Читать онлайн Любимицы королевы, автора - Холт Виктория, Раздел - ДОКТОР СЭЧВЕРЕЛ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любимицы королевы - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любимицы королевы - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любимицы королевы - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Любимицы королевы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ДОКТОР СЭЧВЕРЕЛ

В ноябрьском небе стояло зарево от множества праздничных костров, и запах дыма доносился в Сент-Джеймский дворец. Шли обычные празднества по случаю пятого ноября, эта дата стала значительной.
В этот день был раскрыт заговор католиков уничтожить взрывом короля вместе с парламентом, а много лет спустя в этот же день на остров высадился Вильгельм Оранский, чтобы избавить Англию от короля-католика. Как тут было не праздновать?
Помним, помним мы пятое ноября,Заговор пороховой, —
пели люди на улицах.
И вовеки, друзья, забывать нам нельзя,Что могло бы стрястись со страной.
В соборе Святого Павла, где присутствовал лорд-мэр Лондона, выступил с проповедью некий доктор Сэчверел. Он был красноречив, и проповедь привлекла большое внимание, потому что большая часть ее была посвящена прибытию Вильгельма Оранского в Англию и людям, которые помогли ему получить корону. Затем Сэчверел перешел к некоторым членам нынешнего правительства. Особенно досталось тому, кого он называл «Волпоун». По довольно прозрачным намекам все догадались, что имеется в виду Годолфин.
Собор был переполнен, и, хотя Сэчверел говорил три часа, никто не выказывал желания уйти; проповедь произвела такое сильное впечатление, что ее предложили отпечатать и распространить.
К несчастью для Сэчверела — и не только для него — это было сделано, а вскоре она попалась на глаза Годолфину. Тот, прочтя, узнал себя в Волпоуне, пришел в неистовый гнев и поклялся отомстить этому безрассудному прелату.


Годолфин стоял перед королевой. Анна давно не видела его таким оживленным. «Жаль, — подумала она, — что взбодрить его может только гнев».
Он пожелал узнать, читала ли королева этот памфлет.
Анна читала. Даже нашла очень любопытным и решила, что Сэчверел хороший, благомыслящий человек. Однако не сказала этого при лорде Годолфине, потому что была привязана к нему еще с тех дней, когда называла его «мистером Монтгомери». Жаль, что он позволил супругам Мальборо использовать себя. Судя по словам мистера Харли и Мэшем, дело обстояло именно так; да это было и без того очевидно.
— Этот человек с презрением относится к событиям 5 ноября, а следовательно, и к вашему величеству, — указал Годолфин.
— Обо мне он говорит мягко, с почтением и любовью.
— Мадам, если он осуждает разоблачение заговора, а также восшествие на престол короля Вильгельма и королевы Марии, значит, осуждает и вас, так как складывается впечатление, что он агитирует за возвращение Претендента.
Глаза Анны затуманились. Она часто думала о единокровном брате и временами, когда приступы подагры становились мучительными, вспоминала о покойном Георге и думала, что жить ей осталось недолго. Если бы ей удалось вернуть брата, это походило бы на искупление вины перед отцом.
— Ваше величество, — продолжал Годолфин, — в данных обстоятельствах я считаю, доктора Сэчверела нужно арестовать и содержать в тюрьме до тех пор, пока не представится возможность отдать его под суд, где выяснится, повинен ли он в измене.
— По-моему, за чтение проповеди это слишком сурово.
— Такой проповеди! О ней говорят в тавернах и кофейнях. Как премьер-министр вашего величества, должен просить вас передать это дело в мои руки. Если суд оправдает его, он выйдет на свободу. Но эта проповедь вызвала большие волнения, и повторяю, ради безопасности страны Сэчверела надо посадить в тюрьму.
Анна сказала, что хотела бы подумать. Больше Годолфин не мог добиться ничего, он ушел в сильном беспокойстве, но беспокоился бы еще больше, если б знал, что сразу же после его ухода Эбигейл привела к королеве Роберта Харли.
Харли был возбужден. В деле Сэчверела он видел возможность свергнуть правительство, которое возглавлял Годолфин. Ушки у него были на макушке. Вместе с Сент-Джоном он посещал кофейни и таверны, в доме на Эбмарл-стрит регулярно принимал Свифта, Эддисона, Стила и Дефо. Он любил говорить с ними, их разговоры, мысли были блестящими, высказывания — яркими, познавательными. Эти люди уже дали ему общее представление о том, как воспринимают эту историю на улицах. Они стояли за Сэчверела, были преданы королеве, но с каждым днем все больше отворачивались от Мальборо, потому что устали от войны, именуемой теперь «война Мальборо».
Страна созрела для перемен. Это событие могло явиться поводом для них.
Роберт Харли посоветовал королеве согласиться на арест доктора Сэчверела. Заверил ее, что с ним ничего дурного не случится, а когда над ним начнется суд, она увидит, как твердые люди стоят за нее и святую церковь.
— Потому что церковь и вы, мадам, должны быть нашей первой заботой. Годолфин повинуется Мальборо, а герцог хочет войны, потому что на ней может отличиться. Плохо, когда один человек может добыть себе славу только кровью других. Пусть люди увидят, как обходятся со служителями церкви. Это может окончиться свержением тех, кто действует против нее.
Анна доверяла мистеру Харли. Эбигейл тоже. Когда он ушел, они попили чаю — Анна с добавкой бренди, поговорили об уме мистера Харли, о том, что, если дать ему возможность, он избавит королеву и церковь от тех, кто из-за эгоистических интересов становится врагами обеих.


Мистер Харли оказался прав. По улицам ходили толпы, требуя отставки правительства. Сэчверел был героем дня, и большинство людей поддерживало его критику Годолфина. Многие вдовы и сироты ненавидели Мальборо и, не скрываясь, говорили об этом. Он любит играть в солдатики, используя для собственного развлечения людей и смертоносное оружие. Мало того, хотел стать диктатором. Прекрасное положение дел. Дай такому человеку власть, и он готов вести сражения хоть каждый день. Эта война унесла много людей и денег. «Долой Мальборо! — кричали люди. — Долой войну! И долой правительство!»
Когда королева ехала на открытие парламента, толпы неистово приветствовали ее.
— Да здравствует королева! Боже, храни Сэчверела!
Анна улыбалась подданным милостиво, любовно; они обратили внимание, что она не такая, как всегда, — обеспокоенная и печальная. Почему? Потому что она на стороне Сэчверела. Потому что, как и они сами, терпеть не может это вигское правительство.
Речь ее прозвучала вяло.
— Она дает нам понять, — говорили те, кто слушал, — что душой не с правительством и просто исполняет долг.
Писатели трудились в поте лица. Они ухватились за эту тему. Люди по всей стране напряженно следили за ходом событий. Перемены должны были произойти.
Мистер Харли с мистером Сент-Джоном и остальными друзьями подготовились к моменту, которого они так долго ждали.


Эбигейл обдумывала положение. Она не сомневалась, что правительство скоро падет, и Роберт Харли сменит лорда Годолфина на посту премьер-министра. Какой успех!
У нее все шло хорошо. Иногда, лежа в постели и нянча ребенка, Эбигейл убеждала себя, что в жизни она удачливее, чем Сара Черчилл. Сара никогда не будет довольна.
С войны вернулся Сэмюэл — изменившимся, возмужавшим. Эбигейл не знала, радует ли это ее. Будет ли он послушней? Но сомнение это быстро прошло. Он был предан ей и очень радовался ребенку. Сказал, что в следующий раз у них непременно будет мальчик.
Ее брат Джек, уже испытанный солдат, был с ним дружен; Эбигейл радовалась, видя их вместе, особенно если приходила еще и Алиса.
Они часто бывали у нее в апартаментах. Алиса, разумеется, прислуживала при рождении маленькой Анны. «Прислуживала! — усмехнулась Эбигейл. — Выражаюсь, как королева».
Но, разумеется, быть любимицей королевы лишь немногим хуже, чем королевой.
Любимица королевы! Маленькая Эбигейл Хилл — служанка у леди Риверс, бедная родственница в детской Черчиллов, — а теперь она способна решать судьбу Сары Черчилл… и, может, всей страны.
Люди начинают осознавать ее влиятельность. Когда Алиса и Джек пришли взглянуть на ребенка, она почувствовала перемену в их отношении к себе. Они благоговели перед нею. Сэмюэл — тот был откровенно горд.
Они сгрудились у колыбельки. Алиса — располневшая еще больше — радостно смеялась, Джек сидел, так как получил рану при осаде Монса, Сэмюэл стоял возле Эбигейл, положив руку ей на плечо.
— Какая замечательная малышка! — ворковала Алиса. — Готова поклясться, мамочка планирует для тебя блестящее замужество.
— Как, уже? — воскликнул Сэмюэл.
Эбигейл улыбнулась ему. Он был сентиментален, и мысль о расставании с недавно увиденной дочерью даже после нескорого еще замужества пугала его.
— Брось ты, Алиса, времени впереди еще много, — сказала Эбигейл.
— Все равно, могу поклясться, что ее ждет прекрасное будущее, — настаивала Алиса. И восхищенно посмотрела на сестру. — Ты об этом позаботишься. Королева ни в чем тебе не откажет. Я только вчера слышала разговор об этом.
— Неразумно быть в чем-то слишком уверенной, — проницательно заметила Эбигейл.
— Это говорит разумнейшая в мире женщина, — добавил ее муж.
Алиса поинтересовалась, стирает ли миссис Эбрехел пеленки малютке и как восприняла королева появление нового зуба у девочки; мужчины заговорили о сражениях. Подсели к столу и, беря то, что попадалось под руку для обозначения своих войск, стали разыгрывать битву при Мальплаке.
Наблюдая за ними, Эбигейл спросила:
— Помнишь, как леди Мальборо явилась к нам и как мы волновались? Как впервые увидели ее…
Алиса кивнула, и ее безмятежное круглое лицо помрачнело. Те дни совершенно не походили на теперешнюю сытую, веселую жизнь.
— Она устроила нас сюда. Иногда я напоминаю об этом себе.
— Чтобы использовать нас, — ответила Эбигейл. — Помнишь, как она постоянно напоминала нам, чем мы ей обязаны?
— Напоминает и до сих пор.
— Мне перестала напоминать.
— О Эбигейл, ты стала влиятельней ее. Я слышала разговоры…
— Ну-ну?
— Что ты управляешь королевой, как раньше Сара Черчилл.
— Королева ко мне прислушивается.
— Эбби… хотя, пожалуй, обращаться к тебе так уже неуместно. Подумать только, Эбигейл Хилл, моя сестра, в дружеских отношениях с королевой!
— Не только с ней… — негромко заметила Эбигейл, думая о Роберте Харли. Глянула на Сэмюэла, ведущего сражение за столом. И это все, на что он способен. Ему никогда не стать ни Мальборо… ни Харли. Если б Харли и она… Но эта мечта давно отошла в прошлое. Нужно довольствоваться тем, что есть, и не стремиться к невозможному, как Сара.
Алиса улыбалась ей чуть ли не с обожанием. Она прекрасно знала, что нынешним своим положением обязана сестре.
Эбигейл это обожание было очень приятно. Ей вспомнилась скудно обставленная комната, где они примеряли обноски дочерей Черчиллов; вспомнилось, как они глядели в зеркало — пухленькая, румяная Алиса и бледная, худая Эбигейл. Тогда Алиса пожалела ее, такую непривлекательную. Теперь дело совсем другое. Она показала всем, что непривлекательное лицо — не препятствие в жизни. У нее есть обожающий муж, а у Алисы никакого. Ее любит королева, ею восхищается блестящий политик.
Она почувствовала себя всемогущей и, поддавшись внезапному порыву, сказала:
— Надо позаботиться о Джеке. Как только откроется вакансия полковника, я замолвлю за него словечко перед королевой.
— О… Эбби!
— Пока об этом молчок. Пусть для него это будет сюрпризом.
— А как же Сэм?
— Дойдет черед и до него, — безмятежно ответила Эбигейл.
Те недели были для королевы тяжелыми. Она хотела избавиться от нынешнего правительства, однако не видела для этого конституционных способов. Ей было радостно сознавать, что люди твердо ее поддерживают, но само по себе это не могло принести избавления от нежелательных людей.
Сару она не видела после ее последней вспышки, но герцогиня продолжала ей писать. Казалось, этой женщине необходимо так или иначе дать выход своим чувствам. Но ею владело лишь желание указывать. Анна говорила Эбигейл, что если б сама не видела, что позволяет себе Сара, то сочла бы такую бесцеремонность просто невероятной.
Прошло Рождество. Неудовлетворительное положение дел сохранялось. Сэчверел все еще дожидался суда, и от исхода этого процесса зависело очень многое. Но Анна сказала Эбигейл, что новый год принесет значительные перемены.
Они сидели в зеленом кабинете, когда посыльный принес пакет, по почерку на нем Анна поняла, что от Сары.
Она вздохнула и, усадив Эбигейл на скамеечку, велела его вскрыть. Та повиновалась, и они вдвоем стали читать длинное послание, состоящее из советов и обвинений.
— Здесь молитвенник и книги Джереми Тейлора «Святая жизнь» и «Святая смерть», — сказала Эбигейл.
Дочитав письмо, Анна вздохнула. Почему она сердечно привязалась к этой женщине? Сара опять вела речь о ее безрассудствах и о том, как ей следует исправиться. Помеченные места в книгах должны были служить королеве назиданием.
«Сара Черчилл, — подумала королева, — неугомонная, самонадеянная дура. Хочет вернуть свое былое положение, однако делает все, чтобы мне больше не захотелось ее видеть».
— Мадам, что делать с книгами? — спросила Эбигейл.
— Сунь в какой-нибудь ящик стола, и забудем о них. Сейчас очень тяжелые времена, Эбигейл. Хочется уехать куда-нибудь и про все забыть.
— Да, ваше величество. Вы уже решили, куда?
— Наверно, в спокойный Хэмптон.
— Начинать приготовления к отъезду?
Анна положила руку на рыжеволосую голову Эбигейл. «Какая отрада! — подумала она. — Совсем не похожа на свою кузину».


Хэмптон был восхитительным даже в январе. Из-за холодов королева избрала себе маленькую спальню, там было очень уютно сидеть вдвоем с Эбигейл, говорить на такие приятные темы, как добродетели Георга и блестящий разум их мальчика, о будущем Сэмюэла Мэшема и обаянии его дочки.
Однако нельзя было забывать и о других делах.
— Я просто мечтаю избавиться от хунты Мальборо. Но как? Сместить их могут только выборы.
— Люди тоже стремятся избавиться от них, мадам.
— Да, но распустить правительство не так-то легко. Приезд в Хэмптон, Мэшем, имеет один недостаток. Мистер Харли не сможет бывать у меня тайком. Если он приедет сюда, это увидят. И пойдут разговоры. Из Сент-Джеймского дворца тебе было легко его вызвать, а если уедешь из Хэмптона, твое отсутствие заметят. За тобой следят, дорогая.
— Да, — ответила Эбигейл. — Я уже не просто горничная. Но, может, мы найдем какой-то выход.
— Надеюсь.
Выход нашелся. Когда скончался граф Эссекс, комендант Тауэра, фракция Мальборо тут же выдвинула на освободившееся место своего человека.
— Ваше величество, не допускайте их победы, — предостерегла Эбигейл. — Вы должны решить, кого назначить на этот пост, и настоять на своем.
— Ты, конечно, права. Будь у тебя возможность привезти сюда тайком мистера Харли, я бы с ним все обсудила.
— Может, послать к нему кого-то, чье отсутствие не заметят…
— Только надежного.
— Ваше величество окружают старые слуги.
— Нужно выбрать со всей осторожностью, дорогая, — сказала Анна.
Выбор пал на садовника. Он изумился, когда Эбигейл подошла к нему в саду и протянула письмо, которое королева велела доставить как можно скорее мистеру Харли на Эбмарл-стрит. И выразил готовность служить королеве. Все, даже слуги, понимали, что миссис Мэшем так близка к Анне, как никогда не была могущественная герцогиня Мальборо.


Эбигейл поджидала Харли, зная, что он поспешит приехать. Перед тем как ему идти к королеве, они провели несколько минут вдвоем.
— Я сочла, что пора послать за вами, — сказала Эбигейл.
Харли поглядел на нее из-под набрякших век. Уловив сильный запах винного перегара, Эбигейл на миг опешила. Она молилась, чтобы он не сгубил пристрастием к вину свой талант. Но стоило ли волноваться? Харли всегда много пил, однажды сказал ей, что вино необходимо ему как стимул, и мысль его работает четче всего, когда он на грани опьянения.
— Разумная Эбигейл, — негромко произнес он и поцеловал ей руку. В глазах его светилась нежность, но Эбигейл знала, что это ничего не означает, и у нее хватало ума не вздыхать по невозможному.
— Смерть Эссекса — событие значительное, — продолжала она. — Комендантом Тауэра должен стать наш человек… не из клики Мальборо.
Харли кивнул.
— А они уже решили поставить на эту должность герцога Нортумберленда.
— Они будут разочарованы. Мы хотим устроить на это место Риверса.
— Я так и думала. Нам надо добиться своего. Если добьемся… тогда…
— Будет не за горами и окончательная победа. Дорогая моя Эбигейл — прекрасный стратег.
— Близятся выборы. После них Годолфину с Мальборо придется уйти. А вы… станете премьер-министром.
Харли снова поцеловал ей руку.
— Эбигейл… я не забуду этого.
— После смерти Эссекса освободилась и вакансия полковника. Я хотела б, чтобы ее получил мой брат.
— Не сомневаюсь, что ее величество с радостью исполнит вашу просьбу.
С этими словами Харли отправился в апартаменты королевы.


Сара рвала и метала.
— Джеку Хиллу… чин полковника в твоей армии. Маль, это уже слишком.
— Своего коменданта в Тауэр они назначат, но будь я проклят, если позволю брату Эбигейл Хилл стать полковником.
— Лучше уж подай в отставку.
Джон печально поглядел на Сару. Ей не понять, как важно быть тактичным. Он решил не давать Джеку Хиллу чин полковника, но для этого требовалось прибегнуть к некоторым ухищрениям.
Когда Анна сказала Годолфину о желании видеть Джека Хилла полковником, тот стал уверять, что это невозможно.
— Милорд Мальборо объяснит вашему величеству, почему.
— Я вижу здесь только нежелание! — воскликнула Анна. — Похоже, сэр, вы постоянно противитесь мне.
Годолфин со слезами на глазах стал возражать. Но Анну мучило то, что она не может удовлетворить одну из редких просьб Эбигейл. Чин полковника! Велика важность, вполне естественно, что Эбигейл добивается этого для своего брата. Однако же ей, королеве, ставят препоны.
Годолфин ушел в отчаянии.
К королеве приехал Мальборо. Та приняла его холодно.
— Ваше величество, — сказал он, — враги исказили смысл моих поступков, и боюсь, у вас сложилось обо мне совершенно превратное мнение.
Анна, опустив голову, уставилась на свой веер.
— Я бы хотел очиститься от их клеветы.
— Слушаю вас, — сказала королева.
— Меня обвиняют в том, что я хотел стать военным диктатором. Это ложь.
Королева не ответила. Разве он не просил должности главнокомандующего пожизненно? Что еще это могло означать? Как устала она от этих Мальборо!
Анна приложила веер к губам. Это означало, что она больше не желает слушать оправданий герцога. У нее не было сомнений — от его диктатуры страну спасла только счастливая случайность и услуги таких хороших людей, как мистер Харли.
Мальборо заговорил о присвоении чина полковника Джону Хиллу.
Ее величество знает, как он хотел бы угодить ей. Но в армии есть старые воины, участники многих битв — достойные люди. Главная обязанность командира — не обижать подчиненных. А если кому-то будут оказываться благодеяния ради их родственников, на армии это отразится дурно.
— Мадам, — сказал герцог, — мы одержали много блестящих побед, но мир еще не заключен. Я не могу ставить под угрозу будущее страны, вызывая недовольство солдат, а оно определенно возникнет, если высокие должности станут получать те, кто толком не нюхал пороха, ветераны же окажутся забыты.
— Значит, вы не дадите Хиллу чин полковника?
— Скорее подам в отставку.
Мальборо откланялся и удалился.
Королева понимала, что доводы его справедливы. Она, конечно, не сдастся, но, видимо, брату Эбигейл нужно будет поднабраться военного опыта.


Эбигейл расстроилась из-за того, что брату не удалось получить чин полковника, но считала это мелочью в сравнении с уже близкой большой победой.
Она была уверена, что правительство Годолфина — Мальборо вскоре потерпит поражение и на смену ему придет правительство Роберта Харли.
Герцог Мальборо собирался во Фландрию для проведения весенней кампании и перед отъездом снова зашел к королеве.
Анна приняла его любезно, она всегда испытывала к нему добрые чувства, и он даже при своих дерзких, опасных требованиях неизменно оставался обаятельным.
— Я хотел поговорить с вашим величеством относительно герцогини, — сказал Мальборо и заметил, что губы королевы тут же упрямо сжались. — Она собирается проводить много времени за городом и просит, чтобы ее должности были пожалованы нашим дочерям.
— Согласна, — ответила Анна с заметным облегчением, говорящим: «Что угодно, лишь бы избавиться от Сары».
Герцог откланялся. Сара приехала поблагодарить королеву за честь, оказанную членам ее семьи.
Анна слушала молча и, когда герцогиня спросила, не существует ли между ними каких-то недоразумений, ответила:
— Никаких. Но я не желаю больше разговоров на эту тему.
Сара хотела возразить. Но Анна повторила, что не желает больше разговоров на эту тему. Сара поняла, что потерпела поражение. На сей раз ей было нечего ответить.
Маль уезжал опять, и теперь все зависело от результатов суда над Сэчверелом.


Эбигейл тревожилась. Она понимала, что находится на переднем крае борьбы за власть. Наконец-то ее влиятельность признана. Все знали, что она не только вытеснила Сару Черчилл из сердца королевы, но и вступила в союз с Робертом Харли, предоставила ему возможность разговаривать с королевой наедине, поэтому в правительстве воцарился страх — королева имела право распустить парламент, и подумать только, возможно, причиной всех осложнений была какая-то ничтожная горничная.
«Эбигейл Мэшем должна уйти». Сперва это был шепоток, потом лозунг, потом боевой клич.
Граф Сандерленд, зять Мальборо, неизменно склонный к опрометчивым поступкам, заявил, что нужно любыми средствами изгнать Эбигейл Мэшем с политической арены. План его заключался в том, что Мальборо предъявит королеве ультиматум: со службы уйдет либо он, либо Эбигейл Мэшем.
В Виндзоре состоялось совещание под председательством Сары.
— Слишком рискованно, — сказал герцог. — Что, если она предпочтет Мэшем?
— И погубит армию? — воскликнула Сара.
Мальборо с нежностью взглянул на жену и подумал, что все было бы по-другому, если б она не лишилась расположения королевы из-за своей несдержанности и неспособности встать на чужую точку зрения. Но как герцог мог винить Сару? Он любил ее такой, какая она есть. Будь она хитрой, как Эбигейл Хилл, то не была б его пылкой, необузданной Сарой.
— У нас сильные враги, — напомнил он ей.
— Харли, Сент-Джон — вся эта клика… и, разумеется, бледнолицая Мэшем.
— Королева не может лишиться вас, — напомнил тестю Сандерленд. — Ей придется уступить.
Годолфин, с каждым днем устающий все больше и больше от политических споров, находил странным такое положение дел, когда правительство должно заботиться об увольнении горничной. Но от усталости не протестовал.
— Все-таки, — сказала Сара, — мы не позволили брату Мэшем стать полковником. Из этого следует, что нам нужно только занять твердую позицию.
И положила руку на плечо мужа.
— Я заставлю эту любительницу бренди признать твое величие, как бы ни трясла она своей глупой головой и ни твердила одну и ту же фразу.
Годолфина покоробил такой пренебрежительный отзыв о королеве. Сара с Сандерлендом настояли на своем, и Мальборо принялся писать Анне, что ей придется уволить либо его, либо Мэшем.


Роберт Харли, предпочитавший действовать тайком, имел шпиков повсюду, где считал нужным. И не успел еще Мальборо дописать письмо королеве, как ему уже сообщили, о чем оно.
Эбигейл или Мальборо. Трудный выбор. Хотя как военный диктатор герцог был неприемлем, ему необходимо было оставаться главнокомандующим войсками на континенте, покуда не будет заключен мир на таких условиях, которые бы отвечали интересам Англии.
Харли приехал к Эбигейл, после чего та отправилась к королеве. Увидев свою любимицу, Анна поняла, что она чем-то расстроена.
— Ребенок здоров?
Эбигейл бросилась на колени перед Анной и уткнулась лицом в ее широкие юбки.
— Меня хотят разлучить с вашим величеством, — прорыдала она.
— Что? — воскликнула Анна, ее покрытое крапинками лицо слегка побледнело, складки под подбородком задрожали.
— Да, мадам. Мальборо хочет предложить вам выбор — либо уйду я, либо он.
— Не может быть.
— Это так, мадам. Мне сказали, что он уже написал вам письмо и пока не отправил лишь потому, что Годолфин колеблется. Герцогиня с Сандерлендом поддерживают Мальборо… и вскоре убедят Годолфина.
— Я тебя не отпущу.
— Мадам, вас принудят.
— О Господи, — вздохнула Анна, — какие склочники! Откуда у них стремление разлучить меня с близкими людьми?
Королева разволновалась. Лишиться Эбигейл! Немыслимо. Однако эти изворотливые люди могут своими происками загнать ее в угол.
— Времени терять нельзя, — сказала она. — Я немедленно пошлю за лордом Сомерсом, скажу ему, как любезно отношусь к герцогу Мальборо, как надеюсь, что вскоре получу возможность выказать ему свое расположение. Но при этом замечу, что не позволю никому из министров разлучать меня с близкими людьми.
Эбигейл подняла взгляд и увидела плотно сжатые губы королевы. Понимая, что та настроена решительно, Эбигейл успокоилась.


Годолфин расхаживал по комнате.
— Это бессмысленно, — сказал он. — Королева ни за что не расстанется с Мэшем. Можете не сомневаться, что наши враги на континенте потешаются над сложившимся положением. Правительство противостоит горничной.
Мальборо это понимал, Сара не желала понимать. Потому-то Годолфин и заговорил с герцогом, когда они остались с глазу на глаз.
Насмешка — мощное оружие в руках врага. На войне армия должна иметь как можно больше преимуществ над противником, и пренебрегать нельзя ни единой мелочью.
Годолфин был прав, Сара и Сандерленд ошибались. Это сражение между главнокомандующим и горничной нельзя превращать в громкое дело.
— Я не стану предъявлять королеве ультиматум, — сказал Мальборо. — Однако напишу, как унизительно для меня быть жертвой нападок горничной.
— Так будет лучше, — согласился Годолфин. — Ради Бога, не загоняйте в угол королеву, в таком положении она может стать первой на свете упрямицей.
— Надо найти другие способы изгнать Мэшем, — угрюмо согласился Мальборо.
— Тут лучше действовать тайно, чем открыто. Отправляйтесь с визитом к королеве.
— Пожалуй, в этом есть смысл.
Королева приняла его любезно, стараясь показать, что ее холодность к Саре на него не распространяется.
— Это победа герцога, — решили друзья Мальборо.
Однако Харли и его друзья знали, что победа на их стороне. Мальборо хотел навязать королеве выбор между собой и Эбигейл, но убоялся результата. Не это ли победа?


Суд над доктором Сэчверелом вызвал большое волнение в Лондоне. Анну, собиравшуюся проникнуть в Вестминстер-Холл инкогнито, толпа узнала и подняла крик: «Боже, храни королеву и доктора Сэчверела!»
Принимая приветствия, Анна сознавала, что люди на ее стороне и гнев их обращен на Годолфина, который возбудил против Сэчверела судебное дело и принадлежал к семейству, стремящемуся править страной.
Королева считала, что, если распустить провигский парламент, после ближайших выборов к власти снова придут тори. Мысль эта была приятной. Годолфин ей надоел, уйдя с должности, он вынудит уйти и Сандерленда… а дорогой мистер Харли создаст свое правительство. Тогда исчезнет угроза разлучить ее с Мэшем, потому что Эбигейл и Харли большие друзья.
Поэтому было радостно слышать крики людей на улицах, сознавать, что, хотя они грозятся поднять мятеж за Сэчверела, против своей королевы они ничего не имеют.
Придя в зашторенную ложу, откуда собиралась наблюдать за ходом процесса, Анна обнаружила, что в ее свите находится герцогиня Мальборо. До чего назойливая особа! У Анны сразу же испортилось настроение, правда, она не без удовольствия заметила, что герцогиня на сей раз необычайно смиренна, так как наверняка сознает, что гнев людей обращен против ее клики.
Но долго оставаться смиренной Сара не могла. Вскоре она принялась обсуждать, следует ли дамам стоять или можно сесть, и даже осмелилась подойти к королеве, напомнить, что процесс, судя по всему, будет долгим, а она даже не дала своим фрейлинам положенного дозволения садиться.
— Садитесь, будьте любезны, — холодно произнесла Анна, не глядя на герцогиню.
Сара заметила, как несколько дам переглянулись, и лицо ее вспыхнуло. Трудно было сдерживать ярость.
Увидя, что герцогиня Сомерсетская не села, а встала за креслом королевы, Сара властно обратилась к ней:
— А вы почему не садитесь, раз ее величество дозволили?
— Не хочу сидеть, — ответила герцогиня Сомерсетская и добавила: — в присутствии ее величества.
— Ваша светлость намекает на то, что я не знакома с придворным этикетом? — повысила голос Сара.
— Не намекаю ни на что, — ответила та. — Просто говорю, что предпочитаю стоять.
Пылающая гневом Сара уселась.
«О Господи, — подумала Анна, — как бы хорошо избавиться от этой женщины».


Процесс длился несколько дней, и всякий раз Вестминстер-Холл бывал переполненным. На процессе присутствовали все члены парламента. Не вмещавшиеся в зал люди толпились на улицах.
С каждым днем становилось все яснее, на чьей стороне народные симпатии. Преданные королеве люди заявляли, что она вместе с ними стоит за Сэчверела и настроена против правительства, контролируемого вигами, которое возглавляет Годолфин и поддерживает клика Мальборо. То был не просто суд над Сэчверелом. На карту была поставлена участь правительства.
Сэчверела в конце концов признали виновным, но приговор вынесли до того мягкий, что его сторонники восприняли это как свою победу. Ему всего-навсего запретили проповедовать в течение трех лет, а ту проповедь решено было сжечь возле биржи в присутствии лорда-мэра и шерифов Лондона и Мидлсекса.
В ту ночь на улицах горели праздничные костры и царило шумное веселье.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любимицы королевы - Холт Виктория


Комментарии к роману "Любимицы королевы - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100