Читать онлайн Изумруды к свадьбе, автора - Холт Виктория, Раздел - 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Изумруды к свадьбе - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.59 (Голосов: 90)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Изумруды к свадьбе - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Изумруды к свадьбе - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Изумруды к свадьбе

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

11

Когда через несколько дней граф вернулся в замок, он казался чем-то озабоченным и не делал попытки увидеться со мной. Что же касается меня, то я настолько была потрясена откровениями Клод, что стремилась избегать его. Я говорила себе, что если я на самом деле любила графа, то не поверила бы Клод. Но факт оставался фактом – я верила в то, что сказанное ею могло быть правдой. Однако, как это ни странно, мои чувства к нему остались прежними. Ведь я любила его не за добродетели и знала, что он за человек. Поначалу я думала о нем довольно плохо, но доброе отношение к Габриэль и чете Дюбуа изменили мое мнение.
Мысли путались в моей голове, я никак не могла окончательно разобраться в своих чувствах. Единственное, что я знала точно, так это то, что без него моя жизнь будет безрадостной и бессмысленной. Естественно, я не могла спросить у него, правду ли рассказала мне Клод. Нас разделяла непреодолимая пропасть. Этот человек оставался для меня загадкой – и все же я не могла представить свою жизнь без него.
Я боялась признаться себе в том, насколько глубоко и беззаветно полюбила его.
Обстановка в доме становилась все более напряженной. Назревал какой-то кризис... И когда он наступит, думала я, определится и мое будущее.
Как мне представлялось, атмосфера подобного возбуждения всегда царит накануне уборки урожая. Однако в данном случае речь шла об окончании очередного этапа моей жизни – я приближалась к завершению работы и не могла бесконечно оставаться в замке. Мне надо было бы поговорить о моем будущем с графом, но я испытывала полное отчаяние, представляя себе, как скажу ему, что уезжаю...
Я полностью вросла в эту феодальную жизнь, и с моим строгим английским воспитанием старалась стать ее частью. А может быть, я заблуждалась. Я ухватилась за спасительное «может быть», которое стало моей единственной надеждой.
В этот странный период ожидания как-то очень неожиданно возникло ощущение опасности. Мне снова стало казаться, что за мной следят, и я никак не могла избавиться от этого неприятного чувства. Постоянно раздавались какие-то звуки, когда я возвращалась в свою комнату. Желание внезапно обернуться, оглянуться через плечо, чтобы посмотреть, что творится за моей спиной, как-то неожиданно проснулось во мне и уже не отпускало.
Я постоянно помнила о ключе, который носила с собой, собираясь показать только графу. Втайне я лелеяла надежду, как приду и скажу, что нашла изумруды, ибо с каждым днем во мне росла уверенность, что именно мне предстоит их отыскать. Возможно, думала я, граф будет так рад, что если до сих пор серьезно обо мне не думал, то теперь-то все станет иначе.
Что за глупые идеи приходят порой в голову влюбленной женщины! – удивилась я. Я витаю в облаках и рисую в своем воображении фантастические картины, пытаясь убедить себя в их реальности!
Сам граф, однако, не спешил увидеть меня. Временами мне казалось, что они с Клод посмеивались над моей наивностью. То, что для меня, англичанки, представлялось аморальным, для французов было вполне нормальным. Граф не хотел жениться, но желал видеть наследником имени, владений и имущества своего сына. Филипп в качестве награды будет владеть всем этим до совершеннолетия мальчика, а если граф вдруг умрет, сможет считать замок своим домом. Клод наслаждается со своим любовником, блюдя при этом достоинство и честь. Как все логично, как разумно!
Но мне претило подобное лицемерие, поэтому я и не торопилась увидеть графа, так как боялась, что не смогу скрыть своих чувств. Однако при этом я соблюдала предельную осторожность и бдительность.
Однажды после обеда я пошла навестить Габриэль, беременность которой стала весьма заметной. Сама же она была очень довольна своим положением. Мы немного поболтали с ней.
Попрощавшись, я отправилась кратчайшей дорогой через лес и еще сильнее, чем раньше, почувствовала, что меня кто-то преследует. Но на этот раз я не на шутку испугалась. Я оказалась одна в том самом лесу, где пытались убить графа. Где-то недалеко раздался хруст сломанной ветки, и меня охватил самый настоящий страх.
Я остановилась и прислушалась... Было тихо, и все же я чуяла опасность. Поддавшись внезапному импульсу, я бросилась бежать. Мною владела такая паника, что я почти завопила от ужаса, когда моя юбка зацепилась за колючий куст ежевики. Я рванулась так, что на колючках остался кусок ткани.
Мне так и слышался позади звук торопливых шагов. Но, когда я выбежала из рощицы и оглянулась, то никого не обнаружила. Я быстро пошла к замку.
Около виноградников я встретила Филиппа верхом на лошади. Едва завидев меня, он воскликнул:
– Это вы, мадемуазель Лоусон, что-нибудь случилось?
Я не стала скрывать своего состояния.
– Со мной сейчас в лесу произошло не очень приятное приключение. Мне показалось, что меня кто-то преследует.
– Вы не должны ходить в лес одна.
– Да, я понимаю, но не подумала об этом.
– Вероятно, вы вспомнили, как нашли моего кузена, когда в него стреляли, и поэтому вам показалось, что за вами кто-то следит. Это мог быть охотник на зайцев.
– Наверное.
Филипп спешился и стоял рядом, глядя на виноградники.
– У нас в этом году будет рекордный урожай, – сказал он. – Приходилось ли вам когда-нибудь видеть сбор винограда?
– Нет.
– Вам очень понравится. Теперь уже недолго ждать. Виноград почти созрел. Не хотите ли заглянуть в погреба? Вы сможете увидеть, как готовят корзины. Все уже находятся в предуборочной лихорадке.
– А мы не помешаем?
– Нисколько. Им нравится думать, что все взволнованы точно так же, как и они.
Он вел меня по тропинке к сараям и рассказывал о винограде. Оказалось, что Филипп не присутствовал при сборе винограда уже много лет. Я чувствовала себя смущенной в его обществе и считала его теперь несчастным персонажем отвратительной трагикомедии, но не могла придумать благовидного предлога, чтобы покинуть его.
– В прошлом в летние месяцы я обычно подолгу жил в замке и очень хорошо помню то время. Работы часто продолжались далеко за полночь, и я выскакивал из постели и слушал, как работники поют, пока давят виноград. Восхитительное зрелище!
– Должно быть, так.
– О да, мадемуазель Лоусон. Я никогда не забуду этого – мужчины и женщины, пританцовывая, поют и давят в корыте виноград.
– Стало быть, вы и теперь будете наслаждаться зрелищем сбора урожая.
– Да, но, возможно, все кажется более ярким, когда ты молод. Даже из-за одного этого лучше жить в замке Гайяр, чем в каком-либо другом месте на земле.
– Отлично, значит, ваше желание осуществилось.
Мне хотелось знать, что он чувствует по поводу связи графа с его женой. Он был какой-то изнеженный, что делало слова Клод очень правдоподобными, хотя чертами лица Филипп напоминал кузена. Я охотно верила, что он хотел жить в замке, владеть им, называться графом де ла Талем, и за все это вполне он мог променять честь, жениться на любовнице графа и принять незаконного сына графа как своего...
В погребах мне показали корзины, которые готовились под новый урожай, и я слушала, как Филипп разговаривал с работниками.
На обратном пути в замок он вел свою лошадь под уздцы, и я, глядя на него, думала о том, какой он дружелюбный, спокойный и немного заискивающий. Неожиданно я поймала себя на том, что ищу для него оправдания.
Я поднялась к себе в комнату и, как только вошла, сразу поняла, что здесь кто-то был во время моего отсутствия. Осмотревшись вокруг, я поняла, в чем дело. Книга, которую я оставила на тумбочке около кровати, лежала теперь на туалетном столике.
Я выдвинула ящик, кажется, все было в порядке, открыла другой – тоже. И все-таки книгу переложили. Возможно, подумала я, кто-то из слуг заходил в комнату. Но зачем? Обычно никто не приходил в это время дня.
И тут я уловила слабый запах духов – аромат мускусной розы. Значит, пока меня не было, Клод побывала в моей комнате. Но с какой целью? Не потому ли, что знала, что у меня есть ключ, и пришла посмотреть, не прячу ли я его где-нибудь в своей комнате?
Я стояла тихо, а мои руки нащупывали через ткань карман нижней юбки. Ключ был на месте. Запах улетучился, но потом возник снова – слабый, едва уловимый.
На следующий день служанка принесла письмо от Жан-Пьера, который писал, что должен увидеть меня немедленно. Ему надо было встретиться со мной наедине, поэтому не смогла бы я прийти на виноградники, где мы сможем поговорить без помех. Он буквально умолял меня прийти.
Я вышла на солнце и, миновав подъемный мост, направилась на виноградники. Казалось, вся округа спала в это жаркое послеполуденное время, когда я спешила по тропинке между виноградных лоз, увешанных большими спелыми гроздями. Навстречу мне вышел Жан-Пьер.
– Сегодня слишком жарко, – сказал он. – Пойдемте в винный погреб.
Там было прохладно и после яркого солнца казалось темно. Свет проникал в помещение через маленькие окна, и я вспомнила, что, открывая и закрывая ставни, регулируют температуру в подвалах.
– Я должен уехать, – сказал Жан-Пьер.
– Уехать? – глупо повторила я. – Когда?
– Сразу же после сбора винограда. – Он обнял меня за плечи. – Вы знаете почему, Даллас.
Я отрицательно покачала головой.
– Потому что граф хочет убрать меня со своей дороги.
– С какой стати?
Жан-Пьер горько рассмеялся:
– Он не объясняет, а только отдает приказания.
Ему больше не нравится видеть меня здесь, и, несмотря на то, что прожил здесь всю свою жизнь, я должен теперь уехать.
– Но я думаю, если вы скажете ему...
– Что это мой дом так же, как замок – его? Предполагается, что у нас, моя дорогая Даллас, не может быть подобных чувств и привязанностей. Мы рабы... мы рождены для того, чтобы нас обижали. Вы этого не знали?
– Это абсурд, Жан-Пьер.
– Вовсе нет. Я уже получил распоряжение.
– Пойдите к нему, поговорите с ним. Я уверена: граф вас выслушает.
Жан-Пьер улыбнулся:
– Знаете, почему он хочет выслать меня? Неужели не догадываетесь? Потому, что знает о моей привязанности к вам. Ему это не нравится.
– А какое ему до этого дело?
– Значит, он интересуется вами... по-своему.
– Но это смешно!
– Вы же знаете, что нет. У него была масса женщин, но вы так не похожи на всех тех, которых он когда-либо встречал. Он хочет вашего безраздельного внимания... на какое-то время.
– Что заставляет вас так думать?
– Я знаю его! Потому что прожил здесь всю свою жизнь, и, хотя господина графа часто здесь не бывает, это также и его дом. В Гайяре он живет, когда не может жить в Париже. Здесь он господин для всех нас. Мы все безропотно повинуемся ему, и он хочет, чтобы так было всегда.
– Вы ненавидите его, Жан-Пьер?
– Однажды народ Франции поднялся против таких, как он.
– Вы забыли, как он помог Габриэль и Жаку.
Он горько рассмеялся.
– Габриэль, как и все женщины, боготворит его.
– Что вы имеете в виду?
– Что не верю в его доброту. За ней всегда стоит что-то скверное. Мы для него не люди, у которых есть своя собственная жизнь. Мы его рабы, я уже сказал вам. Если он хочет женщину, то сметает всех, кто стоит у него на пути, а когда она ему больше не нужна, тогда... Вы знаете, что случилось с графиней.
– Не смейте так говорить!
– Даллас, что с вами?
– Я хочу знать, что вы делали в оружейной замка.
– Я?!
– Да, я нашла там ножницы для срезания винограда. Ваша бабушка сказала, что вы потеряли их.
Жан-Пьер немного опешил, затем произнес:
– Я приходил в замок по делу. Это было как раз перед отъездом графа.
– И он повел вас в оружейную?
– Нет.
– Но я нашла их именно там.
– Графа не было дома, поэтому я решил осмотреть замок. Вы удивлены? Это очень интересное место. Я не мог устоять перед соблазном. Там, знаете, есть комната, в которой один из моих предков в последний раз видел дневной свет.
– Жан-Пьер, – сказала я, – вы не должны так сильно ненавидеть кого бы то ни было.
– Почему все это должно быть его? Вы знаете, что мы с ним кровные родственники? Мой прапрадедушка являлся единокровным братом графа. Разница заключалась лишь в том, что его мать не была графиней.
Ужасная мысль поразила меня:
– Вы... вы могли пытаться убить его... в тот день в лесу...
– Нет, стрелял не я. Вы воображаете, что только я один ненавижу его?
– У вас нет причин его ненавидеть. Он никогда не причинял вам вреда. Вам просто не дает покоя его богатство!
– Это достаточная причина для ненависти. – Жан-Пьер внезапно рассмеялся: – А теперь он хочет отослать меня, и я просто взбешен. Разве не стали бы вы тоже ненавидеть человека, который хочет выгнать вас из собственного дома и разлучить с любимой? Но я пришел сюда для того, чтобы говорить не о ненависти к графу, а о любви к вам. Как только урожай будет убран, я уеду в Мермоз и хочу, чтобы вы поехали со мной, Даллас. Давайте поженимся, и тогда мы посмеемся над ним. Граф не властен над вами.
Не властен надо мной?! О, как вы ошибаетесь, Жан-Пьер! – подумала я. Никто не имеет надо мной такой власти, как он.
Жан-Пьер схватил меня за руки, прижал к себе, его глаза сияли.
– Даллас, выходите за меня замуж. Подумайте, какими счастливыми вы можете всех нас сделать – себя, меня, мою семью. Вы ведь любите нас, да?
– Да, люблю, – сказала я.
– Неужели вы хотите уехать отсюда... в Англию? Что вам там делать, Даллас, дорогая моя? Разве у вас там есть друзья? Тогда почему вы смогли их так надолго оставить? Ведь вам хочется остаться здесь, не так ли?
Я молчала, раздумывая о том, что говорил мне Жан-Пьер. Мне представилось, как я буду вместе со всеми волноваться за урожай винограда, как буду время от времени доставать этюдник, чтобы развивать свой скромный талант к рисованию. Ходить в гости к Бастидам... Но нет, в таком случае мне придется часто видеть замок, но я никогда не смогу смотреть на него без боли в сердце... И однажды я, возможно, встречу графа. Он взглянет на меня, вежливо поклонится и, вероятно, подумает: «Кто эта женщина? Я где-то ее видел. О, она та самая мадемуазель Лоусон, которая приезжала реставрировать мои картины и вышла замуж за Жан-Пьера Бастида, который теперь работает в Мермозе». Нет, лучше уж сразу уехать, чем так мучиться. Надо воспользоваться возможностью, которую предлагает Клод, ведь нельзя же в конце концов тянуть с ответом до бесконечности.
– Вы колеблетесь? – спросил Жан-Пьер.
– Нет, это невозможно.
– Вы не любите меня?
– Я не достаточно хорошо знаю вас, Жан-Пьер, а вы меня. – Эти слова вырвались у меня непроизвольно.
– Все, что мне надо знать, – это то, что я люблю вас.
Любите? – подумала, я. Но говорите об этом не так страстно, как о ненависти.
Его ненависть к графу была сильнее, чем любовь ко мне, и мне показалось, что одно выросло из другого. Хотел ли Жан-Пьер жениться потому, что считал, будто граф увлечен мною? Более чем вероятно. Я почувствовала, как во мне поднимается волна протеста против него. Жан-Пьер уже не был старым добрым другом, в чьем доме я провела столько приятных часов, а казался каким-то зловещим незнакомцем.
– Даллас, – продолжал он, – предположим, что мы поженимся. Я пойду к графу и скажу, что беру с собой в Мермоз жену.
Вот оно что! Он хотел прийти к графу победителем!
– Извините, Жан-Пьер, не будем говорить об этом.
– Вы хотите сказать, что не выйдете за меня замуж?
– Да, Жан-Пьер.
– Но... Я буду все же надеяться.
Мне захотелось как можно скорее выйти из подвала. Ненависть одного человека к другому просто ужасала, и я, которая чувствовала раньше себя такой уверенной и самостоятельной, способной позаботиться о себе, начала теперь понимать, что такое настоящий страх.
Оказавшись в своей комнате, я стала думать о предложении Жан-Пьера. Он не был похож на влюбленного. Но зато продемонстрировал, как глубоко способен чувствовать, когда говорил о графе. Назло графу он женился бы на мне. Мысль о чудовищной затее объясняла его приподнятое настроение. Значит, Жан-Пьер заметил, что граф проявляет ко мне интерес, хотя со времени своего возвращения из Парижа он, казалось, обо мне и не вспоминал.
Утром пришла ко мне Нуну, чем-то сильно удрученная.
– Я беспокоюсь о Женевьеве. После прогулки она сразу пошла к себе в комнату. Она плачет и смеется одновременно, и я не могу понять, что случилось. Пожалуйста, пойдемте со мной.
Мы вошли в комнату Женевьевы. Девочка действительно была в ужасном состоянии. Она швырнула шляпу для верховой езды и хлыст в угол комнаты и сидела на кровати, уставившись перед собой невидящим взором.
– Что случилось, Женевьева? – спросила я. – Может быть, я могу чем-нибудь помочь?
– Помочь? Как? Если только пойдете и спросите моего отца... – начала она с сомнением в голосе.
– Спросить о чем?
– Я уже не ребенок! – неожиданно закричала Женевьева. – Я взрослая. Я не останусь здесь! Я убегу!
У Нуну от страха перехватило дыхание, но все же она спросила:
– Куда?
– Куда захочу, и вы меня не найдете.
– Вряд ли кто-то захочет искать вас, если вы будете пребывать в подобном состоянии.
Она захохотала и почти тут же разрыдалась.
– Говорю вам, мадемуазель, я не хочу, чтобы со мной обращались, как с ребенком.
– Скажите, что вас так расстроило? В чем проявляется отношение к вам как к ребенку?
Женевьева уставилась на мыски своих сапог для верховой езды.
– Если я хочу иметь друзей, то они у меня будут!
– А кто говорит, что у вас не должно быть друзей?
– Я не думаю, что людей надо отсылать только потому, что... – Она негодующе посмотрела на меня. – Это вас не касается. И тебя тоже, Нуну. Уходите. Нечего стоять и смотреть на меня так, будто я младенец!
Нуну, казалось, была готова расплакаться, а я подумала, что, наверное, будет лучше, если она уйдет. Поэтому я подала Нуну знак оставить нас. А сама села на кровать в ожидании.
Наконец Женевьева угрюмо пробормотала: – Отец отсылает Жан-Пьера, потому что он мой друг.
– Кто это вам сказал?
– Никто, я сама знаю.
– Но почему он отсылает его именно по этой причине?
– Потому, что я его дочь, а Жан-Пьер один из его работников.
– И все-таки объясните подробнее.
– Я становлюсь взрослой, вот в чем вопрос...
Женевьева посмотрела на меня, и ее губы задрожали. Затем она бросилась на постель и разразилась громкими рыданиями, сотрясавшими все ее тело. Я наклонилась над ней.
– Женевьева, – нежно сказала я, – вы имеете в виду, что отец боится, как бы вы не влюбились в Жан-Пьера?
– Теперь и вы смеетесь! – закричала она, повернув ко мне заплаканное лицо и устремив на меня полный ярости взгляд. – Я же сказала, что уже достаточно взрослая.
– Женевьева, вы влюблены в Жан-Пьера? – Она промолчала, и я спросила: – А Жан-Пьер?
На этот раз она ответила:
– Он сказал мне, что именно поэтому папа и отсылает его.
– Понятно, – медленно сказала я.
Она горько засмеялась:
– Но это всего лишь в Мермоз. Я убегу вместе с ним. Я не останусь здесь, если он уедет.
– Это предложил Жан-Пьер?
– Прекратите меня допрашивать. Вы не на моей стороне.
– Ошибаетесь, на вашей.
Женевьева поднялась и недоверчиво посмотрела на меня.
– Да? Я кивнула.
– А я думала, что нет, потому что... потому что я считала, что он вам тоже нравится. Я вас ревновала, – добавила девочка простодушно.
– Не следует ревновать ко мне, Женевьева. Надо быть разумной. Когда я была в вашем возрасте, я тоже влюбилась.
Мои слова вызвали у нее улыбку.
– О нет, мадемуазель, вы – и влюблены?!
– Да, – ответила я немного резко, – даже я!
– Это, вероятно, было забавным.
– Скорее, трагичным.
– Почему? Ваш отец тоже отослал его?
– Он не мог этого сделать. Но заставил меня понять, что наш союз невозможен.
– И теперь вы стараетесь повлиять на меня. Я же сказала, что не хочу никого слушать. Но если Жан-Пьер отправится в Мермоз, то и я вместе с ним.
– Он уедет после сбора урожая.
– И я тоже, – с уверенностью сказала она.
Продолжать разговор было бесполезно. Я тщетно пыталась найти ответ на вопрос: что бы это все значило? Уж не воображает ли бедная девочка, что Жан-Пьер влюблен в нее? Или он сам сказал ей об этом? А как же тогда предложение выйти за него замуж, сделанное мне?
Я думала о нашем разговоре с Жан-Пьером в подвале, вспоминала, как его глаза сверкали от ярости. Мне казалось, что главной страстью его жизни была ненависть к графу и, поскольку он считал, что граф проявляет ко мне интерес, предложил мне выйти за него замуж. Но Женевьева была дочерью ненавистного ему человека, разве нельзя допустить, что он пытался соблазнить ее?
На душе у меня стало очень неспокойно.
На следующий день все мои мысли были только о Жан-Пьере и его желании отомстить графу. Я внимательно наблюдала за Женевьевой, так как при ее теперешнем настроении трудно было предположить, что она еще может выкинуть.
Мне очень хотелось увидеться с графом, но он не спешил. И я подумала, что, вероятно, это даже к лучшему, поскольку мои собственные чувства пребывали в полном беспорядке.
После недавней вспышки дурного настроения у Женевьевы я постоянно задавала себе вопрос: как теперь вести себя с ней, что предпринять? И вдруг сообразила, что единственный человек, который может мне помочь, – это бабушка Жан-Пьера, мадам Бастид.
Был почти вечер, когда я пришла к ней. Я надеялась, что застану ее одну, так как все были очень заняты на виноградниках. Даже Ива и Марго не было дома.
Она, как всегда, радушно приветствовала меня, и я без всяких предисловий начала:
– Жан-Пьер просил моей руки.
– А вы не любите его?
Я покачала головой.
– И он тоже не любит меня. Зато всей душой ненавидит графа.... А теперь вот еще и Женевьева... Он заставил ее поверить...
– О нет! – Я видела, как мадам Бастид еле сдерживала себя.
– Девочка такая впечатлительная и ранимая, и я боюсь за нее. Сейчас она просто в истерике, потому что Жан-Пьера отсылают в Мермоз. Нужно что-то предпринять, но я не знаю что. И боюсь, как бы не случилось чего-нибудь ужасного. Эта его ненависть так противоестественна.
– Она в нем заложена с рождения. Попробуйте это понять. Каждый день он смотрит на замок и думает: «Почему все это должно принадлежать графу... А почему бы не?..»
– Полный абсурд! Откуда у него такие мысли? Все в округе смотрят на этот замок, но никто не думает, что он должен принадлежать им.
– Есть разница. В нас, Бастидах, течет кровь владельцев замка. Бастиды! Здесь, на юге, слово «бастид» означает «деревенский дом». Но не исключено, что когда-то оно звучало как «бастард» – внебрачный ребенок. Ведь так часто и рождаются Имена и фамилии.
– Но здесь, должно быть, есть немало людей, которые могут сказать, что в их жилах тоже течет кровь владельцев замка.
– Это так, но с Бастидами все иначе. Мы были очень близки к замку, и прошло не так уж много лет, чтобы мы могли забыть, что отец моего мужа был сыном графа де ла Таля. Жан-Пьер знает это. И поэтому, когда смотрит на замок, когда видит графа, он говорит себе: «Вот и я мог бы объезжать верхом эти земли. Эти виноградники могли бы принадлежать мне и замок тоже».
– Но ведь так думать...
– Он всегда был гордым и всегда с замиранием сердца слушал истории о замке, которые в нашей семье передавались из поколения в поколение. Он знает о том, как в нашем доме прятали молодую графиню, как здесь родился ее сын, как он жил здесь до тех пор, пока не вернулся к бабушке в замок. А мадам Бастид, которая укрывала его в своем доме, имела собственного сына. Он был всего на год старше маленького графа, но у них был один и тот же отец.
– Действительно, все это создает прочную связь, но вовсе не дает повода в течение стольких лет культивировать зависть и злость.
Мадам Бастид покачала головой, а я с жаром продолжала:
– Вы должны его убедить. Если он будет продолжать упорствовать, это не доведет его до добра. В лесу, когда в графа стреляли...
– Это был не Жан-Пьер.
– Но если он так сильно его ненавидит...
– Мой внук не убийца.
– Тогда кто?
– У такого человека, как граф, достаточно врагов.
– Он ненавидит его сильнее всех. Это надо как-то прекратить.
– Вы всегда стремитесь сделать людей такими, какими они должны быть по вашему представлению, Даллас. Но, знаете, человеческие существа не картины, которые можно реставрировать. И...
– Я далека от подобных мыслей, но меня очень тревожит создавшееся положение.
– Если бы можно было знать тайные мысли, которые возникают в наших головах, то как часто они давали бы повод для беспокойства и тревоги. Ну, а сами вы, Даллас? Вы ведь влюблены в графа, не так ли?
Я в испуге отпрянула от нее.
– Это для меня так же ясно, как для вас – ненависть Жан-Пьера. Вас беспокоит не то, что Жан-Пьер ненавидит графа, а то, что он может причинить ему зло. А этого так хочется Жан-Пьеру. Это тешило бы его гордость. И вы из-за своей любви, Даллас, в гораздо большей опасности, чем он из-за своей ненависти.
Я молчала.
– Ехали бы вы домой, моя дорогая. Это говорю я, старая женщина, которая знает намного больше, чем вы думаете. Можете ли вы быть здесь счастливой? Женится ли на вас граф? Или станете жить здесь, как его любовница? Вряд ли. Это не устроило бы ни его, ни вас. Так что отправляйтесь домой, пока еще не поздно. Со временем все забудется, ибо вы еще молоды и встретите человека, которого сможете полюбить.
Прошло довольно много времени, прежде чем я сказала:
– Вы боитесь того, что может сделать Жан-Пьер.
– В последнее время он очень изменился.
– Он просил меня выйти за него замуж, он убедил Женевьеву, что она влюблена в него. Что еще?
Мадам Бастид колебалась.
– Вероятно, я не должна говорить вам. Но с тех пор как я узнала, это не выходит у меня из головы. Когда графиня убежала от восставших и укрылась здесь, она в знак благодарности оставила Бастидам маленькую золотую шкатулку. Внутри этой шкатулки был ключ.
– Ключ?
– Да, маленький ключ. Я никогда раньше таких не видела. На конце его королевская лилия.
– И дальше?
– Шкатулка предназначалась нам. Она стоила огромные деньги. Ее потом надежно спрятали про черный день. А ключ должен был храниться в ней, пока его не потребуют. И до тех пор его не следовало никому отдавать.
– И его так никто никогда и не спросил?
– Нет, никогда. Согласно истории, которая передается из поколения в поколение, мы не должны были даже упоминать о ключе, чтобы он не попал в чужие, нечестные руки. И мы так никогда и никому не говорили ни о ключе, ни о шкатулке. Кто-то вспомнил, будто графиня говорила о двух ключах, что один хранится в нашей шкатулке, а другой спрятан в замке.
– Где этот ключ? Можно взглянуть на него?
– Он исчез не так давно. Я уверена, что кто-то его взял.
– Жан-Пьер! – прошептала я. – Он пытается найти замок, к которому подходит ключ.
– Вполне возможно.
– И если он найдет?
Мадам Бастид сжала мою руку.
– Если он найдет, что ищет, то больше не будет ненавидеть графа.
– Вы имеете в виду изумруды.
– Если Жан-Пьер завладеет изумрудами, то возьмет их себе. Боюсь, что эта навязчивая идея крепко засела у него в голове и так же неизлечима, как рак. Даллас, страшно подумать, куда она может завести его!
– Вы не могли бы поговорить с ним?
Она покачала головой.
– Бесполезно. Я уже пыталась. Я очень полюбила вас и не хочу, чтобы вы страдали. Здесь все кажется таким мирным и спокойным, но это только на поверхности. Никто из нас не показывает истинное лицо. Вы не должны быть втянуты в этот многолетний раздор. Уезжайте домой и начинайте все сначала. Со временем происшедшее станет казаться вам сном, и вы будете воспринимать нас как кукол из театра теней.
– Этого не может быть!
– Ах, моя милая, все может быть – такова жизнь.
Я рассталась с мадам Бастид и вернулась в замок в твердой уверенности, что нельзя больше ходить вокруг да около. Пришло время действовать, но как – я пока не знала.
Половина седьмого утра – сигнал к сбору винограда. Со всей округи мужчины, женщины и дети отправились на виноградники, где Жан-Пьер и его отец должны были расставить всех по своим местам. По крайней мере, хоть сегодня, говорила я себе, не может быть никаких других забот кроме сбора урожая.
Согласно старинному обычаю, на кухне готовилась еда для всех сборщиков.
Едва на гроздьях высохла роса, закипела работа. Сборщики трудились парами. Один бережно срезал гроздья, откладывая в сторону некачественные, а другой принимал и складывал их в ивовую корзину, следя за тем, чтобы ягоды не помялись.
С виноградников доносилось пение. Это тоже был старинный обычай. О нем мне как-то рассказывала мадам Бастид и даже привела слова одной из песен: «Уста, занятые пением, не занимают рот виноградом».
В то утро я тоже отправилась на виноградники посмотреть на сборщиков. Жан-Пьера нигде не было видно. Он, должно быть, был слишком занят, чтобы искать встречи со мной или Женевьевой, даже слишком занят, чтобы ненавидеть графа.
Мадам Бастид, мой добрый друг, советовала мне уехать. Я очень хотела знать, не намекает ли граф своим явным нежеланием встретиться со мной на то же самое. Да, он испытывал ко мне некоторое расположение, и эта мысль будет согревать и поддерживать меня, когда я уеду отсюда. Как только станет совсем грустно, я примусь напоминать себе: он все-таки относился ко мне очень хорошо. Любовь? Я, очевидно, не из тех, кто способен внушить великую страсть.
Эта мысль заставила меня рассмеяться. С одной стороны, граф – светский, опытный, утонченный, с другой – непривлекательная женщина, занятая только работой и гордящаяся здравомыслием, которого, как она продемонстрировала своим поведением, у нее вовсе и не было. Но все же – я напоминала себе – он испытывал ко мне добрые чувства.
Я достала из кармана ключ. Надо отдать его графу. А потом сказать: «Работа почти уже закончена. Я скоро уезжаю». Но у Жан-Пьера есть точно такой же ключ, и он так же, как и я, ищет подходящий замок!
А не Жан-Пьер ли следил за мной? Если да, то видел ли он меня на кладбище в тот день? Не боится ли он, что я найду то, что так безнадежно ищет сам? Он не должен забрать изумруды себе. Какие бы оправдания он ни придумывал, это будет самой настоящей кражей, и если его поймают...
Я думала о тех несчастьях, которые свалятся на Бастидов, которых я так полюбила. Было бы бесполезно пытаться переубедить Жан-Пьера. Выход был только один: найти изумруды раньше его. Если они в замке, то обязательно должны находиться где-то в подземелье.
Мне представилась прекрасная возможность для поисков, так как в замке наверняка никого не было. Я вспомнила, что у двери в подземную тюрьму видела лампу, и на этот раз решила зажечь ее, чтобы повнимательнее осмотреть стены. Отправившись в центральную часть замка, я спустилась по каменной лестнице и подошла к входу в подземную тюрьму. Когда стала открывать тяжелую дверь, она уныло заскрипела.
В лицо пахнуло холодом. Я зажгла лампу и подняла ее над головой. Она осветила влажные стены, покрытые грибковой плесенью, выбитые в каменной стене камеры-клетки, несколько колец в различных местах, к которым крепились цепи прикованных к ним узников.
Где тут можно было найти замок, к которому подходил мой ключ?
Я шагнула во мрак, и мной тут же овладело чувство ужаса и безнадежности. Казалось, что буквально каждый нерв моего тела предупреждал меня: «Уходи отсюда. Здесь опасно». Мне опять почудилось, что за мной следят. Я понимала, что когда найду то, что искала, тогда-то мне и будет грозить реальная опасность. О, Жан-Пьер, думала я, неужели вы сможете причинить мне вред, если на карту будут поставлены изумруды замка Гайяр.
Мои пальцы дрожали. Я презирала себя и была не лучше слуг, которые не спускались сюда, так как боялись призраков прошлого.
– Кто здесь? – закричала я. Таинственное и мрачное эхо ответило мне. Я понимала, что следует немедленно выбираться наверх. Инстинктивно я чувствовала, что мне нельзя приходить сюда одной.
– Есть здесь кто-нибудь? – повторила я.
Не знаю, почему я говорила вслух. Вероятно, это была реакция на охвативший меня страх. Нет, не призрак поджидал меня в темноте – живых мне следовало бояться гораздо больше, чем мертвых.
Я повернула обратно, стараясь делать это медленно и осторожно. Задула лампу, повесила ее на место и, миновав обитую железом дверь в подземную тюрьму, поднялась по каменной лестнице и быстро пошла к себе в комнату. Мне обязательно следует поговорить с графом, решила я.
В замке Гайяр виноград отжимали традиционным методом, хотя в других местах это делали с помощью пресса.
– Нет ничего лучше старых, проверенных способов, – заметил однажды Арман Бастид. – Никакое другое вино не имеет такого прекрасного вкуса, как наше.
Виноград был собран и сложен слоем в метр в огромное корыто. Давильщики, готовые к работе, тщательно вымыли ноги, а музыканты настраивали инструменты – вокруг царило всеобщее оживление.
Я смотрела на эту фантастическую картину при лунном свете и думала, что никогда в жизни не видела ничего подобного. Вместе с остальными я наблюдала, как давильщики, обнаженные до пояса и одетые в короткие белые штаны, ступили в корыто и начали свой необычный танец.
Послышалась та самая первая песня, которую мне когда-то спел Жан-Пьер, только теперь она имела совсем иной смысл:
Кто они, эти люди, которые богаты?
Разве они лучше меня, у которого ничего нет...
Я смотрела, как ноги «танцоров» погружались все глубже и глубже в пурпурную трясину. Их лица блестели. Они слаженно пели в такт самодеятельному оркестру.
Бутылка с коньяком переходила от «танцора» к «танцору», и все смеялись, бурно выражая свой восторг. Пели все громче, а оркестр задавал почти бешеный темп.
Я мельком увидела Ива и Марго, которые вместе с другими детьми от души веселились: плясали, возбужденно хохотали, представляя, будто тоже давят виноград.
Женевьева, с высокой прической, тоже была там. Она выглядела взволнованной и таинственной. Я знала, что ее блуждающий взгляд ищет Жан-Пьера.
И вдруг рядом со мной возник граф. Он улыбался, как будто был рад нашей встрече, и я почувствовала себя безрассудно счастливой, потому что верила, что он искал меня.
– Даллас, – сказал он, и произнесенное им мое имя наполнило радостью мое сердце, – что вы об этом думаете?
– Я никогда не видела ничего подобного.
– Рад за вас. Можно сказать, такого вы нигде и не увидите.
Граф взял меня под локоть.
– Я должна поговорить с вами... – начала я.
– Я тоже. Но не здесь, здесь слишком шумно.
Мы вышли из толпы.
– Прошло так много времени с тех пор, как мы виделись последний раз. Я никак не мог решить, что вам сказать. Я думал о нас... Скажите, о чем вы хотели поговорить со мной.
– В ближайшие недели я закончу работу. Настанет время моего отъезда.
– Вы не должны уезжать!
– Но у меня не будет причин оставаться в замке.
– Мы найдем причину... Даллас.
Я повернулась к нему. Мне было не до шуток. Я должна была знать правду. Даже если мне придется выдать свои чувства, я все равно должна знать.
– Но какую?
– Очень простую: я прошу вас остаться, потому что буду очень несчастен, если вы уедете.
– Мне кажется, вы должны точно сказать, что имеете в виду.
– Я имею в виду, что не могу позволить вам уехать. Я хочу видеть вас всегда... Я люблю вас.
– Вы предлагаете мне выйти за вас замуж?
– Еще нет. Есть некоторые вещи, которые мы сначала должны обсудить.
– Но вы же решили никогда больше не жениться.
– Есть только одна женщина в мире, которая может заставить меня изменить это решение. Я даже не знал о том, что такая женщина существует, и разве мог предположить, что случай пошлет ее мне?
– Вы уверены? – спросила я звенящим от радости голосом.
Он остановился, взял мои руки в свои и сказал:
– Уверен, как никогда в жизни!
– И тем не менее вы не предлагаете мне выйти за вас замуж?
– Моя драгоценная, – сказал граф, – я не хотел бы, чтобы вы загубили свою жизнь.
– Как можно ее погубить... если я люблю вас!
– Не говорите «если». Скажите, что «любите». Будем полностью откровенны друг с другом. Вы любите меня, Даллас?!
– Я знаю, что если уеду отсюда и никогда не увижу вас, тоя буду очень и очень несчастна.
Он наклонился ко мне и нежно поцеловал в щеку.
– Для начала замечательно. Но как вы можете испытывать такие чувства... ко мне?
– Не знаю.
– Вы не знаете, каков я есть... И я не могу просить выйти за меня замуж, пока вы действительно не узнаете меня. Вы думали об этом, Даллас?
– Я старалась не думать о том, что казалось мне абсолютно невозможным. Но в глубине души...
– И вы считали, что это невозможно?
– Разве меня можно назвать «роковой женщиной»?
– Слава Богу, что это не так.
– Я обычная женщина – едва ли очень молодая, лишенная личного обаяния, но способная позаботиться о самой себе. Я далека от романтических мечтаний.
– Но вы совсем не знаете себя.
– Если бы вы никогда не встретили меня, а я бы вас...
– Но мы встретились, нашли друг друга, Даллас. Я никогда не позволю вам покинуть меня. Вы должны быть уверены...
– Я уверена!
– За что вы меня любите?
– Повторяю, не знаю.
– Вы не в восторге от моего характера. Вы знаете все эти слухи. Что, если я скажу, что большая часть слухов – правда?
– Я и не думала, что вы святой.
– Я был безжалостен, часто жесток. Был неверным, неразборчивым в знакомствах, эгоистичным, высокомерным. Что, если я стану опять таким?
– Я к этому готова. Я очень самоуверенная... воспитательница, как сказала бы Женевьева.
– Женевьева, – прошептал он, затем добавил со смехом: – Я тоже готов.
Его руки лежали у меня на плечах. Я чувствовала, как его охватывает страсть. Но он сдерживал себя, словно намеренно оттягивая момент, когда сможет заключить меня в объятия, чтобы мы забыли обо всем на свете, кроме радости быть наконец вместе.
– Так вы принимаете меня?
– С огромным желанием.
– Зная обо мне все то, что вам известно?
– Мы начнем все сначала, – сказала я. – С прошлым покончено. Не имеет значения, кем были вы и кем была я до нашей встречи. Важно, кем мы станем вместе.
– Я нехороший человек.
– Кто знает, что значит быть хорошим?
– Но я изменился в лучшую сторону после вашего приезда.
– Тогда мне стоит остаться, чтобы помочь вам исправляться и дальше.
– Любовь моя! – нежно сказал он и прижал меня к себе, но я не видела его лица.
Потом граф отпустил меня, и мы пошли в сторону замка. Он возвышался перед нами, как настоящий сказочный дворец, мерцающий в лунном свете. Его башни вонзались в темно-синий покров ночного неба.
Я чувствовала себя принцессой из сказки. И сказала ему об этом.
– ... Которая потом жила долго и счастливо, – добавила я.
– Вы верите в счастье? – спросил он.
– Я верю, что наше счастье зависит от нас самих и мы его построим.
– Вы добьетесь его для нас обоих. Вы всегда добиваетесь того, что задумываете. Мне кажется, вы задумали выйти за меня замуж еще несколько месяцев назад. Даллас, когда наши планы откроются, станут известны, будет немало насмешек и разговоров. Вы к этому тоже готовы?
– Меня не волнуют насмешки и пересуды. Я уверена, что самое худшее я уже знаю. Вы привезли сюда Филиппа, потому что решили не жениться. Как он теперь будет себя чувствовать?
– Он уедет обратно в свое имение, в Бургундию, и забудет о том, что в один прекрасный день, если бы я умер, мог бы стать наследником Гайяра. Вполне возможно, что ему пришлось бы ждать очень долго, и, когда это случилось, мог бы быть настолько старым, что это его бы уже не интересовало.
– Но тогда наследником стал бы его сын.
– У Филиппа никогда не будет сына.
– А его жена? Я слышала, что она была вашей любовницей. Это правда?
– Да, было время...
– И вы выдали ее замуж за Филиппа, который не может иметь сына, чтобы она родила наследника от вас.
– Я вполне способен на такое. Ведь я же говорил, что я нехороший человек, не так ли? Но мне нужно, чтобы вы помогли мне преодолеть мои пороки. Вы не должны покидать меня, Даллас!
– А ребенок? – спросила я.
– Какой ребенок?
– Ее ребенок... ребенок Клод!
– Нет никакого ребенка.
– Но она сказала мне, что ждет ребенка... вашего ребенка.
– Этого не может быть!
– Но она же ваша любовница?
– Была, я сказал. Вы запали мне в душу, как только мы встретились. После того как Клод вышла замуж за Филиппа, между нами ничего не было. Вы сомневаетесь? Не верите мне?
– Я вам верю, – сказала я. – Она хотела, чтобы я уехала, но это не имеет значения. Теперь ничто не имеет значения.
– Вы, наверное, еще немало услышите и о других моих злодеяниях.
– Но все это теперь уже в прошлом. А меня волнует только настоящее и будущее.
– Как я мечтаю о том времени, когда мои дела и помыслы станут вашими.
– А разве нельзя сказать, что они уже стали моими?
– Вы восхищаете меня, вы очаровываете меня.
– Нет, это вы околдовали меня.
– Дорогая моя. Вы должны узнать самое плохое уже сейчас. Что еще вы обо мне слышали?
– Я считала, что вы отец ребенка Габриэль.
– Это был Жак.
– Теперь я знаю. Мне известно, что вы были добры к мадемуазель Дюбуа и что в глубине души вы добрый...
Он обнял меня и, когда мы шли по подъемному мосту, сказал:
– Есть еще одна вещь, о которой вы не упомянули. Вы не спросили меня о первом браке... Вы слышали все эти сплетни.
– Да, я их слышала.
– В свое время здесь только и говорили об этом и ни о чем другом. Половина округи верит, что я повинен в смерти Франсуазы. И теперь все будут считать, что вы очень отважная женщина, если выходите замуж за человека, который убил свою жену.
– Расскажите, как она умерла.
Он молчал.
– Пожалуйста, – взмолилась я, – пожалуйста, расскажите!
– Не могу.
– Вы хотите сказать...
– Вы должны меня понять, Даллас.
– Вам известно, отчего она умерла?
– Приняла слишком большую дозу лауданума.
– Как это случилось, почему?
– Никогда не спрашивайте меня об этом.
– Но я думала, что мы договорились ничего не скрывать друг от друга.
– Именно поэтому я и не могу вам сказать.
– Я не верю, что вы убили ее. Не хочу верить!
– Благодарю вас... благодарю, моя дорогая. Не будем больше говорить об этом. Обещайте мне.
– Но я должна знать!
– Вот этого я и боялся. Теперь вы смотрите на меня уже совсем по-другому. Именно поэтому я не просил вас выйти за меня замуж, не мог сделать вам предложение, пока вы не задали этот вопрос... и не услышали бы мой ответ.
– Но вы не ответили.
– Вы услышали все, что я мог сказать. Вы выйдете за меня замуж?
– Да... и никто не убедит меня в том, что вы убийца. Я не верю этому и никогда не поверю!
Он привлек меня к себе.
– Вы дали обещание и никогда об этом не пожалеете.
– Вы боитесь сказать мне...
Он прикоснулся своими губами к моим, и я почувствовала всю силу его страсти. И, пребывая в романтических грезах, я безвольно прильнула к нему... Когда он отпустил меня, то выглядел сумрачным и удрученным.
– Вам придется столкнуться со всякими пересудами и сплетнями.
– Ну и пусть!
– Ваша жизнь будет нелегкой.
– Это как раз то, чего я хочу.
– У вас будет падчерица.
– ... Которую я уже люблю.
– Трудная девочка...
– Я постараюсь стать для нее матерью.
– Вы уже много для нее сделали, но...
– Кажется, вы решили убедить меня не выходить за вас замуж. Хотите, чтобы я сказала «нет»?
– Я никогда не позволю вам сказать «нет».
– А что, если я скажу?
– Я посажу вас в одну из подземных темниц и буду там держать.
И тут я вспомнила про ключ и рассказала ему все.
– Я надеялась преподнести вам эти давно потерянные изумруды.
– Если это ключ от них, я преподнесу их вам, – сказал граф.
– Вы считаете, что мой ключ действительно поможет нам найти их, где бы они ни были.
– Мы должны попробовать это выяснить.
– Когда?
– Хоть сейчас. Да, мы отправимся на поиски вместе.
– А куда?
– В подземную тюрьму. Хотите пойти прямо сейчас?
Я вдруг подумала о том, что помимо нас поисками занимается еще кто-то – Жан-Пьер, к примеру. Мы должны найти их раньше него, потому что если он нас опередит, то непременно присвоит сокровища и принесет бесчестье своей семье.
– Да, пожалуй, – сказала я, – сейчас.
Граф повел меня в конюшню, где взял лампу, зажег ее, и мы отправились в подземелье.
– Я думаю, что знаю, где мы найдем тот самый замок, к которому подходит ваш ключ, – сказал он мне. – Теперь я припоминаю. Много лет назад, когда я был мальчиком, подземную тюрьму уже обследовали и обнаружили, что на стене одной из клеток нарисованы королевские лилии. На это обратили внимание. Кому могла прийти в голову столь странная идея – украсить тюремную камеру королевскими лилиями? Совершенно ясно, что это было сделано с какой-то целью.
– А не пробовали поискать там какой-нибудь тайник?
– Никаких явных его признаков обнаружено не было.
Мы дошли до входа в подземную тюрьму, и он распахнул окованную железом дверь. Входя теперь с ним в это мрачное и темное подземелье, я чувствовала себя совсем по-другому: страха как не бывало. Я даже усмотрела в этом тайный смысл. Что бы ни случилось, но, если мы вместе, я могу ничего не бояться, пришло мне на ум.
В одной руке он держал высоко поднятую лампу, другой держал меня за руку.
– Клетки где-то здесь, – прошептала я.
Внезапно он вскрикнул:
– Идите сюда, смотрите!
Я быстро подошла к нему... и вот они, королевские лилии. Их было двенадцать, расположенных на некотором расстоянии друг от друга примерно в двадцати сантиметрах от земли.
Он отдал мне лампу и попробовал сдвинуть камень, на котором был нацарапан первый цветок, но тщетно. Дойдя до шестого он сказал:
– Этот, кажется, поддается.
Я подняла лампу выше и увидела, как он отодвинул замаскированную под камень панель с цветком в сторону. Под ней была замочная скважина. Ключ мягко вошел в нее, и граф повернул его без труда. Но больше ничего не произошло.
– Здесь должно что-то быть, – ответила я. – Ведь замок же существует. – Я постучала по стене и закричала: – Там пустота!
Он навалился всем телом на стену клетки, и, к нашему восторгу, раздался стонущий звук. Часть стены чуть отодвинулась.
– Это дверь! – воскликнула я.
Граф сделал новую попытку. Дверь внезапно распахнулась полностью, и я услышала его победный возглас.
Я подошла и встала с ним рядом, лампа дрожала в моей руке. В крошечном помещении была выдолблена ниша размером метр на полметра, а в внутри нее находилась шкатулку, которая, как мне показалось, была серебряной.
Он взял ее и посмотрел на меня.
– Похоже, что мы нашли изумруды.
– Откройте ее! – в нетерпении вскричала я. Как и дверь, шкатулка поддалась не сразу, но они были там – кольца, браслеты, пояс, ожерелья и диадема, – все те драгоценности, первозданный цвет которых я восстанавливала на портрете.
Мы стояли друг против друга, и я видела, что он смотрит на меня, а не на камни.
– Вот вы и вернули замку его сокровища.
Я знала, что он думает не об изумрудах. Это были самые счастливые мгновения в моей жизни.
Но что это? Мне показалось, что скрипнула входная дверь в подземелье. Мысль об опасности одновременно пришла к нам обоим. Мы поняли, что здесь не одни.
Граф быстро прижал меня к себе.
– Кто здесь? – закричал он.
В темноте замаячила фигура.
– Так вы нашли их? – спросил Филипп.
Я взглянула на него и испугалась. При слабом свете лампы, которую я продолжала держать над головой, на меня смотрел человек совершенно не похожий на того, каким я привыкла его видеть. Да, это был Филипп, но куда девались его утомленность, утонченность и изнеженность? Передо мной был отчаявшийся человек, преследующий, как маньяк, одну-единственную цель.
– Вы тоже искали их? – спросил граф.
– Они достались вам раньше, чем мне. Так, значит, все-таки вы, мадемуазель Лоусон... Я так боялся этого.
Граф крепко взял меня за руку.
– Поедемте, – начал было он, но Филипп прервал его:
– Оставайтесь на месте!
– Вы сошли с ума! – бросил граф.
– Ни в коем случае. Никто из вас отсюда не уйдет.
Граф, все еще держа меня за руку, шагнул вперед, но тут же остановился, когда Филипп нацелил на него ружье.
– Не дурите, Филипп, – сказал граф.
– В этот раз вам не спастись, как тогда, в лесу...
– Отдайте ружье!
– Я убью вас.
Быстрым движением граф оттолкнул меня за спину. Раздался короткий отрывистый смех Филиппа:
– Вам не удастся спасти ее. Я собираюсь убить вас обоих.
– Послушайте меня, Филипп!
– Я слишком часто слушал, теперь ваша очередь.
– Вы убьете меня потому, что хотите завладеть тем, что принадлежит мне по праву, не так ли?
– Именно так! Если вы хотели жить, то не должны были думать о женитьбе на мадемуазель Лоусон, не должны были найти изумруды. Надо было кое-что оставить и мне. Благодарю вас, мадемуазель Лоусон, что привели меня к сокровищам Гайяра, – теперь они мои. Все мое!
– И вы думаете, что вам удастся выйти сухим из воды после убийства?
– Да, я все продумал. Я рассчитывал застать вас где-нибудь вместе. Я только не мог предположить, что мадемуазель Лоусон будет столь любезна, что сначала еще и отыщет для меня изумруды. Лучше не придумаешь! Убийство и самоубийство. О нет! Я хочу жить, как мне хочется, а не за вашей спиной. Это будет выглядеть так – мадемуазель Лоусон взяла ружье и застрелила вас, а затем покончила с собой. Вы здорово сыграли мне на руку, оставшись верны своей репутации.
– Филипп, вы сошли с ума!
– Мне надоели пустые разговоры. Настало время действовать. Вы первый, кузен... Нужно сделать все по порядку.
Увидев, как он поднимает ружье, я хотела выскользнуть из-за спины графа, чтобы прикрыть его. Но он крепко удерживал меня на месте. Тогда я невольно зажмурилась и услышала оглушительный грохот. Выстрел – и тишина... Почти теряя сознание от ужаса, я открыла глаза.
Два человека боролись на полу. Я едва сознавала, что происходит. Единственное, что я понимала в этот момент, это то, что речь идет не о моей жизни. Я теряла сейчас того, ради которого мне стоило жить. Передо мной на каменном полу, истекая кровью, лежал еще один человек – человек, которого я любила.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Изумруды к свадьбе - Холт Виктория

Разделы:
123456789101112

Ваши комментарии
к роману Изумруды к свадьбе - Холт Виктория



очень давно читала "Тень рыси" и теперь "Изумруды к свадьбе".Очень хочу прочитать все ее романы.
Изумруды к свадьбе - Холт Викторияанна
7.10.2011, 1.46





роман несомненно интересный, но мне немного не хватало любовной линии,как уж совсем не было страсти кроме последних страниц
Изумруды к свадьбе - Холт Викторияарина
8.03.2012, 21.30





Мне кажется это не совсем любовный роман....Но мне понравилось
Изумруды к свадьбе - Холт ВикторияИрина
6.07.2012, 21.51





Виктории Холт только Десятки!!!
Изумруды к свадьбе - Холт ВикторияЛиза
8.10.2012, 8.55





Такой низкий рейтинг можно объяснить только тем, что многие очень любят постельные сцены, а здесь их нет! Этот роман будет интересен читательницам, которые любят глубокие чувства, такие как в книге Шарлоты Бронте "Джейн Эйр"!
Изумруды к свадьбе - Холт ВикторияНадежда
8.06.2013, 20.01





Замечательный роман! Столько загадок, сюжет держит в напряжении до самого конца! Советую еще прочесть "Хозяйку Меллина".
Изумруды к свадьбе - Холт ВикторияДжули
21.06.2013, 12.11





Впервые читала этого автора. Роман Любопытный, хороший. Явное подражание Бронте с Дж. Эйр не мешает чтению, т.к. усилено мистической и таинственной линией. Отлично описан внутренний мир героини, но плохо прописана любовная линия, т.к. страдают диалоги, их просто мало, не очень понятно из чего вырастает такая сильная любовь. Рекомендую тем, кто любипт живопись и тайны - это здорово написано!
Изумруды к свадьбе - Холт ВикторияКирочка
2.03.2014, 19.54





Это самый мой любимый роман этого автора! Перечитывала несколько раз его, и каждый раз переносилась в мир происходящих там событий. Роман очень хороший, захватывающий своей интригой и поворотом событий. А для тех кто любит побольше постельных сцен, для тех есть банальные любовные романы для школьниц) А этот роман для серьезных людей. Хотя я его читала в подростковом возрасте - и была в восторге. Все 11 из 10 ! Мечтаю посмотреть фильм по этому роману, было бы круто.
Изумруды к свадьбе - Холт ВикторияЯсмина
27.08.2014, 12.33





Восхитительно!Оочень понравился роман.Невероятно захватывающий сюжет,просто невозможно оторваться!не понимаю,почему такой низкий рейтинг...rnВсем советую прочесть:)))
Изумруды к свадьбе - Холт ВикторияКарина:)
23.01.2015, 19.30





Слишком мрачно..хотя в духе тех времён, интриг, замков...никаких любовных сцен. не моё))) Сравнить этот роман с Джен Эйр даже не могу, ибо про Джен я читала запоем и перечитывала, перечитывала - потому как шедевр, а это..так себе..
Изумруды к свадьбе - Холт ВикторияМазурка
24.01.2015, 1.31





Не понравилось...
Изумруды к свадьбе - Холт Викторияjuli
25.01.2015, 17.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100