Читать онлайн Королева в ожидании, автора - Холт Виктория, Раздел - СОИСКАТЕЛИ РУКИ – ТРАГЕДИЯ ДЛЯ КАРОЛИНЫ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Королева в ожидании - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.5 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Королева в ожидании - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Королева в ожидании - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Королева в ожидании

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

СОИСКАТЕЛИ РУКИ – ТРАГЕДИЯ ДЛЯ КАРОЛИНЫ

И потекли счастливые годы. Жизнь в Люценбурге предлагала даже больше, чем Каролина могла мечтать. Ее ждали такие удовольствия и развлечения, о существовании которых она и не подозревала. Здесь была такая же роскошь, как и при дрезденском дворе, но тут богатство сочеталось с хорошим вкусом, а приключения мысли вытесняли скандалы и сплетни.
София Шарлотта приглашала в Люценбург самых интересных людей. Ее остроумие и очарование, ее необычная интеллигентность и власть над человеком, который считался одним из самых влиятельных курфюрстов Германии, привлекали к ее двору мыслителей и авантюристов.
Сам дворец свидетельствовал о ее любви к прекрасному. Она коллекционировала картины и изысканную мебель, фарфор, хрусталь, слоновую кость и эбеновое дерево. Все в замке выглядело редкостным и красивым, но великолепие не казалось выставленным напоказ.
Пожалуй, в Германии не было другого такого дворца, где бы собиралось так много интересных людей, а привлекала их в Люценбург его хозяйка. Сюда приезжали приверженцы различных религиозных взглядов: католики, протестанты и вольнодумцы. Больше всего Софии Шарлотте нравилось собирать их в своей гостиной и побуждать к обсуждению различий во взглядах, а потом и самой вступать в дискуссию. Философы, историки, художники, литераторы – все посещали ее салон, бродили по садам, беседовали друг с другом на умные темы. София Шарлотта надеялась, что, вот так встречаясь у нее в доме, они сумеют открыть какой-нибудь способ объединения различных версий христианства, а это сделает общество более терпимым. Тогда люди смогут без страха, свободно обсуждать свои идеи.
Приезд в Люценбург Каролины стал великой радостью для правительницы Бранденбурга. Эта девочка привлекла ее с первого взгляда, ведь ей всегда хотелось иметь дочь. И когда до нее дошли слухи о том, что случилось в Саксонии, она очень огорчилась. София Шарлотта проклинала себя за то, что участвовала в устройстве этого брака. А теперь, став опекуншей Каролины, она надеялась, что ее совесть успокоится. Но дело, начатое из долга, превратилось в радость. И когда Каролина прожила с ней несколько месяцев, София Шарлотта удивлялась, как она могла так долго терпеть разлуку с этим ребенком. И отныне, решила маркграфиня, она не расстанется с девочкой, пока не найдет ей подходящего мужа. В глубине души она надеялась избежать разлуки, выдав Каролину за собственного сына Фридриха Вильгельма. Муж, хотя и во всем ей потакал, несомненно, будет против такого брака. Ведь Фридрих Вильгельм один из самых желаемых женихов Германии. А Каролине нечего предложить, кроме своей красоты, очарования и живого ума.
София Шарлотта твердо настроилась дать девочке все преимущества, какие могла.
Ни София Шарлотта, ни Каролина не пытались скрыть привязанность, которую они питали друг к другу. Любовь, возникшая между ними, была такой глубокой, что ее не стоило отрицать. Для Софии Шарлотты Каролина стала идеальной компаньонкой, интеллигентной, пытливой, любящей учиться ради собственного удовольствия, а не только из-за желания понравиться Софии Шарлотте, высоко ценившей знания. И для Каролины женщина, которую она боготворила на расстоянии, теперь, став любящим другом и покровительницей, нисколько не потеряла своих достоинств.
47Все дни они проводили вместе. София Шарлотта наблюдала за образованием Каролины, которое заключалось не только в школьных уроках. Они гуляли в великолепных садах, спланированных и устроенных Ленотром
type="note" l:href="#__e_1">[1]
в версальской манере, сидели в увитых зеленью беседках и разговаривали с гостями курфюрстины, которые знали, что если хотят понравиться хозяйке, должны серьезно относиться к юной особе, потому что София Шарлотта обожала ее.
Но это было совсем нетрудно, потому что когда принцесса Каролина вступала в дискуссию, то в пылу спора все забывали о ее молодости.
После года жизни в Люценбурге Саксония вспоминалась Каролине как тяжелый кошмар, который иногда напоминал о себе. Нынешняя реальная жизнь в окружении красоты, культуры и самое главное любви – любви особы, которую Каролина боготворила, – давала ей чувство защищенности. И все же она не могла полностью забыть страхи прошлого и от этого еще больше ценила свою новую жизнь.
Гораздо меньше ей нравился официальный опекун, муж Софии Шарлотты, курфюрст Бранденбурга. Она находила его внешность отталкивающей, и он совсем не интересовался теми предметами, которые были жизненно важны для нее и для Софии Шарлотты. Он занимался исключительно государственными делами, вставал в четыре утра и рано ложился спать, что полностью противоречило привычкам его жены, которая любила провести утро в постели, потому что день у нее начинался вечером.
Курфюрста привлекало многое, что казалось его жене никчемным. Он наслаждался красочными церемониями и никогда не упускал возможности поучаствовать в них. Порой бывало необходимо, чтобы и София Шарлотта появлялась на церемонии. Она выполняла эту обязанность, хотя и тяготилась ей. С большой неохотой она надевала туалет курфюрстины, сверкающие драгоценности, которые так восхищали ее мужа, и занимала свое место рядом с ним. Но при первой же возможности София Шарлотта избавлялась от официального наряда и надевала легкое цветное платье, которое, на взгляд Каролины, было гораздо красивее и элегантнее, чем пышный пурпур и золото торжественного одеяния. И сама курфюрстина больше любила говорить об искусстве, литературе, музыке и философии, чем прославлять могущество курфюршества.
Хотя Каролина и не испытывала к курфюрсту нежных чувств, она часто восхищалась его терпимостью по отношению к жене. Бывало, он долго задумчиво глядел на нее, пытаясь заинтересовать своими политическими планами, но никогда не выражал неудовольствия тем, что они ей безразличны. В его глазах читалось только сожаление. Поскольку София Шарлотта не желала, чтобы он вмешивался в ее жизнь, ее вполне удовлетворяло, когда он занимался собственными делами.
Вполне естественно, что курфюрст испытывал неприязнь к девочке, так легко завоевавшей любовь его жены. Ему ведь так и не удалось вызвать в этой женщине нежные чувства, несмотря на все, что он для нее делал. А с появлением Каролины жена еще больше отдалилась от него.
Нередко, перед тем как лечь спать, курфюрст заглядывал в салон к жене, где жизнь только начиналась. Он ненадолго оставался там, слушая музыку молодого человека по фамилии Гендель, которого жена открыла и которому пробивала дорогу к славе. Она постоянно кого-то открывала и постоянно возносила кого-то на вершину славы. В другие вечера он вставлял несколько фраз в споры ее гугенотов или католиков, или в беседу с Лейбницем, который был одним из самых выдающихся философов тех дней. Но курфюрст долго не засиживался, потому что за день слишком уставал и, слушая их ученые беседы, только зевал. Да и потом он чувствовал себя нежеланным в ее салоне.
Каролина остро ощущала его неприязнь и всегда испытывала облегчение после его ухода. Она часто думала, что их счастливый дом был бы еще ближе к совершенству, если бы в нем не жил курфюрст.
Но с годами девочка становилась мудрее и понимала, что минуты, которые они проводят с Софией Шарлоттой вдвоем, не казались бы такими великолепными и удивительными, если бы удовольствие длилось вечно.
Что касается Софии Шарлотты, то она терпеливо выносила необходимость помпезных церемоний, к которым не испытывала расположения, и смирилась с тем, что она замужем за человеком, которого не способна любить. Гораздо большую тревогу у нее вызывала буйная натура единственного сына. Но она отворачивалась от этих забот, как и от всего неприятного, и каждый день проводила вдвоем с Каролиной.
Золотые годы уходили, Каролина выросла и превратилась в красивую молодую женщину.
* * *
В Берлине самым большим другом Каролины после Софии Шарлотты был Готфрид Вильгельм Лейбниц, и от него она впервые многое узнала о семье своей покровительницы в Ганновере.
Он приехал из Ганновера в Люценбург с визитом к Софии Шарлотте и привез ей письмо от ее матери, герцогини Софии. Когда Каролина подружилась с Лейбницем, ему уже было ближе к шестидесяти. Признанный в Европе как один из самых великих мыслителей, он занимался философией и математикой и первоначально снискал известность в двух университетах, а позже завоевал славу идеями, высказанными в своих трудах.
Мать Софии Шарлотты, курфюрстина София, пригласила его в Ганновер, и Лейбниц, ценивший деньги и положение в обществе, позволил соблазнить себя и поменял университет на двор герцога, где он надеялся сделать себе состояние.
Герцогиня София поручила ему архивы ганноверского дворца, и одной из его главных обязанностей стало прославление Ганноверской династии.
София больше всех своих детей любила дочь, Софию Шарлотту, и, желая сделать ей приятное, послала Лейбница в Люценбург.
София Шарлотта охотно представила его своей компании философов, и Лейбниц пришел в восторг, попав в такое очаровательное место. Он обычно сидел в увитой зеленью беседке и дирижировал дискуссией между католиком Вотой, пастором-гугенотом Бособром и вольнодумцем из Англии Толендом. София Шарлотта и Каролина слушали и потом высказывали свое мнение. Дискуссии проходили очень интересно, и София Шарлотта часто говорила, что если бы во всем мире царил такой же здравый смысл, как в ее беседках и салонах, то не было бы религиозных кровопролитий, потому что мужчины утверждали бы свои взгляды аргументами, а не пытками и кольями.
И хотя Лейбницу нравилось в Люценбурге, он часто с восторгом рассказывал о Ганновере.
Между тем сын маркграфини, Фридрих Вильгельм, с каждым днем вел себя все более буйно и упрямо, и София Шарлотта поделилась с Лейбницем своей тревогой по поводу характера мальчика. Каролина присутствовала при этом разговоре.
– По-моему, он растет совершенно неуправляемым, – вздохнула София Шарлотта. – Гувернеры и преподаватели не имеют над ним никакой власти.
Каролина нахмурилась, увидев свою обожаемую Софию Шарлотту такой взволнованной. Мальчик действительно вызывал тревогу. Хотя он был на несколько лет моложе ее, но уже начал обращать внимание на воспитанницу матери. Каролина вспомнила эпизод, случившийся несколько дней назад. Принц так сильно дернул ее за волосы, что она вскрикнула от боли. Ухватив за волосы, он подтянул ее к себе и попытался поцеловать. Когда она запротестовала, он расхохотался.
– Рано или поздно мать попытается нас поженить, так что мне надо сначала попробовать, какая ты на вкус, – насмешливо проговорил он.
– Ты слишком дерзкий, – возмутилась Каролина.
– А ты, мадам Каролина, слишком надменная. Тебе бы надо упасть на колени и умолять меня жениться.
– Такого я не сделаю никогда. Я никого не намерена умолять… и меньше всего тебя.
– Хотел бы я знать, почему меньше всего меня? Ты должна быть очень благодарна судьбе… если когда-нибудь сумеешь заполучить меня в мужья. Ты понимаешь, что придет время и я стану королем Пруссии? Что молчишь, мадам Каролина?
– Мне жалко Пруссию.
Каролина повернулась к нему спиной и пошла по дорожке.
– Не беспокойся, мадам Каролина, – закричал ей вслед принц. – Отец никогда не позволит мне жениться на тебе. Ты никто… Полное ничтожество! Ты не подходишь для брака с королем Пруссии.
Да, этот несносный мальчик не нравился Каролине. Она только жалела, что София Шарлотта так сильно беспокоится за него, что, впрочем, было понятно, ведь он ее единственный сын… Ее родной сын, который так отличается от приемной дочери.
Теперь Каролина сидела и внимательно слушала, что мать принца говорила Готфриду Лейбницу.
– Здесь его некому дисциплинировать, – высказал свой вердикт Лейбниц. – Нет других мальчиков, равных ему. Придворные и дворяне, среди которых он проводит время, благоговеют перед ним. С ним должны жестко обращаться равные. Почему бы вам не послать его в Ганновер, где он будет среди своих кузенов?
– Вы думаете, Ганновер… в это время… подходящее для него место?
– Лучшее из возможных. Там он, вероятно, подружится со своим кузеном Георгом Августом и обнаружит, что не всегда можно делать, что хочешь.
– Я часто думаю о бедных детях. Они сильно скучают по матери?
– Прошло много времени с тех пор, как они видели ее.
– Но они же знают, что ее держат в тюрьме в Олдене! Они никогда не спрашивают о ней? Не хотят ее видеть?
– О да, Георг Август часто говорит о ней. Я слышал, что он всегда вспоминает ее добрыми словами и клянется спасти.
– А мой брат?
– Принц ведет себя так, будто у него никогда не было жены. Он вполне доволен нынешним положением. У него есть наследник, Георг Август, и дочь София Доротея.
– Но ведь она названа в честь матери, и ее имя должно напоминать ему жену.
– Он не показывает вида и… продолжает развлекаться…
– С Эрменгардой Шулемберг?
– Она остается его фавориткой. София Шарлотта вздрогнула.
– И вы думаете, что моему сыну будет лучше в Ганновере!
– Там ваша мать, она позаботится о нем.
– Да, – вздохнула София Шарлотта, – там моя мать.
В результате Фридрих Вильгельм был отправлен в Ганновер.
* * *
Когда Готфрид Лейбниц не обсуждал с Каролиной серьезных проблем, он любил посплетничать. Он восхищался герцогиней Софией, матерью Софии Шарлотты, и охотно болтал о Ганноверском дворе. А так как Ганновер был когда-то домом обожаемой Софии Шарлотты, то Каролина с живым интересом слушала рассказы Лейбница.
Как отличалось детство Софии Шарлотты от детства Каролины! И все равно вокруг нее бушевали такие же бури и страсти, как и те, о которых Каролина узнала в Дрездене. Судьба ганноверской принцессы Софии Доротеи казалась девушке трагичнее, чем судьба матери. В последнем случае вмешался случай и спас Элеонору от рук убийц. Несчастной Софии Доротее не помог никто.
Лейбниц часто вспоминал это трагическое событие. Он говорил о Георге Людвиге, старшем брате Софии Шарлотты, как о полном невежде, которого философ презирал.
– Если вы способны вообразить полную противоположность нашей очаровательной Софии Шарлотте, так это будет ее брат.
– Похоже, что он совершенно отвратителен, – решила Каролина.
– По-моему, так считают почти все, кроме Эрменгарды Шулемберг и еще одной-двух его фавориток.
– Расскажите мне о его детях.
– Георг Август примерно вашего возраста… возможно, на несколько месяцев младше. Он во многом похож на своего отца, но, думаю, способен стать лучше. Он любит музыку. Единственный признак культуры у ганноверских правителей – любовь к музыке. Литература… искусство… философия… для них не существуют.
– Как могло случиться, что у Софии Шарлотты такой брат?
– Она похожа на мать. Герцогиня София одна из самых умных женщин, каких я знаю.
– Но, конечно, не такая умная, как ее дочь?
– Когда маркграфиня Бранденбургская достигнет возраста своей матери, она будет такой же мудрой. Я не могу дать оценку выше, чем эта.
– Мне бы так хотелось увидеть курфюрстину Софию.
– Вы ее обязательно увидите. Она часто говорит о том, что хочет навестить дочь. Наша курфюрстина – ее любимое дитя.
– Я ее хорошо понимаю.
– Уверен, что вы с герцогиней Софией станете друзьями.
– Расскажите мне о ней побольше. Расскажите о детстве Софии Шарлотты.
– Ох… эти братья! Они постоянно воевали друг с другом. Это началось еще в детской. Георг Людвиг был такой тупой… такой грубый, такой жестокий. Я знаю, герцогиня всегда сожалела, что он старший. Она предпочла бы любого сына в качестве наследника.
– И Георг Людвиг знает об этом?
– Если и знает, то ему наплевать. Он вполне доволен, если его оставляют в покое, чтобы он мог предаваться двум своим главным увлечениям.
– Каким?
– Войнам и женщинам. Поочередно и одновременно.
– А его отец и мать? Они были счастливы вдвоем?
Лейбниц пожал плечами.
– Герцогиня София – очень мудрая женщина. Ее муж, Эрнест Август, тоже не обходился без любовниц. София смотрела на это сквозь пальцы. Фактически, она не давала себе труда даже заметить похождения мужа. Не проявляла абсолютно никакого интереса к его внебрачным связям.
– Но почему?
– Она говорила, это ее не касается. Жене до тех пор не следует выражать неудовольствия мужу, если он проводит с ней столько времени, сколько надо, чтобы дать ей детей.
– По-моему, это странная философия брака.
– Герцогиня София – необычная женщина. Благодаря тому, что она оставалась верной своей доктрине, ей удалось поддерживать гармонию и достоинство и обладать властью при дворе мужа. К тому же она мать многих детей.
– И ее не волновало, что муж ей изменяет? Не могу в это поверить.
– Она благородная дама, более высокого происхождения, чем муж. Ведь она дочь королевы и внучка короля Англии. Она никогда не забывает об этом, – Лейбниц суховато улыбнулся. – И никому не позволяет забывать.
– И поэтому она не замечала неверности мужа?
– Королевское происхождение – главное в ее жизни. Но это еще и возможность получить корону. Все остальное кажется ей незначительным. У нее есть рожденные ею наследники. Она может стать королевой Англии, и тогда после нее королем будет Георг Людвиг.
– Королевой! Но это же так далеко!
– Для герцогини Софии это дом. Она никогда не была там, но всегда называет Англию своим домом. Она надеется, что в один прекрасный день ее позовут, она отправится в Лондон и взойдет на трон. Вы же знаете, что у нее есть шансы.
– Да. Но за морем есть и другой претендент. Вы не думаете, что он приплывет раньше, чем герцогиня София?
Лейбниц ехидно засмеялся.
– Когда она пригласила меня работать в Ганновер, одной из моих обязанностей было попытаться сплавить воедино католическое и протестантское вероисповедание. Но потом в Англии был принят закон о престолонаследии, и в нем есть статья, что только исповедующий реформатскую, то есть протестантскую, веру, может носить английскую корону. После этого курфюрстина потеряла интерес к объединению католичества и протестантства. Она была протестанткой и решила оставаться ею.
– Герцогиню не назовешь женщиной глубокой веры.
– Ее вера – английская корона. Она убеждена, что это самая ценная в мире диадема, а Англия – самый желанный дом. Религия для нее нечто весьма полезное правителям. София всегда подчеркивает, что только правители низкого происхождения позволяют религии управлять собой. Теперь с каждым днем английская корона все ближе, а протестантизм ее все сильнее.
– Вы находите это достойным восхищения?
– Я нахожу это… мудрым.
– Разве это не циничный взгляд на религию?
– Это не имеет отношения к цинизму. Вы слушали – и даже участвовали – в наших дискуссиях. Мы все бродим в темноте. Что такое вера? Само слово предполагает, что в нем есть основание для неопределенности. Кем бы вы, молодая женщина с живым умом, восхищались больше: человеком, убеждающим себя, что он слепо верит и поэтому закрывает глаза на сомнения, или тем, кто говорит: «Я не уверен, но страстно хочу знать и готов прислушаться к любому аргументу»?
– Естественно, я считаю, что мудрее жить с открытым разумом.
– То есть как герцогиня София. У нее открытый разум. И поэтому если у нее есть шанс получить трон Англии, будучи протестанткой, и вовсе нет шансов стать английской королевой, будучи католичкой, то мудрость предписывает ей быть протестанткой.
– О, конечно, это мудро, но…
– Вы слишком эмоциональны, дорогая юная принцесса. В вас говорит голос молодости. Когда начинается буря, надо правильно ставить паруса. Разве мудро ради принципа потерпеть крушение? Столь многое зависит от того, как вы поступите при приближении бури. В жизни человек редко приходит к ясному решению. Вероятно, его и нет. Это и делает наши дискуссии здесь такими интересными и такими ценными.
– А вы сами? Я слышала, что вы ради принципа отклонили предложение стать хранителем Ватиканской библиотеки.
– Вы не правы.
– Но я слышала, что сам Папа предложил вам этот пост, и вы отказались, потому что принятие его влекло за собой переход в католичество.
– Это только часть правды. У меня не было намерения стать приверженцем какой-нибудь одной религии. Что бы это мне дало? Свобода моя была бы ограничена, и все дороги, кроме одной, закрыты. Мне пришлось бы соглашаться с тем или другим, потому что это закон, предписанный Папой.
– Но разве это не значит, что вы отклонили предложение ради принципа?
– По правде говоря, нет. В основе моего отказа лежало знание, что я могу вести более полную жизнь при таких дворах, как этот или ганноверский. Могу стать богаче и знаменитее в мире.
– А вы честолюбивы.
– Я не буду знать, что я за человек, пока не дойду до конца своего пути.
В этот момент к ним подошла София Шарлотта.
– Вижу, вы, как обычно, даете Каролине пищу для размышлений, – с улыбкой проговорила она.
* * *
Герцогиня София посетила Люценбург в сопровождении внука Фридриха Вильгельма.
Перед ее прибытием шли грандиозные приготовления. София Шарлотта радовалась не только приезду сына, но и перспективе, что мать останется с ней.
Каролину точила легкая ревность, и София Шарлотта тотчас это заметила.
– Дорогая, – сказала она, – ты полюбишь мою мать, а она полюбит тебя. Нас было двое, а теперь будет трое. Мы станем троицей.
Каролина сомневалась, что она понравится герцогине Софии. После всего, что она слышала о матери Софии Шарлотты, ей рисовалась очень грозная женщина. Девушка приятно удивилась, что, хотя старая герцогиня выглядела и вправду очень грозно, но, увидев Каролину, не выказала ничего, кроме удовольствия.
– Дочь столько рассказывала о тебе, – сказала она при первой встрече, – что мне не терпелось тебя увидеть. Ну что же, у тебя очаровательная мордашка, и я благодарна тебе, что ты сделала мою дочь счастливой.
Совсем неплохо для начала. Каролина поняла, что София человек, который говорит то, что думает. Видимо, София Шарлотта объяснила матери, как много значит для нее Каролина, и та заранее была готова принять девушку.
Нервозность Каролины улетучилась, и она чувствовала себя в присутствии старой дамы так же естественно, как и при Софии Шарлотте, и под одобрительные взгляды своей богини она нашла путь к доброму расположению ее матери.
Развлечения в Люценбурге привели в восторг герцогиню, и она неизменно участвовала в продолжавшихся дискуссиях. Ее порадовала встреча со старым другом, Готфридом Лейбницем, и она с удовлетворением убедилась, что он при дворе дочери прекрасно устроен.
Большое удовольствие старой даме доставляли прогулки с Каролиной по садам Люценбурга. И девушка не сомневалась, что София, побуждая ее к беседам, хочет понять, такая ли она на самом деле, как писала матери София Шарлотта. Каролина поймала себя на том, что играет роль юного философа, страстно ищущего истину, и решила, что, продолжая вести себя таким образом, найдет лучший подход к старой даме.
«Нет ли в этом фальши?» – спросила она себя. Не научили ли ее уроки Лейбница никогда не терять контроль над собой и, словно стоя за сценой, смотреть на собственное исполнение роли? Не лучше ли перестать наблюдать за собой, вести себя естественно и говорить первое, что пришло на ум? Так было бы честнее. Но, конечно, гораздо легче делать или говорить глупости. Ведь бывает, что одно слово или незначительный поступок могут изменить всю жизнь.
Иногда ей казалось, что невозможно понять, правильно или неправильно ты живешь. Порой она позволяла себе поверить, что жизнь навсегда останется такой, как теперь. Она компаньонка, служанка, преданная дочь особы, которую любила и всегда будет любить больше всех на свете. Но здравый смысл подсказывал ей, что нынешняя жизнь не может продолжаться вечно. София Шарлотта и сама не допустит этого. Она захочет видеть ее женой, матерью милых детей, хозяйкой собственного дома. У Каролины было только две возможности не расставаться с Софией Шарлоттой, пока смерть не разлучит их. Никогда не выходить замуж. Или выйти замуж за сына маркграфини Бранденбургской.
Мысль о втором варианте заставила ее вздрогнуть.
Фридрих Вильгельм вернулся домой из Ганновера, не став ни на йоту лучше. Он слонялся по дворцу с напыщенным видом и грубил всем встречным. Ни придворные, ни слуги не рисковали дать ему отпор, опасаясь мести – он уже давно предупредил всех, что рано или поздно станет их хозяином и ничего не забудет.
Воспоминания Каролины обратились к далеким дням в Саксонии.
«Никогда! – пообещала она себе. – Никогда не выйду замуж. Я останусь здесь с любимой Софией Шарлоттой до конца своих дней».
Фридрих Вильгельм явно не улучшил в Ганновере своих манер, чего, правда, никто и не ожидал. И к тому же еще воспылал злобной ненавистью к своему кузену Георгу Августу. Встретив Каролину в саду, он, как обычно, начал дразнить ее.
– Мадам Каролина, ты стала выше за то время, что меня здесь не было, – сказал он.
– Полагаю, ты тоже вырос, но я не заметила.
Злые огоньки засверкали у него в глазах, и она удивилась тому, как быстро он приходит в ярость.
– Так заметь сейчас! – приказал он.
– Меня это не интересует.
– Я приказываю!
– У тебя такое высокое положение, что ты можешь приказывать мне?
– Принц-наследник имеет право приказывать всем, зависящим от него.
Каролина засмеялась. Он схватил ее за плечо; нижняя губа у него безобразно отвисла, и на мгновение ей показалось, что он сейчас ее ударит.
– Несомненно, – проговорила Каролина, – но принцу-наследнику не подобает делать ошибку и приказывать тем, кто не зависит от него.
– Ах, ты… сирота без гроша в кармане…
– Я здесь по желанию правителей Бранденбурга, которые, позволь напомнить тебе, имеют власть приказывать принцу-наследнику.
– А ты отважная для особы, у которой ничего нет за душой, – внезапно рассмеялся он.
– Разве можно сказать, что у человека ничего нет, если у него есть отвага?
– Хватит, Каролина. Ты стала умной, но прибереги свой ум для старого Лейбница и всех прочих. На мне его не испытывай.
– Да, это было бы напрасной тратой времени.
– Ты боишься, что сейчас я тебя поцелую, – он приблизил губы к лицу Каролины. – Бедная Каролина, ее еще никто никогда не целовал. По правде говоря, тебе пора бы это испытать, ведь ты уже довольно старая. Ты жаждешь знаний. Так почему же отказываешься от этого?
Каролина оттолкнула его.
– Не зазнавайся, – крикнул он. – Кузина София Доротея в десять раз красивее тебя. Когда она будет рядом, я и не взгляну в твою сторону.
Она очень встревожилась, в особенности потому, что браки часто устраиваются без согласия обеих сторон.
* * *
Ничем так не наслаждалась старая герцогиня, как беседами наедине с дочерью. Она восхищалась Софией Шарлоттой больше, чем кем бы то ни было, и любила ее нежнее, чем других своих детей. София Шарлотта была не только красивой и талантливой, она была мудрой.
Герцогиня София не представляла, что она сама могла бы лучше устроить свою собственную жизнь. Она не любила Эрнеста Августа, когда выходила за него замуж, и, несомненно, предпочла бы герцога Целле, с которым была до этого обручена. (По иронии судьбы ее несчастная невестка, София Доротея, сейчас томившаяся в тюрьме Олдена, была дочерью герцога Целле). Но София приняла Эрнеста Августа, а ее происхождение и достоинство давали ей определенную власть. От нее лишь требовалось позволять мужу иметь любовниц и жить, как нравится. И она никогда не протестовала и не выражала неудовольствия. За это муж гарантировал ей положение достойное курфюрстины и принцессы королевской крови, и она могла решать по своей воле те вопросы, которые не противоречили его желаниям. Это было своего рода соглашение, и только исключительно мудрая женщина сумела бы никогда не нарушать его. Герцогиня София сумела.
София Шарлотта обладала одним даром, которым природа обделила ее мать, – красотой. И старая герцогиня первой бы подтвердила, что это очень ценный дар. Софии Шарлотте не приходилось смиряться с мужем, предпочитавшим других женщин. Она отстаивала свои жизненные принципы с такой же твердостью, как и мать, но с большим очарованием и достоинством.
Старой даме доставляло огромное удовольствие видеть дочь в этом великолепном дворце, и она искренне гордилась Софией Шарлоттой.
– Что вы думаете о моей Каролине? Скажите откровенно, – спросила маркграфиня у матери.
– Я нахожу ее приятным созданием и готова полюбить ее за то, что ее присутствие сделало тебя счастливой.
– Никто не доставил мне столько радости, как эта девочка. Я привезла ее сюда, считая это своим долгом. Конечно, она мне понравилась с первого взгляда, но я никогда не думала, что найду в ней дочь, о которой мечтала всю жизнь.
– Если бы я осталась здесь, то полюбила бы эту девочку так же, как и ты. Она очень похожа на тебя, потому что ты ее такой сделала. Когда я слышу, как она разговаривает, мне кажется, что слышу тебя.
– Я тоже замечала наше сходство, – обрадовалась София Шарлотта.
– Она даже выглядит, как ты, потому что подражает тебе. Если ты оденешь боа, то на следующий день и она накидывает боа.
– Она совершенно очаровательное существо. Иногда меня пугает мысль, что я буду делать, когда она уедет?
– Ты имеешь в виду замужество?
– Порой я со страхом гляжу на нее. Ведь она больше не ребенок. Многие в ее возрасте уже замужем. И по-моему, скоро наступит день…
– Да, – согласилась София, – день скоро наступит. Как ты считаешь, она подходит Фридриху Вильгельму?
– Отец никогда не даст на это согласия.
– Разве ты не способна переубедить его? Насколько я знаю тебя, дорогая…
– Только не в государственных делах. А брак Фридриха Вильгельма скорее всего станет государственным делом.
– К счастью, для Каролины.
– Вы не высокого мнения о своем внуке?
– Моя любимейшая дочь, некоторые из нас становятся слепыми, когда речь заходит о детях, но ты для этого слишком умна. Он невоспитанный, грубый, неуправляемый.
София Шарлотта подавленно опустила голову, и мать погладила ее по руке.
– Так бывает, дети разочаровывают нас. Могу тебе признаться, что мой собственный сын, Георг Людвиг, вызывает у меня презрение. Разве мы с тобой из тех, кто рад обманываться? Если мы готовы обманываться и делать глупости, то зачем же тогда слушаем умные разговоры в садах и беседках? Нет, мы видим правду. В этом наша сила. Мой старший сын – жестокий и невежественный мужлан. У твоего пока еще нет черт, столь же отвратительных, но те, что есть, явно неприятны. Посмотри в лицо правде, дочь.
– У вас, мама, много детей, а у меня единственный сын. Ведь вы не во всех разочаровались?
– У меня лучшая в мире дочь… и, как мне представляется, у тебя тоже.
– Каролина не моя плоть и кровь.
– Сейчас ты противоречишь сама себе. Каролина для тебе все, чем может быть любая дочь. Ты считаешь, что меньше ее любишь потому, что не мучилась в схватках, рожая ее? Будь рациональной. Разве не об этом ты говоришь со своими философами.
– Вы правы, мама. Мне не на что жаловаться, пока Каролина рядом! Но дочери оставляют матерей, когда вступают в брак. Этого я и боюсь, если не…
Старая дама улыбнулась, рассеянно глядя на живописный фонтан, журчавший в глубине парка – величественного шедевра Ленотра.
«Мою дорогую дочь ждет трудно разрешимая проблема, – подумала она. – Удержать свою ненаглядную Каролину, выдав ее замуж за человека, которого можно считать одним из самых перспективных принцев Германии и в тоже время худшим из возможных мужей. Или же позволить ей выйти замуж за кого-то другого и уехать».
София легко представила, как дочь мучается, перебирая тысячи возможностей, не в силах выбрать одну. Удержать и сохранить при себе или позволить уехать? Брак на стороне может оказаться еще более несчастливым, чем дома. Это реальная проблема. Но брак – всегда игра. И нельзя же всю жизнь защищать Каролину от огорчений. Она должна выйти в мир и встретиться с ним лицом к лицу без покровителей и помощников. И София не сомневалась, что Каролина сумеет правильно вести себя в этом мире.
«Как жаль, – в свою очередь размышляла София Шарлотта, – что нельзя остановить время. Ах, почему очаровательные дочери не могут всегда оставаться юными и преданными компаньонками любящих матерей!»
Между тем мысль старой герцогини шла дальше. В Ганновере есть еще один внук, которому нужна невеста, Георг Август, сын Георга Людвига.
Допустим, Каролина станет его невестой. Допустим, она приедет в Ганновер. Тогда София Шарлотта тоже будет чаще приезжать в Ганновер, а юная невеста часто посещать Берлин. При этом она сама получила бы дочь, которую могла бы любить и уважать.
Очень приятная перспектива для женщины, которая, старея, начала мечтать о молодом обществе и нежной привязанности детей.
София не стала делиться с дочерью своей идеей. И они сидели вдвоем, погрузившись в ласковое, без неловкости, молчание, которым могут наслаждаться только люди, живущие в согласии друг с другом. София Шарлотта думала о возможном браке Каролины со своим сыном, а ее мать мечтала о переезде Каролины в Ганновер в качестве невесты Георга Августа.
«Через некоторое время Фридрих Вильгельм станет королем Пруссии, – размышляла София Шарлотта. – Моя Каролина могла бы быть королевой. Она достаточно умна, чтобы справиться с ним. Вряд ли есть другая девушка, способная совладать с моим сыном».
«Через некоторое время, – думала герцогиня София, – Георг Август может стать королем Англии, и тогда Каролина будет королевой. Королевой Англии! Есть ли цель выше этой в Германии… да и во всем мире?!»
– Дорогая, ты говоришь по-английски? – спросила курфюрстина София у Каролины.
– Нет, – ответила девушка.
– О, какое шокирующее упущение! Тебе надо бы учиться.
– Мне казалось, что в этом нет нужды.
– Казалось, нет нужды! Но это же самый важный в мире язык! Что если ты когда-нибудь поедешь в Англию? Какой смешной дурехой ты будешь выглядеть, не понимая, что тебе говорят.
– Сомневаюсь, что я когда-нибудь поеду в Англию.
– Сейчас же выброси из головы такие мысли! Иногда мне кажется, что ваши разговоры с философами, «почему это», да «почему то», и «куда мы идем», и «прыжок в темноту», и «что будет после смерти» делают человека глупее в будничных жизненных делах.
– Но, пожалуйста, объясните, почему вы думаете, что я должна поехать в Англию?
– Предположим, я бы переехала в Англию и попросила тебя навестить меня.
– Вы собираетесь переехать в Англию?
– Разве тебе моя дочь не рассказывала о своей семье?
– Рассказывала, но…
– Тогда, по-видимому, ты не знаешь наших самых важных родственных связей.
– Не будете ли вы добры просветить меня?
– Моя мать Елизавета – королева Богемии. А ее отец Яков Шестой – король Шотландии. Он стал королем Англии под именем Якова Первого.
– Да, это я знаю.
– Позволь мне освежить твою память. Его сын, Карл Первый, тоже стал королем Англии. Ты знаешь его трагическую судьбу?
– Да. Его по приказу парламента обезглавили, и Оливер Кромвель основал республику.
– Но она долго не просуществовала. Англичане слишком умные. Республика! Вскоре они позвали сына Карла Первого, и Карл Второй показал народу, насколько лучше, когда управляет король, а не парламент.
– Англичане любят удовольствия, поэтому они выступили против пуританской жизни. Так я слышала.
– Да, все правильно. Брат Карла, Яков, поехал следом за ним в Англию, но он был дурак и стал католиком. За это англичане лишили его престола в пользу Марии и ее мужа Уильяма. Но у этой пары не было детей, поэтому на трон взошла Анна, сестра Марии. Она сидит на нем и сейчас, но, понимаешь ли, ей трудно родить здорового ребенка. Если она так и не сумеет обзавестись сыном, кто будет следующим королем Англии?
Каролина постаралась скрыть от старой герцогини невольную улыбку. Как и предупреждала София Шарлотта, старая дама села на своего любимого конька.
– Моя мать, – рассказывала маркграфиня Бранденбургская, – самая проницательная и рассудительная женщина в мире во всех отношениях, кроме одного. Тут она становится неудержимой. Англия – и ее собственные шансы стать королевой этой страны! Шансы очень невелики, но, Бог свидетель, возможность всегда остается. И эта возможность – самая сильная страсть матери.
– У свергнутого короля есть сын, – мягко заметила Каролина, – и он мог бы стать Яковом Третьим.
– Народ его не потерпит. Он католик, именно из-за этого англичане прогнали отца. Зачем же им католик сын, какой в этом смысл? Англичане самые здравомыслящие на свете люди. Где они смогут найти монарха протестанта? Я скажу тебе, Каролина. Они найдут его в Ганновере. Потому что я следующая в линии престолонаследия. Если у Анны не будет сына… А разве эта несчастная женщина сможет родить? У нее водянка, подагра… Им придется обратиться ко мне, если они хотят сохранить протестантскую религию, а они хотят. Я могу стать королевой Англии. А если я буду королевой, то приглашу тебя к своему двору. Хорошенький у тебя будет вид, если ты не сумеешь сказать ни а ни бе. Обещай мне, что ты выучишь язык.
– Обещаю, – сказала Каролина.
* * *
Герцогиня София печально прощалась с Люценбургом.
– До свидания, моя любимейшая дочь. Пиши мне чаще. Ты же знаешь, что значат для меня твои письма.
– И ваши для меня, мама. Позвольте мне знать все, что происходит в Ганновере.
– До свидания, Каролина, дорогая моя девочка. Я буду скучать без тебя. Думаю, мне, наверно, придется послать кого-нибудь из Ганновера, чтобы украсть тебя и привезти ко мне.
Каролина просияла от удовольствия. Она никогда полностью не забывала ужаса Саксонии, хотя сейчас трудно было бы даже сравнивать ее положение с судьбой никому не нужного ребенка, вынужденного прятаться из страха, что его заметят.
София Шарлотта тоже пришла в восторг.
– Ты произвела на маму прекрасное впечатление! – воскликнула она, когда они смотрели вслед удалявшейся кавалькаде. – А это бывает крайне редко. – София Шарлотта положила руку на руку Каролины. – Но не надейся, что я позволю ей украсть тебя. Никому не удастся этого сделать.
Взгляд Софии Шарлотты с беспокойством остановился на сыне, который вместе со всеми пришел попрощаться с уезжавшими гостями. Он выглядел почти дружелюбно. Но мать знала причину его хорошего настроения: он радовался отъезду бабушки.
Фридрих Вильгельм вернулся из Ганновера таким же отталкивающим, каким и уезжал туда.
«Может быть, брак исправит его?» – думала София Шарлотта, обманывая себя.
* * *
После отъезда курфюрстины Софии жизнь в Люценбурге потекла как и прежде, и София Шарлотта пыталась забыть неприятную тему, касавшуюся брака Каролины.
К этому времени курфюрст стал королем Пруссии и благодаря этому важному титулу мог потворствовать своей любви к церемониям еще больше, чем раньше. Втайне Каролина тоже любила участвовать в парадных торжествах и находила огромное удовольствие в том, чтобы одеваться в сверкающие туалеты и появляться на государственных банкетах. Она никогда не говорила об этом, потому что боялась разочаровать Софию Шарлотту такими пристрастиями.
Дни проходили очень приятно, и время летело незаметно. Каролине скоро должно было исполниться двадцать лет. Предполагалось, что если сейчас не найти ей жениха, то она уже никогда не выйдет замуж. Но с другой стороны, разве она не ждала, когда кронпринц Пруссии достигнет нужного для брака возраста?
Каролину очень тревожили подобные разговоры, и она выслушивала их с тяжелым сердцем. Всякий раз, думая о браке, она вспоминала несчастное замужество матери и определенно не хотела менять свое нынешнее положение. Оставить Люценбург! Разве она сможет быть счастлива в другом месте?
Но допустим, она вступит в брак с Фридрихом Вильгельмом… Трудно решить, какая перспектива хуже: оставить Люценбург и уехать с неизвестным мужем или остаться и выйти замуж за человека, которого она не любила.
Кронпринца тоже тревожили слухи, но он выслушивал их с хохотом и спасался в распутстве, еще более шокирующем, чем его недавние мальчишеские выходки.
Перемены назревали и, можно сказать, уже висели в воздухе.
Король Пруссии в свободное от государственных дел время задумчиво разглядывал Каролину, взвешивая, как бы ее использовать при заключении какого-нибудь соглашения, выгодного для Пруссии. Она может оказаться полезной.
Каролину опять начали преследовать кошмары, которые мучили ее, когда она боялась за жизнь матери, и после смерти Элеоноры снова время от времени возвращались. У нее возникло чувство, будто вернулось прошлое и жизнь понеслась по старой колее.
«Боже, спаси меня от брака», – молилась она. София Шарлотта наконец пришла к решению. Она не должна ни в коем случае терять Каролину.
Когда она пришла в апартаменты мужа поговорить о Каролине, он встретил ее так же ласково, как обычно, и выразил удовольствие от ее визита.
– Каролине двадцать лет, – сказала она.
– Да, уже не девочка, – согласился он. – Еще несколько лет назад ей надо было бы выйти замуж и заниматься сейчас своей семьей.
– Я хотела удержать ее при себе.
– Знаю, но у нее есть собственная жизнь.
– Я хочу видеть ее замужем и хочу видеть счастливой. Люценбург стал для нее домом, она любит дворец. Сомневаюсь, что она сможет быть по-настоящему счастлива в другом месте.
– О, она будет жить там, где ее муж.
– Я хочу, чтобы она осталась здесь. Фридриху Вильгельму нужна жена. Почему бы не Каролина?
– Каролина из крохотного Ансбаха! Вы так не думаете, это несерьезно. Наш сын – кронпринц Пруссии.
– Он наш сын, а Каролина для нас словно дочь.
– Она пользуется всеми преимуществами, положенными нашей дочери, но она не наша дочь. И когда дело касается брака, такие вещи становятся очень важными. Будущий король Пруссии не может жениться на неизвестной девушке из какого-то Ансбаха.
– Почему?.. Если мы этого желаем?
– Но мы не желаем этого. Вы, может быть, и желаете, но не я. Больше того, я никогда не допущу этого брака.
Он увидел удивление и печаль на ее лице и искренне огорчился.
– Дорогая, я всегда позволял вам вести такую жизнь, какая вам нравится. Никогда не мешал вашим удовольствиям. Я пытаюсь любыми способами дать вам то, чего вы хотите. Но этого я вам дать не могу. Это будущее Пруссии.
– А я скажу вам, что он нигде не найдет лучшей жены, чем Каролина. И по правде говоря, он не стоит ее.
– Вы околдованы этой девушкой. Должен признать, она довольно приятное создание. Но у нее нет даже яркой внешности и ее не за что хвалить, кроме как за хорошее здоровье и тихий характер. Этого мало для прусской короны, и вы, дорогая, сами это понимаете.
– Должна сказать вам…
– Дорогая, вы только расстраиваете себя. Это то, чего я не могу вам дать. Пожалуйста, выбросьте эту мысль из головы. Или найдите для вашей Каролины другого мужа, или позвольте ей остаться девицей. Но за нашего сына она замуж не выйдет.
София Шарлотта поняла, что впервые в их семейной жизни возникло положение, когда напрасно и пытаться переубедить мужа.
* * *
Вскоре после этого разговора София Шарлотта, сияющая и слегка взволнованная, пригласила Каролину погулять в саду, чтобы поговорить наедине.
Она привела ее в летний домик, усадила и, взяв за руку, сказала:
– Каролина, это должно было случиться. Рано или поздно. Ты уже не ребенок, и неизбежно наступает момент, когда кто-то просит твоей руки.
Каролина побледнела, и София Шарлотта поспешила добавить:
– Безусловно, это большая честь.
– Кто? – едва слышно спросила Каролина.
– Эрцгерцог Карл, которого называют королем Испании. Конечно, он еще не завоевал этот титул, но… Ты должна понимать, что для тебя это очень хорошее предложение.
– Король Испании!
– Пока у него только титул, а не страна. Людовик твердо намерен посадить на испанский трон своего внука, но мы и наши союзники, несомненно, ему этого не позволим. Да, эрцгерцог Карл… Могла бы быть блестящая партия.
– И он хочет жениться на мне?
– В настоящее время сделаны пробные расспросы. Ты не должна относиться к этому, как к делу решенному, но дело идет к тому, и для тебя это будет отличная партия.
София Шарлотта не сказала: «Король Пруссии обязательно приложит руку к этому союзу, потому что убежден – ты не пара нашему сыну. Но с другой стороны, если ты достаточно хороша для короля Испании, почему же ты не подходишь для короля Пруссии?»
Правда, Карл только носит титул короля Испании, а Людовик – могущественный властелин, но…
Каролина бросилась в объятия Софии Шарлотты, и они крепко прижались друг к другу.
– Не хочу оставлять вас, – всхлипывала Каролина. – Никогда, никогда!
* * *
Но оставшись одна, она встала у себя в комнате перед зеркалом и принялась рассматривать свое отражение. Следы слез еще были заметны на лице. Каролина увидела пухленькую, хорошенькую девушку с густыми золотисто-каштановыми волосами и голубыми глазами. Она знала, что эта девушка талантлива и хорошо образована.
– Королева Испании, – громко произнесла Каролина.
Она никогда не будет счастлива в разлуке с Софией Шарлоттой, которую так нежно любила. Она никогда, никогда не найдет такого дома, каким был для нее Люценбург. Но все равно она видела себя с короной на голове, одетой в пурпур, с накинутой на плечи горностаевой мантией.
– Ее Величество королева Испании, – еще раз громко объявила она.
* * *
Проходили месяцы, а о проекте будто забыли.
Конечно, сказала себе Каролина, она не сможет быть счастливой вдалеке от Софии Шарлотты. И каким бы великолепным ни был дворец, она не сможет полюбить его так, как Люценбург.
И кроме того, утешала она себе, это были просто слухи. Постепенно Каролина забыла о намечавшемся браке.
Но София Шарлотта не забыла. Помолвка с эрцгерцогом Карлом могла ни к чему не привести, но должны быть и другие соискатели руки Каролины. Ей уже двадцать лет, и София Шарлотта считала себя не вправе держать девушку при себе.
Это решение так подавило ее, что она стала плохо себя чувствовать. У нее заболело горло, боль постоянно возвращалась, хоть и ненадолго, но была достаточно сильной и испортила настроение.
София Шарлотта поделилась тревогами с одной из придворных дам и своей близкой подругой, Марией фон Пёлниц.
– С тех пор, как приходится думать о замужестве Каролины, я все время плохо себя чувствую.
Мария печально посмотрела на подругу. Она понимала: вряд ли Софии Шарлотте удастся оставить при себе Каролину. Курфюрстина положила руку на горло.
– У меня все время какая-то смутная боль… здесь. Но я уверена, что тотчас бы поправилась, если бы король одобрил брак Каролины с нашим сыном.
– Тогда бы Ваше Величество беспокоилось из-за того, что Каролина несчастлива в браке.
– Но мы должны быть вместе всю оставшуюся жизнь. Не сомневаюсь, если бы Каролину спросили, она бы ответила так же, как и я. Что бы ни случилось, мы должны быть вместе.
Мария взглянула на подругу и подумала, что та не скрывает своего огорчения, и… первый раз за время их дружбы заметила, что королева не могла скрыть и своего возраста.
К своему удивлению, Каролина получила приглашение от герцога и герцогини Вайссенфелс. Они писали, что их бы порадовало, если бы она провела с ними несколько дней. Каролина показала приглашение Софии Шарлотте.
– Почему они вдруг вспомнили обо мне?
– А почему бы и нет? Ведь они родственники твоей матери. Могу предположить, что они услышали о том, какая ты очаровательная девушка, и захотели тебя увидеть. Это естественно.
– Я не поеду.
– Отказ выглядел бы невежливо.
– А вы бы не поехали со мной?
– Моя дорогая, я не приглашена, – засмеялась королева.
– Ох, но…
– Тебе надо время от времени совершать такие маленькие путешествия.
– Если я поеду, то ненадолго.
– Надеюсь, моя дорогая, я буду ждать твоего возвращения.
– Тогда зачем же ехать?
– Потому что тебя пригласили.
– А почему вы не можете поехать со мной? Уверена, если я попрошу, герцог и герцогиня будут счастливы принять вас.
София Шарлотта покачала головой. Втайне она была рада маленькой передышке. В последнее время она часто чувствовала себя усталой и не хотела, чтобы Каролина заметила ее недомогание. Пока девушка будет в отъезде, она немного отдохнет, и к ней вернется прежняя бодрость.
Так Каролина отправилась в Вайссенфелс одна.
Во время путешествия в Вайссенфелс у Каролины появились тревожные мысли. Или ей показалось, или София Шарлотта на самом деле хотела, чтобы она уехала? Но такого не могло быть, потому что королева так же не выносила разлуки, как и сама Каролина.
Но когда она приехала в замок Вайссенфелс, расположенный в восхитительном месте среди виноградников близ реки Заале, у нее не осталось времени на раздумья. Герцог и герцогиня очень доброжелательно встретили ее и провели в отведенные апартаменты. А после того, как наконец они остались одни, герцогиня сообщила, что они ждут очень важного гостя.
– Кого? – спросила Каролина.
Герцогиня с несколько жеманным видом ответила, что они ждут эрцгерцога Карла, короля Испании.
Каролина чуть покраснела, но спокойно заметила, что много слышала о нем и с интересом встретилась бы с ним. Будет ли у нее такая возможность?
– Конечно! – ответила герцогиня. – Ради того, чтобы увидеть вас, он прервет свое путешествие и заедет в Вайссенфелс.
* * *
Эрцгерцог Карл был явно восхищен Каролиной, когда герцог и герцогиня Вайссенфелс по-домашнему, без церемоний представили их друг другу.
Девятнадцатилетний галантный Карл понимал, что чем раньше он женится, тем лучше. А молодая женщина на год или чуть больше старше его, с очень яркими голубыми глазами, роскошными волосами и живым выразительным лицом показалась ему замечательной. От людей, бывавших при прусском дворе и удостоенных приглашения в Люценбург, он слышал о ее необыкновенной интеллигентности. И хотя она была всего лишь дочерью маркграфа Ансбаха, но выросла у Бранденбургов и жила словно дочь короля Пруссии.
Карл не жалел, что прервал свое путешествие и приехал в Вайссенфелс.
Хотя молодым людям не полагалось оставаться наедине, герцог и герцогиня предоставили им возможность поговорить. Они гуляли в саду в сопровождении придворных, которые не теряли их из вида, но соблюдали дистанцию, держась поодаль. Они сидели рядом и в зале для приемов, где придворные располагались так, чтобы не слышать их беседы.
Каролина сравнивала эрцгерцога Карла с Фридрихом Вильгельмом, и, безусловно, Карл казался предпочтительнее. Хотя о браке и не упоминалось, она понимала, что это единственная причина его визита. Не будучи особо тщеславной, Каролина огорчилась бы, если б не произвела на эрцгерцога Карла благоприятного впечатления.
Он вел себя так галантно, что с уверенностью судить о его впечатлении было довольно трудно. Но Каролина почти не сомневалась.
Король Испании! Какой ослепительный титул! Она обнаружила, что не лишена честолюбия. Но как далеко Испания от Люценбурга! Может ли она быть счастлива в предполагаемом браке в такой дали от Софии Шарлотты?
Каролина всегда знала, что замужество будет для нее нелегким испытанием, и она ждала его с внутренним содроганием. Сейчас, оставшись одна в своих апартаментах, она стояла у окна, смотрела на виноградники и вспоминала те давние дни, когда она вот так же из окна наблюдала, как отчим и его любовница на глазах у всех ласкают друг друга. А в это же самое время ее мать лежала у себя в спальной и гадала, какое наказание постигнет ее за этот брак: отречение или смерть.
Замужество! Надо как следует обдумать. И с какой бы точки зрения она ни смотрела на него, ясно было только одно – ее ждет несчастливая жизнь. Испания – и разлука с Софией Шарлоттой. Берлин – и возможность провести остаток дней со своей обожаемой приемной матерью. А какая цена? Фридрих Вильгельм или остаться старой девой.
Глядя на симпатичное лицо эрцгерцога, Каролина затруднялась определить, что же предпочтительнее.
Эрцгерцог говорил о своих честолюбивых планах, потому что пока еще не мог говорить о романтических намерениях. Прежде чем он сделает предложение, его советники должны выставить свои условия, а с ее стороны, как предполагается, условия выставит король Пруссии. Потом они начнут торговаться, спорить и отстаивать в соглашении пункт за пунктом. Каролина радовалась этому: пока будут идти обсуждения и споры, она сможет как следует все обдумать. Каролина не сомневалась, что конечное решение останется за ней, потому что София Шарлотта никогда не позволит, чтобы приемную дочь принудили сделать то, чего она не хочет.
– Меня называют королем, но я еще не завоевал свое королевство, – признался предполагаемый жених.
– Надеюсь, что вскоре вы его завоюете.
– Испанцы предпочитают внука Людовика Четырнадцатого, – пожал он плечами.
– Но у вас прав больше.
– Потому что я – второй сын императора? – эрцгерцог неодобрительно улыбнулся. – Возможно. Жаль, что король Испании умер, не оставив наследников. Тогда бы не началась эта война за престол.
– Но ведь у вас могущественные союзники.
– Да. Вильгельм Английский создал большой союз. Англия, Голландия и, конечно, Австрия на моей стороне. Мы твердо решили не допустить в Европе господства Франции, которое, естественно, усилится, если Людовик получит контроль над Испанией.
– Курфюрстина София, мать моей опекунши, сказала бы, что вы не можете проиграть, если Англия на вашей стороне.
– Не сомневаюсь, что великий Мальборо приведет нас к победе. Когда я покину Вайссенфелс, то продолжу путь в Англию, где меня примет королева Анна и состоится встреча с герцогом Мальборо. Мне хотелось бы поскорее увидеть дело завершенным.
– И, став победителем, вы немедленно отправитесь в Испанию?
Эрцгерцог улыбнулся, заметив, с каким вниманием она слушает его.
– Да, – подтвердил он. – Я поеду в Испанию. Интересная страна. Вам никогда не хотелось увидеть ее?
– По-моему, всегда интересно видеть новые места, – безучастно согласилась Каролина.
Пребывание эрцгерцога в Вайссенфелсе было совсем недолгим. Он заехал только, чтобы взглянуть на невесту, которую ему предложили, и убедиться, что она не уродина и не вызывает отвращения.
Эрцгерцог Карл отправился в Гаагу, чтобы там сесть на корабль и отплыть в Англию, а Каролина вернулась в Люценбург.
* * *
Едва войдя во дворец, Каролина сразу кинулась к Софии Шарлотте и рассказала ей, что произошло.
– Я никогда… никогда не покину вас, – расплакалась она.
– Но ведь он тебе понравился, эрцгерцог Карл? – спросила София Шарлотта.
– Он вполне приятный, но…
– Он может стать королем Испании. Ты подумала об этом?
– Я думала только о том, что вы будете в Пруссии, а я в Испании.
– И из-за этого ты готова отказаться от такой партии?
– Да. Я уже решила.
– Любимое мое дитя, я же не могу быть всегда с тобой.
– Почему?
– Потому что я старше тебя, и никто не может жить вечно.
– Давайте поклянемся быть вместе… пока смерть не разлучит нас.
– Дорогая моя, это неправильно. И нехорошо. Надо думать о твоем будущем. Тебе скоро двадцать один. Через несколько лет скажут, что ты уже стара для брака. Вспомни, у тебя нет ни высоких титулов, ни богатства, чтобы привлекать женихов. Мой долг сказать тебе, что скорее всего ты никогда не получишь предложения, сравнимого с этим.
Каролина обняла Софию Шарлотту.
– Я выбрала свое будущее: я остаюсь с вами.
* * *
Король Пруссии послал за своей подопечной. Когда она стояла перед ним, он разглядывал ее еще внимательнее, чем обычно. Ему казалось чудом, что ей была оказана такая честь. Конечно, она происходила из династии Гогенцоллернов и была связана с Бранденбургами, но у нее нет ни состояния, ни титулов, ни влияния. Почему императорская семья выбрала ее в невесты для одного из своих сыновей? Правда, эрцгерцог Карл был вторым сыном, но в будущем он мог стать императором так же, как и королем Испании. Разумеется, император ныне не обладает таким могуществом, как прежде, и Карл – молодой человек с честолюбивыми надеждами, а не с реальной властью. Но для Каролины это блестящий брак, и король надеялся, что она понимает оказанную ей честь.
Это заслуга Софии Шарлотты, открывшей для своей подопечной блестящее будущее. Она дала девочке такое воспитание, что Каролина даже без приданого и титулов стала завидной невестой. Все, кто встречал ее в Люценбурге, признавали ее совершенство. Вероятно, Каролина была самой образованной и воспитанной принцессой в Германии. София Шарлотта так занималась ее образованием, будто девочка была ее родной дочерью. И это дало результат.
Королю очень бы хотелось видеть свою подопечную уже замужем. Тогда бы он не беспокоился, что ей достанется его сын. Он боялся, что София Шарлотта снова попытается переубедить его, и хотя он принял твердое решение не уступать, но мог бы и дрогнуть.
– Ну вот, Каролина, – начал он. – У меня есть для тебя очень приятная новость. Эрцгерцог Карл просит твоей руки.
Каролина сделала усилие, чтобы не выдать свои чувства, которые удивили ее. Она пришла в ужас, потому что предложение означало разлуку с Софией Шарлоттой. И в то же время она бы очень огорчилась, если бы предложение не было сделано.
– Ты произвела хорошее впечатление во время вашей встречи в Вайссенфелсе. Это очевидно. – Король одарил ее холодной улыбкой.
– Я… я польщена.
– Да, но ты как будто не понимаешь, какая тебе оказана честь. Я ожидал, что эта весть ошеломит тебя. Могу сказать, что я не предполагал для тебя такого величественного будущего. Это величайшая возможность, и я уверен, что ты достаточно умна, чтобы правильно ее понять. Как твоего опекуна меня пригласили встретиться с курфюрстом Палатина, чтобы обсудить условия, но есть одно условие самое важное. Ты должна стать католичкой.
– Стать католичкой!
– Не смотри так удивленно. Как ты думаешь, есть шанс у протестантки стать королевой Испании? Ты можешь быстро сделать это и забыть, что была протестанткой.
– Но человек не может менять религию… за одну ночь.
– Ты рассудительная молодая женщина и, я уверен, понимаешь, что есть случаи, вроде этого, когда не стоит играть словами. Иди и подумай. И к тому времени, когда я отправлюсь на встречу с курфюрстом Палатина, я надеюсь услышать, что ты стала хорошей католичкой.
Каролина побрела в свои апартаменты подумать.
«Если я откажусь стать католичкой, свадьбы не будет, – эта мысль непрестанно свербила у нее в голове. – Вот способ избежать ее… избежать».
* * *
Каролина сидела в апартаментах Софии Шарлотты, и они обсуждали удар, внесший тревогу в их спокойную жизнь.
– Что мне делать? – спросила Каролина.
– Моя дорогая, это ты должна решить сама, – ответила София Шарлотта.
– Если я буду делать то, что хочу, я никогда, никогда не покину вас! – страстно воскликнула Каролина.
– Мать и дитя, занимающие наше положение, неизбежно должны делать такой выбор. Я нежно любила свою мать. Мы были с ней почти так же нужны друг другу, как мы с тобой. Но я покинула ее. Разрыв страшно меня пугал… Оставить все, что я считала своим домом, и отправиться в незнакомую страну. Это судьба всех принцесс, если они не хотят провести жизнь незамужними, но я не думаю, что это приносит счастье.
– Для меня счастье остаться с вами навсегда.
– Но может быть, я не всегда буду здесь.
– Не говорите так. Я не вынесу этого.
– Любимое мое дитя, я не права. Я всегда буду здесь, когда тебе понадоблюсь.
– Вы уехали из Ганновера в Берлин. Это не так далеко. А мне пришлось бы оставить Берлин и уехать в Испанию.
– У тебя будут дети, и когда ты возьмешь на руки своего первого ребенка, то ни о чем не будешь сожалеть. Это естественный способ утешения.
– Вы пытаетесь успокоить меня, но я не покину вас, – Каролина вдруг засмеялась. – Он не женится на мне, пока я не стану католичкой. Что вы на это скажете? Надо ли мне становиться католичкой?
– Я никогда не считала возможным давать тебе советы в таких вопросах.
– Я знаю.
– Решение полностью в твоих руках.
* * *
Как редко принцесса, получившая предложение, имела возможность принять собственное решение! Кто еще в мире, кроме Софии Шарлотты, сделал бы такое реальным? Насильно выдать девушку замуж? Это противоречило всем принципам, обсуждавшимся в садах Люценбурга.
Каролину разрывали сомнения и страхи. Она хотела остаться с Софией Шарлоттой и боялась изменить привычную жизнь. Тут сомнений нет. Но хотела ли она остаться незамужней до конца своих дней? Девушка открыла, что у нее пылкое честолюбие и что стать королевой Испании – блестящее будущее для любой принцессы.
Великолепные перспективы в обмен на любовь и общество Софии Шарлотты. Горький выбор.
Но есть один факт, за который стоит уцепиться. Стать католичкой. Слава Богу, от нее не требовали немедленного ответа. И пока она ведет борьбу со своими чувствами, можно ссылаться на трудности с переменой религии.
* * *
Король Пруссии терял терпение.
– Ты, должно быть, лишилась рассудка, если не хватаешься за такое предложение. Могу сказать, что принцы и министры, как известно, меняют свои намерения. И пока ты увиливаешь от ответа, они могут поискать невесту в другом месте. Самое лучшее, что ты можешь сделать, это объявить, что страстно хочешь поменять религию и готова немедленно получить указания, как это сделать.
– Но я не готова и еще не решила.
– Ты ждешь, что я передам твои слова курфюрсту Палатина?
– По-моему, вы должны сказать ему правду.
– Ты слишком высоко себя ценишь.
– Меня научили быть правдивой, и я не могу изменить мое отношение к религии ради вероятной короны.
– Это все разговоры в саду, которых ты наслушалась.
Но король опасался силой заставить ее принять предложение. Если бы он так сделал, София Шарлотта никогда бы не простила ему.
Фридриху пришлось встретиться с курфюрстом Палатина и объяснить, что Каролине нужно время, чтобы принять решение о перемене религии. В результате курфюрст послал в Люценбург отца Орбана, своего советника-иезуита, чтобы тот доказал Каролине, что только католичество – истинная вера, и подготовил ее к перемене религии.
Услышав о том, что эрцгерцог Карл сделал Каролине предложение, курфюрстина София приехала в Люценбург повидаться с дочерью. Когда старая дама вновь увидела Каролину, она поняла, почему эрцгерцог так горячо желал ускорить свадьбу.
– Она еще больше стала напоминать тебя, какой ты была в ее возрасте, – призналась она дочери. – Так они хотят сделать из нее католичку!
– Если она примет такое решение, – напомнила София Шарлотта матери.
– Уверена, любой человек в здравом уме с готовностью отстоит мессу, и не одну, ради короны. Ты не согласна?
– Вы циничны, мама.
– Я называю это мудростью.
– Вы никогда не были религиозной.
– А ты?
– Я не способна согласиться, что один вариант всесторонне хорош, а другой всесторонне плох. У каждого вопроса всегда есть много граней.
– И ты все беседуешь и беседуешь со своими философами, чтобы найти ответы. Ты добилась успеха?
– Никакого реального успеха. По-моему, мы всегда возвращаемся к тому пункту, с которого начинали дискуссию. Ответ бывает только такой: «Это может быть так, а может быть и не так, но истина всегда облечена в сомнения». И пока я не умру, я не могу с уверенностью утверждать, что будет со мной после смерти.
– А Каролина?
– Она верит так же, как и я.
– Вот как…
– Я сомневающаяся. Она получила блестящее предложение.
– Королева Испании, – проворчала старая дама. – Но ему еще нужно завоевать свою корону, прежде чем он водрузит ее на голову Каролине. Хотя, если он победит, она может стать королевой Испании. Можно подумать и о короне, которую предпочла бы носить я.
– Наверно, это корона Англии? – София Шарлотта, взглянув на мать, не сдержала улыбки.
– Мне хотелось бы видеть Георга Августа женатым. И должна сказать, у него не меньше шансов получить корону, чем у эрцгерцога.
– Вы имеете в виду, что хотели бы сохранить Каролину для Георга Августа?
– А почему бы и нет? Из-за него ей не придется менять религию.
– Но ведь перемена религии вас не шокирует. Помню, что меня вы воспитали так, что легко могли бы убедить принять любую религию, протестантскую или католическую, в зависимости от предложений о браке, которые вы получали для меня. Если католический принц – «О, она католичка». Более выгодное предложение пришло от протестанта – «О, она всю жизнь была протестанткой». Светская мудрость и теологическая гибкость.
– И, моя дорогая, какой результат? У меня лучшая в мире дочь.
– Вы так же твердо старались устроить для меня лучшее будущее, как я стараюсь для Каролины. Но взгляды у нас различные. Как мне представляется, она не будет насильно выдана замуж. Я в отчаянии от того, что теряю ее, но я не делаю ни малейшего усилия, чтобы удержать Каролину. Она воспитана в уважении к свободе личности. Сейчас у нее есть такая свобода, и она воспользуется ею, как пожелает.
Курфюрстина София задумчиво смотрела на дочь, а перед ее проницательным взглядом рисовались другие картины.
Она хотела сделать эту девушку своей невесткой. Но пока еще ничего не надо говорить. У Георга Августа неважная репутация, а Каролина воспитана так, что сама должна принять решение. Но легкое убеждение будет вполне разумным… и светски мудрым.
* * *
Каролина слушала отца Орбана.
Католическая вера – истинная вера, единственная вера, только приняв католичество, она сможет войти в Царство Божье. «Это незапятнанная, подлинная, истинно святая вера. Порвите с еретиками и ради спасения своей души приникните к правде…»
Каролина думала: «Я могу стать королевой Испании». И видела себя разъезжающей по улицам Мадрида. И слышала крики толпы: «Да здравствует королева Испании! Да здравствует королева Каролина!»
Молодой человек, сидевший рядом с ней в карете, был приятным и любезным.
У нее будут дети… И когда она возьмет на руки первого ребенка, боль разлуки начнет стихать. Она будет любить своего сына так же, как любила Софию Шарлотту. И все ее надежды и амбиции будут обращены к сыну.
Бедный отец Орбан! Он так горячо убеждал ее. Он не знал, что сколько бы она ни слушала его доводы, они ничего для нее не значили. Она сомневалась, может ли она вообще быть истинно религиозной.
Она оставляла отца Орбана и шла в сад на прогулку с Лейбницем.
– Вы никогда не примете католическую веру, – говорил он ей.
– А вы бы не назвали себя католиком, если бы это было необходимым?
– Вы думаете, надо сделать этот шаг ради жизни в Испании?
Он испытывающе смотрел на нее. Догадывается ли она о его тайных мыслях? Они сделали из своей Каролины умную девушку… он, София Шарлотта и их друзья.
Курфюрстина София была против этого брака. И он знал почему. Она хотела, чтобы Каролина жила в Ганновере. Гораздо лучшая перспектива для Каролины… и для Лейбница… и для Софии Шарлотты – для всех!
Это даже нельзя назвать эгоизмом – работать в пользу Ганновера против Испании. Какое будущее у свободно мыслящего философа в Испании, стране инквизиции и слепого фанатизма? Лучше принять пост хранителя архивов Ватикана и стать слугой Папы, чем ехать в Испанию.
– Если вы помните беседы, что мы вели здесь, если они что-то значат для вас, вы никогда не поедете в Испанию.
«Он прав, – думала Каролина в одиночестве своей комнаты, – я никогда не поеду в Испанию».
* * *
София Шарлотта показала ей письмо, которое получила от курфюрста Палатина.
Ему известно, писал курфюрст, что Каролину готовит к принятию католической веры отец Орбан. Но святой отец несколько разочарован сопротивлением, какое оказывает девушка. У него создается впечатление, что она больше спорит, чем слушает его доводы. Курфюрст Палатина знает, что Каролина – необыкновенно образованная молодая женщина, и отчасти поэтому они озабочены ее браком с эрцгерцогом. Но в Австрии считают, что она немного упряма. Если София Шарлотта как опекунша Каролины убедит ее, что ей сделано блестящее предложение, и поможет молодой особе понять, какие преимущества она получит, став католичкой, то курфюрст Палатина уверен, что Ее Высочество принцесса Ансбаха найдет разумным быстрее завершить дело.
– А это мой ответ, – сказала София Шарлотта, показывая свое письмо Каролине.
Королева Пруссии благодарит курфюрста Палатина за письмо, но она твердо убеждена, что вопрос выбора религии так же, как и брака, относится к тем, которые надо позволить каждому решать самостоятельно. И она не предпримет никаких попыток убедить Ее Высочество принцессу Ансбаха сделать свой выбор. Это должно полностью оставаться в ее воле.
– Это правда, любимейшее мое дитя, – сказала София Шарлотта. – Выбор должен быть за тобой.
* * *
Курфюрстина София тоже поговорила с Каролиной. Она заклинала ее принять мудрое решение. Сама София всегда считала, что католики слишком фанатичны, и слышала горестные истории о том, как преследуют протестантов в Испании. Конечно, пожилая женщина считала вслед за дочерью, что Каролина сама должна сделать выбор. Но бывают случаи, когда нужно хорошенько подумать и посоветоваться, прежде чем принимать решение.
– Испания – великая страна. Большая честь быть ее королевой, но, разумеется, это не сравнимо с честью стать королевой Англии. А Англии нужна королева-протестантка. Я всегда знала это и верю, что англичане правы.
Курфюрстина София очень расстраивалась из-за того, что не могла прямо сказать Каролине о своем желании видеть ее невестой своего внука. Ведь предварительно она должна была поговорить с сыном, отцом жениха.
И тогда она решила, что ей надо без промедления вернуться в Ганновер, дабы обсудить это дело с Георгом Людвигом. Старая дама полагала, что она легко убедит сына, поскольку Георга Людвига абсолютно не интересовала судьба наследника.
Курфюрстине хотелось не намеками, а открыто сказать Каролине, чтобы та отказалась от брака с испанским претендентом, ведь в недалеком будущем ей может представиться гораздо более блестящая перспектива.
София Шарлотта попрощалась с матерью и пообещала вскоре навестить ее.
– Ты слишком разволновалась, – сказала старая дама, – и не очень хорошо выглядишь, к моему большому огорчению.
«Пусть привезет Каролину в Ганновер, – думала курфюрстина, – и там мы обсудим наше общее желание – удержать девушку в нашем семейном кругу».
* * *
Каролина внимательно слушала отца Орбана. Он говорил с таким пылом, что ему почти удавалось ее убедить. Но потом она шла на прогулку с Готфридом Лейбницем, и тот говорил еще убедительней католического священника.
София Шарлотта не хотела, чтобы она уезжала.
«О, конечно, я никогда не оставлю ее», – думала Каролина.
Она стала хуже спать. Ее преследовали кошмары, в которых картины прошлого смешивались с мыслями о будущем. Однажды ей приснился сон о том, как коронуют королеву Испании. Каролина полагала, что коронуют ее, но затем увидела под диадемой лицо матери.
«Нет, – говорила она себе, – я не поеду в Испанию. К тому же, он еще не король, а Людовик Французский твердо решил, что эрцгерцог не получит Испанию. А всем известно, что король Франции один из самых могущественных людей в мире».
И тут как раз пришло письмо от брата, который после смерти сводного брата стал маркграфом Ансбаха.
«Я слышал о твоих затруднениях, – писал он. – Почему бы тебе не приехать и не остаться на время в Ансбахе? Здесь ты будешь жить в покое, вдали от всяких бурь. Это лучшее место для принятия важного решения».
Каролина показала приглашение Софии Шарлотте, и та согласилась, что это отличная идея – поехать к брату и немного пожить у него. Брат и сестра так мало видели друг друга, приглашение было теплым и сердечным, и сама Каролина считала, что ей следует уехать из Люценбурга и наконец принять решение. В Ансбахе ей легче будет понять, как лучше поступить.
И вот Каролина со всеобщего согласия ненадолго отправилась в Ансбах.
* * *
Пока Каролина находилась в центре внимания, Фридрих Вильгельм, уязвленный тем, что он оказался в тени, стал вести себя еще грубее и нахальнее обычного. София Шарлотта с каждой неделей чувствовала себя все хуже, но изо всех сил старалась скрыть недомогание. Ее очень тревожило поведение сына, поэтому она согласилась с королем, что путешествие по чужим странам, вероятно, поможет кронпринцу улучшить свои манеры.
Ее очень огорчала разлука с сыном, которого она нежно любила, пытаясь убедить себя, что его агрессивный характер и грубые выходки с возрастом пройдут. Она, так страстно желавшая узнать правду о жизни и смерти, обманывала себя, надеясь, что сын, приносивший одни разочарования, со временем станет достойным человеком.
81Король в этом был с ней согласен. И пока Каролина жила в Ансбахе, Фридрих Вильгельм начал свое грандиозное путешествие.
Дворец без двух молодых людей показался Софии Шарлотте невыносимо одиноким. В глубине души она не верила, что культура других стран подействует на сына. И с тревогой ждала, какое решение примет Каролина. Если бы Каролина вышла замуж за ее племянника, Георга Августа, их разлука не была бы длительной и постоянной. София Шарлотта могла бы найти множество поводов для поездок к матери, и курфюрстина София чаще бывала бы в Люценбурге.
Пожилая женщина умоляла дочь не откладывать надолго приезд в Ганновер, и София Шарлотта знала причину спешки. Чувствуя себя одиноко в любимом дворце, она решила в ближайшие дни отправиться в Ганновер.
Боль в горле становилась все острее, и вдобавок неприятное состояние повторялось все чаще и чаще. София Шарлотта видела, как сильно она изменилась, и пыталась догадаться, замечают ли ее болезненный вид другие.
В том году в январе стояла холодная погода, и Мария фон Пёлниц советовала отложить поездку до того времени, когда потеплеет.
– Дождаться, пока вернется Каролина? – воскликнула София Шарлотта. – Но зачем? Тогда я не захочу уезжать из Люценбурга. Нет, я поеду сейчас, и к моему возвращению она, наверно, уже будет здесь.
Так, несмотря на плохую погоду, София Шарлотта стала готовиться к путешествию.
Король возражал. К чему такая спешка, хотел бы он знать? Разве она не может навестить мать весной? Неужели она не знает, какие сейчас дороги?
София Шарлотта отмела все возражения. Она обещала навестить мать. Ее ждут, и ничто не заставит ее отложить поездку.
В промозглый, холодный день София Шарлотта и ее свита выехали из Берлина в Ганновер. Она чувствовала себя больной еще до начала путешествия. Тряска по замерзшей дороге и ледяной ветер, насквозь продувавший экипаж, лишили ее последних сил.
Боль в горле с каждым часом усиливалась и стала почти постоянной. София Шарлотта не могла глотать и потому перестала есть. Когда они добрались до Магдебурга, она поняла, что надо сделать остановку и немного отдохнуть.
Мария фон Пёлниц упрашивала ее остаться в городе до весны, но королева и слушать не хотела.
– У меня там очень много дел, – говорила она.
– Но их можно сделать и позже.
– Нет, у меня предчувствие, что я должна сделать все сейчас.
Мария фон Пёлниц встревоженно посмотрела на подругу, а та отвернулась, непроизвольно положив руку на горло. Ее пальцы уверенно нащупали помеху, мешавшую глотать.
Несколько дней спустя, хотя ее состояние еще больше ухудшилось, они продолжили путешествие в Ганновер.
* * *
Курфюрстину Софию страшно встревожило состояние дочери. Она немедленно уложила ее в постель и послала за врачами. Диагноз был ужасающий. Королева Пруссии страдала от опухоли в горле, и никакой надежды на выздоровление не было. Фактически, она доживала последние дни.
София не могла поверить в диагноз врачей. Дочери было всего тридцать семь лет. Она слишком молода, чтобы умереть, и потом совсем еще недавно она казалась абсолютно здоровой.
– Это ошибка! – объявила она и позвала других врачей. Но диагноз, поставленный ими после осмотра, был тем же самым.
– Мы должны спасти ее! – кричала курфюрстина. – Она не может умереть… такой молодой.
Но София знала, что врачи правы. Перемены во внешности любимой дочери ужасали. За короткое время она страшно похудела, и ее когда-то очаровательный цвет лица сменился болезненной желтизной.
– Твоя сестра приехала домой умирать, – сказала она старшему сыну Георгу Людвигу, который после смерти отца, Эрнеста Августа, стал курфюрстом.
– Лучше бы она решила сделать это в собственном доме, – проворчал он.
– Здесь тоже ее дом. Единственное, за что я благодарна судьбе, так это за ее приезд. Она приехала домой умирать.
Георг Людвиг молча отвернулся. Он был не из тех людей, которые напрасно тратят слова. В своем мнении он тверд, а мать может иметь свое. Он считает, что смерть во дворце приносит неудобства, в особенности, когда это вполне могло бы произойти где-нибудь в другом месте.
– Георг Людвиг, ты бесчувственный чурбан, – сказала мать, на минуту забыв его титул, к которому обычно относилась с величайшим почтением. Сейчас она разговаривала с ним, как в детской с ребенком, которого так и не смогла полюбить. – Тебя ничто не волнует, кроме дылды-шлюхи и толстой курицы.
Георг Людвиг безразлично воспринял эпитеты, относившиеся к его двум предпочитаемым любовницам.
– Ей лучше было бы остаться в Берлине, – пробормотал он.
Курфюрстина София была слишком расстроена, чтобы ссориться с сыном. Она только в очередной раз удивилась, как могла родить такое чудовище.
И он будет жить, а ее любимая София Шарлотта… Нет, подобная мысль была непереносима даже для такого старого стоика, как курфюрстина София. Она вырастила троих сыновей, а у нее остался только Георг Людвиг, без которого она вполне могла бы обойтись. Максимилиан был бунтовщиком, и мать постоянно тревожилась за него, потому что он вечно ссорился со старшим братом, который, став курфюрстом, отправил его в изгнание. А самый младший, названный в честь отца Эрнестом Августом, тоже не радовал ее. Три сына и одна любимая дочь. Значит, таков ее удел – терять самых любимых детей.
Приятные планы о браке Каролины с Георгом Августом придется отложить. Теперь все мысли заняты смертью, а не свадьбой.
Ушла в небытие и радостная перспектива – частые путешествия из Берлина в Ганновер. Но София твердо решила заполучить хотя бы внучку, дочь ее любимой дочери.
«Так было всегда», – подумала София. Сколько раз она надеялась осуществить свою любимую мечту, и вскоре обнаруживала, что мечту у нее отняли.
Такова жизнь. Приходится все переносить. Старая женщина хорошо это знала.
* * *
Становилось все более очевидным, что жизнь дочери не спасти. Пораженная горем София заболела и не вставала с постели.
– Это даже хорошо, – говорили придворные, – потому что она не видит угасания дочери, которую любит больше всего на свете. Мать не вынесла бы зрелища предсмертных мучений бедняжки.
София Шарлотта лежала высоко на подушках, и, несмотря на страдания, лицо у нее было спокойным и удовлетворенным. За несколько дней до болезни матери, когда королева поняла, что конец близок, она поговорила с Софией о Каролине. И та пообещала сделать все, чтобы занять в жизни Каролины место Софии Шарлотты. София рассказала дочери о своих планах привезти Каролину в Ганновер.
– Здесь она станет мне родной дочерью, – пообещала старая дама.
– Пусть она займет в вашем сердце мое место, – попросила София Шарлотта.
– Это твое место, и никто не может занять его, – возразила курфюрстина. – Но я полюбила твою дочь, и до конца моих дней буду заботиться о ней.
– Ради меня, – прошептала София Шарлотта.
Курфюрстину так потряс этот разговор, что София Шарлотта не смогла продолжить его. Но это и не имело значения, ибо она получила от матери заверение, которое успокоило ее.
Когда старая курфюрстина поняла, что смерть дочери близка, она не выдержала. Стоицизм покинул ее. Она умела переносить несчастья, но эту величайшую трагедию своей жизни перенести не могла.
А жизнь с каждым днем уходила, и королева попрощалась с братьями, Георгом Людвигом и Эрнестом Августом. Младший плакал, старший равнодушно уставился на нее. Такими она помнила их с детства. Георг Людвиг никогда не нуждался в их обществе. Ему доставляло удовольствие быть одному и играть с оловянными солдатиками. Он не хотел учиться кланяться и вести светские беседы. Бедному Георгу Людвигу, не любимому своей семьей и не страдавшему от этого, нужны только солдаты, сейчас уже живые, а не игрушечные. И, конечно, женщины. А Эрнест Август – ребенок, которого вечно оттесняли в сторону, считая малышом. София Шарлотта помнила его тоскливо молящие глаза, помнила, как он просил старших принять его в игру. Но если ему и разрешали, то всегда отводили самую унизительную роль. А Макс… Любимый, озорной, веселый Макс. Теперь он жил далеко от родины, потому что ненавидел брата и не мог удержаться от искушения устроить против него заговор. Был и еще один член семьи, которого она знала. Несчастная, горемычная София Доротея, ее невестка, которой страшно не повезло, так как ее выбрали в жены Георгу Людвигу. Красивая, элегантная София Доротея казалась ей слишком легкомысленной, и София Шарлотта не стала подругой жене брата. Но какое это было очаровательное создание! Как мог Георг Людвиг осудить ее на тюремное одиночество за то, что она завела себе любовника?
Но это все осталось в прошлом, а теперь ее ждала неизвестность. Очень скоро она перейдет в мир иной.
– Вы горюете обо мне, – сказала она братьям, стоявшим возле ее постели. – Почему? Я всегда хотела удовлетворить свое любопытство и узнать о жизни после смерти. Мои друзья… даже Лейбниц, не могли объяснить мне, что нас там ждет. Сейчас мне предстоит найти ответ самой. Тут не о чем плакать.
– Мы отправили посланца к королю Пруссии, – бесстрастно сообщил Георг Людвиг.
– Он устроит мне великолепные похороны, – попыталась улыбнуться София Шарлотта. – Для меня это не имеет значения, но ему будет приятно: он любит помпезность и церемониал.
Потом к ее постели подошли племянник и племянница, Георг Август и очаровательная юная София Доротея, названная в честь матери.
– Надеюсь, ты будешь счастлива, – проговорила София Шарлотта, протягивая руку к девочке. София Доротея, такая хорошенькая, очень похожая на мать, подошла ближе, взяла руку умирающей и поцеловала ее.
– Благослови тебя Бог, дорогое дитя, – продолжала София Шарлотта. – Желаю тебе счастливой жизни. И тебе тоже, Георг Август. Может быть, ты найдешь хорошую жену и счастливо – насколько это возможно на земле – проживешь отведенное тебе время.
Мария фон Пёлниц привела в спальню священника, и королева спросила, чего он хочет.
Он ответил, что пришел молиться вместе с ней.
– Позвольте мне умереть, не ссорясь с вами, – вздохнула она. – Долгие годы я изучала религиозные вопросы. Вы не можете сказать мне того, чего бы я уже не знала. И я умираю спокойно.
– Ваше Величество, перед лицом Господа короли и королевы так же смертны, как и обычные люди, – сказал священник.
– Я это хорошо знаю, – ответила она.
Потом София Шарлотта закрыла глаза. Когда она переступила порог неизвестности, на ее лице сияла светлая улыбка.
* * *
Каролина увидела всадников, скачущих в Ансбах. Она сбежала по лестнице им навстречу. Конечно, они привезли письма от Софии Шарлотты.
Она стояла в зале дворца под фреской, прославлявшей Карла Буйного, когда посланцы подошли к ней. Каролина удивилась, почему у них такой мрачный вид.
– Ваше Высочество, – сказал один из посланцев, – плохие вести из Ганновера.
– Какие? – спросила она.
– Королева Пруссии умерла во время визита к своей матери…
– Умерла! – Каролина услышала слово, но не поняла, кто его сказал. Голова закружилась, глаза вдруг будто заволокло туманом. Это неправда! Какое-то наваждение! Такое несчастье просто невозможно.
Она схватилась за статую маркграфа, чтобы не упасть. И снова повторила голосом, полным беспредельного отчаяния:
– Умерла!
Больше сказать было нечего. Ее мир рухнул. Зачем теперь принимать решения, думать о том, что будет завтра? В жизни ничего не осталось, ради чего стоило бы жить.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Королева в ожидании - Холт Виктория


Комментарии к роману "Королева в ожидании - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100