Читать онлайн Любимицы королевы, автора - Холт Виктория, Раздел - ЗОЛОТУХА в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любимицы королевы - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любимицы королевы - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любимицы королевы - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Любимицы королевы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ЗОЛОТУХА

Без Сары при дворе было спокойно. А покой Анна очень любила. Пиршества и балы не особенно привлекали ее. Здоровье не позволяло ей танцевать, Георгу тоже. Что касается пиршеств, то они, оба любившие поесть, предпочитали наслаждаться едой в своих уютных покоях. Разумеется, это было возможно не всегда. В торжественных случаях приходилось есть в окружении людей. Однако вспоминая о дворе своего дяди, Карла Второго, Анна понимала, до чего ее двор не похож на тот. Двор Вильгельма вряд ли можно было назвать таковым. Он вел почти уединенную жизнь в Хэмптоне или Кенсингтоне, наблюдая за тем, как разбивают сады и возводят постройки. Но люди не любили Голландца. Появление Вильгельма Оранского нигде не вызывало оживления. Его не приветствовали возгласами и даже теперь пили за Маленького Джентльмена в Черном Бархате. К Анне относились совершенно иначе. Все знали, что она страдает от подагры и водянки; что ее пришлось нести на коронацию, но сплетен о ее личной жизни не было. Видя их вместе с принцем, все понимали, как они привязаны друг к другу. Принц не заводил любовниц, Анна — любовников. Даже у Вильгельма была одна любовница, а Марию подозревали в связи с графом Шрусбери. Но Анна и ее муж оставались прекрасным образцом супружеского счастья.
Монархи определяют нравы. Такого распутства, как при Карле Втором, не было никогда. Почему? Да потому, что он не скрывал многочисленности своих любовниц, гулял по Сент-Джеймскому парку с ними, выгуливая собак, принимая при этом приветствия прохожих. Весь Лондон строил догадки, которая из них ему дороже; имена Кливленд, Портсмут, Манчини, Молл Дэвис и Нелл Гвин были у всех на устах.
Люди до того любили сплетни, пищу для которых поставлял король, что прощали ему все остальное. После скучных лет пуританства им была необходима резкая перемена. А теперь им хотелось угомониться, взяв за образец поведения добрую, высоконравственную королеву.
Анна, лаская своих собачек, часто думала об этом.
— Я хочу быть хорошей правительницей, — твердила она себе. — И остаться в народной памяти Доброй Королевой Анной.
Нужно преодолеть свою вялость. И никому, никому не позволять навязывать себе то, что идет вразрез с ее желаниями. Да, она решила не оспаривать ничьи взгляды. Ссоры ей ненавистны. Они бессмысленны и отбирают много сил. Она — королева и будет поступать по-своему. Только бы все поняли это без лишних разговоров.
Подавать людям хороший пример, творить добро, добиваться величия Англии. Какая приятная тема для размышлений, пока собачки тычутся в нее носом, а она ест засахаренные фрукты, потягивает горячий шоколад или просто лежит и ловкие руки Эбигейл Хилл массируют ее опухшие ноги.


Георг пришел к ней более оживленным, чем обычно, и привел странную пару — очевидно, супругов, — выглядящую в Виндзорском замке так неуместно, что Анна поразилась.
Эбигейл прекратила игру на клавесине и обернулась к ним, Анна всецело сосредоточилась на муже и этих странных людях.
— Дорогая моя, — воскликнул Георг, — я должен представить тебе Джона Даддлстоуна из Бристоля и его жену. Помнишь, милая, что я говорил тебе о его доброте?
Анна, улыбнувшись ошеломленной паре, переспросила:
— Джона Даддлстоуна, мой дорогой? Из Бристоля?
— Ты помнишь, любимая. — Он повернулся к гостям. — Королева очень добра. Она помнит все, что я рассказываю… и очень любит тех, кто выказал мне доброту.
Анна хотела, чтобы Георг высказался более определенно, однако продолжала улыбаться, ничем не выдавая, что понятия не имеет, кто эти люди.
Эбигейл, наблюдая за королевой, поняла, что считать ее дурой — большая ошибка. Из-за физической немощи она выглядит ленивой и сговорчивой, но это впечатление обманчиво. Анна похожа на многих тихих добродушных людей; часто делает уступки, но, если решит настоять на своем, ее не переупрямишь. К тому же, она твердо решила быть достойной своего положения. Ее обращение с этими незнакомыми людьми может служить уроком хороших манер и дипломатии. Она не хотела, чтобы ее беспокоили, не испытывает интереса к этим Даддлстоунам, не может даже вспомнить, что слышала о них, и однако ничем не выдает этого.
Георг продолжал:
— Я был в Бристоле на бирже, и никто не приглашал меня пообедать. Мастер Джон Даддлстоун подошел ко мне и спросил: «Вы муж королевы Анны?» Я ответил, любимая, что имею честь и счастье быть твоим мужем. Тогда этот человек сказал: «Я бристольский корсажник. Вас никто не приглашает на обед, так как считает очень важным джентльменом, поскольку вы муж королевы. Но какой позор падет на наш город, если супругу королевы придется есть на постоялом дворе, так как перед ним не открылась ни одна дверь ни одного дома». И он, любимая, пригласил меня к себе.
Георг сиял. Анне всегда приятно было видеть его довольным.
Она обратила взгляд на Джона Даддлстоуна.
— Раз человек выказал любезность моему мужу, значит, он мой друг.
Принц шепнул:
— Встаньте на колени перед ее величеством.
Даддлстоун неуклюже повиновался, и Анна протянула ему руку.
Затем вышла вперед его супруга и неловко сделала реверанс.
Георг засмеялся от удовольствия.
— Он позвал жену и сказал: «Женушка, к нам пришел пообедать муж королевы, поэтому надень чистый передник и спустись поприветствовать гостя». Она спустилась в чистом переднике…
— В синем, ваше величество, — сказала мистрис Даддлстоун.
Анна улыбнулась, словно цвет передника представлял для нее большой интерес.
— И обед был превосходен, — с удовольствием вспомнил принц.
— Его высочество очень разборчив в еде, — сказала Анна, и Эбигейл вновь удивилась тому, как хорошо она играет свою роль в подобной сцене.
— Я был так доволен, — продолжал Георг, — что сказал — когда он будет в Виндзоре, то пусть непременно зайдет ко мне пообедать.
— Мы приехали купить китового уса, ваше величество, — сказал Анне Джон Даддлстоун.
— Вы изготовляете…
— В настоящее время корсеты, ваше величество. Перешли с корсажей на них. Изменилась мода.
— И вот, они пришли отобедать со мной, — сказал сияющий принц.
— Значит, — сказала Анна, — они должны отобедать и со мной. Хилл! А, ты здесь. Отдаю мистера и мистрис Даддлстоун под твое попечение. Объясни им, что потребуется, позаботься, чтобы они это получили.
— Слушаюсь, ваше величество, — ответила Эбигейл и увела эту супружескую пару.


Слуги королевы обсуждали случившееся.
Пажи Секстон, Смит и Керк, прерывая игру в карты, вставляли свои замечания.
Уильям Лавгроув, придворный казначей, сказал миссис Эбрехел, прачке:
— Будь при дворе герцогиня, она бы не допустила ничего подобного.
— Слыханное ли дело, чтобы какой-то ремесленник обедал с ее величеством? — вопросила миссис Рейвенсфорд, белошвейка.
— Повторяю, — сказал Лавгроув, — герцогиня ни за что не допустила бы этого.
— Надарила ей платьев, представьте себе… со своего плеча!
— Из красного бархата. Потому что принц, когда обедал у них, был одет в красный бархат.
— Присвоила этому корсажнику дворянское звание! Теперь он вернется в Бристоль сэром Джоном Даддлстоуном… И только потому, что он угостил обедом ее мужа! Слыханное ли дело?
— Думаете, это и все? Леди Даддлстоун королева еще подарила свои золотые часы!
Когда миссис Эбрехел сказала, что леди Даддлстоун будет ходить на рынок в своем переднике и с золотыми часами королевы, раздался громкий смех.
Миссис Дэнверс даже заглянула в комнату узнать о причине столь шумного веселья. Ей объяснили, и она недовольно фыркнула.
— Никогда не слышала ничего подобного! Хоть бы меня предупредили, что платья из красного бархата будут раздаваться корсетницам.
— Миссис Дэнверс, эти распоряжения получала мисс Хилл, — сказала Эбрехел. — Странно, что я не получила приказа накрахмалить вместе с чепцом королевы и чепец этой новоявленной леди.
— Теперь большинство распоряжений королевы получает мисс Хилл, — добавил Лавгроув.
— Верно, — задумчиво согласилась миссис Дэнверс. — Эта девчонка целыми днями торчит у нее.
— По приказу герцогини, миссис Дэнверс.
— Да, — неторопливо произнесла миссис Дэнверс, — по приказу герцогини. Надо бы рассказать кое-что ее светлости о мисс Хилл.
— Про Хилл не скажешь, миссис Дэнверс, что она зазнается.
— Оно верно. Ходит неслышно. Иногда даже не заметишь, как она войдет в комнату.
— Кстати, миссис Дэнверс, ее величество реже раздражается отсутствием герцогини… с тех пор, как Хилл стала о ней заботиться.
— Я это заметила, — сказала миссис Дэнверс. — Но Хилл привела туда ее светлость, поэтому мы ничего не можем поделать… пока.


Принц Георг дремал. Анна с мужем проводили вместе два часа в день, и большую часть этого времени Георг спал.
«Он располнел, — размышляла Анна. — Бедный, милый Георг. Если не ест и не пьет, то спит. А дышит тяжело. Может, отдых ему полезен».
В тот день ей хотелось с ним поговорить. По пути из Виндзора в Сент-Джеймский дворец люди приветствовали ее возгласами: «Да здравствует королева! Да здравствует добрая королева Анна!» Добрая! Она была доброй. К ней приходили оборванцы, и она видела в их глазах надежду. Они надеялись потому, что она королева и не обманет их ожиданий. Дорогой мистер Фримен способствует за границей величию Англии. Говорят, это лучший военачальник на свете. Отлично! Возможно, он одержит быструю победу и воцарится мир. Она и ее министры принесут стране процветание. Ей не хочется видеть подданных нуждающимися. А они встречают ее криками: «Добрая королева Анна!»
— Георг, — сказала она, — я хочу быть доброй. Хочу заслужить прозвание «Добрая королева Анна».
— А? — произнес принц.
Она наклонилась к дремлющему в кресле мужу и легонько коснулась его веером.
— Георг, сегодня я видела много бедняков. Я хочу помочь им, хочу, чтобы они называли меня доброй королевой Анной от всего сердца.
— Хорошо, — пробормотал он. — Ты очень добра, любимая. Никто на свете не сравнится добротой с моим ангелом.
Дорогой мой Георг. Только вот скучноватый. Парк такой красивый, особенно аллея… любимая аллея. Полмили мощеной дороги, обсаженной с обеих сторон ровными рядами прекрасных деревьев. Аллею разбил для дяди Карла талантливый французский садовник Ленотар. Впоследствии здесь установили птичьи клетки. Как прекрасен дворец с зубчатой стеной и башнями! Его спроектировал Ганс Гольбейн по приказу Генриха Восьмого. Отец рассказывал Анне, что на этом месте раньше находилась больница для прокаженных.
Для прокаженных! Анна содрогнулась, ведь и кое-кто из тех людей, что приветствовали ее по пути, наверное, был нездоров.
При этом воспоминании она откинулась на спинку кресла и стала думать, что хочет привести страну к процветанию, а подданным желает лучшей жизни. Как приятно было принимать этого корсажника с женой! Как они были благодарны! Женщина — говорившая больше мужа — сказала, что счастливейшим мигом в ее жизни был тот, когда она получила от королевы часы. Не дворянское звание, не великолепные платья! Часы! «Касаясь их, я всякий раз говорю себе: этих часов касалась рука королевы. При этом на меня нисходит такая доброта! Меня охватывают радость и гордость».
Говорят, потомки святого Эдуарда Исповедника исцеляли прикосновением. А разве она не прямая наследница королей? Некоторые монархи лечили наложением рук. Генрих Третий, Эдуард Первый, Эдуард Второй; алхимик Эдуарда Третьего Реймонд Лалли добыл золото. На изготовленных им монетах были изображены фигурки ангелов. Считалось, что они обладают целительной силой; если король привязывал монету к руке больного скрофулезом, то, говорят, больной поправлялся. Скрофулез стали называть золотухой. Этот обычай способствовал усилению любви к монархам.
Пусть к ней приводят больных, она станет их исцелять, одарит этим благом своих подданных.
— Георг, — сказала Анна, — я решила возродить обычай исцелять наложением рук от золотухи.
— А?
Она поглядела на него с нежным упреком.
— Георг, Георг, ты проспишь всю жизнь. Хилл! Иди сюда.
Эбигейл, как обычно, подошла тут же. У Анны мелькнула мысль — где же она скрывается, что всякий раз слышит зов?
— А, вот и ты. Я приняла решение. Меня утром растрогал вид некоторых подданных… среди них так много больных и бедняков… что я решила возродить обычай лечить наложением рук от золотухи. Хилл, ведь если я смогу вернуть кому-то из них здоровье, то буду на вершине счастья. К тому же, это мой долг.
— Ваше величество очень добры.
— Хилл, я хочу помогать людям, сделать для них все, что в моих силах.
Эбигейл молча кивнула и отвернулась, словно стремясь скрыть, как она растрогана.
— У меня сегодня болят руки, Хилл. Напиши от моего имени письмо лорду Годолфину. Я подпишу его. Сообщи о моем решении. Начни так: «Наша воля и желание…»
«Наша воля и желание…» — стала писать Эбигейл.
Анна с улыбкой глядела на склонившуюся над бумагой девушку. Маленькая, кроткая, славная Хилл, она никогда не спорит, никогда не пытается советовать.
Какая она отрада! Как спокойно жить, если такое создание всегда поблизости.


Анна сидела в зале для приемов Сент-Джеймского дворца. Вокруг нее расположились чиновники и священники. В зал вводили больных и калек, с обожанием глядящих на королеву. После смерти сына она никогда еще не бывала так счастлива.
На руке ее духовника находились белые ленты с прикрепленными к ним «ангельскими» монетами; королева собиралась собственноручно вешать их на шею страдальцам.
Началась служба, и глубоко набожная Анна пришла в восторг. Она верила, что самая важная ее обязанность — уважать церковь, и в этом ей никто не мог помешать. Кое-кто не одобрял этой церемонии наложения рук, но она всем дала понять, что такова ее воля.
Один из священников прочел краткую молитву:
— Наставь нас, о Боже, в Своей милости на путь истинный и не оставляй нас Своей помощью, дабы всеми делами своими мы могли прославлять святое имя Твое и по милости Твоей снискали жизнь вечную в Господе Нашем Иисусе Христе.
Потом стал читать:
— Они возложат руки на больных, и те исцелятся…
Анна поглядела на свои красивые руки — белые, гладкие. Как счастлива она, что может одаривать людей здоровьем. Существует ли более ценный дар?
К ней стали подводить больных. Люди становились перед ней на колени, она касалась их рук и лиц; затем привязывала ленточки с монетами под слова молитвы священника:
— Благослови, Боже, эти труды и даруй здоровье тем, на кого королева возлагает руки, пусть исцелятся они чрез Господа Нашего Иисуса Христа.
Возвратясь после этой церемонии в свои покои, королева послала за Эбигейл.
— Я никогда еще не бывала так счастлива после утраты моего любимого мальчика, — сказала она горничной.
— Ваше величество очень добры, — ответила девушка со слезами на глазах.
— Служба, Хилл, была прекрасной.
— Да, ваше величество.
— Мне кажется, кое-кто в Англии намерен пошатнуть могущество Церкви. Моей поддержки им ни за что не получить.
— Моей тоже, мадам, — негромко сказала Эбигейл.
До чего приятно разговаривать с Хилл о церемонии. Это славное создание обладает восхитительной способностью слушать.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любимицы королевы - Холт Виктория


Комментарии к роману "Любимицы королевы - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100