Читать онлайн Людовик возлюбленный, автора - Холт Виктория, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Людовик возлюбленный - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Людовик возлюбленный - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Людовик возлюбленный - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Людовик возлюбленный

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7
ГЕРЦОГИНЯ ДЕ ШАТОРУ

По мнению герцога де Ришелье; если король раскаивается, то придворные ведут скучную, серую жизнь. Кроме того, такие честолюбивые люди, как герцог, в свободное от распутства время мечтали о том, как бы помочь своей протеже очаровать короля, добиться его расположения, а затем через нее влиять на дела государства.
Людовик не мог долго воздерживаться. Если король верил в это, значит, он просто не знал самого себя. Но чтобы повзрослеть, Людовику требовалось много времени. Его естественная невинность имела такие глубокие корни, что разрушить ее могла только очень долгая порочная жизнь.
Людовик обратил внимание на дочерей маркиза де Неля. Их было пятеро, а семья этого старинного дворянского рода обнищала. Казалось странным, что чувственное обаяние этих женщин привлекало короля. Ни мадам де Майи, ни мадам де Винтимиль не были красавицами; однако вот уже несколько лет первая неизменно является любовницей короля, лишь ненадолго уступив место своей сестре, которая и вовсе считалась дурнушкой.
«В дочерях маркиза есть что-то, что видит лишь Людовик», – решил Ришелье. Он перебрал в уме остальных сестер. Из трех одна, Диана Аделаида, была настоящей уродиной, с которой не сравнить мадам де Винтимиль, но Диане Аделаиде не хватало той невероятной живости, что была у мадам де Винтимиль. Диана Аделаида была самой младшей сестрой. У другой сестры, мадам де Флавако, красоты было чуть-чуть больше, но море обаяния. Внимание герцога де Ришелье остановилось на недавно овдовевшей мадам де ла Турнель, так как та была настоящей красавицей – единственной безупречно красивой женщиной среди всех сестер Нель. У нее был восхитительно чистый цвет лица, большие темно-голубые глаза, совершенные черты. И помимо этого грацией и элегантностью она затмевала даже самых привлекательных придворных дам.
Ришелье рассмотрел кандидатуру мадам де ла Турнель. Она приходилась ему кузиной, и он знал, что у нее есть любовник, герцог де Огилон. Эти двое безумно любили друг друга. Герцог настолько любил мадам де ла Турнель, что собирался на ней жениться.
Ришелье думал, что Мари-Анн де ла Турнель честолюбивая и хитрая женщина. В данный момент любовь к красивому, но слабому герцогу де Огилону затмила ее рассудок, но Ришелье был уверен, что если она получит расположение короля, то тот с удовольствием отвернется от праведной жизни и при дворе снова станет весело.
Почему бы ему не заинтересоваться молодой вдовой? Она красива, и у нее в достатке того, что притягивает короля в сестрах Нель.
Прогуливаясь вместе с королем в Сен-Леже, Ришелье завел разговор о Мари-Анн.
– Мой племянник причиняет мне массу беспокойства, ваше величество, – сказал он. – Он надеется взять в жены мадам де ла Турнель.
– Вы не одобряете его выбор? – спросил Людовик.
Ришелье на мгновение задумался.
– Выбор достаточно хорош.
В глазах короля появились слезы.
– А она, случайно, не родственница?..
– Да, она сестра нашей бедной мадам де Винтимиль. Я удивлен, почему мадам де Винтимиль не представила вам свою сестру. Но возможно, у нее были на то свои причины. Мадам де Винтимиль славилась своим острым умом.
– Так какие у нее могли быть причины?
– Ах, ваше величество, один лишь взгляд на это нежное создание даст вам ответ. Королевский двор давно уже не видел такой прекрасной дамы, как мадам де ла Турнель.
– Мадам де Винтимиль прекрасно понимала, что нет причин не представить мне ее сестру, – холодно сказал Людовик.
– Причин действительно нет. Но влюбленные ревнуют, даже когда для ревности нет причин. Вы со мной согласны? А мадам де ла Турнель… весьма очаровательна.
– Почему вы против ее брака с герцогом де Огилоном?
– Мальчик приходится мне племянником, и такой повеса, как я, вряд ли устоит перед соблазном совратить жену собственного племянника!
– Я удивлен, – сказал Людовик, – что это является препятствием для вас.
– У каждого есть предел дозволенного, ваше величество. Но эта дама… ах, она очаровательна.
Людовик раздумывал. Он уже довольно долго воздерживался и стал придумывать образ той, которая могла бы восполнить его потерю. У нее должна быть привязанность мадам де Майи, энергия мадам де Винтимиль… А если вдобавок будет еще и красота, то это станет огромной удачей для Людовика. Но где же ему искать свой идеал?


Ришелье отправился к мадам де ла Турнель. Та повела себя осторожно, подозревая, что герцог собрался расстроить ее роман со своим племянником.
– Приветствую самую прелестную даму при дворе, – воскликнул Ришелье.
Мари-Анн де ла Турнель сдержанно кивнула в ответ на комплимент.
– Ах, мой племянник – самый счастливый человек во Франции. Я понимаю его привязанность, но, откровенно говоря, мадам, если вы простите мою дерзость, ваш выбор мне кажется немного странным.
– Мне будет сложно простить вашу дерзость, – холодно сказала она.
– Тем не менее, вам придется. Огилон – хороший парень, простак в глубине души… Но следовало бы ожидать, что такая изящная и красивая женщина, как вы, могла бы выбрать кого-то другого.
Мари-Анн насторожилась. Она наблюдала, как ее сестры одна за другой становились в Версале любовницами короля. Она считала Луиз-Жюли дурой, но восхищалась Паулиной Фелицией. Если бы Мари-Анн оказалась на их месте, она скорей последовала примеру последней, чем Луиз-Жюли.
– Мои сестры надеялись на многое, – сказала она, – и что они получили? Я не единственная, кто сочувствует мадам де Майи, а мадам де Винтимиль уже не посочувствуешь и не позавидуешь.
– Мадам де Винтимиль оказалась невезучей. Мадам де Майи просто глупа. Если вы займете их место, то не будете ни невезучей, ни глупой.
– До свидания, – ответила ему мадам де ла Турнель. – Я смотрю, вы собрались разлучить меня с герцогом де Огилоном. Этого вам делать не стоит.


Слова Ришелье не выходили у Людовика из головы. Не может же он всю жизнь пробыть монахом. Мысли короля то и дело возвращались к мадам де ла Турнель. Ну конечно же если кто-то и может помочь ему позабыть о своем горе, так это сестра его умершей любовницы.
Когда он вернулся во дворец, одичавший от долгого воздержания и отсутствия женского общества, был поражен обликом мадам де ла Турнель, мысль овладеть ею уже не покидала его…
Мари-Анн оказалась в затруднительном положении. Ее честолюбие подсказывало, что нет предела почестям, которые она сможет получить, если станет любовницей короля. С другой стороны, перед нею стоял пример унижения ее старшей сестры, и самый веский довод предъявило ее сердце – мадам де ла Турнель все еще любила герцога де Огилона.
Теперь Людовик искал общества Мари-Анн. Он начинал беседу разговором о том, как сильно любил мадам де Винтимиль. Мари-Анн выслушивала и всем видом показывала, что не принимает ухаживания короля. Она все время говорила о том, как сожалеет по поводу утраты сестры, тем самым давая понять, что не собирается занимать ее место.
Людовик был в сильном замешательстве. Практически все придворные дамы ясно дали ему понять, что они с удовольствием утешат его.
Выглядело очень странным то, что Мари-Анн пытается искать расположения королевы, строго соблюдая этикет, находя любую возможность для посещения Марии. Когда же ее приглашали на ужин в «маленькие комнатки», она всегда находила предлог, чтобы отказаться.
Чем больше Мари-Анн избегала Людовика, тем сильнее разгоралась его страсть.
– Боюсь, – сказал он Ришелье, – что мадам де ла Турнель намерена хранить верность герцогу де Огилону.
– Разве это не говорит о том, насколько чисты ее намерения? Она предпочла общество моего бедного племянника дружбе с вашим величеством? Тогда ее любовь стоит завоевать.
– Она напоминает мне мадам де Винтимиль, – задумчиво сказал Людовик.
– Ах, огонь этой замечательной женщины живет и в ее сестре.
– Но где же выход? – спросил Людовик.
– Ее невозможно соблазнить, ваше величество. Но возможно – показать ей ничтожество Огилона. Как отвратительно с его стороны, что он очень достойный молодой человек.
Ришелье лукаво посмотрел на короля. Интересно, как долго тот готов ждать мадам де ла Турнель?


Ришелье решил взять дело в свои руки. Де Огилон, может быть, и очень достойный молодой человек, но он все же человек. И если достаточно долго искушать его, несомненно, он не устоит.
Ришелье решил действовать и послал за очень красивой женщиной, своей бывшей любовницей. Он знал, что эта женщина всегда стремилась получить выгоду для себя и своего рода, которую могло дать влияние Ришелье при дворе.
Она тотчас же явилась и спросила, что ему угодно. Ришелье ответил прямо:
– Я хочу, чтобы вы заставили моего племянника написать вам нескромное письмо.
– Но как? – спросила дама.
– Он молод, податлив, а вы красивы. Если вы напишете ему несколько раз о своей безумной любви, то он обязательно ответит.
– И что мне делать, когда он ответит?
– Я бы хотел, чтобы вы получили от него письмо с согласием посетить вас. Конечно же там не должно быть ничего недосказанного.
– Понятно, – сказала бывшая любовница герцога. – Я постараюсь.
– Я уверен, дорогая моя, что вам все удастся. Молодой человек не такой уж невежа. Он конечно же найдет вас… неотразимой, какой нашел вас я и какой будут находить в будущем.
– А какую награду получу я, кроме любви со стороны месье герцога де Огилона? – спросила дама.
– Вы предстанете при дворе, представит вас герцог де Ришелье. Разве это не достаточная награда, моя милая? Если вы достаточно умны, то при дворе вы найдете то, что ищете, в этом недостатка не будет. Выбирайте любовь или богатство, но сначала доставьте то, что нужно мне.


Ришелье не разочаровался в ней. Всего через несколько недель после разговора с ловкой дамой он смог представить письмо королю.
– Ваше величество, – обратился к нему Ришелье, – я хочу поговорить с вами наедине.
Людовик удовлетворил желание герцога, и Ришелье показал ему письмо.
– Оно от герцога де Огилона… кому?
– Его нынешней любовнице.
– Мадам де ла Турнель знает о письме?
– Еще нет. Вашему величеству должно доставить удовольствие передать его ей лично.
Король прочитал письмо. Там не было ничего недосказанного. Герцог сожалел о том, что не отвечал на предыдущие письма герцогини, и умолял ее не впадать в отчаяние. Он собирается посетить ее, и тогда, он надеялся, он сможет облегчить ее страдания и осушить поцелуями ее слезы.
– Ваших рук дело? – осуждающе спросил Людовик.
Ришелье открыто улыбнулся, пряча в глазах насмешку.
– Ваше величество, я больше не мог смотреть на то, как вы убиваетесь. Это разбивало мое сердце так же, как и выбор мадам де ла Турнель. Привести ее?
Людовик подумал.
– Да, – ответил он. – Пришлите ее ко мне.
Мадам де ла Турнель явилась по приказу короля. В платье цвета сирени она выглядела совсем юной. От одного лишь взгляда на нее Людовику стало радостно на душе.
Когда она припала к его ногам, он бережно поднял ее.
– Мадам де ла Турнель, – сказал он. – Я долго искал вашей дружбы… вашей любви… и вы отказывали мне.
– Ваше величество, я всего лишь глупая женщина, которая не может управлять собственными чувствами, – ответила она.
– И это меня в вас восхищает, мадам.
– А я благодарю ваше величество за ту терпимость, которую вы проявили по отношению ко мне.
Людовик склонил голову.
– Боюсь, мадам, что тот, кому вы больше всего доверяли, предал вас.
– Простите, ваше величество?
– Вот, прочтите.
Мадам де ла Турнель пробежала письмо глазами, и ее щеки залила краска, что сделало ее еще прекраснее, в голубых глазах вспыхнула ярость.
– Видите, кем написано письмо?
– Герцогом де Огилоном.
– И адресовано оно не вам, мадам, хотя вы и были абсолютно уверены, что подобное письмо герцог может написать лишь вам.
Мадам де ла Турнель скомкала письмо.
– Я ошибалась, ваше величество. Людовик хотел было обнять ее, но Мари-Анн уклонилась. Он увидел, как ее всю трясет. От ярости или унижения, король не понимал.
– Ваше величество, могу я удалиться? – спросила она.
Людовик ласково улыбнулся.
– Я всегда буду позволять вам делать то, что вы хотите, – сказал он ей.


Мари-Анн де ла Турнель металась по комнате. Она злилась на герцога де Огилона, но ее мысли не были всецело поглощены любовником. Мадам долго сопротивлялась искушению стать любовницей короля и часто укоряла себя за то, что отказывается от этого. Теперь, похоже, все решилось. Ее роман с герцогом де Огилоном кончен. Любимый предал ее; теперь мадам могла свободно предаться своим честолюбивым замыслам.
Мари-Анн села за свой туалетный столик и посмотрела на собственное отражение в зеркале. Ее можно назвать одной из самых красивых придворных дам, и, кроме того, лицо, смотревшее на нее из зеркала, вовсе не было лицом дуры.
Думая о будущем, она забывала о де Огилоне. Мадам видела себя обладающей огромной властью. Франция вела войну, в стране было слишком много горя. Что, если она будет управлять Францией через короля? Она мечтала о том, как спустя многие годы ее будут называть женщиной, сделавшей Францию великой державой. Король великий полководец, ведущий своих солдат к победе, избавляющий страну от престарелого кардинала, отстраняющий графа де Морепа. Положение государства – это не повод для шуток, а он был всего лишь отличным шутом. Граф слишком легкомыслен и не достоин заниматься политикой. Его сатирические произведения и эпиграммы достаточно забавны, но подобный талант для министра вовсе не обязателен.
Чем больше Мари-Анн думала обо всем, тем больше восхищалась своим новым положением. В глубине души она даже радовалась измене де Огилона, так как теперь могла идти по уготованному ей пути. И посвятить себя собственному честолюбию и Франции.
В этот момент к ней подошла фрейлина и сообщила, что герцог де Ришелье просит принять его.
– Задержите герцога, – попросила она. – Я сама выйду к нему.
Спустя несколько минут мадам де ла Турнель прошла в комнату, где ее ждал герцог. Ришелье стоял у окна и разглядывал сад. Как только она вошла, он повернулся и поклонился почтительно, но с иронией, как ей показалось.
– Итак, мадам, предательство моего племянника очевидно для вас, – сказал он.
– Давайте не будем обсуждать это, – ответила Мари-Анн. – Все уже в прошлом.
– Я всегда знал, что, кроме чувства к этому молодому человеку, в вас – бездна рассудка. Стоит лишь развеяться туману страсти… и вот он перед нами.
– Вы хотите мне дать совет? – недоверчиво поинтересовалась мадам де ла Турнель.
– А вы последуете ему? Как мудро с вашей стороны! Вы, такая молодая и красивая, принимаете совет человека, который уже не так красив и вовсе не молод.
– Не знаю, умно или нет просить у вас совета в том, что я не понимаю? – улыбнулась Мари-Анн.
Герцог кивнул.
– Да, его величеству пришлось постараться, чтобы завоевать вас, – проговорил Ришелье. – Впрочем, преследование заняло чуть больше времени, чем обычно, оно стало более захватывающим и, к счастью, благодаря моему безнравственному племяннику не слишком утомительно. Стоит запомнить, что именно таким и должно быть преследование. Оно должно быть в меру захватывающим и в меру долгим. Но никогда, никогда охотник не должен отчаиваться. В таком случае он прекратит преследование. Перед нами два примера. Мадам де Майи оказалась слишком глупа: преследования не было вовсе. Зачем охотиться на прирученного оленя? Мадам де Винтимиль… О, она умерла слишком рано. Кто знает… Возможно, его величеству начали бы докучать вспышки ее раздражения… через некоторое время.
Мадам де ла Турнель кивнула в знак согласия:
– Ни та, ни другая не обладали физической красотой.
– Пресытиться можно даже красотой. Я бы хотел подчеркнуть лишь то, что вы должны настаивать на признании. Не позволяйте, чтобы ваша связь была тайной. Это ниже вашего достоинства. Настаивайте на том, чтобы вас объявили официальной любовницей. Ваш статус не должен равняться статусу проститутки.
– Я думала об этом. Ришелье кивнул:
– Вижу, мадам, что вы попросили моего совета вовсе не потому, что он был вам необходим. Это было проявление доброты по отношению к тому, кто восхищается вами и желает всяческих успехов.
– Об этом я тоже думала, – ответила она. – Если у нас появятся дети, то они должны стать законнорожденными. Что касается моего финансового положения…
– Забота о деньгах также ниже вашего достоинства. В вашем распоряжении их будет столько, сколько потребуется вам. Они – воздух, которым вы дышите.
– Мне понадобится титул…
– Герцогиня, не меньше.
– Среди придворных есть несколько вельмож. Я не желаю, чтобы они оставались при дворе.
– Кардинал очень стар. Не подобает девяностолетнему старику оставаться главой государства.
Мари-Анн де ла Турнель философски улыбнулась.
– Вижу, месье герцог, что ваше мнение совпадает с моим, – сказала она.
– Тогда мы друзья, мадам, – сказал Ришелье. – Есть лишь одна форма отношений между нами, которая может доставить мне большее удовольствие.
В ее холодном взгляде читался упрек. Ришелье улыбался про себя. «Она уже мнит себя первой дамой в государстве», – думал он. С мадам де ла Турнель нужно быть очень осторожным, но она не забудет друга, который сделал все для ее возвышения.


Мари-Анн де ла Турнель стала признанной фавориткой. Король пребывал в полном восторге. Она сделала для него то, чего он не смог сделать сам: помогла выкинуть из головы воспоминания о мадам де Винтимиль.
Те, кто помнил времена Людовика XIV, говорили, что при дворе появилась вторая мадам де Монтеспан. Ришелье был в восторге от интриг Мари-Анн. Он бесконечно давал советы своему кузену, который теперь называл его дядей, потому что, как она говорила, Ришелье был как раз в том возрасте, когда пора становиться дядей, и ей нравилось видеть его в этой роли.
Они работали сообща, и их первоочередными задачами было сместить Флери и ограничить власть Морепа. Однако и Флери и Морепа знали о планах герцога и любовницы короля и были готовы бороться.
Мадам де ла Турнель постепенно получала все большую власть над королем. Она презирала свою сестру, мадам де Майи, и считала ее дурой, но не могла не видеть, как в глубине сердца король хранит частичку любви к бывшей фаворитке.
Кроткий характер и добрая душа Луиз-Жюли не могли не трогать Людовика. Ему было очень трудно поступить с нею жестоко. Но Мари-Анн решила, что Луиз-Жюли должна уйти, потому она не собирается делить внимание короля пусть даже и с отставной, но любовницей.
У мадам де ла Турнель созрел план: необходимо было заставить короля заинтересоваться государственными делами и постараться сделать из него воина. Франция в состоянии войны – что может быть лучше, чем появление короля во главе его армии?
Но прежде надо одержать победу в домашних битвах.
Прежде чем сдаться, король обещал выполнить все требования Мари-Анн. Королевский двор признал ее официальной фавориткой Людовика XV. Она стала богата; ей льстили на каждом углу; вельможи и торговцы посещали ее уборную с таким почтением, какого не всегда удостаивались особы королевской крови. Мари-Анн принимала почести с надменной важностью, но ей до сих пор не удалось стать герцогиней лишь потому, что хитрый Морепа всячески мешал исполнению всех необходимых формальностей. Он заплатит за это.
Флери же всячески старался уговорить короля расстаться с этой женщиной, в которой открылась бездна тщеславия. Дни Флери при дворе были сочтены.
Новая фаворитка знала, что нужно уметь ждать, и была готова к этому.
Король условным стуком предупредил ее о своем приходе. Он пришел без сопровождения, и после плотских утех Мари-Анн решила, что пришло ее время, время ее желаний.
– Людовик, – сказала она. – Я нахожу унизительным то, что моя сестра все еще остается при дворе.
Ее слова застали короля врасплох.
– Но… она не делает ничего предосудительного.
– Но мое положение… Как можно спокойно смотреть на ту, которую вы когда-то любили?
– Нет причин для ревности. Сейчас я даже думать о ней не могу!
– Тогда, – сказала Мари-Анн, – для вас не составит труда выполнить мою просьбу. Вышлите ее.
Людовик мысленно представил неприятную сцену и ужаснулся. Это была одна из тех сцен, которых он всегда пытался избегать.
– Для вас не имеет значения, останется она или уедет, – продолжала Мари-Анн. – Вы позволяете ей оставаться лишь потому, что вы слишком добры. Одна из нас должна покинуть королевский двор. Непереносимо быть «одной из девочек Нель».
– Но вы не девочка Нель. Вы станете герцогиней де Шатору.
– Да, действительно, но лишь тогда, когда позволит месье де Морепа. Людовик, вы король, но иногда в это сложно поверить. Морепа, Флери… вот кого считают реальными правителями Франции.
– Они хорошие министры. Они делают то, что считают своим долгом.
– То есть настраивают вас против меня!
– Они же не только этим занимаются. В любом случае, это им никогда не удастся, – поспешно добавил Людовик.
Они уйдут, поняла мадам де ла Турнель. Но пока она не будет настаивать на их отставке.
– Вы должны сами решить, – кротко заметила мадам, – кто покинет королевский двор: я или моя сестра.


Людовик с грустью посмотрел на Луиз-Жюли де Майи. Он не мог не помнить, как счастливы они были в первые годы. Он знал, что Луиз-Жюли все еще любила его и продолжала бы любить его с той же искренностью, даже если бы он потерял корону и остался без гроша. Ее любовь всегда была неизменной. Людовик понимал, что король редко находит такое чувство в приближенных. Окруженный льстецами, подхалимами, надеющимися получить место под солнцем, он должен был бы молиться на эту женщину и всегда держать ее рядом.
Но властная мадам де ла Турнель, неотразимая сестра Луиз-Жюли, поставила свои условия, и он не может их не выполнить.
– В Версале не нуждаются в вашем присутствии, – сказал Людовик Луиз-Жюли.
Она смотрела на него, словно громом пораженная, и королю стало стыдно.
Положив руку ей на плечо, он продолжал уже гораздо мягче:
– Мне очень жаль, моя дорогая. Луиз-Жюли понимала, кто это сделал, но злиться на свою великолепную сестру у нее не было сил. Она уже не удивлялась, что член ее семьи может отобрать у нее последнюю радость в жизни. Она смирилась с бесконечными утратами.
Людовик помнил все. Как после смерти мадам де Винтимиль Луиз-Жюли, забыв об унижении, пришла утешить его. Он помнил, как она приняла ребенка мадам де Винтимиль и заботилась о нем. Сейчас он поступал очень жестоко, и ему было тяжело.
Он беспомощно смотрел на Луиз-Жюли, желая, чтобы та сама поняла, что его заставили прибегнуть к подобным мерам.
Луиз-Жюли заметила замешательство короля. Она прекрасно знала, что Людовик ненавидел подобные сцены. Как обычно, она просто скромно опустила голову, чтобы больше не расстраивать его выражением глубокого страдания на своем лице.
– Я сейчас же уеду, ваше величество, – безропотно ответила она.
– Спасибо, – сказал Людовик с неподдельной благодарностью.
Луиз-Жюли развернулась и пошла прочь. Она не знала, как жить дальше. Изгнание означало то, что она больше не является придворной дамой, и впереди ее ждала не только неизвестность, но и нищета.
Но такова воля мадам де ла Турнель, и Луиз-Жюли, как и Людовик, должна была подчиниться ей.


Мари-Анн праздновала победу. Наконец-то она стала герцогиней де Шатору, и титул приносил ей в год доход в 85 тысяч ливров. Следующей задачей было заставить короля действовать. Мари-Анн верила, что, если Людовик станет королем в прямом смысле слова и встанет во главе государства, его министры, низвержения которых она добивалась, лишатся своего влияния.
Мари-Анн с подобающей страстью отдавалась любви с Людовиком, но потом, когда удовлетворенный король лежал подле нее, она заставляла его обсуждать деятельность его министров.
– Моя дорогая, – сказал король, – вы слишком уж сильно обеспокоены государственными делами. Почему бы нам всецело не отдаться удовольствию? Существуют люди, которые вполне могут заниматься государственными делами.
– Я не понимаю, мой дорогой, – ответила герцогиня де Шатору, – почему мы не можем получать удовольствие и от нашего с вами общения, и от управления королевством.
– Вы меня убьете! – в притворном ужасе вскричал Людовик.
Мадам де Шатору сжала кулачки и гневно возразила:
– Это даже к лучшему. Я убью того короля, которым ты был, и воскрешу нового. Вы возродитесь настоящим героем.
– Вы это серьезно? – спросил Людовик.
– Вполне.
Мари-Анн привстала, оперевшись на локоть, и в упор посмотрела на него. Ее красивые волосы спадали на плечи, большие голубые глаза пылали решимостью.
– Людовик, вы еще молоды, вы красивы. Народ любит вас. Но если вы не посвятите себя управлению государством, вас перестанут любить.
– Они и сейчас недовольны, – напомнил ей король. – Но скорее вами – вы узурпировали место королевы.
– Королевы! Она недостойна вас, Людовик.
– Только вы достойны разделить со мной трон! Но народ так не считает.
Людовик взял руку Мари-Анн и собирался поцеловать ее. Он хотел привлечь женщину к себе и тем самым положить конец этому разговору, но она не позволила.
– Я мечтаю увидеть вас величайшим королем Франции, – вскричала герцогиня де Шатору. – Я хочу, чтобы вы вели вашу армию к победе. Представляю, как вы с победой возвращаетесь в Париж. Народ будет обожать вас!
– Но они по-прежнему будут ненавидеть мою любовницу.
– Почему? Они узнают, что это я приложила руку к перемене в короле.
– Да, они будут знать, что это вы убили меня, – вяло бормотал Людовик. – Но воскресну ли я?..
В этот раз Мари-Анн не сопротивлялась. Она хорошо помнила, о чем ее предупреждал дядя Ришелье: преследование не должно продолжаться слишком долго.
Но она будет поступать по-своему, как поступала и раньше.


Интерлюдия произошла в восхитительном дворце Куси. Через несколько дней из Изи прибыл посланник. Король сразу же принял его, так как знал, что в Изи отдыхает Флери.
– Кардинал очень болен, ваше величество, – сообщил посланник. – Он требует вас.
– Передайте ему следующее, – сказал Людовик. – Я выезжаю немедленно. Может быть, успею достигнуть Изи даже раньше вас.
К Людовику подошла Мари-Анн:
– Разве подобает королю торопиться к кому-то лишь потому, что его об этом просят?
– Флери мой друг, в моем детстве был моим наставником, – жестко возразил Людовик. – Кроме того, он старый и больной человек. Ничто… ничто в мире сейчас не оторвет меня от его постели.
Мари-Анн быстро поняла свою ошибку. Людовик вовсе не такой уж и податливый; он часто уступает лишь для того, чтобы избежать сцен.
– Я не знала, что он настолько болен, – сказала она.
Людовик покинул дворец и приехал в Изи практически сразу после того, как посланник сообщил кардиналу, что король едет.
Людовик обнял своего старого наставника, и из глаз ученика рекой потекли слезы.
– Не плачьте из-за того, что я ухожу, дорогой мой король, – сказал кардинал. – Я прожил долгую жизнь, и я рад, что большую ее часть верно служил вам.
– Мне будет так не хватать вас.
– Будут и другие. – Кардинал нахмурился. Однако сейчас было не время настраивать короля против мадам де Шатору. Кардинал хорошо знал своего короля: если герцогиня исчезнет со двора, ее место займут другие.
– Я ухожу, – сказал кардинал, – оставляя Францию в болезни. Страна втянута в войну, а я никогда не любил войн. Войны не приносят процветания. Много конфликтов на религиозной почве… проблемы в парламенте…
– Пусть они не беспокоят вас, мой дорогой друг, – сказал Людовик. – Вы сделали все, что могли.
– У меня была хорошая жизнь, – сказал кардинал.
Людовик взял руку старика и поцеловал ее.
– Вы сделали для меня много доброго.
– Я бы хотел попрощаться с дофином, – попросил старик.
– Это расстроит его, – возразил Людовик. – Он всего лишь ребенок.
– Но ему придется привыкнуть навсегда прощаться со старыми друзьями, ваше величество.
– Пусть будет так. Я прикажу гувернеру дофина доставить мальчика сюда.
Людовик больше ничего не говорил и просто сидел возле кровати Флери.
– О чем вы думаете, ваше величество?
– О былых деньках. О нашей первой встрече. О ваших попытках учить меня быть королем.
– Я горячо вас любил, – сказал кардинал.
– Я тоже вас любил, – ответил король.
– Когда вокруг были одни лишь враги… вы встали на мою защиту, – сказал старик. – Благословляю вас, ваше величество. Да здравствует король! Пусть Франция процветает!
Воцарилась тишина. На их лицах блестели слезы.


Флери умер. Весть о кончине кардинала пронеслась по Франции.
Кардинал так долго был у власти, что люди обрадовались его уходу.
Страна страдала от войны и ее братьев-близнецов – налогов. Старое правление отмирало, а новое не могло быть хуже, потому что хуже, казалось, уже некуда.
Король был в самом расцвете сил, ему исполнилось тридцать три года. Говорили, что ему еще ни разу не позволили управлять страной самостоятельно. Кардинал надежно держал бразды правления в своих руках. Но теперь кардинал был мертв.
На улицах Парижа и возле Версаля люди выкрикивали новый лозунг, который приводил герцогиню де Шатору в экстаз. Судьба решила одну из задач за нее.
– Le Cardinal est mort, – кричал народ. – Vive le Roi!
type="note" l:href="#n_2">[2]
Все были поражены внезапно появившейся у короля энергией. Как только кардинал скончался, Людовик тут же принял управление страной в свои руки и сделался действительным главой государства. Он был настолько очарователен, что вернул не только уважение, но и всеобщую любовь. Люди перестали ворчать; они говорили себе, что теперь, когда вместо кардинала правит король, беды Франции кончатся.
Людовик отдыхал от государственных дел, удовлетворяя свою страсть к охоте, и у него вошло в привычку охотиться неподалеку от столицы, в лесу Сенар.
Однажды во время охоты он заметил, что за ним следует молодая женщина. Она была изящна и очень мила. Людовик решил узнать, кто она. Он предполагал, что она была либо придворной дамой – иначе она не смогла бы присоединиться к охоте, – либо владела землями неподалеку от леса. Дело в том, что тем, кто жил рядом с королевскими охотничьими угодьями, позволялось присоединяться к охоте, если она шла на их землях.
Впрочем, к концу дня король позабыл о даме. Но во время следующей охоты она снова следовала за Людовиком. Она была изысканно одета и на этот раз ехала не верхом, а в карете.
Король обратился к своему конюху, который также заведовал гончими, и спросил:
– Кто это прекрасное создание?
– Ваше величество, – отвечал конюх, – эта дама носит имя мадам де Этоль. Она живет во дворце де Этоль, но я слышал, что она также владеет чем-то в Париже.
– Вы многое о ней знаете, Лендсмат.
– Просто она, ваше величество, необыкновенно очаровательна. Я бы даже сказал, во Франции вряд ли найдутся женщины красивее ее.
– Пожалуй, я с вами согласен, – сказал Людовик. – Должно быть, ей нравится охота. Несколько раз она присоединялась к нам.
– Она жаждет посмотреть на вас, ваше величество. Я бы так сказал.
– Корона – это как магнит, Лендсмат.
– Вы правы, ваше величество. Особенно когда она на голове красавца.
– Интересно, завтра она тоже присоединится к нам?
Ришелье вплотную подъехал к королю.
– Ваше величество, – сказал он, – когда вы на охоте, нельзя терять время.
В разгар охоты король забыл о милашке мадам де Этоль. Но Ришелье, подслушавший, как Людовик расспрашивал конюха, о ней помнил и, как только выдалась возможность, приблизился к герцогине де Шатору.
Она посмотрела на него через плечо, и герцог знаком попросил ее отстать от короля.
– В чем дело? – встревожилась Мари-Анн.
– Просто хочу предупредить, – сказал Ришелье. – Короля преследует очень красивая женщина.
Мадам де Шатору вздрогнула.
– Вы считаете, что я не в состоянии удержать внимание короля?
– Это может стать весьма трудной задачей, когда у вас появилась столь очаровательная соперница.
– Кто она?
– Мадам де Этоль из дворца де Этоль. Она каждый день появляется на королевской охоте… в весьма откровенной одежде. Хотя она и не смотрит в сторону короля, совершенно очевидно, что весь этот парад для него.
– Что вы знаете о ней?
– Не многое, за исключением того, что она очень хороша собой, изящна и носит такую одежду, которая сама по себе может привлечь внимание. Будьте осторожны, мадам. Эта дама может стать грозным врагом.
– Чушь, – резко парировала герцогиня. – Его величество полностью захвачен мною. Можете больше не беспокоиться по этому поводу.
– Я вас предупредил, – пожал плечами Ришелье и поскакал прочь.


Мария Лещинская полностью потеряла Людовика и знала, что уже никогда не сможет вернуть его любовь.
Ей приходилось жить в одиночестве, посвятив жизнь делам милосердия, утешаясь едой и потакая собственному тщеславию. В глубине души она верила, что она хороший музыкант и отличный художник.
Мария представляла себе все совсем иначе, мечтала о счастливой и дружной семье. Наивные мечты, развеявшиеся в прах. Разве с королем можно создать счастливую семью? Тем не менее, Мария была благодарна судьбе. У нее были дети. Был дофин, которого она часто навещала. Сын перерос свое упрямство и теперь прислушивается к советам матери. Он полюбил учиться. Мария была уверена, что когда-нибудь из ее сына получится хороший король.
Мария желала собрать под свое крыло всех детей, но девочки все еще оставались в Фонтевро. Аделаида стала папенькиной дочкой. Она хорошеет день ото дня, а какая живая и веселая! Бедная Анна-Генриетта! В последнее время на ней лица не было. Мария боялась, что дочь серьезно заболеет. Неужели она так любит герцога де Шатре? Жаль, что они не могут пожениться. Тогда Анна-Генриетта всегда была бы с Марией, здесь, во Франции. «Ну ничего, переживет, – думала королева. – Она еще так молода и живет мечтами о счастье. Увы, дочерям короля опасно мечтать о счастье!»
Брак Луизы-Елизаветы тоже складывался не особенно счастливо. Дону Филиппу не хватало энергичности. Его честолюбивая мать с помощью не менее честолюбивой жены с трудом могли разбудить в нем лишь слабый огонек жизни.
Наступило время, когда дочери посещали Марию. Матери так хотелось легко и свободно чувствовать себя с ними, так же как отец, весело перескакивать с одного предмета разговора на другой. Как же убедить этих юных красавиц в том, что, несмотря на угрюмый и суровый вид, она любит их всем сердцем.
Они очаровательны, думала королева, глядя на грустную семнадцатилетнюю Анну-Генриетту в бледно-лиловом платье и на сияющую Аделаиду в туалете из атласа.
Дочери присели в реверансе. Потом Аделаида попросила разрешения взглянуть на последнюю картину матери.
Королева была в восторге, она и не догадывалась, что у Аделаиды нет никакого желания смотреть на картину и что девочки заранее распланировали, кто, что и когда скажет.
– Я попрошу посмотреть картины, – сказала Аделаида.
– Тогда мне остается музыка, – добавила Анна-Генриетта. – Но я попрошу сыграть лишь в самом конце, иначе нам придется целый час слушать, как она мучает несчастный клавесин.
– Разве это хуже, чем разговаривать о ее картинах? – спросила Аделаида.
Анна-Генриетта пожала плечами:
– Но может быть, не так уж тяжело просто слушать ее игру. В это время можно просто сидеть и думать о чем-нибудь другом.
– Только не говори, что ты все еще думаешь о месье де Шатре! – воскликнула Аделаида.
Анна-Генриетта закрылась руками, будто ее ударили по лицу. Аделаида взяла сестру за руку, сжала и добавила:
– Прости, я не должна была напоминать тебе.
– Не говори больше ничего, пожалуйста, – прошептала Анна-Генриетта.
Сейчас они стояли перед матерью, и Аделаида просила: «Пожалуйста, матушка, можно нам посмотреть твою последнюю картину?»
Королева показала девочкам полотно с изображением садов Версаля, и те притворно заявили, что на картине сады даже красивее. Затем Анна-Генриетта попросила мать сыграть, и сестры сидели, притворяясь, что слушают ее жалкие потуги извлечь гармонию из сопротивляющегося инструмента. Аделаида мечтала о том, как отец, собираясь на войну, берет ее с собой. Перед глазами вставала чудесная картина: облаченные в красные, расшитые золотом одеяния, они с отцом на белых скакунах едут перед войском и все приветствуют их. Аделаида мечтала совершить героический подвиг, который поможет выиграть войну. Вот она едет рядом с отцом по улицам Парижа с победой, а народ кидает ей цветы и кричит, что эта красивая принцесса – спасительница Франции.
Анна-Генриетта думала о всех тех надеждах, которые у нее когда-то были, а теперь умерли. Почему их заставляли верить, что они могут пожениться? Все дело было в политике. Одна группа министров настаивала на одном, вторая – на совершенно другом, и от решения этих людей зависела судьба двух любящих сердец.
До Анны-Генриетты дошли слухи, что против их брака выступал кардинал Флери, из-за вражды с родом герцога Орлеанского. Кардинал не сомневался, что женитьба герцога де Шатре на принцессе даст семье герцога даже больше власти, чем та, которая у них уже была. Как будто герцог мог заботиться о чем-то, кроме Анны-Генриетты!
Она помнила тот день, когда ее поклонник вернулся с охоты. До этого момента они были полны надежды. Герцог сказал Анне-Генриетте: «Когда твой отец на охоте, он доволен жизнью. Я буду просить его во время охоты, если представится такая возможность». Анна-Генриетта уже не замечала ссутулившейся и неуклюжей фигуры матери, с самодовольной улыбкой склонившейся над клавесином. Девочка видела, как герцог де Шатре возвращается с охоты с выражением крайнего отчаяния на лице. «Ты спросил его?» – чуть не вскрикнула Анна-Генриетта. И герцог ответил: «Да. Он ничего не ответил; он просто посмотрел на меня грустными-грустными глазами, взял меня за руку и покачал головой. Как они могут так с нами поступать! Как он может… он… у которого есть семья и друзья!» Но Анна-Генриетта не хотела ничего дурного слышать о своем отце, даже когда страдала. «Он бы нам не запретил. Все в чужих руках. Это воля кардинала».
О, как они ненавидели кардинала. Теперь ненавидеть стало некого, но и замуж выходить было тоже не за кого: герцог де Шатре женился на дочери принцессы де Конти. Анна-Генриетта осталась со своим горем наедине.
Тут королеве доставили известие из аббатства Фонтевро. Девочки смотрели, как мать читает письмо. Потом Аделаида подошла к королеве и спросила:
– Матушка, плохие новости из Фонтевро?
Королева кивнула:
– Ваша младшая сестра, Тереза-Фелиция, серьезно больна.
Аделаида и Анна-Генриетта попытались вспомнить все, что они знали о Терезе-Фелиция. Но они видели ее в последний раз шесть лет назад – ей было всего два года, когда она покинула Версаль. Было просто невозможно горевать из-за болезни сестры, которую они не помнили.
А вот Мария помнила. Она сидела неподвижно и вспоминала. Шесть лет назад у нее забрали ее маленьких дочерей лишь потому, что кардинал Флери хотел уменьшить расходы.
У Марии отобрали и старшую дочь. Луиза-Елизавета была в Испании, и Марии казалось, что она потеряла и ее. Маленького герцога де Анью и мадам Третью забрала смерть. Теперь похоже на то, что королева потеряет еще одного ребенка. Мария вспомнила, что Тереза-Фелиция, мадам Шестая, была больше всех похожа на своего дедушку, Станислава.
Мария не плакала. Было бы недостойно проливать слезы перед дочерьми. Мария сидела прямо, губы были сжаты; она ничем не выдавала своего отчаяния.


Известие о болезни Терезы-Фелиции расстроило короля. Людовик хотел бы узнать ребенка ближе, как Анну-Генриетту и Аделаиду. Остальные вскоре возвратятся ко двору. Но Франция вступит в войну, а их отец возглавит войска. Поэтому будет лучше, если дети побудут в Фонтевро подольше. Но в любом случае Терезу-Фелицию сейчас же нужно перевезти в Версаль.
Мадам де Шатору, пытаясь поднять Людовику настроение, решила дать в его честь прием в Куси. Король был тронут и пригласил приехать во дворец нескольких своих самых близких друзей.
Ришелье, ставший первым камердинером короля, сопровождал Людовика везде. Он также был приглашен на прием. Ришелье был обеспокоен. Он много думал о молодой прекрасной даме, которая появилась во время охоты в лесу Сенар. Мадам де Шатору была протеже герцога, и он собирался сделать все, чтобы она оставалась любовницей короля.
Ришелье навел справки о мадам де Этоль, и ответ ошеломил его. Она была дочерью того самого Франсуа Пуассона, человека, сделавшего состояние во время голода, но вынужденного покинуть Париж, так как его подозревали в спекуляции зерном. Его сын и дочь получили великолепное образование, и девушка, Жанна Антуанетта, вышла замуж за весьма состоятельного человека, месье Шарля Гийома Ленормана де Этоля. Парочка вовсю развлекалась в Париже, и Жанна Антуанетта, обладая солидной долей честолюбия, держала небольшой литературный салон. Говорили, что частым гостем салона был Вольтер, состоявший в свите поклонников мадам де Этоль.
Все это было довольно интересно, но герцога волновала еще одна вещь, которую он собирался довести до сведения герцогини де Шатору.
Он предпочел поговорить с ней наедине.
– Что за срочность? – надменно спросила герцогиня.
«Она уже забывает, кому обязана своим положением», – подумал Ришелье.
– Вам стоит об этом узнать, мадам, – зловещим шепотом повторил он.
Мадам де Шатору быстро поняла, что она оскорбила герцога, и тут же примиряюще сказала:
– Мой дорогой дядя, я обеспокоена. Короля нужно вывести из тоски из-за болезни его дочки. Я хочу, чтобы вы сегодня были само остроумие.
– Всему свое время, – ответил Ришелье, – но я все же настаиваю, чтобы до вас дошла вся важность дела с мадам де Этоль.
– Де Этоль! Эта деревенская дама?
– Нет, она истинная парижанка.
– Похоже, эта дама захватила ваше воображение.
– Будем надеяться, что только мое. Мне стали известны кое-какие детали. Когда девочке было девять лет, цыганка нагадала ей, что она станет любовницей короля и самой влиятельной дамой во Франции. Ее семья верит в это не меньше, чем она сама. Ее готовили к этой роли.
Герцогиня громко рассмеялась.
– Гадалки! – закричала она. – Прекратите, мой милый дядя. Неужели вы верите в цыганские сказки?
– Я – нет. А вот мадам де Этоль верит. Об этом я и хотел вас предупредить.
– Одной лишь веры недостаточно, чтобы занять мое место.
Ришелье взял герцогиню за руку.
– Вера делает невозможное возможным, и в ней достаточно здравого смысла, чтобы воплотить это в жизнь. Такая настойчивость может принести результат. Она красива и уже добилась того, что король ее заметил. Подумайте же об этом!
– Дорогой дядя, – сказала герцогиня, взяв Ришелье за руку и прижав ее к груди, – вы мой поводырь и лучший советник. Я никогда не забуду этого. Но король любит меня… так же, как любил мою сестру, Винтимиль. Разве вы не понимаете, что в сестрах Нель есть что-то, что привлекает короля?
– Одна сестра Нель ему уже наскучила.
– Эта дурочка? Бедная мадам де Майи!
– И правда, бедная, – вздохнул Ришелье. – Я буквально вчера слышал, что она бедна, живет в нищете, носит дырявую одежду и не знает, где взять деньги, чтобы расплатиться со слугами.
– Безмозглая идиотка! – вскричала герцогиня. – Она могла бы разбогатеть, пока была фавориткой Людовика. Но, герцог, впереди нас ждет веселый вечер. Не думайте ни о чем грустном.
– Я прошу вас лишь об одном: не забывайте, что мадам де Майи одна из сестер Нель, и Людовик нашел ей замену.
– Среди ее сестер! У меня осталось еще две сестры, которые еще не пользовались расположением короля. Но Диана Аделаида ужасно уродлива, и она, как вам известно, недавно вышла замуж. Что касается второй, ее муж настолько ревнив, что заявил: если Людовик положит глаз на его жену, то герцог не побоится пролить королевскую кровь. Людовик, может, и засматривается на нее, но вы же знаете, как он ненавидит сцены. Нет, Людовик останется верен мне, потому что мои сестры защищены от посягательств с его стороны – одна ревнивым мужем, вторая собственным уродством.
– Но он может положить глаз на кого-нибудь не из семьи Нель. Например, на эту молодую даму.
– Успокойтесь, мой дорогой дядя.
И все же, когда Ришелье покинул ее, герцогиня почувствовала беспокойство. Она вспомнила эту женщину, в светло-голубом платье, с огромным павлиньим пером на шляпе. Так одеваются, чтобы привлечь внимание. Да и ехала она в карете, то и дело преграждая путь королю.


Король решил поохотиться в лесу Сенар. Герцогиня де Шатору, не особенно разделявшая опасения Ришелье, позабыла о женщине, которая жила неподалеку от леса и так настойчиво искала внимания короля.
Охотники выехали в лес, и тут в разгар охоты начался дождь. Никто не имел ничего против мелкого дождика, но на этот раз пошел настоящий ливень, и кто-то, возможно с тайным умыслом, предложил укрыться в ближайшем дворце, где их наверняка радушно примут.
Король согласился, и даже обрадовался. Герцогиня де Шатору разделяла его радость, и охотники весело поскакали ко дворцу.
Когда герцогиня увидела хозяйку дворца, она с трудом справилась с приступом гнева.
– Ваше величество, – вскричало милое создание, делая такой реверанс, что даже придворные дамы Версаля умерли бы от стыда. – Я потрясена такой великой честью.
У Людовика засверкали глаза, ее очарование действовало на него опьяняюще.
– Я боялся, что своим неожиданным приездом мы доставим вам неудобство, – церемонно ответил король.
– Ваше величество, вы можете быть уверены, что наши двери для вас открыты всегда. Мы сожалеем лишь о том, что у нас не было возможности лучше подготовиться к вашему приезду.
Герцогиня окинула мадам де Этоль холодным, оценивающим взглядом.
– Мы тоже не были готовы к такой непогоде, – сказала она.
Королю слова герцогини де Шатору показались вызывающе бестактными, сглаживая ситуацию, он пробормотал, что радуется сильному дождю.
Мадам де Этоль, сохраняя достоинство, приказала слугам принести охотникам еды; и, пока они подкреплялись, хозяйка стремилась быть поближе к королю. Но герцогиня не позволяла заносчивой девчонке говорить слишком уж много. Она властно старалась переключить внимание Людовика и привлечь его к собственной особе.
– Как только прекратится дождь, – заявила герцогиня де Шатору, – мы немедленно продолжим прерванную охоту.
Поскольку король не хотел обидеть герцогиню, он согласился.
– Этот день, – сказала мадам де Этоль, прекрасные глаза которой выражали безграничную преданность королю, – самый важный день в моей жизни. Я никогда не забуду, как в мой скромный дворец приезжал сам король.
– Я тоже никогда не забуду, – галантно ответил Людовик.
Мадам де Шатору потащила его из дома к лошадям. Она решила, что не допустит никогда подобных непредвиденных затруднений.
В тот вечер король пребывал в весьма приподнятом настроении и был готов к развлечениям. Он был особенно любезен с герцогиней, будто эта прекрасная молодая женщина из их дневного приключения его вовсе не интересовала.
Началась игра в карты, и во время паузы между играми мадам де Шевро, присутствовавшая на охоте, воскликнула:
– Насколько мила была та женщина, что приютила нас сегодня!
Над столом повисла тишина. Король улыбался, пытаясь вспомнить.
– Мадам де Этоль, – продолжала мадам де Шевро, – была так элегантно одета, можно было подумать, что она придворная дама!
Герцогиня вдруг поняла, что король скрывает, как сильно его интересует женщина, то и дело появлявшаяся на его пути. Герцогиня была в гневе на мадам де Этоль. Мало того что она без разрешения присоединилась к королевской охоте и заманила Людовика в свой дворец, так ей еще и удалось пробиться на прием.
Проходя мимо мадам де Шевро, герцогиня с намерением задела ее. Ей было известно, что у мадам де Шевро на правой ступне огромная мозоль, и мадам де Шатору с силой наступила на ногу несчастной даме.
Та, вскричав от страшной боли, упала на кресло без чувств.
– Ой, видимо, я задела ее мозоль, – равнодушно заявила герцогиня. – Позовите ее слуг, они отнесут ее в спальню. Пусть лежит и выздоравливает.
Мадам де Шевро отнесли в ее комнату. Все присутствующие заметили, что со стороны герцогини это означало объявление войны.
Имя мадам де Этоль не должно было больше произноситься в присутствии короля.
Чуть позже мадам де Этоль попросили больше не появляться в лесу, когда там охотится король. Ее предупредили, что если она все же появится там, то вызовет этим сильное недовольство со стороны герцогини де Шатору, а это чревато для нее крупными неприятностями.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Людовик возлюбленный - Холт Виктория

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Людовик возлюбленный - Холт Виктория


Комментарии к роману "Людовик возлюбленный - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100