Читать онлайн Мелисандра, автора - Холт Виктория, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мелисандра - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.33 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мелисандра - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мелисандра - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Мелисандра

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Итак, Люси выдали замуж.
Фенелла была довольна. Богатый родитель Люси тоже был доволен. Девушку пристроили, обеспечили ей будущее, и это еще больше укрепило репутацию Фенеллы. По-прежнему леди и джентльмены будут отдавать на ее попечение своих незаконнорожденных детей, которым лежащее на них темное пятно не позволяет устроиться в жизни традиционными способами. Фенелла же оказывала им такую полезную услугу.
Фенелла, роскошная, сказочная и непостижимая, возможно, принадлежала к былой эпохе, когда жизнь проживали более ярко и красочно; однако новая эпоха еще только начиналась, так что Фенелле предстояло процветать еще долгие годы.
Шафером жениха на свадьбе был Эндрю Беддоуз – серьезный, сдержанный молодой человек, избравший Мелисанду предметом своего внимания, и не отходивший отнес в течение всего вечера.
Вежливый и предупредительный, он столь разительно отличался от Фермора, что Мелисанда даже обрадовалась его обществу.
Он поведал ей о своей дружбе с женихом, об их службе, о том, как повезло Фрэнсису Грею – больше го счастья мужчине нельзя и пожелать. Горячее одобрение, с которым он говорил о женихе, Мелисанде понравилось.
Потом он завел разговор о планах на будущее. Фрэнсиса ждет блестящая карьера. С помощью Люси он, несомненно, быстро продвинется по службе. При их профессии супруга просто необходима, именно такая супруга, как Люси. Нужно общаться с клиентами, развлекать их и успокаивать. А Люси – такая уравновешенная, скромная и элегантная и держится так уверенно.
– Вы говорите так, словно сами в нее влюблены, – заметила Мелисанда.
– Нет, – с серьезным видом покачал головой молодой человек. – Я влюблен не в Люси. – Улыбнувшись, он поблагодарил Мелисанду за то, что она его так внимательно слушает.
– О, вы очень интересно рассказываете. Надеюсь, вам повезет так же, как и Фрэнсису Грею.
– Я тоже на это надеюсь, – ответил он.
После свадьбы Люси Мелисанда стала все чаще видеться с Эндрю Беддоузом. Он часто заходил в салон, и Фенелла принимала его с особой теплотой. Разрешала ему водить Мелисанду на прогулки в парк в сопровождении новобрачных.
Иногда они наносили визиты Люси и ее супругу. Мужчины говорили о политике, а Люси расписывала прелести ведения домашнего хозяйства. В доме у них и вправду было очень уютно, и Мелисанде казалось, что после за мужества Люси еще больше похорошела.
Фермора все происходящее приводило в ярость.
Фенелла не отлучала его от дома. Она решила, что соперничество Эндрю не повредит. Они с Полли от души забавлялись, наблюдая за сдержанными ухаживаниями одного и пылкими домогательствами другого.
– Мы играем с огнем, – заметила Полли. – От таких молодых людей можно ожидать чего угодно. Я не удивлюсь, если мистер Холланд похитит Мелисанду. Он на это способен.
– Знаю, знаю, – отмахнулась от нее Фенелла. – Но ему придется заручиться согласием Мелисанды.
– Может, ему это и удастся.
– Но разве ты не заметила, как она изменилась? Еще недавно я боялась, что она может попасться в его сети. Но теперь – нет. Что-то произошло. Она настороже. Возможно, ей стала известна какая-нибудь из его грязных тайн. Поверь мне, их у него достаточно.
– Как по-вашему, она согласится на брак с Эндрю?
– По натуре Мелисанда девушка порядочная, Полли. Уж мне ли этого не знать? Я ведь в девушках разбираюсь. Она жаждет того наглеца, и он, возможно, заполучил бы ее, но она знакома с его женой. Я уверена, что он допустил ошибку. Он, должно быть, начал совращать Мелисанду до женитьбы. Порочность, конечно, тоже может быть привлекательной, но ее нельзя так откровенно выставлять напоказ. Слишком уж он дерзок. Думаю, что это по молодости. Он идет напролом, не сомневаясь, что все у него получится. Ему следовало подождать и начать действовать после свадьбы. Тогда бы он мог явиться к Мелисанде печальный и подавленный и поведать ей, что жена его не понимает.
– Завести эту старую песенку?
– Все песенки кажутся новыми для тех, кто слышит их в первый раз. Ему следовало ее разжалобить. Мелисанда – добрая душа и действует под влиянием душевных порывов. Сначала действует, потом думает. Но теперь он своим поведением заставил ее задуматься. И крепко задуматься. А Люси льет воду на мельницу Эндрю Беддоуза. Наша бедняжка Люси начисто лишена воображения и поэтому, как и все ей подобные, считает других людей бледной тенью себя самой. Она счастлива. Заполучила свой дом и своего адвоката. У нее есть все, о чем мечтала. Поэтому она полагает, что и Мелисанде нужно то же самое.
– Но с нашей Мелли что-то произошло, причем в тот день, о котором я вам рассказывала. Они шли вслед за нами с Люси… словно пара голубков. А когда мы потом зашли в дом, я заметила, что Мелисанда бела как полот но. С тех пор она изменилась.
– Может, их видела вместе его жена?
– Как? Следила за ними? Нет, благородные леди на го не способны, милая мадам.
– Ревнивицы еще как способны, Полли; а благородья леди могла превратиться в ревнивицу. Наверное, что-то в этом роде и произошло. Что ж, мистеру Фермору это послужит уроком. Пусть знает, что не все будет получаться так, как он того хочет. Он похож на своего отца. Вот такими и были мужчины во времена моей молодости. Охочие до жизни, до вина и до любви. Времена меняются, букашка моя. Мы черствеем. Сейчас я уже не смогла бы открыть свой салон. Этот юный Глэдстон – не наш человек, он один из тех, за кем будущее. Не люблю я этих порядочных, Полли. Суют свой нос куда не надо. Дурное видят лучше, чем хорошее. Нет! Мужчины теперь уже не те. Но Фермор – обломок былых времен. Он мужчина на шей эпохи, а не той, что идет ей на смену. Мы тоже к ней не принадлежим, Полли. Мы застряли на переправе от одной эпохи к другой.
Все гуляке нипочем: где захочет, там и спит, а женатого и днем дома женка сторожит.
Вспомни, совсем недавно подобные стихи свободно печатались в газетах, и это никого не приводило в ужас. Так мы тогда рассуждали. Большинство людей и теперь так рассуждает – люди всегда рассуждают одинаково, но на нас надвигается новая эпоха, Полли. Мы превращаемся в людей, которые накладывают на себя толстый слой грима и считают, что истинное лицо при этом исчезает. Но оно остается. Оно продолжает существовать!
– Так, значит, он человек старой закалки? – откликнулась Полли. – Свою жену он считает тесным сапогом, а Мелли хочет превратить в просторный башмак. Не сомневаюсь в этом, нисколько не сомневаюсь. Но нашу малышку он спугнул, и будем надеяться, что она станет искать утешения в объятиях мистера Беддоуза. Будем надеяться.
– Он, я вижу, не только Мелисанду околдовал, но и тебя. Вот такими и были мужчины в старые времена.
– Что ж, поживем – увидим. Но мне так бы хотелось, чтобы наша маленькая француженка была счастлива, так бы хотелось.
– Она будет счастлива. Вот выйдет за Беддоуза и заживет с ним в любви и согласии. А мы исполним свой долг.
– И получим денежки.
– Не будь вульгарной, Полли. Со временем Мелисанда поймет, что с надежным замужеством и солидным счетом в банке не сравнятся никакие голубоглазые воздыхатели… если, разумеется, загадывать на будущее.
Но Полли в ответ на это вздохнула. Вздохнула и Фенелла. В душе они обе были мечтательницами.
Общение Мелисанды и молодого адвоката всячески поощрялось, и месяц спустя после свадьбы Люси Эндрю Беддоуз предложил Мелисанде руку и сердце.
– Я знаю, что вам это, возможно, кажется неожиданным, мисс Сент-Мартин, – сказал он, – но дело отчасти в том, что я вижу, как счастлив мой друг, Фрэнсис Грей. Не буду отрицать, что я давно подумывал о женитьбе. И даже с Греем разговаривал на эту тему. Вы ему нравитесь, и жена его к вам привязана. Мы могли бы дружить семьями, а с Фрэнсисом даже вступить в деловые отношения.
– А… понятно, – выдавила из себя Мелисанда.
Мелисанда поглядела в ясные, честные, серьезные глаза Беддоуза. Фермор приучил ее к мысли, что объяснение должно быть гораздо более страстным; но это предложение, разумеется, отличалось от того, что сделал ей Фермор. Ей вспомнился Леон, который тоже предлагал ей руку и сердце на свой, иной манер. Чувствует ли она к этому адвокату то же, что когда-то испытывала к Леону? Трудно сказать. Тогда она была неопытна и невинна. Теперь знает, что Леон пробудил в ней жалость, и она кинулась к нему, чтобы спастись от Фермора. И снова она ищет способ спастись от этого человека. Этот уверенный в себе молодой адвокат не пробуждал в ней жалости, зато вызывал восхищение. Он всегда был вежлив, держался ровно и страстно желал преуспеть в своем деле. Сколько раз она сравнивала его с Фермором – и всегда не в пользу последнего! Она была уверена, что Эндрю станет верным мужем, а Фермор – никогда. Эндрю намеревается пробить себе дорогу в жизни. А есть ли честолюбивые планы Фермора? Может быть, один-единственный – соблазнить ее. Поговаривали о том, что его собираются избрать парламент. Но не слишком ли Фермор для этого ленив? Он и так имеет приличный доход, а в один прекрасный день унаследует еще большее состояние. Фермору и стараться особо не нужно – стоит лишь руку протянуть, и он получит все, что захочет.
Эндрю во всех отношениях был достоин восхищения так же как Фермор – всяческого порицания. Любая девушка, будь у нее хоть капелька мудрости, не стала бы колебаться. К сожалению, Мелисанда мудростью не обладала.
Но она все больше узнавала о том заведении, в котором оказалась. Присматривалась к девушкам. Прислушивалась к Люси, которая намекнула ей, что у Фенеллы слишком долго задерживаться не стоит, а то рано или поздно станешь такой же, как Дейзи, Кейт и Мэри Джейн. Они, конечно, девушки очень милые – болтушки и хохотушки, – но какое их ждет будущее?
Джейн и Хильда, две белошвейки, тоже когда-то были желанны; и, разговаривая с тремя грациями, с грустью вспоминали, что сами когда-то были такими же. Теперь же они с утра до вечера сидят, склонившись над шитьем, но и этой возможностью заработать на жизнь целиком и полностью обязаны Фенелле Кардинглей.
Мелисанда должна выбраться из этого заведения Сэр Чарльз, как она догадывалась, послал ее сюда по своему невежеству. Иначе бы никогда этого не сделал. Люси права. У Фенеллы слишком долго задерживаться не стоит. Как раз вчера Мелисанда случайно забрела в комнату, находившуюся в стороне от всех остальных, где стояла кровать плодородия. Вдыхая тяжелый от аромата благовоний воздух, она с отвращением оглядела картины и статуи. После этого ее еще долго не покидало чувство неловкости.
А теперь этот молодой человек предлагал ей спасение – спасение не только от Фермора и от той трагедии, которую любая проявленная ею слабость, несомненно, принесет Каролине, но и от Фенеллы и ее таинственного заведения.
– Итак, – произнес Эндрю, – каков же будет ваш ответ, мадемуазель Сент-Мартин?
– Я… я не знаю. Мне нужно время, чтобы подумать.
– Конечно, конечно. Я слишком поторопился. Совсем потерял голову.
Мелисанда улыбнулась ему. Разве может такой человек, как он, потерять голову, разве может он слишком поторопиться? Хотя сам он в этом не сомневается.
– Сколько вам нужно времени, чтобы все обдумать? – нетерпеливо спросил он.
– О… несколько дней… может быть, неделя.
– Значит, вы дадите мне ответ не позже чем через неделю?
– Да, но вам следует кое-что про меня узнать.
– Ничто не изменит моих к вам чувств.
– Вы очень добры, мистер Беддоуз, – сказала она. – Я этого никогда не забуду.
Эндрю Беддоуз поцеловал Мелисанде руку и удалился, и девушка решила, что с ее стороны будет величайшей глупостью не принять его предложения.
Поделиться новостью Мелисанда отправилась к Фенелле. Фенелла была вполне довольна. Развалившись в шезлонге, она протянула девушке руку и, взяв ее ладонь в свою, нежно потрепала.
– Дитя мое, мистер Беддоуз говорил со мной. Я все знаю.
– Я догадалась.
– Он хороший человек, моя дорогая.
– Да, знаю.
– И ты согласна выйти за него замуж?
– Я еще не решила. Он дал мне неделю на размышление.
– Надеюсь, – произнесла Фенелла, потянувшись за веером из слоновой кости, – что ты примешь мудрое решение.
– Иногда то, что кажется мудрым, на деле оказывается неразумным.
– Но только не с таким человеком, как Эндрю Беддоуз, дорогая. Он знает, чего хочет от жизни. Через несколько лет он станет преуспевающим адвокатом. Составит себе известное имя. Может, ему даже рыцарство пожалуют. Меня бы это ничуть не удивило.
– А что, легче жить с теми, кто имеет титул, чем с теми, у кого его нет?
– Ха! С преуспевающим человеком жить легче, чем с неудачником. Насчет рая в шалаше не обманывайся. Очарование исчезает после первого месяца, а мы хотим устроить тебя на всю жизнь. Не отрицаю, я втайне полагала, что ты достойна стать женой и пэра Англии. Лет двадцать назад девушке с твоей внешностью это удалось бы. Но теперь, дитя мое, общество изменилось. Мужчина, который мог бы сделать тебе более выгодное предложение, его вообще не сделает.
– Разве личная привязанность роли не играет?
– Разумеется. Но разве мистер Беддоуз тебе не нравится?
– Я им восхищаюсь.
– Восхищение – не худший фундамент, чем любовь тех, кого любим, мы пытаемся превратить в совершенное существо в соответствии со своим идеалом. Тому, кем восхищаемся, стараемся подражать. Да, взаимное восхищение – превосходный фундамент для супружества.
– Мадам, я в замешательстве. Почему мой отец меня к вам послал? Почему сказал, что мне предстоит научиться шить, когда…
– Он не мог объяснить тебе, что из себя представляю я или мое заведение. Это вообще трудно объяснить. Надеюсь, что ты здесь была счастлива. Может, ты видела кое-что, не предназначенное для твоих глаз, – каждая из вас живет собственной жизнью, и то, что хорошо для одной, другой не подходит. Главное наше достоинство – терпимость. В терпимости нельзя зайти слишком далеко, дорогая. Ты никого не осуждаешь и не обвиняешь. Ты просто говоришь: «Этот путь не для меня». Вот и все, Здесь нет несчастных. Это моя мера добра и зла. Счастье – добро, печаль – зло. Если я дарю счастье, значит, творю добро.
– Понятно. А вы обрадуетесь, если я приму предложение мистера Беддоуза?
– Лучшего для тебя и пожелать нельзя. Я очень за тебя порадуюсь, и твой отец тоже.
– Мой отец?
– Ну, конечно же, он тоже хочет, чтобы ты была счастлива.
– Так, значит… его это беспокоит?
– Беспокоит? Разумеется, беспокоит. Он регулярно посылает мне письма и спрашивает, как продвигаются твои дела.
– Я не знала.
– Тебе самой он написать не может. Ему этого не позволяют сделать условности. Он совершил предосудительный поступок, за который, стань об этом известно, ему грозит общественное порицание. Ты, конечно, можешь назвать его трусом. Но будь терпима, Мелисанда. Всегда пытайся взглянуть на мир глазами других, это поможет тебе взрастить в себе лучшее, на чем держится этот мир: доброту, терпимость, сострадание и любовь.
Мелисанда наклонилась и поцеловала Фенелле руку.
– Полагаю, – сказала она, – я приму предложение мистера Беддоуза.
В ту ночь и на протяжении всего следующего дня Мелисанде не раз приходила в голову мысль о том, скольких трагедий можно было бы избежать, если готовиться к потрясениям заблаговременно.
Горничная-француженка одевала ее, Клотильду и Женевру.
Женевра болтала без умолку, поскольку горничная, не знавшая английского, все равно не могла поддержать беседу.
Женевра, затянутая в корсет, ждала, когда на нее наденут шелковое платье. Клотильда расслабленно лежала в кресле. Мелисанда стояла перед зеркалом и смеялась, держась за спинку стула, пока Элиза туго затягивала на ней корсет.
– Хватит, – сказала Женевра. – Assez, assez! А то бедняжка упадет в обморок прямо в объятиях мистера Беддоуза. Но я готова поспорить, что его сегодня опередит тот, другой джентльмен.
– Это правда, – спросила Клотильда, – что ты вы ходишь замуж за мистера Беддоуза?
– Я еще не решила.
– Ты делаешь ошибку, – покачала головой Клотильда. – Я по твоим глазам вижу. Величайшую ошибку…
– Как ты можешь быть в этом уверена? – возразила Женевра. – Что для одного лекарство, для другого – яд.
Что для одной девушки приятно, для другой – болезненно.
– Мадемуазель готова? – спросила Элиза. Мелисанда кивнула, и поверх многочисленных нижних юбок легли мягкие бархатные складки.
– Ах, – воскликнула Элиза, – c'est charmante. Мадемуазель будет первой красавицей на soiree.
– Предательница! – вскричала Женевра. – А я как же?
– Женевра тоже красавица, – ответила Элиза. – Но мадемуазель Мелли… ах, parfaite!
– Просто на мне сегодня платье красивее, – сказала Мелисанда.
– Ну, разве это справедливо? – гневно нахмурилась Женевра. – Ты свою добычу поймала. А мне еще нужно охотиться. Ты знаешь, что родственники моего Тедди пытаются принудить его жениться на девушке из благородной семьи?
– Никто его не принудит, – успокоила ее Мелисанда. – Ты этого не допустишь.
– Бедняжка Тедди, – вздохнула Женевра.
Клотильда же сказала:
– Ты влюблена, Мелисанда, но не в этого своего адвоката.
– Я считаю, – ответила Мелисанда, – да и все считают, что это был бы очень удачный брак.
– Но удачный брак не обязательно бывает счастливым.
– Любовь! – вмешалась Элиза. – L'amour, ma cherie… это самое прекрасное на свете.
– Любовь, любовь, любовь! – воскликнула Женевра. – Разве на любовь проживешь? Разве любовью можно питаться? Разве из нее построишь крышу над головой?
– Все остальное не имеет значения, – возразила Клотильда.
– Согласна, если у тебя уже есть еда и кров. А если нет? – парировала Женевра.
– За любовь можно отдать все, что угодно.
– Все, что угодно, можно отдать за корку хлеба, если ты умираешь от голода. Ты, дорогая моя Кло, никогда не голодала, мне это совершенно ясно. И на фабрику ни когда не заглядывала, правда? А я там была. И вот что скажу. Дайте мне пищу, дайте крышу над головой, освободите от необходимости зарабатывать на жизнь, и тогда… если я чего-нибудь еще могу просить… дайте мне любви. А ты, Мелли, выходи замуж за своего адвоката. Играй в ту же игру, что и я. Конечно, у меня ставка выше – я в один прекрасный день стану миледи. Я начала ниже, но нацелилась выше, но мы карабкаемся по одной и той же лестнице. Фермор Холланд – мужчина привлекательный. И соблазнительный, не буду отрицать. Но не будь дурочкой, моя милая. Все это долго не продлится, а что будет потом? В лучшем случае ты пойдешь по рукам, как старое платье. Сначала его надевает леди, потом ее горничная, потом экономка… потом им моют пол на кухне… а потом его выбрасывают в помойное ведро. Нет, мои дорогие, я в жизни многое повидала. Нельзя допускать, чтобы тебя передавали из рук в руки. Любовь проходит, супружество продолжается. Не обольщайся сладкой карамелькой. Адвокат – человек рассудительный. Стал бы он вступать в этот брак, если бы твой отец не придал тебе должной привлекательности?
– Мой отец?! – вскричала Мелисанда.
– Конечно, девочка моя. Тебе повезло. Ты из тех же, что наша Люси. Ее отец купил для нее молодого многообещающего адвоката, и твой делает то же самое. А таким нищенкам, как я, приходится самим о себе заботиться. Поэтому я так и вцепилась в Тедди. Тедди не нужно приданое, ему нужна одна лишь Женевра. Мне нелегко, но такое и раньше случалось, а если смогли другие, смогу и я.
– Приданое… – растерянно повторила Мелисанда.
– Да, я все знаю – и держу ухо востро.
– У тебя ужасные манеры, – сказала Клотильда. – Боюсь, что их уже ничем не исправить. Даже если станешь миледи, все равно будешь подслушивать у замочных скважин.
– Говорят, что тот, кто подслушивает, ничего хорошего о себе не услышит, – скривилась Женевра. – Ну и что из того? Все равно полезно знать, что о тебе говорят – хорошее или плохое. Кто же скажет что хорошее у тебя за спиной? Мои дурные манеры не раз меня в жизни выручали. Поэтому мне и известно, какой у нашей Мелисанды добрый папочка. Тебе повезло, милочка. Мадам говорила Полли, что он подробно изучил всю подноготную твоего мистера Беддоуза и заключил, что этот молодой человек будет подходящим мужем для его паршивой овечки. В тот день, когда ты сделаешься миссис Беддоуз, твой адвокат получит кругленькую сумму и приличную практику. Он, доложу я вам, заключает двойную сделку. Получает и нашу милашку Мелли, и состояние. Ему даже чуть больше повезло, чем Фрэнсису с Люси. Эй, в чем дело, милая?
– Я этого не знала, – прошептала Мелисанда. Клотильда, Женевра и Элиза не отрывали от нее глаз.
На ее побелевшем лице как два зеленых огня горели глаза. Она молчала.
– Женевра… дурочка! – проговорила Клотильда.
Тогда Мелисанда подала голос:
– Нет, нет! Спасибо тебе, Женевра. Ты правильно делаешь, что подслушиваешь. Спасибо тебе. Дурочка-то я, Клотильда, потому что я поверила, будто он хочет жениться на мне. Я ничего не знала о приданом. Говоришь, у меня добрый папочка? Наверное, так оно и есть. Ты говоришь, кругленькая сумма? Значит, сама по себе я не так уж дорого стою, если жениху дают такие большие деньги.
Она захохотала. Женевра начала волноваться – не слишком ли много она наболтала? Первой пришла в себя Клотильда.
– Мелисанда, – сказала она, обняв подругу за талию, – ты понимаешь, так принято. За всеми благородными девушками дают приданое. Просто так принято.
– Не надо мне этого объяснять, – сверкая глазами, возразила Мелисанда. – Теперь все ясно. Я как будто повязку на глазах носила. Спасибо, Женевра, что ты ее сняла. Ах, как бы мне хотелось быть такой же умницей. Поживи я с твое в трущобах, с самого начала познала бы людей. Мы с тобой такие разные, Женевра. Ты все видишь в истинном свете, а я была такой глупой… такой дурочкой. Теперь я все поняла. Эти порядочные мужчины больше других достойны презрения. Этот адвокат, которому не терпится на мне жениться… из-за приданого. Он еще хуже тех двоих. Спасибо, Женевра. Спасибо, что раскрыла глаза на те вещи, которые мне самой следовало знать.
– Ладно тебе, – сказала Женевра. – Успокойся, дорогая.
– Понимаешь, милая, они тебе только добра желают, – объяснила Клотильда. – Они же не виноваты… И он не виноват…
– Мне надо было сразу сказать. Разве ты не понимаешь, я не могу выносить лицемерия, притворства. Они меня все обманули, кроме…
– Ну и дура же я, – сокрушенно произнесла Женевра. – Я думала, что ты все знаешь. И про Люси тоже…
– Это я – дура. Я ни в чем не разбираюсь. Живу как слепая… и не способна разглядеть правду, пока добрые люди вроде тебя не подсунут ее мне под самый нос. – Она положила девушкам руки на плечи. – Ах, Женевра, Клотильда, вы настоящие подруги. Вы не притворяетесь, что лучше, чем есть на самом деле. А те, кто строит из себя порядочных, – дурные люди, я их ненавижу. И мужчину этого теперь ненавижу. Никогда его не любила, но восхищалась им. Уважала его. Какая идиотка!
– Не надо, мадемуазель, – подала голос Элиза. – Прошу вас… успокойтесь. Нехорошо так смеяться. Это не к добру.
Женевра заключила Мелисанду в объятия и прижала к себе:
– Не волнуйся, Мелли. Мы тебя не бросим. Прости, что я тебе об этом рассказала. Я думала, что ты все знаешь… честно.
– Может, оно и к лучшему, – добавила Клотильда. – Этот брак с самого начала ничего хорошего не сулил, я уверена.
– Мелли, – обратилась к ней Женевра, – что ты собираешься делать?
Мелисанда переводила взгляд с одной на другую. Кло тильда поняла. В битве между риском и надежностью победил риск.
Мелисанда внезапно вскинула руки.
– Я свободна! – вскричала она. – Теперь я буду только самой собой. Никто не сможет продать меня вместе с приданым для большего веса. У меня такое чувство, будто я носила тугой корсет, а теперь его сняла. Теперь я буду делать только то, что сама пожелаю… а не то, что желают другие.
– Вид у тебя совершенно дикий, – с сомнением проговорила Женевра. – Может, тебе сегодня лучше не появляться на людях?
– Мне сегодня нужно кое-чем заняться, Женевра. Я влюблена… влюблена в свою новую жизнь.
Бархат цвета слоновой кости, мягко облегавший стройную фигуру, произвел, по мнению Фенеллы, на стоящий фурор, никогда еще Мелисанда не была так хороша. Что с ней сегодня? Глаза ее сверкают как два изумруда.
Она казалась на редкость самоуверенной. Отбросив скромность, которая делала ее столь привлекательной, она без нее стала еще краше.
Бедный мистер Беддоуз выглядел таким смущенным, словно с трудом мог признать в ней свою будущую невесту.
– Мне нужно с вами переговорить, мистер Беддоуз, – обратилась к нему Мелисанда. – Я хочу вам кое-что сообщить.
– У вас готов для меня ответ?
– Да, – дерзко улыбнулась ему Мелисанда.
Жалость улетучилась. Теперь она испытывала к мистеру Беддоузу не просто неприязнь. Для нее он был само лицемерие, которому она с сегодняшнего дня объявила войну. Довольно бояться риска и авантюр! Она прониклась отвращением к притворству. Прониклась отвращением к человеку, который говорил ей: «Я люблю вас», в то время как на уме у него было: «Я люблю ваше приданое и приличную практику, которую получу, если женюсь на вас». А уважение она испытывала к смелому авантюристу, который без уловок и хитростей предлагал ей любовь и страсть.
– Ах, я догадываюсь, – сказал Беддоуз. – Мелисанда, дорогая, мы будем счастливы.
– Если нас сделают счастливыми кругленькая сумма и влиятельные клиенты, то мы и в самом деле будем счастливы, верно? – бросила она ему в лицо.
– Мелисанда?..
– Вы, как я вижу, удивлены. Отчего же? Я знаю, что для вас прелесть нашего брака именно в этом. А какое я… я сама имею к нему отношение? Мадам Кардинглей могла бы предложить вам кого угодно… Женевру, Клотильду, Дейзи, Кейт. Но вы пожелали взять в жены Мелисанду Сент-Мартин, поскольку отец потрудился ее обеспечить.
– Я не понимаю, – запинаясь, проговорил молодой человек. – Я вас очень люблю, Мелисанда!
– Знаю, что любите… Наверное, очень приятно влюбиться в кругленькую сумму!
– Вы меня ставите в тупик.
– Я рада, что кто-то еще оказался в тупике. Сама я в нем очень долго находилась. Если бы вы сказали мне: «Давайте поженимся. Отец желает сбыть вас с рук и освободить от вас свою совесть и предлагает мне за это приличные деньги», я бы уважала вас больше, чем теперь. Но вы явились и заговорили со мной про любовь.
– Но я и в самом деле люблю вас, Мелисанда.
Она рассмеялась:
– А что было бы с вашей любовью, окажись отец не в состоянии заплатить за мое замужество?
– Вы уверены, что необходимо продолжать этот разговор?
– Для меня – необходимо. Мне он доставляет удовольствие. Говоря с вами подобным образом, я даю выход гневу и утешаю свое оскорбленное самолюбие. Вы питали надежды на выгодный брак. Позвольте и мне получить небольшое удовлетворение. Дайте мне возможность сказать, как я вас презираю… не за то, что вы польстились на деньги, которые обещает мой отец, а за то, что притворялись, будто польстились на меня.
– Так, значит, вы мне отказываете?
– Неужели вы этого не поняли? Имейте в виду: вам следует быть сообразительней, если вы намерены преуспеть в своем деле без моего приданого. Но возможно, вы найдете другое выгодное предложение. Разумеется, я вам отказываю.
Фермор, некоторое время наблюдавший за ними, подошел к Мелисанде и взял ее за локоть:
– Добрый вечер, мадемуазель Сент-Мартин. Добрый вечер, мистер Беддоуз. Я правильно понял, мадемуазель, что вы хотите со мной побеседовать?
Мелисанда обратила к нему пылающий взор:
– Правильно.
– Я польщен. Не сомневаюсь, что мистер Беддоуз меня извинит.
Они отошли, предоставив мистеру Беддоузу ошарашено глядеть им вслед.
– Нельзя любовные ссоры выносить на люди, – укоризненно произнес он.
– Это не любовная ссора.
– Мелисанда, что с вами сегодня произошло?
– Я повзрослела. И начинаю набираться мудрости… такой, как у Женевры и Клотильды. Я была так глупа. Удивляюсь, как вы еще со мной не потеряли терпения.
– Я давно уже потерял терпение. Я ведь безумно влюбился в вас с первого взгляда, а вы кого угодно можете вывести из себя своей застенчивостью.
– Я теперь стала… самой собой. Я полюбила правду.
– И меня тоже?
– Любить правду – значит признать, что я люблю вас. Раньше моим кумиром была праведность и то, что считается порядочным. Но теперь мой кумир – правда, и я люблю вас за то, что вы не притворяетесь порядочным.
– Надеюсь, моя дорогая, вы не испытаете потрясения, обнаружив, что у меня золотое сердце.
– Рискну испытать потрясение, поскольку шансов у меня на это немного. Я тоже порочна. Да, порочна. Я всегда хотела быть с вами. Теперь я говорю себе: Каролина? Какое мне дело до Каролины? Она не должна была выходить замуж, зная, что вы ее не любите. Что мне до Каролины? Я желаю немедленно покинуть это заведение.
– Мы сегодня же уедем.
– Сейчас?
– Сию минуту. Теперь, когда вы признали правду, я не намерен ждать ни часа.
– Куда мы отправимся?
– Найдем куда. Завтра снимем дом и будем там жить.
– Вы хотите сказать – я там буду жить. А вы появляться время от времени. У вас ведь есть свой дом.
– Вы поверите мне, если я скажу, что хочу, чтобы было иначе? Если бы я мог все время жить рядом с вами!
– Да, – кивнула Мелисанда. – Да, я вам верю. Вы расскажете Каролине?
– Каролине? Конечно, нет.
– Почему же? Это было бы правдиво.
– Правдиво, но в высшей степени неразумно.
– А что, если она обнаружит?
– Тогда попытаемся ее урезонить.
– И все же мысль о Каролине меня тревожит. Мы будем обманывать бедняжку так же, как столько раз обманывали меня… Леон, мистер Беддоуз… и, возможно, вы!
– В глазах света я, безусловно, буду обманщиком. Но в свете иногда господствуют искаженные представления о некоторых вещах. Я никогда сознательно не обману вас в том смысле, который мы придаем этому слову. Но какой смысл говорить Каролине? Зачем без нужды ранить ее чувства? Пойдемте?
– Фермор, я вдруг испугалась. Из-за Каролины. Она обо всем узнает.
– Она ни о чем не узнает.
– Уэнна тогда нас выследила. Она сообщит Каролине.
– Никакой Уэнны там не было. Вы ее просто себе вообразили.
– Уэнна приехала с Каролиной в Лондон, вы это знаете. И вполне естественно, что она стала за нами следить. Сегодня я с вами пойти не могу.
– Пойдемте. Вы обещали.
– Не пойду. Сегодня не могу. Я должна подумать о Каролине.
– Вы сказали, что решили покончить с притворством.
– Это не притворство. Я сегодня пьяна.
– Вы ничего не пили.
– Я пьяна свободой, – возразила она. – А в таком состоянии не могу пойти с вами.
– Значит, вы говорили неправду?
– Нет, правду. Я. не останусь в этом доме. Я буду свободна и начну свое освобождение с того, что уйду с вами. Завтра, обещаю вам, но не сегодня!
– Почему же? Почему?
– Я чувствую, что сегодня нельзя. На нас смотрят люди. Мадам Кардинглей и девушки… из мужчин кое-кто за нами наблюдает. Давайте будем вести себя как ни в чем не бывало. Я хочу, чтобы никто не догадался, что завтра я сбегу.
– Как я люблю вас! – воскликнул он. – Теперь я смогу доказать вам, как сильно вас люблю.
– Ничего лучше любви на свете нет, я это знаю.
– Завтра вы можете передумать. Вы должны сегодня же отсюда уйти…
– Нет. Но завтра я приду. Клянусь вам.
– Тогда встретимся с вами в половине третьего. Вы в это время ходите на прогулку. Выскользните из дома чуть раньше остальных. Я буду ждать на площади. Приготовлю для вас какое-нибудь жилье на первое время. А потом вы сами сможете выбрать. Ах, Мелисанда… на конец-то!
– Наконец-то! – повторила она.
– Поклянитесь, что вы не передумаете.
– Встретимся завтра на площади. Непременно. Клянусь вам!
– Как долго ждать! Еще и десяти нет. До того как осуществятся мои мечты, еще пятнадцать часов! Какая мука – быть рядом с вами и не быть с вами наедине.
– Вы меня иногда тревожите, – сказала Мелисанда. – Я чувствую себя ребенком, который смотрит на огонь… хочет его потрогать… знает, что обожжется, потому что слышал об этом от взрослых, но не представляет себе, что при этом испытает.
– Вам не будет больно, – возразил Фермор. – Не которым выпадает счастье встретить единственную женщину… единственного мужчину в жизни… ту самую… того самого. Вы для меня – эта единственная женщина. Знай я это, когда мы впервые встретились, все сложилось бы по-другому.
– Но ведь Каролина всегда существовала, правда? Она появилась до того, как мы встретились. Мы бы все равно сделали ее несчастной.
– Она вышла бы замуж за другого мужчину.
– Никак не могу не думать о ней. О Каролине…
– Вы должны забыть о ней. И я тоже. Думайте лучше о нас и предстоящем счастье. Неужели стоит упускать его из-за человека, которому такого счастья никогда не познать?
– Она могла бы его познать, если бы вы ее любили.
– Как же я могу любить кого-то, кроме вас?
– Вдруг любовью пресыщаются, откуда мне знать? Я еще так неопытна. Только начинаю кое-что понимать. Возможно, я ошибаюсь. Возможно, меня ждут страдания. Когда-то давно, в монастыре, я слышала предание о монахине, которая любила. Я часто ее вспоминаю. В детстве часто думала о ней. Она постриглась в монахини, но у нее был любовник. Она ужасно страдала. Вероятно, я тоже буду страдать… Как и она. Ее оставили умирать в гранитном склепе.
– Чудовищно! Вместо нее следовало оставить умирать ее судей.
– Иногда нужно смотреть на вещи глазами других людей. Они считали себя правыми. А монахиня знала, что ее ждет наказание. Быть может, приняла его с радостью. Я бы испытывала то же самое, если бы совершила что-нибудь, заслуживающее наказания. Я готова смириться со своей участью, как та монахиня. Поэтому сегодня и должна подумать о Каролине.
– Если вы завтра отступитесь, – пригрозил он, – я приду и возьму вас силой.
– Это было бы для меня легче всего, не правда ли? Никто не стал бы меня упрекать, все бремя греха легло бы на вас.
– Греха? Что такое грех? Грех в глазах большинства людей – это то, чего не одобряют они сами. Дорогая, покончим с разговорами. Вы обещали… завтра.
– Завтра я буду на месте.
– И вы не отступитесь?
– А какой в этом смысл? Вы же пообещали взять меня силой – так что все равно будет по-вашему.
Он лишь слегка коснулся ее руки, потому, что к ним уже направлялись посланные Фенеллой гости.
Завязалась беседа. Мелисанда была так оживлена, что казалась пьяной. Многим она в тот вечер вскружила голову, а шесть дам решили, что должны приобрести бархатное платье цвета слоновой кости, – оно великолепно оттеняло кожу, придавало глазам дивный блеск!
На следующий день Мелисанда была тиха, скромна и задумчива. Женевра и Клотильда пристально наблюдали за ней, но она ничем себя не выдала.
Фенелла передала через горничную, что хотела бы побеседовать с Мелисандой, когда девушки возвратятся с послеобеденной прогулки. Фенелле не суждено было иметь этого удовольствия, поскольку Мелисанда к ней больше возвращаться не собиралась.
Они пили свой утренний шоколад, когда она демонстративно зевнула.
– Бедняжка! – пожалела ее Женевра. – Ты так устала после вчерашнего. Что же делать? Приходится смиряться с тем, как устроена жизнь.
– Да, – согласилась Мелисанда, – приходится смиряться.
– Так ты дала Беддоузу отставку и решила принять то, что тебе предлагают?
– Я никогда не стану женой Беддоуза.
Клотильда сокрушенно улыбнулась:
– Желаю тебе всего хорошего, моя дорогая.
После этого девушки ей больше разговорами не докучали. Утром они читали книги, а когда стали собираться на прогулку в парк, она, потихоньку спустившись вниз, выбралась из дома.
Однако от глаз Клотильды ей укрыться не удалось. Стоя в дверях, она наблюдала, как Мелисанда встретилась с Фермором, а потом, довольно улыбнувшись, вернулась в холл и стала ждать Женевру и Полли.
Во время краткого пути в меблированный дом, который Фермор нашел для Мелисанды, ни он, ни она почти ничего не говорили.
Для Мелисанды начиналась новая жизнь. Она к этому долго стремилась – быть с Фермором и не ссориться, не пререкаться, как это случалось раньше, а слиться воедино. Правда, рядом с ними присутствовала третья неясная тень. Каролина не шла у Мелисанды из головы. Каролина в черном траурном платье, с рассыпанными по плечам кудряшками. В Каролине чувствовалась глубина, говорившая о способности к истинному чувству – к любви, к страданию, к горю.
Фермор взял ее руку и крепко сжал, словно боялся, что Мелисанда может убежать.
– Даже теперь, – сказал он, – не могу поверить, что это наяву. – Повернув к ней лицо, он тихо, но восторженно запел: – Жаворонок в небесах поет…
– Перестаньте! – оборвала его Мелисанда, – Прошу вас. Я так счастлива.
А про себя добавила: «Была бы, если б не Каролина».
– Вот мы и пришли, – объявил он.
Они стояли перед маленьким домиком. Мелисанда оглядела решетчатые окна, белоснежные кружевные за навески, крошечный садик, железные ворота и ведущую к двери дорожку.
– Вам нравится? – спросил Фермор.
Она молча кивнула.
– Вот ключ. – Он протянул его ей, чтобы показать. – Наш ключ, моя дорогая. – И, обняв девушку одной рукой, громко рассмеялся и стал открывать дверь.
Войдя в прихожую, Мелисанда заметила, что все блестит чистотой, и удивилась, как он так быстро сумел найти жилье. На столе стояли свежие цветы.
– Все готово, – сказал он. – Все готово к вашему приходу. – Не тратя времени даже на то, чтобы закрыть дверь, он оторвал ее от пола и поднял на руки.
– Фермор… – запротестовала она.
– Обними меня за шею и скажи, что никуда от меня не уйдешь.
Она исполнила его просьбу.
– Это же бесполезно, правда? Ты ведь меня все равно не отпустишь?
Он попытался захлопнуть дверь ногой, но она почему-то не закрывалась. Наоборот, распахивалась еще шире, и они вдруг оказались в доме не одни.
В дом вошли двое и закрыли за собой дверь. Фермор поставил Мелисанду на ноги, и она в отчаянии застыла на месте.
Первой заговорила Уэнна. Каролина хранила молчание.
– Так! Так! Что я вам говорила? Вот они, как говорится, тепленькие.
– Что ты здесь делаешь? – огрызнулся Фермор, обращаясь к Каролине.
Уэнна сделала шаг вперед. В городской одежде она показалась Мелисанде настоящей ведьмой. Ее слипшиеся волосы выбивались из-под черной шляпы, а кожа из-за темной одежды приобрела еще более нездоровый оттенок. На носу и на верхней губе выступили капельки пота, щеки горели, а карие глаза сузились от ненависти.
– Мы застали вас на месте преступления, – продолжила Уэнна. – Я знала, что происходит. Я знала, почему вы так редко бываете дома.
– Наглая дрянь! – вскричал Фермор. – Я прогоню тебя со службы.
– Вы прогоните?! Да я никогда и не была у вас на службе. Я служу миссис Каролине, и буду ей верна. Ну, моя королевна, ты узнала, что он за фрукт, а теперь прошу тебя, пойдем домой, прочь от этого гнезда греха и разврата.
– Я только обрадуюсь этому, – холодно произнес Фермор.
– Фермор… – прошептала Каролина. – Как ты мог?
– Каролина, ты должна образумиться.
Уэнна разразилась громким хохотом. Фермор подошел к ней и схватил за плечи:
– Замолчи или я всю душу из тебя вытрясу!
– Попробуйте! – с вызовом воскликнула Уэнна. – Убейте меня! Тогда вас повесят за убийство. Стоит отправиться на тот свет, чтобы и вы попали туда же.
Он оттолкнул женщину от себя.
– Убери ее отсюда, Каролина, – приказал он. – Не представляю, как ты могла вести себя подобным образом… выслеживать меня… шпионить за мной. Я этого не потерплю.
– Как это на тебя похоже! – печально проговорила Каролина. – Тебя застали врасплох, ты виноват, но пытаешься все поставить с ног на голову и свалить вину на других.
– А ты считаешь правильным выслеживать собственного мужа, а потом натравливать на меня эту мерзавку?
– Ах, Фермор, причем тут это! Ты отправился за ней в Лондон. Выяснил, где она находится. Ты… ты в нее влюблен?
– Да.
– И этот дом предназначается для вас?
– Да.
– А как же наш дом? Как же наша с тобой жизнь?
– Дорогая моя Каролина, тебе, кроме себя самой, винить некого. В обязанности жены входит закрывать глаза на то, чего ей не следует замечать.
Тут Мелисанда не выдержала. Исказившееся страданием лицо Каролины навсегда врезалось ей в память.
– Нет, нет. Это не так, Каролина. Это не так! – воскликнула она. – Мы собирались… но я уйду. Вы вышли за него замуж, так что уйти должна я. Я не хотела причинять вам страдания. Я думала, что вы ни о чем не узнаете.
– Ах, поглядите, какая паинька! – насмешливо фыркнула Уэнна.
– Я никогда вам не доверяла, – сказала Каролина. – Всегда знала, что от вас надо ждать недоброго. Когда отец привел вас в дом, все переменилось. До этого я была счастлива.
– Я уйду, – повторила Мелисанда. – Каролина, я уйду прямо сейчас. Он вернется к вам.
– Когда вы закончите устраивать мое будущее, – с холодным бешенством проговорил Фермор, – я хотел бы кое-что сказать.
– Что ты можешь сказать в свое оправдание? – спросила Каролина.
– Я не собираюсь оправдываться. Мои отношения с Мелисандой ничего в нашем браке не меняют. Что еще тебе нужно знать?
Каролина с горечью рассмеялась.
– Ты слишком долго прожила в деревне, – сказал он. – Тебя приучили узко мыслить. Попытайся принять более либеральные взгляды. Тогда ты увидишь, что все можно вполне благополучно устроить.
Взглянув на него, Мелисанда увидела, что нежный любовник исчез. Фермор предстал в наихудшем свете. Он причинял Каролине боль, и, казалось, не понимал этого или вел себя так намеренно? Он был груб и жесток. Возможно, ситуация виделась ему очень простой. Он вступил в брак по расчету – его семья была довольна, ее семья довольна. Чего же еще от него требовать? Мистер Беддоуз, пожелавший заключить подобный брак, вызвал у Мелисанды презрение. А как же Фермор?
Теперь она видела в нем только эгоиста, способного на страстное желание, но не на малейшую жертву. Неужели она с презрением отвернулась от мистера Беддоуза, человека осторожного и практичного, чтобы променять его на откровенного негодяя!
Значит, пробуждение все еще не наступило? Она со всем уже было приготовилась сдаться, но вновь отступала.
Каролина слегка покачнулась и оперлась рукой о стену.
– Моя малышка… моя королевна! – вскричала Уэнна.
– Ничего, – успокоила ее Каролина. – Я не собираюсь падать в обморок. Но так жить не буду. Лучше уж умереть.
– Не надо так говорить, моя крошка, – принялась утешать ее Уэнна. – Не буди лихо.
– Большего лиха и представить нельзя, – устало произнесла Каролина. – Уж лучше лежать мертвой в гробу, чем стоять сейчас здесь, в этом доме, в этом прибежище греха.
– Сейчас это просто дом… такой же безгрешный, как и любой другой, – возразил Фермор.
– Я этого больше не выдержу, – сказала Каролина. – Ты так жесток… так груб… так беспощаден.
Повернувшись, она выбежала прочь из дома.
– Будьте вы прокляты! – гневно бросила им Уэнна. – Будьте вы оба прокляты, злодеи! Пусть Бог заставит вас так же страдать, как и мою девочку… и даже больше! – И она последовала за Каролиной, крича ей вслед: – Подожди меня! Подожди Уэнну!
Мелисанда отпрянула к стене. Фермор, красный и разгоряченный, гневно произнес:
– Хорошенькое начало!
– Я не могу здесь находиться, – сказала Мелисанда. – Не могу! Они обе стоят у меня перед глазами.
Он подошел к ней и положил руки на плечи:
– Вы никуда не уйдете.
– Нет, Фермор, я должна уйти.
– Из-за этой дешевой мелодрамы?
– Дешевой мелодрамы? Разве вы не поняли, что сердце ее разбито? Разве вы не поняли, что она вас любит, что вы должны вернуться к ней и нам никогда больше не следует видеться?
– Это значит – играть по их правилам, глупышка. Этого они и дожидаются. Их нужно послать ко всем чертям.
– Вы, может, на это способны, а я нет.
– Вы пришли сюда и останетесь здесь. Вы оставили Фенелле записку, и она ее, возможно, уже прочла. Вернуться вы уже не можете, вы отрезали себе дорогу. Теперь вы здесь, со мной, и я не намерен вас отпускать.
Он притянул ее к себе, но она воскликнула:
– Нет, Фермор! Нет!
– Да, – сказал он. – Вы хотели сказать – да. Хватит с меня выдумок.
– Как вы смеете удерживать меня силой?
– Вы говорили, что хотите, чтобы вас взяли силой.
– Но все изменилось.
– Ничего не изменилось. Вы пришли сюда и останетесь здесь.
– Не останусь я. Я вас ненавижу. И, наверное, всегда ненавидела. Вы бессердечны. Вы разбили Каролине сердце, и вам нет до этого никакого дела. Вы над ней посмеялись!
– Какие глупости, Мелисанда. Так, значит, им уда лось вас надуть?
– Я ухожу, – ответила она. – Не знаю куда… все равно куда… но без вас.
Раздался громкий стук в дверь. Она открыла, помешав ему остановить ее. Перед ней стояла Уэнна – но не та злобная Уэнна, что была здесь несколько минут назад, а потрясенная, растерянная, с искаженным от страха лицом старая женщина.
– Несчастный случай, – хриплым голосом произнесла она.
Ничего больше не услышав, они вслед за ней выскочили на улицу.
Там уже собралась толпа. Мелисанда почувствовала, как к горлу подступает тошнота, увидев распластавшееся на мостовой тело. Каролина! Взглянув на остановившийся у тротуара экипаж и людей рядом с ним, Мелисанда поняла, что произошло.
– Уэнна… Уэнна!.. – закричала она. – Она… сильно пострадала?
Уэнна обернулась к ней.
– Она нарочно это сделала, – гневно ответила служанка. – Я видела. Она бросилась прямо под лошадь. Это ты виновата… Убийца!
Мелисанда молчала. Она почувствовала, что у нее подкашиваются колени. Они приблизились к толпе, и Мелисанда услышала слова Уэнны:
– Это ее муж. Кто-то сказал:
– Я доктор. Пострадавшую нужно доставить в ближайшую больницу.
Теперь даже Фермор был потрясен.
– Насколько… насколько сильно она пострадала? – спросил он.
– Пока сказать не могу. У меня здесь экипаж. Пойдемте немедленно. Возьмите с собой ее горничную.
Фермор обернулся к Мелисанде.
– Возвращайтесь в дом, – приказал он, – и ждите.
Он последовал за доктором.
Мелисанда отошла в сторону. Ей казалось, что бешено бьющаяся в висках кровь выстукивает: «Убийца! Убийца!»
Какая-то женщина в платке спросила:
– Вам дурно, мисс? Неприятное зрелище, верно? Столько кровищи. Я и сама вида крови не выношу.
Мелисанде захотелось с кем-нибудь поговорить. Она почувствовала себя такой одинокой, отрезанной от всех друзей. Фермора, на волю которого отдалась, для нее больше не существовало.
– Эта женщина сильно пострадала? – спросила она.
– Да говорят, что померла. Ясное дело – прямо по ней проехались. Шею-то точно сломали.
– Нет… Нет!
– Да не берите вы в голову. Вон, поглядите! Ее несут к доктору в экипаж. И муженек помогает. Это ж надо, как она прочь из дому кинулась. Поссорились, наверное. Ах, бедняга. Он весь белый как простыня. А какой красавчик, верно? Что ж, о ней позаботятся. Такой, как она, бояться нечего. Это нам о себе приходится думать. А если она помрет, так ей шикарные похороны справят.
– Не говорите так. Она не умрет. Не может умереть.
– Еще как может! Да что с вами, мисс? Можно подумать, будто это вас лошадь переехала. Ну вот, они и поехали. Служанка тоже с ними. Много чего в жизни бывает, верно?
Рядом с ними стояла невысокого роста женщина, очень опрятно одетая.
– Ужасное происшествие, – сказала она. – Я видела, как все случилось. Бедняжка выскочила на мостовую прямо перед экипажем. Не могу понять, как она его не заметила.
– Муженек ее тоже тут оказался, – объяснила ей женщина в платке. – У них, верно, ссора вышла… и она, разозлившись…
– Как жаль, – сказала другая, – что некоторые просто не знают чем заняться.
– С жиру бесятся, – подтвердила первая.
– Я сама прислуживаю знатной даме, и таких, как она, повидала. Среди них порядочные дряни встречаются…
Женщины продолжали обсуждать «таких, как она», Мелисанда, почувствовав, что еще немного – и силы ее оставят, отошла в сторону. Она видела, как женщины, еще немного поболтав, пошли каждая своей дорогой. Толпа стала потихоньку рассасываться, поскольку глазеть было уже не на что, и Мелисанда осталась одна. За спиной у нее был их маленький домик. Она в жизни не чувствовала себя такой подавленной, такой одинокой.
Что же теперь?
В тот момент она испытывала одно лишь желание, одну лишь потребность: поскорее убраться подальше от этого дома, от своей прошлой жизни. Уйдя раз и навсегда от Фенеллы, она больше не собиралась к ней возвращаться. Теперь, узнав, что девушки у Фенеллы на самом деле не работали, а выставлялись напоказ, как кобылы на ярмарке, украшенные, словно богатой упряжью, хорошим приданым, она там оставаться не могла. С Фермором ей тоже нельзя было больше видеться. Если Каролина погибла, значит, права была Уэнна, объявив ее убийцей. А если осталась в живых, то вечно будет стоять между Мелисандой и Фермором.
Мелисанда бесцельно побрела прочь от дома, которому так и не суждено было стать их с Фермором гнездышком.
Захватив с собой ту небольшую сумму, что у нее была, она какое-то время продержится. Найдет работу… на этот раз настоящую, честную работу.
Мелисанда вспомнила о прислуге, которая говорила с женщиной в платке. Может, она тоже устроится в какой-нибудь богатый дом?
Девушка шла и шла, не представляя куда, пока не набрела на стоявшие, тесно прижавшись друг к другу, маленькие домишки. Выглядели они очень опрятно и уютно, а в окне одного из них висело объявление: «Сдается внаем комната».
Она заметила, какой чистотой сверкают занавески, как блестит медный дверной молоток… и подняла его.
Дверь открыла женщина в накрахмаленном переднике.
– У вас сдается комната, – сказала Мелисанда.
– Входите, мисс, – пригласила ее женщина.
И Мелисанда вступила в новую пору своей жизни.




Часть четвертая
У ЛАВЕНДЕРОВ



Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мелисандра - Холт Виктория

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3

Часть вторая

Глава 1Глава 2

Часть третья

Глава 1Глава 2

Часть четвертая

Глава 1Глава 2

Часть пятая

Глава 1Глава 2

Ваши комментарии
к роману Мелисандра - Холт Виктория



Полное человеческого трагизма произведение. Спасибо автору за эту замечательную книгу!
Мелисандра - Холт Викториявиктория
8.10.2012, 10.25





Эта книга достойна быть прочитанной!
Мелисандра - Холт ВикторияNely
17.11.2012, 19.49





Какая сложная жизнь. Неужели эта трагедия была изначально запланирована судьбой. Тяжелый. Очень тяжелый осадок на душе. Согласна с НЭЛЕЙ. Читать нужно.
Мелисандра - Холт Викториянаталья
28.05.2013, 19.50





Тягомутина полная.
Мелисандра - Холт ВикторияЮлия
10.01.2014, 10.37





Как это типично для мужиков - все делать наполовину. Ну не бросил дочь нагуленную, поместил в монастырь, дал образование. А дальше что: гувернантка, компаньонка, швея. Он что не знал, что с ее красотой эти карьеры невозможны. Не знал, что поместил ее в бордель. Не знал, что красота и нищета привлекает мерзавцев, как мух г...но. Ведь в семью ее так и не взял. И вот бедная девочка в тюрьме за убийство. Теперь он будет ее ждать. Но из тюрьмы еще надо выйти, и не таких перемалывала в пыль. Тяжелый, реалистичный роман, заставляет думать и жалеть главную героиню.
Мелисандра - Холт ВикторияВ.З.,66л.Как
23.06.2014, 11.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Глава 1Глава 2Глава 3

Часть вторая

Глава 1Глава 2

Часть третья

Глава 1Глава 2

Часть четвертая

Глава 1Глава 2

Часть пятая

Глава 1Глава 2

Rambler's Top100