Читать онлайн Королева из Прованса, автора - Холт Виктория, Раздел - МЕСТЬ ЛОНДОНЦЕВ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Королева из Прованса - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Королева из Прованса - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Королева из Прованса - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Королева из Прованса

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

МЕСТЬ ЛОНДОНЦЕВ

Вражда между королем и баронами ожесточилась до такой степени, что Генрих решил укрепить лондонский Тауэр и Виндзорский замок на случай нападения мятежников.
Недовольные обвиняли государя в том, что он нарушает Оксфордские соглашения – такое название получил договор, заключенный между королем и парламентом в Оксфорде в 1258 году. Члены парламента разработали реформу церкви и устройства королевского двора с тем, чтобы хоть как-то ограничить разбазаривание государственной казны. Затем к соглашению был добавлен еще один существенный пункт: король должен был запретить иностранцам селиться на английской территории, а также изгнать тех чужеземцев, кто успел здесь угнездиться. Народ считал, что увеличение налогового бремени объясняется именно засильем пришельцев.
Король и не думал соблюдать условия договора. Он пускал деньги на ветер, по-прежнему привечал чужеземцев, и в конце концов предводители знати во главе с Симоном де Монфором решили положить этому произволу конец.
Для Генриха настали тяжелые времена. Он уже не осмеливался появляться за пределами королевского дворца без сопровождения хорошо вооруженной охраны. Король жаловался, что бароны натравливают простолюдинов на своего монарха.
Король частенько вспоминал, как его дед, Генрих Второй, в такую же горькую пору приказал написать картину, где подросшие орлята клюют старого орла, своего отца. Эта аллегория должна была изображать Генриха Второго и его взбунтовавшихся сыновей. К счастью, у нынешнего Генриха раздора со своими детьми не было. Нет ничего хуже, когда внутри семьи начинаются распри. Прискорбный эпизод с наследником благополучно разрешился, и козлом отпущения оказался завистливый Глостер, ревнивый противник Монфора. Эдуард – добрый сын, да и остальные дети любят своего отца. Достаточно вспомнить, на какую хитрость пошла Маргарет, обманула и собственного мужа, и его министров, лишь бы погостить под отчим кровом.
Если бы не проклятые изменники, бунтующие против законного короля! О, ненавистные бароны, возглавляемые человеком, который лишил Генриха сна и покоя – Симоном де Монфором!
Однажды король молился в Вестминстерском аббатстве и, проходя по галерее, увидел, как один из монахов пишет картину, изображающую обитель. Король остановился и залюбовался работой художника. Мастер с невероятным искусством сумел изобразить фактуру серых каменных стен.
– Хорошая работа, Вильям, – похвалил король.
Художник просиял и поклонился.
– Я вижу, ты настоящий мастер.
– Господь добр ко мне, – ответил монах. – Все, чем я обладаю, – дар Всевышнего.
– Это верно, но ты должен радоваться, что Он избрал своим орудием именно тебя.
Король еще постоял некоторое время, разглядывая картину.
– Вот что, мой славный монах, – сказал он, прищурившись. – Напиши картину и для меня. Изобрази там, как подданные набросились на своего короля, задумав разорвать его на куски. А спасают короля… да, спасают его верные псы. Напишешь такую картину, добрый Вильям?
– Милорд, я напишу любую картину, какую вы прикажете.
– Значит, сюжет тебе задан. Пусть будущие поколения знают, среди каких изменников и предателей довелось мне жить. И не беспокойся, за работу тебе хорошо заплатят.
Монах склонился в низком поклоне, а король проследовал дальше. Вильям вернулся к работе, уверенный, что король и не вспомнит о своей блажи. Его величество опечален положением дел в стране, да это и неудивительно. Зреет большая смута, еще одна искра, и воспылает пожар.
Вот почему Вильям был немало удивлен, когда на следующий день его вызвали пред очи короля. В тот же день художник приступил к работе над картиной.
Король остался доволен холстом. Всякому было ясно, в чем замысел художника.
– Эту картину я прикажу повесить в Вестминстере, в моей туалетной комнате. Всякий раз, во время умывания, я буду смотреть на нее и вспоминать о неблагодарности тех, кто обязан служить мне верой и правдой. Мой казначей Филипп Ловель заплатит тебе за труды. Ты хорошо поработал.
Картину повесили в умывальной, и король каждое утро подолгу разглядывал ее. Однако через несколько недель его интерес к картине заметно поубавился, ибо Симон де Монфор, решивший, что время для мятежа еще не созрело, уехал за море, во Францию.
* * *
Вновь началась смута в Гаскони, и король решил, что должен отправиться туда лично.
Генрих сказал супруге, что мысль о разлуке с ней разрывает ему сердце.
– Тогда я отправлюсь с вами, – ответила она.
Король нахмурился:
– Мне будет без вас тяжело, но должен же кто-то управлять страной.
– Проклятый Монфор уехал, теперь народ возьмется за ум.
– Как бы не так, – покачал головой Генрих. – Народ, возможно, и в самом деле поутихнет, но у нас все равно слишком много здесь врагов. Вот почему я должен как можно скорее замирить Гасконь. Да и с Людовиком встретиться не помешает. Нужно прощупать, как он относится к нашим бедам, попросить у него помощи.
– Вы думаете, он нам поможет?
– Короли не любят, когда кто-то из монархов лишается короны.
– Лишается короны! Неужели вы думаете, они осмелятся?
– Пытались же они поступить подобным образом с моим отцом. Это была настоящая катастрофа для монархии. Память об унижении королевской власти вечно будет жить в людской памяти. Вряд ли Людовик захочет, чтобы меня свергли собственные подданные. Это создало бы опасный прецедент. Вот почему я рассчитываю на помощь французского короля.
– Он обязан нам помочь, – горячо проговорила Элеанора. – Ведь он муж Маргариты.
– Увы, любимая, не все придают такое значение родственным связям, как мы с вами.
– И все же я настаиваю – я должна поехать с вами. В последнее время вы что-то стали прихварывать.
– Мне тягостно думать, что я уеду без вас.
– Но у нас есть сын. Пусть Эдуард вернется в Англию. Он уже достаточно зрел, чтобы править страной в ваше отсутствие. Я вижу, Генрих, вы колеблетесь? Не бойтесь, мой сын никогда не выступит против своего отца.
Генрих поцеловал ей руку:
– Вы правы, как и обычно. Мне следовало бы во всем вас слушаться. Да, пусть Эдуард вернется. Наш сын позаботится о королевстве, пока мы отсутствуем. И тогда мы с вами можем не разлучаться.
Элеанора была счастлива, что настояла на своем. Но удача, казалось, окончательно отвернулась от короля. Во Франции он заболел лихорадкой, да так тяжело, что, если бы не заботливый уход супруги, он бы уже не поднялся с ложа. Генрих сам признавал, что, не будь рядом Элеаноры, он не нашел бы в себе сил бороться со смертью. Однако Элеанора ни на миг не отходила от его постели, обеспечивала короля всем необходимым, лично присматривала за лекарями. Самым же существенным было то, что королева поддерживала больного морально, постоянно говоря ему, как нужен он жене и детям.
Элеанора напомнила мужу, как плакал Эдуард, когда расставался с отцом во время предыдущей поездки Генриха во Францию. Говорила она и о Маргарет, которая так любила своих родителей. Разве можно уходить из жизни, покинув таких детей?
Пусть подданные легкомысленны и неблагодарны, зато Генриха всегда поддержат его родные. Нужно думать о них, любить их и ради них крепко держаться за жизнь. Не захочет же Генрих повергнуть свою жену и детей в пучину горя?
Уход королевы дал результат: Генрих начал поправляться. Однако цели его поездка так и не достигла. До Гаскони король не добрался – застрял во Франции. Правда, мятежная провинция угомонилась сама собой, но зато Людовик отказал родственнику в поддержке. Французский король щедро раздавал советы, но без них-то как раз Генрих мог бы вполне обойтись.
Королевская чета вернулась в Англию.
* * *
Вернулся и Симон де Монфор, после чего мятежники сразу же осмелели. Они было испугались, что их предводитель отказался от борьбы и бросил их один на один с королевской партией. Вот почему Монфора встретили так восторженно. Настала пора предъявлять королю ультиматум.
На встречу с Генрихом Монфор явился во главе целой депутации баронов. Среди них выделялся Роджер Биго из Норфолка.
Лорды потребовали, чтобы король соблюдал Оксфордское соглашение. Монарх обязан прислушиваться к мнению парламента и своего народа.
– Милорд, – сказал Роджер Биго, – после вашего возвращения из Франции вы еще больше наводнили страну чужеземцами. Англичанам это не нравится.
– Милорд Норфолк, – ответил король, – вы слишком дерзки. Кажется, вы забыли, что вы мой вассал? Возвращайтесь к себе в Норфолк и занимайтесь лучше выращиванием пшеницы. Иначе я могу приказать, чтобы мои молотильщики не оставили на ваших полях ни единого колоска.
– Вот как? – усмехнулся Биго. – А если я пришлю вам головы ваших молотильщиков?
Это был открытый вызов, а Генрих в подобных ситуациях всегда терялся. Он свирепо окинул взглядом баронов, не сводивших с него глаз. Один неверный жест, и может завязаться схватка.
Будь проклят Биго, а еще более того – ненавистный Монфор!
Генрих почувствовал, что лорды готовы к открытому столкновению.
Поэтому он пожал плечами, оставив выпад Норфолка без последствий. Тем самым он лишний раз показал свою слабость.
Позднее Роджер Биго сказал своим единомышленникам:
– Час близок.
* * *
Страна бурлила. Король и королева не осмеливались выезжать за пределы дворца без сильного эскорта. Генрих укреплял свои замки, а самые главные из них – лондонский Тауэр и Виндзор были подготовлены к длительной осаде.
Лондонцам не хватало только искры, чтобы поднять восстание. Горожане были задавлены непосильными податями. Как только торговля начинала процветать, король или королева тут же придумывали новый побор, и торговцы лишались всех прибылей.
Самые жестокие гонения были направлены против евреев, но лондонцы не испытывали к иноверцам ни малейшего сочувствия. Евреи умели поразительным образом выкарабкиваться из, казалось бы, совершенно безвыходных ситуаций. Лишившись всего, они тут же вставали на ноги, а вскоре вновь были богаче своих соседей. Тут не без колдовства, шептались между собой англичане.
На иудеев обрушивались все новые и новые кары. Сначала им запретили иметь собственные школы. Потом повелели, чтобы в своих синагогах они молились вполголоса, дабы не оскорблять слух христиан. Евреям запретили нанимать на работу любого, кто верует в Иисуса. Любовные связи между евреями и неевреями жестоко карались. Каждый еврей должен был носить на платье специальный знак, свидетельствовавший о принадлежности к проклятому народу. Ни в коем случае еврей не смел войти в христианский храм. Для проживания в любом месте города иудеям требовалось специальное разрешение. Достаточно было нарушить одно из этих многочисленных ограничений, и имущество виновного подлежало конфискации.
Все эти притеснения еврейские купцы еще как-нибудь пережили бы, но постоянные поборы приводили их в отчаяние. При этом достаточно было хотя бы на короткий срок оставить иудеев в покое, как они тут же начинали быстро богатеть.
Это, в свою очередь, распаляло зависть соседей-христиан, начинались погромы, главной целью которых был грабеж.
Как-то раз король и наследник уехали в Виндзор, а королева осталась в Тауэре. Элеанора знала, что в городе неспокойно, и предпочитала отсиживаться за крепостными стенами. Она жаловалась прислужницам, что предпочла бы находиться в обществе короля, и было решено, что наутро ее величество тоже отправится рекой в Виндзор. Приближенные тоже думали, что так будет безопасней.
К несчастью, той самой ночью чернь решила устроить очередной еврейский погром. В полночь ударили колокола собора святого Павла, и толпа ринулась по направлению к гетто, чтобы застигнуть евреев врасплох – взять их в постели тепленькими. Тогда они не успеют спрятать свои сокровища.
Элеанора проснулась от ударов колокола и отчаянных воплей, доносившихся с городских улиц. Началась всеобщая резня.
Мародеры врывались в еврейские дома, убивали несчастных иудеев, рубили их тела на куски. Однако главной целью нападения были не религиозное рвение и не месть, а алчность и корысть.
Королева быстро оделась и вызвала стражу.
– Что происходит?
– Миледи, толпа бесчинствует. Лондонцы убивают и грабят евреев. Немногие из них доживут до утра.
– Нам опасно здесь оставаться, – сказала Элеанора. – Трудно предугадать, чем закончится это безумие.
Солдаты тоже думали, что, расправившись с евреями, лондонцы могут напасть на королевский замок. Горожане распалились не на шутку, ими овладела жажда крови. Королеву Элеанору они ненавидят ничуть не меньше, чем евреев.
– Тогда едем, – решила королева. – Не будем терять времени.
Ей стало страшно. Она вспомнила, какими злобными взглядами провожала ее на улицах толпа. Лондонцы давно расправились бы с ней, если б посмели. Они до сих пор не простили Элеаноре злополучный «Квинхайз». Именно Элеанору считали они повинной во всех своих несчастьях.
– Подготовьте барку! – воскликнула королева. – Мы отправляемся в Виндзор.
Прислужницы накинули ей на плечи плащ, у причала уже ждала королевская барка. Не теряя времени, Элеанора и ее приближенные поднялись на борт.
– Вперед! Скорей! – крикнула Элеанора.
Барка бесшумно скользила по реке, когда с моста раздался крик:
– Смотрите! Это королева, старая ведьма!
На мосту собралась толпа. Злобные крики, плевки.
– О Господи, спаси меня от черни! – молилась Элеанора.
В барку полетели камни, отбросы. Плащ королевы был весь в грязи.
– Утопить ее! – вопила толпа. – Утопить проклятую ведьму!
– Они убьют нас, – испугалась Элеанора. – Господи, неужто настал мой смертный час?
– Миледи, дальше плыть опасно, – сказал кормчий.
Толпа выламывала из моста бревна, и ветхое сооружение могло в любой момент развалиться. Налог на мосты поступал в казну королевы, которая неукоснительно прикарманивала деньги, не тратя ни гроша на ремонт. Огромный камень упал в воду у самого борта, обрызгав всех, кто сидел в лодке.
– Скорей в собор святого Павла! – в отчаянии вскричала королева. – Спрячемся во дворце епископа. Он должен предоставить нам убежище. Когда король узнает о случившемся, он сурово покарает виновных.
Это был единственный выход. Кормчий направил лодку к берегу, и все выскочили на причал.
Бегом, заляпанные грязью и до смерти перепуганные, Элеанора и ее спутники добрались до епископского дворца.
Там им дали прибежище.
А наутро королева тайно покинула город и прибыла в Виндзор. Узнав о событиях минувшей ночи, Генрих и Эдуард пришли в неистовство.
– Я никогда не прощу лондонцам этого оскорбления! – негодовал Эдуард. – Они заплатят за обиду. Я отомщу им!
Генрих тоже сулил мятежникам жестокие кары, и Элеанора немного воспряла духом. Никогда в жизни она еще не испытывала такого страха, как вчера, на Темзе.
* * *
– Не будет мне ни минуты покоя после того, что с вами случилось, – говорил Генрих. – Ведь я не могу все время быть подле вас. Мы движемся к междуусобной войне, моя дорогая, и выхода нет.
– Неужели ничего нельзя сделать?
– Бароны закусили удила. Они горой стоят за Монфора. Прошу вас, отправляйтесь во Францию, к вашей сестре. У меня связаны руки до тех пор, пока я за вас не спокоен. Умоляю вас, уезжайте.
– Если вы в опасности, Генрих, я должна быть рядом с вами.
– Не можете же вы отправиться со мной на войну? Я буду сражаться лучше, если душа моя успокоится. Уезжайте во Францию! Может быть, вам удастся добиться у Людовика помощи. Маргарита поможет вам. Нам без поддержки не обойтись.
Элеанора все еще сомневалась, но воспоминания о толпе на Лондонском мосту были слишком мучительны. По ночам ей снились кошмары: кровожадная толпа наседала на нее со всех сторон.
Генрих прав, лучше покинуть Англию. Элеанора может помочь мужу, если погостит при французском дворе. Она достанет денег, будет трудиться не покладая рук. Вдали от супруга она будет ему более полезна, чем вблизи.
И королева в конце концов уступила. Генрих настоял на том, чтобы лично сопроводить ее ко французскому двору. А затем он вернулся в Англию – и вовремя, ибо там разразилась война.
* * *
Ставка короля находилась в замке Льюис. Еще оставалась надежда, что до битвы дело не дойдет. У короля была сильная армия, при нем состояли и принц Эдуард, и римский император Ричард, поспешивший в Англию на выручку брату. Королева находилась в безопасности, так что Генрих чувствовал себя довольно уверенно и рассчитывал на благополучный исход дела.
В одном из помещений замка состоялся совет, в котором, кроме короля и императора, участвовали принц Эдуард и Генрих, сын Ричарда. Армия баронов стояла лагерем неподалеку, теперь лишь чудо могло предотвратить кровопролитие.
Ричард убеждал брата, что королевская армия лучше обучена и лучше вооружена, поражение возможно только при крайне неблагоприятном стечении обстоятельств.
– Какое поражение! – вскричал Эдуард. – Я удивлен, милорд, что вы вообще произносите это слово. Давайте лучше говорить о победе.
– Всегда разумнее предусмотреть все возможные варианты, – ответил на это Ричард.
– Кроме поражения! – горячо воскликнул принц и заговорщицки улыбнулся своему кузену Генриху.
Оба были молоды, оба верили в себя, чего явно не хватало представителям старшего поколения. Эдуард – тот и мысли не допускал, что королевская армия может быть разбита.
Король разложил на столе карту, и участники совета склонились над ней. Наследный принц должен был командовать правым флангом, принцу Генриху и его отцу достался центр, где находились главные силы.
– Лондонцы прислали в помощь Монфору целый полк под командованием Хастингса, – сказал король.
– Вот кто не дождется от меня пощады! – вспыхнул Эдуард. – Стоит мне вспомнить, как они обошлись с королевой, и я не могу думать ни о чем, кроме мести. Благодарение Всевышнему, они не смогли причинить вред матушке, но они оскорбили королеву, нашу прекрасную королеву. Я рад, что лондонцы вышли в поле. Поскорей бы уж началась битва!
– Нужно дать баронам хороший урок, – взял слово Ричард. – Один раз они уже взбунтовались против законного короля, хорошо бы отучить их поступать так впредь.
– Тогда бароны были сильнее, – заметил король.
– Они и сейчас достаточно сильны, – ответил его брат.
Он подошел к окну, выглянул наружу.
– Кажется, скачет гонец из вражеского лагеря.
На лестнице раздались шаги, и в комнату заглянул один из стражников.
– Посланец от Симона де Монфора, графа Лестера, милорды.
– Пусть войдет, – сказал король.
Вошел гонец и низко поклонился. Это был один из не слишком значительных баронов.
– Милорд, меня прислал граф Лестер.
– Посланец наших врагов не может рассчитывать на добрый прием, – резко произнес Эдуард.
– Лорд Лестер хочет сделать вам предложение, милорд. Ему не по нраву, что страна разделилась на два лагеря. Он верит, что спор можно разрешить миром, ибо мир лучше войны.
– Я того же мнения, – ответил Генрих, – однако предыдущие наши переговоры ни к чему не привели.
– Милорд, мы с вами прекрасно понимаем, что это значит! – вскричал Эдуард. – Монфор боится битвы, вот почему он запел о мире.
– Милорд, – вставил слово гонец, – бароны согласны выплатить в вашу казну тридцать тысяч марок, если стороны придут к соглашению.
– Тридцать тысяч марок, – задумчиво произнес король, и глаза его блеснули.
Мирный исход при таких условиях был бы равнозначен его победе. Все бы говорили, что Монфор испугался битвы и откупился.
Но Эдуард весь кипел от возмущения.
– Я отомщу за оскорбление, нанесенное моей матери!
– Его нанесли не бароны, милорд.
– Но лондонцы прислали Монфору свой полк! Жители этого города – наши давние враги. Вспомните, отец, они всегда были вам враждебны. А оскорбление, нанесенное королеве, простить невозможно. Я буду презирать себя до последнего дня своей жизни, если уклонюсь от битвы.
Как благородно смотрелся статный, высокий принц, каким гневом пылало его лицо, обрамленное золотистыми локонами! Настоящий небожитель, подумал король. И это мой сын!
Но тридцать тысяч и обещание мира…
Эдуард весь кипел:
– Да что это будет за мир?! Они все равно не оставят нас в покое. Нет, отец, давайте решим эту проблему раз и навсегда. Победа близка. Если бы бароны нас не боялись, они не заговорили бы о мире. Не давайте себя обмануть!
Молодой Генрих Корнуэлльский взглянул на своего отца. Он считал, что разумнее было бы договориться с Монфором, ибо граф Лестер – человек храбрый и мудрый, он не желает Англии зла. Если бы не родственные узы с королем, молодой Генрих охотнее встал бы на сторону Монфора. Но нельзя же идти против собственной семьи? Вот почему молодой человек смотрел на своего отца. Ричард – человек умный и опытный, он примет верное решение.
Но римский император колебался. Он чувствовал себя неважно, опять нахлынула проклятая апатия. В конце концов, английские распри затрагивали его интересы лишь косвенно. Да, Ричард пришел на выручку брату, он не хотел, чтобы Генрих лишился короны. Очевидно, разумнее было бы договориться с Монфором и избежать кровопролития. Но сил спорить с Эдуардом у императора не было, и он промолчал.
Юный Генрих понял все без слов. Он знал, что отец в последнее время прихварывает все чаще и чаще. Периоды кипучей деятельности сменялись вялостью и потерей всякого интереса к жизни.
Итак, Ричард ничего не скажет, а Эдуард тем временем продолжал страстно убеждать своего отца: победа близка, потомки будут прославлять героев сражения при Льюисе.
Король заслушался сына, залюбовался им.
– Слышали, что сказал милорд Эдуард? – обратился он к гонцу. – Ступайте к своим начальникам и скажите, что мы не принимаем их предложения.
* * *
Битва с самого начала сложилась в пользу королевской армии, которая была сильнее и многочисленней войска баронов. Генрих подумал, что Эдуард оказался прав. Не нужно никаких переговоров. Ричард был умелым воином и хорошо руководил своим полком. Юный Генрих все время держался рядом с отцом, а лучше всех сражался принц Эдуард. Какой полководец растет из мальчика, думал король. Прирожденный вождь, за которым люди пойдут в огонь и в воду.
Победа представлялась несомненной.
Эдуард тоже был уверен, что сражение выиграно. Он лично возглавил кавалерийскую атаку. Принца было видно издалека – он выделялся и статью, и ростом.
– С нами Долговязый! – орали солдаты, следуя за своим командиром.
Эдуард чувствовал себя счастливым. Пусть отец видит, какой храбрый у него сын. Пусть забудет раз и навсегда о подозрениях, некогда омрачивших их отношения.
В гуще схватки Эдуард увидел рядом с собой кузена Генриха Корнуэлльского, который в пылу боя потерял из виду отца.
Эдуард махнул брату рукой. Как хорошо, что они вместе, что их по-прежнему связывает крепкая дружба!
Тут внимание принца привлек отряд всадников, скакавших ему навстречу. Это были лондонцы, и возглавлял их Хастингс.
У Эдуарда чуть сердце не выскочило из груди. Вот они, злейшие его враги, те самые, кому он так жаждал отомстить.
Принц бросился на ненавистных лондонцев с такой яростью, что те отпрянули.
– Вперед, на них! – кричал Эдуард.
Генрих хотел остановить его, ибо гнаться за лондонцами не было никакого смысла – они и так бежали сломя голову. Но Эдуардом двигала месть.
– Вперед, вперед! – надрывался он.
Генрих пустил коня галопом вслед за кузеном, вся конница последовала за принцами.
Лондонцы пытались спастись, но Эдуард не прекращал погони. Он решил жестоко наказать обидчиков своей матери.
– Месть! За королеву! Смерть лондонцам!
Поле было покрыто телами, но Эдуарду все казалось мало. С именем королевы на устах он разил направо и налево, все дальше и дальше удаляясь от поля битвы.
Неподалеку от Кройдона отчаявшиеся лондонцы запросили пощады. Многие лошади, не выдержав погони, пали. Однако принц был непреклонен и перебил всех до последнего человека.
– Вот вам за королеву! – повторял он. – Вот вам за благороднейшую из женщин!
* * *
Наконец шум побоища стих. Повсюду на залитой кровью траве валялись трупы. Люди Эдуарда устали, лошади валились с ног.
Только теперь принц вспомнил, что сражение еще не закончено.
Нужно возвращаться к Льюису, чтобы насладиться плодами победы. Как обрадуется отец, узнав, что обидчики Элеаноры сполна заплатили по счету!
Кузены бок о бок скакали по дороге, возвращаясь к Льюису.
– Зря мы удалились с поля боя, – вздохнул Генрих.
– Что вы имеете в виду, кузен? Должны же мы были отомстить врагам моей матери. Пусть все знают, что я не позволю оскорблять моих близких.
– Король рассчитывал на нас.
– Ерунда, ведь битва выиграна. Остается лишь разделить добычу.
Увы, Эдуард ошибался.
Когда он пустился в погоню за лондонцами, битва еще не была выиграна, и отсутствие королевской конницы самым губительным образом сказалось на положении дел.
Король и его брат император попали в плен к мятежникам, а когда к полю битвы вернулись принцы, враги окружили их со всех сторон и принудили сложить оружие.
Так сражение, почти выигранное королевской армией, закончилось полным разгромом Генриха – и все из-за наследного принца, который, увлеченный жаждой мести, оставил фланг неприкрытым.
Симон де Монфор торжествовал победу.
* * *
В сражении при Льюисе полегли пять тысяч человек, а король отныне был пленником своих баронов.
Симон де Монфор встретил Генриха весьма почтительно и сказал, что не желает королю зла.
– Я никогда не забуду, что вы наш монарх, – сказал он.
– И все же вы посмели захватить меня в плен!
– Вам будут оказывать должное уважение. Но поймите – страна истосковалась по справедливости. Бремя налогов задушило торговлю и ремесла. Жадные чужеземцы высасывают кровь из нашего королевства. Вот почему мы взялись за оружие.
– Вы говорите, милорд, что я ваш государь, а сами намерены мною командовать!
– Я решил восстановить в стране закон и порядок, а править Англией отныне будет парламент.
– Так вы свергаете своего короля?
– Вовсе нет! Но король должен действовать заодно с парламентом, а не вопреки ему.
И Монфор объявил, что от имени короля созовет новый парламент. В нем каждое графство будет представлено двумя рыцарями, каждый город – двумя горожанами, каждый округ – двумя своими жителями. Таким образом, в высшем органе управления будет представлена вся страна.
– В жизни не слыхивал ни о чем подобном! – вскричал Генрих.
– А жаль, ибо такая форма правления справедлива. Мы будем слышать голос всей страны, а, стало быть, наши законы ни у кого не вызовут противодействия.
– И вы хотите, чтобы я с этим согласился? – возмутился Генрих.
– Да, милорд, прошу. Но вместе с тем и напоминаю, что вы наш пленник, а стало быть, у вас нет выбора.
Так Симон де Монфор учредил новую форму парламента, доселе невиданную.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Королева из Прованса - Холт Виктория


Комментарии к роману "Королева из Прованса - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100