдуарда II – Элеонор Кастильская.
И вот пришло время для Изабеллы отправляться в Булонь в сопровождении родителей и других членов семьи. Какая это была великолепная кавалькада! Изабелла ехала в самом центре, рядом с отцом и матерью, которые с нескрываемой гордостью взирали на красавицу дочь.
Группу всадников, состоявших из принцев и самых знатных дворян, возглавлял ее брат Луи, король Наваррский, получивший этот титул от своей матери. Подобно отцу, он тоже часто говаривал Изабелле об ее долге не забывать, что она дочь Франции, и сестра искренне уверяла его, что никогда в жизни не забудет об этом.
В Булони Изабеллу встречал король Эдуард.
О да! Он был и в действительности так же хорош, как про него говорили! Она не могла сдержать восхищения, увидев гриву льняных волос, которые развевались под порывами морского ветра, а также глаза такой голубизны, какой она не знавала до сих пор. Кроме того, он высок, строен и осанка у него была, как у истинного короля.
С первого взгляда Изабелла полюбила его.
* * *
Он был с ней любезен и почтителен, и ее родителям пришлось по душе его обращение с невестой. Тронута была и тетушка Маргерит, мачеха Эдуарда, которая когда-то уезжала отсюда в Англию совсем молоденькой девушкой. Она сразу шепнула Изабелле, что надеется, ее племянница будет так же счастлива в Англии, как была она сама. Если в глазах у тетушки промелькнули при этом страх и неуверенность, Изабелла их не заметила.
Она не видела никого и ничего, кроме Эдуарда.
Взяв Изабеллу за руку, он сказал ей, как восхищается ее красотой. Конечно, он был наслышан о ней, но то, что увидел своими глазами, превосходит все ожидания, и он не может дождаться дня свадьбы… Так он говорил.
Приготовления к свадьбе между тем шли полным ходом, и вскоре после возвращения в Париж она состоялась в соборе Нотр-Дам. Все присутствующие восхищались красотой жениха и невесты и считали, что они как нельзя лучше подходят друг для друга. Разумеется, так думали только те, кто не мог знать о тайной страсти короля Эдуарда к Пирсу Гавестону.
Изабелла была в числе этих несведущих, и она часто думала впоследствии, что если бы знала, что ее ждет, то сумела бы принять какое-либо верное решение. Во всяком случае, не разрешила бы себе влюбиться с первого взгляда.
Эти дни были, пожалуй, самыми счастливыми в ее жизни. Ей нравилась вся торжественная церемония бракосочетания; нравилось поклонение ее красоте и знатности. В соборе Парижской Богоматери она стала королевой, а также супругой, и Эдуард, она была уверена в этом, полюбил ее не меньше, чем она его.
На самом же деле он страшно тосковал по Гавестону и с трудом, но очень умело сдерживал раздражение от всего, что происходило вокруг. Он понимал необходимость этого брака и сумел заставить себя смириться с ним. Помимо того, Изабелла была, без сомнения, хороша собой, а это все же лучше, чем если бы пришлось видеть возле себя какую-нибудь уродину. Эта красавица должна будет зачать от него ребенка, и дай Бог, чтобы такое случилось побыстрей. Он и Гавестон говорили и об этом тоже и согласились, что тут уж ничего не поделаешь… А поскольку она привлекательна, он надеется, что ему будет не так уж трудно и противно добиться этого. Только бы скорее… скорее…
Он совершил это. И с таким, кажется, успехом, что Изабелла получила подтверждение его слов о любви и стала считать себя самой счастливой женщиной во Франции… Ее брак оказался таким удачным! Она знала, что так и будет. Что она получит такое наслаждение… Изабелла всегда любила слушать рассказы женщин об их любовных утехах, но то, что испытала она, оказалось не сравнимо ни с чем, и ей стало легче думать о разлуке с Францией – ведь там рядом с ней всегда будет Эдуард, ее Эдуард, ее мужчина, вместе с которым она станет править его страной.
Она также поняла, что король Англии не только приятен в постели и любезен, но и весьма податлив. Последнее тоже обрадовало ее: таким человеком нетрудно будет управлять. Только нужно умело использовать это свойство его характера. А она сумеет.
Поняла она, и что он ленив. Что ж, тоже неплохо. У нее хватит энергии на обоих. Он привыкнет все обсуждать с ней, они будут действовать совместно, но решать в конечном счете станет она, и ее воля будет править страной.
Да, брак, несомненно, оказался удачным.
* * *
По дворцовому саду король Франции прохаживался рука об руку со своим зятем.
– Мне весьма приятно, – говорил Филипп, – видеть, как вы оба счастливы.
– Ваша дочь – самая красивая женщина во Франции, – отвечал Эдуард.
– Нам предстоит жить в мире и согласии, – сказал Филипп и слегка улыбнулся. – Дружба наших стран – хороший подарок для будущего.
– Многие по обе стороны пролива радуются сейчас тому, что произошло, – заметил Эдуард.
– Мой дорогой сын, пускай так будет и в дальнейшем. Дадим же клятву дружбы!
Обоим, по их характеру, было нетрудно это сделать, и не менее легко – в любой момент нарушить свою клятву.
– Вы слышали, мой сын, о гнусных делах тамплиеров? – продолжал король Филипп.
Эдуард ответил, что, находясь во Франции, трудно не знать об этом. Да, он наслышан об их страшных деяниях и не менее страшных наказаниях, которым они подвергаются.
– Не может быть спокойствия в стране, где свободно действуют подобные люди, – сказал Филипп.
– Наверное, так, – согласился Эдуард.
– А как насчет тех, кто бежал в Англию? – спросил король Франции. – Их немало.
– Да, довольно много.
– Вы тоже должны преследовать их. Нельзя, чтобы они уродовали страну.
– Конечно, нельзя, – сказал Эдуард, вовсе не думая об этих тамплиерах.
Мысли его были заняты Гавестоном. Как там его милый Перро справляется со своими обязанностями? Как ладит со свирепыми баронами? Как обходится без него, без Эдуарда?
– Арестуйте их всех! – говорил тем временем Филипп. – Предайте суду. Заставьте сознаться в злодеяниях. Другого пути нет.
– Да, конечно, нет…
– Пытайте их! Они заслужили любые мучения. Вырвите из них признание. А потом отберите имущество. Драгоценности. Все, чем владеют. Они умели накапливать добро.
– Не сомневаюсь в этом.
– Но это добро должно служить не им, а стране!
– Разумеется.
– Мне хотелось бы, чтобы вы сообщили о том, как расправитесь с тамплиерами.
– Вы будете осведомлены об этом…
Король Франции остался удовлетворен разговором. Они направили шаги в сторону дворца.
– Я рад, что вы придерживаетесь одного со мной мнения в этом деле, – сказал Филипп после непродолжительного молчания.
«В каком? – удивился про себя Эдуард. – О чем старик говорит? Разве мы беседовали о чем-то важном?..»
Навстречу им шла Изабелла.
– Дочь будет бранить меня за то, что я отнимаю у нее мужа, – сказал Филипп с проказливостью в голосе, которая никак не шла к его холодному, злому лицу.
Изабелла взяла Эдуарда за руку.
– Наконец-то я нашла вас!
– У нас состоялся интересный разговор, – сказал ей отец. – На многие вещи мы смотрим совершенно одинаково. Это благо для наших стран…
Филипп повел молодоженов в свои покои, в небольшую комнату, где стоял деревянный сундук, закрытый на огромный замок. Сняв ключ с висящей на шее цепочки, король открыл замок, извлек из сундука тяжелую золотую цепь, украшенную рубинами и бриллиантами необыкновенной величины и красоты.
Эту цепь он надел на шею Эдуарду со словами:
– Дарю тебе ее, мой сын, как знак того, что наши страны и помыслы будут все время рядом.
– Но это слишком великолепно! – воскликнул Эдуард.
Король ухмыльнулся и достал из сундука кольцо. Оно тоже было украшено рубинами и бриллиантами. Он надел его на палец Эдуарду.
– Тоже в знак дружбы, – сказал Филипп. – С этой минуты ты мой сын.
Эдуард был потрясен столь дорогими подарками и сразу же подумал о том, что скажет Перро, увидев драгоценности. Ведь он так любит рубины! Впрочем, и бриллианты тоже…
Король Филипп пребывал в добром и великодушном настроении и проявил щедрость, а это бывало с ним нечасто. Но что значило для него ради пользы дела расстаться с некоторой частью добра, отобранного у тамплиеров? Можно даже по такому случаю прибавить кое-что еще к преподнесенным подаркам…
Он вытащил из сундука пояс и две броши, украшенные драгоценностями, несколько кип полотна и атласа.
Разве будет он считаться и мелочиться, если речь идет о том, чтобы управлять Англией руками своего зятя?..
* * *
– Мой отец так полюбил тебя, – сказала Изабелла.
Они лежали на постели, он обнимал ее одной рукой. Ее роскошные волнистые волосы были рассыпаны по плечам. Время от времени, прерывая разговор, она приподнимала голову и легко и нежно целовала его в щеку, лоб или губы. Он со снисходительной улыбкой принимал эти ласки… Что ж, она прелестная и страстная девушка, и для него, к счастью, не составляло особого труда выполнять по отношению к ней супружеские обязанности.
– Я смогу полюбить Англию? – спросила она.
– Ты полюбишь ее.
– Потому, что она так хороша или потому, что там будешь ты?
– И по той, и по другой причине, – с улыбкой ответил он.
– А народ меня полюбит?
– Как он посмеет не сделать этого?
– С нашими французами бывает очень трудно. Они так быстро могут разозлиться. И тогда бунтуют и плохо говорят о королевской семье.
– Такое везде случается. Но тебя полюбит каждый, кто увидит.
– А тебя они любят?
– Пока что, кажется, да.
– Ты полагаешь, это может измениться?
– Их любовь изменчива. Они станут твердить тебе, что мой отец был величайшим из королей, но они далеко не всегда считали так при его жизни.
– Однако тебя они любят, несмотря на то, что ты жив.
– Я новый король, они еще не научились как следует ненавидеть меня. Пока что они порицают других за мои недостатки или промахи. Например, Перро… Вешают на него всех собак…
– Перро? Кто он такой?
– Один из моих придворных. Граф Корнуоллский.
– За что же они его ругают?
– Им нужен какой-то мальчик для битья… Но не будем больше об этом. Лучше я расскажу, что сделано к твоему прибытию… Мы сразу поедем в Вестминстерский дворец. Ты увидишь, что сады засыпаны свежей землей, поставлены новые решетки, посажены цветы. Я приказал построить новую пристань и мост, который будет называться «Мост Королевы».
– Все для меня?
– Для тебя. Увидишь, я готов на многое. Лишь бы…
Она снова начала целовать его – мягкими, полувоздушными поцелуями, которые постепенно становились все настойчивей.
Его руки крепче сомкнулись вокруг ее тела…
О да, все это оказалось куда проще для него, чем он думал вначале. И куда приятней…
Интересно, а как это происходит у Перро с его совсем юной супругой? Лучше или хуже?..
Эдуард улыбнулся в темноте.
* * *
Вдовствующая английская королева зашла в покои к своей племяннице и объявила, что желает говорить с ней наедине. Служанки Изабеллы удалились.
– Никаких особых секретов, – сказала Маргерит, когда они остались одни. – Просто хотела узнать о твоих первых впечатлениях и немного поболтать. Твоя судьба напоминает мне мою собственную.
– Дорогая тетя, вы были счастливы в Англии, не правда ли?
– Вполне. Отец твоего мужа хорошо ко мне относился. Но поначалу было страшно. Тебе не страшно, Изабелла?
Та покачала головой.
– Что ж, это хорошо, дорогая племянница. Ты молода, прекрасна собой, и у тебя сильная воля. Я тоже была молодой, когда приехала туда, но на этом сходство заканчивается.
– Не говорите так, тетя Маргерит! Вы были всегда красивой и такой остаетесь до сих пор.
– В нашей семье некоторые отличались особой красотой. Например, твой отец, ты. И еще сестра Бланш, на которой хотел жениться мой покойный супруг. Но отец переменил свое решение и отправил меня вместо сестры. Такое начало не предвещало ничего хорошего, верно? Однако Эдуард никогда не показывал своего разочарования. Если даже испытывал его первое время. Он был хорошим мужем и отцом. Хотелось бы думать…
– Будет ли таким мой Эдуард? Дорогая тетя, не беспокойтесь. Я сделаю все, чтобы он был таким!
– Да, надеюсь, сумеешь. Но с королями так трудно. У них такая власть, и все хотят угодить им. И женщины, и мужчины… Их вводят в соблазн…
– Вводят в соблазн? В какой?
– Ну… в любовный.
Изабелла рассмеялась.
– Этого я не опасаюсь. Эдуард мягкий и скромный человек. Не из тех, кто захочет нарываться на неприятности и причинять лишние огорчения. Думаю, я справлюсь с ним.
– Дай тебе Бог, дорогая.
– Что-то беспокоит вас, тетя Маргерит? Скажите мне. Может быть, в жизни Эдуарда есть что-то такое, о чем я не знаю? Я спрошу у него, потребую, чтобы он признался.
– Нет, нет… Не делай этого. Все будет хорошо. Я… я просто немного волнуюсь за тебя… Пожалуйста, забудь, о чем я говорила.
Ах, милая тетушка! Она всегда была сама простота и непосредственность. Но у нее такое доброе сердце. Конечно, она хочет предупредить племянницу, что с мужчинами надо держать ухо востро.
Изабелла горячо расцеловала ее.
– Знайте одно, – сказала она ей на прощание. – Я сумею постоять за себя… И за Эдуарда.
Вдова короля кивнула. Разумеется… Все будет в порядке, пыталась она себя успокоить. Теперь, когда у него такая красивая жена, его прискорбная связь с Пирсом Гавестоном должна немедленно прекратиться. Иначе и быть не может!
* * *
Наступило время отъезда в Англию. Молодая новобрачная попрощалась с родителями и взошла на борт корабля в сопровождении двух своих дядей, Луи и Карла, которым король Филипп поручил сопровождать ее и опекать.
– Если понадобится совет, дитя мое, – сказал он на прощание, – сразу обращайся к ним. Они подскажут, как действовать.
Изабелла обещала так и поступать, и король быстро успокоился.
Путешествие через пролив Ла-Манш прошло спокойно, хотя был пасмурный и ветреный февральский день. Изабелла, стоя на палубе рядом с мужем, с волнением смотрела, как приближались белые скалы Дувра. Высоко на холме она увидела казавшуюся совершенно неприступной крепость, которую, как ей сказали, называют Ключ от Англии.
Глаза ее сверкали от радости, она крепко схватила Эдуарда за руку и воскликнула, что чувствует, как наступает самая счастливая пора в ее жизни.
Он поцеловал ей руку и пробормотал, что в этом заключается главная его цель. Она не почувствовала, как далеки были при этом мысли Эдуарда от смысла сказанного, не могла и предположить, что волнение на его лице отражало не радость от того, что он подплывает к дому со своей молодой женой, а предвкушение встречи с Гавестоном.
На пристани их встречала толпа народа. Изабелла видела флаги, слышала приветственные возгласы. Встреча была поистине королевской.
Об руку с Эдуардом она сошла на берег. В толпе говорили: «Какая красивая!» Кричали: «Да здравствует Изабелла Прекрасная! Боже, храни нашу королеву!»
Радость заполнила ее до краев. Она – королева! И у нее красивый муж, которого она сможет любить. А ее новый народ уже полюбил ее и горячо приветствует вступление на землю Англии. Разве могла она когда-то представить себе такое?
Вот это и называется счастьем.
Внезапно толпа замолчала. Какой-то мужчина вышел вперед. Вероятно, он был очень важной персоной, потому что его сопровождали странно одетые люди, по всей видимости находившиеся у него в услужении. Он выглядел величественно, как король, – нет, даже более величественно. Как император или, во всяком случае, какой-то правитель не ниже короля рангом.
Его головной убор украшали драгоценности, а лиловый атласный плащ – королевской расцветки – был оторочен мехом горностая. Сам он был изящен и строен, как женщина, с темными глазами, такими же волосами и весьма привлекательным лицом.
– Милорд! – вскричал он, приблизившись к королю, и они обнялись на виду у всех, словно никого вокруг не было, словно их встреча друг с другом была главным событием дня.
– Мой брат… мой дорогой Перро… – тихо говорил Эдуард. – Какой долгой казалась разлука…
– Успокойся, Эдуард, – так же тихо отвечал Гавестон. – Ты вернулся. Мы снова вместе… О, как тянулись дни!..
– Перро… Что здесь слышно? Как ведут себя лорды?
– Скрипач тянет свою мелодию. Бешеный пес брызжет слюной. Ты ожидал другого?
– О, как хорошо, что я вернулся! Просто не верится…
– Милорд, – сказала Изабелла, – вы не представите мне вашего друга?
– Дорогая Изабелла, конечно… конечно… Это граф Корнуоллский. Мой брат.
– Я не знала, милорд, что у вас взрослый брат. Думала, ваши братья еще дети.
Эдуард положил руку на рукав Гавестона.
– Это мой любимый названый брат. Мы вместе росли, и еще тогда я полюбил его. А с возрастом любовь стала сильней. Вы тоже полюбите его, Изабелла. Из всех наших лордов он, смею уверить вас, самый преданный, очаровательный, умный и… восхитительный.
Изабелле показалось, что этот названый брат рассматривает ее с плохо скрываемой наглостью. Она подумала: что с того, что он граф? Я вскоре сумею поставить его на место!.. Интересно, что такого необычайного нашел в нем Эдуард? Она отвернулась от «братьев» и почувствовала – или ей показалось? – какое-то напряжение среди окружающих. И хотя приветственные возгласы в адрес короля и королевы возобновились, они не были уже столь громогласными и дружными, как раньше.
К ее досаде, граф Корнуоллский сопровождал их вплоть до входа в замок.
* * *
По случаю их прибытия в замке должно было состояться пиршество, и пока служанки готовили Изабеллу к выходу, не переставая восхищаться ее красотой и вспоминая, как народ встречал ее на пристани, настроение новоиспеченной королевы постепенно улучшалось.
Но в то же время не уменьшалось возмущение этим наглым человеком, к тому же так безвкусно одетым и пытавшимся напрочь завладеть вниманием короля. Она обязательно, при первой же возможности, поговорит о нем с Эдуардом.
У одной из служанок она спросила:
– Почему граф Корнуоллский ведет себя так вызывающе?
Ответом было молчание, и тогда Изабелла повторила более резко:
– Ты оглохла? Говори, когда спрашивают!
– Миледи, – запинаясь, сказала девушка, – он друг короля.
– Ничего себе друг! У него вид какого-то восточного царька. Разодет в пух и прах, куда богаче, чем король или я. Эти его драгоценности… Они стоят целого состояния.
– Граф очень богатый человек, миледи. Говорят, после того, как король пожаловал ему титулы, он стал самым богатым в стране. И еще он породнился с королевским домом: его жена – племянница короля.
Изабелла несколько успокоилась. Она, как ей показалось, поняла: он, видимо, совсем недавно женился на племяннице Эдуарда, после чего на него посыпались деньги и почести. Ну, и вскружили голову. Так часто бывает. Но все равно следует обучить его хорошим манерам.
Женщины, развязав языки, уже с трудом могли остановиться.
– Он правил вместо короля, – сказала одна из них. – Когда король был во Франции. Многим лордам это жутко не нравилось.
– Он оставался регентом? – воскликнула Изабелла. – Этот попугай?
– Король считает его очень умным.
– Он большой друг короля…
Изабелла не могла понять, почему на слове «друг» делается какое-то особое ударение, и хотела было побольше расспросить прислуживавших женщин, но потом оставила это намерение и решила узнать все, что ей хотелось, у самого Эдуарда: ведь он был все время так искренен с ней…
Какой гром фанфар раздался, когда она и Эдуард вошли под своды дворцового зала! Тут уж было не до расспросов о каком-то королевском друге. Время от времени до ее слуха доносились сдавленные возгласы удивления, и она знала, что таким способом люди выражали восхищение ее красотой. Оба ее дяди обменивались удовлетворенными взглядами, Эдуард еще крепче сжимал ей руку.
Все было хорошо, напрасно она беспокоилась.
За столом она сидела возле короля, но, к ее огорчению, с другого его бока уселся этот хлыщ, граф Корнуоллский. Он сменил свой щегольский наряд на еще более шикарный и стал еще больше похож на попугая. Да что он из себя воображает, в самом деле? Кто он такой? Нет, определенно, нужно как можно скорее поговорить с Эдуардом!
С другой стороны от нее сидел граф Ланкастер, самый важный из баронов – ведь он, если память ей не изменяет, кузен короля.
Этот кузен показался ей страшно скучным, и было вдвойне обидно, что Эдуард все свое внимание уделяет соседу слева. Они все время о чем-то оживленно говорили, много смеялись. Что ж, поскольку тот занимал такую ответственную должность в отсутствие короля, им, наверное, было о чем поговорить. Но Изабелле от этого не легче.
После еды пришло время для музыки. Изабелла согласилась сыграть на лютне – ей хотелось показать всем при дворе английского короля свои манеры и умение. Она не стала убирать распущенные волосы – пускай падают на плечи, ей это еще больше к лицу, не стала покрывать их платком. Пускай новые подданные любуются ее прекрасными волосами.
Она сыграла и спела несколько песен, затем они с Эдуардом начали танец и повели всех за собой.
Во время танца Изабелла нашла время шепнуть своему партнеру с укоризной:
– Ты так много разговаривал с графом Корнуоллским.
– А, с Перро! Я же говорил тебе, он мой ближайший друг.
– Не всем это может понравиться.
– На всех никогда не угодишь.
– Я одна из них.
– Ты, Изабелла? О, вскоре ты привыкнешь к Перро и полюбишь его. Я очень хочу, чтобы вы стали друзьями.
– Мне не нравится его манера держаться и то, как он одевается.
– Это в его духе. Таков уж он, мой Перро.
Было трудно вести серьезный разговор во время танцев, поэтому она не стала продолжать и не сказала, что прониклась антипатией к этому человеку уже с первого взгляда, так что трудно предположить, что они когда-нибудь смогут стать друзьями.
Остальную часть вечера Эдуард не отходил от нее, а она не могла дождаться часа, когда они наконец останутся одни… Милый Эдуард, он так хорош собой и так ненавидит всяческие ссоры и конфликты! Она без труда сможет добиться того, что он будет исполнять все ее желания и капризы. И какое удовольствие она получит от этих маленьких побед! Но первым делом ей предстоит разрушить дружбу мужа с этим противным человеком. Не сразу, конечно, а постепенно, шаг за шагом. Чтобы сам Эдуард не понял толком, как все произошло…
У себя в спальне она с нетерпением ожидала его прихода. Сбрызнула волосы специальным ароматическим веществом, привезенным из Франции, надела ночную сорочку с глубоким вырезом. Она щедро осыплет его своими ласками, утомит любовью и, когда они, обессиленные, откинутся на подушки, небрежно скажет, что хорошо бы, чтобы Гавестон не так выделялся среди прочих при дворе и не лез впереди всех.
Служанки ушли, она была одна в комнате, все ее мысли сосредоточились на Эдуарде. Сейчас… сейчас откроется дверь, и он войдет… «Завтра, дорогой граф Корнуоллский, – прошептала она с улыбкой, – завтра вы почувствуете себя в немилости… Это я обещаю вам…»
Милый, нежный Эдуард! Неужели он не сделает ради меня такой мелочи? Конечно, сделает – после всего, что между нами произойдет. Иначе быть не может…
Но как долго он не идет! Вероятно, задерживают государственные дела. Это ведь первый его вечер в стране после длительного отсутствия. Надеюсь, он сумеет избавиться от своих скучных баронов с их разговорами и жалобами. Не всю же ночь толковать о делах страны!
Как томительно тянется время!
Прошел еще один час. Его все нет. Что бы это значило?
Изабелла встала с постели, приблизилась к двери в гардеробную. Одна из служанок сразу подошла к ней.
– Что-то не так, миледи?
– До сих пор нет короля. Его постель пуста.
Женщина отвела глаза. Изабелла схватила ее за руку.
– Ты знаешь, где он?
– Нет, миледи.
– Узнай!
Женщина бросилась из комнаты. Изабелла вернулась к спальному ложу. Она села на него и так сидела, не сводя глаз с двери. Он появится через минуту! Через секунду!.. Она, конечно, побранит его, надует губы, заставит просить прощения.
Он не приходил.
Через какое-то время вернулась служанка. Она была взволнована, снова не глядела Изабелле в лицо.
– Короля видели… – проговорила она. – Он занят беседой с одним из советников.
Изабелла с трудом сдержала растущий гнев. Не нужно выдавать своих чувств – это неразумно. Начнутся сплетни. И не нужно, чтобы Эдуард понял, как много он значит для нее. Ни к чему…
– У него важные дела, – спокойно произнесла она и зевнула.
– Наверное, так, миледи.
Злость переполняла Изабеллу. И обида. Ее мать наверняка бы сказала в этом случае: «Король прежде всего король. Ты должна помнить об этом».
Да, ее собственный отец вполне подтверждал эти слова. Дела королевства стояли у него на первом месте.
Но Эдуард… Кто бы мог подумать! Она была страшно зла на него.
* * *
Она увидела его лишь в середине следующего дня. В компании с Пирсом Гавестоном. Они сидели на скамье возле окна – свет из него падал на светловолосую голову Эдуарда, которая почти касалась темной головы Гавестона. Они опять о чем-то шептались. И смеялись. «Вечно они шепчутся! Верно, о государственных делах!» – с раздражением подумала она.
Она вошла к ним.
– Эдуард!
В ее голосе был едва сдерживаемый гнев.
– А! – Гавестон поднялся со своего места. – Королева! – Его поклон можно было посчитать насмешливым.
– Изабелла!
В тоне Эдуарда слышалось раскаяние.
– Итак, вы нашлись, – сказала она, приближаясь к ним. – Дела государства оказались такими неотложными?
Наступило неловкое молчание. И вдруг она вздрогнула от того, что увидела. Она почти не верила своим глазам: на Пирсе Гавестоне была та самая цепь с бриллиантами и рубинами, – доставшаяся от тамплиеров, – которую отец преподнес Эдуарду.
Гавестон понял причину ее изумления. Он приподнял цепь своей изящной рукой, на одном из пальцев которой Изабелла увидела еще один дар своего отца – перстень с огромным рубином. У нее почти отнялся язык, и этим воспользовался Гавестон для ответа на ее вопрос.
– Совершенно безотлагательные, – подтвердил он. – Мы давно не виделись с королем, нужно было о многом поговорить. Разве не так, мой дорогой господин?
– Да, да, верно, – поспешно согласился Эдуард.
Изабелла повернулась к нему.
– Но цепь… эта цепь, – сказала она. – И кольцо. Может быть, он их украл у вас? Вы не видите…
Гавестон громко рассмеялся.
– Они прекрасны, не правда ли? Я чуть не лопнул от восторга, когда мой дорогой господин собственноручно надел мне на шею эту цепь, а на палец – кольцо.
И тут заговорил Эдуард, медленно, не сводя глаз с лица Изабеллы. В его взгляде смешались испуг и вызов.
– Перро так любит рубины и бриллианты, – сказал он.
– А когда они вместе, просто невозможно устоять, – добавил Гавестон, и непонятно было, говорит он серьезно или издевается.
– Но это бесценные украшения! – воскликнула Изабелла. – Их преподнес мой отец. Они должны перейти к нашим детям. Почему вы позволили этому человеку надеть их?
– Ха! – с ухмылкой произнес Гавестон. – Его милость король не может запретить мне носить то, что принадлежит мне. Для меня они тоже бесценны, но не из-за стоимости, а из-за их дарителя.
Ей казалось, что все происходит в каком-то кошмарном сне. Зачем Эдуард дарит такие ценные вещи этому человеку? Почему пренебрег ею ради него?.. Как он посмел?!
Догадка блеснула в ее мозгу, и она чуть не лишилась чувств. Она вспомнила смущенные взгляды, взгляды украдкой… нежелание глядеть ей в глаза при ответах на самые простые вопросы о короле…
Она сказала:
– Я не в состоянии понять, что все это значит. Прошу вас, Эдуард, отпустите этого человека. Я желаю поговорить с вами.
При этих словах король взглянул на Гавестона. Тот медленно покачал головой.
– Эдуард! – вскричала Изабелла, надменно и просительно в одно и то же время.
– Изабелла, – сказал он, – мы увидимся позже. Вы должны понять, дорогая, что за время моего отсутствия накопилось множество дел, которые требуют обсуждения с Перро. Потерпите, я объясню вам…
Она почувствовала, что не должна так упорно настаивать сейчас, что сила не на ее стороне, а у этого страшного человека по имени Перро. Она резко повернулась и вышла из комнаты.
У себя в покоях она отпустила всех служанок и бросилась на постель. Она лежала, уставившись в потолок, и мелькнувшая у нее догадка постепенно превращалась в уверенность. Туман рассеивался.
Скольким принцессам – она была наслышана об этом, – которые выходили замуж и уезжали в другие земли, приходилось сталкиваться там с прежними любовницами их супругов.
Но ей… ей не придется столкнуться с любовницей. Ее соперником был Пирс Гавестон.
* * *
Видимо, лучшим для нее собеседником сейчас была бы тетя Маргерит, которая, как начинала понимать Изабелла, уже делала попытку предупредить ее, подготовить к тому, с чем ей придется столкнуться.
За кого же она вышла замуж? Боже, это чудовищно! Как она обманулась! Почему не узнала об этом с самого начала? До свадьбы… Вообще, она слышала о подобных случаях. Король Ричард Львиное Сердце отдавал предпочтение лицам своего пола и пренебрегал женой. Поэтому у них не было наследников, и престол после его смерти перешел к Джону, его брату. Неужели такое произойдет и с ними? Нет, она не хочет быть бесплодной королевой! Она будет матерью королей! Будет! Так она решила…
Встретившись с тетушкой, Изабелла сразу заговорила о том, что было для нее сейчас важнее всего.
– Скажите правду, – попросила она, крепко ухватив ее за руку, – за какого человека я вышла замуж?
Вдовствующая королева залилась краской до корней волос.
– Ты уже знаешь о Гавестоне? – тихо сказала она.
– Я знаю, что короля не было со мной всю ночь. Значит ли это, что он делил свое ложе с мужчиной?
– У них плохая дружба, – вздохнула тетя Маргерит. – Отец Эдуарда не одобрял ее и делал все, чтобы их разъединить. Он отправил Гавестона из страны, но молодой король сразу же призвал его обратно.
– Его необходимо снова выслать! Он омерзителен!
– Я согласна с тобой, дорогая. Но согласится ли Эдуард?
– Нужно заставить его!
– Думаю, бароны будут в этом на твоей стороне.
– Правда? Тогда есть надежда. О, милая тетя, как меня это радует! Эдуард… он такой… Я люблю его… Просто не верится, что он может… с этим… Отдал ему драгоценности, подаренные отцом. Как он посмел сделать это?
– Он готов на все для Гавестона. В нем говорит страсть.
Изабелла в ярости топнула ногой.
– Я не допущу этого! Никогда! Он обманул меня. Если бы отец знал, какой он на самом деле, то никогда не разрешил бы мне выйти за него замуж!
Королева Маргерит с грустью взглянула не нее. Безусловно, ее брат Филипп знал обо всем. Ему не могли не донести. Но Эдуард, несмотря ни на что, был королем Англии. Кроме того, связь с мужчиной вовсе не лишала его возможности иметь детей. Об этом тоже мог знать король Филипп, который более всего желал родственного союза между двумя странами и мира между ними. А еще, возможно, надеялся, что его дочь, при ее красоте и обаянии, сможет отнять Эдуарда у какого-то мужлана.
– Милая тетя! – снова воскликнула Изабелла. – Вы должны помочь мне.
– Это я и хочу, мое дитя.
– Подскажите, как избавиться от Гавестона.
– Я уже говорила тебе, что бароны все, как один, настроены против него. Ходят слухи, они решили: дольше терпеть нельзя.
Глаза у Изабеллы сузились.
– Так и должно быть. Я помогу им, чем сумею… Подумать только! Каков наглец! С каким видом он носит свадебные подарки моего отца!.. Помните, тетя, как-то раз, когда приезжали к нам, вы сделали моим невесткам дорогие подарки – цепочки, перстни. Эти глупые гусыни отдали их своим любовникам, а те – тоже глупцы – стали красоваться в них при дворе, чтобы все могли видеть, с кем они состоят в связи… Ну, и чего они добились, помните? Отец, узнав об этом, так рассвирепел… Вы знаете, каким он может быть.
– Да уж, более безжалостного человека я вряд ли встречала.
– Он приказал арестовать этих двух наглецов. И что с ними было потом, тоже знаете?
Тетя Маргерит покачала головой. Ей не хотелось слышать об этом, но Изабелла не собиралась щадить ее чувства.
– С них с живых содрали кожу, а моих невесток отправили в тюрьму. Они до сих пор там.
Тетушка Изабеллы закрыла лицо руками. Она сделалась здесь очень чувствительной, подумала племянница. Впрочем, всегда была такой. Ей повезло, что она вышла замуж за немолодого уже человека, который, без сомнения, был тоже достаточно жесток и нетерпим, но хотя бы верен своей робкой и послушной жене.
Изабелла предчувствовала, какой совет сможет дать ей тетя Маргерит. Скажет, что и она, Изабелла, должна быть смиренной и беспрекословной и примириться со странностями мужа, надеясь, что они не совсем отвлекут его от выполнения супружеских обязанностей, и что она сумеет все-таки в свое время произвести на свет наследника престола.
Но не в характере Изабеллы были смирение и покорность. Она не станет, подобно Беренгарии, несчастной, заброшенной жене короля Ричарда, терпеть подобное отношение! У нее должен быть настоящий муж. И дети.
Конечно, печально, что Эдуард такой, какой он есть. Невыносимо думать, как он обманывает ее, проводя время с этим омерзительным человеком. И ужасно, что она так привязалась к своему мужу с первых дней брака… Нет, она не будет сидеть сложа руки, пусть они не рассчитывают!..
Гавестон… Эдуард… будьте настороже!..
* * *
Она редко видела Эдуарда после того разговора в присутствии Гавестона. Эдуард явно избегал ее, что было на него вполне похоже: он терпеть не мог ссор и выяснения отношений и прекрасно понимал, как она обижена на него.
Постепенно она успокаивалась, обида и гнев перешли в более или менее трезвое отношение ко всему случившемуся. Она начала строить планы своего дальнейшего поведения.
Естественно, первым ее побуждением было отправиться к своим дядям и потребовать, чтобы они вместе с ней вернулись во Францию. Но она быстро поняла, что этого ей не разрешат. Она уже стала английской королевой – так захотел ее отец – и ею должна остаться.
Во время очередной встречи с Эдуардом она была уже спокойна и равнодушна. Он же делал вид, что не замечает в ней никакой перемены, словно и не выказывал ей в последние дни пренебрежения, и что все обстоит по-прежнему, как до того открытия, которое она сделала.
– Дорогая, – сказал он ей, – приближается день коронации.
– Значит, я стану английской королевой?
– Конечно.
– Твоей королевой?
– Разумеется.
– Мне кажется, – спокойно сказала она, – что этой чести должен с большим правом удостоиться граф Гавестон.
Он с раздражением и неловкостью взглянул на нее и принужденно рассмеялся, делая вид, что оценил шутку.
– Гавестон занят приготовлениями к торжеству, – сказал он потом. – Никто лучше него не сумеет это сделать. Твоя коронация пройдет блестяще, обещаю тебе.
– Скажи, – спросила она, – у этого Гавестона… есть у него земли за пределами Англии?
– Он достаточно богат, – отвечал Эдуард, – у него поместья в Гаскони.
– Ах да, он же гасконец. Наверное, тоскует по родным краям?
– Ему здесь достаточно хорошо. Почему ты об этом говоришь?
– Не сомневаюсь. Но благополучие других может порою значить не меньше, чем благополучие одного человека.
– Уверяю тебя, другим здесь тоже неплохо. – Эдуард все еще хотел избежать серьезных разговоров. – Люди предвкушают коронационные торжества… Знаешь, Ланкастер говорит, что ты сразу всем понравилась. Тебя уже полюбили. А ведь народ может быть очень недобрым. Жители Лондона когда-то чуть не убили мою прабабку, потому что она чем-то им не угодила.
– Да, но только те короли и королевы, в руках которых полная власть, могут позволить себе обижать людей, – сказала Изабелла. – Думаю, это нужно всегда помнить.
Эдуард взглянул на нее с некоторым удивлением.
– Так говорил мой отец.
– Он был мудрым человеком, а таким наследовать нелегко. Людям свойственно сравнивать. Вслед за сильным правителем должен приходить не менее сильный.
– Тень отца все время преследует меня, – сказал он с легкой улыбкой.
– Боюсь, это будет не только тень, если ты продолжишь делать то, что делаешь… Если…
– Изабелла! – гневно прервал он ее.
– Да! – вскричала она, потеряв самообладание. – У меня нет никакого желания уступать свое место твоему любовнику!
– Я… не понимаю, о чем ты…
– Прекрасно понимаешь. Все кругом знают о твоих отношениях с этим человеком. Это дико… неестественно… Нужно это прекратить… У тебя есть жена… королева. Твой долг дать стране наследника престола.
– Я знаю… я тоже хочу этого.
– Тогда прогони Гавестона и веди себя так, как ожидают от тебя люди.
Впервые с момента женитьбы Эдуард осознал, что его жена вовсе не податливое юное существо, каким он считал ее раньше и о чем с удовлетворением говорил Гавестону. Она скандальная и сварливая женщина. Стоит лишь посмотреть на нее: кулаки сжаты, глаза горят, вся трясется от злости. Противно глядеть…
– Я не хочу, чтобы люди о нас судачили, – продолжала Изабелла. – Не хочу быть на положении брошенной жены, дожидающейся милости от своего супруга. Не желаю терпеть присутствия этого наглого субъекта! Слышишь меня? Я обо всем расскажу братьям моего отца. Я знаю, что здесь в стране многие не выносят Гавестона и желают его удаления. Ты должен поступить, как твой отец, – выслать его отсюда… Иначе ему грозят большие неприятности. Уверяю тебя…
Эдуард был ошеломлен. Он встретился с ней, чтобы поговорить о коронации, о том, какой наряд она наденет, чтобы обрадовать ее словами про то, как она всем понравилась. И вот услышал такое…
Но он ненавидел скандалы. Он резко повернулся и вышел, не сказав больше ни слова.
* * *
Бароны собрались во дворце для аудиенции у короля. Среди них были Ланкастер, Пемброк, Линкольн и Уорвик.
– Мы пришли, милорд, поговорить о коронации, – заявил Ланкастер. – До нас дошли тревожные слухи.
Эдуард, еще не пришедший в себя после разговора с Изабеллой, хмуро взглянул на двоюродного брата и желчно произнес:
– Не нужно придавать слишком большого значения слухам, кузен. Иначе у вас не будет ни минуты покоя.
– У нас и не стало его, – парировал Ланкастер, – с той поры, как мы узнали о недовольстве королевы.
– Недовольство?! Что вы хотите этим сказать?
– Нам известно, что оба дяди королевы весьма огорчены тем, как с нею здесь обращаются, и, без сомнения, сообщат об этом ее отцу, королю Франции.
– У короля Франции достаточно забот в собственном отечестве, дорогой кузен.
– Но благополучие дочери не может не беспокоить его.
– Не верьте всем этим разговорам. Короля Франции заботит только собственное благополучие.
– Он не может оставить дочь своими заботами, – не сдавался Ланкастер и сразу же добавил: – Мы пришли просить вас выслать из страны графа Корнуоллского.
Эдуард побагровел от гнева.
– Вы с ума сошли! – крикнул он. – С чего это я должен так поступить?
– Потому что его присутствие вызывает недовольство и протест со стороны королевы и ее родных.
– Пускай королева свыкается с нашей жизнью, – резко бросил Эдуард.
– Но она не собирается делать это, – возразил Ланкастер. – Милорд, мы заявляем вам, что не потерпим присутствия Гавестона на коронации. Иначе мы все…
– Вы?.. Не потерпите?.. На моей коронации?.. Да ведь он делал все приготовления, которые почти завершены. Торжества начнутся через несколько дней… Вы не хотите быть на них?
Пена собралась в уголках губ у графа Уорвика, когда он, с трудом подавляя гнев, сказал:
– Мы не одиноки, милорд. За нами множество людей. Мы поддерживали вашего отца, когда он изгнал Гавестона. И хотим, чтобы вы сделали то же самое.
– Мне надоели сравнения с отцом!
– Это понятно, – язвительно сказал Ланкастер. – Я буду править так, как хочу! И не потерплю ничьего вмешательства.
– В таком случае, милорд, больше баронов будет отсутствовать, нежели присутствовать на вашей коронации.
Ланкастер поклонился и направился к дверям. Остальные последовали за ним.
Эдуард смотрел им вслед.
– Наглые псы! – завопил он.
Но в его душе поселился страх.
* * *
Необходимо было отложить коронацию. Да и как она могла состояться, если столько баронов не пожелали на ней присутствовать? Ведь полагалось, чтобы именно они объявили о восшествии на престол нового короля и поклялись в своей преданности ему.
Без них все это не будет иметь никакого смысла… Ох, какие же они негодяи! Так поступить после того, как Перро, можно сказать, сам проделал все, что необходимо для торжеств! А как он радовался возможности нести в руках королевскую корону и меч, эти атрибуты власти! И народу, без сомнения, было бы приятно глядеть на Перро, такого красивого, такого грациозного. И все бы радовались, что у короля красавица жена, к тому же дочь властителя Франции, а это сулит, что последующие годы смогут быть мирными, без войн, и значит, сколько солдат останется дома, у семейного очага… А вот теперь из-за упрямых, тупых баронов все удовольствие, весь праздник испорчен!
Но ничего не поделаешь, торжества нужно отложить, перенести на другой день, а пока придумать для народа какое-то тому объяснение. Не может ведь Эдуард во всеуслышание объявить о своих несогласиях почти со всеми представителями высшей знати?.. И такое объяснение король придумал. Да, оно самое подходящее: Роберт де Винчелси, архиепископ Кентерберийский, до сих пор пребывает вне Англии, на континенте, куда был выслан Эдуардом I из-за постоянных раздоров между ними. Он сам, Эдуард II, посылал уже ему приглашение вернуться, но старик болен или сказался больным, и неизвестно, когда прибудет в Англию. Его отсутствие – хороший предлог для того, чтобы отложить коронацию.
Однако Изабелла была недовольна проволочками, ее дяди отнеслись к этому с подозрением, да и народ был разочарован.
Что с того, что нет архиепископа? Его вполне можно заменить просто епископом. Чем плох, например, для такого случая епископ Винчестерский?
Эдуард был почти в отчаянии. Он призвал к себе несогласных баронов. Они должны отказаться от своих требований, сказал он им. Его повеление звучало как просьба.
Ему ответил Уорвик.
– Только одно, – сказал он, – может заставить нас принять участие в торжествах. Если король даст обещание выслать Пирса Гавестона.
Эдуард снова ощутил гнев. Но сильнее гнева было смятение. Положение делается все хуже. Пахнет гражданской войной… Это ужасно! Перро только недавно вернулся, и опять его отсылать из Англии, опять расставаться с ним. Вернее всего, навсегда… Что еще ужасней…
Но в глазах баронов была твердая решимость.
– Коронация ведь должна все равно состояться… Вскоре… – пробормотал он неуверенно.
Они согласились. Если этого не произойдет, народ почует, что в государстве что-то неладно.
– Так что же делать, черт побери? – в отчаянии вскричал король.
– Удовлетворить требование королевы и народа, – сказали ему. – Выслать Гавестона.
– Вы понимаете, о чем просите?
В его голосе звучала подлинная боль.
– Мы понимаем, – ответил непреклонный Уорвик, – что может случиться, если вы этого не сделаете…
Ох, эти бароны! У них слишком много власти. Со времени Хартии вольностей король перестал уже быть королем. Он должен подчиняться их воле или… или последует что-то ужасное.
Он понял, что должен покориться. Больше ничего не остается.
В конце концов, кто сказал, что все обещания нужно немедленно выполнять?
* * *
Коронация потерпела провал. Во всяком случае, прошла не так, как задумано. Хотя не все, наверное, это заметили. Но уже то, что торжества начались позднее назначенного срока, вызвало толки и домыслы о каких-то трениях во дворце. Впрочем, все равно, на улицах были толпы народа и такая давка, особенно возле Вестминстерского аббатства, что один из рыцарей, а именно сэр Джон Бейкуэлл, упал с коня и был затоптан до смерти, прежде чем его сумели спасти.
Расчет Гавестона на то, что вся церемония пройдет по его замыслу и он будет в ней как бы главным действующим лицом, не оправдался. Противники оказались сильнее, чем он.
Церковная служба началась, когда уже наступил вечер, после обряда освящения короля и королевы. В пиршественный зал они прибыли при свете факелов и обнаружили, к своему негодованию, что еда еще не готова – видимо, из-за того, что делалось все не по разработанному плану, а может быть, и по злостному умыслу. Бароны были разозлены и еще громче заговорили об изгнании Гавестона. Когда же еда наконец появилась, то оказалась холодной и невкусной, и всеобщее недовольство усилилось.
Дядя Изабеллы, Карл, сидевший рядом с ней, сказал:
– Все это оскорбительно для тебя, а значит, и для Франции. Мы такого не забудем.
– Нужно немедленно написать об этом и обо всем прочем твоему отцу, Изабелла, – добавил дядя Луи. – Посмотрим, как он отнесется к подобным вещам. Изабелла и сама намеревалась сообщить о многом отцу.
Коронация, считала она, прошла совсем не так, как следовало. Это гнусное существо, Гавестон, так или иначе оказался в центре внимания всех присутствующих. Она чувствовала это. Правда, взгляды, которые бросали на него, были далеки от дружественных, но нельзя не признать, что получилось так, как ему хотелось: это был его день.
Изабелла была готова тут же выразить свое негодование королю и сказать, что обо всем напишет отцу, но Эдуард держался в отдалении от нее. Ему хотелось теперь еще больше времени проводить со своим любимцем: теперь, когда угроза расставания стала более явной. Страсть совершенно одолела его. Не страсть, а похоть…
Позднее Изабелла напишет отцу: «…За какого же человека я вышла замуж? Я почти не вижу его. Он предпочитает ложе своего фаворита Гавестона моему… Это немыслимо… Я не могу так…»
Ее дяди тем временем сделали официальное заявление баронам, что недовольны тем, как обращаются здесь с королевой, и считают своим долгом незамедлительно поставить об этом в известность ее отца.
На это Ланкастер ответил, что и сами бароны не менее, чем они, возмущены создавшимся положением и принимают все меры для скорейшего изгнания Гавестона из страны.
В беседе друг с другом братья французского короля решили, что им самим не стоит вмешиваться и советовать Эдуарду избавиться от своего любовничка. Если из-за этого в Англии и в самом деле начнется междуусобная война, их венценосный брат будет только рад такому развитию событий.
– Ну, а как же все-таки Изабелла? – спросил Луи.
– Не беспокойся, – сказал с улыбкой Карл. – Мы позаботимся о ней. Выразим ей сочувствие.
Когда оба брата вернулись во Францию, король Филипп не на шутку заинтересовался сообщениями о раздорах Эдуарда с баронами.
– Прекрасно, – сказал он. – Нужно немедленно известить их, что, если они вознамерятся восстать, мы ни при каких обстоятельствах не станем поддерживать короля.
– Думаешь, твой зять не готов к такому обороту дел? – спросил Луи.
– Скорей всего, готов, – отвечал король. – Эдуард не полный идиот. Все английские короли прекрасно знают, что французские монархи всегда с интересом и удовлетворением следили за беспорядками в английском королевстве. Это придавало им спокойствия за судьбу собственной страны.
– Собираешься что-нибудь сделать? – спросил Карл.
Король улыбнулся.
– Только тайные действия. Бароны должны знать, что если вознамерятся предпринять что-либо существенное, то могут рассчитывать на нашу помощь… Не слишком явную.
* * *
Граф Ланкастер получил от короля Филиппа известие, что тот весьма недоволен тем, как английский король относится к его дочери, и если граф соблаговолит возглавить партию тех, кто требует изгнания проходимца Гавестона, они могут рассчитывать на поддержку короля Франции.
Это помогало Ланкастеру принять решение о более энергичных действиях. В самом деле, их партия, если угодно ее так назвать, сильнее и значительнее, чем они сами думали до сих пор. Король Эдуард перед коронацией поклялся избавиться от Гавестона, и нужно заставить его незамедлительно выполнить клятву.
Ланкастер созвал баронов на совет.
– Совершенно ясно, – сказал он им, – что так продолжаться не может. Король Франции на нашей стороне. Пребывание Гавестона во дворце наносит оскорбление королеве.
Бароны согласились. Все, за исключением одного. Этим одним был Хью де Диспенсер, граф Винчестерский – человек, известный своим честолюбием и алчностью. Он ранее находился в Шотландии вместе с отцом короля, но теперь жаждал щедрот и почестей от нового владыки и не хотел ни в чем перечить ему.
Еще до этого совета он попросил о встрече с королем, и, когда тот принял его, рядом с ним граф Винчестер увидел Гавестона. Оба находились в мрачном расположении духа, ибо знали, о чем пойдет речь и что бароны не идут на попятный в своих требованиях.
Винчестер сообщил им о предстоящем совете баронов и об их намерениях.
– Я не отправлю его никуда! – крикнул Эдуард.
Он похож был в эту минуту на обиженного ребенка, у которого отнимают любимую игрушку.
– Но они могут заставить вас сделать это, милорд, – сказал Гавестон.
И трудно было сказать, то ли тот поддразнивает короля, чтобы вызвать еще большее его сопротивление, то ли сам осознает всю бесполезность борьбы.
Эдуард продолжал петушиться.
– Они меня не заставят! – выкрикивал он. – Король я или нет? Я еще не правлю и года, а они уже садятся мне на шею!
Винчестер сказал примирительно:
– Боюсь, милорд, они не откажутся от своих требований, и вам придется согласиться с ними. Но только временно. И нужно подумать, куда лучше направить графа Корнуоллского.
– Они хотят, чтобы я выслал его в Гасконь!
– Он мог бы уехать в Ирландию, милорд. Был бы вашим наместником. Там бы он жил в довольстве, ожидая, когда вы снова его призовете. А также сообщал бы вам обо всем, что происходит в тех краях. Вы могли бы встречаться где-то на полдороге… Милорд может проводить Гавестона на корабль. Это, возможно, помогло бы развеять хоть немного вашу меланхолию.
Как видно, Винчестер многое продумал, прежде чем явиться к королю. Однако тот был безутешен. Говорил, что не может себе представить, как расстанется со своим другом хотя бы на одну только ночь…
В своем отчаянии он становился чрезмерно откровенным.
Хью Диспенсер, граф Винчестерский, наблюдая за ними обоими, думал о том, как же слаб король, как целиком и полностью зависит от Гавестона, как подпал под его влияние. А когда того не станет рядом с ним, будет ли король искать замену, нового фаворита-любовника?..
Не то чтобы Диспенсер мечтал заступить на его место или прочил на него своего молодого сына… Да и вряд ли кому-либо удалось сейчас такое. Но слабого короля необходимо поддерживать, руководить им, а это было бы вполне по плечу Диспенсеру… Гавестон должен уйти. Это ясно. Бароны не отступятся, пойдут на все, вплоть до развязывания войны, если Эдуард не подчинится. И ему, Хью Диспенсеру, нужно именно теперь сделать свой выбор. Если он встанет на сторону баронов, у него окажется слишком много соратников и одновременно соперников. Начиная с главаря партии недовольных Ланкастера. А еще Уорвик, Линкольн, Пемброк… Люди достаточно сильные. Если же он поддержит короля, то будет вроде бы в одиночестве, но сможет стать сильнее их всех. И если Гавестон вернется, то останется благодарен Диспенсеру: ведь тот заступился за него перед баронами.
Итак, Диспенсер сделал выбор: поставил на короля, связал с ним свою судьбу.
Эдуард – все же король, и он, несомненно, останется королем. Поэтому то, на что решился Диспенсер, можно считать весьма дальновидным шагом…
Когда на следующий день после его визита к королю собрался совет баронов, Хью Диспенсер и был той белой вороной, кто возражал против изгнания Гавестона. Бароны обвиняли его в предательстве, он лишь усмехался в ответ.
Он был твердо уверен, что выбрал правильный путь и ничего не потеряет, но только выиграет на этом пути.
Присутствовал он и при том, как бароны предъявили королю ультиматум. Они впрямую угрожали гражданской войной, если Гавестон не покинет страну.
Эдуарду ничего не оставалось, как уступить, и он не забыл впоследствии выразить благодарность Хью Диспенсеру за поддержку.
– Я не забываю своих друзей, – сказал король, и вскоре Диспенсеру пришлось вспомнить эти слова, когда его самого бароны исключили из состава государственного совета.
* * *
Король сопровождал Гавестона до Бристоля, мечтая, чтобы путешествие длилось как можно дольше.
На сердце у него было тяжело. Он не видел никаких радостей в жизни без своего любимого Перро. Гавестон тоже уверял, что его собственная скорбь так же велика, как королевская, если не больше.
На самом деле было не совсем так. На самом деле он испытывал радостное волнение при мысли о том, что будет править Ирландией. Уж там-то его станут почитать как настоящего короля! Он приедет туда, облеченный королевскими полномочиями, при полном параде, и с ним должны будут считаться и соответственно вести себя. Думать об Ирландии было приятно и радостно и скрашивало долгий и томительный путь. Он был уверен, что преуспеет там и нанесет этим ощутимый удар своим врагам. Тем, кто держат его за какую-то непристойную, легкомысленную личность. Он докажет им, что вовсе не таков. А если в чем-то и таков, то исключительно, чтобы потрафить королю… Да, ему необходимы королевские милости – что же здесь такого? Благодаря им он стал одним из самых богатых людей в Англии и, кстати, уже успел вывезти часть богатств из страны, потому что кто знает этих баронов – что у них на уме? – вполне могут надумать под любыми предлогами конфисковать все его добро. А теперь оно в Гаскони, в его поместье, куда и он, может быть, отправится, если дела здесь станут совсем плохи. Эдуард, ничего не скажешь, проявил к нему крайнее великодушие и щедрость, подарив те денежные суммы, которые прежний король копил и держал для нового крестового похода. Он, Гавестон, сумеет употребить их с куда большей пользой, подумал он с усмешкой. Во всяком случае, не на жестокие и бесполезные походы ради убийства сарацинов. Мысль о том, сколько денег ухнуло в никуда за многие годы этих безнадежных кампаний, вызывала у него бессильную злобу и презрение…
Что ж, подходит пора сказать последнее прости горюющему королю, уверить в своей неизменной любви и что они вскоре непременно увидятся. И в этом он будет почти искренен.
– Мой дорогой господин, я намерен добиться такого успеха в Ирландии, что ваши бароны будут рвать на себе волосы и бить себя в грудь, если не кататься по земле от ярости.
– Мой дед умел заставить их делать это.
– Обещаю, что добьюсь того же!
– Обещай мне то, что для меня более важно, дорогой друг. Что никогда не забудешь меня и вернешься таким же любящим, как и теперь.
– Даю слово, милорд…
Эдуард долго стоял на берегу, глядя вслед уплывающему кораблю.
Потом повернулся спиной к океану и пробормотал, с трудом сдерживая слезы:
– Я не буду знать счастья, пока Перро не вернется ко мне.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Месть королевы - Холт Виктория


Комментарии к роману "Месть королевы - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100