Читать онлайн Королева Кастильская, автора - Холт Виктория, Раздел - ТРАГЕДИЯ В САЛАМАНКЕ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Королева Кастильская - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.91 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Королева Кастильская - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Королева Кастильская - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Королева Кастильская

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ТРАГЕДИЯ В САЛАМАНКЕ

Хуан и Маргарита начали свое триумфальное путешествие по стране, а для принцессы Изабеллы наступило время собираться к Эммануилу.
Она очень обрадовалась, что с ней поехала мать. Их сопровождал и Фердинанд, но принцессе не о чем было разговаривать с отцом; она знала, с каким нетерпением он ждет, чтобы ее брак свершился.
Королева же не понимала нежелания дочери возвращаться в качестве невесты в страну, где жил человек, которого она так нежно любила; однако королева и представления не имела о страхах, овладевших мыслями дочери. Ей казалось непостижимым, что молодая Изабелла могла быть настолько озабочена судьбою той части общества, которая отказывалась от блага христианства.
Поскольку Изабелла была вдовой, ее свадьба проходила не столь роскошно и торжественно, как обычные королевские свадьбы. Народ все еще праздновал бракосочетание Маргариты и Хуана, которое стоило Фердинанду с Изабеллой огромных денег, и хотя союз с Португалией был чрезвычайно важен, королевская чета не пожелала тратить на свадьбу старшей дочери больше того, чем требовалось. Посему церемония свершилась довольно тихо и незаметно в маленьком городке Валенсия-де-Алькантара, где Эммануил ожидал свою невесту.
Странные чувства охватили Изабеллу, когда она взглянула в лицо жениха. На нее нахлынули воспоминания о дворце в Лиссабоне, где она впервые увидела его, стоящего подле короля, и подумала, что он и есть Альфонсо.
Позже они подружились, а после трагической гибели Альфонсо Эммануил сделался самым близким и самым понимающим из всех друзей. Именно тогда он и предложил ей остаться в Португалии и стать его женой.
Теперь он – король Португалии. Ему никогда не стать бы королем, не произойди тот несчастный случай в лесу. Останься Альфонсо в живых, у них с Изабеллой родились бы сыновья, которые взошли бы на престол раньше Эммануила.
Но все получилось иначе, и так трагично. И вот теперь она здесь, и она – невеста Эммануила.
Он поднес к губам и поцеловал ее руку. Эммануил по-прежнему страстно любил Изабеллу. Ее удивило, что молодой человек остался верен ей все эти годы. Даже когда она носила траур по Альфонсо и во всеуслышание объявила, что никогда не выйдет замуж еще раз, он продолжал ждать ее.
И вот наконец она приехала к нему, но теперь на ее плечах лежало непосильное бремя страданий тысяч евреев.
За ее улыбкой скрывалась боль. Эммануил тоже считал чудовищной ценой поставленное перед ним условие – ведь ему пришлось отказаться от собственных убеждений.
Бракосочетание свершилось, и Фердинанд ликовал. Королева любезно улыбалась. Инфанта Изабелла Испанская стала королевой Португалии.
* * *
Изабеллу радовало, что их свадьба была скромной, а не обычной, изнуряющей церемонией. Этого она просто не вынесла бы.
Теперь, побыв с Эммануилом, она наконец почувствовала его нежное отношение к ней, его любовь и решимость сделать ее счастливой. «Я счастлива, – подумала она, – наверное, так же, как Маргарита счастлива с Хуаном».
С ее стороны было глупо откладывать брак на столь долгое время. Она могла бы выйти замуж за Эммануила годом, двумя… даже тремя годами раньше. Если б она так сделала, у нее сейчас, возможно, уже родился бы ребенок.
– Какой вы преданный, – сказала она Эммануилу, – ждать меня столько лет…
– Разве вы не поняли, что с первого взгляда я стал навеки предан вам?
– Но я уже не молода. Мне двадцать семь. Вы же могли жениться на моей сестре Марии. Она на двенадцать лет моложе, к тому же девственница.
– Неужели вас удивляет, что я хотел жениться только на Изабелле?
– О да, – отвечала она, – очень. Он взял ее руки и поцеловал.
– Скоро вы поймете, что это вовсе не странно. Я полюбил вас сразу. Любил и тогда, когда вы уехали, а сейчас, когда вы вернулись сюда, ко мне, люблю вас больше чем когда-либо.
– Я постараюсь быть достойной женой, Эммануил.
Он страстно поцеловал ее, но ей показалось, что какая-то мысль тревожит его. И она знала, какая. Он не упоминал об «условии», однако оно существовало. Изабелла это чувствовала… «Условие» стояло между ними и мешало их счастью.
Рядом с Эммануилом она осознала, что у нее снова есть любящий муж, и это наилучший способ стерпеть воспоминания об Альфонсо и о том давнем медовом месяце, закончившемся великой трагедией.
Эммануил напоминал ей покойного мужа. И хотя Изабелла не ощущала того неистового наслаждения, которое испытывала с Альфонсо, она верила, что со временем они с Эммануилом достигнут полного взаимопонимания.
В первые дни Изабелла забыла обо всем. Потом заметила, что у одного из слуг Эммануила еврейские черты лица, и когда ловила на себе случайные взгляды этого человека, они казались ей исполненными злобы и недружелюбия, и ее охватывал страх.
Она ничего не сказала мужу, но ночью проснулась от собственного крика – ей приснился кошмарный сон.
Эммануил старался успокоить ее, а она не могла вспомнить, что ей приснилось. Единственное, что ей удалось, это выплакать свой ужас в объятиях мужа.
– Это моя вина, – твердила она. – Моя вина. Мне надо было приехать к тебе раньше. Я никогда бы не позволила случиться такому.
– Чему, дорогая? – вопрошал он. – Скажи мне, о чем ты думаешь?
– Я думаю о том, на что мы обрекли этих людей. О цене, которую тебе пришлось заплатить за наш брак.
Она почувствовала, как его тело напряглось, и поняла, что, без сомнения, он не меньше нее думает о том проклятом условии.
Он целовал ее волосы и приговаривал шепотом:
– Да, тебе следовало приехать ко мне раньше, Изабелла. Намного раньше.
– А теперь?
– А теперь я дал слово.
– Эммануил, ведь ты презираешь и ненавидишь это условие. Оно тебя преследует… так же, как и меня.
– Я так страстно желал тебя, – сказал он. – От меня потребовали именно эту цену, и мне пришлось заплатить ее… потому что я безумно люблю тебя.
– Разве не было другого выхода? – прошептала она.
Когда она задавала этот вопрос, перед ней безмолвно вставало суровое лицо Торквемады, спокойное лицо матери и хитрое, довольное лицо отца. Они придумали это ужасное условие. И настояли на нем.
Какое-то время они молчали, потом она продолжила:
– На нас словно легла тень смерти. Эти чужие люди, с их странной религией, будут проклинать нас за то, что мы с ними сделали. Будут проклинать наш королевский дом. Я боюсь, Эммануил.
Он крепко прижал ее к себе, и когда заговорил, голос его звучал глухо:
– Мы должны сдержать слово, а потом обо всем забыть. То не наша вина. Я оказался слаб в своем желании к тебе. Но теперь мы муж и жена. Мы выполним условие, а затем… начнем все сначала.
– Разве такое возможно?
– Конечно, моя Изабелла.
Она успокоилась, но когда заснула, сны опять начали преследовать ее голосами тысяч мужчин, женщин, детей, изгнанных из своих домов за их веру. Эти голоса проклинали ее, проклинали объединившиеся королевские дома Испании и Португалии.
* * *
Саламанка праздновала прибытие испанского наследника и его супруги. Люди, жившие за много миль отсюда, словно муравьи двигались через всю страну в университетский город. На празднестве присутствовало множество студентов всех национальностей, так как после Парижского университета Саламанкский считался в мире вторым по значению научным центром. Город был богатым: здесь приобрели дома и поселились многие титулованные лица, чтобы жить поближе к своим сыновьям-студентам и приглядывать за ними во время их обучения в университете.
По улицам с важным видом расхаживали студенты в накидках, цвет которых указывал на принадлежность к тому или иному факультету. В Саламанке нередко веселились, но подобного праздника еще не наблюдалось ни разу. Непрерывно звонили церковные колокола; на улицах возле церквей и в церковных дворах звучал смех; привели быков для предстоящей корриды, а на главной площади города веселье и радость достигли предела. На балконах домов сидели красивые женщины, и студенты смотрели на них горящими от восторга глазами. Когда время от времени на улицах появлялась великолепная кавалькада, толпа встречала ее восторженно-приветственными криками – все знали, что это – часть свиты принца.
Отправляясь на балы и пиршества, даваемые в их честь, принц с супругой проезжали по улицам, и у жителей Саламанки была возможность выразить свою радость и любовь наследнику короны.
Итак, в Саламанке царили веселье и восторженная преданность королевской чете.
Маргарита взирала на все спокойно.
Конечно, приятно знать, что народ их любит, но она подозревала, что людям больше нравятся веселье и праздничное возбуждение от церемонии. Маргарита не стала говорить о своих догадках Хуану, возможно, она была несколько опытнее мужа.
Его радовало общее веселье не потому что он любил лесть – она ему надоедала, и он считал ее не заслуживающей внимания, – а потому, что знал – родителей очень обрадует подобный прием.
Они танцевали на балу, устроенном в их честь, и сейчас находились в своих покоях.
Маргарита совершенно не устала, она могла бы протанцевать всю ночь, поскольку была очень счастлива как никогда в жизни. Она смотрела на Хуана и думала: «Теперь настало время разделить мое счастье с ним, для него оно будет так же велико, как и для меня, и он обрадуется так же, как радуюсь я».
Она не хотела делиться с ним новостью, пока не уверится во всем окончательно, но теперь твердо знала, что никаких сомнений нет.
Она села на кровать и посмотрела на мужа. Затем отправила слуг, помогавших им готовиться ко сну – ей не хотелось видеть никаких посторонних людей. Она знала, что удивляла слуг; но если Хуан принял ее свободные фламандские манеры, пусть и другие сделают то же. Слугам, прибывшим вместе с ней из Фландрии, было трудно почувствовать себя в Испании как дома. «Эти вечные церемонии, – жаловались они, – не только утомительны, но и нелепы». – «Вы должны понять, что наши обычаи могут показаться им грубыми, это, возможно, еще хуже, чем нелепые, – отвечала Маргарита. – Говорят же: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят». Вот и надо вести себя, как принято в Испании».
И еще она для себя решила, что если слуги не смогут освоиться в Испании, им придется возвратиться во Фландрию. «Мне, счастливой здесь, не нужны несчастливые люди».
– Хуан, – заговорила она. – По-моему, сегодня вечером я несколько смутила общество.
– Неужели?
– О, да полно тебе, разве ты не видел изумленно поднятых бровей? Мои фламандские манеры их поразили.
– Разве это имеет какое-нибудь значение, если ты им понравилась?
– Разве я им понравилась?
– Ты нравишься мне… так пусть все остается как есть.
– Но, Хуан, ты так всему радуешься. Наверное, мне следовало бы научиться быть более величественной, более испанской, более похожей на королеву. Я должна постараться во всем подражать твоей матушке и стать похожей на нее.
– Оставайся такой, какая ты есть. – Он поцеловал Маргариту в губы. – Это мне нравится больше.
Она спрыгнула с кровати и начала плавно и торжественно танцевать павану. Но вдруг ее настроение изменилось.
– А вот как бы станцевали павану во Фландрии, – объявила она.
И исполнила такую убийственную пародию на этот испанский танец, что Хуан чуть не умер от смеха.
– Ну же, потанцуй со мной, – попросила она, протягивая ему руки. – Если будешь танцевать очень хорошо, я открою тебе один секрет.
Когда муж приблизился к ней, Маргарита заметила, что он выглядит смущенным, и лицо его пылает.
– Хуан, – сказала она, – ты устал.
– Немного. В зале было очень жарко.
– Твои руки просто горят!
– Неужели?
– Сядь. Я приготовлю тебя ко сну. Ну пойдем же, я буду твоим слугой.
– Маргарита, – произнес он, смеясь, – что подумают слуги о твоих диких манерах?
– Что я – фламандка… только и всего. Разве тебе не известно, что фламандцы – это народ, который предпочитает шутки и смех любым торжественным церемониям. Они простят мне мои странности только потому, что я – фламандка. А как только они узнают мою новость, то простят мне все на свете.
– Какую новость?
– О, да разве ты не догадываешься?
– Марго!
Она наклонилась к нему и нежно поцеловала в лоб.
– Мы будем счастливы с тобой, маленький отец, – шепотом ответила она.
* * *
Это была незабываемая ночь.
– Я всегда буду любить Саламанку, – сказала Маргарита.
– Мы привезем его в Саламанку, как только он подрастет, – произнес Хуан.
– И пошлем его в здешний университет и скажем людям, что мы любим их город за то, что провели здесь самые счастливые дни и ночи нашего медового месяца.
– И здесь я впервые узнал о том, что он существует.
Они рассмеялись и снова занялись любовью; теперь они чувствовали себя более серьезными, более ответственными. Теперь они не просто любовники, а почти родители, и они благоговели перед такой перспективой.
Когда Маргарита проснулась, уже рассветало. Почему-то она встревожилась. И она не знала причины. Город уже пробуждался к жизни. На улицах появились студенты.
Ощущение тревоги усилилось.
Маргарита села на кровати и громко позвала:
– Хуан!
Он не ответил, и ей пришлось окликнуть его еще раз. Румянец по-прежнему играл на его щеках, а когда она прижалась лицом к его лицу, ее поразило, до чего оно горячее.
– Хуан! – прошептала она. – Хуан, дорогой, проснись! Он открыл глаза, и ей тут же захотелось заплакать от радости и облегчения, когда она увидела, что муж улыбается.
– О, Хуан, я вдруг подумала – что-то случилось!
– Разве может случиться что-нибудь плохое? Маргарите показалось, что его тело обжигает ей пальцы.
– Какой ты горячий!
– Я? Разве? – Он хотел приподняться, но не смог и снова упал на подушки.
– Что с тобой, Хуан? Что у тебя болит? Он положил ее ладонь на свой лоб.
– У меня кружится голова.
– Ты болен! – Маргарита мигом соскочила с кровати, накинула халат и подбежала к двери с криком:
– Быстрее сюда! Принц заболел!
* * *
Вокруг кровати стояли врачи.
«У Его Высочества лихорадка, – говорили они. – Но с помощью наших лекарств он очень скоро поправится».
Маргарита весь день провела у постели мужа. Она с нежностью наблюдала за ним, прилагая все усилия, чтобы разглядеть на его лице признаки выздоровления.
Однако ее надежды не оправдались, и всю следующую ночь она снова просидела у постели больного.
Рано утром у него началась горячка.
Доктора собрались на консилиум.
– Ваше Высочество, – заявили они, – мы считаем, что необходимо безотлагательно известить короля и королеву.
– Пусть это сделают, и как можно быстрее, – спокойно ответила Маргарита.
Гонцы во весь опор поскакали в пограничный город Валенсия-де-Алькантара. Маргарита, не смыкая глаз, сидела у постели мужа.
* * *
Фердинанд принял посланников из Саламанки.
Он прочитал письмо Маргариты. Хуан болен! Но он же был совершенно здоров в начале их медового месяца! Наверное, это просто истерические страхи молодой женщины. Хуан, видимо, немного устал; наверное, супружеские обязанности утомили юношу, который до свадьбы вел чрезвычайно добродетельную жизнь. У Фердинанда, когда он женился, подобных проблем не возникало, однако он допускал, что Хуан мог сильно отличаться в этом отношении от него.
Но вот пришло еще одно письмо. Оно было подписано двумя докторами. Состояние здоровья принца вызывает у них тревогу. Они считают, что он подхватил злокачественную лихорадку, и болезнь настолько прогрессирует, что родители должны незамедлительно приехать.
Фердинанд помрачнел. Выходит, это не женская истерика, и Хуан, по-видимому, действительно серьезно болен.
Как это несвоевременно! Изабелла все еще празднует свой брак с Эммануилом, и если Фердинанд с Изабеллой неожиданно отправятся к Хуану, их отъезд может вызвать беспокойство и всякие нежелательные толки.
Фердинанд шел к покоям Изабеллы, размышляя о том, как лучше сообщить ей печальную новость. При виде мужа она улыбнулась, король почувствовал внезапный прилив нежности к ней. Она выглядела немного постаревшей; на лице прибавилось еще несколько морщинок, вызванных отъездом Хуаны, а затем Изабеллы. Когда Фердинанд закончил хлопоты, связанные с браком старшей дочери, у него появилось время для проявления нежных чувств к жене. «Она добрая, хорошая, преданная мать, – думал он, – и если иногда неправильно ведет себя по отношению к детям, то это из-за чрезмерной любви к ним».
Он решил умолчать о письме докторов и показать ей только письмо Маргариты. Тогда она не так сильно разволнуется.
– Известия из Саламанки, – сообщил он. Лицо королевы озарилось радостью.
– Я слышала, что народ устроил им такой прием, какого редко кто удостаивался прежде, – промолвила она.
– Да-да, это правда, – ответил Фердинанд, – но вот…
– Но – что?.. – воскликнула королева, и в ее глазах появилась тревога.
– Хуан немного нездоров. Я получил письмо от Маргариты. Бедное дитя пишет совершенно не так, как положено уравновешенной даме.
– Покажи мне письмо.
Фердинанд вручил ей письмо, и пока Изабелла читала, обнимал ее за плечи.
– Видишь, это просто приступ истерии со стороны Маргариты. Если тебе интересно мое мнение, скажу, что женитьба нашего Хуана на такой веселой и полной жизни девушке несколько утомила его. И он нуждается в отдыхе и покое.
– Лихорадка! – воскликнула королева. – Интересно, что это означает?
– Перевозбуждение. Излишнее волнение… Изабелла, я вижу, ты взволнована. Я немедленно отправлюсь в Саламанку. Ты останешься здесь, чтобы попрощаться с Изабеллой и Эммануилом. Напишу из Саламанки, чтобы вас успокоить.
Изабелла обдумывала слова мужа.
– Знаю, – продолжал Фердинанд, – что если я туда не поеду, ты будешь по-прежнему беспокоиться. Если же мы отправимся в Саламанку вдвоем, это породит самые нелепые слухи, которые немедленно расползутся по всей стране.
– Ты прав, Фердинанд. Пожалуйста, как можно скорее поезжай в Саламанку. И напиши мне… как только увидишься с ним.
Фердинанд с большой нежностью поцеловал жену, как не целовал ее уже долгое время. Он очень любил Изабеллу, особенно когда перед ним была не властная королева, а покорная жена.
* * *
Саламанка встретила Фердинанда тишиной. Казалось, университетский город погрузился в траур.
Казалось, даже не надо было смотреть на докторов, чтобы почувствовать их тревогу.
– Как себя чувствует мой сын? – сразу осведомился он.
– Ваше Величество, с тех пор как мы вам написали, лихорадка не только не ослабла, но стала еще сильнее.
– Я немедленно пойду к больному.
У постели Хуана он увидел Маргариту и еще несколько рыдающих женщин, а выражение лиц мужчин было настолько скорбным, что королю показалось – сын доживает последние часы.
Фердинанд испытующе посмотрел на слуг, и гнев вытеснил его страх. Как они только осмеливаются думать, что Хуан умрет?! Он не может умереть. Хуан – наследник объединенной Испании, а если не будет наследника мужского пола, возникнут сложности с Арагоном – они не потерпят правителя-женщину. До рождения Хуана у них с Изабеллой были только дочери. И теперь после всех их надежд и планов Хуан умрет? Нет – это невозможно!
Бледная и осунувшаяся, Маргарита держала себя в руках и выглядела спокойной. Фердинанд почувствовал расположение к невестке. Однако безжизненное лицо Хуана испугало короля.
Он встал на колени подле кровати и взял больного за руку.
– Сын мой, что это за дурные известия я услышал? Хуан слабо улыбнулся ему и произнес:
– О, отец, вот ты и приехал. А мама здесь?
– Нет. Для чего ей приезжать, когда у тебя легкое недомогание. Сейчас она в Валенсии-де-Алькантара, провожает твою сестру Изабеллу в Португалию.
– Мне так хотелось бы с ней увидеться, – еле слышно проговорил Хуан.
– Ну, вы скоро увидитесь.
– Думаю, ей очень скоро придется приехать, отец.
– Но зачем? – сердито спросил Фердинанд.
– Не надо на меня гневаться, отец, но я чувствую, что смерть неумолимо приближается ко мне.
– Какая чушь! Маргарита, ведь это чушь, не так ли?
– Не знаю, – с каменным выражением лица ответила Маргарита.
– Тогда я знаю! – взревел Фердинанд. – Ты выздоровеешь… и очень скоро. Боже мой, разве не ты наследник трона… разве не ты единственный наследник мужского пола? Ты представляешь, как пойдут дела, если ты оставишь нас без наследника-мужчины. Боже!
Хуан слабо улыбнулся.
– О, отец, будут еще наследники. Я не самый важный.
– Никогда не слышал подобной ерунды! А что будет с Арагоном? Скажи мне! Тебе известно, что они не примут правителя-женщину. Значит, ты должен осознать свой долг и не говорить о смерти. Я немедленно прикажу докторам вылечить тебя от лихорадки медового месяца… и немедленно!
Фердинанд решительно поднялся и с нежностью посмотрел на сына. «Как он изменился! – подумал с тревогой король. – Хуан никогда не был сильным мальчиком, как я или Альфонсо. Пресвятая Богородица, какая жалость, что тот мальчик не мой законный сын! Надо действовать… решительно действовать!»
Фердинанд вышел из комнаты, сделав докторам знак следовать за ним, и плотно закрыл дверь.
– Серьезна ли его болезнь? – спросил он.
– Очень серьезна, Ваше Величество.
– Есть ли надежда на выздоровление?
Врачи молчали. Они боялись сказать королю то, что думали на самом деле, а Фердинанд не решался выспрашивать их далее. Он очень любил сына, но все же не мог забыть о той роли, которую он отводил Хуану в своих делах.
– Полагаю, у моего сына истощение, – произнес Фердинанд. – Ему пришлось исполнять свой долг и днем и ночью: быть хорошим принцем для народа и хорошим мужем для эрцгерцогини. И это очень сильно на него подействовало. Мы будем ухаживать за ним и восстановим его здоровье.
– Ваше Величество, если его недуг – результат возбуждения и волнения, не лучше ли его отделить от супруги? Это позволило бы ему вновь набраться сил.
– И это единственное, что вы можете предложить?
– Мы уже испробовали все остальные средства, а лихорадка все сильнее и сильнее.
Какое-то время Фердинанд молчал. Затем произнес:
– Давайте-ка вернемся к больному.
Он остановился у кровати Хуана в ногах, и когда заговорил, постарался взять шутливый тон.
– Доктора утверждают, что ты перевозбужден. Они предписывают тебе полный покой, даже Маргарита не будет навещать тебя.
– Нет! – возразила Маргарита. – Я должна оставаться с ним.
Хуан с трудом схватил жену за руку и крепко вцепился в нее. Хотя он не произнес ни слова, всем стало ясно, что больной страстно желает, чтобы Маргарита осталась с ним.
Фердинанд внимательно посмотрел на запястье сына и отметил, как оно истончилось. Хуан очень сильно похудел за столь короткое время. Наконец Фердинанд осознал, что его сын действительно серьезно болен.
«Да, – подумал он, – он очень привязан к Маргарите. Они должны оставаться вместе, ибо у больного, наверное, все же найдется время, чтобы зачать наследника. Если Хуан перед смертью одарит Маргариту ребенком, его кончина не превратится в такую уж трагедию».
– Не надо бояться, – проговорил Фердинанд. – У меня никогда даже мысли не мелькало, что мы с тобой разлучимся.
Он повернулся и вышел, оставив их вдвоем. Король чувствовал себя неуверенно; теперь он действительно обеспокоился.
* * *
Этой ночью Фердинанд не мог уснуть. Состояние Хуана за день заметно ухудшилось, и король понял, что теперь он разделяет всеобщее мнение относительно болезни принца.
Хуан очень серьезно болен.
Когда Фердинанд пожелал ему спокойной ночи, Хуан коснулся горячими губами руки отца и промолвил:
– Не печальтесь из-за меня, отец. Если я умираю, – а я думаю, что это так, – то попаду в мир намного лучше этого.
– Не говори так, – хрипло ответил король. – Ты нам нужен здесь.
– Сообщи об этом матери поосторожнее, – прошептал Хуан. – Она очень меня любит. Передай, что ее Ангел будет наблюдать за ней, если такое возможно. Скажи, что я очень-очень люблю ее, и что она – лучшая мать из всех, какие когда-либо существовали. Передай ей это от меня, отец.
– Ты сам ей все скажешь, – успокаивал сына Фердинанд.
– Отец, ты не должен грустить из-за меня. Я буду в самом счастливом и радостном месте. Беспокойся лучше о тех, кого я покидаю. Утешь мать и позаботься о Маргарите. Она ведь еще так молода и не вполне знакома с нашими обычаями. Я очень люблю ее. Позаботься о ней… и о нашем ребенке.
– О вашем ребенке?!
– У Маргариты будет ребенок, отец.
Фердинанду не удалось скрыть радость, которая осветила его лицо. Хуан заметил ее и все понял.
– Вот видишь, отец, – произнес он, – если я уйду от вас, то оставлю вам утешение.
Ребенок! Это решительно меняет дело. Почему же они не сказали ему об этом раньше? Положение не настолько безнадежно, как он опасался, если Маргарита носит в своем чреве наследника Испанской короны и наследника дома Габсбургов.
На мгновение Фердинанд совершенно забыл о том, что сын может умереть.
Но сейчас, когда король находился в своих покоях, он думал о Хуане, о своем милом сыне и о том, что Изабелла души не чаяла в «ангеле». Хуан никогда не вызывал у них никаких тревог и беспокойства, если не считать его здоровья. Образцовый, вежливый и послушный сын.
Фердинанд понял, что даже мысли о наследнике, которого носила Маргарита, не смогли бы возместить ему потерю сына.
Что он скажет Изабелле? Он с нежностью подумал о жене, которая так сильно и преданно любила свою семью. Как он сообщит ей ужасное известие? Она горько плакала, когда уезжала Изабелла, она постоянно беспокоилась о Хуане, находившейся во Фландрии. Теперь она думала о том, что ей придется разлучиться и с Марией, и с Катариной. Если Хуан умрет… как он сообщит ей об этом?
Раздался стук в дверь. Фердинанд вскочил и рывком распахнул ее.
Вошедший не успел заговорить, а король уже знал, что тот скажет.
– Доктора полагают, что вам следует пойти к постели принца, чтобы попрощаться с ним, Ваше Величество.
Фердинанд молча кивнул.
Хуан возлежал на подушках. На его губах играла еле заметная улыбка. Маргарита стояла на коленях подле кровати, уткнувшись лицом в ладони. Она была такой же неподвижной, как ее покойный муж.
* * *
Фердинанд смотрел в лицо своей невестки. Теперь она выглядела старше той девочки, которая всего несколько месяцев назад вышла замуж за Хуана. Сейчас ее лицо ничего не выражало.
– Дорогая, есть ребенок, ради которого надо жить, – мягко проговорил Фердинанд.
– Да, – ответила Маргарита. – У меня родится ребенок.
– Мы будем очень заботиться о тебе, моя дорогая дочь. Давай же утешим друг друга. Я лишился лучшего из сыновей, ты – лучшего из супругов. Твоя стойкость вызывает у меня восхищение, Маргарита, и я не знаю, как сообщить ужасное известие его матери.
– Она захочет как можно скорее узнать правду, – спокойно проговорила Маргарита.
– Эта весть убьет ее. Она ведь думает, что у него всего лишь небольшая лихорадка. Да, я должен ей сообщить обо всем как можно осторожнее. Сейчас я напишу, что Хуан болен, а ты ждешь ребенка. Две новости – одна хорошая, другая плохая. Во втором письме я напишу, что состояние Хуана вызывает опасение. Видишь ли, я собираюсь подвести ее к ужасной новости постепенно. Это единственный способ помочь ей перенести горе.
– Ее сердце будет разбито, – прошептала Маргарита, – хотя иногда мне кажется, что она намного сильнее любого из нас.
– Нет. Она просто женщина… жена и мать. Она самозабвенно любит всех своих детей, но Хуан был ее любимчиком. Он был ее сын, наследник всего, за что нам пришлось бороться. – Внезапно Фердинанд закрыл лицо руками. – Просто не знаю, как она переживет такое потрясение!
Маргарита не слышала его. Ее охватило какое-то оцепенение… она мысленно убеждала себя, что это не реальность, а ночной кошмар. Вот она проснется и обнаружит себя в объятиях Хуана, они встанут с ложа, вместе подойдут к окну, чтобы посмотреть на залитый солнцем патио. А потом снова будут скакать на лошадях среди ликующих толп по улицам Саламанки. Она рассмеется и скажет: «Хуан, ночью мне приснился скверный сон. Приснилось самое худшее на свете, что могло бы выпасть на мою долю. И вот теперь я проснулась, и скачу на коне в лучах солнца и так рада, что жива, потому что понимаю, сколь необычайно счастлива моя жизнь с тех пор, как у меня появился ты».
* * *
Фердинанд начал действовать, и почувствовал себя несравненно лучше. Едва успев отправить двух посланцев, он позвал к себе секретаря и приказал:
– Пишите: Ее Величеству королеве. Ужасное несчастье приключилось в Саламанке, – начал диктовать он. – Его Величество король скончался от лихорадки.
Секретарь прекратил писать и уставился на Фердинанда.
– Ты смотришь на меня так, будто думаешь, что я сошел с ума. Нет, это не сумасшествие. Я в здравом уме. Рано или поздно королева узнает о кончине принца. Понимаю, как это известие подействует на нее и думаю, что таким вот образом могу смягчить ужасный удар. Она получит два моих письма, в которых будет говориться о недомогании нашего сына. Я что есть духу помчусь к ней. Впереди себя пошлю гонца с сообщением о моей смерти. Для нее это будет самым страшным ударом, какой она сможет вынести. Когда она преодолеет ужас от полученного известия, я предстану перед ней. Она будет настолько счастлива при виде меня, что это смягчит удар от известия о смерти сына.
Секретарь почтительно склонил голову. Он усомнился в мудрости поведения Фердинанда, но не мог критиковать действия своего короля. Вскоре вместе с письмом он выехал из Саламанки.
* * *
Изабелла произнесла последние напутственные слова дочери и Эммануилу; инфанта Испании, а теперь королева Португалии вместе со своим мужем и свитой отправилась в путь до Лиссабона.
До чего же она устала! Она стала слишком стара для таких длительных путешествий, а расставание с дочерью привело ее в уныние. К тому же ее страшно беспокоили известия о Хуане, которые просачивались из Фландрии. И вот теперь ее Ангел захворал.
Прибыло первое послание. Маргарита ждала ребенка. Это известие обрадовало королеву, но в письме еще говорилось, что Хуан себя неважно чувствует. Здоровье детей постоянно беспокоило Изабеллу, а двое ее старших были болезненными. Королеву очень волновал кашель Изабеллы; Хуан же всегда отличался слабым здоровьем. Но больше всего Изабеллу беспокоило психическое состояние Хуаны – настолько, что она меньше, чем следовало, интересовалась физическим состоянием старших детей. Мария с Катариной были очень здоровыми девочками – они родились в более стабильные и спокойные времена.
Второе письмо пришло почти сразу вслед за первым. Оказалось, что состояние Хуана более серьезно, чем считали вначале.
– Я поеду к нему, – сказала королева. – В такое время я должна быть рядом с ним.
Она приказала слугам готовиться к поездке в Саламанку, но неожиданно прибыл еще один гонец.
Письмо, которое он привез, потрясло и удивило ее. Фердинанд… умер! Это невозможно. Он был полон здоровья и жизненных сил. Ведь заболел Хуан. Изабелла не могла себе представить Фердинанда иначе чем живым.
– Быстрее! – закричала она. – Нельзя терять ни минуты! Я должна как можно скорее ехать в Саламанку, чтобы увидеть, что на самом деле там приключилось!
Фердинанд! Ее сердце обуревали странные смешанные чувства, она терялась в догадках и с трудом могла собраться с мыслями.
Возможно, произошла какая-то ошибка. А не следует ли вместо «Фердинанд» читать «Хуан»?
От волнения у нее закружилась голова. Если Хуан умер, ей больше незачем жить. Он был ее любимым сыном, которого она хотела всегда иметь рядом с собой, пока жива. Ее единственный сын, ее любимый Ангел! Он не мог умереть. Это было бы слишком жестоко!
Она перечитала письмо еще раз. В нем ясно сказано, что умер король.
Хуан… Фердинанд. Если она лишилась мужа, это действительно весьма печально. Она была очень предана ему. Правда, огромная любовь, которую она питала к нему вначале, за тридцать лет брака несколько потускнела, но он по-прежнему оставался ее мужем, и Изабелла даже не могла представить свою жизнь без него.
Но если судьба сохранила ей Хуана, она могла бы заново начать свою жизнь. У нее есть дети, чьими делами она могла бы полностью управлять, имея на то достаточно опыта.
– Нет, только не Хуан… – прошептала она. Вдруг в комнату решительно вошел Фердинанд. Изабелла уставилась на него так, будто увидела призрак.
Затем стремительно подбежала к мужу, схватила его руки, прижала к себе, словно стараясь убедиться, что они из плоти и крови.
– Вот и я, – произнес Фердинанд.
– Но это… – с трудом выговорила она. – Кто-то сыграл жестокую шутку. Здесь говорится…
– Изабелла, дорогая моя жена, скажи мне, как ты рада, что известие оказалось ложным.
– Я так счастлива видеть вас!
– Я на это надеялся. О, Изабелла, какое счастье, что мы действительно живы и мы вместе. У нас бывали разногласия, но разве мы могли бы существовать друг без друга?
Она снова прижала к груди его руку, и он заключил жену в объятия. В глазах Фердинанда показались слезы.
– Изабелла, – продолжал он, – теперь, когда ты вновь обрела спокойствие, увидев меня, я должен сообщить тебе печальное известие.
Она отпрянула от него. Лицо ее смертельно побледнело, глаза широко раскрылись.
– Наш сын умер, – проговорил Фердинанд.
Изабелла не произнесла ни слова. Она лишь поводила головой из стороны в сторону.
– Это правда, Изабелла. Он умер от злокачественной лихорадки. Доктора ничего не смогли сделать.
– Но почему… почему… мне ничего не сказали?
– Я решил уберечь тебя от потрясения. Пытался подготовить к этому удару. Моя дорогая Изабелла, я знаю, как ты страдаешь. Но разве я не страдаю вместе с тобой?
– Мой сын… – шептала она. – Мой Ангел…
– Наш сын, – сказал он. – Но у них будет ребенок. Казалось, она не слышала его слов. Изабелла думала о том знойном дне в Севилье, когда она родила Хуана. Она вспоминала, как держала его на руках, вспоминала то чувство огромного ликования, которое охватывало ее в такие мгновения. Ее сын. Наследник Фердинанда и Изабеллы. Тогда она страшно была обеспокоена состоянием страны, доставшейся ей от нерадивых предшественников: всюду царили анархия и полнейший хаос. Но несмотря на все государственные дела, обнимая это благословенное дитя, она чувствовала себя самой счастливой женщиной в Испании.
Она не могла поверить, что Хуан умер.
– Изабелла, – мягко произнес Фердинанд, – ты забыла, что у них будет ребенок.
– Я потеряла своего сына, – медленно проговорила она. – Я потеряла мое ангельское дитя.
– Его место займет внук.
– Никто никогда не займет его места.
– Изабелла, у нас с тобой нет времени оглядываться назад. Мы должны смотреть вперед. Эта трагедия ослабляет нас. Нам надо быть сильными. Мы должны сказать себе: «Такова воля Божья. Но Бог милосерден – он забрал у нас сына, а тот оставил свое плодородное семя».
Изабелла не отвечала. Ее шатало, голова кружилась, и Фердинанд обнял жену.
– Тебе необходимо отдохнуть, – сказал он. – Это слишком сильное потрясение для тебя.
– Отдохнуть! – крикнула она в ответ. – Мне осталось отдыхать совсем не долго! Он был моим единственным сыном, и я никогда больше не увижу его улыбки.
Она боролась с желанием проклясть жестокую судьбу. «Разве недостаточно того, что две дочери уехали от меня, и даже моей крошке Катарине уже недолго осталось находиться со мной рядом? Почему на мою долю выпало столько страданий? Хуан был единственным, о ком я думала, что он навсегда останется рядом со мной».
Изабелла старалась успокоиться. Ей надо пережить этот жестокий день, и жизнь должна продолжаться.
Она подняла взгляд на Фердинанда, и тот заметил, что выражение безумия и страдания исчезло с ее лица.
Королева твердо произнесла:
– Господь дал, Господь взял; да будет благословенно имя Господне.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Королева Кастильская - Холт Виктория


Комментарии к роману "Королева Кастильская - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100