Читать онлайн Месть королевы, автора - Холт Виктория, Раздел - 2. ПОБЕГ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Месть королевы - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.67 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Месть королевы - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Месть королевы - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Месть королевы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2. ПОБЕГ

Зима шла к концу. Юного Эдуарда короновали еще в последних числах января; совершил этот акт архиепископ Кентерберийский, тот самый Уолтер Рейнолдс, за утверждение которого в должности так ратовал в свое время свергнутый ныне король.
Изабелла пребывала в хорошем настроении. Она не стала регентом, но тем не менее ясно видела, что они с Мортимером обладают немалым влиянием на сына, молодого короля. А что еще нужно?..
Сэр Джон Эно вернулся со своим войском к себе на родину – его пребывание в Англии и так уж слишком затянулось. Перед этим он получил от королевы право на ежегодное вознаграждение в размере четырехсот марок, которое ни за что не хотел принять, говоря, что помогал ей не ради денег, а во имя любви к ней. Деньги он все ж таки принял и благополучно отбыл восвояси.
Изабелла ощущала себя на вершине славы, могущества и красоты, которая не только не померкла с годами, но расцвела еще более ярким цветом теперь, когда королева окончательно скинула с себя маску покорности и безответности и смогла обрести сообразные ее положению вид и манеры. Она перестала утруждать себя малейшими усилиями, чтобы скрывать свои отношения с Мортимером и часто посмеивалась в душе над тем, как все окружающие молча и безропотно мирятся с создавшимся положением вещей.
Тем не менее ее волновала эта ситуация, и она часто говорила о ней с Мортимером, который всякий раз пытался ее успокоить словами о том, что любовь к ней народа сильнее любых слухов, какие могут распространяться врагами. Коих у нее, впрочем, раз, два – и обчелся… Кроме того, не зря ведь существует поговорка «не пойман – не вор»…
Сам же он спешил извлечь для себя все выгоды, какие только были возможны. О таком жизненном успехе он не мог и мечтать: все владения были возвращены ему, к ним добавились и те, что принадлежали его умершему в Тауэре дяде. Его семья была удостоена всевозможных почестей, а сам он получил титул графа Марча. Фактически он являлся королем страны, а все, что должен был делать, – удовлетворять желания своей любовницы, что было отнюдь не в тягость: такой страстной и желанной женщины он еще не видывал, и оба они не знали усталости в любви.
Некоторое беспокойство Изабеллы продолжало вызывать поведение юного Эдуарда, который, по ее мнению, начинал тяготиться своей упряжью и все чаще пытался освободиться из нее. Но Мортимер и тут не совсем соглашался с нею и утешал, говоря, что сын еще настолько молод, что не может сознательно желать выйти из-под ее влияния.
– Но он задает столько вопросов! – говорила королева.
– Конечно. Ему интересно чувствовать себя королем. Однако он мало что знает об окружающем мире, о делах и интригах, творящихся вокруг, а потому его вопросы и суждения не могут быть опасны ни в какой степени.
– Дорогой, он очень умен. Не похож в этом на своего отца. Он быстро овладеет ситуацией и составит свое мнение. Я серьезно опасаюсь этого.
Но Мортимера больше занимало устройство собственных дел. Он был как в лихорадке от свалившейся на него удачи.
– Любовь моя, – говорил он, – ты еще долго сможешь руководить юным королем, уверен в этом.
– Ну а его отец? Он тоже тебя не беспокоит?
– Пленник Кенилворта? Ему никогда уже не вернуться к власти. Никогда!
– Но ведь он жив!
Мортимер внимательно взглянул на Изабеллу. Та продолжала:
– Что, если он соберет значительное число приверженцев?
– Кто? Эдуард?.. Милая, ты просто шутишь! Его все презирают, от мала до велика. Людям нравятся их новый король и те, кто правит от его имени. Разве я ошибаюсь? Народ по-прежнему предан тебе. Ты забыла уже, как встречают тебя повсюду, где бы ты ни появилась?
– В Лондоне это действительно так. Но народ переменчив. Сегодня он за тебя, а завтра против. Мы сами наблюдали это.
– За тебя они и сегодня, и завтра, и послезавтра, моя любовь! Оставим это и подумаем совсем о другом…
Он обнял ее, и она замерла в его объятиях. Он хорошо знал, что нужно делать, чтобы изменить строй ее мыслей. Знал, что сила ее женского желания равна, если не больше, силе ее честолюбия и жажде власти. И частенько, чтобы остановить возникающие споры и разногласия, могущие перерасти в ссору, он прибегал к этому прекрасно известному ему способу.
Однако способ этот мог лишь на время увести, но не насовсем отвлечь Изабеллу от беспокойных размышлений. Она продолжала часто думать о поведении сына и об угрозе, которую мог представлять пленный супруг.
Вскоре ей начало казаться – возможно, не без оснований, – что, когда она теперь появляется на улицах столицы, приветственные клики звучат уже не так громко и согласованно, как прежде. Ей даже слышались порой отдельные возгласы неодобрения по поводу новоиспеченного графа Марча, коим стал Мортимер…
Он и в самом деле ненасытен, думала она. И не только в любви, к сожалению… До нее уже доходили слухи, что Мортимера сравнивают с Гавестоном и с Диспенсерами. Те были у короля, говорили люди, этот – у королевы, а по сути-то все одно… Любовник он и есть любовник… Грех он и есть грех…
Так рассуждали в народе.
Казалось ей также – и с каждым днем все больше, – что юный Эдуард тоже начал относиться к ней по-другому: не во всем верит на слово, не все принимает как должное. Вопросы его делаются все серьезней, даже резче.
Она чувствовала, ощущала в воздухе зреющую опасность. И решила поговорить об этом с Мортимером обстоятельно и серьезно, подавив, если нужно, свои женские желания.
– Послушай меня, мой любимый Роджер, – сказала она ему. – До меня дошли сведения, что Генри Ланкастер весьма сблизился с Эдуардом и отношения у них совсем не такие, как у тюремщика с узником.
– Ты хочешь сказать, – улыбнулся Мортимер, – они больше напоминают былые отношения Эдуарда с Гавестоном и Диспенсером?
– Перестань, дело совсем не в этом. Ланкастера нельзя сравнивать с теми. Во-первых, он брат Эдуарда. Во-вторых, у него сила: деньги и войско. Ты не боишься, что в один прекрасный день он пойдет по стопам своего старшего брата Томаса, кто в свое время правил этой страной?.. Роджер, нужно без промедления убрать оттуда Эдуарда!
Мортимер задумался.
– Это совершенно необходимо! – настаивала королева. – С ним обращаются там совсем не как с пленником. Такого нельзя допустить. Мало ли что могут они вместе замыслить!
Мортимер обнял ее и поцеловал. Но в этот раз он и не думал отвлечь ее этим от решения вопроса.
– Как всегда, ты совершенно права, любовь моя, – сказал он. – Да, надо быть настороже. И вот что я предлагаю… Сейчас вновь собирают армию, чтобы воевать с шотландцами. Пускай юный король займется этим и призовет под свои знамена Генри Ланкастера. Эдуарда же мы отдадим под охрану моего зятя Томаса Беркли. Он будет более надежным тюремщиком и заберет его в свой замок. Ручаюсь, там с Эдуардом не станут обращаться, как с почетным гостем. Муж моей дочери сделает все, как я скажу ему. Замок Беркли будет надежной тюрьмой.
– Как мало тебе нужно усилий, чтобы успокоить меня, дорогой Роджер, – улыбнулась королева. – Я не устаю восхищаться тобой.
– Если ты согласна, любовь моя, то завтра же я направлю людей для выполнения твоей воли. Только, боюсь, Эдуарду не слишком понравится новое прибежище.
– Он не заслуживает жалости, – сказала королева. – Меня здесь унижали долгие годы. Если тебе все рассказать…
– О любовь моя, я все знаю, а то, чего не знаю, могу представить… Не будем больше вспоминать о тяжком прошлом. Та пора окончилась и останется только в воспоминаниях… Иногда я думаю, наше счастье не было бы таким полным, если мы оба не знали бы горечи унижений, обид и страхов за собственную жизнь… А теперь…
Она уже понимала, что теперь, и была полностью готова к этому.
Она отдалась ему с торжествующим криком.
* * *
Эдуарда радовало, что зима подошла к концу, хотя Ланкастер делал все, чтобы кузен не слишком мерз в своей продуваемой всеми ветрами башне. Хозяин все больше привыкал к узнику, все больше симпатизировал ему и все чаще задавался вопросом: что, собственно, изменилось к лучшему в стране с тех пор, как скинули прежнего короля? Даже сюда, в Кенилворт, доходили слухи о заносчивом и самонадеянном поведении Мортимера; о том, что королева и он не считают нужным скрывать свои греховные отношения; что люди все чаще говорят про то, что сменились лишь дворцовые фавориты, остальное же осталось прежним; Мортимер стал не только самым могущественным во всей стране, но чуть не с каждым днем делается все богаче. Алчность, погубившая в конце концов фаворитов короля, расцветает еще более ярким цветом в душе фаворита королевы.
Чем больше Генри Ланкастер разочаровывался в Изабелле и ее любовнике, тем большим сочувствием проникался он к своему злополучному пленнику и был готов помочь ему в несчастье – если бы знать, как…
Майским днем, едва хозяин замка встал ото сна, его уведомили, что к нему прибыли посланцы из королевского дворца. Они сообщили, что король хочет, чтобы Ланкастер покинул свои владения и незамедлительно проследовал в Лондон, где требуются его присутствие и советы по поводу намечающихся военных действий против шотландцев.
На вопрос Ланкастера, как должен он поступить со своим узником, ему ответили, что такового надлежит оставить в замке, куда на днях прибудут сэр Томас Беркли и сэр Джон Малтреверс, которые увезут его отсюда и продолжат осуществлять надзор за бывшим королем.
Ланкастер предчувствовал, что наступит время, и Эдуарда изымут из-под его опеки, и не слишком удивился полученным распоряжениям. Что его угнетало – необходимость сообщить пленнику об изменениях, которые вот-вот произойдут в его судьбе. Он не мог без жалости смотреть на худую долговязую фигуру Эдуарда, на его изможденное, почти прозрачное лицо, на темные тени под потерявшими блеск голубыми глазами.
– Кузен Генри, – промолвил еле слышно Эдуард, – они тебя отнимают у меня?
– Этого следовало ожидать, – сказал Ланкастер. – У меня есть обязанности. Я должен присоединиться к королю.
Эдуард прикрыл глаза. Линия его губ выражала безмерное отчаяние. Когда он снова посмотрел на собеседника, того поразил открытый страх в его взоре.
– Они поступают так оттого, что ты был добр ко мне, кузен.
– Мне сказали, король хочет моего участия в новой шотландской кампании.
– Известно, кто командует королем, – сказал Эдуард.
– Возможно, для тебя будет лучше сменить этот мрачный замок на другой, – сказал Ланкастер, не зная, чем успокоить или утешить Эдуарда.
– На какой? – спросил тот. – И кто будет вместо тебя?
– Томас Беркли. А еще…
– Кажется, он женат на дочери Мортимера?
– По-моему, да.
– Все понятно, кузен. Меня окружают самыми отъявленными врагами. Кто еще? Ты начал говорить…
– Джон Малтреверс.
– Еще один мой «дружок», женатый на сестре Томаса Беркли. Он удрал от меня во Францию и там присоединился к изменнице-королеве. Они знают, кого посылать. Если бы моему сыну стало известно… Генри, брат мой, умоляю тебя, останься со мной!
– Я должен выполнить приказ короля, Эдуард.
– Я – твой король, Генри.
Ланкастер печально покачал головой. В комнате наступило молчание. Эдуард заговорил первым:
– Завеса несчастья, повисшая надо мной, опускается все ниже. Здесь я уже смирился со своим положением, кузен, мне было хорошо с тобой… А теперь… Теперь меня ждут новые испытания, новые муки… Смерть…
– Милорд, – сказал Ланкастер, – вы слишком тяжело восприняли ожидаемые перемены. Все уладится со временем. Когда вы прибыли сюда, мы не сразу сдружились с вами. Увидите, что Беркли и Малтреверс…
– Не надо, Генри, – прервал его Эдуард. – Лучше помолись, чтобы Бог помог мне.
Ланкастер опустился на колено, взял его руку, поцеловал ее. Словно Эдуард снова был его королем.
– Я буду молиться за вас, милорд. А вы мужайтесь. Быть может, жизнь еще повернется к вам светлой стороной.
Эдуард закрыл лицо руками, чтобы приглушить рыдания.
* * *
Ланкастер уехал, а вскоре прибыли новые тюремщики.
Малтреверс был открыто неучтив и откровенно нагл. Беркли вел себя точно так же, но при этом испытывал некоторую неловкость, – словно никак не мог заставить себя позабыть, что этот изнуренный жалкий человек был когда-то его королем.
– Собирайтесь! – властно и небрежно бросил Эдуарду Малтреверс. – Мы уезжаем отсюда. Как думаешь, Томас, – обратился он к Беркли, – нужно его связать?
– Пожалуй, – ответил тот, – хотя вряд ли в таком состоянии он сможет удрать от нас.
Они говорили сейчас о нем – о человеке, перед кем еще недавно почтительно склоняли головы, так, будто он был всего-навсего частью мебели или багажом, который можно связать и бросить куда угодно.
Какое унижение! Но сильнее чувства униженности было другое – страх. Страх, охвативший его, когда он узнал, что Ланкастер уезжает, и с тех пор не отпускавший ни на минуту. Он смертельно боялся этих людей, особенно Малтреверса.
В замок Беркли они ехали верхом. Совершенно иначе выглядел сейчас этот замок, который Эдуард хорошо знал по прежним своим приездам сюда. Тогда он въезжал, окруженный стражей и свитой, и в честь его прибытия назначался праздник, было всеобщее торжество. Сейчас все вокруг выглядело мрачно и печально, все предвещало несчастье.
На какой-то миг его охватило желание остановиться и крикнуть, что он не въедет сюда. Пускай уж лучше его убьют прямо тут, перед воротами, не за безмолвными каменными стенами… Он не хочет… не может находиться здесь! Он умоляет отвезти его обратно в Кенилворт и вернуть кузена Ланкастера…
Ни о чем таком он не сказал, не выкрикнул, однако Малтреверс заметил его колебания и презрительно прикрикнул, словно на своего слугу:
– В чем еще дело, Эдуард Плантагенет? Не заставляйте нас задерживаться попусту!
Как было радостно для них выказывать свое полное пренебрежение тому, кого еще недавно считали своим повелителем!
Он въехал во внешний двор крепости. Здесь у него отобрали лошадь – жалкую, заморенную кобылу, выглядевшую как посмешище в сравнении с великолепными лоснящимися конями его тюремщиков, – и велели следовать дальше пешком.
– Сюда! – грубо прикрикнул Малтреверс и подтолкнул его.
Они вошли в главную залу замка, огромную и красивую, в конце которой была часовня.
– Я хотел бы помолиться, – сказал Эдуард. – Разрешите мне пройти в часовню и преклонить колени перед алтарем.
– Вы сможете это сделать у себя в комнате, – сказал Беркли, а Малтреверс пробурчал насмешливо:
– Надо было раньше побольше думать о молитвах. Могли бы чаще стоять на коленях перед алтарем, а не перед красавчиком Хью…
Эти тюремщики были не чета Ланкастеру – настоящие мучители.
Его повели наверх по огромной лестнице, затем галереями в центральную часть замка и к башням и наконец остановились перед дверью, огражденной решеткой и запертой на огромный замок.
– Ваш новый дворец, милорд, – сказал Малтреверс с насмешливым поклоном.
Беркли отомкнул замок и открыл дверь, которая издала скрип, свидетельствующий о том, что ее давным-давно не отворяли. За дверью была почти полная темень. Полоса света падала лишь из узкого отверстия, находящегося высоко в стене, сквозь которое можно было просунуть разве что руку. На полу лежал тюфяк, набитый соломой. Кроме него, в комнате были стул и небольшой деревянный сундук, могущий служить столом.
– Вы хотите поместить меня здесь? – в ужасе воскликнул Эдуард.
– Этот человек просто неблагодарен, – язвительно сказал Малтреверс, воздевая глаза к потолку.
Но Беркли почувствовал себя неловко.
– Милорд, – сказал он извиняющимся тоном, – эту комнату определили для вас, пока вы будете находиться здесь, в замке.
Эдуард вздрогнул. Больше он не произнес ни слова.
Они ушли, ключ со скрежетом повернулся в ржавом замке.
Он остался один во тьме. Это была последняя уже степень унижения.
Он встал на колени и начал молиться.
– О Боже, – говорил он, – дай мне умереть. Немедленно, сейчас… Прекрати эти страшные испытания… О Боже, помоги мне…
Помолившись, он поднялся с колен, лег на тощий соломенный матрас. Ему показалось, что Бог снизошел к его мольбам, потому что мысли его остановились на сыне. Милый мальчик, ведь он любит отца, несмотря ни на что… Конечно, он должен был уделять сыну больше времени и остальным детям тоже. Следить за их успехами в учении, беседовать, гулять с ними. А он почти все свои свободные часы отдавал Хью – что правда, то правда. Однако сын понимал, что отец его любит и гордится им… Конечно, он сейчас не знает, где его отец и как с ним обращаются! Если бы только ему было известно… Юный Эдуард никогда бы не позволил этого!.. Неужели Генри Ланкастер ничего не расскажет молодому королю о его отце?! Несчастном отце…
В темной комнате забрезжила надежда.
Эдуард, новый король Эдуард спасет его! Защитит изгнанного короля, своего отца!.. Надо только, чтобы мальчик скорее узнал обо всем, что происходит с ним, – и тогда сын немедленно явится сам и выручит его…
Но как сделать, чтобы сыну стало все известно? Как довести до его сведения?.. Отправить послание? Может быть, Генри Ланкастер все-таки сообщит о том, что он знает… Если не побоится… Если его слова не опровергнут… Если мальчика не окружат ложью…
Надежда начала гаснуть… Он снова явственно представил себе, где находится: в замке Беркли, в руках у страшных тюремщиков, которые беспредельно ненавидят его.
* * *
О, какой ненавистью к нему они переполнены! Какую радость испытывают, унижая его! Возможно, не только радость – оргазм!.. И Малтреверс – худший из них. В глазах у Беркли еще мелькает порой что-то похожее на сочувствие, особенно когда тот бывает один, без Малтреверса.
Комната – если ее можно назвать так, – куда его поместили, была ужасной: темной, пронизывающе холодной. Хорошо, что сейчас лето, зимой он не выдержал бы здесь и нескольких дней.
Пища, которую ему приносят, почти несъедобна: наверное, залежавшиеся объедки с тарелок обитателей замка. Вода холодная и мутная – видимо, из крепостного рва, что не годится даже для умывания. Одной из любимых забав Малтреверса было напяливать ему на голову сплетенные колючие ветки и провозглашать, что он вновь коронован…
Его уже не трогали издевательства: он притерпелся.
Целыми днями он лежал на тонком соломенном тюфяке, погрузившись в воспоминания о прошлой жизни. Он понимал, что окончательно проиграл, понимал, что заслужил, чтобы его лишили престола… Но такие унижения! Ни один человек на свете, как бы грешен ни был, не заслуживает подобного!
Тарелка с остатками пищи, стоявшая на сундуке, вызывала у него отвращение своим запахом. Он больше не может есть… не будет есть… И пускай случится то, что неминуемо должно случиться… Только скорее бы… скорее… Но сын… его сын… Неужели так и не придет на помощь? Не спасет отца?..
У него почти уже не оставалось сил. Трудно было даже открыть глаза…
* * *
Кажется, кто-то вошел?.. В комнате были слышны голоса.
– Наверное, нужно послать за священником?
Это был голос Беркли.
– Священник? Еще чего! Пускай отправляется в ад без отпущения грехов! Там ему и место!
Это, конечно, говорил Малтреверс.
И опять Беркли:
– Я все же пошлю к нему монаха. Никого нельзя лишать права исповедаться на смертном одре.
– Кто бы мог подумать, что он протянет так долго? Силен, как бык. Его отец тоже был…
– Да, эти Плантагенеты могучее племя.
– Если бы отец мог видеть сейчас своего сыночка…
– Быть может, он видит его оттуда. А, Малтреверс?
– У тебя что-то нервы пошаливают, Беркли. Не можешь до сих пор забыть, что этот полутруп был когда-то королем?
– Я пришлю к нему монаха.
– Как хочешь. Я бы этого не стал делать…
Снова наступила тишина.
Они ушли. Или здесь никого не было, и ему просто слышались голоса?.. Разговор о священнике… Значит, он умирает?.. Смерть?.. Пускай она скорее наступит. И если он попадет в ад, там ему будет наверняка не хуже, чем здесь… сейчас… Разве он не опустился уже на самое дно страданий и унижений? И разве Малтреверс не сам Сатана?..
Эдуард, сын мой, приди же, приди!.. Посмотри, что они делают с твоим отцом… Приди, пока не поздно…
* * *
Он почувствовал прохладную ладонь у себя на лбу. Кто-то стоял на коленях перед его ложем.
– У вас хватит сил, чтобы свершить молитву вместе со мной, милорд?
– Кто вы? – спросил Эдуард.
– Я Томас Данхед, монах-доминиканец.
– Вы пришли помолиться за меня?
– Помолиться вместе с вами.
– Благодарю. Мне так нужно это.
– Я тоже так думаю, милорд. Давайте молиться, чтобы силы вернулись к вам.
– Зачем они мне? – пробормотал Эдуард. – Для меня лучше умереть. Я уже на пути к смерти. Не вытаскивайте меня оттуда, отец.
– Жизнь дарована Богом, сын мой. И надлежит ждать, пока Он сам не призовет нас расстаться с ней. А до тех пор нужно цепляться за нее и стараться жить так, чтобы угодить Ему.
– О, конечно, отец… Но если ты свободный человек, а не жалкий растоптанный узник.
– Давайте помолимся вместе, – сказал монах.
– Вы придете ко мне снова, отец?
– Да, завтра.
– Если я еще буду здесь… на этой земле.
– Вы должны быть. У вас немало грехов, и нужно успеть получить прощение…
После ухода доминиканского монаха Эдуард почувствовал себя лучше. Для него явилось утешением поговорить с человеком, произносящим обычные, естественные слова.
На следующий день доминиканец пришел опять. Когда они остались одни, он вытащил из-под рясы кусок вареного мяса и хлеб.
– Я принес вам пищу и для плоти, и для души, – сказал он. – Вы не должны отказываться от нее, если хотите успеть раскаяться.
Эдуард неохотно принял предложенную еду, но съел ее с жадностью. Это доставило радость монаху.
– Я приду завтра, – сказал он, – и принесу еще. Будем вместе спасать вашу душу…
В следующий свой приход после долгой совместной молитвы доминиканец сказал:
– Я говорил о вашем положении с братом Стефаном. Он смел и молод, и у него много друзей. Когда они узнали, как с вами здесь обращаются, то пришли в ярость, потому что им хорошо известно о поведении королевы, живущей во грехе с Роджером Мортимером.
– Все это так далеко от меня сейчас, – отвечал Эдуард. – Я не вспоминаю о таких вещах.
– Однако людей они беспокоят, милорд. Брат Стефан говорит, что все, что делается, должно делаться чистыми руками… Милорд, когда вы немного наберетесь сил…
– Что тогда? – медленно спросил Эдуард, потому что собеседник замолчал.
– Мой брат Стефан думает о том, как спасти вас, милорд.
– Бог снизошел к моим мольбам, – тихо произнес Эдуард. – А мой сын… Могли бы вы поговорить с моим сыном?
– Добраться до короля непросто. Он окружен людьми, кого нельзя назвать вашими друзьями. Его мать и Мортимер никого не подпускают к нему. Брат Стефан понимает во многих мирских вещах, и он думает, что сначала вам надо выбраться из этого замка. Потом собрать сторонников и дать знать королю, где вы находитесь.
– Я не сплю сейчас? – спросил Эдуард. – У меня бывают в последнее время разные видения, когда непонятно, где я нахожусь – в настоящем или в прошлом.
– Это не видения, милорд. Я говорю с вами от имени ваших приверженцев – тех, кто хочет, чтобы все делалось по справедливости… Не нужно, чтобы кто-нибудь знал, что я приношу вам пищу. Вы должны быстрее окрепнуть. Когда это произойдет, я доставлю вам доминиканский плащ с капюшоном, и мы выйдем вместе. До этого я стану приходить не один, чтобы стража привыкла к двум монахам, входящим сюда и выходящим отсюда. Вы меня слушаете, милорд?
– Да, – сказал Эдуард. – Я слышу все, что вы говорите.
– Вам следует притворяться более больным и слабым, чем вы есть на самом деле. Не поднимайтесь со своей соломы, если вас могут увидеть. Пускай они поверят, что вы не можете встать, и начнут вести себя беспечней. Дверь они и так оставляют незапертой, пока я не ухожу от вас. Мы надеемся, что наш план побега вскоре осуществится.
– А если вас разоблачат, отец…
– Это будет стоить мне жизни, знаю. И умру я в страшных мучениях. Но тем скорее попаду на небеса. Возможно, Господь избрал меня для…
– Для чего, отец?
– Чтобы не дать управлять страной любовникам-прелюбодеям.
– Если мне удастся убежать отсюда, отец, я не забуду о вас никогда.
– Мои братья и я делаем это не ради выгоды, а во славу Господа и для обуздания зла. А вы готовы?
– Да, я совершу это! – возбужденно проговорил Эдуард. – Бог поможет мне. Он услышал мои молитвы. Я выйду отсюда и снова увижу сына. И посмотрю в его милое лицо, и прочту на нем любовь к отцу, ко мне… И это будет означать, что Бог простил мне мои прегрешения и вновь принял в свои объятия…
* * *
К нему возвращались силы благодаря пище, которую незаметно приносил монах. А еще благодаря тому, что он знал: о нем думают, он не брошен всеми, у него есть друзья на этой земле.
Подготовка к побегу, необходимость хранить тайну, обманывать тюремщиков – все это вдохнуло в него струю жизни. Он верил, что задуманное осуществится: они с Томасом Данхедом беспрепятственно выйдут из замка, он будет на воле. На свободе. А потом…
«О, Эдуард, мой сын! Ты придешь на помощь отцу… Не так ли?..»
И уж тогда… Тогда все, что ему будет нужно – доживать свои дни в мире и покое, с чувством собственного достоинства, понеся наказание за свои грехи и получив их отпущение и прощение…
Томас Данхед приходил теперь к Эдуарду не один, а с другим монахом-доминиканцем. Это был Стефан.
«Пускай мои тюремщики воображают, что их пленник уже близок к смерти», – так со слабой улыбкой твердил про себя Эдуард. На самом же деле он был сейчас полон сил и надежд.
И вот наступил день, назначенный для побега. Все прошло на удивление легко и просто: в очередной раз к Эдуарду пришли два монаха-доминиканца. Под рясой у одного из них, у Стефана, было поварское одеяние. Его собственную рясу надел Эдуард, и они с Томасом первыми вышли из замка. Вскоре за ними последовал Стефан в одежде повара. На соломенном тюфяке тряпье, заменявшее узнику покрывало, было положено так, чтобы казалось: под ним, скорчившись, лежит человек.
В миле от замка беглецов ждали лошади.
Свежий ночной воздух опьянял Эдуарда, он чувствовал себя молодым и отважным, в нем бурлили надежды.
– Я на свободе! – то и дело восклицал он. – Я вышел из преисподней! Бог на моей стороне…
* * *
Эдуард скакал на коне между Томасом и Стефаном.
– Наш путь лежит к замку Корф, – пояснил Стефан. – Там вас встретят друзья, милорд. А когда разнесется весть о вашем освобождении, многие соберутся под ваши знамена. Людям уже надоело быть под властью ненасытного Мортимера и развратной королевы.
– А король… – пробормотал Эдуард.
– Король еще мальчик, но, говорят, умен не по годам и не одобряет поведение матери. А также не любит Мортимера… Скоро все в этой стране будет по-другому, милорд. Мы хотим верить в это.
– Я не вернусь на престол, – сказал Эдуард. – Поскольку сознаю, что недостоин его. Но я хотел бы видеть на нем сына и выразить ему мою любовь и почтение. Больше мне ничего не надо в этой жизни…
Замок Корф был уже перед ними. Он выглядел мрачным и неприветливым.
– С этой минуты я стану всегда любить его, – сказал Эдуард.
Ворота были открыты. Всадники въехали в замок. Здесь Эдуарда приняли не как пленника, а как желанного и долгожданного гостя.
– Чем мне отблагодарить вас? – спросил он у Томаса.
– Это был наш долг, милорд, – отвечал монах.
– Я хочу немедленно отправить посланца к моему сыну, – сказал Эдуард.
– Отдохните немного сначала, – сказал Стефан. – На рассвете мы сделаем это, милорд.
Они поели, выпили вина, и Эдуард отправился в отведенную ему комнату.
Как она отличалась от его страшной камеры в замке Беркли! Впервые за долгие месяцы он спал безмятежно.
Его глубокий спокойный сон был резко нарушен. Острая боль пронзила спину. В чем дело?.. Он открыл глаза.
Было уже светло. Над ним стояли Беркли и Малтреверс.
Не может быть! Он еще спит и видит ночной кошмар…
– Все усилия милорда оказались напрасными, – презрительно сказал Малтреверс. – Ваши пособники убиты или бежали. Мы вовремя спохватились, и кое-кто помог выследить вас. Не такие уж мы глупцы, как вы думали. То, что вы сделали, боюсь, не улучшит ваше положение.
Беркли произнес почти извиняющимся тоном:
– Мы выполняем свои обязанности, милорд. Надеюсь, вы понимаете нас.
– Понимаю, – едва слышно сказал Эдуард. – Что с монахами?
– Один схвачен, – охотно ответил Малтреверс, – и будет поджарен на медленном огне.
– Другой скрылся, – добавил Беркли. – Мы останемся здесь, милорд, в ожидании распоряжений. Я велю принести вам пищу…
Эдуард неподвижно лежал на постели, уставившись в потолок. Безнадежное отчаяние охватило его.
Все кончено… Бог окончательно отвернулся от бывшего короля. Молитвы услышаны не были… Как это страшно и жестоко…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Месть королевы - Холт Виктория


Комментарии к роману "Месть королевы - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100