Читать онлайн Месть королевы, автора - Холт Виктория, Раздел - 1. БОЛЬШЕ НЕ КОРОЛЬ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Месть королевы - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.67 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Месть королевы - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Месть королевы - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Месть королевы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

1. БОЛЬШЕ НЕ КОРОЛЬ

Эдуард почти оцепенел от горя. Почему, о почему жизнь так жестока к нему? За что? Сначала отняла Гавестона, теперь – Хью. Отчего любовь, его искренняя, подлинная любовь приносит одни несчастья?
А что будет с ним самим дальше? Ему не хотелось об этом думать.
Его отвезли в замок Кенилворт. Кузен Генри Ланкастер посетил его и сказал, что рад приветствовать короля в качестве своего гостя.
Генри смотрел на него с нескрываемым участием. Странно, но казалось, что тот вполне понимает и разделяет чувства короля.
– Не бойтесь, милорд, – сказал он, – я не причиню вам никакого вреда.
Не удивительно ли слышать подобные слова от своего подданного? Эдуарду полагалось бы испытывать гнев, страх, удивление, но ничего этого не было. Только одна мысль: Хью мертв. Они его убили… Больше никогда я не увижу его… Нигде и никогда…
Он лежал на роскошной постели в комнате, специально приготовленной для него. Знал, что возле дверей стоит стража. Значит, он пленник. Он, король, – пленник! И чей? Собственной жены! Не забавно ли?.. Нет, чудовищно!
«О, Изабелла, Изабелла, – думал он. – Никогда я не понимал тебя достаточно хорошо. Все эти долгие годы ты была такой мягкой, такой податливой. Ты родила мне детей. Ты терпеливо ожидала, когда я сочту возможным обратить на тебя внимание, разделить с тобой ложе… Красавец и умница Гавестон так и не разгадал твоих подлинных мыслей. Мой дорогой Хью обнаружил их слишком поздно. И я долго не хотел ему верить… Теперь у тебя любовник – Мортимер, мой заклятый враг… О Изабелла, Изабелла…»
Она оказалась точь-в-точь такой, как ее отец, Филипп Красивый, кто был безжалостен, неумолим, мстителен, кого все вокруг боялись, пока он не очутился на смертном ложе, куда привело его раньше времени проклятие тамплиеров и где он был беспомощен, жалок и несчастен. Его наследники тоже получили свое – расплачивались за грехи отца.
Изабелла так же безжалостна, неумолима, мстительна. И она меня ненавидит. Что же они с Мортимером придумали для меня?.. Увидим, остается только ждать…»
Шли дни. Генри Ланкастер часто заходил к нему – неизменно любезный, со смущенным видом, словно все время хотел сказать: «Не моя вина, милорд, что вы находитесь здесь, под охраной, я всего лишь выполняю приказание…» Но он не произносил этого.
Ланкастер, да и не он один, понимал, что оскорблять короля неумно и небезопасно; как бы низко тот ни пал, кто поручится, что в один прекрасный день все не возвратится на круги своя и король не обретет снова власть?
Эта мысль зачастую приходила в голову Эдуарду. Она согревала его… Возможно, именно поэтому, а вовсе не из-за родственных чувств Генри так почтителен, не позволяет себе ничего лишнего. Быть может, он знает то, чего не знает сам король, – что положение Изабеллы и ее любовника не так уж прочно, и все может вскоре перемениться?..
Они с Ланкастером много часов проводили за шахматами – в игре время летело почти незаметно.
– Генри, – спрашивал иногда король, – сколько вы еще намерены держать меня здесь?
Тот пожимал плечами. Ему, Ланкастеру, сие неизвестно.
Разумеется, об этом лучше знает Мортимер… Мортимер, этот выскочка из приграничных земель! Кто был узником короля и сумел с помощью своих дружков, таких же предателей, убежать из тюремного замка. О, как же он, король, промахнулся тогда! Нужно было сразу лишить головы этого негодяя! Обезглавленный Мортимер никогда не очутился бы на свободе, не стал бы любовником Изабеллы, не собрал бы войско против короля, не захватил бы его в плен…
Но скорее всего Мортимер всего-навсего орудие в умелых руках, И, если не он, Изабелла нашла бы другого любовника, другого человека, кто возглавил бы ее армию. Она – вот кто его истинный враг! Французская волчица!..
Король попытался сосредоточиться на игре. Даже в шахматы он почти всегда проигрывал: не мог выработать нужной стратегии, вовремя отразить удары. Генри Ланкастер побивал его на шахматном поле точно так, как его родной брат Томас делал это в жизни. Хотя и закончил ее трагически. Последний удар оказался за ним, за Эдуардом…
– Шах и мат, – сказал Генри торжествующе.
Король дернул плечом. Он произнес:
– Вы самый добросердечный тюремщик из всех, кого я мог ожидать, Генри.
Ланкастер снова расставил фигуры на доске.
– Я не забываю о вашем королевском происхождении, милорд, – ответил он.
– Но вы не забываете и о судьбе вашего родного брата, – сказал король, – и вряд ли можете простить мне его казнь… Не надо меня осуждать за это. То было веление времени. Если бы он вовремя переметнулся на сторону шотландцев, то остался бы жив.
– Он все же был незаурядным человеком, милорд. Суд над ним оказался слишком скорым, ему не дали возможности защищаться.
– Не будем ворошить прошлое, Генри, – сказал король. – Оно было, и с ним покончено. Совершено много ошибок, но сделанного не вернешь. Вы стали, к сожалению, моим врагом, и именно потому королева и ее любовник отдали меня в ваше распоряжение. Но вы делаете все, чтобы не уронить чести вашего брата и своей собственной. Я понимаю это и глубоко ценю. Вы водрузили крест в память о его душе. Вы рассказываете о чудесах, происходящих возле его гробницы, и пытаетесь сделать из него святого, понимая, что, чем больше людей поверят в это, тем громче будут поносить короля.
– Люди поносят вас из-за ваших друзей, милорд, – спокойно сказал Генри Ланкастер. – Вы это сами хорошо знаете.
– Меня оклеветали и очернили! – воскликнул король. – А в результате я потерял тех, кого любил больше всего на свете… Но оставим этот разговор. Я хотел сказать, что вижу от вас только доброе отношение, которого не ожидал и не заслужил. Это глубоко трогает меня, Генри, кузен мой!
Ланкастер опустил взгляд на шахматную доску.
– Еще одну партию, милорд? Хотите отыграться?
Король едва не рассмеялся. «Отыграться»! О да, он хотел бы отыграться, хотел бы взять реванш над теми, кто убил Хью и его старого отца. Кто терзал и мучил красивое молодое тело любимого друга… Хотел бы взять реванш над Изабеллой, изменницей и прелюбодейкой.
Ах, если бы он мог так же легко двигать людьми в своей стране, как шахматными фигурами на этой доске! Но, увы…
* * *
Изабелла ехала верхом; она была в шелковом платье, украшенном сверкающими золотыми пуговицами, которое ниспадало волнами на круп коня. На плечах у нее белела накидка из меха горностая. Как всегда, выглядела она изумительно – истинная королева! Как всегда, ее горячо приветствовали жители Лондона. Теперь она была их полным властелином, для короля же наступила пора окончательно отойти на задний план. С самого первого дня, как на голове у него оказалась корона, он вел себя недостойно – и вот теперь расплачивается… Не зря обожали они всегда королеву, и она отвечала им любовью на любовь, неизменно подчеркивая, что изо всех своих подданных предпочитает именно лондонцев, что они занимают главное место в ее сердце…
Так рассуждали, так чувствовали сейчас эти люди, эта толпа.
Рядом с королевой ехал на коне ее старший сын Эдуард. Его юное лицо было суровым. Мальчик быстро взрослел, особенно это было заметно в последние месяцы, – он уже хорошо понимал, что требовалось от него в данной ситуации.
Королева направлялась в свою резиденцию в Тауэре, где намеревалась принять членов Парламента, чтобы выслушать, к какому решению те пришли.
Впрочем, она догадывалась об их решении, была почти уверена в нем. Они лишат короля престола и провозгласят новым королем ее сына, который станет Эдуардом III! Свершится то, что она так долго лелеяла в своем сердце, за что билась столько лет! Ее сын сделается королем, а она и Мортимер – регентами при нем. Они будут руководить юным монархом и править всей страной.
Было похоже на то, что сбывается чудесный сон.
Предыдущей ночью на ложе любви они толковали об этом с Мортимером. В который уже раз. Толковали о власти, что идет к ним в руки. О том, что юный Эдуард вынужден будет постоянно обращаться за советом, и от его имени они будут управлять королевством. Как верно она действовала, не уставала повторять Изабелла, когда искала и находила в себе силы сносить все унижения своего женского и королевского достоинства и раньше времени не проявлять истинный нрав, свою суть. И как правильно она поступила, что захотела и сумела родить детей от человека, который только назывался ее мужем.
Она выпростала руку из-под головы Мортимера и сказала:
– Знаешь, любимый, мой сын Эдуард ведет себя немного странно. Так по крайней мере мне кажется. Чрезмерно задумчив, молчалив. Ты не находишь, что у мальчика может быть что-то на уме?
– Перестань, любовь моя, – ответил Мортимер. – Он еще совсем ребенок и обожает тебя. Какие у него могут быть задние мысли? Он станет во всем повиноваться тебе.
Она сделала вид, будто соглашается с Мортимером, но в душе, вопреки ее желанию, поселилась тревога.
Однако на следующий день, как только Изабелла выехала на улицы Лондона, где не было конца и края проявлениям восторга толпы, беспокойные мысли быстро улетучились у нее из головы.
Глупо с ее стороны предаваться подобным сомнениям и выдумывать поводы для лишнего беспокойства. Ведь кто, как не она, привел к трону этого мальчугана? А кто собрал с таким трудом целую армию? Кто унижался перед мужем, перед своим братом, королем Франции? Кто рисковал, наконец, чуть ли не жизнью ради того, чтобы пришел час победы? Ее победы… Она сильна, как никто…
Изабелла въехала в ворота Тауэра. В королевских покоях она со смутным беспокойством ожидала прибытия лордов.
Они явились. Она милостиво приветствовала их, и первые же слова вошедших развеяли все ее тревоги.
Парламент принял решение, было сказано ей, лишить Эдуарда II английской короны и возложить ее на его старшего сына, который становится королем Эдуардом III. Решение было единогласным, к нему пришли все бароны, а также высшее духовенство.
Сцепив руки, Изабелла старалась не выказать чувства торжества, которое ее обуревало.
– Мой сын еще так молод, – тихо произнесла она.
– Значит, следует установить регентство, миледи, – сказали ей.
О, регентство! Конечно! Кто будет регентом? Разумеется, она, королева! Кто же еще? А уж она предложит своему верному и любимому Мортимеру быть рядом с ней… Но они, кажется, что-то еще говорят, эти бароны?.. Она прислушалась.
– …было рассмотрено во всех подробностях, миледи, и вот что решил Парламент… Он назначит четырех епископов, четырех графов и шесть баронов, которые образуют регентский совет. Из его состава один епископ, один граф и два барона будут постоянно связаны с юным королем…
Она не поверила своим ушам! Регентство без нее! Как они смеют?! О чем думают? Забыли, кому обязаны сменой королевской власти?.. Кто, как не Изабелла, избавил их от недостойного и приевшегося всем Эдуарда II?
Огромным усилием воли она скрыла охватившую ее безрассудную ярость.
Сказав, что сообщит об их решении новому королю, она отпустила всех членов парламента и тут же бросилась к Мортимеру, перед которым излила весь свой гнев, все возмущение.
– Да как они посмели?! Я повешу их всех! После всего, что я предприняла!.. Даже не упомянуть мое имя! Но почему? Из-за того, что я женщина? Ну и что?.. А кто собрал целую армию? Кто двинул ее сюда? Кто годами готовил все это?.. Есть только один человек… – Она осеклась, посмотрела на Мортимера. – Нет, только два человека, которые заслуживают называться регентами. Разве не так?
– Моя любовь, – сказал Мортимер, стараясь говорить спокойно, – конечно, они нанесли коварный удар, но постараемся быть рассудительными. Ведь только твоему сыну, и никому больше, предстоит решать, кого он будет слушать, чьим советам следовать. Пускай возле него пасутся бароны и епископы. Ты была и остаешься его матерью, кого он видит чаще и чье влияние на него не ослабнет. Вот что главное.
Она протянула ему руку, он поцеловал ее.
– Как ты умеешь утешить меня, Роджер, – произнесла она.
– Это цель моей жизни, дорогая.
– Да, теперь я уверена, мы одержим победу и над ними тоже. Ты и я… сумеем одолеть этих вероломных людишек. Они не отодвинут нас на задворки.
– Конечно, нет, моя любовь. В этом не может быть сомнения.
Они сели возле окна, он обнял ее, прижал к себе.
– Как ты великолепна в своем наряде! Истинная королева!
– Но не достойная того, чтобы исполнять обязанности регента, – сказала она с горечью.
– Изабелла, откинь горькие мысли! Мы так или иначе перехитрим их! Юный Эдуард всегда будет на нашей стороне.
Она кивнула, но не слишком уверенно.
У нее появились сомнения в отношении сына, которыми она не хотела пока делиться даже с Мортимером.
* * *
Изабелла была совсем недалека от истины, почувствовав, что сын начал задумываться над многим, многое понимать и соответственно оценивать. Он уже знал, что не может особенно гордиться своими родителями, что не зря люди вокруг так часто вспоминают годы царствования его деда, Эдуарда I.
А его отец оказался слабым и нерешительным; кроме того, оказывал подозрительное покровительство красивым молодым мужчинам и разбазаривал на щедрые подарки для них государственное добро. Его мать находится в незаконной связи с Роджером Мортимером и даже не считает нужным скрывать это.
Юный Эдуард все чаще вспоминал сейчас недолгое свое пребывание в провинции Эно, знакомство и частые беседы с Филиппой, одной из четырех дочерей графа Эно. Он многим делился с ней из того, что его беспокоило, и хотя далеко не все, о чем говорил, она могла понять, поскольку жила там, где была удалена от тревог большого мира, но выказывала искреннее сочувствие, иногда почти граничащее с экстазом, что не могло не льстить ему.
Он прямо сказал ей как-то, что хотел бы жениться на ней и что, насколько знает, его мать уже говорила об этом с ее родителями.
– У меня есть старшая сестра, – ответила тогда Филиппа, но он заверил, что выбор его падет только на нее, и она чувствовала, что он говорит правду.
Им обоим было по пятнадцать лет, он всего на несколько месяцев старше ее, но она боготворила его, как старшего, верила в его разум и решимость, в то, что как он сказал, так и будет. Она признавалась, что никогда раньше не встречала такого, как он, на что Эдуард отвечал: «Ты говоришь так, потому что сама судьба предназначила нас друг для друга задолго до нашей встречи…»
Вокруг него продолжали происходить странные тревожные события. Его отец сделался пленником. Такого не может и не должно быть – чтобы король становился пленником своих подданных. Это неправильно. Впрочем, его держат в плену не подданные, а собственная жена, королева. Это юный Эдуард хорошо понимал.
Он любил отца почти так же, как мать, потому что тот всегда бывал добр и ласков с ним и на людях, и когда они оставались одни. Мальчик чувствовал, что нравится отцу, что король гордится им.
Мать, помимо всего, вызывала у него постоянное восхищение своей красотой; порою он жалел ее, поскольку догадывался, что она не вполне счастлива; лишь во Франции начал отчетливо понимать враждебность матери по отношению к отцу, и это беспокоило его все больше и больше.
И вот теперь, после возвращения в Англию, отец превратился почти что в узника, его самых верных советников предали мучительной смерти. Что же ждет отца?
Мальчик испытывал временами леденящий душу страх.
«Я не хочу этого, – твердил он самому себе. – Не хочу, чтобы из-за меня или от моего имени происходило что-то плохое, что-то несправедливое в отношении отца».
Он пытался говорить откровенно с матерью, но она всегда отвечала уклончиво, уходила от чистосердечного разговора, зато часто напоминала сыну о всем плохом, что сделал его отец и ей, и стране, которой ему надлежало править…
Наступил день, когда в покои к юному Эдуарду пожаловала мать и с нею два его дяди, графы Кент и Норфолк, а также Уолтер Рейнолдс, архиепископ Кентерберийский, тот самый Рейнолдс, кто был когда-то близким другом принца, а потом и короля Эдуарда II, свидетелем и участником его забав, поверенным тайных дел и мыслей, кого этот король сделал в свое время архиепископом, преодолевая сильное сопротивление недоброжелателей. Теперь Рейнолдс был целиком на стороне тех, кто оказался сильнее. Впрочем, возможно, причиной его перехода в противоположный лагерь было полное разочарование в способности короля хоть как-то улучшить положение в стране и вывести Англию из того состояния, в котором она пребывала.
Вошедшие преклонили перед мальчиком колени. Это было ново и необычно для него, он сразу забеспокоился, не случилось ли еще что-то с отцом.
Первым заговорил архиепископ.
– Милорд, – сказал он, – король, ваш отец, показал себя полностью неспособным носить корону… Недостойным ее…
У Эдуарда перехватило дыхание.
– Он умер? – воскликнул мальчик.
– Нет, милорд. Он жив и по-прежнему содержится в замке Кенилворт, где его тщательно опекает граф Генри Ланкастер. Но поскольку, как я уже сказал, король оказался недостойным своего венца, решено лишить его престола. Он не может больше править страной. Вы, милорд, новый король Англии.
– Но как это возможно, если отец жив? Он ведь коронован!
– Корона стала слишком тяжела для его слабой головы, – продолжал архиепископ. – Теперь вы – король. И не бойтесь: пока вы молоды, с вами будут добрые советчики, которые научат вас управлять королевством.
– Я не боюсь за себя, – надменно произнес юный Эдуард. – Я боюсь за отца и хочу увидеть его.
В разговор вмешалась королева.
– Это лишь расстроит его еще больше, мой мальчик, – сказала она. – Разумней и добрее по отношению к нему оставить его в покое там, где он находится. Я располагаю сведениями, что он вполне здоров и бестревожен. Более того, испытывает радость и облегчение от того, что бремя, которое было слишком тяжким, свалилось с него.
– Однако он правил страной столько лет, – возразил сын.
– Да, и довел ее до того состояния, в коем она сейчас пребывает!.. Эдуард, прошу тебя об одном: помни, ты еще очень молод и некоторое время тебе следует прислушиваться к советам других. Более старших и умудренных.
– Что касается коронации, – добавил архиепископ, как бы говоря об уже решенном деле, – ее необходимо провести как можно скорее.
Эдуард взглянул в лица стоявших перед ним людей. Он почувствовал внезапный прилив гнева.
– Я соглашусь при одном условии! – резко произнес он.
– При условии, Эдуард! – вскричала мать. – Разве ты не понимаешь, какую тебе оказывают честь?
– Прекрасно понимаю, миледи. – Голос его был не по-мальчишески твердым. – Но я не хочу принимать корону до тех пор, пока не услышу от отца, что эту корону он мне передает.
Присутствующие замерли. Мальчик уже проявляет завидную стойкость характера. Возможно, это и хорошо для будущего короля: быть может, в нем просыпаются достоинства великого деда? Как он напоминает его сейчас – выпрямившийся во весь свой уже немалый рост – холодным блеском голубых глаз, соломенным отливом волос. Как будто на мгновение ожил покойник!
Все сразу поняли, что уговаривать его изменить решение бесполезно. Он не откажется от того, что считает честным и справедливым.
Значит, им придется получить согласие прежнего короля на передачу короны сыну. Только делать это нужно немедленно, пока мальчик не придумал еще чего-нибудь…
* * *
Январские ветры колотились в стены замка Кенилворт. Оголенные ветви деревьев сверкали ледяным блеском. В воздухе царило предвестье снежной бури, а в душе короля Эдуарда – предвестье еще больших бед, чем уже свалились на него за последнее время. Он сидел, скорчившись, в холодной башне, носившей название Башня Цезаря, напрасно пытаясь согреться.
Снизу послышался какой-то шум, голоса. Похоже, во двор замка кто-то прибыл. Каждый раз, когда в замок приезжали, король пугался: не за ним ли, чтобы ввергнуть его в еще худшее состояние, чем то, в котором он находится.
Щелкнул замок двери. Вошел Генри Ланкастер.
– Вас требуют вниз, милорд.
– Кто там, кузен?
– Целая депутация. Возглавляет ее Адам Орлтон, епископ Гирфордский. Судя по всму, они настроены весьма серьезно.
– Адам Орлтон! – воскликнул король. – Это не сулит ничего хорошего. Он всегда был моим врагом. Кто с ним еще?
– Среди прочих сэр Уильям Трассел.
– Еще хуже! А самых главных моих недругов ты не заметил там, часом, кузен?
Ланкастер промолчал, и король пояснил:
– Я говорю о моей жене и о ее дружочке Мортимере.
– Их нет среди прибывших, милорд, – ответил Ланкастер.
– Они не сказали, что им нужно от меня?
– Нет, милорд. Одевайтесь и пойдемте вниз, потому что они ждут вас.
– О, конечно, – с горечью произнес Эдуард, – разве может король заставлять своих заядлых врагов ждать его? У него нет такого права… Подай мне мою одежду, кузен.
Эдуард сбросил меховую шкуру, под которой спасался от пронизывающего холода, надел простое дешевое одеяние из темной саржи, какое носят бедные люди, когда скорбят об умерших. Король тоже скорбел – об утерянной короне.
И вот он предстал перед прибывшими – предателями, как он их про себя окрестил, – которые не оказали ему ни малейшего почета, на какое имел право рассчитывать король. Во главе этого сброда были Орлтон и Трассел. Последнего Эдуард особенно ненавидел: ведь это он приговорил несчастного Хью Диспенсера к ужасной, мучительной казни.
Лица обоих врагов сияли злорадным торжеством, которое они не считали нужным скрывать.
Никто ему даже не поклонился. Словно перед ними находится какой-нибудь низкородный преступник.
Затем Адам Орлтон заговорил.
Он перечислил все преступления – так они это называли, – совершенные королем. Их набралась целая куча, где было все перемешано: денежные траты, любовные удовольствия, поражение под Баннокберном… Разве он один виновен в этом поражении?..
Он опустил глаза: ему было невмоготу смотреть в их лица. Что они еще придумали? Что хотят сделать с ним? Не то же ли самое, что с беднягой Хью?.. Его дорогим, любимым Хью… О нет! Нет! Они не посмеют! Он ведь был их королем. Он и сейчас их король…
Перед глазами у него поплыл туман. Ему показалось, что рядом с ним Гавестон… Его любимый Перро!.. Самый любимый из них из всех… Перро!..
Ланкастер подхватил его, когда Эдуард начал падать. Откуда-то издалека он услышал голоса:
– Он потерял сознание…
– От страха, наверное…
– Душа ушла в пятки…
Медленно он приходил в себя. Огляделся кругом: та же комната… те же враждебные омерзительные лица…
Его усадали в кресло. Он чувствовал неимоверную усталость. Зачем они пришли? Он не хочет… не в состоянии их слушать.
Но они что-то говорили… продолжали говорить.
С трудом он начал понимать, что отстранен от власти, что корона у него отобрана, и теперь они хотят только, чтобы он выразил свое согласие с этим.
«Ну, как же они любезны! – подумал он ехидно. – Согласие… У меня… Да разве не могут они без всякого моего согласия сделать со мной все, что захотят?.. Выволочь отсюда и расправиться точно так, как с несчастным Хью?.. Кто им помешает?.. Хью…» Он видел его каждую ночь во сне… Красивый нежный Хью… Любимый…
Он встряхнул головой и снова услышал монотонный голос Адама Орлтона:
– Для вас же лучше дать согласие. Если не дадите, то может случиться, что престол вообще не достанется никому из членов вашей семьи… Никому из Плантагенетов… А так ваш сын…
– Мой сын, – прошептал он. – Мой сын Эдуард… тоже Эдуард…
– Да, он сразу же будет коронован. Если вы согласитесь на отречение.
– Но он совсем еще мальчик…
– Он будет королем.
– Мой сын… Он должен быть королем.
– Мы думаем так же, – нетерпеливо произнес Орлтон. – Дайте добровольное согласие на отказ от короны, и она тут же перейдет к вашему сыну. Иначе трудно предсказать последствия.
Он впился в ручки кресла так, что костяшки пальцев побелели. Его сын… который так похож на него… которым он гордится… Да, пусть будет так!.. Это лучше, чем…
– Я у вас в руках, – сказал он. – Вы можете делать все, что считаете нужным. Я согласен.
Напряжение в комнате несколько спало. Сэр Уильям Трассел не стал терять времени. Он встал прямо перед ним и объявил, что с этой минуты король Эдуард II лишается всех своих королевских привилегий, чинов и прерогатив и является в королевстве обыкновенным частным лицом. В подтверждение этих слов Трассел разорвал надвое кусок материи с королевским гербом, изображенным на ней.
Он, Эдуард Плантагенет, превратился теперь в простого подданного, с которым можно поступать и обращаться как с таковым. Он испытывал щемящее унижение и в то же время не мог не признать в каком-то уголке своей души, что сам, своими руками, довел себя до всего этого… О, как хорошо, что отец не узнает, не увидит того, что произошло!..
Голос у него дрожал от сдерживаемых чувств, когда он нашел в себе силы произнести:
– Я знаю, что заслужил такой конец своими прегрешениями, и я испытываю глубокую скорбь от того, что причинил своему народу множество неприятностей и потерял любовь и уважение в его глазах. Но я рад… – Взор его странно засверкал на пепельно-сером лице… – Я счастлив, что мой сын Эдуард станет королем Англии…
Никто не поклонился ему в ответ на его слова. Словно не слышали их. Зачем? Ведь он же теперь никто.
Они ушли. Он остался сидеть, неподвижен, как изваяние, закрыв лицо руками.
Вернувшись, Ланкастер застал его в том же положении и был глубоко тронут отчаянием двоюродного брата.
– Разреши мне помочь, кузен, – ласково сказал он. – Я провожу тебя в твою комнату… Да, это было страшное испытание для тебя, – добавил он.
– Генри, – простонал Эдуард, – я не король больше.
– Я знаю.
– Они получили огромное наслаждение, унижая меня. Генри, почему так быстро меняются люди? Уолтер Рейнолдс… мой старый друг… И другие…
– Тебе надо отдохнуть, – сказал Ланкастер. – Я пришлю еду и вино.
– Мой сын… Он тоже был рад сдернуть корону у меня с головы…
– Нет, Эдуард. Мальчик не хотел становиться королем без твоего согласия. Мне известно это. Потому они пожаловали к тебе.
Легкая улыбка тронула изможденное лицо бывшего короля.
– Это правда?
– Да. Твой сын твердо заявил им всем об этом.
– Значит, хоть кто-то еще считается со мной. Может быть, даже любит меня.
Эдуард снова закрыл лицо руками – на этот раз чтобы скрыть обильные слезы.
«Мальчик… мой мальчик… Тебе следовало бы видеть, как они унижали твоего отца… который заслужил эти унижения… Каким злорадством горели их взоры… Что тоже можно понять… О, как страшна, как тяжела жизнь!.. Мой мальчик, пускай тебе будет в ней легче и лучше, чем твоему жалкому отцу!..»
Ладони у него были мокрыми от слез.
– Благословляю тебя, мой мальчик – пробормотал он вслух.
Ланкастер заботливо отвел его в комнату в Башне Цезаря, где Эдуард сразу лег, накрывшись с головой мехом, и предался все тем же горьким безрадостным мыслям.
Однако в их гуще нет-нет да и мелькала одна светлая и приятная: «Мой сын… Он все-таки, пусть немного, но любит меня…»




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Месть королевы - Холт Виктория


Комментарии к роману "Месть королевы - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100