Читать онлайн Испанский жених, автора - Холт Виктория, Раздел - Глава первая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Испанский жених - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 3.47 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Испанский жених - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Испанский жених - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Испанский жених

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава первая

Карлос изменился – стал более выдержанным, даже немного чинным и перестал называть себя Малышом. Он был доном Карлосом, наследником трона, и уже не забывал об этом.
Тому существовала причина: у него появилась невеста.
Ни одна девочка, ни одна девушка не казались Карлосу такими красивыми, как та, чье лицо было изображено на медальоне, который он всегда носил с собой. Больше всего ему нравились ее густые черные волосы и такие же черные огромные глаза. Она была наполовину француженкой, наполовину итальянкой: ее отцом был Генрих, король Франции, а матерью – флорентийка Екатерина де Медичи.
В первый раз услышав о ней, он подумал о том, как забавно будет иметь супругу, а самому быть ее господином и заставлять делать все, что ему захочется, – однако, увидев ее портрет, навсегда забыл о тех мыслях. Теперь он думал о ней с нежностью и робостью. Как она, прекрасная принцесса, отнесется к нему, когда узнает о его уродстве? А когда увидит припадки бешенства?
Карлос хотел с кем-нибудь поделиться своими чувствами. Ему нужен был человек, способный понять его.
Прежде он любил свою тетю Хуану, но та в последнее время стала какой-то странной. Она беспрестанно молилась, не желала говорить ни о чем, кроме спасения души и будущей жизни, а по дворцу ходила в капюшоне, закрывавшем ее лицо. Филипп и его прабабка тоже были не без странностей – но Хуана не походила на них. Она не хохотала их диким хохотом, не делала ничего уж слишком необычного. Ее единственная крайность заключалась в иступленной религиозности, результатом которой, как ни парадоксально, стала глубокая меланхолия. Вероятно, ей было уготовлено не худшее место на небесах, но это, полагал Карлос, не делало ее приятным собеседником здесь, на земле.
Впрочем, с кем же еще он мог поговорить? Ему слишком многое хотелось узнать. Вот когда он пожалел, что пренебрегал учебой. Карлос не понимал по-французски; не читал даже на латыни. Он почти не знал истории своей родной страны, не говоря уже о других. Ах, если бы он чуть серьезней относился к тем урокам! Но откуда ему было знать, что у него будет такая красивая и образованная невеста? И кто же мог подумать, что он захочет понравиться ей?
– Тетя Хуана, – однажды спросил он, – а какой он из себя, этот французский двор?
Она поджала губы и надвинула капюшон на лицо. Затем сказала:
– Все французы – безбожники. Во времена их прежнего короля французский двор был самым развратным в мире. Не думаю, что с тех пор он мог измениться в лучшую сторону.
– Тот безбожный король – ее дед, – с удовлетворенным видом сказал Карлос.
Но ему хотелось бы знать и другие сведения из области французской истории – чтобы не оставаться прежним невеждой и недоучкой. Он должен был стать умным, образованным человеком. Таким, какой мог понравиться Елизавете де Валуа.
– А чем занимались при дворе ее деда? – спросил он.
– Там без конца устраивались балы и маскарады. И все читали книги – омерзительнейшие творения – да еще чествовали тех, кто написал их. Король Франциск был величайшим врагом твоего деда… и самым порочным человеком в мире.
– Ты говоришь о нем так, будто он был еретиком.
– Нет, он был не настолько порочен.
– Мой дед однажды взял его в плен, – желая показать некоторую осведомленность в истории, сказал Карлос. – И ее отец тоже побывал в плену у моего деда – когда был еще совсем маленьким мальчиком. Хуана, а как ты думаешь, скоро мой отец позволит ей приехать ко мне?
– Не знаю, Карлос. Все зависит от воли твоего отца и от намерений короля Франции. Сейчас они заключили мир, но если снова начнется война…
Хуана пожала плечами.
– Ты хочешь сказать, что они снова могут начать войну? – Лицо Карлоса побледнело, губы задрожали. – Если мой отец пойдет на войну с Францией, то я… я… я убью его!
– Тише, тише, Карлос. На тебя опять находит плохое настроение. А ведь я говорила тебе, что нужно делать, когда это случается с тобой. Становись на колени и молись.
– Не хочу молиться! Не хочу!.. Я убью его… убью…
– Карлос, ты обещал исправиться. Что она подумает о тебе, если увидит тебя в таком состоянии?
Он наморщил лоб.
– Но ведь будет война… ее не пустят ко мне.
– Сейчас войны нет, и она приедет, как только будут обговорены все условия брака.
– Мой отец никогда не пустит ее ко мне. Он меня ненавидит и не хочет, чтобы я был счастлив. Так было всегда.
– Это ты так думаешь – потому что на тебя нашло плохое настроение. Твой отец желает прочного мира с Францией и поэтому будет рад еще одной связи с правящим домом этой страны. Он уже давно обратил внимание на старшую дочь Генриха Французского. Ну, посмотри на ее портрет. Видишь, как она красива? А главное – твоего возраста. Это большая удача для тебя.
Он вытащил медальон, посмотрел на него, все еще продолжая всхлипывать. Но разглядывание ее портрета, как всегда, успокоило его.
– Я боюсь, мой отец не захочет, чтобы я обладал таким счастьем.
– Заблуждаешься, Карлос. Твой отец желает видеть тебя счастливым. И он будет очень доволен, когда мы ему скажем, что ты стараешься быть достойным своей невесты.
– Я уже не отвлекаюсь на уроках. Я стараюсь быть умным.
– А молишься?
– Каждое утро и каждый вечер. Я молюсь о том, чтобы ее приезд не откладывался надолго. Как ты думаешь, святые угодники помогут мне?
– Помогут, если это пойдет тебе на благо.
Он вскочил на ноги.
– Я спрашиваю – помогут? Это пойдет мне на благо! Я знаю, это для меня благо! Она мне делает добро… потому что теперь я учу уроки… Я стал спокойней, выдержанней…
– Только они могут знать, что для тебя хорошо, Карлос.
– Я тоже знаю! Да, знаю! – закричал Карлос.
– Тебе нужно учиться, стараться быть умным мальчиком. В жизни всякое может случиться – не только хорошее. Но, что бы ни случилось, все может обернуться твоим благом. Один Господь знает, что хорошо для тебя, а что – нет.
– Если ее не пустят ко мне, я… я…
Она в ужасе посмотрела на него, ожидая услышать какое-нибудь богохульство. Однако он вдруг осекся, а потом продолжил:
– Я буду ненавидеть тех, кто не давал ей приехать ко мне. Да – ненавидеть!..
Мелко перекрестившись, она упала на колени и подняла руки к потолку. Капюшон упал на плечи, и ее лицо показалось Карлосу таким странным, что на какое-то время он онемел.
Он смотрел на ее шевелящиеся губы, слышал ее слова. Она молилась о нем, но что-то в выражении ее лица заставило его задрожать от страха. Он оглянулся. Иногда в присутствии тети Хуаны – которая предпочитала разговаривать с ним наедине – у него появлялось такое чувство, будто в комнате есть кто-то еще.
Он пролепетал:
– Хуана, я молюсь каждый вечер. Я хочу видеть ее в этом дворце… любить ее…
Хуана поднялась с колен.
– Если Бог пожелает, так все и будет.
Не переставая дрожать, он еще раз взглянул на медальон.
– Елизавета, – прошептал он, – я люблю твое имя, но его трудно выговорить. Оно французское, да? У нас есть почти такое же – Изабелла. Я хочу называть тебя этим именем. Изабелла… моя маленькая Изабелла… ты молишься о том, чтобы поскорее приехать в Испанию?


Филипп взял со стола письмо от графа Ферийского и еще раз прочитал его. Граф казался ему самым подходящим человеком для миссии в Лондоне: он был очень хорош собой, а новая английская королева обожала красивых мужчин; де Ферия в совершенстве владел искусством лести, а Елизавета была тщеславнейшей из женщин; кроме того, де Ферия свободно говорил по-английски, а недавно и обручился с Джейн Дормер. Следовательно – кто лучше него мог справиться с задачами испанского посла в этой варварской стране?
Однако с новой английской королевой граф все еще не нашел общего языка.
Она по-прежнему слушала мессу, религиозные обряды в Англии не изменились с дней ее сестры, а преследования еретиков прекратились сразу после коронации Елизаветы. И все же, все же… Временами эта женщина бывала до смешного кокетлива, а затем вдруг преображалась, становилась проницательной и расчетливой – как будто уже не она, а умудренный жизнью политик поглядывал на собеседника из-за ее позолоченного веера. Ни на один важный вопрос от нее невозможно было добиться прямого ответа; она лукавила, никогда не говорила «да» или «нет», давала неопределенные обещания и тут же отказывалась от них.
«Вот видите, Ваше Величество,– писал граф Ферийский, – с какого сорта женщиной нам приходится иметь дело – она из тех, у кого на языке мед, а под языком лед. Любое ее согласие и уверение в дружбе можно понимать, как вежливую форму отказа обсуждать суть дела. Никогда не поймешь, что у нее на уме. Она сказала: «Мария назвала меня своей преемницей, но я не вижу причин благодарить ее за доставшуюся мне корону и выполнять условия, которые она при этом поставила. Я имела все права на трон, и по закону никто не мог меня лишить их». Как Вы понимаете, это почти прямой вызов Вашему Величеству, поскольку новая королева не может не знать, как Вы хлопотали за нее перед Марией.
Есть одно обстоятельство, вызывающее у меня особую озабоченность. Я пробовал добиться от нее издания государственного постановления, касающегося ее политики в области религии. При этом я говорил, что Ваше Величество просит ее проявлять осмотрительность в религиозных вопросах. Тем самым я намекал на возможные осложнения между нашими странами, которые возникнут, если она не будет поддерживать веру, близкую Вам и ее предшественнице. И знаете, что она мне ответила? «Я бы и в самом деле поступила, если бы забыла Бога, сделавшего для меня столько добра». Как Вы понимаете, Ваше Величество, такой ответ может означать все или ничего.
Разумеется, многие добиваются ее руки – и, само собой, короны. Она с явным удовольствием принимает все эти ухаживания; кокетничает, играет роль неотразимой красавицы, чья привлекательность намного превосходит преимущества, связанные с ее положением. Иногда расположение королевы завоевывает принц Эрик Шведский. Иногда – по очереди – кузены Вашего Величества, сыновья императора Фердинанда. И, конечно же, принц Савойский.
Однако удачливейшим из всех слывет другой ухажер – англичанин, лорд Роберт Дидли. Он молод, красив, и королева ведет себя с ним, как с официальным любовником. Его супруга недавно умерла при загадочных обстоятельствах, что породило слухи, малоприятные для Елизаветы. Однако королева не обращает на них внимания, и многие думают, что вскоре будет объявлено о ее браке с этим молодым человеком.
Вопрос о замужестве королевы представляется мне самым важным в настоящее время. Лично я не верю в то, что она и в самом деле решится вступить в брак со своим подданным, – а потому считаю, что именно сейчас мы должны предложить ей более выгодную партию…».
Филипп задумался. Еще раз стать супругом английской королевы, не пользующимся почти никакой властью в ее промозглой стране? Нет, такая идея его не прельщала.
Он вспомнил ее – лукавую, хотя и робкую, – стоявшую перед ним на коленях, но смотревшую на него так, словно хотела сказать: я почитаю вас, потому что признаю величайшим монархом; но для меня вы всего лишь мужчина, и когда-нибудь в мире появится другой монарх – женщина, более могущественная, чем вы; тогда окажется, что на свете есть страна, более великая, чем Испания, и этой страной будет Англия; и все это произойдет только потому, что английской королевой стану я, лучшая из королев, когда-либо правивших на земле.
Она была дерзка и надменна, но вела себя так, что никто не мог и слова возразить против этой вызывающей заносчивости.
Он вспомнил, как стоял за гардинами и подсматривал за ней и ее сестрой. Тогда она была испугана, и все же с какой гордостью держалась, как отличалась от несчастной, болезненной Марии, не сумевшей воспользоваться ни одним из преимуществ своего правления!
Граф Ферийский предлагал жениться на ней. Увы, он плохо понимал своего господина.
Елизавета не вызывала в Филиппе физического отвращения, не отталкивала его, как Мария, – но какое ему было дело до ее привлекательности? Для брака с ней Филиппу требовались более существенные причины. Тут он должен был руководствоваться интересами своей религии и своей страны.
Поднявшись из-за стола, Филипп подошел к распятию, висевшему на стене, и опустился на колени. Он не сомневался, супружеская жизнь с новой королевой Англии доставила бы ему немало удовольствий – не то, что с ее предшественницей. К тому же, нужно было заставить Елизавету поддерживать дружественные отношения с Папой, поскольку в противном случае тот мог перейти на сторону королевы Марии Шотландской. Но Филипп-то ведь понимал, что все равно никогда не подчинит ее своим желаниям. Он не умел принуждать, не был воином, ненавидел грубую силу. И чувствовал, что эта женщина, с ее изворотливостью и коварством, сможет одержать верх над ним.
Ну, так как? Жениться на Елизавете?
– Нет, – прошептал он.
И все же этот брак был полезен для его страны. Тогда французы потеряли бы последнюю надежду на английский трон.
Филипп не отводил глаз от распятия. Неужели Богу угодно, чтобы он стал супругом новой английской королевы?
Его как будто осенило: она склоняется к ереси, и только брак с могущественнейшим из католических королей еще может спасти ее. Он должен поставить ей соответствующее условие брака.
А затем приобщить Англию к инквизиции. Филипп поклялся завоевать мир для католической церкви – так в чем же дело?
Он написал графу Ферийскому:
«Я разделяю ваши сомнения в способности королевы на такой безрассудный шаг, как вступление в брак с одним из ее подданных. Что касается меня, то при всем моем смущении, вызванном как неопределенностью ее религиозных убеждений, так и многими другими обстоятельствами, я готов служить Богу и Испании, женившись на Елизавете Английской.
Признаюсь, это решение далось мне нелегко. Принимая его, был вынужден поставить одно важное условие: королева должна публично объявить о своей верности католической церкви. Как вы понимаете, это необходимо и Папе, от которого предстоит добиться разрешения на брак».
Закончив письмо, он внимательно просмотрел его. Да, если он вернет ее и страну в истинную веру, то на небесах ему это зачтется.
Но в том ли заключается истинная причина его желания жениться на Елизавете? Не увлекся ли он этой женщиной – так искренно верившей в свою неотразимость, что и остальные были готовы признать силу ее обаяния?
Увы, предложение испанского короля не произвело особого впечатления на английскую королеву. Она флиртовала с Дидли, кокетничала то с одним, то с другим своим ухажером, среди которых числила и графа Ферийского – ему она заявила, что, представляя в Англии интересы ее жениха, он должен соблюдать приличия и впредь не просить жилья под одной крышей с ней Юна, родившая ребенка от Сеймура!..», – с возмущением писал граф.) Приняв драгоценности, преподнесенные ей по распоряжению Филиппа – прежде принадлежавшие Марии, – она посмотрела на испанского посла с таким задумчивым выражением, будто хотела сказать: а что хочет получить взамен этот человек, который, как известно, ничего не отдает даром?
Такое положение дел было нестерпимо унизительно, и Филипп решил изменить политику. Он больше не собирался добиваться руки Елизаветы. Он потерял ее, но теперь ему казалось, что сам Господь направляет его, ибо как раз в этот момент французский посол принес послание от короля Франции, в котором тот писал о своей озабоченности распространением ереси в Англии и в своей стране; Генрих предлагал сплотить их государства в борьбе с неверными. Могут ли две католические державы, спрашивал Генрих, воевать друг с другом, когда над ними обеими нависла такая серьезная опасность? Не лучше ли им объединиться и заблаговременно изолировать Англию, грозящую в скором будущем стать оплотом еретиков?
Филипп решил немедленно заключить брак между доном Карлосом и Елизаветой де Валуа. Пусть весь мир знает, что два католических короля отныне будут вместе сражаться против ереси.


Карлос был счастлив.
Наконец-то она едет к нему, эта прекрасная принцесса. В последнее время он немало потрудился над своим французским языком – уже мог произнести несколько слов. Например: «Я буду называть тебя Изабеллой, потому что это имя больше подходит для нашей страны. Оно испанское, а Елизавета – английское. Ты будешь испанкой, дорогая Изабелла».
Когда рядом никого не было, он разговаривал с ней – и ему казалось, что изображение на медальоне улыбалось в ответ.
Он хотел показать ей окрестности города; рассказать о своем желании стать великим воином и покорить весь мир – вернее ту его часть, которую не удастся завоевать его отцу.
– Изабелла… Изабелла… – шептал он. – Я очень рад тебе. Раньше здесь не было ни одного человека, который любил бы меня. А теперь у меня будешь ты, моя прекрасная Изабелла.
Иногда он представлял себе, как однажды на него найдет плохое настроение – не из-за Изабеллы, на нее он никогда не будет сердиться. Нет, он разозлится, допустим, на слугу. Разозлится и будет бить до тех пор, пока не придет Изабелла. Она попросит его сжалиться над этим человеком, и ради нее он извинится перед ним. «Спасибо, Карлос, – скажет она. – Ты умеешь сделать мне приятное».
Изабелла окажется мягкой, доброй девушкой. Это было видно по ее портрету. Она будет жалеть беспомощных зверьков, попросит его не сжигать заживо кроликов и маленьких собачек, не перерезать им горло и не выпускать из них кровь, всю до последней капли. «Я знаю, Карлос, я глупая, – скажет она, – но мне страшно смотреть, как они умирают». И вот тогда Карлос ответит: «Я больше не буду это делать, Изабелла. Теперь мне хочется делать только то, что тебе нравится. Так будет всегда… всегда…». Потом они засмеются, и Карлос расскажет ей о тех днях, когда на него находит плохое настроение. Она поцелует его и нежно проговорит: «Я сделаю так, что их больше никогда не будет. Потому что я люблю тебя, Карлос».
– Ах, Изабелла… Изабелла… – шептал он. – Наконец-то ты приезжаешь!.. Наконец-то!..


В Брюссельском дворце было тихо: уже наступила ночь. Филипп стоял у одного из окон своих роскошных апартаментов и думал о предстоявшем браке. В этой партии его устраивало многое – все, кроме жениха.
Вспомнив уродство и буйства Карлоса, Филипп содрогнулся.
– Пресвятая Божья Матерь! – простонал он. – Почему у меня уродился такой сын?
Что Карлос мог сделать для своего отца? Что мог совершить для Испании? Учителя и наставники писали о нем с тревогой, если не со страхом; среди них не было ни одного, кто, занимая такую высокую должность, не намекал бы на то, что с радостью отказался бы от своих обязанностей и привилегий.
Филипп должен был посмотреть правде в глаза. Карлос не безумен, как его прабабка Хуана, но вполне нормальным его тоже не назовешь. Сколько неприятностей причинила королевскому дому Хуана! Он хорошо помнил, как она не хотела отпускать от себя Катарину, свою дочь, – кричала из окна, приказывала стражникам убить друг друга.
Карлос был непригоден для супружества.
Будь у Филиппа другой сын, в женитьбе Карлоса на Елизавете де Валуа отпала бы всякая необходимость. Но с другой стороны, сейчас важнее всего было заключить альянс с Францией, и в то же время Филипп сам нуждался в супруге. Так почему же не продолжить переговоры о свадьбе – снова с Францией, вот только с другим женихом?
Подойдя к столу, он взял в руки брачный контракт. Да, все очень просто. Нужно лишь изменить имена – дона Карлоса на дона Филиппа, короля Испании.
В согласии короля и королевы Франции он не сомневался. Вместо слабого, болезненного и не обладающего никакой властью мальчика им предлагают самого могущественного монарха в мире – разумеется, они не будут возражать против его женитьбы на их дочери.
А что скажет сама Елизавета?
Но какая разница, что она скажет? Ей придется подчиниться – сначала родителям, а потом супругу.
Чем больше Филипп думал о своем плане, тем больше восхищался им. Равно, как и своей находчивостью.
Разговор с Карлосом возложили на Хуану.
Войдя в его покои, она остановилась и поправила капюшон, наполовину закрывавший ее лицо. У нее стучало в висках, ей было страшно. Она знала, чем было вызвано улучшение в поведении Карлоса, наметившееся в последние месяцы. Что с ним произойдет, когда он услышит известие, с которым она пришла к нему?
Он оторвал взгляд от учебника французского языка и вопросительно посмотрел на нее.
– Карлос… – сразу смутилась она. – Малыш мой… Карлос улыбнулся – не без высокомерности. Он уже не был Малышом. Он вырос. Скоро ему предстояло встречать супругу, приезжающую из Франции.
– Карлос, у меня для тебя плохие новости. Не знаю, с чего начать…
– Приезжает мой отец? – нахмурился он.
– Да, да. Не сомневаюсь, скоро он будет здесь. Карлос, он собирается жениться.
– Ага! Значит, мы оба будем женихами!.. Ну, и на ком же? Опять на английской королеве? Тогда мне очень жаль ее… хотя, говорят, она сама – не подарок… Ха-ха-ха!..
– Не смейся так громко, Карлос… Нет, он женится не на английской королеве.
– Хуана, а почему ты на меня так смотришь? Ты чем-то испугана?
– У меня плохое известие для тебя.
– Для меня? Ах, вот в чем дело! Он хочет не пустить ко мне Изабеллу! Он ненавидит меня, не желает мне счастья. Но я убегу! Я приеду к ее отцу, королю Франции, и расскажу, как здесь обращаются со мной.
– Нет, Карлос, нет. Твой отец решил… что ты еще слишком молод для брака… и…
Карлос испустил душераздирающий вопль. Затем бросился к Хуане и принялся колотить ее кулаками.
– Постой! Постой! – закричала она. – Ты не дослушал, Карлос! Ты не хочешь, чтобы я говорила? По-моему, было бы лучше, если бы ты услышал это от меня!
Отпрянув от нее, Карлос закрыл лицо руками.
– Изабелла… – забормотал он. – Изабелла…
– Да. Но я ничего не скажу, пока ты не ляжешь.
Он опустил руки. Его губы были сжаты, в уголках рта выступила пена. Тем не менее он позволил подвести себя к постели и покорно лег на нее. Встав на колени, она положила ладонь на его влажный лоб.
– Карлос, мой Малыш… Я бы отдала жизнь, лишь бы с тобой все было в порядке. Твой отец… он сам собирается жениться на Изабелле.
Он молчал. Просто лежал и смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Она подумала, что он не понял, и взмолилась:
– Пресвятая Дева, помоги мне успокоить его. Пресвятая Дева, помоги ему – он так нуждается в твоей помощи…
Он процедил сквозь стиснутые зубы:
– Ненавижу… Ненавижу… Я убью его…
Хуана оцепенела от ужаса. Она смотрела на него, а он все повторял:
– Я убью его. Я так решил. Убью собственными руками… убью…
Затем по его щекам потекли слезы. Внезапно он одним движением перевернулся на живот и впился зубами в простыню. На ней стало расползаться красное пятно.
Он не видел ее, как не видел ни комнаты, ни постели, на которой извивалось и корчилось его худенькое тело. Он забыл о своей любви к Изабелле. В нем не осталось ничего, кроме ненависти к отцу.
Хуана бросилась к двери. С ним случился такой же припадок, каким страдал младший брат Хуаны. Собирая слуг, она не могла забыть слова юного принца, проклинающего своего отца: «Я убью его… убью собственными руками…»




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Испанский жених - Холт Виктория

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1Глава 2Глава 3

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

Ваши комментарии
к роману Испанский жених - Холт Виктория



Отличная книга! Очень понравилась!
Испанский жених - Холт Викторияalena
21.09.2012, 11.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100