Читать онлайн Любимицы королевы, автора - Холт Виктория, Раздел - ПОСЛЕ АУДЕНАРДЕ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любимицы королевы - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любимицы королевы - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любимицы королевы - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Любимицы королевы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ПОСЛЕ АУДЕНАРДЕ

Лорд Годолфин приехал в Холиуэлл-хауз для составления планов вместе с Мальборо.
Герцог понимал, что Сара прежде всего сама повинна в охлаждении королевы к себе, но не смел сказать ей этого. Он разрывался между планами дальнейшей войны на континенте и борьбы с нетерпимой обстановкой при дворе.
Годолфину, старому, усталому, неохотно берущемуся за свое поручение, требовалось руководство. Королева недавно назначила новых епископов в Экзетер и Честер, и это насторожило его.
Сара повела мужа и гостя в сад, сказав, что после вероломства этой горничной не доверяет никому — особенно слугам.
Разговор начала герцогиня.
— Блэкхолл назначен в Экзетер, а Доуз в Честер! Это два дополнительных голоса тори в палате лордов. Мы не можем этого допустить. И вы, конечно, знаете, почему Анна назначила их. Потому что Мэшем открыла Харли доступ в зеленый кабинет, а он убедил королеву, что это самые подходящие люди. Говорю тебе, Маль, и вам, Сидни… нельзя больше сидеть сложа руки.
— Она, как всегда, права, — сказал герцог, беря жену под руку. — Надо избавиться от Харли.
— Но как? — спросил Годолфин.
Сара поглядела на мрачного лорда-казначея. «Неважный союзник, — подумала она, — боится риска». И с удовольствием перевела взгляд на Маля. С годами он становился все красивее и при своем таланте военачальника должен был одержать победу и в этой битве, также как при Бленхейме и Рамийи.
— Ты прав, Маль. От Харли надо избавиться.
— Как? — повторил Годолфин.
— Предложить ему подать в отставку.
— Ха! — засмеялась Сара. — Рассчитываешь на то, что друг нашей маленькой грязной горничной пойдет на это?
— Думаю, — ответил герцог, — его придется заставить.
— Каким образом?
— Если Сидни и я откажемся продолжать службу вместе с ним, он вынужден будет уйти.
— Ты на это пойдешь?
— Сперва надо произвести разведку.
— Тут на тебя можно положиться! — засмеялась Сара.
— Раньше, — с грустью сказал Мальборо, — ты могла бы легко объяснить все королеве.
— А теперь, увы, она слушает только эту грязную горничную.
— Которая, — добавил Годолфин, — будет сражаться за Харли.
— Маль, — сказала Сара, — повидайся с королевой. Она тебя любит и, если не совсем лишена чувства признательности, не сможет отказать тебе ни в чем.
Было решено, что Мальборо отправится к королеве.


Королева в изнеможении откинулась на спинку кресла и послала за Мэшем.
— Ваше величество очень устали, — озабоченно сказала Эбигейл. — Боюсь, вас утомил герцог.
— Очень устала, Мэшем. Гораздо сильнее, чем на охоте, уверяю тебя.
Эбигейл сказала, что приходит в ужас, когда королева выезжает на охоту в коляске, запряженной самой резвой лошадью.
— Я вся трепещу до тех пор, пока ваше величество не возвратится. Вы совершенно бесстрашны, мадам.
Анна успокоила Эбигейл.
— Я охочусь с детства, Мэшем, и моя коляска просто превосходна.
— Визитер оказался назойливым?
— Да, Хилл. Герцог очаровательный человек, я всегда любила его, и, конечно, никогда не забуду его блистательных побед. Но… не могу же я уступать ему во всем, каким бы ни был он блестящим полководцем, правда?
— Убеждена, что ваше величество не должны уступать. Пусть вам уступают.
— Я так привязалась к дорогому мистеру Харли. А герцог, конечно, недолюбливает его. Говорит, что не хочет служить с ним в одном правительстве.
— Понятно, — сказала Эбигейл.
— Да, он добивается именно этого. А Годолфин его поддерживает. Я легко рассталась бы с Годолфином, но не представляю, что будет с нашими войсками без герцога.
Эбигейл промолчала.
— О Господи, — продолжала королева, — кругом одни только склоки. Приготовь чаю. Мне надо слегка подкрепиться.
Эбигейл принялась готовить чай, обдумывая, как сообщить Харли, что Мальборо и Годолфин пытаются лишить его должности.
Возвратясь с чаем, она села на скамеечку у ног королевы.
— Отлично, — сказала Анна. — Сахару как раз столько, сколько нужно. Конечно, я сказала герцогу, что не могу обходиться без мистера Харли. Я во всем полагаюсь на него. Созову совет, им придется явиться. Может, они захотят высказать все жалобы в лицо мистеру Харли.
— Но ваше величество не предложит ему подать в отставку?
— Ни в коем случае, — ответила королева.


Эбигейл отправилась на Эбмарл-стрит; ее впустили безо всяких вопросов и проводили в кабинет хозяина.
Харли взял ее за руки и поцеловал в лоб, он часто жаловал свою кузину этим целомудренным приветствием.
— Мальборо был у королевы.
Харли кивнул.
— Я знаю, он решил выжить меня из правительства.
— У него ничего не выйдет. Королева твердо стоит за вас.
— Благодаря вам, дорогая кузина.
— Она не позволит вам уйти в отставку.
— Боюсь, я буду вынужден.
— Вынуждены? — переспросила ошеломленная Эбигейл.
— Дорогая кузина, вы очень этим обеспокоены?
— Но все наши труды…
— Не пропадут. Можете поверить, в конце концов мы сгоним Мальборо и его фурию-герцогиню с их должностей. Но время для этого пока не настало.
— Что-нибудь случилось?
Харли кивнул.
— Скверное… для нас?
Он кивнул снова.
Эбигейл, обычно очень спокойная, внезапно вышла из себя и топнула ногой.
— Наши враги неглупы, — сказал Харли. — Пожалуй, мы их недооценили. Мы радовались безрассудствам Сары, но друзья ее изобретательны и сильны.
— Скажите, что стряслось, — нетерпеливо попросила Эбигейл.
— Арестовали клерка из моей конторы.
— Как это может повлиять на нас?
— Самым серьезным образом. Послание, которое он отправил Шамийяру, перехватили в Голландии.
— Кто такой Шамийяр?
— Государственный секретарь Франции.
— Господи! — воскликнула Эбигейл. — Вот-вот. Клерка будут судить за государственную измену.
— А разве это касается вас?
— Вы не догадываетесь, что говорят наши враги?
— Что вы повинны… в измене?
— На большую удачу они и рассчитывать не могли. — А вы…
— А я ничего не знал, но этот клерк служит в моей конторе. Сведения, проходящие через мои руки, отправлены противнику. Можете представить, как злорадствует Сара. Я могу лишиться не только должности, но и головы.
Эбигейл побледнела.
— До этого не дойдет.
— Этого всеми силами стараются добиться влиятельные люди.
— Мы одолеем их.
— Как вы воинственны, кузина!
— Но вашей отставки допускать нельзя. Все наши труды…
Харли подошел к ней вплотную, на лице его появилась загадочная улыбка, которая всегда так волновала Эбигейл.
— Вы ничуть не встревожены, — сказала она. — Словно ничего не случилось.
— Зато тревожитесь вы, кузина, — сказал он, улыбаясь. — Странно, правда… что вы беспокоитесь больше, чем я?


Мальборо и Годолфин не явились на заседание совета, и хотя Харли пытался его открыть, ему не позволили. Герцог Сомерсет указал, что нельзя вести заседание, раз отсутствуют лорд-казначей и главнокомандующий. Королева рассердилась, так как хотела показать Мальборо и Годолфину, что вполне могла бы обойтись без них.
Эбигейл пережила страшный день, когда было доказано, что Уильям Грегг, клерк из конторы Харли, собирался продать Франции секретные сведения за сто гиней.
Писатели-виги восстанавливали людей против Харли. Он предатель, утверждали они, он прячется за спину Грегга, а клика Мальборо вожделенно ждала, что Грегг предаст своего начальника.
Эбигейл привела Харли в зеленый кабинет.
— Дорогой друг! — воскликнула Анна со слезами на глазах. — Я прекрасно понимаю, чего добиваются ваши враги. И не допущу этого. Вы знаете, что я доверяю вам.
— Доброта вашего величества поразительна, — ответил Харли. — Теперь мне ничего не страшно.
— Какая неприятность! — вздохнула королева. — И в такое время!
Она глянула на принца, откинувшегося на спинку кресла. Он дышал тяжело, было видно, что мучается он больше, чем обычно.
— Мэшем провела со мной всю ночь, — сказала королева. — Моему бедному ангелу нужно неусыпное внимание. Он не слышит, что мы говорим. Боюсь, ему очень плохо. И все эти беспокойства…
— Мадам, — сказал Харли, — я подам в отставку. Думаю, это избавит вас от беспокойства в такое время.
— Мистер Харли, я ее не приму.
— Мадам, вашего внимания требует его высочество. Сейчас вам не до министерских склок.
— Дорогой друг, не знаю, что буду делать без вас.
— Я не предлагаю вам обходиться без моих советов. Я всегда к вашим услугам. Единственная цель моей жизни — служить вашему величеству. Моя кузина, вернейшая ваша служанка, будет приводить меня сюда, как и раньше. Мы будем обсуждать все вопросы, которые вас беспокоят, и если мои взгляды представляют для вашего величества какую-то ценность, я буду высказывать их. От моей отставки, мадам, ничего не изменится. Я выйду из правительства, но буду по-прежнему всеми силами служить вам.
— То есть станете приходить сюда, как раньше? Давать мне советы… и вместе с тем прекратите эти ужасные склоки?
— Я оставлю вам Мальборо и Годолфина, мадам. И буду оказывать услуги… пока вы нуждаетесь в них.
— Кажется, нужно позвать Мэшем. Мэшем, дорогая моя, вызови врачей принца.


На другой день Георгу стало получше. Анна вызвала герцога и сообщила ему об отставке Харли.
Фракция Мальборо пришла в восторг, но герцог первый усомнился в том, что победа эта полная. Друзья Харли — Сент-Джон, сэр Саймон Харкур и сэр Томас Мэнселл — ушли в отставку вместе с ним, и места их заняли виги.
Главной темой для сплетен стало дело Грегга и связанный с этим уход из правительства Харли. Харли посоветовали не появляться на улицах, чтобы не подвергнуться нападению. Сара могла поздравить себя с тем, что этот небольшой бунт скоро окончится, а маленькая бесцеремонная горничная и ее учитель — как она называла Харли — будут изгнаны. Харли окажется в забвении — для честолюбивого политика это сущий ад, а Эбигейл снова в грязи.
Королева сильно огорчалась, но все ее чувства заглушались нарастающим беспокойством за мужа. Было ясно, что конец его близится.
И она, и Эбигейл не знали покоя по ночам. Анна спала очень чутко, услышав, что принц начинает задыхаться, она звала Эбигейл, они вдвоем приподнимали его, поддерживали, а Сэмюэл мчался за кем-нибудь из врачей. Арбетнот говорил, что принц жив лишь благодаря любви и заботе королевы и миссис Мэшем.
Зачастую, когда принц вел жестокие сражения за жизнь, глаза женщин встречались, взгляд Анны выражал благодарность, Эбигейл — безграничную преданность.
Обе понимали, что такую дружбу, как у них, может оборвать только смерть, и эти ночные бдения связывали их такими крепкими узами, на которые Сара с ее вызывающей красотой не могла надеяться.
Эбигейл была молода, и бессонные ночи, казалось, не сказывались на ней, но Анна выглядела очень усталой, и болезнь глаз, беспокоившая ее с детства, усилилась.
В довершение всего людей будоражило это ужасное дело Грегга.
Однажды ночью, потягивая принесенное Эбигейл бренди, когда Георг наконец уснул, Анна сказала:
— Ужасно видеть такие страдания, Мэшем, особенно страдания любимого человека… Я размышляла об этом бедняге Грегге.
— Мистер Харли не имеет к этому никакого отношения, ваше величество, — сказала Эбигейл с большей горячностью, чем обычно.
— Знаю, знаю. Бедняга, пусть он виновен, но ведь явно был очень беден и совершил этот ужасный поступок из-за денег. А теперь сидит в тюрьме. Говорят, он смертельно болен.
— Если он умрет, мадам, это избавит от трудов палача.
— Оно так, — вздохнула Анна. — Грегг изменник, и я как королева должна вынести ему смертный приговор. Это огорчает меня, Мэшем.
— Но этот человек преступник. Он действовал во вред вашему величеству. Во вред мистеру Харли… отдал его врагам.
— Однако он сейчас в тюрьме, больной, голодный. И знает, что его ждет смертная казнь. Это один из моих подданных, а я когда-то говорила тебе, что чувствую себя матерью всем подданным… даже тем, кто приносит мне зло. Завтра я отправлю к нему Арбетнота, пусть передаст гостинцы с кухни.
— Доброта вашего величества не перестает меня удивлять, — сказала Эбигейл, и подумала, что Мальборо, узнав о гостинцах, посланных Анной Греггу, сочтут ее твердой сторонницей Харли… что ж, тем лучше.


Когда Арбетнот посетил Грегга, враги Харли запротестовали. Годолфин явился к Анне, и та с самым невозмутимым видом сказала ему, что у нее есть обычай заботиться о том, дабы приговоренный к смерти прожил последние дни в наилучших условиях, какие возможны. Другие дела не бывали столь шумными, но приговоренных она никогда не оставляла без внимания.
С этим пришлось смириться, а Уильям Грегг перед казнью отдал собрату-клерку письмо, в котором полностью оправдывал своего начальника Роберта Харли.
Победа уже не казалась бесспорной. Мальборо прекрасно знал, что без жертв ничего нельзя достичь. Харли изгнали из правительства, однако Годолфин, с которым он сотрудничал, оказался в затруднении. Лорд-казначей чувствовал, что стареет, слабеет, что здоровье его портится. Герцог был единственным человеком, которому он мог доверять, но Мальборо больше военный, нежели политик.
Людей начало раздражать засилье вигов. Вокруг говорили, что виги — сторонники войны. А что несла народу война, которую вел Мальборо… помимо славы побед?
Тем временем Харли выжидал. Он стал надеждой тори, а его дорогая кузина Эбигейл Мэшем старалась, чтобы он почаще бывал у королевы.


Теперь, когда Харли лишился должности, Сара добивалась выдворения Эбигейл. Она не могла отогнать мысли об этой бледнорожей твари, как окрестила ее, и тратила много времени, придумывая ей новые прозвища. Всякий раз, осыпая Эбигейл бранью, задавалась вопросом, как она, Сара, могла быть такой дурой, что позволила этой особе возвыситься до нынешнего положения.
Герцогиня терпеть не могла оказываться в дурах — а люди повсюду обсуждали ее падение и возвышение Эбигейл Мэшем.
Она взывала к герцогу, Годолфину, Сандерленду и другим членам правительства, имевшим отношение к семейству Мальборо. Неужели они допустят, чтобы эта горничная сохраняла свое положение при королеве? — вопрошала она. Была даже предпринята попытка, правда неудачная, возбудить против миссис Мэшем судебное дело. Члены правительства не могли не понимать, что выглядят смешно, разбирая на заседаниях дела какой-то горничной.
К тому же Анна могла держаться по-королевски величественно и, приняв решение, непреклонно. Она согласилась с отставкой Харли, но лишь поскольку он сам убедил ее, что ему лучше уйти из правительства… на время. От Эбигейл она не откажется ни за что! Как обходиться без нее, когда Георг очень болен? Эбигейл не только ее личная помощница, она еще и сиделка принца. Доктор Арбетнот сказал, что лучшей нет во всем королевстве. Она — компаньонка, наперсница и утешительница своей госпожи в это ужасное время.
Однако хотя друзья Сары в правительстве прекратили нападки на Эбигейл, сама Сара продолжала борьбу.
По-прежнему занимая свои должности, она заявила, что, пока эта горничная находится при дворе, ноги ее там не будет, и отправилась сказать об этом Анне.
Анна приняла ее со словами преданности на устах, и это обмануло Сару. Герцог предупреждал ее, что она недооценивает королеву, прекрасно умеющую скрывать свои чувства и избегать неприятных сцен, однако Сара пренебрегала изучением характера других. Во всех людях она видела бледные, уменьшенные копии себя самой и потому, хотя и знала Анну очень давно, не заметила перемены в их отношениях.
— Кажется, — сурово сказала она, — миссис Морли рада меня видеть.
— Миссис Фримен много раз слышала, что я всегда рада ей.
— Миссис Морли могла бы чаще видеть меня в этих апартаментах, не будь они осквернены присутствием некоей горничной.
— Осквернены? — переспросила Анна. — Вот уж не пойму, о чем вы.
— Мэшем торчит здесь денно и нощно.
— Какая замечательная сиделка! Доктор Арбетнот говорит — лучшей в жизни не видел. Не представляю, что делали б мы без Мэшем. Я только сегодня утром говорила это Георгу. Я крайне обеспокоена его состоянием.
— У вас усталый вид. Позвольте мне позаботиться, чтобы возле принца постоянно дежурили сиделки.
— Я уверена, что на моем месте миссис Фримен никому не позволила бы ходить за мистером Фрименом. Нет, без моего присутствия мистер Морли будет очень несчастен. Он так и говорит. Во время одного из ужасных приступов он увидел меня, улыбнулся и сказал: «Анна… ангел мой… ты здесь». Это было так трогательно.
— Не плачьте. От слез вашим глазам станет еще хуже.
— Иногда я думаю, что страдаю за прежние грехи.
«Господи, — подумала Сара, — ну, сейчас начнется. Этого нельзя допускать».
— Чепуха, миссис Морли. Вы вели добродетельную жизнь. А с прошлым покончено.
— Я часто думаю о своем брате за Ла-Маншем.
— Французский король помалкивает о том, что признает его королем Англии, с тех пор как мистер Фримен задал ему… пищу для размышлений.
— Дорогой мистер Фримен! Что бы мы без него делали?
— А вы могли очень легко лишиться его услуг, до этого чуть не дошло… совсем недавно.
— Ох уж мне эти склоки!
— Склоки, миссис Морли? Заботу министров о благе страны вы называете склоками? Да, и двор, и миссис Морли так переменились, что я и не знаю, требуется ли мое присутствие.
— Разумеется, вы будете всегда нужны мне здесь.
— Разве присутствия Мэшем не достаточно вашему величеству?
— Мэшем прекрасно справляется со своими обязанностями, но мне было бы жаль терять мою дражайшую миссис Фримен.
— Не будь здесь Мэшем, миссис Фримен постоянно служила бы миссис Морли.
— Доктор Арбетнот говорит, — сказала королева, — что Мэшем лучшая сиделка в стране.
«Вот и ответ, — подумала Сара. — Прекрасно. Значит, она выбирает Мэшем».
— Все мои дочери замужем за представителями знатнейших семейств. Я сочла бы за благо, если б миссис Морли дозволила им занять те должности, которые некогда с такой радостью пожаловала мне.
Королева промолчала.
— Вам бы служили трое вместо одной, — продолжала Сара, — а я позаботилась бы, чтобы миссис Морли не на что было жаловаться.
Королева продолжала молчать, и Сара резко спросила:
— Ну, что скажет миссис Морли? Только не говорите миссис Фримен, будто вам жалко расставаться с нею. Вы совершенно ясно показали, что предпочитаете Мэшем.
— Не могу согласиться с таким предположением, — ответила Анна.
— Миссис Морли сомневается, что мои дочери будут хорошо ей служить?
— Я уверена, что дети миссис Фримен стали бы превосходно исполнять свои обязанности. Однако невозможно даже представить, что миссис Морли и миссис Фримен расстанутся навсегда.
Сара возликовала. Прежнее положение восстанавливается. Королева просто ненадолго обиделась. Отлично, миссис Фримен скоро вернется.
— Миссис Морли милостива к своей бедной миссис Фримен. Ну, а что касается миссис Мэшем…
— Доктор Арбетнот говорит, она лучшая сиделка в стране.
Следовательно, пока принц жив, с этой горничной ничего поделать нельзя, но пусть Анна не думает, что ей достаточно поманить Сару пальцем, и она тут же прибежит обратно.
Сара твердо решила условиться с королевой относительно городского дома, приглянувшегося ей, когда там еще жила Екатерина Браганская. Находился он к югу от улицы Пэл-Мэл. Перед домом был дуб, выращенный из желудя с дерева, которое послужило Карлу Второму укрытием в Боскобеле.
Она собиралась построить на месте старого дома новый, гораздо более величественный, с тем чтобы здесь разместилась городская резиденция ее семьи, и назвать его Мальборо-Хауз.
Герцогиня напомнила Анне о давнем обещании отдать ей этот дом. Королева, радуясь, что удалось переменить тему разговора, согласилась удовлетворить просьбу Сары.
Герцогиня вышла от королевы торжествующей; весь двор заговорил, что не только Мальборо с Годолфином одержали верх над Харли, но и Сара скоро поставит на место миссис Мэшем.


Анна беспокоилась. Пришли тревожные вести. Французский король, не раз терпевший на континенте поражения от Мальборо, готовился нанести королеве Англии ответный удар.
Министры доложили, что ее единокровный брат, которого Людовик открыто называл Яковом Третьим Английским, получил в помощь войска и намерен высадиться в Шотландии, где местные жители готовы поднять восстание в его поддержку.
Мальборо поспешил в Сент-Джеймский дворец.
«Какое счастье, что он в Англии! — думала королева. — Сильный человек. Неоспоримый гений. Что бы я делала без дорогого мистера Фримена?»
Она задала этот вопрос Георгу, но ее бедный, измученный ангел был не в состоянии подумать об этом.
Мальборо сказал, что лучшие войска находятся на континенте, но тут нужен флот. Сэр Джордж Бинг уже поднимает паруса, чтобы не допустить высадки противника. Однако надо быть настороже, поскольку Шотландия и северные графства готовы поднять восстание.
Когда Мальборо ушел, Анна немедленно позвала Эбигейл и велела подать бренди.
— Так тревожно! — сказала она, с благодарностью принимая из рук девушки бокал. — Принц очень плох… а тут еще эта неприятность.
Эбигейл утерла несчастные глаза, полные слез.
— Спасибо, дорогая. Как бы не хотелось этих раздоров. Он мой брат и все же выступает против меня.
— Брат? Ваше величество в этом уверены?
— Поговаривали, будто он зачат любовником… но я слышала, он копия моего дорогого отца. Отец был очень добр ко мне, Мэшем. И к моей сестре. Он души в нас не чаял. Был хорошим отцом… но чрезмерно увлекался женщинами… как и мой дядя Карл. Однако люди любили Карла. Кстати, я слышала, они недовольны, что герцогиня завладела его старым домом возле Пэл-Мэл. Она велела срубить посаженный им дуб.
— Люди любили это дерево, мадам. Для них оно являлось символом королевской власти. Когда-то дуб спас королю жизнь.
— Они до сих пор украшают себя желудями, Мэшем, в память об этом событии. Да, моего дядю любили, но вот отец… у него были враги. Я часто вспоминаю те времена и сожалею… от всего сердца сожалею, Мэшем…
— Ваше величество, не надо расстраиваться.
— …Что возник тот конфликт… а теперь против меня выступает мой брат. Еще мальчик. Разве это не прискорбно, Мэшем? Я часто вспоминаю обо всех утраченных детях и думаю — может, надо мной тяготеет проклятье? А мой дражайший муж… На появление детей надежды нет.
Эбигейл не знала, как утешить королеву; она не могла завести речь о возможности вступления в новый, более плодотворный брак, покуда принц был жив.
— Да, я бездетна, — продолжала Анна. — И нам необходимо думать о преемнике. Ганноверские немцы не нравятся мне, Мэшем. А этот мальчик — сын моего отца. Я уверена.
— Мадам, но ведь не можете вы желать, чтобы его авантюра увенчалась успехом! Анна с улыбкой посмотрела на испуганную Эбигейл и взяла ее веснушчатую руку.
— Нет, дорогая. Успеха он не добьется. Герцог ни в коем случае не допустит этого. Я лишь надеюсь, что с братом ничего не случится. Хотелось, чтобы он спокойно вернулся во Францию и ждал… а когда меня не станет…
— Вы хотите сделать его своим наследником?
— Думаю, это понравилось бы отцу, и тогда все было бы по справедливости.
— Мадам, ему нужно будет перейти в лоно англиканской церкви.
— Да, необходимо. И если перейдет… это будет наилучшим решением. А пока что бедный мальчик намерен взять силой то, что я бы с радостью передала ему, если б он спокойно подождал.
Эбигейл положила ладонь на руку королевы.
— Мэшем, что с тобой? У тебя мокрые щеки.
— Не могу слушать, когда ваше величество говорит о тех днях, когда вас не станет.
— Дорогая Мэшем! Без тебя моя жизнь была бы гораздо тяжелее. Я лишилась моего мальчика. Кое-кто скажет, что это давно позади, но боль моя так свежа, словно это случилось вчера. Я надеялась, что появятся другие… но теперь… я теряю любимого мужа. О Мэшем, надеюсь, вы с Сэмом будете так же счастливы, как мы с Георгом.
— Вокруг вас все хорошо благодаря доброте вашего величества.
— Ты славное создание. Но хорошо не все. А тут еще брат восстает против меня.
— Ваше величество, успеха ему не добиться.
— Знаю. Но он хочет взять то, что считает, я узурпировала. Это не так, Мэшем. Люди ни за что не потерпели бы католика на троне.
— Ваше величество неизменно поддерживает англиканскую церковь.
— В ней я черпаю силы, Мэшем. И она убеждает меня в моей правоте.
Эбигейл поцеловала руку королевы и, плача вместе с ней, сказала себе — надо сообщить Харли, что королева настроена против ганноверцев и стоит за Якова Стюарта.


В королевский дворец приходили тревожные вести о судьбе шедших на высадку войск.
Как предсказывал Мальборо, сломить оборону сэра Джорджа Бинга они не могли, и уцелевшая часть кораблей повернула обратно во Францию.
Поговаривали, будто принц Яков взят в плен и находится на борту английского корабля.
Королева сказала Эбигейл, что очень взволнована, так как, если молодого человека приведут к ней, она вспомнит, что это ее брат, и не найдет в душе сил покарать его.
Шевалье де Сен-Жоржу, как его называли во Франции, шел двадцатый год; говорили, что он красивый и смелый. Если б его привезли в Лондон на суд, положение его оказалось бы незавидным.
Но Анна была уверена, что адмирал Бинг этого не сделает, и очень обрадовалась, узнав, что ее брата, которого она называла Претендентом, с почтением, подобающим его достоинству, высадили на французском побережье.
Попытка вторжения ни к чему не привела, и королеве больше нечего было страшиться. Однако она слегка встревожилась, узнав, что лорд Гриффин, ревностный якобит, плывший вместе с ее братом в Шотландию, взят в плен и брошен в Тауэр, где его ожидает решение суда, обвинившего его в измене.
Королева сказала Эбигейл:
— Видишь ли, Мэшем, я хорошо знаю Гриффина. С детства. Я не в силах подписать ему смертный приговор. Да, он поддерживал моего брата, хотел посадить его на трон, но я не могу приговаривать старых друзей к смерти и при этом жить в ладу со своей совестью.
Эбигейл поговорила с Харли. Он принадлежал к якобитам, она тоже. Конечно, им не хотелось свержения Анны, но после ее смерти — так как ей определенно предстояло умереть бездетной — хотели видеть на троне Якова Стюарта, а не Софию Ганноверскую.
— Ваше величество, лорд Гриффин находится в Тауэре, однако если вы не подпишете смертный приговор, его не смогут казнить.
— Но ведь этого ждут от меня.
— Ваше величество не отчитывается ни перед кем. Думаю, кое-кто, собиравшийся управлять государством, начинает это осознавать.
Эбигейл сложила руки, поджала губы и стала поразительно похожей на Сару.
Королева рассмеялась.
— Как хорошо, что мой брат во Франции. А ты права, Мэшем, Гриффина не смогут казнить, пока приговор не подписан. И если я его не подпишу… Гриффин останется в живых.
Обе рассмеялись.
Теперь, когда Мэшем держалась менее приниженно, они сблизились еще больше.


Георгу определенно стало хуже, и поскольку он любил Кенсингтон больше всех других мест, Анна решила перевезти его туда и вместе с Эбигейл ухаживать за ним как можно бережнее.
Эбигейл предложила отвести принцу апартаменты на первом этаже.
Затрудненность дыхания и нездоровая полнота — а Георг, лишившись возможности гулять, с каждым днем становился все более тучным — мешали ему подниматься по лестницам, и предложение Эбигейл сочли разумным.
— Он любит этот сад, — снисходительно сказала Анна, — и сможет выходить на прогулку с наименьшими усилиями.
Итак, королева с мужем переехали в Кенсингтон, а поскольку Анна не могла расстаться с Эбигейл и было важно, чтобы она постоянно находилась рядом, ей с Сэмюэлем достались великолепные апартаменты.
Сара ездила из Сент-Олбанса в Бленхейм, а оттуда в Лондон понаблюдать за строительством Мальборо-Хауза и уделять королеве много времени не могла. К тому же считала, что, если будет держаться в отдалении, Анна не вынесет разлуки и смиренно попросит ее приехать.
Приглашения Анны она не дождалась, но Генриетта, посетившая королеву, рассказала, какие роскошные апартаменты занимает там Эбигейл. Сара попросила их описать, и глаза ее гневно сузились.
— Да ведь, — вскричала она, — я знаю, про что ты говоришь, хотя никогда не занимала эти апартаменты! При Вильгельме там жил Кеппель. Он был первым любимчиком Вильгельма, тот прямо-таки не отпускал его от себя. Когда Вильгельм умер и дворец занял Георг — с почти неприличной поспешностью, — Анна сказала, что эти апартаменты должны достаться мне. А их занимает эта зеленоглазая дрянь! Я положу этому конец.
Сара, хоть до того ссылалась на недостаток времени, немедленно отправилась в Кенсингтон и велела домоправителю показать, где живут Мэшемы.
Увидя их комнаты, она дала волю ярости.
— Эти апартаменты отвела мне королева, как только взошла на трон! — заявила она и отправилась к Анне, отталкивая всех, кто пытался ее удержать.
— Ее величеству ничто не помешает принять меня!
То ли Эбигейл завидела приближение герцогини и успела скрыться, то ли это был один из тех редких дней, когда девушки не было во дворце, но Сара обнаружила у королевы другую горничную.
— Мы редко наслаждаемся обществом миссис Фримен, — начала королева.
Но Сара выпалила:
— Я узнала возмутительную новость. Миссис Мэшем заняла мое жилье.
На лице Анны появилось встревоженное выражение, и Сара продолжала:
— Она уже не впервые стремится захватить то, что принадлежит мне. Я не потерплю ее в своих апартаментах.
— Мэшем не занимает никаких ваших комнат, — ответила королева.
— Домоправитель показал мне, где она живет. Эти комнаты ваше величество отдали мне, и я не потерплю, чтобы Мэшем ими пользовалась.
— Мэшем не занимает никаких ваших комнат, — повторила королева, — и утверждать обратное — ложь.
— Если ваше величество вызовет домоправителя, прекрасно знающего, кто занимает чьи апартаменты, он скажет вам, что Мэшем живет в тех, которые Вильгельм отдавал Кеппелю, а вы отдали мне. Я сама позову его.
— Не надо, — холодно сказала королева. — Я не хочу видеть его, я уверена, что Мэшем не занимает никаких ваших комнат.
Сара попросила разрешения удалиться, и королева не стала ее задерживать. Герцогиня не могла упустить случая доказать свою правоту. Ей не приходило в голову, что королева вежливо объяснила — эти апартаменты отданы Эбигейл, и она больше не может считать их своими.
Саре было необходимо настоять на своем.
Она снова пошла к домоправителю. Еще раз взглянула на апартаменты и прошествовала обратно к королеве.
— Мэшем живет в моих апартаментах.
— Мэшем не пользуется вашими апартаментами, — холодно ответила королева.
— Я могу привести к миссис Морли тех, кто удостоверит, что живет она в моих.
— Где же ей жить, как не рядом со мной? — спросила королева. — Она должна находиться поблизости, потому что принц и я в ней нуждаемся.
Сара вознегодовала. Как разговаривать с женщиной, которая сперва упорно отрицает, а потом спокойно признает то, что ты стараешься ей доказать?
Анна не сделала попытки успокоить ее, и, уходя, Сара услышала голос королевы:
— Где Мэшем? У меня очень разболелась голова. Пришлите ее ко мне.
Это было уже слишком, и герцогиня вышла из себя. Значит, королеве все равно, навещает ее Сара или нет. Но ей будет не все равно, если она лишится главнокомандующего. «Ей-Богу, — подумала Сара, — я не стану терпеть ее пренебрежение, напишу Малю — пусть подает в отставку». Будь он здесь, она потребовала бы от него этого сейчас, но Джон сражается в Голландии за интересы королевы, а дома его жену подвергают оскорблениям.
В пылу ярости она занялась тем, что всегда приносило ей успокоение. Села и принялась писать предмету своего гнева — в данном случае им являлась скорее Анна, чем Эбигейл.


«Мадам, поскольку лорд Мальборо находится в Голландии, полагаю, ваше величество не удивится и не огорчится, узнав, что я собираюсь в эту страну. Своим необычайно суровым обращением со мной вы убедили всех, в том числе и меня, что вам неприятно мое присутствие. Поэтому считаю нужным уведомить ваше величество, что вне зависимости от того, останется лорд Мальборо на службе или сочтет необходимым подать в отставку — если хотите избавиться от моих услуг в соответствии с торжественными заверениями, которые изволили дать, — я приму это со всей покорностью и признательностью…»


На душе у нее стало легче. Это письмо покажет Анне, что если она не желает видеть Сару, то и Сара не желает находиться при ней.
Прочтя его, Анна вздохнула. Все ее внимание было занято состоянием бедного дорогого Георга. Замечать вспышки раздражения Сары не было сил. Читая письмо, она ощутила некоторое облегчение. В последнее время ей было не до того, сердится Сара или нет. Втайне ее даже радовало отсутствие герцогини при дворе.
Впервые со дня их встречи ее совершенно не заботило, что думает о ней Сара.
Это было избавлением от долгой зависимости.


Стоял жаркий май. Здоровье принца не улучшалось, и Анна обсуждала с Эбигейл, не стоит ли уехать подальше от Лондона. Виндзор прекрасное место, но там замок высокий, даже летом дуют сильные ветры и в комнатах постоянные сквозняки. В лесу неподалеку от замка стоял домик, который Анна купила, когда из-за ссоры с сестрой жизнь в замке сделалась невозможной.
Эбигейл сказала, что ухаживать за принцем в маленьком домике будет гораздо проще, и они избавятся от всех формальностей.
Анна вспомнила, как она со своим мальчиком вела простую сельскую жизнь в Твикенхеме и как все были счастливы.
Она не сомневалась, что Эбигейл права. Они поехали в Виндзор, взяв с собой нескольких слуг, и поселились с умирающим принцем в лесном домике.
Здесь Анна неотступно находилась при нем, он беспокоился, если не мог ее видеть или слышать.
— Мэшем, при виде его у меня разрывается сердце, — сказала она, и Эбигейл заверила, что видеть их вдвоем — самое трогательное на свете зрелище.
Мистер Харли часто приезжал туда, чтобы скрасить дни, омраченные болезнью Георга, близившегося, как понимали все, к неизбежному концу.
Сара, не получив ответа на свое письмо, очень разгневалась, она объявила, что у королевы хватило жестокости увезти принца в этот домик, где жарко, как в печи, и все для того, чтобы ее любимая горничная могла беспрепятственно приглашать туда своего любовника Харли.
Эта злобная сплетня не достигла ушей королевы, все время Анна ухаживала за мужем. Разговоры с Харли, слушанье игры Эбигейл на клавесине и болтовня с нею несомненно скрашивали эти тяжелые дни.
Доктор Арбетнот и его жена находились там неотлучно. Анна часто говорила им, какую отраду находит в присутствии Мэшем.
То была простая жизнь — странная, нереальная для тех, кто жил ею, потому что протекала она вдали от двора.
Однако Эбигейл постоянно заглядывала вперед и однажды, гуляя по лесу с Сэмюэлем, сказала:
— Принц вряд ли доживет до конца года.
Сэмюэл промолчал; как и большинство людей, служивших принцу, он был привязан к нему.
— Ты не задумывался, что станет с тобой после его смерти? — спросила Эбигейл.
И посмотрела на мужа со снисходительной нежностью. Ей всегда придется думать за него.
— Нет? Что ж, в таком случае останешься без места. Надо подумать, мой дорогой. В политику идти? В армию? Может, стать и военным, и политиком? Я непременно поговорю с королевой. Только не сейчас. Пусть не думает, что в такое время мой разум сосредоточен на практических вопросах. Но когда принц умрет, а ждать этого долго не придется, я к ней обращусь. Тем временем, Сэмюэл, нужно все обдумать. И очень тщательно.
— Как полагаешь, Эбигейл, получился бы из меня политик?
— У тебя язык плохо подвешен.
Эбигейл подумала о Харли, у которого язык был подвешен хорошо. Со временем он станет премьер-министром. Сомнений в этом у нее не было. В его правительстве должно найтись место для мужа Эбигейл Мэшем.
Потом подумала о великом герцоге и возможности командовать армией. Черчиллы могли бы править страной. Но Сара совершала такие глупости, каких она, Эбигейл, никогда не совершит. С другой стороны Мальборо — талантливый военачальник, а Сэмюэл никакими талантами не блещет.
Эбигейл вздохнула и взяла мужа под руку.
— Одно мы решили, — сказала она. — Ты должен идти либо в политику, либо в армию.


Покой лесного домика в Виндзоре нарушился известием о замечательной победе Мальборо при Ауденаре.
— Великий герцог — гений, — сказала Анна, прочтя сообщение, и срочно отправила ему благодарственное письмо. Однако когда увидела списки убитых и раненых в той битве, поняла, ценой каких потерь досталась победа, и расплакалась.
— Господи, когда прекратится это ужасное кровопролитие?
Но такую победу, какой бы ценой она ни досталась, требовалось отпраздновать. Страна будет этого ждать, поэтому Анне пришлось возвращаться в Лондон ради благодарственного богослужения в соборе Святого Павла.
После этого нового подвига Мальборо Сара с торжеством вернулась ко двору, ликующе прищелкивая пальцами. Пусть раз и навсегда уразумеют, что без герцога им не обойтись.
Сара вновь принялась исполнять обязанности распорядительницы гардеробной. Она поедет с королевой в собор, станет принимать приветственные возгласы. И кое-кто поймет, что с нею нужно считаться. Такого влияния при дворе, как у нее, никогда не будет у какой-то грязной горничной.
Анна, крайне обеспокоенная состоянием Георга, сникала при мысли о всех, павших на поле битвы, и задавалась вопросом — как долго продлится эта страшная война и будет ли стоить победа заплаченной за нее цены; а Сара с обычной своей бесчувственностью и заботой о собственных делах принимала это за раскаяние Анны и желание вернуть прежние отношения.
«Прекрасно, — думала она, — я на это соглашусь, только и самой нужно помнить, что глупых вспышек раздражения больше быть не должно».
Сара торопливо вошла в покои Анны, где та отдыхала перед церемонией, представляющей для нее тяжелое испытание, и занялась подбором украшений королевы. Дэнверс, вставшая на ноги и больше не думающая о смерти, подобострастно суетилась возле герцогини, нашептывая ей о новых дерзостях этой выскочки Мэшем. Кое-кому в присутствии Сары невозможно было усомниться, что она столь влиятельна, как мнит о себе.
— Королева наденет эти рубины и эти бриллианты, — сказала герцогиня заискивающей Дэнверс. — Она должна выглядеть ослепительно. Люди этого ждут.
— Да, ваша светлость, выглядеть она будет великолепно.
— Так и должно быть, Дэнверс. Иной вид явится оскорблением герцогу!
Сара определенно заняла прежнее положение. Миссис Дэнверс предрекала миссис Эбрехел, что Мэшем осталось важничать недолго. Едва герцогиня появилась, все вспомнили о ее столь высоком положении при дворе. Скоро, пусть миссис Эбрехел помянет ее слова, мадам Мэшем прогонят, и все пойдет по-прежнему.


Эбигейл помогала королеве приготовиться к поездке в собор. На душе у нее было неспокойно. Отношение горничных к ней изменилось: они стали вести себя несколько вызывающе. «Ее светлость сказали, что ее величество наденет то-то и то-то…» Будто бы ее светлость — королева. Им было невдомек, что за последние месяцы в отношениях королевы и герцогини произошел перелом. Эбигейл не сомневалась, что близко время окончательного разрыва между Анной и ее бывшей подругой. Однако стоило Саре появиться, и все с готовностью приняли ее как непобедимую герцогиню.
«Нет, они ошибаются. Сара — дура, — напомнила себе Эбигейл, — дура, неспособная сдерживать гнев, помалкивать и не писать писем. Когда она опять выйдет из себя, а ее жгучей ярости просто необходимо излиться, это явится началом конца Сары. Эбигейл позаботится, чтобы она потерпела окончательное поражение».
— Жаль, что эта поездка необходима, — говорила Эбигейл. — Ваше величество совершенно измучены.
— Все мои мысли о Георге. Он нуждается в нас.
— Я дала Мэшему твердые указания. Он их выполнит.
Анна сжала руку Эбигейл.
— Но я буду рада, дорогая моя, вернуться.
— Принцу нас долго ждать не придется, ваше величество.
— Я еду на благодарственный молебен с тяжелой душой. Ты видела списки раненых и убитых. При мысли об этих несчастных, погибших на поле битвы, я пытаюсь ответить на вопрос: есть ли смысл в этих потерях? Есть ли смысл вообще вести войны?
— Это вам объяснит герцог Мальборо, мадам.
— О герцог! Блестящий полководец, гений.
— Мадам, а где блестящим полководцам проявлять свой гений, как не на войне?
— Но в этой бойне гибнут мои подданные! Я же говорила тебе, Мэшем, что отношусь к ним, как к своим детям.
— Да, ваше величество. У вас доброе сердце.
— Я желаю им самого лучшего, Мэшем. Хочу видеть их живущими в собственных домах, имеющими работу, семьи… особенно семьи, по-моему, это величайшее благо. Будь у меня дети… Если б мой мальчик не умер, не было б этой ужасной проблемы с Георгом Ганноверским. Знаешь, Мэшем, виги хотят пригласить его в Англию как будущего наследника трона. Я не допущу этого. Ни за что.
— Мистер Харли говорил мне об этом. Он находит это чудовищным. Но сказал, что вашему величеству достаточно отказаться принимать его.
— Ты же знаешь, как назойливы могут быть эти люди.
— В настоящее время виги очень сильны. Изгнав из правительства мистера Харли, мистера Сент-Джона и остальных, они забрали в руки всю власть, а в этом ничего хорошего нет.
Анна кивнула.
— Люди называют эту войну вигской, мадам. Герцог Мальборо принадлежал к тори, пока ему не потребовалась поддержка вигов для продолжения войны.
— Иногда я думаю, Мэшем, что эта война нужна Мальборо ради собственных интересов семьи.
— И интересов герцогини, мадам.
Лицо Эбигейл приняло выражение, присущее лицу герцога, и Анна улыбнулась, довольная этим забавным талантом горничной.
— Мне Георг Ганноверский никогда не нравился, — продолжала Анна. — Он в высшей степени… неотесанный. Я познакомилась с ним еще в юности.
«Да, — припомнила она, — в высшей степени». Его привозили в Англию как возможного жениха для нее, но она отказалась от этой партии. К счастью, так как после этого привезли дорогого доброго Георга Датского, увы, сейчас лежащего больным в лесном домике.
— Если он приедет, — продолжала Анна, — то может остаться. Может завести собственный двор. И у меня появится чувство, что кое-кто ждет не дождется моей смерти. Нет-нет, я его не приму.
— Даже виги не посмеют пригласить его, мадам, если вы воспротивитесь. Жаль, что так много говорят о подвигах при Ауденаре.
— Ох уж эта битва! — вздохнула королева. — Как бы хотелось покончить со всеми битвами.
— Из-за этого, мадам, вам пришлось оставить его высочество в Виндзоре, а самой ехать сюда на празднества.
— Настроение у меня совсем не праздничное, Мэшем.
— Знаю.
— Не хочу, чтобы люди думали, будто я прославляю войну.
— Понимаю христианские чувства вашего величества, ваше нежелание ехать на молебен в драгоценностях. Сложится впечатление…
— Вот-вот.
— Это победа над французами, но, по-моему, лучше смиренно возблагодарить Господа и помолиться, чтобы кровопролитие больше не повторилось.
— Мэшем, ты прекрасно выражаешь мои чувства.
— В таком случае, почему бы вам не поступить, как подсказывает сердце?
— Герцогиня хочет праздничной атмосферы. Она приготовила мне самые яркие драгоценности.
— Но если ваше величество не хочет…
— Ты права. Надо повиноваться своему сердцу… а не желаниям герцогини Мальборо.


Длинная вереница карет ехала от Сент-Джеймского дворца к собору Святого Павла. Лондонцы стояли по обочинам улиц, созерцая эту процессию и высматривая, когда покажется королева. Им хотелось прокричать: «Да здравствует добрая королева Анна!»
Все считали ее доброй женщиной и доброй королевой. То, что она сама ухаживала за больным мужем, вызывало большее уважение к ней, чем очередная победа ее главнокомандующего над французами при Ауденаре. Она лечила наложением рук от золотухи; она основала фонд для священников; и все чувствовали, что она искренне заботится о подданных. Скандалов в ее супружеской жизни не было. Единственной странностью была пылкая привязанность к Саре Черчилл, а теперь, как поговаривали, к Эбигейл Мэшем, своей горничной. Но это была Добрая Королева Анна, и люди приветствовали ее от всего сердца.
В карете с нею ехала герцогиня, красавица Сара Черчилл, самая знаменитая женщина в Англии и на континенте.
Сара пребывала в восторге. Дорогой Маль выиграл еще одно сражение. Она — героиня этого события. Все люди на улицах, криками приветствующие королеву, в сущности, приветствуют ее и, разумеется, дорогого Маля. Кому они обязаны этой победой? Уж не этой ли толстухе со слезящимися глазами и отекшими руками и ногами? Нет, ее спутнице — красивой, хоть ей уже под пятьдесят, с густыми, все еще золотистыми волосами, нежной кожей, блестящими глазами, потому что, в конце концов, победы Мальборо — это и ее победы. Гениальный полководец обязан своими успехами ей.
Великое событие нужно великолепно отпраздновать. Ничего не жалея, пусть люди видят, как важна победа Мальборо.
Герцогиня глянула на королеву и впервые заметила, что на ней нет тщательно подобранных ею украшений.
Ни единого! По такому случаю! Что стряслось?
— Где ваши драгоценности? — резко спросила она.
Королева повернулась к ней. В глазах Анны стояли слезы. Она замечала, что кое-кто из приветствующих ее подданных плохо одет и, судя по изможденным лицам, недоедает.
— Драгоценности?.. — рассеянно переспросила королева.
— Я приготовила те, что вам следовало надеть. Что это значит?
Королева, все еще занятая другими мыслями, ответила:
— О, мы решили, что поскольку там пролилось много крови, событие это не только торжественное, но и печальное.
— Мы? — повысила голос Сара.
— Мэшем согласилась со мной.
Никакими другими словами королева не могла бы так рассердить герцогиню. Она, супруга победителя, отобрала как распорядительница гардеробной королеве драгоценности, а Эбигейл Мэшем, грязная горничная, сказала: «Никаких драгоценностей!», и они остались лежать на месте.
Вынести это было невозможно, и даже в этой церемониальной поездке к собору Сара не могла обуздать свой гнев.
— Стало быть, ваше величество хочет оскорбить герцога?
— Оскорбить герцога? Как вас понять, миссис Фримен? Неужели я могу не отдать ему почестей?
— Это трудно представить, но, кажется, вы подчиняетесь распоряжениям этой дряни Мэшем.
— Я не хочу говорить на эту тему.
— Зато я хочу.
— Миссис Фримен…
— Прекрасное положение дел. Герцог рискует жизнью ради вас. Думает только о вашей чести и о чести страны. Одерживает победы, каких никогда не знал никто из правителей, а вы ведете себя так, будто эта победа — повод для траура, а не торжества.
— Я, естественно, радуюсь, но вместе с тем скорблю о своих подданных, сложивших там головы. О несчастных семьях, лишившихся дорогих…
— Сентиментальная чушь, миссис Морли.
— Это не сентиментальная чушь. Это правда, Мэшем и я очень опечалены…
— Не говорите о Мэшем. Мне до смерти надоело слышать эту фамилию. Жаль, что, впуская ее в вашу спальню, я не знала, какая это змея.
— От Мэшем я не видела ничего, кроме доброты и заботы. Она служит мне с большей старательностью, чем кто бы то ни было… да, кто бы то ни было прежде.
— С тех пор, как миссис Морли так очарована этой грязной горничной…
Карета остановилась у собора, дверца распахнулась.
Королева, с трудом ступая, направилась к собору. Сара держалась рядом с ней.
— Боже, храни королеву! — закричали люди. Анна, близоруко окинув толпу взглядом, улыбнулась как можно обаятельнее и приветственно помахала рукой.
— Грязная горничная! — продолжала Сара. — Пришла в вашу спальню и восстановила вас против всех лучших друзей! Никто не думал, что вас можно так околпачить. Но это случилось!
— Я не желаю слушать подобных разговоров, — сказала Анна.
— Но выслушаете! — воскликнула Сара. — Я всегда высказываюсь откровенно. Раньше вы постоянно твердили, что предпочитаете мою искренность уверткам других. Знали, что я никогда не кривлю душой. Но теперь, кажется, положение изменилось. Вы предпочитаете сладкоречивую горничную, которой нечего сказать, кроме «Да, мадам», «Нет, мадам» в зависимости от того, что вы хотите услышать. В ответ она только просит дозволения приводить в спальню своего дружка Харли, изливающего ложь в ваши широко развешанные уши. А Мальборо, главнокомандующий вашими войсками, для вас ничто.
Они поднялись по ступеням собора. Королева устала. И громко, взволнованно крикнула:
— Неправда! Неправда!
На лицах некоторых людей появилось выражение крайнего удивления. Сара заметила это и сказала так, что многие стоявшие поблизости услышали:
— Молчите. Не отвечайте сейчас.
Когда королева и Сара вошли в собор, раздалось хихиканье.
Может, им послышалось? Неужели подданная отдала королеве прилюдно такой властный приказ?
Не может быть. Но так было. Многие слышали. Это было б невероятно, не будь подданная герцогиней Мальборо.


После церемонии Анна устала, однако не могла забыть о властном голосе герцогини Мальборо, приказывающем ей молчать.
«Это уже слишком, — сказала она себе. — Дальше некуда. Хорошо бы ее никогда больше не видеть».
Эбигейл раздела Анну и уложила в постель. Анна не говорила о случившемся даже сдержанной Мэшем, хотя, наверно, слух до нее дошел, так как об этом говорил весь Лондон.
Сара не поехала в Сент-Джеймский дворец. Видимо, тоже поняла, что зашла слишком далеко.
Да, герцогиня осознала, что слегка хватила через край и что многие, наверно, слышали, в каком тоне она обратилась к королеве на ступенях собора. «Но то была правда, — успокаивала она себя. — И я добьюсь, чтобы правда восторжествовала».
Пришло письмо от герцога, он всегда спешил описать ей в подробностях свое сражение. Герцог сожалел, что королева больше не благоволит ему и Саре и еще сильнее привязалась к Мэшем. Ему не верилось, что пока такое положение сохраняется, в стране возможны покой и счастье.
«Вот, вот! — сказала себе Сара. — Именно это я ей и твердила».
И тут же принялась писать королеве:


«Не могу не отправить вашему величеству этого письма, подтверждающего, что лорд Мальборо полностью разделяет мои взгляды на ваше к нему отношение, хотя когда я сказала вам об этом у собора, вы изволили ответить, что это неправда!
И все же он с удивлением узнает, что хотя я так старательно подбирала драгоценности, стараясь угодить вам, миссис Мэшем заставила вас столь нелюбезно отказаться надеть их, потому что у нее появилась небывалая власть над вами.
Я не стану приводить своих соображений по этому поводу, только должна заметить, что ваше величество избрали весьма неподходящий день, дабы унизить меня, так как собирались вознести благодарственную молитву за победу, одержанную милордом Мальборо».


Сара никогда не задумывалась, какое воздействие окажут ее слова — написанные или высказанные — и немедленно отправила письмо королеве.
«Как я устала от этих постоянных ссор!» — подумала Анна. Но поскольку Сара просила вернуть письмо герцога, то приложила к нему краткий ответ:


«После приказания не отвечать, которое вы отдали мне в день молебна, следовало бы не беспокоить вас этими строками, а просто вернуть вам письмо; по этой причине я не отвечаю ни на ваше послание, ни на послание герцога».


Получив эту записку, Сара поняла, что действительно теряет власть над королевой. Никогда еще Анна не писала ей в таком холодном и по-королевски величественном тоне.
Она забеспокоилась. Подробно сообщила Мальборо о случившемся. И не удержалась от того, чтобы опять написать королеве.
Но Анне было не до писем. Она стремилась вернуться к мужу и отправилась вместе с Эбигейл и несколькими служанками в лесной домик, где доктор Арбетнот встретил ее предположением, что лечение в Бате может пойти принцу на пользу.
Анна готова была сделать все, что могло ему помочь, и немедленно велела готовиться к поездке.
Бат приветливо встретил королеву и принца; стало казаться, что Арбетнот был прав, потому что Георг как будто пошел на поправку.
Настроение у Анны поднялось. Она сказала Эбигейл:
— Я давно не была так довольна его состоянием.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любимицы королевы - Холт Виктория


Комментарии к роману "Любимицы королевы - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100