Читать онлайн Королева в ожидании, автора - Холт Виктория, Раздел - ПРИБЫТИЕ КОРОЛЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Королева в ожидании - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.5 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Королева в ожидании - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Королева в ожидании - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Королева в ожидании

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ПРИБЫТИЕ КОРОЛЯ

Нового короля не волновала перспектива переезда из Ганновера в Англию, зато весь двор пришел в движение. Кто будет сопровождать его? Кого он оставит в Ганновере? Это стало главными вопросами дня.
В своих апартаментах Каролина обсуждала с Георгом Августом изменения в их жизни. Теперь они оба носили новые великолепные титулы – принц и принцесса Уэльские. Георг Август от возбуждения не находил себе места. В один прекрасный день он будет королем Англии.
«Георг Второй!» – мысленно без конца повторял он.
Теперь ему остается только потерпеть, пока умрет отец, а старику уже за пятьдесят.
Георг Август едва мог дождаться дня отъезда. Он постоянно обсуждал с Каролиной их будущее. После смерти бабушки и второго, более значительного для него, события, смерти королевы Анны, принц еще больше сблизился с женой.
Каролина была хорошей женой, и он не жалел, что женился на ней. Она проявила себя надежной в прошлом, такой же была и теперь. Она говорила только об его интересах, как и должна жена. А для него всегда самым важным было противостоять отцу, поэтому обсуждение вражды с королем стало для Георга Августа самой интригующей темой.
– Нам нужно как можно скорее отправиться в Англию, – напомнила Каролина мужу. – Промедление – величайшая глупость со стороны твоего отца. Что подумают англичане о короле, который так низко ставит их страну, что отказывается тотчас приехать и принять корону, предложенную ему? Я даже рада, что он такой тупой. Это позволит нам показать, что мы совсем другие.
– Мы покажем им, насколько мы приятнее, чем он, – горячо поддержал ее Георг Август.
– Мы говорим по-английски, а это большое преимущество. Твой английский заметно улучшился в последние месяцы.
Это был намек на Генриетту Говард, но сделанный так просто и разумно, что Георг Август с улыбкой проглотил его.
– Ты тоже хорошо говоришь. Но только вообрази! Отец не говорит ни слова. Надо же быть таким дураком!
– Да, но нам надо радоваться его ограниченности. Как ты думаешь, когда мы поедем в Англию? Это будет удивительно. Я мысленно вижу, как мы едем по улицам, рядом маленький Фрицхен и девочки. Люди увидят нас и поймут, что мы можем дать им наследников. Мы можем дать им гораздо больше, чем твой отец. Они знают о твоей матери…
Лицо у Георга Августа потемнело, как всегда, когда упоминали о матери.
– Это его собственная вина, – пробормотал он. – Он плохо с ней поступил, и за это народ Англии не будет его любить.
– Не будет. А нам с детьми надо быть там… Мы говорим по-английски и, по крайней мере, покажем им, как высоко ценим их приглашение и пребывание в их стране. У нас впереди славные дни. И мы всегда будем заодно, Георг Август. Мы всегда будем преданы друг другу. Твой отец проклянет тот день, когда лишил себя жены.
Георг Август, почувствовав себя выше отца, остался очень доволен. У него была мудрая жена. А отец был дураком.
Теперь он должен пойти к любовнице, которую регулярно посещал в один и тот же час, и рассказать ей, что у него лучшая в мире жена. И она согласится с ним.
Он и вправду мог считать себя удачливым человеком.
* * *
Если бы Георг Август услышал разговор между отцом и главным министром Берншторфом, то его прекрасное настроение моментально бы улетучилось.
– Необходимо следить за принцем, – сказал Берншторф. – Знание английского дает ему колоссальное преимущество, и вы можете не сомневаться, он не преминет воспользоваться им.
– Наверно, лучше оставить его в Ганновере. – Берншторф на минуту задумался, а потом продолжал: – Кто знает, какой вред он может причинить дома? Все же лучше не спускать с него глаз. И тогда он может поехать с нами. Англичане захотят увидеть принца Уэльского.
– Тогда я останусь здесь, а его пошлем в Англию, – буркнул король.
– Это будет роковой шаг, Ваше Величество. Роковой. Через несколько дней якобиты посадят на трон Якова. В любом случае мы не знаем, какая оппозиция ждет нас, когда мы прибудем туда.
– Знаю. Здесь они клянутся в верности, но я не доверяю ни одному из них. Они все похожи на Мальборо, всегда готовы повернуть паруса в ту сторону, откуда дует ветер.
– Мы должны все помнить об этом, сир. И в Ганновере, и тем более когда высадимся в Англии. Вот почему я думаю, что надо взять с собой принца Уэльского, а принцессу мы можем оставить, она приедет позже.
Георг с удивлением взглянул на министра, и тот поспешил объяснить:
– Принц зависит от нее больше, чем ему кажется. Она, разумеется, последует за ним. Двор будет ее ждать. Но она должна появиться позже. Нельзя, чтобы принц и его семья сопровождали вас во время торжественного въезда в столицу. Все внимание сосредоточится на них. Они молодые, у них дети. Если принц и его семья окажутся рядом, то это отвлечет взгляды толпы от Вашего Величества.
Георг никогда не возражал против откровенного разговора, если он казался ему разумным. Он не хотел ехать в Англию. И, сколько мог, откладывал свой отъезд. Но если уж он решился на этот шаг, то надо сделать все, чтобы добиться успеха.
– Хорошо, она приедет позже, – сказал он, подводя итог этому разговору.
– Ваше Величество предполагает взять с собой мадам Шулемберг? – нерешительно спросил Берншторф.
– Вряд ли она согласится остаться в Ганновере, если я уеду в Англию, – бесстрастно проговорил Георг. Из своих любовниц он всем предпочитал Эрменгарду Шулемберг. Она была с ним так давно и искренне любила его, а у него хватало проницательности понимать, что другие не питали к нему любви. Эрменгарда была для него вроде жены, и он не представлял себе жизни без нее.
– А мадам Кильманзегге?
Георг пожал плечами. Если Шулемберг поедет с ним, то не похоже, чтобы Кильманзегге согласилась остаться. Он сказал об этом министру, и Берншторф, зная, что привычка правит жизнью хозяина, согласился. По-видимому, необходимо взять в Англию обеих женщин.
Берншторф непреклонно сжал губы. Графиня фон Платен не поедет. Он отомстит ей. Этой особе надо дать урок. Она была любительницей интриг и могла подкопаться под его власть. Если для Шулемберг достаточно, что она вроде бы как жена короля, а Кильманзегге довольна, если у нее есть любовники, то графиня фон Платен – честолюбивая женщина и выпросила у короля место придворного казначея для своего любовника, Крэггса. Берншторф услышал об этом чуть ли не последним, и его гневу не было границ. В прошлом те, кто искал милостей при дворе, приходили к нему. Он не потерпит женщину, которая позволяет себе покушаться на его привилегии.
– Ваше Величество, мне кажется, графине фон Платен лучше остаться в Ганновере, – начал министр. – Две дамы и обе в возрасте могут выглядеть вполне респектабельно… Это совсем неплохо. Но графине фон Платен придется остаться в Ганновере, потому что, по-моему, если она будет сопровождать вас в Лондон, англичане подумают, что три женщины – это многовато.
Георг взвешивал сказанное министром и вспоминал, как красивая графиня спряталась в его спальне в халате, накинутом на голое тело, и умоляла его оказать ей честь и не отдавать всю привязанность двум пожилым дамам. Ее появление тогда очень насмешило курфюрста, что редко с ним бывало, и он восхищался ее ловкостью. Она красивая женщина, но в Англии, должно быть, много красивых женщин, слегка отличающихся от немок, потому что иностранки всегда чуть другие. А он только изредка любил разнообразие. Шулемберг и Кильманзегге – для того, чтобы удовлетворить привычку, а несколько новых леди внесут перемены.
Все женщины очень похожи друг на друга. К тому же у Платен была склонность совать нос не в свои дела. А по правде говоря, ему никогда не нравились проныры.
И он согласно кивнул министру. Будет так, как предложил Берншторф.
Георг пришел в апартаменты Эрменгарды и нашел ее в слезах. Он удивился, потому что в его присутствии она редко проявляла какие-нибудь чувства, кроме радостной услужливости.
– В чем дело? – спросил он.
Она попыталась улыбнуться, но ей не удалось.
– Я боюсь за вас. Вдруг что-нибудь случится.
– Что может случиться?
– Вы собираетесь в Англию как король. Совсем недавно они обезглавили одного из своих королей, а еще одного выгнали из страны. Если бы он остался, то тоже, наверно, потерял бы голову.
Он с нежностью посмотрел на старую любовницу. Ради него она даже постаралась выучить историю.
– Они не посмеют убить меня.
– Но могут попытаться. Давайте лучше останемся в Ганновере. Какая для вас разница, курфюрст вы или король?
Она всегда беспокоилась о нем. Ему вдруг пришло в голову, что Эрменгарда одна из тех немногих в его жизни, кто искренне любит его.
– Убийцы короля на моей стороне, – с важным видом объявил он. – Так что, видишь, тебе не о чем беспокоиться.
– Я поеду с вами, – сказала она.
– Поедешь, – согласился он и сделал знак, чтобы она раздевалась. Он терпеть не мог тратить время на слова. Эрменгарда знала, зачем он пришел в этот час. Ведь он уже долгие годы приходил в одно и то же время. Георг не любил менять привычки.
Она послушно поднялась. Ее привлекательность – в покорности. Полная противоположность заносчивой Софии Доротее.
«Если бы Эрменгарда была моей женой, – мелькнула у него мысль, – мы бы жили в полном согласии и, несомненно, при таких длительных отношениях имели бы целый выводок детей».
И когда бы он проезжал по улицам Лондона, она бы сидела в королевском экипаже рядом с ним, и люди бы приветствовали его.
А теперь они будут вспоминать о жене, которая сидела бы рядом с ним, если бы не томилась в тюрьме. В замке Олден, куда посадил ее он.
Да, Берншторф прав. Нельзя, чтобы Георг Август разъезжал по улицам Лондона с Каролиной и детьми. Но этот вопрос решен, а Эрменгарда уже готова.
Каролина с нетерпением ждала отъезда. Это лучшее, что могло случиться: мысли об отъезде помогали забыть потерю Софии.
Надо думать о будущем и не оглядываться на прошлое. Это совет, который дала ей София Шарлотта. И какой мудрый совет!
Англия! Земля обетованная! Принцесса Уэльская… Как прекрасно звучит титул! И если все пойдет хорошо, со временем она станет королевой Англии.
Ее положение будет трудным. Жена короля не находится в Англии, поэтому Каролина, едва приехав, станет первой леди страны. Люди, естественно, поймут, что она их будущая королева, и начнут искать ее расположения. А ее задача руководить Георгом Августом – ох, очень осторожно! – и в тот день, когда он получит корону Англии, на самом деле управлять страной придется ей. Славная, заманчивая перспектива. Она едва могла дождаться дня, когда они сядут на корабль и отправятся в Англию.
Каролина послала за Лейбницем с просьбой, чтобы он пришел к ней в апартаменты. Он был одним из немногих, с кем можно откровенно поделиться надеждами. Лейбниц с первого взгляда определил цену Георгу Августу и видел абсурдное тщеславие коротышки. Он не сомневался, что со временем править будет мудрая Каролина, а ей понадобится помощь такого умного человека, как он. Когда он пришел, она сказала:
– Готовьтесь к отъезду в Англию, потому что, несомненно, вы поедете с нами. Мне во многих делах нужна будет ваша помощь.
Лейбниц печально взглянул на нее.
– Ваше Высочество еще не знает?
– О чем?
– Что я остаюсь в Ганновере.
– Но кто дал такой приказ?
– Его Величество… через Берншторфа.
– Но вы мой друг. Это не их дело…
– …отдавать приказы? Его Величество всегда отдает приказы в Ганновере. Только в тех делах, которые его не интересуют, он позволяет другим поступать по своей воле.
– Но в чем причина? Почему вы должны остаться в Ганновере?
– Чтобы закончить работу. Я здесь потому, что пишу историю принцев Брауншвейгских. И этим мне приказано заниматься.
– Я сама поговорю с Его Величеством, – решила Каролина.
Лейбниц покачал головой, но Каролина не отступила и отправилась прямо в покои короля.
Король удивился, увидев ее. Он молча разглядывал жену сына и отметил ее привлекательную внешность. Оспа немного попортила кожу, но Каролина осталась красивой. При ее прекрасном цвете лица маленькие оспинки были едва различимы. И она гордая женщина. Берншторф прав, за ней надо следить. Она тоже может стать пронырой… дай только шанс. Но такого шанса она не получит.
– Я пришла поговорить с Вашим Величеством о Готфриде Лейбнице.
– В чем дело?
– Он слишком блестящий человек, чтобы оставить его в Ганновере. Он будет нужен нам в Англии.
– Мне он не нужен.
– Но мне… – Каролина замолчала, поняв, что чуть было не нарушила собственное правило управления.
– Он завершает свою работу, поэтому остается.
– Он может выполнять более полезную работу.
– Так вы не считаете его работу здесь полезной?
– Я считаю ее полезной. Но думаю, он должен сопровождать меня в Англию.
– Нет. Он остается.
– Ваше Величество, я прошу вас о любезности… Король покачал головой.
– Он остается.
– Но мы очень скоро выезжаем, и я договорилась…
– Вы скоро не выедете.
– Не понимаю.
– Вы не едете с принцем и со мной. Вы последуете за нами позже.
Это был сокрушительный удар, еще хуже, чем осознание того, что Лейбниц не будет сопровождать ее.
– Но я думала…
– Нет. Вы приедете позже. Вам будут даны указания. Негодование горело у нее в глазах. Каролина ненавидела его, и в этот момент ей понадобилось все самообладание, которое она вырабатывала годами, чтобы не выдать своей ненависти.
– Вы последуете за нами через месяц. Вы и девочки.
– А сын…
– Он останется в Ганновере.
– Ох, нет!
Король удивленно взглянул на нее. Действительно, за этой женщиной нужен глаз да глаз. Но он спокойно объяснил:
– Было бы неразумно двум наследникам трона, вашему мужу и сыну, находиться в Англии… пока мы не увидим, какой нас ждет прием. Фридрих останется здесь и будет представлять нас.
– Ваше Величество помнит, что маленькому Фрицхену только семь лет?
– Я помню возраст Фридриха. Он останется здесь. А вы приедете через месяц или, может быть, через два, после нашего прибытия в Англию.
Бесполезно спорить, бесполезно просить. Лейбницу не разрешено сопровождать ее. Фрицхен должен оставаться один в Ганновере. И она не поедет в Англию с королем и со своим мужем. Она должна сидеть и ждать, пока за ней пошлют.
Это было поистине убийственное открытие.
* * *
Эрменгарда Шулемберг готовилась к отъезду в Англию. Король сумел успокоить ее страхи, и раз он сказал, что там опасности нет, значит, ее там нет. Ее главное очарование заключалось в том, что она была убеждена: король всегда прав.
А у мадам Кильманзегге началось трудное время. Узнав о том, что она уезжает в Англию, кредиторы – а она должна была крупную сумму – налетели на нее со всех сторон и потребовали, чтобы она расплатилась по счетам до отъезда. Она откровенно призналась королю и попросила его о помощи, но он ответил, что сделать этого не может и ей придется самой разрешить свои финансовые трудности. Положение создалось отчаянное. Кроме короля, не было никого, кто бы помог ей. Конечно, у Эрменгарды есть деньги. Она не делала долгов. После покорности ее главной чертой была скупость. И за долгие годы близости с Георгом Шулемберг сумела накопить значительное состояние. Но вряд ли она испытывала желание поступиться капиталами, чтобы помочь сопернице. Нет, Кильманзегге должна рассчитывать только на себя. Графиня фон Платен – злая женщина, она тоже не станет помогать. А любой, кто долго знал короля, понимал, что если он один раз отклонил просьбу о поддержке, то бесполезно просить его переменить решение.
Сам король тоже пребывал отнюдь не в счастливом расположении духа. Чем ближе становилось время отъезда, тем больше он осознавал, как нежно любит Ганновер и как ненавистно ему покидать родные места ради страны, о которой он ничего не знал, кроме того, что она ему не нравится.
Он уже ездил однажды в Англию молодым человеком, лет тридцать назад. Тогда надумали, что он должен сделать предложение принцессе Анне. Путешествие кончилось полным провалом. Англичанам были противны его немецкая речь и немецкие манеры. Принцесса открыто показывала свою неприязнь к нему, а он – свою к ней. Визит закончился очень быстро. И когда он вернулся в Ганновер, его втолкнули в ярмо с Софией Доротеей.
Он бы с удовольствием отложил отъезд, и для этого были причины, но Георг понимал, что неразумно затягивать такое важное дело.
И через месяц после того дня, когда весть о смерти королевы Анны пришла в Ганновер, Георг Первый отправился в Англию.
* * *
В густом тумане королевский корабль качался на волнах Грейвсенда. Он перенес трудное плавание, и все на борту сожалели, что им пришлось покинуть Ганновер. А больше всех сожалел король.
Им овладело раздражение. Ганновер еще никогда не казался ему таким красивым, как в день отъезда. Он знал, что выглядел бы дураком, если бы потерял корону Англии и лишил ее своих наследников. Но как бы он желал, чтобы ему эту корону вообще не предлагали!
Георг Август еще больше портил ему настроение. Сын вертелся на палубе, довольный собой, репетируя, как он будет показывать себя англичанам. Он уже мысленно произносил цветистую хвалебную речь о своей новой стране. А англичане, хотя и были в некоторых отношениях людьми разумными, все же оказались недостаточно проницательны, чтобы раскусить его грубую лесть. Еще до того, как они высадились в Англии, Георг Август, соперничая с отцом, попытался завоевать их расположение.
Ничего нет хуже вражды в семье. Георга научил этому отец, и, Бог – свидетель, это истинная правда.
Когда «Пилигрим» вышел из Гааги в сопровождении эскорта из двадцати кораблей, процессия выглядела прекрасно. Хотя после сильного шторма, который им пришлось выдержать, «Пилигрим» смотрелся не так великолепно, как в начале пути. Да и сейчас в Грейвсенде лежал густой туман.
«Когда-то я вернусь в Ганновер», – подумал король.
Туман постепенно рассеивался, и они смогли высадиться на берег. Солнце прорвалось сквозь облака, и день обещал быть прекрасным.
Приветствуя короля, звонили колокола и бухали пушки. Народ Англии хотел показать новому правителю, что хотя он и не рад его приезду, но все же предпочитает его католику Якову.
В восемнадцатый день сентября 1714 года в Англии высадился Георг Ганноверский, что означало конец династии Стюартов. По крайней мере, многие на это надеялись. Впрочем, никто не мог бы с уверенностью сказать, что собирается предпринять человек, которого называли Яковом III. Георг разглядывал толпу встречавших. Мужчины кланялись и приветствовали его на своем острове, клялись в верности, а он думал: как бы они вели себя, если бы победил Стюарт? Теми же самыми словами они, должно быть, заверяли бы его в своей преданности и произносили бы те же самые клятвы.
Георг не питал иллюзий.
К нему подошел Мальборо, улыбающийся и дружелюбный, великий солдат и опасный политик. Но Георг хорошо понимал, что и большинство других похожи на Мальборо, им нельзя доверять.
Он холодно принимал их: Мальборо, Ормонда, Оксфорда, Харкурта. Пусть они знают: он не тот человек, которого можно водить за нос. Ему не обязательно говорить на их языке, все равно они скоро познакомятся с его желаниями.
Король заметил любезные улыбки сына, которыми тот отвечал на приветствия. В центре внимания оказался Георг Август, а не он.
«За ним надо следить, – подумал отец, – надо держать его в узде».
Гринвич-Палас был очень большим, а Георг тосковал по Лейн-Шлоссу и Герренхаузену.
– Ваше Величество, – сказали ему, – если вы с принцем встанете у окна, народ будет очень доволен.
И он стоял у окна, а рядом стоял Георг Август, который раскланивался, улыбался, помахивал рукой, очень грациозно и приветливо. И Георг увидел, что народу это понравилось. Люди скорее приветствовали принца Уэльского, чем короля.
* * *
На реке выстроились всевозможные лодки, парусники и корабли. На улицах сталкивались и расходились толпы горожан. Каждое окно занимали зрители. Люди кричали и переговаривались друг с другом. Не оставалось сомнений: Лондон в праздничном настроении. Продавцы пирогов и баллад призывали прохожих покупать их товар. Кофейные и шоколадные были битком набиты, равно как и трактиры и даже чайные для избранных. Под ярко раскрашенными вывесками – «Матушка Красная Шапочка», «Веселые девчонки», «Голубой попугай» – собирались взволнованные завсегдатаи: им не терпелось обсудить, что сулит приезд нового короля.
Тут и там появлялись мрачные якобиты, шептавшие и бормотавшие, что пришел для Англии недобрый час. Но их было совсем немного по сравнению с протестантами, которые с облегчением говорили, что вновь избранный король будет искренним приверженцем Реформатской церкви Англии.
Но даже им не нравились немцы.
189«Какая жалость, – думали они, – что Стюарты католики! Было бы гораздо удобнее, если бы сын короля Якова там, за проливом, не стал католиком. Тогда не пришлось бы принимать у себя на острове немцев».
Но сегодня король совершает въезд в Лондон. И что бы ни привело его сюда и какой бы ни был результат – сегодня не время об этом думать. Сегодня праздник, день удовольствий. И в столице каждый подмастерье, каждая молочница, каждый лавочник и его жена надеялись увидеть торжественный въезд короля и отлично провести время.
Только якобиты мечтали о пасмурном дне. Они мечтали, чтобы дождь потоками заливал мостовые и сильный ветер согнал горожан с улиц. Но в тот день удача улыбалась гвельфам. Солнце ярко сияло, стоял славный, золотой сентябрьский день.
Процессию из Гринвича возглавляли экипажи, украшенные гербами. И зрители получили возможность увидеть представителей всех благородных родов Англии.
Экипажи катились по мостовой, сопровождаемые восклицаниями и приветственными криками. И, затаив дыхание, взволнованные горожане ждали зрелища, ради которого пришли сюда – карету короля.
И наконец она появилась, сверкая на солнце стеклами. На переднем сиденье – герцог Нортамберлендский и лорд Дорсет, а внутри – новый король и его сын, принц Уэльский.
– Так это и есть король! – пронесся разочарованный гул голосов. Он выглядел совсем не так, как ожидали зрители. Мужчина за пятьдесят, явно неловко себя чувствовавший в королевской мантии, лицо довольно хмурое. Горожане быстро заметили, что хотя он наклонял голову, отвечая на приветствия, и прикладывал руку к сердцу, показывая, что намерен быть для них очень добрым королем, он не улыбался.
Рядом с ним сидела гораздо более симпатичная персона. Принц Уэльский. Молодой человек. Не то чтобы красивый, но с приятным выражением лица, с хорошими манерами. Казалось, его великолепное одеяние приносит ему наслаждение, а любезные улыбки свидетельствовали, что ему нравится народ, приветствующий его.
«Да, этот человек, – решила толпа, – радуется прибытию в Англию.
– Боже, благослови принца Уэльского! – выкрикнул голос, и зрители тотчас подхватили это приветствие.
Молодой человек приложил руку к сердцу и поклонился.
– Не делай этого, – резко осадил его король.
– Но…
– Я сказал, не делай. Кланяться буду я. А ты сиди тихо и ничего не делай.
Приветливое выражение на лице Георга Августа моментально сменилось ненавидящим, но он быстро подавил неприязнь, потому что понимал: на него устремлены тысячи глаз.
– Принц Уэльский! – продолжала кричать толпа. Георг Август еле сдерживал свой восторг. Им понравился он, а не отец. Это был триумф. Они приняли его, как никогда не будут принимать отца. Как он хотел, чтобы Каролина видела его в этот момент!
Значит, ему запрещено кланяться. Очень хорошо. Он может выражать свою доброжелательность улыбкой. Толпа будто поняла, в чем дело, и продолжала его приветствовать.
Король заметил это и еще больше помрачнел.
«Я рад, что мы приехали в Англию, – думал Георг Август. – Эта страна создана для меня».
Он уже планировал, как устроит свой двор, который будет соперничать с отцовским. И эта мысль доставила ему огромное удовольствие.
За королевской каретой следовали экипажи с ганноверскими друзьями и слугами, которых Георг привез с собой.
В одном из них сидели две женщины: одна высокая и худая, другая маленькая и толстая. Они выглядели будто специально придуманные комические персонажи. Бледные щеки одной покрывали пунцовые румяна, а багровые щеки другой были осыпаны белой пудрой. Парик одной пламенел огненно-рыжим цветом, а другой был густо-черным.
– Кто это такие? – закричали в толпе. И быстро раздался ответ:
– Это его любовницы.
Вот случай, которого ждали зрители. Наконец-то Георг им понравился. Он насмешил их, а они больше всего любили посмеяться.
– Так ему нравятся такие женщины? Что же он за человек, если привез их к нам из Германии?
– Взгляни только на нее. Я имею в виду каланчу… А вторая слониха! Посмотри на нее. Ты когда-нибудь видел такое чучело?
– Зачем он привез их к нам? Он думает, мы не можем предложить ему получше?
Королевские любовницы тут же получили прозвища – Каланча и Слониха. И потому, что одна была высокая и худая, а другая маленькая и толстая, они стали поводом для непристойных шуток, которые эхом расходились по толпе.
В кофейных якобиты напоминали друг другу и тем, кто прислушивался к ним, о жестокости короля к жене, которая даже сейчас, в такой торжественный день, томится в тюрьме, куда он заточил ее много лет назад.
– И этого человека вы привезли к нам! – кричали якобиты. – Человека, который не удосужился научиться говорить на нашем языке и улыбаться.
И даже те, кому было все равно, кто сядет на трон – Стюарты или гвельфы, – согласились, что новый король – мрачный тип.
Грянули пушки Тауэра; лорд-мэр и отец города приветствовал короля, а в это время протоколист читал его торжественную речь. Затем через Лондонский мост процессия подъехала к собору святого Павла, где собрали детей, и они пропели «Боже, храни короля!» Кругом развевались флаги; карета, сверкая стеклом, проплывала под триумфальными арками, палили пушки, и гудели колокола всех лондонских церквей.
Некоторые горожане уже напились, потому что вино лилось рекой, и среди криков «Боже, храни короля!» можно было разобрать и ругательства.
Если король их и слышал, то не подал вида. Он мечтал только о том, чтобы процессия скорей проехала по улицам его столицы и все эти никчемные глупости окончились. Тогда он наконец отдохнет в Сент-Джеймсском дворце. Он находил своих новых подданных чересчур легкомысленными. Сегодня они приветствовали его, но точно так же они выкрикивали бы приветствия и Якову, если бы им предложили его в качестве короля. Больше всего они радовались бесплатному вину и выходному дню.
Наконец впереди показался Сент-Джеймсский дворец. Король с удовольствием подумал, что день идет к концу. Остался еще банкет и очередные заверения в лояльности, а потом – удобная постель.
Георг Август выглядел счастливым триумфатором. Ни у кого не оставалось сомнений в его теплых чувствах к новой стране! Берншторф прав, за ним нужен глаз да глаз, в особенности, когда появится его умная жена.
Король выслушал речи с заверениями в лояльности, провел заседание государственного совета и пошел спать.
А на улицах продолжался праздник. В небо взлетали огни сотен фейерверков. Молодежь и люди постарше пели и танцевали, ссорились и любили друг друга. Это был типичный праздник жителей английской столицы, которые никогда не упускали возможность повеселиться. В дни правления пуритан веселье не одобрялось, и теперь лондонцы наверстывали упущенное.
– Да здравствует король Георг! – пели протестанты.
– Будь проклят король Георг! – пели якобиты.
А новый король Англии крепко спал в новом дворце, который, увы, был далеко от Ганновера, теперь любимого им еще больше, чем прежде.


БОЖЕ, ХРАНИ КОРОЛЯ ГЕОРГА!
С палубы корабля, везшего ее в Англию, Каролина заметила смутные очертания острова, которому было суждено стать ее домом. Если все пойдет, как она надеялась, то когда-нибудь ее назовут здесь королевой.
Она не очень сожалела о том, что оставляла позади. Заразившись энтузиазмом и восторгом Софии, она заранее полюбила Англию и полагала, что Ганновер по сравнению с ней маленькое захолустное государство. Правда, ей не удалось взять с собой Лейбница, но в Англии жили Ньютон, писатели Джонатан Свифт, Джозеф Аддисон и Ричард Стил. И у нее будет возможность встречаться с ними. Они пишут сатиры и памфлеты и таким путем создают общественное мнение, поэтому подобные люди оказывают такое же влияние на управление государством, как и любой правитель.
В этой стране она когда-нибудь станет королевой, если якобиты не поднимутся и не прогонят Ганноверскую династию. Будущее казалось ей полным возможностей, волнующих воображение.
Правда, ей пришлось оставить в Ганновере двоих детей. Особенно ее сердила и огорчала разлука с Фрицхеном, которую она не считала необходимой. Почему маленький мальчик семи лет должен жить отдельно от родителей? Для того чтобы представлять в стране деда и отца? Как типично для нового короля Англии пренебрегать нежными чувствами между матерью и сыном! Она не успокоится до тех пор, пока не привезет Фрицхена в Англию. А малышка Каролина заболела прямо накануне отъезда. И тогда решили, что благоразумнее оставить ее дома. Девочку вскоре привезут к матери, но разлука с ней все равно вызывает печаль.
Две девочки Анна и Амелия, пяти и трех лет, стояли рядом с ней и оживленно тараторили, увидев, как вырастает перед ними остров, к которому корабль подходил все ближе и ближе. Анна показывала младшей сестре на землю и рассказывала, как весело им будет на новом месте. Амелия вспомнила Фрицхена и расплакалась, а старшая будто забыла о нем. Втайне она даже радовалась, что брат остался в Ганновере, не будет важничать, задираться и отнимать у нее внимание взрослых. Анна обследовала фрегат «Мария», на котором они плыли, задавала вопросы, вызывавшие восхищение моряков, и проявила огромный интерес к эскадре английских военных кораблей, составлявших их эскорт.
И вот они увидели гавань. Город Маргейт готовился встречать их. После десятидневного плавания все радовались, видя, что место назначения уже близко.
Когда «Мария» вошла в гавань, на берегу ее ждали толпы народа, собравшегося, чтобы хоть мельком взглянуть на новую принцессу Уэльскую. Жителям Маргейта, в основном рыбакам и фермерам, редко выпадало такое развлечение, и они не собирались упускать свой шанс. Вид прибывших им понравился, особенно принцесса, статная, миловидная женщина. Она была склонна к полноте, но это их не разочаровало. Она любезно раскланивалась и вроде бы искренне радовалась приветствиям англичан. Что же касается маленьких девочек, то жителей Маргейта совершенно очаровало их радостное возбуждение. Короче, перед ними была леди, которая родит еще много детей и даст стране повод для праздников. Бедная королева Анна! Она была добрая, хорошая, но всякий раз ее надежды на наследника терпели крах, и у людей не было особых причин веселиться во время ее правления.
Девочки выражали свой восторг на иностранном языке, но это вполне поправимо, ведь Англия в будущем станет их домом.
Каролина с детьми не остановилась в Маргейте, а сразу проследовала в Рочестер, где принц в нетерпении встречал свою семью. Было желательно, чтобы принц и принцесса встретились как можно скорее.
Проезжая с эскортом через Маргейт, принцесса раскланивалась и улыбалась горожанам, а малютки, сидевшие рядом с ней в экипаже, не могли сдержать своей радости и весело махали руками.
Стоял октябрь, и земля Кента, хотя уже тронутая осенью, поражала своим плодородием. Но Каролина едва ли это заметила. Ее больше интересовали люди, пришедшие выразить ей свою преданность. Они показались ей более жизнерадостными, чем в Ганновере. Встречая ее, они пели и танцевали, бросали в экипаж цветы.
Во время путешествия в Рочестер она не заметила признано и недовольства англичан тем, что в их стране будут править гвельфы, хотя за проливом жил человек, которого они могли бы назвать королем.
Л и Рочестере ее ждал Георг Август.
На глазах у толпы он обнял жену, потом взял на руки девочек и прижал к себе. А собравшиеся восторженно выражали Снос одобрение. Какая разница между франтоватым маленьким принцем Уэльским и его мрачным отцом, приехавшим в Англию с двумя комичными любовницами, уже окрещенными и стране Каланчой и Слонихой. А теперь народ видел, как принц, обнимает свою приветливую жену и очаровательных детей. Даже тем, кто кричал «Будь проклят король Георг!», понравились принц и принцесса Уэльские.
– Разлука с тобой показалась мне такой долгой, – пожаловался Георг Август, и Каролина улыбкой выразила ему свою радость. – Теперь меня огорчает только то, что с нами нет Фрицхена и Каролины.
– Каролину скоро привезут.
– Но Фрицхен останется в Ганновере, – лицо принца потемнело от гнева. – Видит Бог, я никогда не прощу отцу этого.
– Давай поговорим об этом позже, – Каролина ласково напомнила ему о том, что на них смотрят, и поспешно добавила: – Вижу, ты произвел здесь хорошее впечатление.
– Ты тоже им понравишься, – улыбнулся он и представил жене герцогов Сомерсета и Аргилла.
На следующее утро они направились в Лондон. И когда въехали в столицу, увидели толпы горожан, выстроившихся вдоль улиц, чтобы поглядеть на них. Принц и принцесса Уэльские сидели рядом, он держал ее за руку, оба счастливо улыбались, а девочки, их дочери, подпрыгивали и смеялись от удовольствия. И, глядя на эту семью, лондонцы тоже радовались.
Въезд в Сент-Джеймсский дворец прошел триумфально.
* * *
Каролина добилась большого успеха. Ее величественная внешность, приветливость, дружелюбие и королевские манеры, равно как и слухи о том, что король разлучил ее с сыном, вызывали у англичан теплые чувства. А из-за того, что не было королевы, она стала первой леди Англии. Она говорила по-английски, а король не только не говорил, но даже не сделал и попытки выучить язык своих подданных. А это англичанам не нравилось. Правда, у нее был немецкий акцент, что само по себе неприятно, но зато она пересыпала свою речь немецкими и французскими словами и непривычно строила фразы: англичан это забавляло и очаровывало.
Как бы то ни было, где бы Каролина ни появлялась, она всегда становилась центром внимания. Друзья короля тотчас же заметили успех принцессы, а мадам Кильманзегге даже сказала ему об этом. Георгу ужасно хотелось оставить эту чертовку вместе с ее сыном в Ганновере, но это было бы уже слишком. Народ никогда не одобрит такой шаг, нельзя разлучать мужа с женой. Его просто тошнило от вида этого щеголя, важно разгуливавшего по Лондону, завоевывавшего популярность и влюбленно смотревшего на женщин. Если нужна женщина, кто ему мешает взять ее? Но Георг Август добивался другого: он хотел привлечь к себе внимание окружающих, заявляя о своей необычайной мужской силе. Отец не сомневался, что такой силы у сына нет; по крайней мере, она не больше, чем у нормального мужчины. Георг испытывал отвращение к сыну, потому что презирал его. Но король начинал понимать, что, как бы он ни сожалел о присутствии Каролины, он никогда не сможет презирать ее.
«С этой женщины надо не спускать глаз!» – мысленно твердил король Георг.
* * *
Неделю спустя после прибытия Каролины в Англию состоялась коронация. У нее почти не было времени подготовиться к этому важному событию. И ее немного огорчало, что не она играет главную роль в величественном спектакле и даже не будет участвовать в процессии. Если бы в Англии была королева Англии, то Каролина шла бы следом за ней. Еще одно напоминание о судьбе женщин, которые становятся жертвами мужей. Интересно, размышляла Каролина, что думает об этом дне пленница замка Олден? Знает ли она, что мужа коронуют? Жалеет ли о том, что не может идти рядом с ним как королева Англии и тоже быть коронованной? Какие мысли могут мучить в такой день женщину, которая могла стать королевой, но не стала? Королеву без короны?
Впрочем, слишком много забот занимало Каролину, чтобы тратить время на размышления о трагедии другой женщины. Она считала себя достаточно умной и не хотела повторить ошибки Софии Доротеи. Да и Георг Август не такой жестокий, как отец. А мог бы он быть безжалостным, если задеть его тщеславие? Вздрогнув, она отмела подобные мысли. «Мне надо быть осторожной… сверхосторожной, если я хочу сохранить свое положение. И тогда, когда придет мой час идти рядом с мужем и получить корону, я буду на месте».
Каролина сидела перед зеркалом, а придворные дамы и служанки суетились вокруг нее. Ей пришлось подобрать их довольно быстро. Но за долгие годы жизни в Ганновере она имела возможность наблюдать за английскими леди, многие из которых с нетерпением ожидали смерти королевы Анны. Так что ее выбор на самом деле не был таким поспешным, каким мог показаться.
Несмотря на интимные отношения с Георгом Августом, Генриетта Говард сопровождала ее в Англию и оставалась ее придворной дамой. У Каролины не было причин сожалеть об этом. Генриетта вела себя очень скромно и с должным почтением относилась к принцессе. Каролина хорошо запомнила урок старой курфюрстины: самое мудрое – не мешать мужу иметь любовниц, а если при этом есть возможность наблюдать за подобной дамой – так и совсем хорошо.
Генриетта в этот момент пыталась подавить раздражение, которое вызывала у нее Шарлотта Клейтон, недавно ставшая придворной дамой Каролины. В Шарлотте было что-то моментально вызвавшее симпатию Каролины и неприязнь Генриетты. Каролина взяла Шарлотту в свою свиту по совету герцогини Мальборо и, увидев ее, решила, что Шарлотта вполне может оказаться полезной, как настойчиво уверяла герцогиня.
Шарлотта заняла свое место с твердым намерением понравиться Каролине и завоевать главенствующее положение среди придворных дам. У нее хватало ума в присутствии принцессы не показывать, что ее огорчает необходимость иметь среди своих подчиненных любовницу принца. Но когда Каролина отсутствовала, она не скрывала от Генриетты своего неодобрения.
Каролина посмотрела в зеркало и улыбнулась фрейлинам.
– Это все, – сказала она на своем забавном английском. – Ведь я буду только наблюдать церемонию.
Она чуть коснулась локона, падавшего на плечо. Придуманная Каролиной простая прическа очень ей шла, а низкий вырез платья, чуть открывавший ее великолепный бюст, создавал очаровательный эффект.
– Все взгляды будут устремлены на Ваше Высочество, – заявила Генриетта.
– И Вашему Высочеству нет нужды бояться, что вы не понравитесь, – добавила Шарлотта. – Вчера на Мелл собралась небывалая толпа, когда вы там проходили с Его Высочеством принцем.
– Их больше интересовал королевский сын.
– Но всеобщее внимание привлекала жена Его Высочества, – настаивала Шарлотта.
– Вам не следует говорить этого Его Высочеству, – беззаботно заметила Каролина, но это было предупреждение Генриетте.
«Да, – подумала Каролина, – хорошо бы сохранить Генриетту при нем, потому что вряд ли удастся найти женщину менее опасную, чем она». Муж Генриетты, никчемный человек, стал церемониймейстером короля. Пост обеспечил ему Георг Август как подачку за покладистое отношение к связи жены с принцем Уэльским. Это дело провели очень дипломатично и в полном соответствии с этикетом.
Немногие женщины вели бы себя так же скромно, как Генриетта Говард. Если понадобится, Каролине придется защищать ее от Шарлотты, которая так старается услужить своей хозяйке, что порой становится излишне ревнивой.
– Предвижу, что мне предстоит совершить много приятных прогулок, – сказала Каролина. – Это будет прекрасно.
– Я слышала разговоры, что Ваше Высочество собирается возродить моду на пешие прогулки, которые сделал такими популярными король Карл Второй.
– Такие прогулки очень приятны, – согласилась Каролина.
Она отложила драгоценности, которые решила не надевать, и, повернувшись, посмотрела в угол комнаты, где перешептывались две юные фрейлины в уверенности, что она их не слышит.
Девушки моментально замолчали, заметив ее взгляд, и она ласково улыбнулась им. Они были очаровательны, Мэри Белленден и Молли Липл, самые миловидные создания, каких только можно себе представить. Если бы у нее спросили, кто из них красивее, она бы не смогла ответить.
Шарлотта мысленно отметила, что надо предупредить девушек. Они должны соблюдать этикет, если хотят остаться на службе у принцессы. Шарлотта не сомневалась, что виновата, конечно, Мэри Белленден, потому что у этой девушки очень непокорный характер. Таких упрямых Шарлотта прежде не встречала. Мэри, несомненно, с восторгом открыла, что она одна из красавиц двора, и внимание, каким она пользовалась, могло бы вскружить любую юную голову. Что же касается Молли Липл, то она мало уступала в красоте подруге, и тут уж было дело вкуса, кого из них предпочесть.
Шарлотта подошла к девушкам и сказала, что как только они закончат укладывать драгоценности, могут идти. Генриетта наблюдала за Шарлоттой, еле сдерживая досаду. Неужели Шарлотта думает, что может отдавать приказы в апартаментах принцессы?
Эта маленькая сцена была прервана появлением принца Уэльского, который любил без церемоний приходить в покои жены.
– Ты, моя торогая, – воскликнул он, – уже готова! – Как и Каролина, приехав в Англию, он старался говорить по-английски, и в его речи тоже ощущался сильный немецкий акцент. – Ты, как всегда, вовремя. А я еще не надел торжественный костюм.
– Тогда надень, – улыбнулась Каролина. – Тебе нельзя опаздывать.
Он сел на стул, который Генриетта поспешно поставила возле туалетного столика жены. Георг Август повернулся так, чтобы видеть не только лицо Каролины, но и остальных дам.
Его широкая улыбка была адресована всем женщинам. Жене, которая во всем соглашалась с ним. Приятной любовнице, которая во всем угождала ему. Он считал, что жизнь прекрасна. Очень скоро он увидит коронацию отца, короля Англии. А отцу за пятьдесят. Не так далек день, когда его самого возведут на трон Англии. И Каролину тоже, ведь она его жена. Она, конечно, умная, но не слишком. Не может быть королевой женщина, которая умнее мужа. Он должен проследить за этим. У Каролины есть склонность к учености. А Генриетта, его любовница, ведет себя очень скромно, она всегда готова услужить, послушна, что очень лестно. Да, это удобное сочетание. Жизнь была бы просто замечательной, если бы не Георг I…
На всех женщин присутствие принца произвело сильное впечатление. Естественно, так и должно быть. Взгляд принца остановился на двух девушках, которые закрывали шкаф и, прежде чем выскользнуть за дверь, сделали реверанс.
«Какие очаровательные создания, – подумал Георг Август, – мне нравятся англичанки».
– Моя торогая, ты не претставила мне этих юных леди. Каролина сделала знак, и девушки подошли ближе, совсем не смущаясь, но почтительно. Они были хорошо знакомы с придворными манерами.
– Мисс Молли Липл, дочь бригадного генерала Николаса Липла, – объяснила Каролина.
Георг Август кивнул. Хорошенькая девица. И смелая. Он это видел по глазам.
– И мисс Мэри Белленден, дочь лорда Беллендена. Девушка сделала реверанс, подняла свои великолепные глаза и посмотрела на принца. А эта бойкая особа. Внимательно изучая ее, Георг Август думал, что Молли Липл, пожалуй, не самая очаровательная девушка при дворе. Во всяком случае, Белленден была в его вкусе.
– Мне приятно, что вы в свите принцессы, – сказал он на смеси английского с немецким. – Предвижу, что вы обе украсите ее… своей внешностью.
– Ваше Высочество так любезны, – пробормотала Молли Липл. А Мэри Белленден просто опустила глаза и улыбнулась.
– Карашо, – продолжал Георг Август, – вы толжны служить принцессе карашо. Скоро вы поймете, что она лутшая козяйка в мире.
Он взглянул на жену, от прилива чувств глаза у него увлажнились.
«Бог мой, – подумала Каролина, – он начинает строить планы относительно одной из этих девушек, а может быть, и обеих».
И Генриетта насторожилась. Бедная Генриетта, если она потеряет свое положение при нем, ее благополучие – и благополучие ее покладистого мужа – может трагически кончиться.
– Уверена, что они пудут карашо мне служить, – сказала Каролина и кивнула девушкам, отпуская их. Они ушли. Георг Август не отрывал от них взгляд, пока фрейлины не исчезли за дверью, и потом продолжал ошарашенно смотреть на дверь.
– Очень хорошенькие девушки. Но, боюсь, несерьезные. – Каролина половину фразы произнесла по-английски, а половину по-французски. – Мне надо проследить, чтобы им рассказали об опасностях, подстерегающих юные создания при дворе.
Георг Август чуть раздраженно взглянул на нее, и тревога тотчас царапнула сердце Каролины. Неужели она выдала свое критическое отношение к его поведению? Это бы скорее толкнуло его на какой-нибудь неблагоразумный поступок.
Каролина с тяжелым чувством мысленно представила, как дерзкая молодая особа выражает принцессе Уэльской свое пренебрежение потому, что спит с ее мужем.
Да, она не сумела скрыть, что заметила его интерес к девушкам. И это встревожило и ее, и принца.
Георг Август разглядывал жену, нарядившуюся на коронацию его отца: длинные локоны спускались на плечи, оттеняя ее ослепительно белую шею и обнаженную верхнюю часть великолепного бюста.
Его взгляд замер на бюсте.
– У тебя, любофь моя, самая красивая в мире груть, – воскликнул он.
«По крайней мере, ему хочется успокоить меня», – подумала Каролина.
– Я буду наблюдать за тобой во время церемонии, – улыбнулась она.
Он наклонился и поцеловал лучшую в мире грудь.
* * *
Сторонники Ганноверской династии решили, что коронация должна быть очень пышной! Надо напомнить людям, что коронуется не только король, но и устанавливается новая династия. Якобиты кишели повсюду; они собирались на перекрестках, в кофейных и шоколадных, в портовых трактирах. Кто бы решился предсказать, что в день коронации ничего не случится? Якобиты надеялись, что подует порывистый ветер и начнется проливной дождь. Ведь солнце всегда благоприятно действует на настроение людей, и они готовы верить, что, пока оно сияет, жизнь будет хорошей. Коронация была назначена на двадцатое октября, а в такое время года вполне возможна неустойчивая, плохая погода.
Но солнце ярко сияло, и толпа явно предпочитала день, полный удовольствиями, неопределенным последствиям бунта. Если забьют фонтаны вина, если будет возможность поплясать и покричать вокруг проезжающей процессии, если можно увидеть фейерверки, напиться пьяным и любить друг друга в темноте, то кому же захочется играть со смертью? Какая разница, что за король усядется на трон, если народу дадут праздничные дни и можно будет отдохнуть от работы?
И когда якобиты увидели, что солнце прочно обосновалось на небе, то поняли, что коронация Георга I станет днем веселья.
На улицах уже толпились цветочницы, пирожники и продавцы баллад, а карманники и вкрадчивые мошенники предвкушали, какой богатый урожай принесет им этот день. Не внушающие доверия мужчины и женщины сидели прямо на мостовой со своими коробками и приглашали прохожих поиграть с ними, побросать кости и немного повеселиться. Уже появились первые пьяные. Якобиты, собравшиеся в Октобер клубе, мрачно обсуждали перспективы правления новой династии и втайне подняли тост за короля, оставшегося за проливом. А на реке виднелись лодки, парусники и корабли всевозможных размеров и очертаний. С некоторых из них уже доносилась музыка.
На улицах появились леди и джентльмены, законодатели мод. Леди в сверкающих платьях, волосы высоко подколоты под огромные шляпы, подолы юбок подметают мостовые, талии невероятно узкие, а грудь свободно выставлена на обозрение. Они не скрывали своего желания показать чудесные глаза, сочные губы или маленький прямой носик. И мужчины в своих богато вышитых жилетах, треугольных шляпах, скрепленных пряжками башмаках, со своими моноклями и табакерками по колоритности ничем не уступали дамам.
Солнце, празднично настроенные люди, веселая музыка и смех произвели на якобитов гнетущее впечатление.
Они утешались тем, что еще не все потеряно. Те же самые люди, которые сегодня на улицах приветствуют немца, через несколько недель потребуют его крови.
А король, направлявшийся в Вестминстер в парадной карете, мечтал, чтобы день поскорее закончился. Он терпеть не мог подобных церемоний! Георг хмуро смотрел на приветствовавших его подданных и обнаружил, как трудно, оказывается, выдавить улыбку. Ему не очень нравились эти крикливые англичане, и он, никогда не считавший себя сентиментальным человеком, часто с тоской вспоминал Ганновер.
По английской традиции, стоя под балдахином в Вестминстерском зале, он принимал пэров и высокопоставленных придворных. Скучная церемония, он уже устал от нее… Ему вручили меч и шпоры, символы рыцарского достоинства, а другие регалии – чашу, блюдо и Библию вместе с короной – передали лордам и епископам, которые должны были нести их, когда процессия направится в аббатство.
«Я простой человек, – думал Георг, – хотя и король. Они хотят короновать меня – так почему бы им не надеть корону мне на голову и не закончить на этом?»
Но нет, предстояла длинная церемония. А Георг Август наслаждался ролью принца Уэльского. Георг I почувствовал досаду, увидев, что сын выглядит почти красивым в малиновом парадном костюме, отороченном горностаем. Он красовался перед людьми, не забывая улыбаться и стараясь завоевать их поддержку. Поддержку! Зачем? Чтобы в любой ссоре с отцом перетянуть их на свою сторону.
«Нечего сказать, хороший у меня сын, – с горечью подумал Георг. – И всего один. А могло быть много, если бы моя жена…»
Но на эту тему он не хотел думать. У него единственный сын, который постоянно вызывает в нем раздражение. Тут ему не повезло. Но его радовало хотя бы то, что жена сына не участвует в торжественной процессии. Поставить их рядом, чтобы они изображали идеальную счастливую семейную пару, окруженную детьми, – и симпатии всех будут на стороне принца Уэльского.
«Если они меня свергнут, – размышлял он, – я вернусь в Ганновер, а это совсем неплохо».
И его могли свергнуть. Приветствия замирали на губах подданных, когда они видели своего короля. Он был одет, как и полагалось королю, в церемониальный костюм, который надевали в день коронации его предшественники: малиновый бархат с полосками горностая, окаймленный золотым галуном, шапка из того же малинового бархата, украшенная горностаем, золотом и брильянтами. Да, он был одет как король. Но он не улыбался своим подданным и, казалось, не очень-то и радовался, что становится их королем.
По толпе пронесся шепот: если немцу Георгу не нужна Англия, то и Англии он не нужен.
Каролина сидела в кресле под балдахином, поставленном рядом с пресвитерием аббатства, и удивлялась чуть ли не печальному виду Георга. Неужели он и вправду не хочет быть королем Англии? Какое отличие от Георга Августа, который вI отношении к своей новой стране доходил до явного подхалимажа. Он уже не знал, как выразить людям свое восхищение ими.
«Король Георг – дурак», – подумала Каролина. Хотя, наверно, он искренне хотел бы вернуться в Ганновер. Но как могло возникнуть желание бросить великую, интересную страну ради маленького немецкого княжества? У него нет честолюбия. Она почувствовала, как ее охватывает волнение. У нее хватит честолюбия и на отца, и на сына!
Голос архиепископа Кентерберийского наполнил раскатами все аббатство:
– Сэры, я здесь для того, чтобы представить вам короля Георга, истинного короля этих королевств. Вы все сегодня пришли сюда, чтобы выполнить свой долг. Желаете ли вы сейчас сделать это?
Каролина затаила дыхание. Казалось, молчание тянется невыносимо долго, но, может, это только в ее воображении? Как могли собравшиеся желать, чтобы угрюмый, непривлекательный человек, который даже не говорит на их языке, занял трон?
Но раздались крики: «Боже, храни короля Георга!» Победные звуки фанфар огласили аббатство.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Королева в ожидании - Холт Виктория


Комментарии к роману "Королева в ожидании - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100