Читать онлайн Испания для королей, автора - Холт Виктория, Раздел - ТРИУМФ ПОБЕДИТЕЛЕЙ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Испания для королей - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 0 (Голосов: 0)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Испания для королей - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Испания для королей - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Испания для королей

Читать онлайн


Предыдущая страница

ТРИУМФ ПОБЕДИТЕЛЕЙ

Кристобаль Колон прибыл в Санта-Фе как раз в тот момент, когда процессия, возглавляемая Изабеллой и Фердинандом, вступала в побежденную Гранаду.
На следующий день Беатрис де Бобадилла пригласила его к коронованным особам.
Кристобаль почти не сомневался в успехе – ведь война закончилась, а война-то и мешала им решить его участь.
Он снова изложил свои планы; обращаясь к Изабелле, подчеркнул важность завоевания новых земель с точки зрения миссионерской – чтобы обитающие там невежественные аборигены могли быть обращены в христианство; для Фердинанда несколько раз упомянул о невероятном богатстве этих стран.
Монархи сияли.
– Ваше Величество король и Ваше Величество королева! – завершил свою речь Кристобаль. – Как вы понимаете, все эти соображения позволяют мне надеяться на выполнение некоторых моих условий.
– Каких именно? – деловито осведомился Фердинанд.
– Я прошу заранее пожаловать меня титулом адмирала всех земель, которые я открою в течение своей жизни. После моей смерти он должен перейти к моим наследникам.
Изабелла оторопела. До сих пор адмиральский титул был привилегией самых знатных фамилий Испании. К слову сказать, адмиралом Кастилии не так давно стал дон Алонсо Энрикес, Фердинандов дядя. Неужели какой-то безродный моряк всерьез рассчитывает удостоиться такой исключительной чести?
Фердинанд тоже перестал улыбаться. Поведение этого человека покоробило обоих монархов.
Кристобаль с невозмутимым видом добавил:
– Я должен стать губернатором и вице-королем всех открытых мною земель.
– Очевидно, вы плохо знакомы с придворными порядками, – холодно произнес Фердинанд. – Назначать губернаторов и вице-королей – право монарха.
– Такой порядок мне известен, Ваше Величество, – без тени смущения продолжал Кристобаль. – Кроме перечисленных прав я надеюсь получить десятую часть всей добычи, которую я привезу из этого плавания, а в будущем – десятую часть с каждой экспедиции, отправленной к берегам Индии и Китая. В случае возникновения имущественных споров мне будет принадлежать право выбора судей, чье решение никто не сможет обжаловать. И наконец, я прошу места при дворе для моего сына.
Монархи оцепенели. Первой от потрясения оправилась Изабелла.
– Признаюсь, сеньор Колон, ваши требования нас удивили, – сказала она. – Сейчас вы можете идти. В свое время мы известим вас о своем решении.
Кристобаль поклонился, затем твердо произнес:
– Ваше Величество, я прошу вас не затягивать с этим решением. Мне сообщили, что меня с нетерпением ждут при французском дворе.
С этими словами он повернулся и вышел из комнаты.
– Возмутительно! – воскликнул Фердинанд. – Неслыханная наглость!
Талавера, присутствовавший при разговоре с Колоном, сказал:
– Ваше Величество, у меня создалось впечатление, что все эти слова и мысли ему внушил дьявол. Возможно, было бы целесообразно передать Колона в руки инквизиторов. Они собьют с него спесь, Ваше Величество.
– Колон – храбрец, – заметила Изабелла. – И, думаю, эта храбрость свидетельствует о его уверенности в успехе экспедиции. Я согласна рассмотреть его требования – разумеется, при условии его отказа от части этих претензий.
– Ваше Величество, вы слышали, что он сказал о французском дворе? – воскликнул Талавера.
– Слышала, – ответила Изабелла. – Но, полагаю, тут он все-таки не будет торопиться.
Фердинанд подошел к окну, посмотрел на башни и крыши завоеванного города. Изабелла, так хорошо знавшая супруга, догадалась, что он думает о сокровищах, которые могли бы в скором будущем принадлежать ему.
– Сама экспедиция не потребует уж слишком больших затрат, – сказала она. – Жаль, в казне сейчас нет даже таких денег.
– Ваше Величество, – не унимался Талавера, – Господь вверил нам город, населенный еретиками и нечестивыми. Не лучше ли нам отдать все силы на их обращение в истинную веру? Стоит ли тратить время и деньги на какого-то авантюриста?
– Я не знаю, сможем ли мы снарядить экспедицию, – сказала Изабелла. – Но сеньору Колону нужно сказать, что мы все еще думаем над его предложением.
Это предложение было временно забыто. Перед монархами возникли другие, не менее важные проблемы.
Дело было в евреях. Под началом Томаса Торквемады инквизиция боролась с ними неустанно, но после взятия Гранады эти гонения приняли новую форму. Теперь Торквемада считал, что все иудеи, не принявшие христианство, должны быть изгнаны из Испании.
Момент был благоприятный. Успехи, достигнутые испанскими монархами, провозгласил он, явно свидетельствуют о Божественной воле, избравшей их для превращения Испании в незыблемый оплот истинной веры. После семисот лет оскверняющего соседства с нечестивыми страна наконец-то избавилась от мавров.
– Добрый знак, – подняв указательный палец, говорил Торквемада.
Общественное мнение было подготовлено к самым решительным действиям. Еще никогда евреев не ненавидели так искренне и единодушно, как в это время.
Тому способствовал случай, вот уже почти год не перестававший волновать общественность.
Некий еврей – его звали Бенито Гарсия – ехал куда-то по своим делам и в дороге был ограблен. Ни денег, ни драгоценностей грабители в его заплечном мешке не нашли, но зато обнаружили священные облатки, с которыми и явились в ближайший городской магистрат.
Преступление, совершенное самими грабителями, было тотчас прощено и забыто, а вот Гарсию арестовали и подвергли жесточайшим истязаниям. Не выдержав пыток, он назвал имена других евреев, и ниточка потянулась. Открывшееся на следствии довольно быстро облеклось в давнюю историю об одном мальчике-христианине, похищенном иудеями и спрятанном в пещере, где ему суждено было стать жертвой ритуального убийства – подобно Христу, быть распятым, а затем тут же погребенным.
Торквемада лично проследил за тем, чтобы этот случай получил необходимую огласку. Тело мальчика так и не было найдено, однако маловерам втолковали, что это объясняется не иначе, как его вознесением на Небо – опять-таки, подобно его распятому предшественнику. В народе ему дали имя Санто Ниньо, и говорили, что в его селении еще долго наблюдались различные чудесные явления. Всеобщая истерия сменилась исступленной жаждой мести.
По завершении следствия почти всех обвиняемых сожгли на главной площади Севильи – только для двоих сделали исключение. Ими были восьмидесятилетний старик и его сын, даже под пытками отказавшиеся принять христианство и отречься от религии их предков. Поэтому обычную смерть на костре посчитали слишком легким наказанием для них. Обоих пытали раскаленными щипцами, а затем привязали к столбам и разожгли огонь – но вязанки хвороста поливали водой, чтобы продлить их предсмертные мучения.
Теперь Торквемада счел, что настало время для изгнания иудеев из Испании. Поэтому он прибыл в Гранаду, где желал получить аудиенцию у монархов.
Жадность Фердинанда к этому времени стала общеизвестна, и многие состоятельные евреи, задумываясь о грозившей им участи, надеялись воспользоваться его слабостью.
Собравшись в одном из кастильских городов, они решили предложить Фердинанду денежный выкуп – в обмен на позволение не покидать их домов.
И вот, вскоре после того, как в Гранаде появился Торквемада, желавший утвердить свой план у Изабеллы и Фердинанда, туда же прибыла представительная делегация иудеев, также просивших монархов об аудиенции.
Фердинанд и Изабелла приняли евреев.
– Ваше Величество король и Ваше Величество королева, – сказал их предводитель. – Мы можем собрать и передать вам сумму в тридцать тысяч дукатов, которые сейчас так необходимы Испании, закончившей долгую и трудную войну с маврами. В обмен на эти деньги мы просили бы вас обещать, что мы по-прежнему будем жить в своих домах и наше имущество останется в неприкосновенности. Со своей стороны, мы обязуемся помимо упомянутой суммы выплачивать двойной ежегодный налог в пользу государства.
Тут даже Изабелла заколебалась. Казна и в самом деле была пуста – война поглотила больше, чем предполагалось, – а ведь так много еще предстояло сделать! Нужда в деньгах сейчас была ничуть не меньшей, чем до начала боевых действий в Гранаде.
Тридцать тысяч дукатов! Эти слова, как сладчайшая, райская музыка, еще звучали в ушах Фердинанда. И все, что от него требовалось, – не подписывать эдикт, который предложил ему Торквемада.
– Вижу, вы и впрямь желаете блага нашему государству, – расчувствовавшись, вздохнул Фердинанд. – Думаю, мы с вами сможем заключить соглашение, выгодное для всех нас.
Евреи со слезами благодарности смотрели на монархов. Изабелла тоже была готова согласиться на их предложение – чтобы доставить удовольствие Фердинанду. В конце концов, она не так часто могла угодить ему.
Один из помощников Торквемады постучался к своему хозяину.
– Святейший приор, – сказал он, – в королевских покоях сейчас находятся представители иудеев. Как мне удалось выяснить, они предлагают монархам тридцать тысяч дукатов – в обмен на право остаться в Испании.
Торквемада побледнел. Затем схватил распятие и опрометью бросился в королевские покои.
Оттолкнув дворецкого, он ворвался в апартаменты, где за столом сидели Изабелла и Фердинанд, а рядом стояли евреи. В руках монархи держали бумаги, которые им только что дали на подпись.
Фердинанд поднял голову и с изумлением уставился на запыхавшегося приора.
– Что это значит? – спросил он.
– Что это значит? А вот что! – закричал Торквемада. – Ангелы на небесах нынче оплакивают нашу горькую судьбу. Хотите знать, почему? А вот почему! Иуда Искариот продал своего господина за тридцать серебряников. А правители христианской Испании готовы продать его за тридцать тысяч дукатов!
Он поднял распятие высоко над головой и, запрокинув голову, возвел взгляд к потолку.
– О Пресвятая Матерь Божья! – продолжал он. – Недостойны мы Твоего покровительства и заступничества. Ты подарила нам величайшую из побед. Так взгляни же вниз, на эту грешную землю! Посмотри на нас, неблагодарных, и – прошу тебя! – отними у нас наше былое величие. Мы получили от Тебя все дары, о которых мечтали и молились, а в благодарность надругались над святым именем Господним.
Он бросил распятие на стол и с презрением посмотрел на монархов.
– Продайте и это. Здесь изображен наш распятый Спаситель, за него вы получите еще несколько серебряных монет.
С этими словам Торквемада повернулся и вышел из комнаты.
Изабелла и Фердинанд переглянулись, затем одновременно уставились на распятие, лежавшее на столе. Оба дрожали от страха.
Они осознали свою вину и боялись, что после смерти их не простят за предательство, которое они чуть было не совершили. Наконец Изабелла сказала:
– Прошу вас, оставьте нас. Приор прав. Эдикту будет дана сила.
Судьба испанских евреев была решена. Кристобаль все еще ждал.
Беатрис де Бобадилла и Луис де Сант'Анжель в один голос упрашивали королеву не отпускать его из Испании. Талавера, со своей стороны, указывал монархам на возмутительное поведение Кристобаля Колона.
Наконец Луис де Сант'Анжель решился поговорить с Фердинандом.
– Ваше Величество, – сказал он, – этот человек и в самом деле запрашивает немало – однако в случае неудачи он вообще ничего не получит. А если земля все-таки будет открыта, Испании достанутся такие несметные богатства, что по сравнению с ними его доля окажется ничтожной.
Фердинанд слушал внимательно. Он уже решил, что открытие Кристобаля либо не состоится, либо будет принадлежать Испании.
– Весь вопрос заключается в средствах на его экспедицию, – продолжал Луис де Сант'Анжель. – Как вам известно, все содержимое казны ушло на войну с маврами. Где же нам достать денег?
Луис старался не смотреть на Фердинанда. Как секретарь арагонского казначейства он знал, что в Арагоне были деньги на снаряжение экспедиции. Были, однако по иронии судьбы сейчас даже сам Фердинанд не мог ассигновать на нужды Колона. Трудность их извлечения из соответствующих фондов состояла в том, что денежные махинации арагонских финансистов держались в строжайшей тайне от кастильского двора, и Фердинанд скрывал их в первую очередь от Изабеллы.
Фердинанд ни на минуту не забывал о своих прежних притязаниях на верховную власть в Испании, и с этой точки зрения состояние дел в Арагоне для него значило не меньше, чем завоевание Гранады. Поэтому в то время, как Кастилия разорялась под бременем военных расходов, в Арагоне собирали секретные денежные фонды, призванные обеспечить будущее экономическое господство Арагона над Кастилией.
– Насколько я понимаю, – добавил Луис де Сант'Анжель, – королева не сможет найти денег на финансирование экспедиции.
– Увы, это так, – сказал Фердинанд.
Однако слова эти он произнес с видом величайшей задумчивости.
Наконец Фердинанд нашел выход. И, найдя его, пошел к Изабелле.
Поговорив с ней о предложении Колона, он сказал: – Его требования непомерны и возмутительны – но ведь, если он не добьется успеха, то ему ничего и не достанется. А если добьется, то с лихвой оплатит нам титулы адмирала и вице-короля открытых им земель. Пожалуй, мы в любом случае остаемся в выигрыше.
Изабелла просияла. Сама она благосклонно относилась к этому смелому человеку, и ей льстило, когда Фердинанд становился на ее точку зрения.
– Раз ты так считаешь, – сказала она, – то мы снарядим его в плавание – когда будут деньги, разумеется.
– Да, но не упустим ли мы драгоценное время? – спросил Фердинанд. – Не думаю, что он будет ждать нас. Ведь недаром же упомянул о приеме, который ему готовят при французском дворе.
Зная о тревогах Фердинанда, Изабелла вздохнула.
– Если бы мои драгоценности не были проданы во время войны, я бы продала их сейчас, чтобы дать ему денег на экспедицию. На казну мы тоже не можем рассчитывать. Наших денег едва хватает на самые неотложные нужды.
Фердинанд, взволнованно ходивший по комнате, вдруг остановился – как бы осененный какой-то идеей.
– Возможно, еще не все потеряно, Изабелла, – сказал он. Затем подошел к двери и позвал пажа.
– Приведи-ка сюда дона Луиса де Сант'Анжеля.
– Ты придумал, где нам раздобыть деньги? – недоверчиво спросила Изабелла.
Фердинанд с заговорщическим видом подмигнул и несколько раз кивнул головой. Затем прижал к губам указательный палец.
Через несколько минут в комнату вошел Луис де Сант'Анжель.
– Вы звали меня, Ваше Величество?
– Луис, вы хлопочете за этого человека, Кристобаля Колона, – сказал Фердинанд. – Создается впечатление, что вы не сомневаетесь в успехе экспедиции, которую он предложил нам.
– Да, я верю в него, Ваше Величество.
– Гм… Вы что-то говорили мне о деньгах, недавно доставшихся вам в наследство… о тех, которые вы дали кому-то на сбережение в Арагоне. Ну, вспомнили?
Луис растерянно посмотрел на него, потом перевел взгляд на Изабеллу. Фердинанд тотчас добавил:
– Скажите, вы могли бы снарядить экспедицию за ваш собственный счет? Разумеется, позже мы возместим все ваши убытки и даже заплатим проценты тому вашему арагонскому ростовщику, который сейчас так старательно укрывает от посторонних глаз ваше наследство.
Луис понял. Его господин все-таки решил помочь Колону и собирался финансировать его плавание за счет арагонской казны – но не хотел, чтобы Изабелла узнала о существовании секретных фондов, пополнявшихся в то время, когда Кастилия все деньги тратила на войну с маврами.
Драгоценности и товары, которые мог привезти в Испанию Колон, принесли бы пользу не только Кастилии, но и Арагону. Поэтому Фердинанд согласился потратить арагонские деньги. К тому же он ничего не терял: ведь формально деньги предоставлял Луис де Сант'Анжель, и Изабелле пришлось бы в будущем оплатить заем, якобы взятый у Луиса.
Луис воспрял духом.
Наконец-то Кристобалю Колону дали возможность оправдать надежды, которые он и Беатрис де Бобадилла возлагали на него!
Откланявшись, Луис де Сант'Анжель отправился на поиски Колона, однако тот как в воду канул.
На улицы Гранады и в Санта-Фе были посланы слуги. Обходя дома и казармы, они задавали один и тот же вопрос: «Кто видел Кристобаля Колона?»
Наконец выяснилось, что несколько часов назад он собрал свои пожитки и покинул город. А на прощание сказал, что уже не вернется. Он навсегда уезжает из Испании.
Луис не растерялся. Этого дня он ждал несколько лет, Колон – еще дольше. И положение еще можно было исправить.
Он попытался представить, в какую сторону поехал Колон. Вероятно, в сторону монастыря Санта-Рабида, ведь там остался его сын. Если Колон собирался навсегда покинуть Испанию, то он должен был забрать с собой Диего. Второй его сын рос под присмотром матери, а о судьбе Диего мог позаботиться только отец.
На всякий случай Луис разослал гонцов по всем дорогам, ведущим во Францию, а двоим слугам велел во весь опор скакать к монастырю Санта-Рабида.
Они настигли Колона в шести милях от Гранады, недалеко от селения Пуэнте-де-Пиньос.
Услышав за спиной конский топот, Кристобаль посторонился и замедлил шаг. Его окликнули, и только тогда он остановился.
– Кристобаль Колон, – сказал один из подъехавших к нему всадников, – вам надлежит немедленно вернуться в Гранаду. Все ваши требования и просьбы удовлетворены, с этого дня вы начинаете готовиться к плаванию.
Кристобаль вздохнул и бросил заплечный мешок на землю. Тот уже не мог ему пригодиться.
Он чувствовал себя помолодевшим на двадцать лет. Наконец-то! – думал он. – Наконец-то!..
Время ожиданий закончилось, наступила пора свершений.
Все дороги, ведущие к побережью, были переполнены толпами беженцев. Молодые и старые, привыкшие жить в роскоши и выросшие в нищете, они теперь шли бок о бок, одинаково уставшие от долгого пути. Всех их лишили имущества, оставив без средств к существованию, – продать-то разрешили, но цинично запретили вывозить деньги.
Начался исход евреев из Испании. Медленно бредя вперед и ночуя прямо на дороге, они теперь надеялись лишь на то, что в других странах к ним отнесутся более человечно, чем на земле, когда-то приютившей их предков.
Оказывать им помощь было запрещено. Грабить не считалось преступлением.
Капитаны кораблей с ними тоже не церемонились. Многие брали этих измученных людей на борт, получали плату за место на палубе или в трюме, а затем сбрасывали их в воду, отойдя на несколько миль от берега.
Изгоями стали все, кто отказался принять христианскую веру.
В пути они погибали тысячами. Одни умирали от голода и болезней, но большинство – от рук жителей тех мест, мимо которых они проходили. Считалось, что, покидая свои дома, евреи проглатывали все свои драгоценности и таким образом утаивали их от испанских властей, поэтому многие иудеи по прибытии в Африку становились жертвами варваров, вспарывавших им животы и искавших там несуществующие сокровища.
В некоторых странах переселенцев подвергли еще более жестоким гонениям, чем в Испании, и лишь единицам удалось пережить этот ужас.
Торквемада был доволен. Он добился своего.
Стоя на коленях рядом с обоими испанскими правителями, он молил Бога о новых великих свершениях в христианской Испании.
В верхней комнате одной из севильских ювелирных лавок у окна стояла женщина, молча смотревшая на улицу.
Она не могла выйти из дома и присоединиться к людям, уныло бредущим в сторону городских ворот. Болезнь отняла у нее все силы, и она знала, что жить ей осталось не больше двух-трех недель.
Как и беженцы, вот уже который день покидавшие свои дома, она была еврейкой. Когда-то ей и ее отцу принадлежал самый красивый особняк в Севилье, где они оба ни в чем не нуждались, и теперь она с ужасом думала о той роли, которую ей довелось сыграть в катастрофе, постигшей ее родной город и всю Испанию.
Как повернулись бы события, если бы не она? Если бы тогда она не завела любовника? Если бы не боялась, что отец узнает о ее положении? Если бы не выдала его и людей, приходивших в их дом? Случилась бы тогда эта беда?
Это была ужасная мысль. Прежде она гнала ее от себя – точнее, сама бежала от нее, нигде не находя ни пристанища, ни покоя.
Если бы Диего де Сусан, преданный своей дочерью Сусанной, не попал в руки инквизиторов, если бы удался его заговор, то могло случиться и так, что инквизиторы сейчас не хозяйничали бы в Испании.
Она сжала кулаки, ударила ими в стену и почти сразу закашлялась, схватилась за грудь.
Когда-то она слыла первой красавицей Севильи, но потом, переходя от одного покровителя к другому, растеряла всю свою былую красоту. Не уберегла, как и здоровье.
В конце концов, она нашла мужчину, по-настоящему полюбившего ее, – вот этого небогатого ювелира, знавшего ее в лучшие дни и теперь гордившегося тем, что у него в доме живет дочь самого Диего де Сусана, – пусть даже Диего был сожжен заживо, преданный своей дочерью.
Он ухаживал за ней, этот неприметный ювелир, заботился о ее детях. И вот наступал конец их относительно безбедной жизни. Стоя у окна, она слышала детский плач и причитания стариков, прощавшихся со своими домами, со своим городом.
В комнату вошел ее любовник. С тревогой посмотрел на нее. «Странно, – подумала она, – неужели он не видит, в кого я превратилась? Неужели для него я осталась все той же девушкой, сидевшей на балконе дома Диего де Сусана, такой недоступной и желанной для скромного ювелира?»
– Мне плохо, я умираю, – сказала она.
Он помог ей лечь в постель, молча сел рядом.
– У меня есть к тебе одна просьба, – добавила она. – Когда я умру, повесь мой череп перед входом в этот дом. Пусть все люди видят, что стало с женщиной, поддавшейся страстям и вставшей на путь порока. Пусть мой череп служит для них назиданием. На свете нет большего греха, чем предательство, и хуже всего – предать человека, который тебя любил.
Ювелир покачал головой.
– Не торопись, дорогая. У тебя еще есть время. И все это время я буду с тобой.
– Нет, это конец, – сказала она. – Обещай выполнить мою последнюю волю. Поклянись своей верой.
Он поклялся.
Прошло две недели. Еще не все евреи покинули Испанию, а перед домом скромного севильского ювелира уже висел череп женщины, когда-то слывшей первой красавицей Севильи.
Фердинанд вел слушание дел в барселонском зале суда. После заседания ему предстояло встретиться с Изабеллой, ожидавшей его в королевском дворце.
Он был доволен собой. Теперь с ним считались всюду – даже здесь, в Каталонии. Поздравления приходили со всего мира. Его и Изабеллу признавали главными героями величайшей победы, одержанной христианами. Отныне его называли Фердинандом Католическим, а Изабеллу – Изабеллой Католической. И всюду встречали овациями. Даже здесь, в Каталонии, со времен гражданской войны не упускавшей случая напомнить о причастности Фердинанда к смерти его брата.
Разумеется, были люди, не разделявшие всеобщего ликования, – однако Фердинанд никак не думал, что с одним из них он столкнется лицом к лицу, покидая зал суда. Поэтому он оторопел от неожиданности, когда из толпы к нему бросился какой-то фанатик, державший в руке нож.
– Умри, убийца! – хрипло крикнул тот.
Лезвие блеснуло на солнце, и в следующее мгновение Фердинанд, как подкошенный, рухнул на ступени.
Известие из зала суда застало Изабеллу, когда она была с детьми. Ее дочь, принцесса Изабелла, закрыла лицо руками. Принц Хуан замер, как громом пораженный. Младшие дочери бросились к матери и прижались к ней.
– Ваше Величество, короля сейчас принесут. Покушение совершил какой-то маньяк, его уже нет в живых.
Изабелла вытерла вспотевший лоб.
– Нет, только не это, – взмолилась она. – Только не сейчас. Мы выдержали так много испытаний! Так много еще осталось…
Затем к ней вернулось обычное спокойствие. Она обратилась к детям.
– Побудьте здесь, – сказала она. – Я иду встречать вашего отца.
Она сидела возле его постели. Вот уже несколько дней она сама выхаживала его и все это время молила Бога не отнимать у нее супруга.
Теперь она знала, что ее молитвы были услышаны. Опасность миновала, их совместной жизни больше ничто не угрожало. За стенами дворца стояли толпы горожан, ждавших сообщения о самочувствии их повелителя. Еще никогда Фердинанд не был так любим в Каталонии, как сейчас. В нем теперь видели не только прославленного воина, одержавшего столько побед над врагами, но и жертву – человека, едва не погибшего от руки безумца.
Изабелла правила Кастилией, а не Арагоном, поэтому сначала к ней отнеслись с недоверием. Однако теперь многим казалось, что лишь благодаря ее неустанным заботам и молитвам удалось спасти жизнь Фердинанда.
С улицы донесся торжествующий крик герольда:
– Король будет жить!
Изабелла встала и вышла на балкон. Горожане ликовали.
– Изабелла и Фердинанд! Фердинанд и Изабелла! – кричали они. – Да здравствуют наши великие правители!
Никто уже не упоминал Кастилии, Арагона или Каталонии.
– Да здравствуют правители великой Испании! – кричали горожане.
Она вернулась к постели. Фердинанд улыбался – он тоже слышал крики, доносившиеся с улицы.
– По-моему, мы оба стали популярны, – сказал он. – Кто бы мог подумать.
– Они знают, что мы неотделимы друг от друга, – ответила Изабелла.
– Так оно и есть, – кивнул он.
Глядя на нее, он вспоминал о том, как страдал от унижения, когда ему не давали желанного первенства в Кастилии, вынуждали оставаться на втором месте. Вспоминал он и женщин, которых любил – красивых, намного превосходивших Изабеллу в искусстве любви. Однако, даже отдавая им должное, даже думая о ссорах, омрачавших его семейную жизнь в прошлом – и, вероятно, ждавших их в будущем, – он понимал, что самым важным человеком в его жизни была Изабелла и что их потомки, рассказывая детям об одном из своих предков, неизбежно упомянут и другого.
Изабелла разгадала его мысли и согласилась с ними.
– У фанатика, который покушался на твою жизнь, наверняка были сообщники, – сказала она. – Я приказала начать следствие.
Фердинанд кивнул.
– По моему приказу в Барселону приехал Торквемада, – продолжала Изабелла. – На завтра назначено публичное сожжение нескольких еретиков. Их имущество пойдет на уплату наших долгов.
Фердинанд нахмурился. Его супруга распоряжалась в Каталонии, как в своей собственной провинции.
Она снова прочитала его мысли, и на какое-то время к ним вернулась прежняя враждебность.
Затем она сказала:
– Слышишь их крики? Они признали нас правителями всей Испании.
Он немного смягчился.
– Мы многого добились, Фердинанд, – мягко добавила Изабелла. – Но впереди у нас еще больше свершений – намного больше. Давай же поддерживать друг друга, тогда нам все будет по плечу.
На улицах Барселоны собрались толпы горожан и приезжих, желавших принять участие в одном из величайших событий испанской истории.
Светило яркое апрельское солнце, и вся процессия, направлявшаяся к королевскому дворцу, сверкала, переливалась всеми цветами радуги.
Загорелые люди в расшитых золотом диковинных одеждах несли и везли за собой крупные золотые и серебряные самородки, драгоценные камни и украшения, вели за собой зверей, каких в Испании прежде никто не видел.
В самом центре процессии гордо шествовал адмирал Нового света, упивающийся своей победой Кристобаль Колон.
В толпе горожан стояла женщина с сыном на руках. Она старалась поднять его повыше, чтобы он мог увидеть главного героя сегодняшнего великого события.
– Смотри, Фердинанд, – говорила она. – Это твой отец.
– Вижу, мама, – взволнованно выдохнул мальчик. – Я вижу моего отца.
Изабелла и Фердинанд готовились к встрече с адмиралом, с ними была вся королевская семья. Один из пажей, состоявших на службе у принца Астурии, боялся взглянуть на сегодняшнего гостя, так сильны были чувства этого юноши.
Им был Диего, второй сын прославленного мореплавателя, много лет ждавший возвращения отца – сначала в монастыре Санта-Рабида, затем при дворе.
Кристобаль преклонил колена перед монархами, и, когда он поцеловал протянутую руку Изабеллы, она уже знала, какой дар он привез ей из плавания – Новый свет, сокровищницу несметных богатств и залог многовекового величия Испании.
Я счастлива, думала Изабелла. Да, счастлива, как никогда прежде. Фердинанд полностью восстановил силы. Со мной мои дорогие дети. Я не просто объединила Испанию, я еще и превратила ее в христианскую страну.
Все эти свершения принадлежат мне. Их одних уже достаточно для того, чтобы Господь благословил мое имя.
Но это еще не все. Вот он, мореплаватель, вернувшийся из долгого морского похода и положивший к моим ногам мир, доселе неведомый европейцам.
Изабелла обвела торжествующим взглядом всю свою семью – но видела не детей, не супруга, а тех многих мужчин и женщин, которые в будущем не смогут не сказать, обсуждая могущество и славу этой грозной империи:
– Изабелле, вот кому Испания обязана своим величием, – Изабелле… и Фердинанду.


Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Испания для королей - Холт Виктория


Комментарии к роману "Испания для королей - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100