Читать онлайн Королева Кастильская, автора - Холт Виктория, Раздел - ВОЗВРАЩЕНИЕ ХУАНЫ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Королева Кастильская - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.91 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Королева Кастильская - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Королева Кастильская - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Королева Кастильская

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ВОЗВРАЩЕНИЕ ХУАНЫ

Наконец Филипп с Хуаной отправились в Испанию.
Когда Фердинанд получил от Филиппа письмо, он пришел в ярость.
– Они начали свое путешествие, – сказал он Изабелле.
– Значит, надо радоваться, – заметила королева.
– Они проедут через Францию.
– Но они не могут так поступить.
– Могут и поступят. Неужели этот юный фат и понятия не имеет о весьма деликатных отношениях между нами и французами? В настоящее время это, по всей вероятности, может вызвать… не знаю что.
– А Карл?
– Карл! Они не взяли его с собой. Он слишком мал. – Фердинанд злобно рассмеялся. – Понимаете, что это означает? Они не захотели взять его с собой, чтобы его воспитали как испанца. Они собираются сделать из него фламандца! Но проедут через Францию! Это намек на то, что может свершиться обручение Карла с дочерью Людовика, инфантой, принцессой Клод.
– Они не сделают этого без нашего согласия. Фердинанд в бешенстве сжал кулаки.
– Я предчувствую, что впереди очень много неприятностей. Я опасаюсь габсбургских союзов, это не то, на что я рассчитывал.
– Но все же мы увидимся с нашей дочерью, – сказала Изабелла. – Я очень хочу с ней встретиться. Уверена, что когда мы с ней поговорим, она прислушается к нашим словам. Ведь единственное, что нас в ней беспокоит, – это то, что она во всем слушается своего мужа.
– Я выполню свою задачу! А она заключается в том, чтобы поставить молодого Филиппа на место! – рявкнул Фердинанд.
После этого неприятного разговора Изабелла с нетерпением ожидала известий о передвижении дочери. Она получала письма и послания, где подробно описывались празднества и пиры, которые им устраивал французский король.
В Блуа состоялась особая церемония. Там Филипп утвердил Трентский договор между его отцом, императором Максимилианом и королем Франции – один из пунктов этого договора гласил, что старшая дочь короля, Клод, должна быть помолвлена с юным Карлом.
Это было, как считал Фердинанд, прямым оскорблением Испании. Филипп, видно, забыл, что Карл является наследником Испании. Как же он осмелился на эту помолвку, даже не посоветовавшись с испанскими суверенами!
Очевидно, поездка по Франции проходила столь весело и приятно, что Филипп с Хуаной, похоже, не спешили ее завершить.
Фердинанд догадывался, что коварный и хитрый Людовик намеренно задерживал их во Франции, чтобы как можно сильнее оскорбить его и Изабеллу. Одновременно назревала распря по поводу раздела Неаполя, и оба монарха ожидали, что в самое ближайшее время разразится скандал. Так что Людовик забавлялся, задерживая во Франции дочь Фердинанда, связывал ему руки Трентским договором и предполагаемым обручением Карла с Клод.
Однако в самом конце марта пришло известие, что Хуана и Филипп со своим кортежем приближаются к испанской границе.
«Скоро я увижу мою Хуану! – уверяла себя королева. – Скоро смогу проверить, насколько безумна моя дочь!»
* * *
Изабелла уже готовилась отправиться в Толедо, где она должна была встретиться с Хуаной, как вдруг из Англии пришли весьма печальные новости.
Катарина часто писала матери, и хотя в ее письмах не было никаких жалоб, Изабелла знала свою дочь слишком хорошо, чтобы понять, как страстно Катарина стремится обратно домой. Согласно этикету запрещалось сравнивать новую страну со страной, где она родилась, или рассказывать о своем недовольстве, однако Изабелла понимала, что чувствовала Катарина.
Артур, супруг Катарины, судя по всему, был добр и любезен. Так что со временем все будет хорошо. Пройдет год-другой, уверяла себя Изабелла, и Катарина перестанет думать об Испании и начнет считать Англию своим домом.
И вот пришло известие, которое настолько встревожило ее, что королева даже забыла о своем постоянном беспокойстве относительно безумия Хуаны.
Катарина со своим молодым мужем прибыли в Лудлоу, откуда они управляли княжеством Уэльс. Там обосновался королевский двор, организованный по образцу королевского двора в Вестминстере. Изабелле было приятно представлять свою шестнадцатилетнюю дочь с ее пятнадцатилетним супругом, повелевающих таким королевским двором. «Это неплохая практика для них, – говорила она Фердинанду, – прежде чем они станут править Англией».
Катарина написала отчет о поездке из Лондона в Лудлоу – как она восседала на дамском седле за спиной своего учителя верховой езды, а когда устала ехать верхом, ее перенесли в паланкин. Ей очень понравился Лудлоу, его жители, писала она, казалось, навсегда запечатлели ее в своих сердцах, поскольку радостно приветствовали их с Артуром, когда бы те ни появлялись среди них.
– Моя малышка Катарина, – нежно прошептала Изабелла. Она подумала: удачен ли этот брак, или английский король все же считает, что его сын еще слишком молод. Все-таки было бы лучше, если б Артур был на год старше Катарины, а не наоборот.
Фердинанд находился в покоях жены, когда пришли новости. Она читала послание, и слова плясали перед ее глазами.
– Принц Артур после долгого пребывания в Лудлоу заболел чумой. Болезнь быстро прогрессировала, и увы, теперь инфанта Испании – вдова.
– Вдова! Катарина – вдова! Ну почему, ведь они так недолго были вместе?!
Лицо Фердинанда стало мертвенно-бледным.
– До чего же чертовски не везет! – закричал он. – О, Боже! Все планы на браки наших детей превращаются в ничто!
Изабелла старалась сдержать страшное волнение, охватившее ее. Катарина – вдова! Это означает, что она может вернуться домой. Сможет вернуться к матери, как ее старшая сестра, Изабелла, королева Португалии.
* * *
Изабелла с Фердинандом ехали в Толедо, чтобы дождаться там прибытия Хуаны и Филиппа. По всему городу звонили колокола, люди толпились на улицах – они готовились встречать не только своих суверенов, но и их наследницу.
Жителей Толедо вовсе не волновало, что Хуана – женщина. Она по праву была преемницей Изабеллы, и когда настанет время, они признают ее своей королевой.
Нервозность и тревога королевы возрастали все больше и больше по мере приближения встречи с дочерью.
«Я узнаю, – думала Изабелла, – узнаю, как только увижу ее. Если в ней произошло хоть какое-нибудь изменение, я сразу это замечу. О Хуана, моя дорогая дочь, будь спокойной, любовь моя. Я молю Бога, чтобы ты была спокойна».
Потом она вспомнила, что очень скоро домой вернется Катарина. Зачем ей оставаться в Англии в качестве вдовы почившего принца? Она должна вернуться домой к матери, и тогда, наверное, сможет быстро оправиться от потрясения в связи со смертью мужа.
Солнечным, прекрасным майским днем Филипп с Хуаной въезжали в Толедо. Фердинанд с Изабеллой стояли в воротах величественного Алькасара, ожидая встречи с ними.
Глаза Изабеллы тут же устремились на дочь. На первый взгляд казалось, что в Хуане произошло лишь одно изменение, неизбежное после родов – она повзрослела и немного подурнела. Ведь прежде чем покинуть Фландрию, Хуана родила дочь, еще одну Изабеллу. Правда, она никогда не была самой красивой из детей королевы.
С Хуаной был ее муж. Изабелла задрожала от страха при виде этого светловолосого красавца, который шел впереди с надменным выражением лица. Он был поразительно красив и отлично осознавал это. «Бедняжка Хуана! – подумала Изабелла. – Надеюсь, это неправда, что ты без памяти любишь этого человека, судя по слухам, дошедшим до меня».
Прибывшие преклонили колена перед суверенами, однако королева подняла дочь и прижала к себе. Это был один из тех редких случаев, когда королева пренебрегла этикетом. Она должна сжать в объятиях свою дочь, свою несчастную дочь, которая больше кого-либо доставляла ей тревог. Королева вдруг открыла для себя, что из-за этого любила ее меньше всех.
Хуана улыбнулась и несколько секунд не выпускала мать из объятий. Она буквально вцепилась в нее.
«Как она рада, что дома!» – подумала королева.
Непродолжительная церемония завершилась, и Изабелла сказала:
– Я хочу побыть немного с дочерью. Доставьте мне эту радость. Филипп, ваш тесть желал бы побеседовать с вами.
* * *
Изабелла повела дочь в покои, в которых ровно двадцать лет назад та родилась.
– Хуана, – сказала Изабелла, вновь обнимая дочь, – не могу выразить, как я рада тебя видеть. С тех пор, как ты нас покинула, мы претерпели так много горя!
Хуана молчала.
– Дорогая моя, – продолжила королева, – ты ведь счастлива, не так ли? Ты счастливее других моих дочерей. Твой брак оказался плодовитым, и ты любишь своего мужа.
Хуана кивнула.
– Ты слишком переполнена радостью оттого, что вновь оказалась дома, чтобы сказать об этом. Ведь так, дорогая? Так? Я счастлива не менее тебя! А твой муж… он добр к тебе?
Лицо Хуаны омрачилось, и на нем появилось выражение, приведшее королеву в ужас.
– Там эти женщины… всегда, всюду… женщины… Во Фландрии везде женщины. На каждом шагу женщины. Женщины будут и в Испании. Я их всех ненавижу. Ненавижу!
– Пока ты в Испании, не должно быть никаких скандалов, – строго проговорила Изабелла.
Хуана рассмеялась, и этот дикий хохот сразу же напомнил Изабелле безумный смех ее матери.
– Ты не можешь постоянно гонять их. А они повсюду его преследуют. Буквально ходят по пятам. Ты удивлена? Разве есть в мире мужчина красивее моего Филиппа?
– Разумеется, он очень красив, но он должен помнить о своем достоинстве.
– Они не дадут ему помнить об этом. То не его вина. Они всегда и везде, – Хуана сжала кулаки так, что костяшки пальцев побелели. – О, как я ненавижу женщин!
– Дорогая, твой отец поговорит с ним.
Из уст Хуаны снова вырвался безумный хохот.
– А он не будет его слушать. – Она громко щелкнула пальцами. – Его ничто не волнует… и никто… ни мой отец, ни король Франции. О, видела бы ты его во Франции. Видела бы этих женщин в Блуа да и вообще во всех городах, которые мы проезжали… Они не могли устоять перед ним… они преследовали его, умоляя, чтобы он затащил их в постель…
– И он этому не противился? Хуана гневно повернулась к матери.
– Он ведь живой человек. А мужской силы в нем – на десятерых обычных мужчин. Это не его вина. Это все женщины… эти проклятые женщины.
– Хуана, дорогая, тебе следует успокоиться. Ты не должна слишком много думать о таких вещах. Мужчины, которым волей-неволей часто приходится оставлять своих жен, нередко находят утешение с другими женщинами. Такова уж их природа.
– Это происходит не только тогда, когда он уезжает от меня, – медленно проговорила Хуана.
– Ну, дорогая, не надо принимать это близко к сердцу. У него есть долг по отношению к тебе. Это дети.
– Думаешь, меня это волнует? Долг! Думаешь, мне нужен такой долг? Я хочу только Филиппа, говорю тебе. Филиппа! Филиппа! Филиппа!..
Изабелла украдкой огляделась. Она опасалась, что кто-то может услышать безудержные вопли Хуаны. Необходимо предотвратить распространение в Алькасаре всяких ненужных слухов.
Изабелле было ясно одно: этот брак отнюдь не успокоил безумную Хуану.
* * *
Теперь они должны приготовиться дать клятву в качестве наследников Кастилии. Это пройдет в величественном готическом соборе, и Изабелла боялась, что безумие Хуаны может проявиться при стечении народа во время этой церемонии.
Она послала за своим зятем, и когда тот вошел в ее покои, ей показалось, что его манеры слишком надменны. Однако она тут же напомнила себе, что во Фландрии манеры разительно отличаются от испанских. Она вспомнила те времена, когда ее несколько шокировало поведение сестры Филиппа Маргариты, которая оказалась прелестным созданием.
Она отправила слуг, чтобы остаться наедине с зятем.
– Филипп, – заговорила она, – до меня дошли слухи, которые весьма меня расстроили.
Филипп надменно поднял красиво изогнутые брови. «Как он красив!» – невольно подумала королева. Она еще ни разу не видела так хорошо сложенного мужчину, с такой безупречно-белой кожей, с такой самоуверенностью, с таким мужественным и властным обликом.
Если бы Хуана отправилась в Португалию, к мягкому, учтивому Эммануилу, насколько это было бы лучше того, что с ней случилось.
– Моя дочь обожает вас, но я понимаю, что вы испытываете по отношению к ней не такую большую любовь. Мне известны ваши, достойные сожаления, любовные делишки.
– Смею заверить Ваше Величество, что все обстоит далеко не так уж скверно.
– Филипп, я должна просить вас вести себя не столь легкомысленно, когда я разговариваю вполне серьезно. Моя дочь… беспокойная натура.
– Ха! – рассмеялся Филипп. – Это не совсем точное определение.
– А как бы вы определили ее? – тоном, не предвещающим ничего хорошего, проговорила Изабелла.
– Она неуравновешенна, мадам, опасна, и находится на грани сумасшествия.
– О нет… нет, это не так. Вы жестоки!
– Если вам угодна приятная беседа, вы ее получите, Однако я подумал, что вам хотелось бы услышать от меня правду.
– А как… как вы ее находите?
– Именно так, как сказал.
– Она так нежно привязана к вам, так влюблена в вас.
– Даже слишком нежно.
– И вы можете говорить такое о своей жене?
– Ее привязанность и любовь ко мне граничат с безумием, мадам.
Изабелле страстно захотелось прогнать этого человека; она чувствовала к нему ненависть и презрение. Какое-то мгновение ей неудержимо захотелось вернуть все на свои места; если б она могла сделать так, чтобы этот брак никогда не состоялся!
– Если бы вы относились к ней с мягкостью и нежностью, – начала она, – как всегда старалась делать я…
– Я – не ее мать. Я ее муж. Она требует от меня большего, чем просто нежность и любовь.
– Больше того, что вы готовы ей дать? Он сардонически улыбнулся.
– Я дал ей детей. Что еще, кроме этого, вы хотите? Бесполезно было о чем-либо просить и умолять его. Он все равно будет продолжать свои любовные интрижки. Хуана ничего для него не значила, просто она была наследницей Испании. И для Хуаны было бы лучше, если б он стал для нее ничем, только наследником Максимилиана. А он так много значил для всей ее жизни.
И королева промолвила:
– Я беспокоюсь за церемонию. Ее безумие не должно быть замечено. Я не знаю, как на то отреагируют люди. Она должна вести себя спокойно не только здесь, в Кастилии. Следующая церемония состоится в Сарагосе. Вы ведь знаете, что народ Арагона был не слишком добр к ее сестре Изабелле.
– Но они признали наследником ее сына Михаила. А у нас для них есть Карл.
– Знаю. Но Карл еще совсем дитя. Мне надо, чтобы они признали наследниками вас и Хуану. Если на их глазах все свершится достойно, я уверена, что они вас признают. Если же нет, я не ручаюсь за последствия.
Глаза Филиппа сузились, и он сказал:
– Вашему Величеству незачем беспокоиться. Со мной Хуана будет вести себя перед кортесами чрезвычайно достойно.
– Почему вы так уверены?
– Я могу быть уверен, – ответил он надменно. – Я сумею с ней сладить.
Когда он удалился, Изабелла подумала: «А ведь он так много может для нее сделать. Но не делает. Он жесток по отношению к ней, моей бедной безумной Хуане».
Изабелла почувствовала ненависть к своему зятю; какая печальная перемена заметна в ее дочери, и виной тому его жестокое отношение к ней.
* * *
Филипп вошел в покои жены в толедском Алькасаре. Хуана, возлежавшая на постели, вскочила на ноги, и ее глаза засверкали от радости.
– Оставьте нас! Оставьте нас! – закричала она служанкам, размахивая руками.
Филипп отошел в сторону, чтобы пропустить девушек, а сам похотливо улыбался одной из них, самой хорошенькой, и оценивающе взирал на нее. Он ее запомнит.
Хуана подбежала к нему и заключила в объятия.
– Не смотри на нее! Не смотри на нее! – закричала она. Он оттолкнул Хуану от себя.
– А почему бы и нет? Она являет собой прелестное зрелище.
– Прелестнее, чем я?
От ее игривого лукавства его чуть не стошнило. А с языка едва не сорвалось, что ее внешность становится все более отталкивающей.
– Дай-ка я на тебя взгляну, – произнес он. – Это поможет мне ответить на твой вопрос.
Она подняла лицо – страстное, жаждущее, – прижалась к мужу, ее губы приоткрылись, в глазах стояла мольба. Филипп снова оттолкнул ее.
– Я только что разговаривал с твоей матерью, – сказал он. – И выяснил, что ты очень много порассказала ей обо мне.
На ее лице отразился ужас.
– О нет, Филипп. О нет… нет! Кто-то ей насплетничал! Я никогда не говорила ей о тебе ничего, кроме хорошего.
– В глазах твоей праведной матери я выгляжу волокитой и ловеласом.
– О… она просто напускает на себя важность, она ничего не понимает…
Филипп сжал ее запястье с такой силой, что она закричала, но не от боли, а от удовольствия. Несмотря на причиненную ей нестерпимую боль, она была счастлива, что он коснулся ее.
– Но ты-то понимаешь, жена моя, не так ли? Ты не винишь меня?
– Нет-нет, я тебя не виню, Филипп, но я надеюсь…
– Разве ты не хочешь еще одного ребенка, а?
– Хочу, хочу, да, хочу! У нас должны быть дети… много детей.
Он рассмеялся.
– Послушай, – продолжая смеяться, произнес он, – нам придется пройти церемонию перед кортесами. Тебе понятно?
– Да-да, чтобы нас провозгласили наследниками. Ты будешь доволен мною, Филипп. Ведь тебе этого хочется. Никто не сможет дать тебе больше, чем я. Я – наследница Кастилии, а ты как мой муж делишь мое наследство.
– Совершенно верно. Вот почему я нахожу тебя такой привлекательной. И желаю, чтобы во время церемонии ты вела себя идеально. Веди себя спокойно и достойно. Не смейся, не улыбайся. Будь серьезной. Причем все время. Если ты этого не сделаешь, я больше никогда до тебя не дотронусь.
– О, Филипп! Я сделаю все, что ты скажешь! А если я… сделаю…
– Если ты меня порадуешь, я останусь с тобой на всю ночь.
– Филипп, я сделаю все… все…
Он небрежно коснулся губами ее щеки.
– Делай, как я говорю, и я останусь с тобой.
Она кинулась к нему, смеялась, дотрагивалась до его лица.
– Филипп, о мой красавец Филипп… – стонала она от счастья.
Он оттолкнул ее.
– Пока еще рано! Не надо никому сообщать, что ты делаешь то, что я тебе говорю. А после церемонии встретимся. Но одна твоя улыбка, одно неуместное слово – и между нами все кончено!
– О, Филипп!
Он резко освободился от нее. Затем вышел из ее покоев и направился на поиски симпатичной служанки.
* * *
Церемонии и в Толедо, и в Сарагосе прошли гладко. Народ признал Хуану не протестуя. У нее уже был сын Карл, и казалось маловероятным, что он не достигнет того возраста, когда Фердинанд с готовностью передаст ему корону.
Изабелла была очень рада, что все прошло гладко. Она боялась каких-нибудь приступов Хуаны.
С другой стороны, ей было известно, что вести себя подобающим образом Хуану заставил Филипп. Наверное, никто, кроме Изабеллы, не обратил внимания, какие восторженно-победоносные взгляды бросала на своего мужа Хуана во время церемонии. Дочь напомнила королеве поведение маленького ребенка, когда он говорит старшим: «Ну, смотрите, как хорошо я себя веду!»
Как много Хуана могла бы сделать для Филиппа! И что он мог бы сделать с ней, если б захотел! Она любила его с такой страстной непринужденностью; если бы только он был добр и ласков с ней, он мог бы спасти ее от ее несчастья.
Наверное, останься Хуана в Испании, за ней можно было бы ухаживать, чтобы вернуть ей здоровье. Ведь Изабелла неустанно заботилась о своей матери. Она часто посещала Аревало, желая удостовериться, что для бедной женщины делается все возможное. Если бы Хуана осталась с ней, она заботилась бы о ней даже больше, чем о своей матери.
Ранее она была готова предложить это, но сейчас ни на секунду не сомневалась, что Филипп в Испании не останется; а как ей уговорить остаться здесь Хуану, если он уедет?
Она старалась думать о более приятных вещах. Вскоре домой приедет маленькая Катарина. Сейчас намечались договоры с Англией. Половина приданого Катарины выплачено, однако Фердинанд отказался платить вторую. Зачем это делать, если Катарина – вдова и скоро вернется домой к своей семье?
О, вернись же поскорей! Какая это будет радость! Хоть какое-то возмещение за все невзгоды, связанные с Хуаной.
«Может, счастье наконец и улыбнется мне, – думала королева. – Если мне удастся оставить Хуану у себя, если вернется домой Катарина, я снова воссоединюсь с моими двумя дочерями».
* * *
Прибыли известия из Англии. Изабелла с Фердинандом получили их одновременно.
Когда Изабелла читала письмо, огромная тяжесть легла ей на сердце; однако выражение лица Фердинанда было лукавым и оценивающим. Новости, погрузившие Изабеллу в печаль, оказались для Фердинанда добрым известием.
– А почему бы и нет? – восклицал он. – Почему бы и нет? Что вообще может быть лучше?
– Я надеялась, что она будет дома, со мною, – вздохнула Изабелла.
– Вот это-то будет совсем некстати и полностью выбьет ее из колеи! Просто великое счастье, что у Генриха есть второй сын. Мы должны немедля согласиться на этот брак с молодым Генрихом.
– Он на несколько лет моложе Катарины. Артур все-таки был моложе всего на год.
– Да какая разница?! Катарина может родить Генриху много детей. Это просто великолепно!
– Ну разреши ей приехать домой хоть ненадолго. Я вижу во всем этом нечто непристойное – говорить с ней о браке с братом ее мужа, которого только-только опустили в холодную могилу.
– Генрих очень хочет этого брака. Он намекает, что если мы не согласимся на союз Катарины с молодым Генрихом, за мальчика выйдет замуж французская принцесса. А уж этого-то мы стерпеть не можем! Да ты только вообрази себе! Прямо сейчас! Ожидается война за раздел Неаполя, а кто может знать, что припрятал в рукаве этот коварный Людовик! Англичане должны быть с нами, а не против нас… а они, безусловно, выступят против нас, если мы откажемся от их предложения, и молодой Генрих женится на французской принцессе.
– Соглашайся, но пусть будет хоть крошечный перерыв.
– Вообще-то ты права. Да, интервал необходим. Ведь нужно еще получить разрешение от Папы. Он, разумеется, даст его довольно быстро, но все равно это займет какое-то время.
– Интересно, что думает обо всем этом наша Катарина? Фердинанд озорно взглянул на жену. Потом вытащил из кармана еще одно письмо.
– Она написала мне, – проговорил он.
Изабелла нетерпеливо выхватила из рук Фердинанда письмо, ощутив при этом минутную боль: в столь важный момент Катарина написала не ей, а отцу. Но Изабелла тут же поняла, что дочь поступила, как и подобает в подобных случаях. Ведь всеми вопросами – куда и кому отдать дочь, занимался Фердинанд, отец, и только он имел право на окончательное решение.
«Я не склонна к дальнейшему браку в Англии, – писала Катарина, – но умоляю вас не считаться с моими склонностями или желаниями при принятии вами решения. Действуйте, пожалуйста, так, как считаете лучше…»
Изабелла покачала головой. Она читала между строк. Моя маленькая дочь тоскует по дому… тоскует по мне и по Испании.
Нет смысла думать о ее возвращении. Изабелла понимала, что Катарина не покинет Англию.
Когда они прощались в Коруне, у Изабеллы было предчувствие, что они видятся в последний раз на этой земле.
Она постаралась выбросить поскорее печальные мысли из головы.
«Я старею, – подумала она, – а события последних лет нанесли мне жестокие удары. Но у меня еще много дел, и я буду держать при себе ее письма для утешения».
– Итак, никакой отсрочки, – проговорил Фердинанд. – Я немедленно напишу в Англию.
* * *
Поездки по Испании вместе с королевским двором, во время которых их провозглашали наследниками Кастилии, очень быстро стали надоедать Филиппу, а поскольку он не скрывал своего раздражения и усталости, это повлияло и на Хуану.
– Как мне надоели все эти церемонии, – недовольно говорил Филипп. – Эти ваши испанцы не знают, что такое веселая жизнь!
Хуана плакала от разочарования, что ее страна не нравилась мужу. И в свою очередь выразила желание возвратиться во Фландрию.
– Вот что, – произнес Филипп, – как только все эти необходимые формальности закончатся, мы тут же отправимся обратно.
– Да, Филипп, – отозвалась она.
Ее служанки, некоторые из которых были ее верными подружками, печально качали головами при виде Хуаны. «Если б только она не показывала всей глубины своего вожделения к нему, – переговаривались они. – Он совершенно не заботится о ней, она ничуть его не волнует, равно как и то, что все это понимают. Позор и стыд».
Никто не ощущал это сильнее королевы. Она часто запиралась в своих покоях, объявляя, что занята государственными делами. Но, оставшись одна, ложилась в постель, потому что чувствовала себя слишком усталой, чтобы чем-либо заниматься. В такие моменты она с величайшим трудом дышала, а все тело сковывала боль. Изабелла не рассказывала об этом докторам, убеждая себя, что она просто устала и нуждается в небольшом отдыхе.
В тишине своих покоев она очень много молилась, и ее молитвы были обращены к детям – к маленькой Катарине, которая с присущим ей спокойствием соглашалась на помолвку с мальчиком на пять лет младше, чем она, к тому же ее двоюродным братом. Изабеллу радовало, что еще несколько лет молодой Генрих не будет готов к женитьбе.
Она чувствовала, что Катарина сумеет о себе позаботиться. Дисциплинированная с детства, она научилась спокойно принимать все, что преподносит жизнь, и это ей поможет. Кто пугал королеву, так это Хуана.
Однажды Хуана ворвалась к ней, когда она молилась. Изабелла решительно поднялась с колен и посмотрела на дочь, глаза которой были безумны.
– Моя дорогая дочь, – проговорила королева. – Умоляю тебя, сядь. Что-нибудь случилось?
– Да, мама. Это снова случилось. У меня будет еще один ребенок.
– Но ведь это прекрасная новость, дорогая.
– Не так ли? Филипп обрадуется!
– Мы все этому обрадуемся. Теперь тебе надо больше отдыхать.
Губы Хуаны задрожали.
– Если я буду отдыхать, он пойдет к другой женщине. Изабелла пропустила это замечание мимо ушей, словно посчитала глупостью.
– Нам нужно почаще бывать вместе, – сказала она. – Сейчас я чувствую, что мне необходимо больше покоя, как и тебе, вот и станем отдыхать вместе.
– Я не чувствую необходимости в отдыхе, мама. Я не боюсь рожать. Я привыкаю к тому, что мои дети рождаются легко.
«Да, – подумала Изабелла, – те, кто поврежден рассудком, достаточно крепки телом. Ведь твой ребенок родился здоровый, а дитя моего любимого Хуана и ребенок моей дорогой Изабеллы умерли».
Она подошла к дочери и обняла ее. Тело Хуаны извивалось от возбуждения, и Изабелла поняла, что дочь думает не о ребенке, которого должна родить, а о женщинах, что составят компанию Филиппу, когда она будет неспособна это сделать.
* * *
К декабрю этого года Хуана, будучи на шестом месяце беременности, становилась все толще и толще. Филиппа передергивало от отвращения при виде нее, и он ничуть не скрывал своих чувств.
Однажды он небрежно бросил ей:
– На следующей неделе я отправлюсь во Фландрию.
– Во Фландрию! – Хуана попыталась представить себе долгое зимнее путешествие в ее состоянии. – Но… как я могу поехать?
– Я этого не говорил. Я сказал, что я поеду.
– Филипп! Ты меня оставишь?!
– О, прекрати. Ты же в хороших руках. Здесь о тебе позаботятся как надо. Твоя святоша-мать мечтает ухаживать за тобой, когда родится ребенок. Ты же знаешь, нам, во Фландрии, она не доверяет.
– Филипп, ну подожди, пока родится ребенок, а потом уедем вместе.
– Он должен родиться в марте. Боже, ты что, надеешься, я останусь здесь еще на три месяца?! А потом пройдет еще месяц, за ним еще… прежде чем ты будешь готова к отъезду. Четыре месяца в Испании! Ты не можешь приговорить меня к подобному наказанию! А я-то думал, что ты меня любишь, – укоризненно добавил он.
– Я люблю тебя всей душой и сердцем!
– Тогда не создавай мне трудностей.
– Я дам тебе все, что ты пожелаешь.
– Не надо расставаться таким образом, дорогая. Все, что от тебя требуется, – пожелать мне доброго пути на следующей неделе. Вот единственное, что я от тебя хочу.
– О Филипп! Филипп! – Она рухнула на колени и обняла его ноги.
Он отталкивал ее, и наконец она повалилась на пол. В ее состоянии это выглядело весьма нелепо.
Филипп закрыл глаза, не желая видеть ее, и поспешно выбежал вон.
* * *
Ничто не могло изменить его решения. Изабелла, что было с ней крайне редко, униженно умоляла его остаться, но он был непреклонен. Его долг находиться во Фландрии, заявил он.
Затем он повернулся к Фердинанду.
– Я буду возвращаться через Францию, – сообщил он.
– Разве это разумно? – осведомился Фердинанд.
– Весьма разумно. Ведь французский король мой друг.
В то время как Изабелла считала его высокомерие и дерзость предосудительными, Фердинанд так не думал, поскольку без конца размышлял о выгодах, которые могут возникнуть во время путешествия его зятя по территории Франции.
– Может, вы устроите переговоры с французским королем от моего имени? – спросил Фердинанд.
– Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, – ответствовал Филипп, втайне думая, что любые переговоры с Людовиком скорее пойдут на пользу лично ему, нежели Фердинанду.
– Мы могли бы попросить о некоторых уступках, – продолжал Фердинанд, – поскольку Карл обручен с Клод. Почему бы им не присвоить титулы короля и королевы Неаполя?
– Великолепная идея! – воскликнул Филипп. – А мы тем временем позволим французскому королю назначить своего правителя на принадлежащей ему части территории, я же буду подобным правителем от вашего имени. Разве возможен лучший выбор, чем отец Карла?
– Это нужно обдумать, – сказал Фердинанд. Филипп улыбнулся в ответ:
– У вас на обдумывание есть целая неделя.
Хуана пребывала в состоянии глубочайшей меланхолии. Ее безумия как не бывало. Подобного поведения королева раньше за ней не замечала. Ее дочь почти ничего не ела, и Изабелла считала, что та очень мало спит. Хуана ни о чем другом не думала, кроме как о том, что Филипп уедет во Фландрию, оставив ее в Испании.
* * *
Пролетели январь и февраль, а Хуана по-прежнему пребывала в удрученном состоянии. Она могла часами сидеть и смотреть в окно, словно надеясь на возвращение Филиппа.
Казалось, она все ненавидела в Испании, и когда она о чем-то заговаривала, что бывало крайне редко, то жаловалась на свою комнату, на окружающие ее предметы, на служанок.
Изабелла часто заходила к ней, но Хуана ничего не говорила даже матери. И что странно – она оставалась здоровой, несмотря на отказ от пищи и крайне редкие прогулки.
Схватки начались холодным мартовским днем, и Изабелла, которая потребовала, чтобы ей сообщили, как только они начнутся, находилась рядом с дочерью, когда родился ребенок.
Еще один мальчик, здоровый, цветущий мальчик.
Какая все-таки странная штука жизнь! Еще один совершенно здоровый ребенок, рожденный этой полубезумной женщиной.
Хуана быстро оправилась от родов, и теперь казалась немного счастливее.
Когда ее родители пришли к ней, она держала ребенка на руках и заявила, что тот очень похож на своего отца.
– Однако, я вижу в нем и сходство с моим отцом, – добавила она. – Назовем его Фердинанд!
Фердинанд был страшно доволен мальчиком. Казалось, он не ведал о странностях своей дочери. Она была способна рожать здоровых сыновей – и этого ему было достаточно.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Королева Кастильская - Холт Виктория


Комментарии к роману "Королева Кастильская - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100