Читать онлайн Королева Кастильская, автора - Холт Виктория, Раздел - ХУАНА И ФИЛИПП в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Королева Кастильская - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.91 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Королева Кастильская - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Королева Кастильская - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Королева Кастильская

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ХУАНА И ФИЛИПП

Вся Испания носила траур по принцу Астурии. Во всех крупных городах вывесили траурные флаги. Улицы Саламанки погрузились в тишину, если не считать непрерывного звона колоколов.
Король и королева вернулись в Мадрид. Они закрылись в своих личных покоях в Алькасаре и предались горю.
Тысячи приглушенных голосов по всей стране вспоминали об исключительных добродетелях покойного принца.
– Испания, – говорили в народе, – сейчас понесла одну из величайших потерь с той поры, как она попала в руки варваров.
Но на фоне всеобщей печали и уныния распространилась и добрая весть. Перед смертью Хуан зачал ребенка, и вдова, юная эрцгерцогиня из Фландрии, носила плод в своем чреве.
– Когда ребенок родится, – утверждали люди, – Испания снова заулыбается.
* * *
Катарина и Мария сидели со своей невесткой и вышивали.
Маргарита сейчас была совсем иной, чем до смерти Хуана; она выглядела подавленной и даже кроткой.
Катарина вызвала ее на разговор, но не о ее жизни с Хуаном – это было бы слишком болезненно, и не о Фландрии, что, наверное, тоже было бы не совсем приятно, поскольку происходящее между Хуаной и ее мужем Филиппом не больно-то нравилось суверенам. Так что лучшей темой оставалась жизнь Маргариты во Франции, о которой ни Катарина, ни Мария не уставали слушать. Что до Маргариты, то воспоминания о Франции ее несколько успокаивали, ибо когда она мысленно переносилась в прошлое, еще до встречи с Хуаном, ей удавалось на какое-то время забыть о своих страданиях и немного утешиться.
И она рассказывала девочкам о городе Амбуа, расположенном на месте слияния Луары и Амассе; они видели замок, возвышающийся на скалах, внушительный и могучий как крепость, и окружающие его земли с полями и густыми виноградниками.
– И ты думала, что там будет твой дом и ты станешь королевой Франции, – сказала Катарина.
– Как видишь, нет. Это доказывает, что никогда нельзя быть уверенным в том, что нас ожидает в будущем, – ответила Маргарита.
Она выглядела грустной, и Мария спросила:
– Ты была несчастлива, покидая Францию?
– Да, мне так казалось. Видишь ли, я считала это величайшим оскорблением и знала, что отец придет в ярость. Не очень-то приятно, когда тебя избрали невестой французского короля, а потом ты узнаешь, что он предпочел тебе кого-то другого.
– Но вместо этого ты приехала к нам, – прошептала Катарина, и почувствовала, что ей не надо было произносить эти слова, потому что лицо Маргариты мучительно исказилось.
– Расскажи нам еще об Амбуа, – поспешно попросила Катарина.
Маргарита обрадовалась такому предложению. Она начала рассказывать о Карле и его сестре, которая была ее опекуншей, и об их отце Людовике XI, обожавшем ходить в поношенных платьях.
Беседуя с девочками, Маргарита чувствовала, как будущее дитя шевелится у нее под сердцем, и задавала себе вопрос – почему ей так хочется вспоминать о прошлом. Хуан был потерян для нее, но она носила его ребенка.
Вдруг она замолчала и улыбнулась.
– Что случилось? – воскликнула Катарина, и даже всегда спокойная и бесстрастная Мария выглядела удивленной.
Маргарита приложила руки к животу и ответила:
– Я чувствую, как ребенок… мой и Хуана… шевелится, словно бьет меня ножкой. Наверное, гневается, что я рассказываю о прошлом, когда он уже готовится появиться на свет и подсказывает мне, что следует говорить о будущем.
Мария казалась испуганной, а Катарина шокированной. Манеры Маргариты часто приводили всех в замешательство, однако сейчас сестры все же обрадовались, увидев на лице невестки новое выражение. Словно она оживала, словно наконец поняла, что в этом мире ее ожидает счастье.
Маргарита заговорила с ними о Хуане; рассказывала, как она уже готовилась к смерти, когда корабль чуть не разбился во время бури. Больше они об Амбуа не упоминали. Потом она поведала им все, что происходило с ней до прибытия в Испанию; не могла не рассказать о свадьбе, о празднествах, об их триумфальном путешествии по Испании до Саламанки.
Катарина радовалась, а Мария сияла: они вспоминали те времена, которые проводили вместе.
– Что бы ни произошло, – сказала Катарина сестре, – какой бы злой ни показалась нам судьба, обязательно наступит что-то хорошее. Посмотри на Маргариту. Хуана у нее отняли, но она носит его ребенка.
Подобная утешительная философия очень успокаивала Катарину.
Теперь они меньше говорили о смерти Хуана; все ожидали рождения его сына.
– Будет так, словно Хуан снова жив, – говорила королева. – Я почувствую новые силы, когда возьму на руки это дитя.
Фердинанд говорил о ребенке так, словно тот был мальчиком.
– Пожалуйста, пусть родится мальчик, – молилась Катарина. – Тогда моя мама снова станет счастливой.
Был обычный день. Маргарита сидела с Катариной и Марией за шитьем, и они беседовали о ребенке.
– Вскоре он будет с нами, – говорила им Маргарита. – С какой радостью я его встречу. Уверяю вас, меня совершенно не беспокоит, что меня видят в таком состоянии.
Мария выглядела смущенной. Она подумала, что подобные разговоры неприличны, однако Катарина понимала, что все это лишь фламандские манеры, и не принимала поведение Маргариты близко к сердцу.
Маргарита положила руки на вздувшийся живот и сказала:
– О, а он хитрец. Сегодня он удивительно спокоен. Обычно бьет меня ножкой, чтобы предупредить, что недолго будет томиться в моем теле.
Затем она рассмеялась, и хотя тема была шокирующей, Катарина обрадовалась, что невестка повеселела.
Они болтали о ребенке, о пеленках, его одежде и колыбельке, приготовленной для него, а также о предстоящих празднествах в честь его рождения. Они от души смеялись. Был обычный приятный день.
Катарина не знала, в какой момент она почувствовала, что настроение во дворце изменилось. Она, любившая свой дом, наверное, гораздо больше всех остальных, всегда ощущала, какое во дворце настроение. Сейчас возникло напряжение.
Что это? Какое-то неожиданное, странное спокойствие, за которым последовало необычайное оживление. Серьезные лица людей, перешептывания.
Она вошла в комнату для рукоделия. Мария находилась там, но Маргариты не было.
– Что случилось, Мария? – спросила она.
– Родился ребенок.
– Но время еще не наступило… Ведь говорили, что…
– Тем не менее это произошло.
– Как я рада! – воскликнула Катарина, и ее лицо озарилось улыбкой. – Конец ожиданиям. Интересно, когда мы его увидим?
– То, что это случилось преждевременно, – очень плохо, – медленно проговорила Мария.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Я еще точно не знаю. Но по-моему, все этим очень обеспокоены.
Девочки сидели молча и шили, испуганно вздрагивая от любого постороннего звука.
Вдруг они услышали рыдания. Катарина подбежала к двери и увидела одну из служанок, бегущую по зале.
– Что случилось? – вскричала Катарина.
Но женщина не ответила. Словно слепая, никого не замечая, она умчалась прочь. Ужасные предчувствия овладели Катариной. Неужели еще одна трагедия постигла их семью?
* * *
Катарина стояла у двери покоев матери.
– Королеву нельзя беспокоить, – предупредил один из двух слуг, охраняющих вход.
Катарина стояла с несчастным видом.
– Я должна видеть свою мать, – решительно заявила она. Слуги отрицательно покачали головами.
– Она одна? – спросила девочка.
– Да.
– Она убита горем оттого, что ребенок родился мертвым, не так ли? Она хотела бы, чтобы я находилась с ней рядом.
Слуги переглянулись, а Катарина, воспользовавшись тем, что они на секунду отвлеклись, молча открыла дверь и вошла в покои матери. Слуги были настолько поражены, что маленькая принцесса, всегда отличавшаяся безукоризненным поведением, совершила подобное, что дверь за ней закрылась прежде, чем они осознавали происшедшее.
Катарина пробежала через залу и оказалась в небольшой комнатке-часовне, где увидела Изабеллу, стоящую перед алтарем на коленях.
Она подбежала к матери и быстро опустилась на колени рядом с ней.
Изабелла посмотрела на свою младшую дочь, и невыплаканные до того слезы внезапно потоком хлынули из ее глаз.
Несколько минут они плакали и молились, чтобы Бог дал им силы перенести горе.
Затем королева поднялась и протянула дочери руку.
– Я должна была прийти к тебе! – вскричала девочка. – Слуги не виноваты! Они пытались остановить меня. Но я так испугалась.
– Я рада, что ты пришла, – ответила королева. – Мы всегда должны быть вместе – в печали и в горе, а также в счастье, дорогая моя.
Она взяла Катарину за руку и, пройдя с ней в главные покои, усадила дочь на кровать и крепко прижала к себе. Она погладила ее волосы и сказала:
– Тебе известно, что ребенка нет?
– Да, мама.
– Он даже не жил. Он никогда не жил. И никогда не страдал. Он родился мертвым.
– О, мама, ну почему… почему такое произошло, когда он так много значил для всех нас?
– Возможно, потому, что Маргарита испытала сильное потрясение, вызванное смертью отца младенца, и ей пришлось очень много страдать. В любом случае – на то воля Божья.
– Это жестоко… жестоко!
– Помолчи, милая. Ты никогда не должна сомневаться в воле Господа. Ты должна научиться смиренно и стойко принимать все испытания, которые он посылает тебе.
– Я постараюсь быть такой же благочестивой, хорошей и сильной, как ты, мама.
– Дитя мое, боюсь, что я не всегда сильная. Нам надо перестать горевать. Мы должны подумать о том, как утешить бедняжку Маргариту.
– Она не умерла?
– Нет, мы надеемся, она будет жить. Так что, видишь, не все так ужасно. Что до меня, то я потеряла и сына и внука. Но ведь у меня есть дочери, верно? У меня есть моя Изабелла, которая скоро может подарить мне внука. Есть моя Хуана, у которой, я уверена, будут дети. Наконец у меня есть моя Мария и маленькая Катарина. Как видишь, Бог благословил меня многими любящими созданиями. Они доставят мне такое счастье, которое залечит рану, нанесенную страшной трагедией, выпавшей на мою долю.
– О, мама, я так надеюсь на это! – Катарина думала о своих сестрах: об Изабелле, которой во сне слышались голоса, проклинающие ее, о Хуане, безумие которой всегда доставляло столько беспокойств. Мария?.. Она сама?.. Что будет с ними?
* * *
Хуана находилась в Брюссельском дворце, когда получила известия из Испании. Ей доставили грустное письмо от матери. Несчастья обрушились на их королевский дом. Всего через несколько месяцев после женитьбы скончался наследник, а ребенок от этого недолговечного союза, на которого возлагалось столько надежд, родился мертвым.
«Сообщи мне какие-нибудь хорошие новости о себе, – умоляла в письме королева. – Ведь они более чем ободрят меня».
Письмо выпало из рук Хуаны. Несчастья и беды Мадрида казались ей такими далекими, она уже почти забыла, что когда-то жила там, полностью растворившись в веселой жизни Брюсселя.
Таков был здешний образ жизни. Балы, пиры, танцы, празднества – вот что тут имело значение. Так хотел Филипп, и он всегда был прав.
Хуана не могла думать о своем красавце-муже, не поддаваясь чувствам. Прежде всего, ею обуревало вожделение. Она не могла жить без него, а когда они находились рядом, не могла не смотреть на него, с трудом подавляя искушение прикоснуться к нему.
Вначале это забавляло Филиппа. Он быстро ознакомил ее со всеми эротическими премудростями, благо опыт у него был немалый, и она весьма охотно усвоила его уроки и разделяла с ним это восхитительное, на ее взгляд, занятие.
Кое-кто из свиты, прибывшей вместе с ней во Фландрию, предостерегал ее:
– Будьте немного осмотрительнее, Ваше Величество. Не надо так страстно бросаться в его объятия.
Но ничто не могло сдержать Хуану, ибо речь шла о самых сильных эмоциональных впечатлениях в ее жизни.
Она ежечасно хотела Филиппа, денно и нощно. Она не могла скрыть своего бешеного желания, которое овладевало ею, словно безумие. Сначала это весьма забавляло Филиппа, и он посмеивался.
Потом Хуана поняла, что уже не доставляет ему столько радости, и он начинает избегать ее.
У него было много женщин. Она никогда точно не знала, кто в настоящий момент его любовница. Ею могла быть какая-нибудь маленькая кружевница, с которой он познакомился во время путешествия по своим владениям. Девушка понравилась ему, и он поселил ее неподалеку от дворца, чтобы удобнее было посещать. Могла быть – а так чаще всего и бывало – и одна из придворных дам.
При виде этих женщин Хуана чувствовала, что близка к убийству. Ей хотелось наброситься на них и изуродовать так, чтобы они для ее мужа стали отвратительны, а не желанны.
Бывали ночи, когда Филипп не приходил к ней, и она понимала, что он находится у какой-нибудь любовницы. Тогда она ложилась и начинала колотить кулачками подушку, обливаясь горючими слезами, потом беспричинно смеялась, забывая при этом обо всем, кроме своего страстного влечения к Филиппу, к самому красивому мужчине в мире.
Кое-кто из придворных дам коварно шептал ей:
– У него снова любовница. Но если вы заведете любовника, всегда найдутся люди, которые скажут, что вы специально его провоцируете. Если, конечно, он клюнет на такое.
– Завести любовника! – восклицала Хуана. – Да вы не знаете Филиппа! Чтобы какой-нибудь другой мужчина мог доставить мне наслаждение после того, как я познала Филиппа!
В Брюссельском дворце начали поговаривать, что безумие Хуаны вызывает тревогу, поскольку это был не просто гнев ревнивой супруги, а нечто более глубокое.
При малейшей возможности люди избегали смотреть в лицо Хуане.
Сейчас Хуане было трудно думать о матери, находящейся в далеком Мадриде, и о трагедии, постигшей их семью. Она тупо уставилась в пространство, пытаясь вспомнить всех своих родных, восстановить в памяти скучнейшие дни в детской, где она с сестрами стежок за стежком вышивала что-нибудь никому не нужное. Ей припомнилось, как ее колотили, если она убегала, когда приходило время идти на исповедь.
И она громко расхохоталась над мелькнувшим смутным воспоминанием. Все это уже в прошлом. Филипп никогда не будет бить ее, если она откажется идти на исповедь. Филипп не питает большого уважения к священникам, и вообще, жизнь в Брюсселе разительно отличается от жизни в Мадриде. Здесь нет торжественности, всяких нудных религиозных служб. Здесь царит одно правило: развлекайся! Фламандцы, у которых, в отличие от испанцев, отсутствовало преувеличенное чувство собственного достоинства и важности, считали, что они попали на землю для того, чтобы веселиться. И подобное убеждение весьма радовало Хуану.
Да и все во Фландрии радовало ее. Наверное, потому, что здесь жил Филипп.
Она не была уверена, воспримет ли Филипп известия из Испании как трагедию, а если он воспримет иначе, как тогда быть ей?
Кроме чувственности и любви к развлечениям, Филиппа отличала еще одна черта характера – честолюбие. Недаром он был сыном Максимилиана. Он гордится тем, чем владеет сейчас, и теми, еще большими владениями, которые унаследует. Он хотел, чтобы Хуана стала его невестой, еще прежде, чем познакомился с ней, поскольку она была дочерью Фердинанда и Изабеллы, и союз с такой наследницей принес огромную выгоду.
А Филипп был весьма честолюбив.
Она понимала, что он чрезвычайно обрадовался, узнав о кончине Хуана, но его радость заметно поуменьшилась, когда ему сообщили, что должен родиться ребенок.
– Боже, Хуана, – воскликнул он, – теперь, когда твой брат умер, кто же станет наследником Испании? Твоя болезненная сестра? Арагонцы – народ неуправляемый, свирепый. Они считают, что женщина не может быть их правителем. И это совершенно верно, моя дорогая. Совершенно верно. Разве ты не согласна со мной?
– Конечно, согласна, Филипп.
Он небрежно хлопнул ее по заду – его забавляла возможность относиться к дочери Фердинанда и Изабеллы как к девке из таверны.
– Ты славная девочка, Хуана. Всегда соглашайся со своим мужем. От этого ты будешь больше ему нравиться.
Она подняла к нему лицо и тихо произнесла его имя.
– Боже мой, женщина, – сказал Филипп, – ты ненасытна! Может, чуть позже… если ты будешь хорошей девочкой. А сейчас внимательно слушай, что я тебе скажу. Если бы у жены твоего брата не было ребенка, мы с тобой стали бы принцем и принцессой Кастилии.
– Филипп, значит это тебя обрадовало бы?
– Конечно, я бы очень обрадовался вместе со своей малышкой Хуаной. Но сейчас я не так уж рад. Если родится мальчик… Эй, а разве моя маленькая Хуана не одарит своего любимого мужа таким же подарком? А?
Он снисходительно погладил ее, а потом оттолкнул, чтобы отправиться к одной из своих любовниц, в чем она не сомневалась, особенно теперь, когда ребенок зачат, и Филиппа уже не так радует его жена.
Она проклинала Маргариту за плодовитость: была замужем столь короткое время и уже успела забеременеть. Этого ребенка не хочет Филипп! Как ей все надоело!
Но вот пришло новое известие, которое обрадует Филиппа. Она должна немедленно идти к нему.
Не успела Хуана выйти из своих покоев, как раздался стук в дверь и вошел священник.
Хуана нахмурилась, но это был брат Матьенсо, ее исповедник. Королева послала его во Фландрию вместе с Хуаной, чтобы он присмотрел за дочерью, и хотя Хуана находилась очень далеко от Изабеллы, она все еще помнила благоговейный трепет, который даже она испытывала перед матерью.
Поэтому она встала и с нетерпением ожидала, что ей скажет брат Матьенсо.
– Ваше Высочество, – начал он. – Я получил от королевы письмо, в котором она сообщает мне трагическую весть и хочет поделиться ею с вами. Королева весьма опечалена.
Хуана молчала, она не думала сейчас ни о священнике, ни о матери. Она видела перед собой белое лицо Филиппа, на котором проступает румянец, когда он выслушивает новости, которые она ему сообщает. Она бросится в его объятия, и он насладится ею настолько, что забудет ту огромную женщину с соломенными волосами, которая, похоже, доставляет ему столько удовольствия. И все его внимание переключится на Хуану.
– По-моему, вам хотелось бы помолиться вместе со мной, чтобы Бог дал вам утешение, – произнес священник.
Хуана с недоумением посмотрела на него.
– Я не хочу молиться, – проговорила она. – Мне надо немедленно уйти. У меня важные дела.
Священник положил ладонь на ее руку.
– Ваша матушка, королева, спрашивает меня о вас.
– Тогда помолитесь за то, чтобы ответить на ее вопросы, – парировала Хуана.
– Боюсь, если я сообщу ей правду, это станет причиной ее страданий.
– И что это за правда? – не слишком дружелюбно осведомилась она.
– Если я сообщу, что вы не посещаете церковь так часто, как делали это в Испании, если я сообщу, что вы не ходите на исповедь…
– Я делаю все это так же часто, как мой муж.
– Но это не послужит вам извинением перед Господом и вашей матерью.
Хуана сжала пальцы так, что костяшки побелели; безумные огоньки зажглись в ее глазах. Он смеет задерживать ее против воли, он смеет мешать ей! А что, если Филипп узнает это известие от других, прежде чем она успеет поделиться с ним?
Она резко оттолкнула руку священника, удерживающую ее.
– Идите своей дорогой, – гневно крикнула она, – и дайте мне идти моею!
– Ваше Высочество, умоляю, не общайтесь с французскими священниками, окружающими вас здесь. Их воззрения неприемлемы для нас.
– Я предпочитаю их, – резко ответила Хуана.
– Если вы не станете слушать меня, если не откажетесь от вашего образа жизни, у меня не будет иного выбора, кроме как написать вашей матери и сообщить, что у вас отсутствует истинное благочестие.
Хуана процедила сквозь зубы:
– Ну так пишите и сообщайте! Делайте, что вам угодно, вы, назойливый старый дурак! Я больше не принадлежу Испании. Я принадлежу Фландрии и Филиппу!
Она дико расхохоталась и выбежала прочь из комнаты.
Слуги, наблюдавшие за ней, лишь переглянулись и пожали плечами. При фламандском дворе существовало не слишком много церемоний, однако еще никто не вел себя так, как Хуана. Она больше чем дикая, говорили они, она странная.
Хуана нашла Филиппа в его покоях. Он развалился на ложе, его красивое лицо раскраснелось. На пуфике рядом с ним сидела какая-то женщина с золотистыми волосами и обнимала его ноги. Еще одна женщина с роскошными соломенными волосами обмахивала его веером. Кто-то наигрывал на лютне, а вокруг танцевали парочки.
Подобную картину Хуана неоднократно наблюдала и прежде. Будь ее воля, она схватила бы одну из этих девок за роскошные локоны и избила бы до потери сознания. Но она сосредоточится на другом. Ей надо успокоиться. Пусть они гордо потряхивают своими роскошными кудрями, ниспадающими на их пышные обнаженные груди, сейчас наступил именно тот момент, когда она может предложить Филиппу нечто большее. Поэтому она должна вести себя крайне предусмотрительно и спокойно, чтобы не наделать глупостей.
Она остановилась на пороге апартаментов. Никто не обратил на нее ни малейшего внимания. Пары продолжали танцевать, а женщины – ласкать Филиппа.
Тогда Хуана пронзительно крикнула во всю мощь своего голоса:
– Я требую тишины!
Она достигла желаемого эффекта, в покоях воцарилась полная тишина. И прежде чем Филипп смог приказать присутствующим продолжать их занятия, Хуана объявила:
– У меня очень важное известие из Испании!
Филипп неожиданно, без предупреждения поднялся. Женщина, сидевшая на пуфике, покачнулась и упала на пол. Хуане, наблюдавшей эту сцену, захотелось торжествующе рассмеяться, но она сумела взять себя в руки.
Она помахала письмом от матери, и при виде его в глазах Филиппа вспыхнул интерес.
– Оставьте меня наедине с женой, – приказал он. Хуана отошла в сторону, наблюдая за тем, как все выходят.
Она даже не взглянула на обеих женщин. Она решила не терять контроля над своими чувствами и заполучить Филиппа.
– Ну, какие новости? Что еще за известие? – требовательным тоном осведомился он.
Хуана улыбнулась ему со всей любовью, которую к нему испытывала, зная, что сообщит ему то известие, которое тот страстно желал услышать.
– Ребенок родился мертвым, – проговорила она.
В течение нескольких секунд Филипп молчал. Она наблюдала за тем, как улыбка медленно озаряет его лицо. Затем он ударил себя кулаками по бедрам. Потом поднес к ее щеке большой и указательный пальцы и ущипнул с такой силой, что ей захотелось закричать от радости. Ее уже не волновало, причиняет ли он ей боль или ласкается. Довольно и того, что сейчас его руки касаются ее тела.
– Покажи письмо, – грубо приказал Филипп и выхватил его.
Она смотрела, как он читает. Все было именно так, как ей хотелось.
Затем он опустил руки и захохотал.
– Ты доволен, Филипп? – спросила она, словно напоминая ему о каком-то его долге.
– О да, любовь моя! Я доволен. А ты?
– Я всегда радуюсь, когда радуешься ты.
– Знаю, это правда. Ну, Хуана, ты понимаешь, что это значит?
– Что моя сестра Изабелла теперь наследница Испании.
– Твоя сестра Изабелла! Они не позволят, чтобы ими управляла женщина, это я тебе говорю.
– Но у моих родителей больше нет сыновей. А Изабелла – старшая.
– Мне надо бы как следует поколотить тебя, что ты не родилась первой, Хуана, – произнес он, а она дико рассмеялась.
Эта мысль ей не понравилась. Ей требовалось лишь одно – его не разделенное более ни с кем внимание. Вместо того он продолжил:
– Я докажу тебе, какой я снисходительный муж. Мы с тобой будем принцем и принцессой Кастилии. И когда твоей матери не станет, Кастилия окажется нашей.
– Филипп, конечно, должно быть так, как ты говоришь. Однако они напомнят мне, что я – не старшая дочь.
– Думаешь, они захотят, чтобы Испанией управлял король Португалии? Они никогда не допустят этого.
– Не захотят! – вскричала она. И подумала – будут ли они также наследниками Максимилиана? Однако она не высказала свою мысль вслух. Ведь Филипп был так ею доволен!
Он обнял ее и закружил в танце. Она страстно прижималась к нему.
– Ты останешься хоть немножко со мной наедине? – умоляющим тоном спросила она.
Он наклонил голову набок, разглядывая ее.
– Ну, пожалуйста, Филипп! Пожалуйста, Филипп! Филипп! – умоляла она. – Мы вдвоем… наедине…
Он медленно опустил голову и повел ее к ложу. Вожделение Хуаны по-прежнему было так сильно, что могло зажечь его.
На сей раз он не собирался оставаться с ней долго, и вскоре позвал к себе своих друзей и подружек. Он приказал Хуане встать рядом с ним.
– Друзья мои, – произнес он, – среди вас находятся иностранцы, очень важные иностранцы. Каждый из вас должен выйти вперед и засвидетельствовать свое почтение принцу и принцессе Кастилии.
Они частенько играли в подобные игры. Каждый из присутствующих подходил к ним и с низким поклоном целовал руку сначала Филиппу, а потом Хуане.
Хуана была беспредельно счастлива. Вдруг она необычайно отчетливо вспомнила покой своей матери в Мадриде, и подумала, что сказали бы родители и сестры, увидев сейчас ее и Филиппа – умного красивого Филиппа и его жену, которые сами, без всякого на то согласия сделали себя наследниками Кастилии.
Ей стало так весело, что она разразилась смехом. Сдержанность последних часов очень сильно подействовала на нее, и теперь она никак не могла остановить свой смех.
Филипп холодно воззрился на жену. Он вспомнил о ее безумной, безудержной страсти и бесконечном вожделении к нему – и вздрогнул.
Впервые ему пришла в голову мысль: «Я знаю, почему она такая странная. Она сумасшедшая».




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Королева Кастильская - Холт Виктория


Комментарии к роману "Королева Кастильская - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100