Читать онлайн Коварные пески, автора - Холт Виктория, Раздел - 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Коварные пески - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.62 (Голосов: 32)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Коварные пески - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Коварные пески - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Коварные пески

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

8

Следующие несколько недель Нейпьера я не видела, продолжая избегать его. Но во всех других обитателях дома меня поражало то, с какой легкостью, не имея веских доказательств, все решили, что нашли верное объяснение случившемуся. Миссис Линкрофт полностью ушла в заботы о занемогшем сэре Уилльяме. Возможно, именно она и подтолкнула всех к мысли, что это объяснение и есть единственно верное, потому что хотела успокоить взбудораженных неизвестностью людей; или она хотела, чтобы это дело поскорее забылось, и все, конечно же, ради сэра Уилльяма.
Но девочки продолжали шептаться. Не раз, войдя к ним, я улавливала в их разговоре имя Эдит, но при виде меня, они немного смущались и начинали говорить о чем-то другом.
В городке тоже продолжали обсуждать исчезновение Эдит, и все были убеждены, что она сбежала с любовником. История эта приукрашивалась все новыми подробностями по мере того, как шло время.
Я слышала как миссис Бэри шептала одной своей покупательнице: «Говорят, она оставила записку, в которой написала, что больше не может жить с этим человеком. Бедняжка!»
Поразительно, откуда только берутся эти слухи. — Над домом висит проклятие, — услышала я от миссис Бэри в другой раз. — Ведь все там по праву должно было бы принадлежать мистеру Боументу. А тут домой вернулся мистер Нейпьер и занял его место. Да, я знаю, что она убежала с викарием. Но это неспроста, это то, что называется провидением. Несомненно, тут тоже сказалось проклятие над этим семейством.
Кто бы из дома Стейси не появлялся на улице, языки тотчас начинали болтать. Однажды я застала трех своих учениц в магазине миссис Бэри и сразу поняла, что она втолковывает им, что исчезновение Эдит связано с проклятием над Лоувет Стейси. У них всех был слегка виноватый заговорщицкий вид.


Я часто думала о Нейпьере и о том разговоре, когда он признался, что неравнодушен ко мне. Я мучилась сомнениями, насколько искренен он был в своих чувствах ко мне. Казалось, что он вроде бы правдив, но, может быть, таким образом он хочет усыпить мою осторожность. Я была женщиной, повидавшей жизнь, вдовой. Он же не был свободен, чтобы сделать какое-то серьезное признание. И сейчас он отнюдь не более свободен, чем раньше. И все же он сделал тогда определенное признание, и с моей стороны было бы самым разумным больше о нем не думать. Но сейчас я всеми силами пыталась вырваться из трясины уныния и депрессии. То же происходило, вероятно, и с ним. Ко мне пришло желание освободиться от угнетающей власти прошлого, именно благодаря Нейпьеру. Если бы только я могла ему верить.
Еще до приезда в Лоувет Стейси я дала себе слово: больше никогда никому не позволять взять над собой власть. Если я иногда представляла себе в воображении какую-то другую жизнь, семью, детей, собственный дом, то муж в этой жизни рисовался некой неясной фигурой. Я бы его любила, конечно, но никогда бы не позволила ему причинять мне боль. Я не хотела больше испытывать те страдания, которые доставлял мне Пьетро, и не только тем, что теперь я никак не могла его забыть, но и той жизнью, которая была у меня с ним. Да, теперь я была уже в состоянии признаться, что ради него так безрассудно разрушила свою карьеру. И это признание самой себе я смогла сделать в немалой степени благодаря возникшим отношениям с Нейпьером. Да, теперь я чувствовала в себе силы освободиться от прошлого, но Нейпьер был крепко прикован к своему, и цепь эта ничуть не ослабела даже после исчезновения Эдит.
Теперь в доме пустовали нетронутыми комната Бо и комната Эдит, но ее комнату не превратят в святыню, как комнату Боумента. Я была уверена, что как только миссис Линкрофт поставит на ноги сэра Уилльяма, с этой комнатой что-то будет сделано.
Вскоре приехал новый викарий, и у всех появилась новая тема для разговоров. История «бегства Эдит от мужа с бывшим викарием» все еще обсуждалась, но уже не имела первостепенного значения. Появление мистера Годфри Уилмета потеснило ее.


Миссис Ренделл зашла в Лоувет Стейси, чтобы поговорить со мной и миссис Линкрофт о мистере Уилмете.
— Какая невероятная удача! Как я теперь рада, что мы в свое время избавились от этого… от этого… в общем, это уже не важно. Теперь у нас есть мистер Уилмет. Чрезвычайно милый человек, и священник сразу проникся к нему симпатией.
Бедняга священник! После восторгов жены, ему ничего другого и не оставалось.
— Не сомневаюсь, — продолжала миссис Ренделл, — что и вы согласитесь, что мистер Уилмет настоящая находка! Такой обаятельный молодой человек. — Она просто лучилась довольством. — Ему за тридцать, — добавила она шепотом. — Из очень хорошей семьи. Его дядя — сэр Лоуренс. Со временем мистер Уилмет наверняка получит очень хороший приход. Просто он поздновато решил служить церкви. Так что боюсь, у нас он долго не задержится. Хотя, — тут она лукаво улыбнулась, — я постараюсь, чтобы ему здесь было так удобно и приятно, что он не захочет отсюда уехать. Вы обязательно должны прийти к нам и познакомиться с мистером Уилметом. Кстати, он будет очень рад помочь в обучении наших девочек. Я теперь думаю, — с кокетливой хитрецой добавила миссис Ренделл, — что отъезд мистера Брауна оказался для нас благом.
Вернувшись домой из дома священника, девочки дали самые восторженные отзывы о мистере Уилмете.
— Такой красивый! — со вздохом заключила Оллегра. — Он никогда не согласится жениться на Сильвии.
Сильвия вспыхнула и сердито насупилась.
Я пришла ей на выручку.
— Но может быть, Сильвия сама не захочет выходить за него замуж.
— У нее не будет выбора, — отрезала Оллегра. — И у него тоже, если он здесь останется. Миссис Ренделл уже приняла насчет него твердое решение.
— Не говори ерунду, — сказала я. Элис и Оллегра переглянулись. — Господи! Человек не успел приехать, а вы уже!.. — воскликнула я.
— Но миссис Ренделл уже успела решить, что он расчудесный, — пробормотала Элис.
— Нет, вас всех явно слишком разбередил приезд нового человека.


Теперь везде только и говорили, что о новом викарии: «Совсем другой, чем мистер Браун», «Я слышала его отец — лорд или что-то в этом роде», «Он очень хорош собой… и так прекрасно себя держит».
До того как встретиться с викарием, я слышала много подобных отзывов, и с нетерпением ожидала, когда познакомлюсь с этим олицетворением красоты и добродетели сама. Во всяком случае, хорошо уже то, что его приезд отвлек внимание от происшествия с Эдит. Но, конечно, забыть об этом не забыли. Как-то я встретила констебля в поселке и спросила его, как идет расследование.
— Дело не будет закрыто, миссис Верлейн, — сказал он, — пока точно не установят, что она убежала с тем молодым человеком. Так что мы продолжаем держать ухо востро.
Я поинтересовалась, какие действия они предпринимают сейчас, но он ответил лишь таинственным взглядом.
— Проходите в гостиную, — пригласила меня миссис Ренделл. — Мистер Уилмет сейчас со священником беседуют в кабинете.
Мы все проследовали за ней в гостиную. Там у окна стояла Сильвия.
— Прошу, садитесь в кресло, миссис Верлейн, и вы тоже, — миссис Ренделл указала девочкам на стулья. — Сильвия! — материнским озабоченным взглядом она окинула дочь с головы до ног. — Да не стой ты так неуклюже! Какая же ты неряшливая! Твоя лента в волосах совершенно грязная. Пойди и немедленно смени ее.
Я заметила, как Элис и Оллегра тотчас переглянулись. До чего же эти юные создания умеют все подмечать, и к тому же критическим взглядом.
— И не горбись так! — скомандовала миссис Ренделл вслед уходящей Сильвии. Та покраснела от неловкости. — Откинь назад плечи!
Пока Сильвия ходила сменить ленту, миссис Ренделл возбужденно болтала то о здоровье сэра Уилльяма, то о погоде, перескакивая с одного на другое. Наконец, явилась Сильвия с голубой лентой в волосах.
— Вот так-то лучше, — отметила миссис Ренделл. — А теперь пойди в кабинет и скажи священнику и мистеру Уилмету, что миссис Верлейн уже пришла.
Через несколько минут в гостиную вошел священник с мистером Уилметом, действительно, чрезвычайно достойным молодым человеком. Он был немного выше среднего роста, с очень приятным открытым лицом. У него были превосходные белые зубы, что особенно бросалось в глаза, когда он улыбался. Держался мистер Уилмет с милой непринужденностью. Все это делало его полной противоположностью смиренному мистеру Брауну.
— О, мистер Уилмет! — такого вкрадчивого сладкого голоска я еще никогда у миссис Ренделл не слышала. — Хочу познакомить вас с миссис Верлейн. Она обучает девочек игре на фортепьяно.
Он подошел ко мне.
— Миссис Верлейн, — обратился он. — У вас очень известная фамилия.
— Вы, вероятно, имеете в виду моего мужа, — сказала я.
— Ах, да — Пьетро Верлейн… Какой великий музыкант! — Лицо его слегка омрачилось, видимо, он вспомнил, что я вдова. Но через мгновение оно просветлело. — А я ведь знал вашу сестру. Это здесь…
Я была не в силах сохранить невозмутимое выражение лица. И сама себя выдала. Рано или поздно это должно было случиться. Пьетро был слишком хорошо известен, как и Роума в своем кругу. В один прекрасный день кто-то должен был обнаружить между нами связь.
Вероятно, мистер Уилмет заметил тень страха на моем лице, потому что быстро проговорил:
— Хотя, нет, я, наверное, ошибся.
— Моя сестра… умерла, — услышала я свой запинающийся голос.
— Как печально! — произнесла миссис Ренделл и повернувшись к мистеру Уилмету, добавила:
— Отец миссис Верлейн был профессором. Очень жаль, что ее единственная сестра умерла… не так давно, кажется.
Мое положение было критическим, но мистер Уилмет с любезностью истинного джентльмена пришел мне на выручку.
— Очень сожалею, миссис Верлейн, — сказал он учтиво, — что затронул такую печальную для вас тему.
Я ничего не ответила, но, думаю, по моему взгляду он понял, что я ему благодарна.
— Мистера Уилмета очень интересует наш городок, — с удивительной для нее игривостью сказала миссис Ренделл.
— О, да! — подтвердил новый викарий. — Здешние римские раскопки просто поразительны.
— И, видимо, это одна из причин, почему вы решили сюда приехать? — спросила миссис Ренделл. Мистер Уилмет обаятельно улыбнулся.
— Эти раскопки придают дополнительную привлекательность службе здесь, — и, повернувшись ко мне, добавил:
— В археологии я, конечно, только любитель, миссис Верлейн.
— Как интересно! — напряженно откликнулась я.
— Одно время я думал избрать ее своей специальностью. Затем, правда, несколько запоздало, чем это обычно делается, я решил пойти служить церкви.
— И это для нас большое счастье! — восторженно грохнула миссис Ренделл. — Мне бы так же очень хотелось, чтобы под вашим влиянием и Сильвия начала интересоваться здешними развалинами, мистер Уилмет.
— Я попробую, — ответил тот с улыбкой. Тут и священник воскликнул:
— Вот замечательно! — Было видно, что он очень доволен. Теперь, поскольку новый викарий проявляет интерес к римским развалинам, миссис Ренделл тоже обнаружила, что они заслуживают внимания.
— Мне кажется, мы сможем составить удобное для всех расписание занятий, — напомнила я о цели нашей встречи.
— Да, я тоже в этом уверен, — согласился викарий. Я тотчас почувствовала возникший у него ко мне интерес. И не удивилась. Ему, должно быть, очень любопытно, почему я так испугалась, когда он чуть было не проговорился, что я сестра Роумы.


Закончив урок с Сильвией, я направилась через сад от дома настоятеля в Лоувет Стейси. Вдруг я услышала, как кто-то окликает меня. Оглянувшись, я увидела Уилмета, который спешил ко мне со своей неотразимой улыбкой.
— Я дал девочкам задание, — сказал он. — Мне надо было поговорить с вами.
— О моей сестре?
Он кивнул.
— Я видел ее всего лишь несколько раз. Во время наших встреч она упоминала о вас. Она была обеспокоена вашим замужеством. Считала, что это не пойдет на пользу вашей карьере.
— Спасибо, что вы не сказали, кто моя сестра.
Он недоуменно посмотрел на меня.
— Значит, об этом здесь не знают.
Я отрицательно покачала головой.
— Сейчас объясню почему. Вам, наверное, известно, что моя сестра… исчезла.
— Да. И это одна из причин, побудившая меня принять должность здешнего викария. Ну, и конечно… раскопки. А вы почему оказались здесь?
— Я приехала сюда преподавать музыку. Но не только. Я хочу выяснить, что случилось с моей сестрой.
Мистер Уилмет глубоко вздохнул.
— Хорошо, что вы вовремя меня остановили. А ведь я мог проговориться об этом до того, как увидел вас.
— Да, при знаменитом муже трудно что-либо скрывать о себе.
Он, согласившись, кивнул.
— История с вашей сестрой страшно интригующая.
— Да, в ней есть какая-то ужасная загадка. А теперь и Эдит исчезла.
— О, весьма неприятное происшествие. Я слышал, она сбежала от мужа.
— Я не уверена, что это именно так. Мне известно только то, что она исчезла, как исчезла до этого Роума.
Он проницательно посмотрел на меня.
— Понимаю ваши чувства. Могу ли я хоть чем-то вам помочь?
— Во всяком случае я надеюсь, что вы… — начала было я, но он поспешил заверить:
— Не беспокойтесь, от меня никто ничего не узнает.
— Очень вам признательна.
Он улыбнулся.
— Я видел по вашему лицу, как вы испугались… Мы должны теперь действовать вместе. Как археолог… вернее, археолог-любитель, я могу оказаться полезен. Кроме того, я увлекаюсь музыкой. Играю на органе.
Я обернулась и увидела, что кружевная занавеска на окне дома священника слегка отодвинулась. За нами наблюдали. Думаю, это была миссис Ренделл. Ей, должно быть, было любопытно, зачем их новый привлекательный викарий вышел из дома, чтобы поговорить со мной.


Очень скоро Годфри Уилмет и я стали друзьями. Это было естественно. Нас сближала любовь к музыке. Но не только. Он был единственным человеком, который знал, кто я, и это установило между нами особое доверие. Я была ему очень благодарна за то, что он так ловко «не выдал» меня.
Встречаясь с ним на раскопках и бродя среди остатков римского поселения, мы говорили о Роуме.
— Она могла быть…
— Нет. Я знаю. Она умерла.
— Вы думаете, произошел несчастный случай?
— Всего вероятнее. Кому могло понадобиться убивать Роуму.
— Вот это мы и должны выяснить.
У меня потеплело на сердце, когда он сказал «мы», и в порыве благодарности я воскликнула:
— Как вы добры, принимая мои заботы как свои.
Он внезапно засмеялся. Его смех был удивительно заразительным.
— Это вы были очень добры, что позволили мне принять в них участие. Да, эта история оставляет много вопросов. Во-первых, мог ли это быть просто несчастный случай?
— Конечно, такая возможность не исключена. Но где тогда Эдит? И потом должен же остаться хоть какой-то след, хоть какой-то намек на то, что случилось. Представьте. Она была все время здесь… потом раскопки кончились, она стала укладывать вещи. Накануне отъезда вышла из дома и больше не вернулась. Что же могло произойти?
— Она могла пойти купаться в море и утонуть.
— Но ведь тогда остались бы какие-то свидетельства этому. Кроме того, она не очень любила плавать. Да и день был холодный. И опять, где же свидетельства? Они ведь должны быть. Хоть что-то из одежды на берегу.
— Значит, их кто-то уничтожил, — предположил он.
— Зачем?
— Затем, что не хотел, чтобы их обнаружили.
— Но почему… почему? Иногда я начинаю думать, что Роуму убили. Но опять — зачем?
— Может быть, из зависти. Какой-нибудь археолог. Кто-то узнал, что она нашла нечто очень ценное и важное, и захотел, или захотела, присвоить себе это открытие.
— Нет, это слишком надуманно.
— Но ведь существует же такая вещь, как профессиональная зависть. И в археологии тоже.
— О, нет, это маловероятно.
— Однако надо перебрать все возможные варианты. Итак, она вышла из домика и исчезла…
Некоторое время мы хранили молчание, затем я сказала.
— И вот теперь исчезла Эдит.
— Вы имеете в виду ту леди, которая сбежала со своим любовником?
— Таково лишь общее предположение.
Годфри Уилмет напомнил мне Роуму, когда, вдруг остановившись, склонился над расчищенным куском римского тротуара и начал сосредоточенно его осматривать. Затем последовало краткое рассуждение:
— Археология сделала за последние несколько лет большой шаг вперед, — сказал он. — Раньше это было не многим более охоты за сокровищами. Помню, как меня самого впервые охватила лихорадка поиска. Страшно сейчас даже подумать, как небрежно я тогда действовал и какое действительно сокровище мог по незнанию разрушить.
Я рассказала ему о наших родителях, о той атмосфере, в которой мы воспитывались. Все это звучало довольно забавно в моем изложении, и мы часто смеялись.
Вдруг он сказал:
— В этом мозаичном тротуаре есть один повторяющийся мотив орнамента. Любопытно, что в точности он собой представляет. Жаль, что плохо сохранился. Интересно, можно ли его дальше расчистить. Хотя думаю, будь это возможным, ваша сестра с коллегами сделала бы это. Камни, должно быть, первоначально были очень яркого цвета. Почему вы улыбаетесь?
— Вы мне напомнили Роуму. Ваши мысли теперь полностью заняты этими раскопками.
Его лицо озарила открытая милая улыбка.
— Но ведь и здесь может быть ключ к разгадке, — сказал он. — Не забывайте об этом.


— Молодые вдовы, — сказала Оллегра, — видимо, очень привлекательны.
Девочки сидели в классной комнате в Лоувет Стейси. Сильвия пришла сюда, чтобы позаниматься музыкой. Я вошла в комнату напомнить ей о времени нашего урока. Она была весьма непунктуальна. Девочки сидели втроем за столом и при виде меня смутились.
— Мы разговаривали о вдовах! — преодолев неловкость, дерзко сказала Оллегра.
— Вам бы лучше заняться уроками. Ты уже упражнялась на фортепьяно, Оллегра?
— Нет, — ответила она.
— А вы, Элис и Сильвия?
— Да, миссис Верлейн.
— Они ведь примерные девочки, — насмешливо сказала Оллегра. — Они всегда делают то, что им говорят.
— И очень разумно поступают.
Оллегра заерзала на стуле.
— А вам, миссис Верлейн, нравится мистер Уилмет?
— Нравится ли он мне? Конечно. Он очень хороший викарий.
— А мне кажется, что вы ему нравитесь, миссис Верлейн. — И тут Оллегра бросила испепеляющий взгляд на Сильвию. — А вот ты ему нисколечко не нравишься. Он считает тебя маленькой, глупой девочкой. Вы согласны, миссис Верлейн? Он, возможно, сказал вам, что думает о Сильвии?
— Я не согласна с тобой, Оллегра, и мистер Уилмет ничего не говорил мне о Сильвии. Но я уверена, что она ему вполне нравится. По крайней мере, Сильвия старается выполнять уроки, в то время как некоторые и не думают это делать.
Оллегра расхохоталась, а Сильвия и Элис смущенно переглянулись.
— Конечно, маленькие девочки ему не нравятся. Ему нравятся вдовы.
— Мне кажется, ты нарочно оттягиваешь начало урока. Но это ни к чему. Идем сейчас же заниматься.
Оллегра встала со словами:
— Ничего не поделаешь. Вдовы, действительно, очень привлекательны. Это из-за того, что у них был муж, а потом его не стало. Я тоже хочу сначала иметь мужа, а потом потерять его.
— Что за глупости!
Я пошла вперед, чувствуя, как три пары глаз изучающе смотрят мне в спину.
Интересно, как часто наблюдают за мной эти глаза, когда я даже и не подозреваю об этом.
Я столкнулась лицом к лицу с Нейпьером на большой лестнице, ведущей в холл.
— Я почти не вижу вас… с тех пор, как ушла Эдит.
— Так получается.
— Мне надо поговорить с вами.
— Что вы хотите мне сказать?
— Здесь — ничего. В этом доме я говорить не хочу. — Его голос перешел на шепот. — Приходите сегодня после полудня к Охотничьему ручью. Я буду ждать вас там в половине третьего.
Я хотела было возразить, но он твердо повторил.
— Буду ждать вас, — и тотчас ушел.
Вокруг была тишина. Вряд ли кто-нибудь видел, как мы встретились и обменялись несколькими фразами на лестнице.


Нейпьер уже ждал меня, когда я пришла в назначенное место.
— Вы все-таки пришли! — первое, что он сказал мне.
— А вы думали, что не приду?
— У меня не было уверенности. О чем вы думали последнее время?
— В основном о том, что могло случиться с Эдит.
— Она ушла со своим любовником, — коротко и холодно констатировал Нейпьер. Без всякой злобы и без признаков волнения.
— Вы верите этому?
— А чему еще я могу верить?
— Но возможны и какие-то другие варианты.
— Этот кажется наиболее вероятным. Я хочу вам кое-что сказать… Возможно, для того, чтобы вы слишком плохо обо мне не думали. Когда я женился на Эдит, я действительно думал, что из нашего брака что-то получится. Я старался это сделать. Думаю, и она тоже. Но это просто было невозможно.
Я молчала, тогда он продолжил:
— Я подозревал, что она влюблена в викария. Я не винил ее. Я уверен, что сам виноват во всем. Но я бы не хотел, чтобы вы считали меня бесчувственным и расчетливым… Во всяком случае, это не совсем так. Жизнь для Эдит была здесь невыносима. И я ее понимаю. Теперь она ушла, и это надо принять как неизбежность.
Меня обрадовало то, что он сам заговорил об этом. Я верила ему. Нейпьер не, мог быть намеренно жесток с Эдит. Он просто старался как-то преодолеть — возможно, и не очень умело — эту неразрешимую ситуацию.
— Так о чем же вы хотели меня спросить? — напомнила я ему.
— Почему вы в последнее время стали избегать меня?
— Разве? Если это и так, то совершенно не преднамеренно. Я просто не встречаю вас и все. Скорее вы сами стали избегать меня.
— Если я поступал так, то вы знаете причину. Но теперь здесь этот мистер Уилмет.
— А что он?
— Он, несомненно, очень привлекателен.
— Миссис Ренделл, кажется, того же мнения, а ей угодить нелегко. — Я старалась вести разговор в шутливом тоне, но Нейпьер, видимо, был настроен иначе.
— Я слышал, что вы стали с ним хорошими друзьями.
— Он интересуется музыкой.
— К тому же вы оба прониклись страстью к археологии.
— Кстати, миссис Ренделл тоже.
Но Нейпьера решительно не устраивало говорить со мной в таком несерьезной тоне.
— Итак, он очень обаятелен?
— Очень.
— Ну да, вам это должно быть уже хорошо известно.
— Мы знакомы очень недолго, но я убедилась, что с ним приятно общаться.
— Надеюсь, вы не примите… никаких скоропалительных решений.
— Что вы имеете в виду?
— Думаю, вам не следует поддаваться минутным эмоциям. Будьте осмотрительны.
Нейпьер и я одновременно услышали цокот копыт. Появились три наездницы: Оллегра, Элис и Сильвия.
Они, должно быть, видели, как я уезжала, — подумала я, — и последовали за мной.
Слова Оллегры подтвердили мою догадку. Она выкрикнула на ходу:
— Мы заметили, что вы уехали, миссис Верлейн. И нам захотелось поехать с вами. Не возражаете?


Элис с запинками сыграла несколько этюдов Черни и выжидательно на меня посмотрела.
— Неплохо, но еще есть, над чем поработать.
Элис печально кивнула.
— Но ты, действительно, молодец, стараешься, — сказала я ей в утешение, — и делаешь кое-какие успехи.
— Спасибо, миссис Верлейн, — она опустила глаза и стала разглядывать свои руки. Затем вдруг сказала. — Свет там снова появился. Я видела прошлой ночью. Впервые после… после того, как Эдит… ушла.
— Я бы не стала на твоем месте так беспокоиться.
— Я не беспокоилась, миссис Верлейн. Я просто немного боюсь.
— Никакого вреда тебе этот свет причинить не может.
— Как вы думаете, миссис Верлейн, действительно над домом висит проклятье?
— Конечно, нет.
— Но эти смерти, одна за другой. Все началось, когда Нейпьер убил Бо. Как вы думаете, это правда, что Бо никак не может простить ему это?
— Какая чушь. Ты меня удивляешь, Элис. Я всегда думала, что ты более разумна.
У Элис появилось на лице виноватое выражение.
— Но все так говорят… Поэтому я и спрашиваю.
— Все? — спросила я.
— Да. И слуги так считают. Так говорят и в поселке. Видят свет в часовне, и, поэтому, наверное, говорят. Утверждают даже, что здесь никогда не будет спокойно, пока не уедет Нейпьер. Это ведь несправедливо, верно? Я хочу сказать, что Нейпьера бы сильно огорчило, если бы он узнал… Хотя я думаю, он уже слышал эти разговоры, потому что выглядит он очень печальным, верно? Впрочем, это, возможно, из-за Эдит.
— У тебя голова, кажется, занята одними сплетнями, — сказала я. — Неудивительно, что ты не делаешь успехов в музыке.
— Но вы только что говорили, что делаю.
— Очень небольшие.
— Значит, вы не считаете, что это привидение Бо приходит в часовню.
— Конечно, нет.
— А я знаю, что считает миссис Верлейн! — Это был голос Оллегры, которая пришла впервые точно ко времени урока. — Она считает, что это делаю я. Не так ли, миссис Верлейн? Вы думаете, что это мои проделки?
— Надеюсь, что ты не станешь заниматься такими глупостями.
— Но вы все-таки подозреваете меня, верно? Вам ведь известно, что обо мне думают. Я всегда под подозрением.
— Это не Оллегра, — сказала Элис. — Я видела этот свет, когда Оллегра была со мной.
Оллегра скорчила мне гримаску.
— И мы вам докажем.
— А пока докажи, что ты хорошо подготовилась к уроку.
Возможность «доказать» мне, что Оллегра не при чем, не заставила себя долго ждать. В тот же вечер, когда я была у себя в комнате, ко мне влетела Оллегра. Она было очень взволнована.
— Миссис Верлейн, мы только что видели свет! — сообщила она мне.
Элис стояла в дверях.
— Можно войти, миссис Верлейн?
Я разрешила, и обе девочки встали со мной у окна.
— Только что он был, — воскликнула Оллегра. — Из окна Элис его лучше видно.
Я поднялась вместе с ними в комнату Элис. Элис со свечой подошла к окну. Несколько секунд она держала свечу совсем близко к стеклу, и я сказала, чтобы Элис ее отодвинула, иначе загорится штора.
Элис послушно поставила свечу на стол и зажгла там еще одну. В это время Оллегра схватила меня за руку и прошептала: «Смотрите. Вон он».
Да, свет возник со стороны часовни. Вспыхнув, он почти тотчас исчез.
— Я пойду посмотрю, кто там, — сказала я. Элис удержала меня за руку, в глазах ее возник ужас.
— Нет, миссис Верлейн!
— Кто-то над нами подшучивает, я уверена. Идете со мной?
Элис взглянула на Оллегру, ее лицо покрыла бледность.
— Я очень боюсь, — сказала она.
— И я тоже, — ответила Оллегра.
— Пока мы не выясним, чьи это проделки, мы все время будем бояться.
Я направилась к двери. Не могу сказать, что внутри у меня в этот момент было спокойно. И тут вдруг мне пришла в голову мысль, заставившая меня содрогнуться. Что если в доме действительно происходит что-то таинственное, о чем я не имею понятия. Я испытывала нечто вроде предчувствия, словно сама Роума предупреждала меня: «Будь осторожна. Ты же знаешь, какой бываешь опрометчивой».
Не раз возникали ситуации, когда она мне говорила нечто подобное. И сейчас у меня в голове отчетливо звучали ее слова.
Но у меня теперь есть друг, даже союзник — Годфри Уилмет. Не лучше ли будет обратиться за помощью к нему, а не пытаться в одиночку найти разгадку этого странного света в часовне.
Вдруг одна из свечей погасла, тотчас за ней погасла и другая. Комната погрузилась в темноту.
— Это знак, миссис Верлейн, — истерично прошептала Элис. — Это предупреждение. Две свечи погасли одна за другой, хотя нет никакого сквозняка.
— Ты сама их задула.
— Я не делала этого, миссис Верлейн. И Оллегра тоже. Они погасли сами по себе. Это предупреждение. Нам нельзя идти к разрушенной часовне. Случится что-то ужасное, если мы туда пойдем.
Когда она снова зажигала свечи, я заметила, что руки у нее дрожат.
— Элис, у тебя слишком разыгралось воображение. — Она согласно кивнула.
— Я ничего не могу поделать, миссис Верлейн. Я все время думаю о том, что могло бы случиться, если бы… Иногда это очень страшно.
— Тебе надо жить в каком-нибудь маленьком доме, где ничего не случается, — заметила Оллегра.
— Нет, нет. Я хочу жить здесь. Пусть мне будет временами страшно, это ничего, лишь бы жить в этом доме.
Она подошла к окну и вгляделась в него. Я встала рядом с ней. Мы обе смотрели в сторону ельника. Свечи горели ровно и спокойно. Элис взглянула на них с радостным удовлетворением.
— Видите, теперь они горят нормально. Это было предупреждение. О, миссис Верлейн, никогда не ходите ночью одна к разрушенной часовне.
— Но мне все-таки хочется выяснить, — сказала я, — чьи это глупые проделки.
Я была рада, что Оллегра оказалась тут ни при чем. Мне пришло в голову, что в часовне мог быть какой-нибудь слуга из Лоувет Стейси, который подавал знак одной из служанок.


На следующий день я встретилась с Годфри в домике около раскопок. Поскольку он интересовался археологией, то часто приходил сюда, и бывший домик археологов стал местом наших встреч.
Я устроилась на ступеньке лестницы, Годфри уселся на стол, и мы начали говорить о Роуме, о ее находках и, конечно, опять перебирать разные версии того, что могло с ней произойти. Господи, как было хорошо, что теперь хоть с кем-то можно было поговорить о Роуме.
Мы оба сидели к окну спиной. Оно было совсем маленьким, и поэтому в домике всегда царила полутьма, но вдруг я почувствовала, что на какой-то миг стало еще темнее.
— Кто-то был у окна, — прошептала я. Через секунду мы оба оказались у двери, но за ней и поблизости никого не было.
— Да вы, я вижу, действительно сильно напуганы, — сказал озабоченно Годфри.
— Неприятно знать, что за тобой наблюдают… особенно, когда ты не подозреваешь об этом.
— Ну, кто бы это ни был, он не мог далеко уйти.
Мы поспешно обошли вокруг домика, но не нашли никаких следов.
— Может быть, просто облако набежало на солнце, — предположил Годфри.
Я посмотрела на небо. Оно было совершенно чистым и ясным.
— Никто не смог бы скрыться так быстро, — рассуждал Годфри. — После исчезновения вашей сестры вы, естественно, воспринимаете все слишком обостренно. Вам нельзя быть такой впечатлительной.
— Но я не смогу успокоиться до тех пор, пока не узнаю, что с ней случилось, — заявила я. Годфри понимающе кивнул.
— Давайте уйдем отсюда, — предложил он. — Прогуляемся по свежему воздуху.
Мы покинули домик и молча бродили по дальней части парка. И тут я вспомнила.
— Но мы ведь не посмотрели в чулане. Там мог кто-нибудь спрятаться.
— Уверяю, ничего, кроме старой плиты, на которой готовила Роума, и канистры мы ничего бы там не увидели.
— И все-таки у меня странное ощущение, что… Но я не договорила. Мне стало ясно, что он считает, будто у меня просто разыгралось воображение.


Годфри с каждым днем становился все более уверенным в том, что разгадку исчезновения Роумы надо искать там, где она работала. Он обследовал развалины римских терм и остатки мозаичных тротуаров, ища, как он сказал, ключ к тайне. Но я знала, что ему доставляет удовольствие копаться в этих развалинах. Я рассказала ему о свете в часовне и призналась, что у меня возникло предположение: не могла ли Роума попытаться выяснить, что это за свет.
Но ведь Роума исчезла днем. Поэтому свет в часовне не имеет к этому никакого отношения. Однако она могла выйти из домика днем, чтобы погулять по окрестностям и, возвращаясь в сумерках, увидеть свет в часовне.
— Да, это возможно, — согласился Годфри. — Мы обязательно пойдем туда как-нибудь вечером и попробуем подстеречь того, кто зажигает этот свет.
Но я решила, что это не очень удобно, наши ученицы и так слишком много о нас болтают, да и миссис Ренделл не сводит с нас глаз, подозревая, что я по ее выражению «заманиваю в сеть» нового викария.
Однако Годфри я ничего говорить не стала.


Когда я вернулась в Лоувет Стейси после встречи с Годфри на раскопках, то, войдя в холл, услышала позади себя стремительные шаги. Я резко обернулась. Передо мной стоял Нейпьер.
— Я только что вернулся из Лондона, — сказал он, — есть новости.
— Об Эдит?
— Она не уехала с Джереми Брауном.
— Нет? — Я удивленно уставилась на него.
— Джереми Браун прибыл в Африку один.
— Как!?
— Мы все ошибались, — сказал он, — подозревая, что Эдит убежала со своим возлюбленным. Она этого не делала.
— Тогда что?
— Кто же может сказать, — прошептал он.


Но оказалось немало тех, кто начал много чего говорить. Пошли всякие пересуды, которые только усилились после того, как священник получил письмо от Джереми Брауна, из которого стало совершенно ясно, что Эдит с ним нет. Тогда где же Эдит?
И взоры вновь обратились в Лоувет Стейси, этот зловещий дом, про который упорно говорили, будто он проклят.
Но почему он проклят? Потому что в нем человек убил своего брата? На доме проклятие Каина. И после того как брат убил брата, умерла их мать. А теперь исчезла жена. Куда же она могла уйти? Кто скажет? Возможно, никто не сможет этого сделать.
Когда с женой случается несчастье, то первый, на кого падает подозрение, — это муж.
Я чувствовала, как вокруг нарастает недоброжелательство к Нейпьеру. Это меня очень тревожило, кажется, даже больше, чем его самого.
Повсюду с жаром обсуждалось новое известие. Я заметила, что Нейпьера стали даже сторониться. Стоило миссис Линкрофт заговорить о нем, как лицо ее принимало суровое выражение, губы поджимались, между бровей появлялась глубокая складка. Я знала, что для нее самое ужасное во всем этом происшествии то, что оно серьезно подорвало здоровье сэра Уилльяма, и винила она Нейпьера.
Девочки тоже постоянно обсуждали новое известие, хотя со мной говорили о нем очень мало. Мне было интересно, какие они на этот счет строят догадки.
Оллегра один раз все-таки проговорилась:
— Если сэр Уилльям умрет от потрясения, которое он пережил из-за исчезновения Эдит, то… получается, что все снова повторяется. Тогда умер Бо, а затем умерла его мать…
Я резко оборвала ее.
— Кто сказал, что Эдит мертва?
— Нет! — с жаром воскликнула Элис. — Она, конечно, вернется.
— Я очень на это надеюсь, — горячо подхватила я. Как же мне хотелось, чтобы именно так и случилось. Я придумывала самые разные версии того, что могло произойти с ней. Потеря памяти? Очень вероятно. Эдит где-то бродит сейчас, забыв, кто она и откуда. Но если все же Эдит убита…
Нет, эту версию я просто не могла принять. И что же тогда произошло с Роумой?
Схожесть этих двух исчезновений с новой силой поразила меня. Две молодые женщины пропали почти одинаковым образом в одном и том же месте. Они обе вышли из дома, ничего не сказав и ничего не взяв с собой, и бесследно исчезли.
Загадка. Пугающая загадка. И я к ней была глубоко причастна. Одна из этих женщин была моей сестрой, другая — женой Нейпьера.
Я обязана все узнать. Моя решимость отныне удвоилась. Теперь я думала о двух женщинах, таких несхожих и столь похоже исчезнувших: беспомощная, напуганная Эдит и уверенная в себе решительная Роума. Мне все равно, чем это может для меня кончится, но я сделаю все, чтобы раскрыть тайну их исчезновения.
«Будь осторожна, Кэра, — предупреждал меня голос Роумы. — Тут могло быть убийство».


Как больно было мне слышать ссору Нейпьера и сэра Уилльяма. Я тогда вошла через дверь из коридора в музыкальную комнату, чтобы поиграть сэру Уилльяму. Миссис Линкрофт меня предупредила, что он задремал, и лучше его не тревожить, но когда он проснется, ему будет приятно услышать мою игру.
Когда я подошла к роялю, то услышала в соседней комнате сердитые голоса сэра Уилльяма и Нейпьера.
— Как бы я молил Бога, — воскликнул сэр Уилльям, — чтобы ты сюда никогда не возвращался.
— Могу тебя заверить, — откликнулся Нейпьер, — что я больше не намерен отсюда уезжать.
— Ты уедешь, если я того захочу, и позволь тебя заверить, что здесь ты ничего не получишь.
— Ты ошибаешься. Я имею право быть здесь.
— Но ты скажешь, где она? Что с ней случилось? Сбежала с викарием! Но я всегда знал, что она не могла этого сделать. Где она? Ты мне скажешь, наконец?
— Почему ты решил, что мне что-то известно?
— Потому что она была тебе не нужна. Ты женился на ней, так как это был единственный для тебя способ сюда вернуться. Бедное дитя, эта Эдит.
— А разве не ты сам принес ее в жертву? Как это похоже на тебя! Настаивать на том, чтобы я женился, а затем обвинить меня в том, что я это сделал. Видит Бог, я старался, чтобы из нашего брака что-то получилось.
— Брак! Я не спрашиваю тебя о вашем браке. Я спрашиваю, что ты с ней сделал?
— Ты с ума сошел. Ты думаешь, что я…
— Убийца! — вскричал сэр Уилльям. — Сначала Бо… потом твоя мать…
— Господи! — воскликнул Нейпьер. — Неужели ты рассчитываешь, что эта ложь поможет тебе лишить меня наследства!
— Где она? Где? Ее найдут, и тогда…
Я больше не могла этого вынести и, быстро выскользнув из комнаты, направилась к себе. Охваченная ужасом, я еле добралась туда.
Сэр Уилльям решил, что его собственный сын убил Эдит.
— Это не правда, — шептала я. — Не могу в это поверить.


Мне было невыносимо ощущать охватившую всех подозрительность. В поселке не переставая шушукались. «Все сходится. Он женился на ней, а затем, получив ее деньги, захотел от нее избавиться. Над Лоувет Стейси висит проклятье. И оно не развеется до тех пор, пока этот дурной человек живет там».
Время от времени мне встречалась Сибила. Тот же многозначительный взгляд, то же детское жеманство, но в еще более гротескной манере…


Теперь, когда стало очевидным, что Эдит не уехала с Джереми Брауном, что может выяснить полиция?
Почему мужу стало необходимым избавиться от жены? На то могут быть разные причины: потому что он ее не любил. Потому что он уже заполучил ее деньги. А может быть, и потому, что теперь он вернулся в свой дом и вновь утвердился как наследник отцовского состояния… Я вспомнила ссору Нейпьера и сэра Уилльяма. Отец ненавидит сына. Почему он одержим таким неестественным чувством? А теперь, когда исчезла Эдит, их размолвка только усилилась. Возможно, сэр Уилльям лишит Нейпьера наследственных прав, изгонит его из дома, как уже делал раньше.
Нейпьер не любил Эдит. И не делал из этого тайны. В последние недели… Я вспомнила наш разговор во время прогулки, и меня охватил ужас. Неужели он действительно хотел дать мне понять, что если бы был свободен, то предложил бы стать его женой?
Меня охватило смятение. Я вспомнила, как пристально на меня смотрели три пары девичьих глаз. Неужели я действительно как-то причастна к этому происшествию?
Мне хотелось закричать: «Это не правда! Его оговорили, как и раньше. Разве можно теперь во всем обвинить его только из-за того, что в юности случайно произошла страшная трагедия?»
Что со мной происходит? Почему доказать невиновность Нейпьера стало для меня столь важным?


Миссис Линкрофт бросила на меня через стол хмурый взгляд.
— Как это все расстраивает сэра Уилльяма! — сказала она. — Его здоровье внушает мне большое опасение. Скорее бы стало хоть что-то известно об Эдит.
— Как по-вашему мнению, что могло с ней случиться? — спросила я серьезно.
— Мне даже страшно подумать, — ответила она. — Очень опасаюсь, как бы у сэра Уилльяма не случился еще один удар. Было бы лучше, если бы Нейпьер уехал.
— Если он уедет, — откликнулась я, — злые языки начнут болтать, что он сбежал.
Миссис Линкрофт согласно кивнула. Затем сказала:
— Но у него почти нет выбора. Сэр Уилльям уже поговаривает насчет того, чтобы позвать нотариуса. Вы понимаете, что это значит?
— Видимо, ему свойственно судить и обвинять людей без достаточных на то оснований. До этого он мечтал о внуке. Зато теперь…
— Возможно, Эдит все-таки вернется.
— Но где же она?
— Очень любезно с вашей стороны, что вы относитесь с таким сочувствием к делам этой семьи. Но, миссис Верлейн, не стоит… встревать в них.
— Встревать? — изумилась я.
Миссис Линкрофт несколько секунд пристально на меня смотрела. Ее манера держать себя вдруг поразительным образом изменилась. Вместо любезной женщины, которой я всегда ее знала, передо мной сидела другая особа, и ей совершенно не было присуще все то, что до этого я приписывала характеру миссис Линкрофт. Изменился даже ее голос.
— Иногда весьма неразумно проявлять интерес к делам других людей. Из-за этого можно поставить себя в очень трудное положение.
— Но, мне кажется, вполне естественно, что Меня интересует судьба миссис Эдит. Молодая хозяйка дома… к тому же моя ученица, вдруг исчезает… Вы же не думаете, что к этому можно отнестись как к заурядному событию.
— Никто и не воспринимает его так. Но мы не знаем, куда исчезла миссис Стейси… Возможно, никогда и не узнаем. Полиция пытается выяснить. И это дело именно полиции. А не приходило ли вам в голову, миссис Верлейн, что если бы определенные подозрения, которые кое у кого тут возникают, оказались правдой, то ваше излишнее любопытство навлекло бы на вас некоторую опасность.
Я была поражена. Мне и в голову не приходило, что мое намерение раскрыть тайну могло каким-то образом себя обнаружить.
— Опасность? Какого рода опасность?
Повисла пауза. С миссис Линкрофт произошло обратное перевоплощение. И снова передо мной сидела прежняя миссис Линкрофт, которую я знала со дня своего приезда в Лоувет Стейси — немного загадочная, спокойная и приветливая женщина.
— Кто знает? — с милой улыбкой сказала она. — Но я бы на вашем месте держалась от всего этого в стороне.
Она меня предостерегает, — подумала я. — Означают ли ее слова, что я не должна иметь дело с человеком, которого подозревают в причастности к исчезновению его жены? Или же она хочет сказать, что, проявляя интерес к здешним событиям, я навлекаю на себя опасность?
— Ну, насчет опасности, — продолжила она с легким смешком, — я, вероятно, несколько преувеличила. Рано или поздно все выяснится. Эдит вернется. — Она произнесла это с подчеркнутой убежденностью. — Я это чувствую.
Мне хотелось ей возразить, но она поспешно добавила:
— Сэр Уилльям сказал мне, что получил большое удовольствие, когда вы играли ему в последний раз Шуберта. Ваша игра так хорошо на него подействовала, что он смог глубоко заснуть, это как раз то, что ему нужно.
Миссис Линкрофт одарила меня благодарной улыбкой. Для нее любой, кто мог успокоить сэра Уилльяма, уже друг.


Кошмарное происшествие случилось через два дня. Я вошла в музыкальную комнату, примыкавшую к комнате сэра Уилльяма. Там меня встретила миссис Линкрофт. Она шепнула мне: «Сэр Уилльям немного слаб сегодня. Он дремлет в кресле. Какой выдался пасмурный день! Все время льет дождь. Я так надеялась, что днем хоть немного прояснится. Но погода стала еще хуже».
Ноты лежали на рояле. Их выбрал сам сэр Уилльям. Я взглянула на верхний лист. «Лунная соната» Бетховена.
— Думаю, лучше зажечь свечи, — сказала миссис Линкрофт.
Я согласилась, и когда она это сделала, я села за рояль, а она тихо вышла из комнаты.
Когда я играла, мои мысли были о Нейпьере, с возрастающей болью я ощущала несправедливость обвинений, которые ему предъявляют еще до того, как что-то стало действительно доказанным.
Закончив играть сонату, я взяла следующие ноты и с удивлением увидела, что это «Пляска смерти» Сен-Санса. Какой странный выбор, промелькнуло у меня в голове. Как только я начала играть, ко мне тотчас вернулись мысли о Пьетро. Исполняя это произведение, ему всегда удавалось вызвать у слушателя пронизывающий до глубины души ужас. Он говорил, что когда играет эту вещь, то представляет себе музыканта из старой сказки, который дудочкой заманил детей в горы, только на этот раз своей игрой он поднимает мертвецов из могил и заставляет их танцевать «Пляску смерти».
За окном совсем стемнело, и света свечей уже не хватало. Но мне и не нужно было смотреть в ноты.
Вдруг я почувствовала, что в комнате есть кто-то еще. В первый миг я подумала, что моя игра действительно вызвала души умерших, так как возникшая в дверях фигура была похожа на мертвеца.
— Уходи прочь!.. Прочь! — это кричал сэр Уилльям. Он глядел на меня неподвижным окаменелым взором. — Зачем… ты… вернулась.
Я поднялась, и тут он издал вопль ужаса, и следующее, что я увидела, было его распростертое на полу тело.
Я отчаянно стала звать миссис Линкрофт на помощь, она, к счастью, оказалась недалеко.
Она в смятении воззрилась на лежавшего на полу сэра Уилльяма.
— Что случилось?
— Я играла «Пляску смерти»… — начала я. Но не договорила, так как мне показалось, что она сейчас упадет в обморок.
Однако она овладела собой и тут же распорядилась, чтобы послали за доктором.


Сэр Уилльям тяжко заболел. С ним случился еще один удар, в теперь целый консилиум врачей занимался его здоровьем. Говорили, что он может не оправиться.
Я рассказала, что играла для него на рояле и вдруг, подняв глаза, увидела его в дверном проеме. Так как он едва мог двигаться, должно быть, ему стоило больших трудов подняться и подойти к двери. Напряжение, которое он испытал, могло быть причиной случившегося с ним удара.
Через два-три дня стало ясно, что он сможет выжить. Для миссис Линкрофт это было большим облегчением.
Она сказала мне:
— Теперь я думаю, Нейпьер все же останется. Я уверена, сэр Уилльям не помнит, что случилось с Эдит. У него в голове немного помутилось, и в его восприятии все так, как было в прошлом.


Июль выдался очень дождливым. Лило уже несколько дней, и небо было затянуто тучами.
Я сидела у себя в комнате, когда ко мне зашла Сибила Стейси. Хотя вечер еще не наступил, пришлось зажечь свечи. На Сибиле было темно-лиловое платье, отделанное черными бантиками, в волосах тоже торчали бантики лилового цвета.
— Ношу траур, — прошептала она. Я поднялась из-за столика, за которым готовилась к урокам.
Сибила, жеманно грозя мне пальчиком, добавила:
— Траур по Эдит.
— Но почему вы уверены, что она умерла?
— Потому что я знаю. Она бы давно вернулась, если бы было по-другому. Кроме того, все указывает на то, что ее нет в живых. Разве вы так не считаете?
— Я не знаю, что думать, но мне очень хочется, чтобы она была жива.
Сибила покачала головой и сказала:
— Нет, она не вернется. Я знаю.
— Как вы можете говорить с такой уверенностью?
— Странные вещи происходят в этом доме, — не обратив внимания на мои слова, продолжила мисс Стейси. — Вам не кажется?
Я отрицательно покачала головой.
— Это не правда, миссис Верлейн. Вы тоже это чувствуете. Когда я буду писать ваш портрет, я докажу это. Вы знаете, что произошло с сэром Уилльямом?
— Боюсь, он очень болен.
— Да, и все потому, что он встал, чтобы посмотреть, кто играет.
— Он знал, что это я.
— О, нет, миссис Верлейн. Вот здесь вы ошибаетесь. Он думал, это кто-то другой.
— Почему? В последнее время я часто ему играла.
— Он сам выбирает, что вам играть?
Я кивнула.
— Правильно. Он выбирает то, что ему приятно слушать, что напоминает ему о хороших вещах. Теперь после того, что случилось с Уилльямом, Нейпьер останется. Уверена, ему бы пришлось уехать, если бы не этот случай. То, что хорошо для Нейпьера, плохо для сэра Уилльяма. Как говорится, что для одного лекарство, то для другого яд. О, как это верно! Послушайте — идет дождь. Дождь в день святого Суитина
type="note" l:href="#FbAutId_8">8
. А вы знаете, что это значит, миссис Верлейн? Это значит, что теперь сорок дней не переставая будет лить дождь.
Мисс Стейси задула свечи.
— Мне нравится сумрак, — сказала она. — В нем чувствуешь себя как-то свободнее. Скажите, а что вы играли, когда сэр Уилльям появился в дверях?
— «Пляску смерти».
Сибилу передернуло.
— Почти то, что происходит сейчас с сэром Уилльямом. Жутковатая музыка. Не кажется ли вам странным, что сэр Уилльям выбрал именно это произведение?
— Это, признаться, удивило меня.
— Вы удивились бы еще больше, если бы знали, что как раз эту вещь играла Изабелла в свой последний день. Она все утро не отходила от рояля, исполняя «Пляску смерти». И сэр Уилльям сказал ей: «Ради Бога, перестань играть эту траурную музыку». И она перестала, ушла в лес и застрелилась. С тех пор это произведение никто больше не исполнял здесь… И вот вы сели за рояль и сыграли ее.
— Но именно эти ноты он положил для меня.
— Нет, это не он их положил.
— Как! Тогда кто же?
— Ответ на этот вопрос открыл бы нам очень многое. Положил «Пляску смерти» тот, кому хотелось, чтобы сэр Уилльям услышал эту музыку и… подумал бы, будто дух Изабеллы явился к нему… Это был тот, кто надеялся, что Уилльям встанет из кресла и увидит, что за роялем сидит… в комнате было темно, не так ли? Так темно, как сейчас. Кому-то надо было, чтобы он упал без чувств и заболел. Человек этот хотел дать знать, что ему все известно.
— Но кто же мог так жестоко поступить?
— В этом доме поступали куда более жестоко. Как вы думаете, кому надо было, чтобы так случилось? Этим человеком, возможно, был тот, кто боялся, что его выгонят из дома, и кого не выгнали бы, если бы сэр Уилльям умер. Ведь он мог умереть, верно? Но с другой стороны так поступить могли и по какой-то иной причине.
Я почувствовала глубокую тревогу. Мне хотелось, чтобы Сибила ушла, и тогда я могла бы обдумать услышанное.
Мисс Стейси, видимо, почувствовала это. Высказав то, что хотела, Сибила поднялась и пошла к двери. Взявшись за ручку, обернулась.
— Ни в чем нельзя быть уверенной, верно, миссис Верлейн?
Грустно покачав головой, она вышла из комнаты.


На урок Сильвия явилась с прической: две косы были уложены вокруг головы. — Это знак того, что ее уже можно считать взрослой. Господи, неужели ее мать действительно старается заманить Годфрида Уилмета и женить на своей дочери? Бедняжка Сильвия, у нее было такое обреченное выражение лица. Впрочем, у нее почти всегда такой вид. При взгляде на нее у меня сложилось впечатление, что ей самой очень не хочется заниматься всеми этими уловками, но она знает, что никуда ей не деться и надо просто подчиниться.
Сильвии было шестнадцать. Только через год она была бы в том возрасте, когда принято носить подобные прически.
Она, как попугай, оттарабанила заданный урок. Что тут можно сказать? Только лишь: «Попытайся играть более выразительно. Постарайся почувствовать то, что говорит тебе музыка».
На лице Сильвии изобразилось недоумение.
— Но музыка же не говорит, миссис Верлейн.
Я вздохнула. После того, как пропала Эдит, моя работа здесь потеряла всякий смысл. Из Эдит я могла бы сделать хорошую пианистку, которой было бы по силам произвести впечатление на гостей во время званых вечеров. Я могла бы научить ее находить в музыке утешение и радость, но Сильвия, Оллегра, Элис — с ними это невозможно.
Сильвия сложила руки на коленях, у нее были короткие широкие пальцы с безжалостно обгрызенными ногтями. Даже сейчас она попробовала ими заняться, но тут же поспешно опустила руки, видимо, вспомнив горький вкус алоэ, которым мать заставила ее намазать ногти.
— Трудность у тебя в том, Сильвия, что ты не можешь сосредоточиться на произведении, которое играешь. Твои мысли где-то далеко, и думаешь ты совсем не о музыке.
Лицо Сильвии вдруг просветлело.
— Я вспомнила ту жуткую историю, которую написала Элис. Вы же знаете, она все время сочиняет какие-нибудь истории. Мистер Уилльям говорит, что в ее сочинениях чувствуется настоящий талант. А Элис говорит, что хочет писать истории, как Уилки Коллинз… так, чтобы дух захватывало.
— Пусть обязательно покажет мне свои сочинения. С удовольствием посмотрю их.
— Иногда она их нам читает. Мы собираемся в ее комнате, зажигаем только одну свечу, и она в лицах разыгрывает свои истории. Ужасно страшно. Она могла бы стать актрисой. Но она говорит, что больше всего хочет писать о людях.
— И о чем же был ее последний рассказ?
— О девушке, которая исчезла. Никто не знал, куда она пропала. Но незадолго до ее исчезновения кто-то вырыл яму в ельнике недалеко от ее дома. Несколько детей видели эту яму. Они чуть в нее не свалились, когда играли. Они подошли к ней и увидели мужчину. Он тоже их заметил и сказал, что вырыл ловушку для льва-людоеда. Но дети не поверили ему, так как на львов ловушки не ставят, в них стреляют. Конечно, он надеялся, что дети поверят ему. Но взрослым он не мог так сказать и поэтому заявил, что кому-то помогал вскопать огород. Но на самом деле это он убил девушку и похоронил ее в ельнике. А все думали, что она убежала со своим возлюбленным.
— Совсем неподходящий рассказ для вашего возраста.
— От него волосы встают дыбом.
Меня он тоже ужаснул, потому что я внезапно вспомнила, что видела Нейпьера в конюшне с садовыми инструментами. Он сказал тогда, что помогал мистеру Брэнкепу вскопать сад.


Отправившись одна на прогулку верхом, я направила лошадь к домику Брэнкепа. Сад выглядел более ухоженным, чем когда я видела его вместе с девочками. Остановив лошадь, я начала его рассматривать.
К счастью, пока я пыталась придумать, под каким предлогом вызвать мистера Брэнкепа, он сам вышел из домика.
— Добрый день, — сказала я.
— Добрый день, мисс.
— Я миссис Верлейн. Учительница музыки из Лоувет Стейси.
— Ах, так! Слышал о вас. Как вам нравятся здешние места?
— Здесь очень красиво. Он довольно кивнул.
— Ни за что бы не хотел отсюда уехать. Даже за сотню фунтов.
Я ответила, что это совершенно правильно, я добавила, что его сад в прекрасном состоянии.
— О, да, — ответил он. — Теперь у него ухоженный вид.
— Он теперь гораздо привлекательнее, чем когда я видела его в последний раз. Это вы сами все сделали?
Он усмехнулся и шепотом объяснил:
— Знаете, между нами говоря, мне немного помогли. Вы не поверите, но однажды пришел мистер Нейпьер и подсобил мне.
Я почувствовала себя до смешного счастливой. Я страшно боялась, что он скажет, что все сделал сам.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Коварные пески - Холт Виктория

Разделы:
123456789101112

Ваши комментарии
к роману Коварные пески - Холт Виктория



Интереснейшая книга одной из моих любимых писательниц.
Коварные пески - Холт Викториявиктория
8.10.2012, 10.22





Прочитала уже три книги В. Холт и все очень понравились. Эта тоже не стала исключением. Оценка 10
Коварные пески - Холт ВикторияНадежда
2.06.2013, 12.55





интересненько
Коварные пески - Холт Викторияелка
3.06.2013, 8.21





Захватывающий, интересный роман-детектив
Коварные пески - Холт ВикторияТатьяна
20.03.2016, 7.51





Прекрасный роман :) правда, немного жутковато
Коварные пески - Холт ВикторияАня
24.03.2016, 18.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100