Читать онлайн Месть королевы, автора - Холт Виктория, Раздел - 3. ЛЮБОВНИКИ В ТАУЭРЕ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Месть королевы - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.67 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Месть королевы - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Месть королевы - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Месть королевы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

3. ЛЮБОВНИКИ В ТАУЭРЕ

Жажда власти охватила короля Эдуарда. Со смертью Ланкастера для него словно началась совсем новая жизнь. Это совпало с окончанием перемирия с Шотландией, которое Роберт Брюс отметил нападением на целый ряд английских городов. Когда войска противника дошли до Престона, было решено снова попытаться не только дать отпор врагу, но перейти в наступление и захватить его земли.
Решительно все удивлялись перемене в короле Эдуарде. Лондонцы продолжали поддерживать его. Как прекрасно сумел он ответить оскорбителям королевы! И Диспенсеры давно уже исчезли с горизонта… Теперь-то уж король оставит свои прихоти и покажет всем, что он все-таки настоящий сын своего великого отца!
Военные действия начались. Англичане перешли границу с Шотландией, углубились в земли графства Лотиан и овладели селением Холирод Хаус. Они были удивлены, что им почти не оказывалось сопротивления. Что приключилось с таким опытным воином, как Брюс? Было слишком поздно, когда они поняли, что он не терял времени даром. Войско под его началом тоже перешло через границу и вступило в Йоркшир, откуда Брюс собирался зайти в тыл английской армии.
Изабелла находилась вместе с войском. Ее резиденция была неподалеку от Йорка.
Королева пребывала в состоянии раздумья. И немудрено: обстоятельства резко изменились, чего она вовсе не ожидала. Эдуард завоевал доверие народа, начало чему положили события в замке Лидс. А дальше – больше. Его популярность никогда раньше не была так высока.
Но Изабелла не намеревалась кардинально менять свои планы. Нет! Не для того она столь долго их вынашивала, так много вытерпела!
Что бы ни происходило, она станет действовать, как задумала, и никакие перемены в Эдуарде не свернут ее с пути, который она для себя избрала.
А путь этот, коротко говоря, вот какой: Эдуард должен быть свергнут, корона передана его сыну, регентом при коем станет она, Изабелла.
Ну, а если все-таки Эдуард резко изменит свое поведение, свою политику? Станет настоящим королем? Королем-победителем? Преданным супругом… Что тогда?
Все равно, решила она, я ни за что не прощу ему того, что было. Отплачу за все страдания и унижения… Да, я сделаю это…
Громкие взволнованные голоса за дверью прервали ее размышления. Изабелла встала и вышла в большую залу посмотреть, что происходит.
Происходили уже знакомые ей ранее вещи, она сразу поняла это – до того, как кто-то крикнул:
– Миледи, нужно спешить! Мы уезжаем отсюда. Армия короля отступает, вы можете попасть в плен к шотландцам!
Вот и ответ на все ее вопросы. Все осталось по-прежнему. Как могло ей прийти в голову, что Эдуард когда-нибудь станет победителем? Он снова потерпел поражение. Полководца-триумфатора из него не вышло.
Что же, возможно, это и к лучшему. Во всяком случае, облегчает для нее достижение цели.
Она поспешно стала готовиться к отъезду. После недолгой скачки до Тинмута она села там на корабль. Все было не слишком приятно, но утешало одно: вскоре, она это чувствует, судьба окончательно склонится в ее сторону, и тогда отступать больше не придется!.. По крайней мере, ей!..
* * *
Отчаяние господствовало на севере страны среди тех, кто оставался верен королю Эдуарду, ибо стало совершенно очевидно, что он никогда не сможет сравниться с Робертом Брюсом в искусстве ведения войны. Во второй раз он был обращен в бегство и еле избежал пленения… Да, их король рожден не для битв, и трагедия Англии в том, что у старого Эдуарда появился именно такой сын, а сам он не успел при жизни завершить все свои ратные дела.
Молодой Эдуард был подавлен, но не безутешен. Он пришел к решению: не нужно больше войн! Он никогда их не любил. Только один раз добился успеха в сражении – у замка Лидс, который обороняла женщина. Ланкастера победил не он, а Эндрю Хакли, граф Карлайл. Мортимеров в Уэльсе – тоже не он, а все тот же Хакли…
Ну, так что же, в конце концов? Да, он не воин. Не полководец. Но война и не нужна. Она несет только беды и смерти… Тем не менее ему было до смерти обидно, когда он узнал, что жители северных графств начали понимать: надежды на военные успехи со своим королем они связывать не могут, а потому нужно думать собственной головой, чтобы обеспечить себе спокойную жизнь. И многие начали действовать самостоятельно.
Епископ Дергемский и монахи Бридлингтона попытались заключить мир с Робертом Брюсом, и даже граф Карлайл лично отправился к мятежному вождю и дал согласие признать того королем Шотландии в обмен на обещание не трогать его собственные земли. То есть сделал то самое, за что был не так давно при его участии взят в плен Ланкастер и публично казнен.
Король Эдуард был глубоко оскорблен этим поступком. Королева Изабелла в душе посчитала его разумным: всякий, кто хоть в чем-то полагается на Эдуарда, просто глупец. Но теперь они все поумнеют. Они получили очередной урок. Вся страна получила урок. И все почувствуют себя лучше и счастливей, если этот король уйдет от них.
В этом ей помогут друзья. Должны помочь. У нее их сейчас немного, но будет больше. Она приложит для этого усилия. Один из самых надежных друзей – епископ Адам из Орлтона, открыто не одобрявший поведение короля. Он ненавидел Диспенсеров не меньше, чем она, и так же радовался, когда их изгнали. Но после ареста Мортимеров и смерти Ланкастера сам оказался в опасности – когда позиции короля усилились и тот начал подумывать о возвращении своих фаворитов. Эдуард возненавидел епископа Орлтона и даже попытался предать его светскому – не церковному – суду, которому духовные лица были неподсудны. Если бы не вмешательство двух архиепископов, его приговорили бы к смерти, а так Адама Орлтона удалось отстоять, хотя части имущества он был все равно лишен и вынужден жить в Тауэре – не совсем как узник, но и не как свободный человек. Он подал жалобу папе римскому и ожидал решения оттуда.
Изабелла часто наведывалась в Тауэр, останавливалась в покоях, где была рождена ее вторая дочь Джоанна, и постоянно виделась с Адамом из Орлтона…
Несмотря на последнее поражение на Севере, Эдуард продолжал чувствовать себя на коне. Почему бы нет? Все его главные противники были мертвы или арестованы: Ланкастер, оба Мортимера… Молодого тоже следовало бы казнить, но медлительная, ленивая натура Эдуарда помешала ему это сделать. Тот по-прежнему, уже третий год, оставался узником Тауэра.
И совершенно напрасно – как будет видно позднее.
Эдуард же, как было только что сказано, чувствовал себя вполне уверенно. Слишком уверенно. И потому, забыв или не желая вспоминать о том, что произошло не так давно из-за Гавестона и с Гавестоном, а также с Диспенсерами, решил вернуть отца и сына во дворец. И сделал это… Король он или не король, в конце концов?! Кто смеет ему запретить?..
Диспенсеры откликнулись с готовностью и благодарностью, и не прошло много времени, как снова принялись вершить дела и вертеть королем по своему усмотрению, с той же уверенностью и наглостью, как прежде.
По просьбе короля, не простившего графу Карлайлу его сговора с Брюсом, они заманили того в чужой замок, где он был арестован и предан суду как изменник. Смелый солдат и полководец, победивший Ланкастера, был приговорен к мучительной позорной казни.
Однако, вопреки всякой закономерности, вскоре после этого Эдуард с помощью тех же Диспенсеров заключил с Брюсом перемирие сроком на тринадцать лет и поставил себе это в огромную заслугу, забывая, что Брюс пошел на мир только оттого, что неумолимая болезнь – проказа, терзавшая его, – усиливалась и сделалась уже явной для всех близких.
Все вернулось на круги своя – как в недавние, недоброй памяти, годы. Фавориты короля орудовали вовсю, забирая себе новые земли и замки; король во всем потакал им и был на вершине блаженства с младшим Хью, которого он никогда, никогда больше не отпустит от себя!.. Так он клялся.
Во дворце снова зрело недовольство. Вновь слышались требования удалить Диспенсеров.
* * *
Королева временно переехала в Тауэр. Ей нравится, говорила она, быть ближе к своим добрым друзьям – жителям Лондона. На самом деле с возвращением Диспенсеров она ощутила необходимость действовать решительней и начать чаще и откровенней советоваться с близкими друзьями и единомышленниками, первым из которых считала епископа Адама Орлтона.
Мрачное и угрюмое место – лондонский Тауэр. Странное дело, но он сочетал в себе темницу и дворец. Множество узников томилось тут долгими годами, без всякой надежды на спасение. Наиболее суеверные считали, что по ночам здесь слышатся стоны давно умерших в этих стенах. Говорили также, что на ступеньках извилистых лестниц, в темных сырых камерах можно временами увидеть призрачные фигуры мужчин и женщин, чей дух никогда не обретет покоя, пока не станет свидетелем отмщения за их поруганные жизни, за адские муки в этих стенах. Ни в одном месте во всей стране, говорили люди, не скопилось столько привидений, столько духов, как здесь.
Этот замок велел построить еще Вильгельм Завоеватель, и епископ рочестерский Гандольф воплотил его веление в жизнь. Он был воздвигнут как символ власти Вильгельма над покоренной страной. Разумеется, за прошедшие годы здание не один раз достраивалось и сейчас не было похоже на унылую крепость той поры. Уже через двадцать лет после возведения его окружили зубчатой каменной стеной и глубоким рвом. Впоследствии закоренелый строитель Генрих III, дед нынешнего короля, построил Львиную башню и перестроил Белую. Водяной ров углубил и расширил отец Эдуарда… Казалось, каждый из королей считал своим долгом сделать что-то для Тауэра… Каждый, кроме теперешнего, подумала королева Изабелла с хмурой усмешкой. Ему ведь не до того: нужно холить, обогащать и защищать от всех своих любимчиков – так что до улучшений не доходят руки. А укрыться в крепости от гнева людей, если дойдет до такого, король сможет и без добавочных построек.
Место, ничего не скажешь, навевало грусть, но и возбуждающе действовало на воображение королевы. Сквозь узкие окна она видела реку Темзу, корабли торговцев, плывущие по ней, людей на борту, и ей было приятно сознавать, что все они – ее сторонники.
Никому не придет в голову увидеть что-то странное или подозрительное в ее пребывании здесь. Тауэр – одна из главных королевских резиденций, и вполне естественно желание королевы находиться в нем. Дети ее в надежных руках: юный Эдуард – рядом с ней, под попечительством Ричарда де Бери, опытного наставника и учителя, другие дети – в Эссексе, тоже в окружении достойных нянек и наставников. Может быть, она не слишком рачительная мать, но и не пытается изображать таковую. Кому она оказывает постоянное внимание, так это Эдуарду. Его видит часто, следит за развитием и здоровьем мальчика. Она хочет, чтобы он все время чувствовал ее заботу, чувствовал зависимость от нее, и, со своей стороны, делает все, чтобы завоевать его полное доверие.
Через одно из своих окон видела она также небольшой сад внутри Тауэра, обнесенный высоким частоколом. В этом саду однажды появился высокий темноволосый мужчина с изможденным лицом в сопровождении другого, которого она знала – им был Джерард де Олспей, комендант Тауэра. Что-то в манере держаться у незнакомого мужчины привлекло внимание Изабеллы. Она пристальней вгляделась. Несомненно, он был узником, но шел и разговаривал, как свободный человек.
Еще несколько раз наблюдала она за ним из окна, а потом послала за комендантом и спросила у него, кто таков этот человек.
Комендант выглядел смущенным, и королева поняла, что, видимо, против всяких правил он позволяет узнику бывать на свежем воздухе.
– Вам нечего опасаться, – сказала она. – Я знаю, что это арестант, но знаю также, что ничего худого не случится, если он глотнет немного свежего воздуха.
– Это так, миледи, – отвечал комендант. – У этого человека двойное несчастье. Только недавно умер его дядя, с которым он делил свою тюремную каморку.
– Отчего же тот умер?
– От несвободы, миледи. От нехватки пищи и воздуха. В их застенке нет окна, стены пропитаны сыростью. Летом там невыносимо душно, а зимой невыразимо холодно.
– В чем же вина этих людей?
– Они были взяты в плен во время сражения.
– Кем? Королем?
В ее тоне послышались презрительные нотки – она не могла удержаться от них, но комендант не подал вида, что различил.
– Это было на границе с Уэльсом, миледи, – ответил он.
– Значит, этот узник…
– Роджер Мортимер, миледи. Граф Уигмор. А его умерший дядя был лордом Черком.
– Я слышала о Мортимерах, – сказала королева. – Помню, как были все удивлены, когда узнали об их пленении. – Внезапно она улыбнулась. – Я хотела бы поговорить с этим узником. Когда вы опять выведете его в сад?
– Когда вам будет угодно, миледи.
– Устройте ему прогулку завтра, и я к вам присоединюсь. Ничего не сообщайте о нашем разговоре. Пускай все выглядит как случайная встреча.
– Я сделаю, как вы желаете, миледи…
Изабелла была страшно взволнована, сама даже не понимая почему. Мысли так и прыгали в голове, и ее охватило предчувствие чего-то очень важного и значительного, что должно произойти. Значит, это и есть Роджер Мортимер, ранее один из самых влиятельных и могущественных баронов. Она припомнила, что Эдуард говорил об этом семействе всегда с оттенком страха в голосе. О дяде и о племяннике. Они держались слишком независимо и считали себя чуть ли не королями – там, в своих владениях.
И вот сейчас – один из них уже в земле, а другой, измученный и истощенный, держится с видом победителя. Какой человек!..
На следующее утро Изабелла проехала верхом по улицам Лондона. Прогулка, как всегда, согревала ей душу, она тщательно готовилась к ней, уделяя больше всего внимания своей внешности. И лондонцы не оставались равнодушными, встречая и провожая ее криками: «Изабелла Прекрасная!» Это всякий раз подтверждало уверенность королевы, что город по-прежнему на ее стороне.
В полдень она вышла в сад. Как обещал комендант, он был там вместе с Роджером Мортимером.
Завидя их, королева остановилась, удачно разыграв удивление.
Мортимер сделал несколько шагов вперед и низко поклонился.
– Прошу сказать, кто вы, – холодно произнесла Изабелла.
– Роджер Мортимер к вашим услугам, миледи, – сказал тот.
Словно он не был узником, словно встретились они на садовой дорожке замка, который находился в его владении.
Изабелла повернулась к коменданту.
– Один из ваших арестантов? – спросила она.
– Да, миледи. Граф Уигмор перенес большую потерю. На его руках умер его дядя.
– Ах да, – сказала королева. – Лорд Черк, я слышала о нем. Условия тюрьмы оказались ему не под силу.
– Он был старым человеком, – сдержанно ответил Мортимер.
Она кивнула.
– А вам дают возможность немного развеять ваше горе на свежем воздухе, не так ли?
– Милосердие никогда не вредит, миледи, – сказал комендант.
Она снова кивнула.
– Милорд Мортимер, – сказала она, – прогуляется теперь немного со мной… – Комендант почтительно отошел в сторону. – Пойдемте, милорд… Вы давно в заключении?
– Два года, миледи.
Изабелла внимательно посмотрела на него. На чересчур бледной коже лица выделялись ярко-черные брови. И вообще он был красив какой-то особенной красотой, несмотря на все лишения и невзгоды, которые перенес. А возможно, и благодаря им.
– Примите мои соболезнования по поводу смерти родственника, милорд, – сказала королева.
– Мы долго были вместе, – просто сказал он. – Мой отец умер, когда мне не исполнилось семи лет, и дядя заменил его. Да, я очень скорблю о нем, миледи, – добавил он со сдержанной яростью, и кулаки его сжались. – И, верно, наступит день…
Снова ее охватило сильное волнение… Да, вот человек безудержных страстей… Тот, кто может стать нужным… необходимым…
– Вы недоговорили, милорд, – сказала она. – Наступит день…
– Миледи, вы должны простить мне слишком сильное выражение чувств. Я очень любил его… И я уже долго здесь… в темнице.
– Я понимаю, – произнесла она мягко. – Но не считаете ли вы, что вам в какой-то мере повезло? Король с легкостью мог приговорить вас к смерти.
– Разумеется, это ему ничего не стоило. Но он приговорил меня к пожизненному заключению.
– На всю жизнь! Возможно, смерть была бы предпочтительней?
– Нет, миледи. Я так не считаю. Да, я королевский узник и провожу дни и ночи в этой страшной темнице… За исключением тех минут, когда добрый Олспей дает мне возможность вдохнуть свежего воздуха. Но я пока еще жив, миледи, и надеюсь, придет день, когда тюремные стены разомкнутся и я окажусь на свободе. Я верю в это!
– Думаете, король помилует вас?
– Нет. Во всяком случае, пока при нем находятся Диспенсеры. Но они не вечны.
– Полагаете, он от них захочет избавиться?
– Нет, миледи. Но другие должны захотеть этого. Разве не был отправлен к Всевышнему Пирс Гавестон?.. Но прошу прощения, миледи, я слишком много говорю. Так долго сижу взаперти, что, когда появляется возможность и новый человек… Даже если это не просто женщина, но королева… Королева среди всех женщин… Еще раз простите, миледи.
– Вы не разучились говорить комплименты, милорд.
– В вашем присутствии они сами просятся с губ. Это так естественно.
– Значит, вы догадались, кто я? – спросила она.
– Миледи, я достаточно долго в этом отвратном узилище. Многие говорят, что узников часто посещают видения. У меня их не было… До настоящего времени. Возможно, это лишь сон, и я вскоре проснусь. Но я не забуду его, не забуду, как беседовал в своем сне с самой прекрасной женщиной в Европе… В целом мире… С королевой моей страны.
– О, вы действительно мастер говорить любезности. И я не сон, Мортимер. И не видение. Я – королева Англии… Но я прощаюсь с вами. Комендант в ужасе от столь долгого нашего разговора.
– Миледи, если бы я мог…
– Что бы вы хотели попросить, Мортимер?
– Я не решаюсь…
– Вы? Сомневаюсь в этом. У вас вид человека, который ничего не боится.
– Могу ли я рассчитывать снова увидеть вас?
– Кто знает. Возможно…
Она повернулась и направилась к выходу из сада.
* * *
Вернувшись к себе в покои, Изабелла сразу же подошла к окну. Мортимер был еще там, он о чем-то горячо говорил с комендантом Олспеем.
У нее не проходило состояние возбуждения, которое она всячески сдерживала, находясь в саду, и которому дала сейчас полную волю.
Какие у него неистовые глаза – огромные, темные, страстные! Она ощущала его живительную силу – мужскую силу. Столько времени заперт в четырех стенах, полуголодный, истомленный, перенесший только что такую утрату – и сколько в нем огня, сколько мощи! Я не знала подобных людей… Как сверкали его глаза, когда он говорил о Гавестоне, о Диспенсерах! Как, должно быть, презирает он их всех! Таких… Как презирает он Эдуарда!..
Мортимер – король приграничных земель! О таком человеке… да, именно о таком она мечтала всю свою жизнь!..
Она должна его снова увидеть. Должна… И как можно скорей! Нужно дать понять коменданту, чтобы тот снова привел узника в сад, завтра, в то же время, и что она будет там.
Вероятно, ей следует вести себя более осторожно. Но она так устала от осторожности! От сдержанности и благоразумия. Так долго была унижена, втаптывалась в грязь, что единственным сейчас утешением могло быть только действие. Активное действие…
Она почти не спала в эту ночь. Ей хотелось, чтобы он тоже не знал сна в своей каморке.
Комендант, узнав о желании королевы, был счастлив его исполнить. Видно было, он питал симпатию и уважение к узнику, что ее не удивляло. Его же, по-видимому, тоже не удивлял интерес, проявленный к арестанту королевой.
Она снова вышла в сад в середине следующего дня, когда оба мужчины прогуливались там.
– Как видите, ваш сон сбывается наяву, – сказала она Мортимеру.
– Я просто не смею верить, что мои надежды сбылись, – отвечал он.
– Вы многое смеете, милорд, уверена в этом.
– Когда-то я был известен своей смелостью.
– Не сомневаюсь, вы снова прославитесь ею.
– Возможно, в будущем.
– Вы верите, что оно светит вам?
– Начинаю верить, миледи.
– Пусть ваша уверенность не будет поколеблена.
– Вы так добры, миледи.
– Мне нравятся такие люди, как вы, – сказала она.
Он понял, что этим самым она как бы выразила свое неодобрение людям другим – того сорта, как король и иже с ним.
Он ответил:
– Когда человек лишен навеки свободы, ему уже больше нечего терять, он может говорить решительно все, что думает, независимо от обстоятельств. Я хочу сказать, что всегда глубоко сочувствовал вам. Что, если бы вы решились собрать армию и двинуть ее против тех, кто мешал и мешает вам в этой стране, я встал бы во главе такой армии.
– Не слишком ли опрометчивы ваши слова об армии, Мортимер?
– Нет, миледи. Ведь я всего-навсего несчастный пленник. Что я могу…
– Но не так давно вы сказали, что считаете ваше положение временным. И что наступит день…
Он прямо взглянул на нее, и некоторое время они не сводили глаз друг с друга. Оба чувствовали: что-то произошло. Нечто очень важное для обоих. Их встреча не должна пройти даром: она предопределена самой судьбой.
– Мортимер, – сказала Изабелла после молчания, – мне кажется, мы должны многое сказать друг другу.
– Стоять здесь, рядом с вами… – откликнулся он, – большего наслаждения мне не нужно. Да, я узник, смерть идет за мной по пятам, но никогда я не испытывал такого блаженства, как сейчас.
– Но почему?
– Потому что обрел вас.
Она внутренне содрогнулась – так захлестнуло ее новое, ранее не испытанное чувство, но взяла себя в руки и спокойно, с легкой усмешкой сказала:
– Мне кажется, это я нашла вас первая.
– Скажем так: мы нашли друг друга.
– Мы видимся всего второй раз, – тихо сказала она, – и то в присутствии вашего тюремщика.
– Олспей мне друг. Он тоже ненавидит Диспенсеров.
– Сколько же людей в стране их ненавидят?
– Почти все. Нужно только их отыскать и… направить в нужную сторону. Тогда, уверен, очень скоро красавчик Хью разделит участь Гавестона.
– Но почему так сильна ваша нелюбовь к нему?
– Потому что стою рядом с моей королевой и понимаю, каково ей…
– Король такой, как есть, – прервала она Мортимера.
– И каким не должен… не смеет быть!
– Он выполнил свой долг, – медленно сказала королева. – Вы знаете, что у меня есть сын… Два сына.
– Да, маленький Эдуард. И он подрастает. Этому можно только радоваться.
– То, что вы сейчас сказали, Мортимер, можно счесть изменой.
– Знаю. Но как можно требовать от меня преданности королю, если я нахожусь рядом с королевой. Так близко от нее…
– Что вы хотите этим сказать?
– Я уже сказал. И поскольку вы не только королева, но и женщина… в первую очередь… то понимаете, о чем я говорю.
– Мне не следует здесь стоять с вами, – сказала она. – Что, если нас увидят?
– Несомненно, из этого сделают выводы.
– И тогда мы не сможем больше встречаться, Мортимер.
– Миледи, – сказал он, – мы должны с вами встречаться.
Он взял ее руку, и снова дрожь прошла по телу Изабеллы. Я слишком долго ждала, подумала она. Ждала настоящего мужчину. И вот дождалась его.
Она произнесла еле слышно, задыхаясь от волнения:
– Я сделаю все, чтобы мы продолжали встречаться.
* * *
Она послала за комендантом Тауэра.
– Разговор с Мортимером, – сказала она ему, – показался мне интересным.
– Понимаю, миледи.
– Он рассуждает весьма вольно.
– Узники зачастую позволяют себе это, миледи.
– Я думаю, стоит продолжить беседу с ним. Хочу получше узнать, что у него на уме.
Олспей поклонился.
– Желаете посетить его в камере?
– Это вызовет ненужные толки, как вы думаете?
– Да, пожалуй, миледи.
Она подумала о тесной тюремной каморке – сырость на стенах, мгла, духота… Нет, это не то место, где они должны встречаться с Мортимером.
– Если я велю привести его в мои покои… – сказала она.
– Его приведут стражники, которые не посмеют отойти от него ни на шаг. Таков приказ короля.
– Но ведь вы ходили с ним по саду?
– Все входы и выходы охранялись, миледи. И только со мной ему разрешается находиться с глазу на глаз.
– А если я все же пошлю за ним и пожелаю разговаривать с ним здесь?
– Я приведу его, миледи, и буду где-то поблизости.
– А стража?
– Стража будет еще ближе, миледи.
Она почувствовала раздражение. Неужели они с Мортимером не могут встретиться так, чтобы это не стало достоянием всех и каждого?
Пускай Олспей знает об этом, она не против: этому человеку можно доверять, ей уже стало ясно. Но стража?.. Они должны непременно остаться наедине с Мортимером. Жажда перемен, желание чего-то нового и волнующего, что она подавляла в себе все годы, охватили ее целиком. Ради этого она была готова сейчас на любой риск…
– Думаю, стражники иногда прикладываются к бутылке с вином, – сказала она.
Олспей позволил себе слегка улыбнуться.
– Когда на дежурстве, миледи, то совсем немного. Но во время отдыха пирушки для них – обычное дело. Жизнь в Тауэре, миледи, не приносит много радостей и развлечений.
– А что, если вы разрешите им выпить чуть больше, чем обычно, Олспей? – спросила Изабелла. – И очень крепкого вина? Не могут они внезапно уснуть?
– Если там будет снотворное, то вполне могут, миледи, – ответил комендант не очень уверенно. – Вы хотите сказать…
Она не ответила, но ее улыбки было достаточно, чтобы он понял.
– А когда они спокойно уснут, – продолжала Изабелла, – Мортимер будет доставлен ко мне. Вами лично, милорд. И я буду в ответе за его… сохранность.
– Если вы, миледи, то я спокоен.
– Да, можете совершенно не волноваться.
– Тогда я прослежу, чтобы все было сделано, как вы сказали.
– Не только проследите, Олспей, но и сделайте сами. Я не забуду вашей услуги, комендант…
* * *
Мортимер вошел в покои королевы. Он выглядел не так, как прежде. В нем было еще больше уверенности. Она украшала его лучше самого роскошного наряда.
Он быстро приблизился к ней и пылко поцеловал руку. Губы у него были мягкие и горячие. Только после этого он поднял голову и посмотрел ей в лицо откровенно счастливым взглядом.
Она сделала шаг, положила руку ему на плечо. Этого было достаточно для него. В следующее мгновенье Изабелла очутилась в его объятиях, он крепко прижимал ее к себе – так, что ей трудно было дышать.
Потом нашел губами ее губы. Он был требователен, властен, уверен в себе. «Каков наглец! – подумала она снисходительно. – Словно я совсем не королева…» Она рассмеялась про себя.
– Мортимер, – прошептала она. – А что, если это только сон?
– Нет, – ответил он, – теперь я твердо знаю, что не сплю. Мои сны стали явью. Вы – ее воплощение.
– Но я… я ведь королева.
– Моя королева. Королева моей мечты…
Он был искусным любовником, знавшим многих женщин. Она понимала это. А что знала она? Равнодушного, бесстрастного Эдуарда, кого чуть ли не силой заставляла исполнять супружеские обязанности… Как она ненавидела его сейчас… сейчас, когда узнала, что значит находиться рядом с настоящим мужчиной!
– Мортимер… О Мортимер… – простонала она. – Мой дорогой… Только увидев тебя, я поняла, что ты… что мы…
Его ответом были кипучие любовные ласки, о которых она не могла и догадываться, что такое возможно.
Потом они лежали рядом, держась за руки.
– Нам о стольком нужно поговорить, – сказала она.
Но времени на разговоры не оставалось, он был неутолим в любви. Снова и снова… Казалось, ничто не может удовлетворить, насытить его… И ее – тоже…
Как хотела бы она остановить время! Пустить его в обратную сторону! Как после всего этого сможет она жить без Мортимера? Ведь она страстная женщина – ей ясно открылось это, – которая вынуждена была так долго подавлять свою страсть, вырвавшуюся теперь наружу и поглотившую ее целиком – все чувства, амбиции, представления о том, что можно и чего нельзя… Сейчас это был уже поток, хлынувший через берега, и ей ничего не нужно… Ничего… Только чтобы рядом был Мортимер… Он один…
То, что произошло, было не только совершенным актом любви, это было началом новой жизни для нее. Мортимер должен стать… уже стал больше, чем любовник. Она чувствовала, что он также понимал это, однако не смог, не захотел пренебречь ради этого утолением своей страсти… их страсти… и поставил превыше всего любовь… вожделение… и свершение…
– Неужели ты можешь сомневаться, – тихо произнес Мортимер, – что сам Бог создал нас друг для друга?
– Нет, – так же тихо ответила она. – О мой милый, как я счастлива, что обрела тебя… Никогда раньше я…
Но пора было расставаться. Как ужасно! Так бы лежать вместе всю ночь и разговаривать… в перерывах между радостями любви. Какое было бы блаженство!
– По крайней мере у нас это произошло, – сказал Мортимер с печалью в голосе. – Пообещаем друг другу не забывать этого.
– Но когда же мы увидимся опять? – вскричала Изабелла. – И как?.. Олспей догадывается…
– Ему вполне можно доверять, – снова сказал Мортимер.
– А стража? Нельзя же усыплять их каждый вечер.
– Конечно, нет. Нужно найти другие способы.
– Какие? Когда? Где? Не в тюремной ведь камере?.. О дорогой! Любовь моя… Мы обязаны что-то придумать, потому что я не могу без тебя!.. Ты дал мне то, чего я была лишена. О Мортимер, отчего ты не сын короля Англии?
– Королева… моя королева, – говорил он, – я не думал, не мог думать, что в мире есть такая женщина! Как бы хотел я увезти тебя в мои владения. Там бы я сумел оградить тебя от всех, кто захотел бы отнять мое сокровище!
– Когда-нибудь, Мортимер… когда-нибудь я побываю там. Обещаю тебе… Клянусь… О, как много нужно нам сказать друг другу! Но ты здесь, в Тауэре… узник… Нужно освободить тебя отсюда… Первым делом дать тебе свободу!
– Когда мы опять будем вместе?
– Нужно быть осторожными. Слишком много поставлено на карту.
– Но я должен увидеть тебя как можно скорее! – вскричал он. – Сегодня же… Завтра… Как можем мы быть в разлуке после всего, что произошло? Мы же оба здесь, в одном месте, рядом. Лишь толстые стены разъединяют нас.
– Я сделаю что-то, – сказала она. – Непременно сделаю. А сейчас одевайся, дорогой. Олспей и так ждет слишком долго. Да и стражники вот-вот могут пробудиться… Знай, Мортимер, что твоя жизнь теперь стала для меня самой большой ценностью на свете! Ее необходимо сохранить. Для нашего будущего. И тогда в один прекрасный день… О, что несет нам новый день?..
Последние объятия, и вот уже позван Олспей, который препровождает узника туда, где тому надлежит быть.
* * *
Она совсем обезумела. Встречаться с ним ненароком в саду и не иметь возможности кинуться в его объятия, почувствовать его руки, тело! Это сводило ее с ума, и он испытывал те же чувства. Прорвавший поток страсти невозможно было остановить.
– Что же нам делать? – в отчаянии вопрошал Мортимер.
Было нелегко, почти невозможно устроить так, чтобы они снова могли встретиться вечером или ночью, не вызывая ни у кого подозрений. Даже если Олспей готов помочь им. Безусловно, он догадывался о том, что происходит между королевой и Мортимером. Догадывался, а вернее, уже все знал и жалел ее. Бедная женщина, вынужденная столько лет быть связанной с таким, как король Эдуард!
В одну из ночей, когда стража особенно напилась, им удалось опять увидеться вечером. Когда страсть была на время утолена, Изабелла сказала, что не думает ни о чем другом – лишь о его побеге из Тауэра.
– Если это удастся, и я останусь жив, – ответил Мортимер, – то отправлюсь на границу с Уэльсом. Там ты присоединишься ко мне, и мы двинем армию против короля. – Нет, – сказала она. – Только не туда. Там ты не будешь в полной безопасности. Тебе нужно уехать во Францию.
– А ты?
– Я найду способ присоединиться к тебе. Мне поможет мой брат. И потом мы вернемся оттуда, чтобы выступить против Эдуарда и Диспенсеров. Со мною будет мой сын, я буду биться за то, чтобы освободить трон для него. Вы и я, милорд, станем править страной до его совершеннолетия.
– Если бы такое было возможно. Я не верю…
– Почему же? – В ее тоне прозвучала надменность. – Народ любит меня и…
Она замолчала… Конечно, это так, но любят ее не только за красоту, а и за непорочность, почти святость. За то, что, страдая так, как мало кто страдал на брачном ложе, она родила четверых детей, храня при этом супружескую верность. Однако, если людям станет известно, что у королевы появился любовник, будут ли они так же любить ее, как прежде?.. Будут, решила она: ее красота расцветет еще больше, наследник будет с нею, а неверность такому мужу ей всегда простят. Не могут не простить…
– Да, – продолжала она, – народ не отвернется от меня. Люди ненавидят Диспенсеров, их наглость, развращенность. Сына, который скачет в супружескую постель короля. Отца, кто видит и одобряет это… Народ будет за нас.
– Так должно быть! – воскликнул Мортимер. – О моя королева! Вы дали мне любовь, какой я не знал в жизни, и вместе с ней принесли мне надежду!
Ее волнению тоже не было предела. Все, о чем она так долго мечтала, пришло к ней наяву: любовь, страсть и сильный, преданный ей человек. Кому она может полностью доверять и кто не обманет ее доверия, что бы ни случилось.
Жизнь начала поворачиваться к ней своей лучшей стороной. И она, Изабелла, не смеет упустить этот шанс, должна стать более решительной, более деятельной; должна выработать план спасения Мортимера и сделать все для его осуществления. Помимо прочего, это полностью займет ее мысли и ослабит зов тела, который временами становится таким властным, что его было почти немыслимо преодолеть.
Мортимер должен быть освобожден из Тауэра!
* * *
Королева отправилась повидать епископа Адама Орлтона. Она не хотела призывать его в свои покои во дворце в Тауэре: то, о чем собиралась говорить с ним, не было предназначено для посторонних ушей, а во дворцах их всегда предостаточно. Она не взяла с собой почти никого из свиты, сказав, что едет прогуляться верхом.
Епископ принял ее весьма приязненно. С королем у него оставались натянутые отношения, поскольку он резко не одобрял возвышение Диспенсеров и еще в большей степени причину этого возвышения. С королевой же у них было по-прежнему полное совпадение взглядов, и потому она рассчитывала на понимание и помощь со стороны епископа.
Об этом она прямо сказала ему, не пытаясь начинать издалека и ходить вокруг да около.
– Миледи, – отвечал он ей, – все, что в моих силах, я готов сделать для вас.
Она сказала:
– Больше нельзя терпеть засилье отца и сына Диспенсеров.
– Вы не одиноки в своих чувствах, миледи, – откликнулся он. – Если спросить жителей Англии, лишь немногие не согласятся с вами.
– Нужно наконец сделать так, чтобы Диспенсеры ушли, – сказала Изабелла. – Король сам никогда на это не пойдет.
– Увы, это верно, миледи.
– Но мало изгнать их, – продолжала Изабелла. – Мне совершенно ясно, что через короткое время они будут заменены новыми фаворитами такого же толка, которые тоже станут верховодить королем. Гавестона заменил Хью. Его заменит кто-то другой.
– Увы, – повторил епископ, – так оно и будет, миледи.
– Но этого нельзя допустить, – сказала королева.
– Миледи, но как же этому помешать?
– Только одним способом. Эдуард, сын короля и мой сын, быстро подрастает.
– Однако он еще совсем мальчик.
– Достаточно зрелый для того, чтобы его можно было короновать. В его возрасте уже были короли.
– Регентство? – коротко спросил епископ.
– Да, – так же коротко ответила королева и, помолчав, добавила: – Но разговор об этом следует хранить в строжайшей тайне, милорд. Только в силу особой необходимости я заговорила на подобную тему.
– Понимаю вас, миледи. Однако говорим на эту тему не только мы с вами, я уверен в этом, но и многие другие. Правда, шепотом.
– Тем лучше. А сейчас мне нужна ваша помощь, епископ. В Тауэре заключен человек, который поклялся поддержать меня, чего бы это ему ни стоило.
Епископ приподнял брови, но выжидающе молчал.
– Его имя Роджер Мортимер.
Епископ кивнул.
– Он сильный человек, я слышал о нем.
– Его дядя погиб в тюрьме. Племянник пока жив. Он молод и решителен. И он с нами.
– Вы проверяли его, миледи?
Королева чуть-чуть улыбнулась.
– Да, милорд. Я имела возможность проверить его.
– Он сумеет поднять жителей приграничных земель, – сказал епископ.
– Но для этого, – сказала королева, – он должен сначала совершить побег из Тауэра.
– Боюсь, это почти невозможно, миледи. Его, наверное, охраняют особенно неусыпно.
– У него есть друзья.
– Кто, миледи?
– Например, комендант тюрьмы.
– Это уже немало. От него многое зависит.
– А что могли бы сделать вы, епископ?
– Внутри Тауэра – ничего. Но снаружи… Снаружи я бы мог подготовить верных людей с лошадьми. А также лодку, которая перевезла бы его на другой берег Темзы, где будут ждать эти люди с лошадьми.
– Вы это сделаете, милорд?
– Приложу все усилия, миледи.
– Благодарю вас от всего сердца.
– Если мы избавим Англию от недобрых влияний, миледи, все люди тоже поблагодарят вас от вcего сердца.
– Я хочу и надеюсь, что смогу это сделать, епископ. Бог поможет мне. И мои добрые друзья.
– Тогда первое, что следует предпринять, миледи, освободить Мортимера. А потом куда его путь?
– К моему брату во Францию.
– Что он будет там делать?
– Сообщит обо мне, о нашем положении. Попросит помощи. Позднее я постараюсь присоединиться к нему… Если удастся. Вместе с моим сыном Эдуардом… Чтобы начать действовать оттуда.
– Все это означает гражданскую войну, миледи.
– Если король найдет тех, кто поддержит его.
– Кто-то всегда найдется. У Диспенсеров тоже есть свои сторонники. Зло редко бродит в одиночку.
– Я знаю. Но сейчас главное – освободить Мортимера. Моя ставка на него, епископ. Говорю вам это прямо. И на вашу помощь после его побега.
– Лишь бы удался побег, миледи. Остальное я, надеюсь, сумею устроить с Божьей помощью…
Изабелла покинула дом епископа с чувством радостного облегчения: число ее друзей и помощников увеличилось еще на одного – и такого, кому можно верить, кто не подведет.
* * *
В тишине и темноте ночи звучал их взволнованный шепот, подолгу не размыкались объятия. Любовники становились беспечными, почти забывали о неумолимом времени, об осторожности. Оттого, что знали: вскоре предстоит расставание. Возможно, надолго.
Комендант Олспей испытывал все большее беспокойство: что, если раскроется связь королевы с узником Тауэра? Нельзя ведь рассчитывать, что никто ничего не заподозрит, не увидит. Значит, нужно, чтобы как можно скорее Мортимер покинул негостеприимный замок, оказался на воле. Но что будет потом с самим Олспеем? Его голова недолго останется на плечах! И выходит, ему тоже необходимо скрыться.
Изабелла сказала, что единственный выход для него – уехать вместе с Мортимером. Она отблагодарит его за верность и преданность, за все опасности и лишения, которым он может подвергнуться. Это немного успокоило коменданта, и он с легкой душой принялся за подготовку к побегу Мортимера.
Епископ Орлтон тоже не терял времени. С помощью двух богатых жителей Лондона и их верных людей он выполнил то, что обещал: беглеца станут ожидать в условленном месте лодка и затем лошади, которые умчат его на берег моря, откуда он будет без замедления переправлен во Францию.
Дело оставалось за тем, как выбраться из стен Тауэра. Множество способов были предложены и отвергнуты самими участниками побега и его устроителями, а затем принят один из них.
Решено было назначить день побега на первое августа, в праздник святого Петра в Оковах, когда вино будет литься рекой.
– Я определю в охрану к милорду двух самых отъявленных пьяниц, – сказал Олспей. – Они так упьются, будьте уверены, что не станут нам помехой. Только нужно все предварительно подготовить.
И подготовка началась.
В течение двух недель Мортимер, не без помощи Олспея, расшатывал несколько камней в стене своей камеры, делая это, когда стражников под разными предлогами отсылали в другие места. Через отверстие в этой стене можно было попасть на крышу кухни, а оттуда во внутренний двор, где будет наготове веревочная лестница, перекинутая поверх самой низкой части главной стены. Все было продумано до мелочей.
Узник и его тюремщик еще крепче сдружились за это время и были твердо уверены в благополучном исходе. Но Изабелла волновалась больше, чем они оба. Она обрела то, о чем могла только мечтать: приверженца и исполнителя своих далеко идущих намерений и страстного любовника, и все это в одном лице. Он, только он был ее спасителем. Лишиться его она страшилась более всего на свете…
Занимался рассвет первого августа. Изабелла с утра отправилась в храм св. Петра на Тауэр-Грин просить у святого заступничества и помощи. Потом, на тропинках сада, она присоединилась к прогуливавшимся там, как это часто бывало, Олспею и Мортимеру.
– Знаю, я не должна была приходить, – сказала она, видя, что они оба не одобрили ее появление, – но ведь с этого момента мы можем долго не увидеться.
– Нужно постараться, чтобы не было слишком долго, – проговорил Мортимер.
– Я буду делать все для этого, – сказала королева.
– Лучше всего, чтобы ваш отъезд из Англии, миледи, не был побегом, – сказал Мортимер. – Гораздо разумней, если вы приедете во Францию по какому-либо официальному поводу, взяв с собой старшего сына.
– Так я и сделаю… Так и сделаю…
Сейчас она не была королевой, но только женщиной – женщиной, которая расстается с возлюбленным, не зная, когда его увидит и увидит ли вообще.
Они ненадолго соединили руки. Это заменило им объятие.
Изабеллу удивляло и восхищало спокойствие Мортимера. Казалось, ему предстоит просто приятная прогулка, а не побег из самой мрачной и ужасной тюрьмы во всей Англии. Она тоже становилась спокойней рядом с ним.
Вскоре Олспей препроводил узника обратно в камеру. Изабелла тоже ушла из сада, унося с собой прощальный взгляд Мортимера, его чудесную смелую улыбку.
Тем временем приготовления к сегодняшнему празднику уже начались. Во дворах Тауэра стали появляться первые пьяные. Вина для них комендант не пожалел.
Королева рано ушла к себе, сказав, чтобы никто ее не беспокоил. Она никого не хотела видеть… Уже скоро… Скоро…
Она мысленно представляла себе, как там все происходит… как будет происходить… У нее тоже была небольшая роль в этом спектакле…
Стемнело. Стражники уже основательно напились. Особенно те, кто охраняет особо важного преступника по имени Мортимер. Они валяются на полу, бормочут что-то, засыпают…
Олспей и Мортимер вынимают камни из стены, вылезают на крышу кухни…
О, какой же смелый и самоотверженный человек, этот Олспей! Решил разделить с Мортимером весь риск, начиная с побега. Ведь он мог бы спокойно выйти за ворота Тауэра, не подвергая себя опасности, по крайней мере в самом начале их рискованного предприятия. Но он не хочет оставлять Мортимера одного, хочет быть с ним, помогать ему все время.
Пора и ей сыграть свою роль.
Изабелла надела широкий плащ, вышла из дворца, направилась в один из внешних двориков. Их здесь так много, но она хорошо изучила дорогу в тот, который нужен.
Вот он… Никого нет… Неужели случилось что-то непредвиденное, помешавшее им через крышу кухни спуститься сюда, где она должна их ждать? Если все рухнет, если Мортимер будет казнен, она не вынесет этого… умрет… Но какой же болван Эдуард! И как хорошо, что он так неумен, недогадлив и, в сущности, незлобив. Другой бы на его месте не оставил такого противника, как Мортимер, вообще на земле. Спасибо Небу за то, что Эдуард не слишком умен и предусмотрителен!..
Она услыхала легкий шум. Вот они! Наконец-то… Самое опасное позади. Хотя кто знает, что еще может ожидать их?
Мортимер подбежал к ней. Они обнялись. Пускай Олспей видит – они не могли сдержать своих чувств!
– О мой милый! – восклицала она. – Если бы я могла убежать с тобой!
Олспей тихо напомнил:
– Нельзя терять ни минуты. Узника могут хватиться.
– Где лестница? – спросил Мортимер.
Изабелла настояла, чтобы ей доверили принести им веревочную лестницу – ведь она ничем не рисковала, никто не посмел бы обыскивать королеву, – и сейчас она вынула ее из-под плаща. Олспей перебросил лестницу через невысокую стену.
– Милорд, вы первый, – сказал он любезно, словно приглашал пройти в дверь.
– Я подержу ее для вас, – сказала королева. – Прощай, мой дорогой Мортимер.
Последнее объятие. Его нога уже на веревочной перекладине.
– До скорой встречи во Франции, моя любовь, – сказал он. – Молю Бога, чтобы как можно скорее…
Теперь очередь Олспея. Вот он тоже скрылся за стеной, лестница соскользнула туда же.
Изабелла осталась одна в темном дворе. Ей стало холодно, хотя ночь была совсем теплой. Медленно она направилась в свои покои – ожидать утра, когда будет обнаружено исчезновение важного государственного преступника.
* * *
Без особого труда они нашли место, где их ждала лодка, на которой переправились через Темзу.
– Мы свершили это! – крикнул Мортимер, когда они стояли на противоположном берегу.
– Еще нет, милорд, – возразил осторожный Олспей. – Мы еще не на французской земле…
Лошади тоже стояли в условленном месте, и, к радости Мортимера, среди людей, ожидавших там, семеро были его преданными слугами, которых разыскал и вызвал епископ Орлтон.
Всю ночь они скакали сквозь тьму и к утру достигли берега Пролива в Хемпшире. Первое, что они увидели, – большой корабль, бросивший якорь довольно далеко от берега. Его паруса звали во Францию.
Теперь нужно нанять лодку, что оказалось нелегким делом. Пришлось купить небольшой баркас, на котором, как они сказали рыбаку, продавшему его, они собираются плыть на остров Уайт.
Мортимер первым взошел на борт корабля. Капитан ждал его приказаний и, как только начался отлив, дал команду выйти в открытое море.
В тот же день Роджер Мортимер и Джерард Олспей ступили на землю Франции.
В прибрежной таверне за кружкой с вином они поздравили друг друга с благополучным прибытием.
Мортимер сказал, поднимая кружку:
– Мы сделали ровно четверть дела. Остальные три четверти впереди, мой друг!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Месть королевы - Холт Виктория


Комментарии к роману "Месть королевы - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100