Читать онлайн Испания для королей, автора - Холт Виктория, Раздел - КОРОЛЕВСКАЯ СЕМЬЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Испания для королей - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 0 (Голосов: 0)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Испания для королей - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Испания для королей - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Испания для королей

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

КОРОЛЕВСКАЯ СЕМЬЯ

В королевстве Гранада был объявлен всенародный траур, и для такой скорби имелись основания: еще никогда мавританский султан не попадал в руки христиан. Но пленением Боабдила трагедия не исчерпывалась. Вместе с ним в христианских тюрьмах оказались многие видные военачальники, и, зная характер Фердинанда, арабы были готовы предположить, что тот потребует немалый выкуп за их возвращение.
– Видать, Аллах отвернулся от нас, – роптали люди. – Силы природы и звезды перестали нам покровительствовать. Уж не значит ли это, что пришел конец исламской империи?
Создавшееся положение Мули Абул Хасан обсудил со своим братом Эль Загалом.
– Нужно немедленно вызволить Боабдила из плена. Иначе в Гранаде может начаться еще одно восстание.
Эль Загал согласился с братом. Он тоже полагал, что возвращение Боабдила предотвратит беспорядки.
– Предложи Фердинанду выкуп, – сказал Эль Загал. – Предложи такой выкуп, от которого он не сможет отказаться.
– Я так и сделаю, – кивнул Абул Хасан.
Зорая разрывалась между яростью и тревогой. Ее сын оказался во вражеском плену! Его нужно немедленно освободить. Она злилась на Боабдила, показавшего себя таким никудышным воином. Ну ничего! Когда все образуется, она займется его воспитанием и сделает из него настоящего полководца.
Вот только нужно вернуть Боабдила на родину. Если он останется в плену, арабы забудут о том, что они провозгласили его своим султаном. Или, что еще хуже, вновь признают правителем Абул Хасана. Что тогда случится с Боабдилом? Какая несчастная судьба будет ждать его в христианском плену? И что случится с ней самой?
Узнав о выкупе, предложенном за Боабдила, она решила действовать. Ее сын не должен попасть в отцовские руки.
– Какую сумму предложил Абул Хасан? – спросила она. – Передайте Фердинанду, что я дам больше.
Фердинанд ликовал. Какая нежданная удача! Сам султан Боабдил попал в руки графа Кабрского, захваченный в плен его подчиненными!
«Ваше Величество, – гласила победная графская реляция, – Боабдил содержится под стражей в моем Баэнском замке. Здесь я оказываю ему почести, подобающие его титулу, и жду Ваших дальнейших указаний».
Фердинанд и Изабелла собрали королевских советников. Им предстояло решить судьбу Боабдила.
Изабелла знала, что Фердинанд намерен начать торг с Абул Хасаном и Зораей, предложившими выкуп за пленника.
Обратившись к совету, Фердинанд сказал, что интересы Испании требуют вернуть султана в обмен на деньги, которые пойдут на продолжение войны с неверными.
Советники возмутились. Как? Отдать такого ценного пленника и не получить ничего, кроме денег? Не противоречит ли это рыцарским правилам ведения войны?
Изабелла внимательно слушала их взволнованные выступления.
Маркиз де Кадис поднялся со своего места и сказал:
– Ваше Величество король, Ваше Величество королева, многоуважаемые господа советники! Позвольте напомнить, наша первоочередная задача – ослабить врага перед последним, решающим сражением. Поэтому сейчас мы должны подумать, где Боабдил принесет максимальную пользу Испании – здесь, в нашем плену, или в Гранаде, где его возвращение послужит поводом для новых беспорядков и раздоров среди мавританской знати.
– Он наш пленник! – последовал ответ. – Когда еще нам удавалось захватить самого султана? И на что способна арабская армия, лишенная предводителя?
Маркиз возразил:
– У арабов есть двое других предводителей: Абул Хасан и его брат Эль Загал. Оба они показали себя более достойными воинами, чем Боабдил.
Наконец слово взял Фердинанд, и Изабелла мысленно одобрила его проницательность.
– В создавшейся ситуации решение напрашивается само собой, – сказал он. – Если Боабдил останется у нас, в Гранаде скоро установится всеобщее согласие, восторжествует порядок. На трон вернется Абул Хасан, и его брат поможет ему собрать новую армию. Тогда больше не будет противостояния старого и нового правителей, поэтому арабы будут вынуждены подчиниться Хасану. Но устраивает ли нас гражданский мир в Гранаде? Не благоразумней ли мы поступим, если будем способствовать разжиганию междоусобицы в стане наших врагов?
В комнате все еще роптали. Изабелла встала со своего кресла и подняла руку.
– Король прав, Боабдила нужно отдать арабам. С его возвращением гражданская война в Гранаде вспыхнет с новой силой.
– А кроме того, за его освобождение нам предлагают солидный выкуп, – улыбнулся Фердинанд. – Если Абул Хасан не увеличит ставку, мы согласимся на деньги, которые нам дает Зорая. Да поможет нам Бог сокрушить наших врагов.
В конце концов, совет согласился на предложение Фердинанда, после чего королевская чета и несколько наиболее знатных советников выехали в замок Баэна – подписывать договор с Боабдилом.
Наконец встреча состоялась. Приведенный в просторный холл замка, Боабдил хотел встать на колени, но Фердинанд удержал его, коснувшись рукой плеча.
– Королям не положено преклонять колена – ни перед кем, даже перед другим королем, – сказал он.
Они сели в приготовленные для них кресла.
– Думаю, вам повезло с матерью, – вкрадчиво произнес Фердинанд. – Не всякая женщина так заботится о своем сыне, как она.
– Это верно, – сказал Боабдил.
– Она так усердно хлопотала за вас, что мы с королевой решили удовлетворить ее просьбу.
– Да воздастся вам за ваше милосердие, – пробормотал Боабдил. – Своим благородным поступком вы окажете честь мне и всему народу Гранады.
Фердинанд этого не отрицал.
– Если вы примете наши условия, то сразу после получения выкупа мы позволим вам вернуться на родину. Ведь вы сдержите те обещания, которые дадите нам, не так ли? Боабдил кивнул.
– Со своей стороны мы обещаем в течение двух лет не вести военные действия на той части Гранады, которую вы провозгласите своим доминионом.
– Благодарю вас, Ваше Величество, – сказал Боабдил. – Не сомневаюсь, мои подданные оценят вашу доброту.
– Что касается наших подданных, то они вправе требовать за вас репарацию, – все тем же вкрадчивым тоном продолжал Фердинанд. – Ведь вы захвачены в плен на поле битвы, поэтому мой народ не захочет отпускать вас просто так, за обычный выкуп.
– Ваш народ можно понять, – согласился Боабдил.
– Ну, а если так, то мы потребуем вернуть нам четыреста рабов из числа христиан, каким-либо образом оказавшихся на вашей территории. Разумеется, за них мы не дадим никакого выкупа.
– Хорошо, мы вернем вам четыреста ваших бывших подданных.
– И кроме того, вы будете ежегодно выплачивать дополнительные двенадцать тысяч золотых дублонов – лично мне и королеве.
Боабдил вздохнул. Он заранее знал, что Фердинанд потребует денежную компенсацию за свое милосердие. Сумма оказалась чересчур уж велика – но Боабдилу приходилось соглашаться на нее.
– И последнее. Мы желаем иметь право свободного прохода через вашу территорию – для ведения военных действий против вашего отца и дяди.
Боабдил опешил, не поверил своим ушам. Неужели Фердинанд предлагает ему изменить родине? Правда, он и сам хотел объявить войну отцу – однако выступить в ней на стороне христиан он не решался.
Фердинанд осторожно добавил:
– Приняв наши условия, вы выйдете на свободу. Однако для осуществления дальнейших переговоров о судьбе вашего королевства я буду вынужден оставить у себя заложниками вашего сына и детей некоторых ваших приближенных. Видя их у себя, я смогу быть уверенным в том, что вы будете добросовестно следовать всем вашим обещаниям.
Это требование повергло Боабдила в отчаяние. Он не согласился бы на него, если бы не сознавал настоятельную необходимость своего скорейшего освобождения. Поколебавшись, он принял все условия, которые поставил ему Фердинанд.
Вскоре выкуп был уплачен, и Боабдил вернулся в Гранаду – сломленный, униженный и понимавший свою нынешнюю зависимость от Фердинанда. Сейчас он больше всего на свете жалел о том, что поддался на уговоры матери и не выступил против христиан на стороне отца.
Перед отъездом в Арагон Фердинанд прощался с Изабеллой.
Успехи, достигнутые в борьбе против мавров, Изабеллу не радовали. Ей хотелось начать более решительные боевые действия, но на серьезную военную кампанию в казне не хватало средств.
– Как всегда! – выслушав ее сетования, воскликнул Фердинанд. – Вечно у нас нет денег – ни на что, даже на священную войну с неверными!
Изабелла тяжело вздохнула. Сейчас она не укоряла Фердинанда за его постоянную озабоченность денежными вопросами – хотя и не принимала упрека, который услышала в его словах. Фердинанд уже не первый раз выражал недовольство ее упорным нежеланием воспользоваться предоставленной ей возможностью и пополнить королевскую казну новыми поступлениями. Но ведь она твердо решила, что в ее правление не будет ни несправедливости, ни мздоимства, ни подкупов. Могла ли она принимать деньги за отказ от правосудия – пусть ситуация благоприятствовала решающему наступлению на мавров, а средств на ведение войны по-прежнему не было? Она боялась, что Господь отвернется от нее, если она поступится принципами.
– На что мы сейчас можем рассчитывать? – не унимался Фердинанд. – Да, мы можем разбить часть их армии, можем взять десяток крепостей, спалить пару городов, поджечь пастбища и посевы – но и только-то! Без сильной, хорошо снаряженной армии решающей победы мы не добьемся.
– Средства для армии найдутся, – сказала Изабелла. – Не сомневайся.
– Да – но когда? Боюсь, к тому времени мы утратим стратегическое преимущество перед неприятелем.
– Пусть так. Если это произойдет, мы вновь добьемся перевеса. Наша победа угодна Господу Богу, а уж Он-то найдет возможность сделать нас правителями христианской Испании.
– Ага! Вот кто за нас порадеет – нам останется только почивать на лаврах, да?
– Увы, сейчас у нас нет средств на ведение войны.
– Так надо их отыскать, черт возьми! Изабелла примирительно улыбнулась.
– Когда пробьет наш час, Господь и все святые будут с нами, – сказала она. – К тому же сейчас ты нужен у себя, в Арагоне – как же ты можешь думать о немедленном походе на Гранаду?
Фердинанд с досадой поморщился. Несговорчивость супруги была ему не по душе, и он все чаще возлагал на нее всю вину за их неспособность продолжать военные действия.
Что касается Изабеллы, то она не сомневалась в своей правоте. Что бы ни говорил Фердинанд, ей следовало поступать по совести, в согласии со своими высокими замыслами – иначе она бы лишилась чести и достоинства, потеряла бы веру в себя. Бог лишь до тех пор будет с ней, думала она, пока ее поступки будут угодны Ему и закону справедливости, который Он завещал людям.
Впрочем, сейчас ее волновал еще один вопрос, а именно: сказать ли Фердинанду, что она снова ждет ребенка? Времени прошло не так уж много – надежды могли и не оправдаться, а ведь он мечтал о втором сыне. И, кроме того, среди ее четверых детей был только один мальчик, поэтому пятый ребенок вполне мог оказаться девочкой.
Изабелла решила держать свой секрет при себе до тех пор, пока Фердинанд и Торквемада не вернутся из Арагона. Оттуда стали поступать донесения об участившихся случаях ереси, и Торквемада горел желанием расправиться с тамошними еретиками теми же методами, которые он с успехом применял в Кастилии. Собственно, Торквемада и настоял на немедленной поездке в Барселону.
– Может быть, Господь желает видеть у себя на Небе истерзанные души грешников, оскверняющих твою родину, Фердинанд, – сказала она. – Если так, то после твоего визита в Арагон Он поможет нам одержать скорейшую победу над маврами.
– Может быть, может быть, – согласился Фердинанд. – Ну, прощай, дорогая супруга. Мне пора в дорогу.
Напоследок он еще раз обнял ее. Прижимаясь к нему, она вновь гадала о том, куда он направится в первую очередь – в Барселону или к матери того мальчика, которого так безумно любил, что возвел его, шестилетнего ребенка, в сан архиепископа?
В то лето Изабелла нашла возможность принять у себя Беатрис де Бобадиллу.
– Какая странная закономерность! – улыбнулась она. – Почему-то получается так, что только во время беременности я могу видеть своих друзей и семью.
– Ваше Величество, когда священная война с нехристями закончится, у вас появится больше свободного времени, и мы будем чаще наслаждаться вашим обществом.
– Ах, Беатрис! Надеюсь, этого времени осталось недолго ждать. Инквизиторы сейчас усердствуют по всей Кастилии – значит, за одну часть моих планов я могу не беспокоиться. Пожалуйста, принеси алтарное покрывало, над которым я работала вчера. Будем совмещать приятное с полезным: разговаривать и трудиться на благо церкви.
Беатрис послала служанку за рукоделием. Когда покрывало принесли, они устроились поудобней и склонились над ним.
Изабелла сосредоточенно вышивала цветной узор. Работа помогала ей отвлечься от повседневных обязанностей, успокаивала нервы.
– Как дела в Арагоне? – спросила Беатрис. Изабелла нахмурилась.
– Говорят, там многие сопротивляются инквизиции, – не отводя взгляда от полотна, сказала она. – Но Фердинанд и Торквемада наведут порядок в Арагоне, в этом я не сомневаюсь. Скоро святой трибунал там будет действовать так же эффективно, как в Кастилии.
– В Арагоне новых христиан больше, чем здесь, Ваше Величество.
– Да, и я полагаю, что все они тайно совершают гнусные еврейские ритуалы – человеческие жертвоприношения, надругательства над святой католической церковью… Иначе с чего бы им бояться инквизиции?
Беатрис пробормотала:
– Еще бы им не бояться, если в случае обвинения в ереси ни один из них не сможет доказать свою невиновность.
– Не понимаю! – воскликнула Изабелла. – Если они не совершали преступлений, то почему же это невозможно доказать?
– Потому что под пытками человеку не до правдивых показаний, Ваше Величество, – он готов оклеветать самого себя, лишь бы прекратились его мучения. Возможно, они боятся не столько инквизиции, сколько самих себя.
– Если они сразу скажут правду и назовут имена сообщников, то в пытках уже не будет необходимости. Поэтому я надеюсь, что трудности, с которыми инквизиторы встретятся в Арагоне, будут преодолены еще быстрее, чем неприятности, поджидавшие их в Севилье. Помнишь, как быстро им удалось раскрыть заговор Диего Сусана?
– Помню, Ваше Величество.
– Вместе с Торквемадой в Арагон поехали двое людей, на которых можно положиться. Я говорю об Арбуэзе и Джугларе.
– Будем надеяться, что они не переусердствуют – по крайней мере, в первые дни, – спокойно сказала Беатрис. – Арагонцам нужно дать время, чтобы они привыкли к тем суровым требованиям, которые им предъявит святой трибунал.
– Едва ли это возможно – переусердствовать в служении вере, – твердо возразила Изабелла.
Беатрис подумала, что поступит мудро, если переменит тему разговора. Помолчав, она справилась о здоровье инфанты Изабеллы.
Королева вздохнула.
– Признаться, я очень беспокоюсь за нее, Беатрис. Слишком уж часто она болеет. Да и не только она… Пожалуй, самым крепким, физически здоровым членом нашей семьи оказалась наша малышка Мария – ты не находишь, Беатрис?
– По-моему, у Марии такое же превосходное здоровье, как у Хуана и Хуаны. Что касается Изабеллы, то она и впрямь частенько простужается – но, думаю, с годами это пройдет.
– Ах, Беатрис!.. – Изабелла оторвалась от работы. – Я надеюсь на мальчика – на то, что у меня будет сын.
– Потому что этого желает Фердинанд? – спросила Беатрис.
– Да, отчасти. Во всяком случае, сама я была бы рада и девочке.
– Но ведь у него уже есть один сын.
– Как ни огорчительно – больше, чем один, – поколебавшись, сказала Изабелла. – Во всяком случае, об одном его внебрачном сыне мне известно достоверно. Это нынешний архиепископ Сарагосский. Фердинанд его так обожает, что возвел в сан, когда тому исполнилось всего шесть лет от роду. И еще, я знаю, у него есть несколько дочерей.
– Ваше Величество, тут уж ничего не поделаешь. Почти у всех женатых мужчин есть внебрачные дети.
– Наверное, это глупо, но, когда Фердинанд в отъезде, мне всегда кажется, что он проводит время у одной из своих бесчисленных любовниц.
Беатрис осторожно взяла королеву за руку.
– Ваше Величество, позвольте вашей давней подруге сказать вам несколько слов напрямик, без обиняков.
– Сделай одолжение, Беатрис. Ты ведь знаешь, я ценю искренность.
– Ваше Величество, мои мысли часто возвращаются к тем временам, когда вы еще не были замужем. Тогда вы идеализировали Фердинанда, не видели в нем недостатков. Он казался вам доблестным воином, мудрым политиком, будущим примерным семьянином. Но идеальных людей не бывает, Ваше Величество.
– Ты права, Беатрис.
– И все же вы не ошиблись в нем. Сейчас у вас есть надежный помощник, умеющий управлять страной, у вас есть дети. А сколько королей мечтают об одном-единственном ребенке, но не могут зачать его? Подумайте об участи их жен, о несчастном уделе их подданных!
– Беатрис, дорогая моя, разговоры с тобой придают мне силы, уверенности в себе… Конечно, чего гневить Бога, я довольна своей судьбой. И, знаешь, если Он пошлет мне еще дочь, я не расстроюсь. Не стану слишком часто вспоминать, что я мечтала о сыне.
Изабелла улыбалась. Она решила на несколько месяцев отложить все дела и наслаждаться отдыхом в кругу семьи: больше времени проводить в детской, с сыном и дочерьми, чаще наведываться в классную комнату. Ей хотелось быть не королевой Кастилии, а просто матерью троих прелестных девочек и очаровательного мальчика. К тому же она готовилась к рождению еще одного ребенка.
Фердинанд вернулся из Арагона – как показалось Изабелле, с неохотой.
Впрочем, говорила она себе, нет ничего странного в том, что его мысли в первую очередь заняты Арагоном, а уж потом – Кастилией и семьей. Как-никак, там живут его подданные.
Лишь одно обстоятельство ее по-настоящему настораживало, и она сама удивлялась причине своего беспокойства. Обычно, вернувшись после долгой разлуки, он проявлял себя страстным любовником. Но это было только в первые годы брака. Увы, теперь она знала, чему обязана таким поведением супруга. Он любил новизну – во всем, в том числе и в постели.
Она не жаловалась – принимала его таким, каким он был.
Поднялся он рано, еще только за окном забрезжил рассвет. Казалось, его одолевала жажда деятельности.
Надев шитый золотом халат, он сел на край постели. Она молча наблюдала за ним.
Прошло несколько минут.
– Фердинанд, – наконец сказала она, – у тебя озабоченный вид. Не желаешь поведать мне о своих тревогах?
Он вздохнул.
– В тяжелое время живем мы с тобой, Изабелла. Каждый из нас правит королевством – своим, ради которого приходится пренебрегать интересами другого.
Изабелла нахмурилась.
– Что касается Кастилии, то здесь все идет к нашей победе, – уверенно произнесла она. – После пленения Боабдила у мавров не осталось никаких шансов выиграть войну.
– Гранада – крепкая держава. Раньше ее название навевало мне сравнение с гранатом: казалось, надави на него посильнее – сок и вытечет. Но вот мы его сжали со всех сторон, а он все не иссякает… А тем временем французы захватили две мои провинции – Русильон и Чердань. Изабелла вздрогнула.
– Фердинанд, мы не сможем вести войну на два фронта.
– Французам нужно преподать урок.
– Война против мавров – священная. Фердинанд насупился.
– Все равно, мне нужно вернуться в Арагон, – сказал он. Выражение его лица заставило Изабеллу задаться вопросом:
уж не ее ли он так торопился покинуть – чтобы провести время с какой-то другой женщиной, повидать детей, зачатых не на супружеском ложе, а в постели любовницы? Ей было тяжело вспоминать о его изменах. И все же, глядя на него, красивого и уверенного в себе, она как будто вновь услышала слова Беатрис. Она ведь и вправду мечтала о браке с ним. Молодой и обаятельный, он всегда выгодно отличался от других ее поклонников.
Нет, подумала она, он едет не к другой женщине и не к какой-то там побочной семье: ему нужно в Арагон. Он слишком умудрен в политике и слишком честолюбив, чтобы, поддавшись эмоциям, забыть о благоразумии.
Только нужды Арагона могли так быстро положить конец его пребыванию в Кастилии. Женщине это было бы не под силу.
Сама она всей душой желала нравиться ему. Порой ей даже хотелось изменить своим привычкам и обыкновениям – стать обольстительной и неотразимой, как его любовницы. Носить изысканные наряды, чаще улыбаться, для виду заигрывать с другими мужчинами. Она не давала воли этим мыслям.
Такая жизнь была не для нее. Королева Кастилии не могла пренебрегать своим долгом – тем более, в угоду плотским удовольствиям. Благополучие ее королевства было важнее, чем мимолетные забавы и соблазны.
Она подавила в себе желание взять его за руку и сказать: «Фердинанд, милый, люби только меня – меня одну… Ни одна другая женщина не сможет дать тебе того, что ты получишь от меня».
Ей вдруг вспомнилась библейская притча об искушениях Христа в пустыне. Она холодно произнесла:
– Ради священной войны против мавров мы должны прекратить все другие военные кампании.
Фердинанд встал с постели. Подойдя к окну, он молча уставился на первые лучи солнца, сверкавшие на городских крышах.
По его заложенным за спину подрагивающим рукам она догадалась, что он разозлился на нее.
Подобные сцены не были редкостью в их семейной жизни. Она вновь дала ему понять, что королева Кастилии имеет больше власти, чем король Арагона.
Дети радовались материнскому обществу: пожалуй, за исключением Хуаны. Та была слишком непоседлива и своенравна, ей не хотелось выполнять строгие требования Изабеллы, не хотелось подолгу простаивать на церковных службах, не хотелось признаваться исповеднику во всех своих грехах и проступках. Ее поведение тревожило взрослых.
Изабелла была на шестом месяце беременности, а во время беременности она старалась больше следить за собой – пусть даже в ущерб государственным делам.
«Как-никак, я мать четверых детей, – оправдывала она себя. – Когда-нибудь они станут правителями каких-нибудь европейских государств, поэтому я должна относиться к ним как к важной части моей жизни».
Продолжать с прежним размахом войну против мавров сейчас не было возможности: сначала предстояло увеличить и перевооружить армию. Этой работой Изабелла и намеревалась заняться после родов – но на ближайшие несколько месяцев посвятить себя материнским заботам.
Своих детей она любила всем сердцем. Самой ей не хватало образованности, и она это понимала, поэтому хотела найти им самых лучших учителей из всех, какие были в Испании. И особое внимание уделить духовным наставникам. Ей хотелось, чтобы ее дочери стали не только достойными правительницами, но и добродетельными женами, любящими матерями. Вот почему она заставляла их подолгу сидеть рядом со служанками и учиться у них искусству вышивания. Ей нравилось наблюдать за их успехами, слушать Хуана, сидевшего у окна и вслух читавшего какую-нибудь книгу.
Вот и сейчас девочки занимались рукоделием, а она ласково смотрела на них. Вот ее первеница Изабелла – очаровательная, стройная, хотя и не такая румяная, как ее сестры. Увы, у нее все еще случаются приступы кашля – как и раньше, по вечерам. Над полотном она трудится прилежно, сама любуется своей работой. Ей уже пора подыскивать супруга.
Тяжело будет расстаться с ней, подумала Изабелла.
А вот и Хуан – пожалуй, любимый ее ребенок. Но как же его не любить? У него нежный, отзывчивый характер, но в спортивных упражнениях он превосходит многих своих сверстников – Фердинанд недаром гордится им. Учителя тоже считают его способным мальчиком, уроки даются ему легко, он сообразителен от природы. И еще очень хорош собой – по крайней мере, в материнских глазах. Глядя на него, она всегда умиляется и мысленно называет его не иначе, как «ангелочек». Впрочем, она не будет возражать, если это имя станет звучать вслух – и не только в материнском исполнении.
Хуана. Ей Изабелла тоже дала прозвище – «свекровушка», подчеркивавшее некоторое ее сходство с бабушкой, матерью Фердинанда. Изабелла не желала замечать, что маленькая Хуана гораздо больше напоминает ее собственную мать, несчастную узницу замка Аревало.
И все же такое сравнение напрашивалось само собой. Если в детской происходили какие-либо неприятности, в них непременно оказывалась замешана Хуана. Нет спора, она была обаятельна – даже в те минуты, когда ею овладевало какое-то буйство, желание поступать наперекор окружающим. Остальные дети вели себя более сдержанно. Вероятно, они пошли в мать. В отличие от Хуаны.
И наконец, малютка Мария – простодушная, открытая, доверчивая, как все девочки ее возраста. Впрочем, она и в будущем не должна доставлять хлопот родителям. И при этом, как ни странно, радует свою мать гораздо меньше, чем остальные дети.
Глядя на Марию, Изабелла представляла себя ребенком – такой же спокойной, ласковой… и не слишком привлекательной девочкой.
Она заметила, что Хуана почти не работает. Ее часть холста была вышита не так аккуратно, как у сестер.
Изабелла подошла к дочери и легонько похлопала ее по плечу.
– Не отлынивай, свекровушка, – сказала она. – Твоя работа еще не закончена.
– Не люблю рукоделие, – насупилась Хуана. Услышав эти кощунственные слова, инфанта Изабелла в ужасе отпрянула от сестры.
Покосившись на нее, Хуана добавила:
– И ты мне не указ, сестренка. Не люблю рукоделие, не люблю!
– Чадо мое, – назидательным тоном произнесла Изабелла-старшая, – это покрывало предназначено для алтаря в одном из наших соборов. Неужели ты не желаешь потрудиться во славу Бога?
– Не желаю, Ваше Величество, – с готовностью кивнула Хуана.
– Плохо, очень плохо, – строго сказала Изабелла.
– Но, Ваше Величество, вы же спросили меня о моих желаниях, – заметила Хуана. – Я должна была сказать правду – если бы я солгала, то сегодня вечером мне пришлось бы признаться в этом нашему исповеднику, и он назначил бы мне эпитимью. Плохо – это когда обманывают, вводят людей в заблуждение.
– А ну-ка, встань, – велела Изабелла.
Хуана подчинилась, и Изабелла, взяв ее за плечи, приблизила к себе.
– Это верно, лгать нехорошо, – продолжала она. – Но верно и то, что тебе нельзя вырасти распущенной, капризной девочкой. Поэтому тебе следует воспитать в себе привычку к дисциплине и желание трудиться на благо твоей страны.
Хуана вспыхнула.
– Ваше Величество, если благополучие моей родины настолько зависит от этого покрывала…
– Ладно, хватит разговоров, – перебила ее Изабелла. – Приступай к работе. Если к завтрашнему дню твоя часть покрывала окажется незаконченной или стежки будут не такими аккуратными, как у твоих сестер, ты будешь продолжать это занятие до тех пор, пока не добьешься нужного результата.
У Хуаны задрожала нижняя губа. Справившись с собой, она быстро произнесла:
– Хорошо, но в таком случае я не смогу пойти на вечернюю мессу.
Остальные дети тревожно переглянулись. Почувствовав их смущение, Изабелла спросила:
– В чем дело, чада мои?
Хуан и инфанта Изабелла потупились.
– Да что с вами стряслось? – повысила голос Изабелла. – Выкладывай, Хуан! Я желаю знать, в чем дело.
– Ваше Величество, мне бы не хотелось…
– Ага! Судя по всему, тут замешана твоя сестра. Опять Хуана что-то натворила?
– Я… не знаю, как об этом сказать, Ваше Величество, – пролепетал Хуан.
По его побледневшему лицу можно было догадаться: он боится, что его заставят сказать нечто такое, о чем сам он предпочел бы умолчать.
Изабелле не хотелось тянуть его за язык. Врожденное благородство не позволяло ему выдавать сестру, это было ясно. И в то же время он не смел ослушаться матери.
Она повернулась к инфанте. Та тоже не желала доносить на сестру.
Изабелла немного злилась, но и гордилась ими. Было бы хуже, если бы ее дети росли доносчиками. И она уважала семейную поруку. Точнее, взаимовыручку.
К счастью, от необходимости силой добиваться ответа ее избавила сама Хуана – смелая девочка, даже вызывающе смелая.
– Сейчас я все расскажу, Ваше Величество, – вдруг выпалила она. – Дело в том, что иногда я не хожу в церковь… И, если уж совсем честно, – не иногда, а очень даже часто. Все эти службы и исповеди мне совсем не нравятся. Я больше люблю петь и танцевать. Поэтому я обычно где-нибудь прячусь – а они не могут меня найти и идут в церковь без меня.
– Итак, дочь моя, ты провинилась перед людьми и Богом, – с расстановкой произнесла Изабелла. – Мне стыдно за тебя. Ты, дочь правителей Кастилии и Арагона, совершаешь такие неблаговидные поступки! И это в то время, как твой отец на поле брани защищает наше государство, отстаивает нашу святую веру! Неужели ты забыла о долге принцессы правящего дома Испании?
– Не забыла, – сказала Хуана. – Но это не имеет никакого отношения к моему нежеланию ходить в церковь.
– Хуан, – обратилась Изабелла к сыну, – приведи сюда гувернантку твоей сестры.
Хуан, бледный как полотно, подчинился. Хуана посмотрела на мать с плохо скрываемым страхом. Она подумала, что сейчас принесут розги, а телесные наказания были ей невыносимы. Боли она не боялась – хуже было то, что мать собиралась унизить ее достоинство.
Она повернулась и хотела выбежать из комнаты, но Изабелла схватила ее за локоть. Ситуация не предвещала ничего хорошего. Изабелле вдруг стало тяжело дышать. Закружилась голова, задрожали руки, и она ничего не могла поделать с собой.
Все из-за беременности, сказала себе Изабелла. И, думая так, понимала, что дело не в беременности, а в страхе за дочь. Ей хотелось прижать Хуану к груди, успокоить ее, попросить остальных детей встать на колени – и молить Бога о том, чтобы их сестра не стала похожа на свою бабушку по материнской линии.
– Пустите меня! – кричала Хуана. – Пустите! Я не желаю оставаться с вами! И ходить на мессу тоже не хочу!
Крепко держа Хуану за руку, Изабелла чувствовала на себе растерянные, подавленные взгляды инфанты и Марии.
– Успокойся, дочь моя, – предостерегающим тоном сказала она. – Успокойся, так будет лучше для тебя самой.
Спокойный материнский голос подействовал на девочку: она прижалась к королеве и замерла. Вид у нее был жалкий – как у птицы, отчаявшейся вырваться из ловушки.
Наконец Хуан привел гувернантку. Та испуганно посмотрела на королеву и поклонилась.
Положив руку на голову дочери, Изабелла спросила:
– Это правда, что Хуана не ходит в церковь? Гувернантка пролепетала:
– Ваше Величество, тут мы ничего не могли поделать.
– Как? Вы не могли справиться со своими прямыми обязанностями? Это никуда не годится, впредь вам надлежит ответственней относиться к вашей работе.
– Хорошо, Ваше Величество.
– Часто это случалось? – спросила Изабелла.
И, видя замешательство гувернантки, тотчас добавила:
– Впрочем, было бы достаточно и одного раза. Уже тогда душе моей дочери грозила бы величайшая опасность. Больше это не должно повторяться. Возьмите Хуану с собой и строго накажите ее – пока что розгами. Если она и после этого будет отлынивать от мессы, последует более суровое наказание.
– Нет! – взмолилась Хуана. – Пожалуйста, Ваше Величество, не надо!
– Возьмите девочку и выполняйте мое распоряжение. Не заставляйте меня ждать.
Гувернантка поклонилась и положила руку на плечо Хуаны. Та не двинулась с места – лишь крепче прижалась к матери. Ее лицо покраснело от напряжения. Гувернантка с силой потянула ее к себе.
Эта борьба продолжалась несколько секунд. Наконец королева пришла на помощь гувернантке и оттолкнула дочь от себя. Хуана испустила душераздирающий крик. Гувернантка схватила ее за руки и почти волоком потащила в коридор.
Когда дверь за ними закрылась, королева сказала:
– Ну, дочери, теперь – за работу. А ты, Хуан, продолжай читать с того места, на котором остановился.
Девочки склонились над полотном, Хуан раскрыл книгу и тоже подчинился материнскому приказу. Его дрожащий голос не заглушал криков, доносившихся из коридора.
Все трое украдкой поглядывали на мать, но та невозмутимо подбирала новые нити для покрывала и делала вид, что не слышит никаких посторонних звуков.
Они не знали ее мыслей.
Пресвятая Матерь Божья, молилась она, спаси мое дорогое дитя! Помоги мне уберечь ее от участи моей матери. Дай знать, как мне вести себя с ней.
В Кордову из Сарагосы на взмыленном коне примчался всадник. У него была новость, которую он спешил сообщить Фердинанду.
Изабелла знала о его приезде, но к Фердинанду идти не торопилась. Она хотела, чтобы он сам рассказал ей о случившемся. Как-никак, это он правил Арагоном, а не она.
Скорее всего, могли произойти какие-то неприятности с арагонской инквизицией. Первое аутодафе состоялось там в мае – под присмотром самого Торквемады. Затем последовало второе, уже в июне. Говорили, что арагонцы на этих церемониях вели себя так же сентиментально, как в первое время – кастильцы. Увиденное их потрясло и даже ужаснуло, но в общем инквизицию они приняли с похвальной покорностью. Впрочем, кастильцы тоже сначала казались смирными овечками – до тех пор, пока не был раскрыт севильский заговор Диего де Сусана.
Изабелла предупреждала Фердинанда о необходимости не терять бдительности, следить за всеми событиями в Арагоне.
Вскоре ее опасения подтвердились. Фердинанд сам пришел к ней, и его встревоженный вид почти обрадовал ее: во времена государственных кризисов они забывали о всех своих разногласиях, становились по-настоящему близки друг другу.
– Серьезные проблемы в Сарагосе, – с порога объявил Фердинанд. – Заговор новых христиан против инквизиции.
– Надеюсь, инквизиция вне опасности? – спросила Изабелла.
– Вне опасности? – переспросил Фердинанд. – Совершено убийство! Клянусь Пресвятой Богородицей, эти злодеи ответят за свое преступление.
Он вкратце пересказал сообщение из Сарагосы. Как оказалось, тамошние новые христиане, подобно севильским, вознамерились выдворить инквизиторов из города. Для этого они задумали убить двух видных руководителей святого трибунала – Гаспара Джуглара и Педро Арбуэза де Эпилу, особенно усердствовавшего в розыске жертв для двух последних аутодафе.
На этих двоих людей было совершено несколько покушений, и те, предвидя новые происки заговорщиков, приняли кое-какие меры предосторожности. В частности, носили под балахонами кольчуги – увы, не спасшие их в минуту опасности.
Заговорщики замышляли убить их в церкви – там, затаившись, они и поджидали свои жертвы. Гаспар в церковь не попал, внезапно заболев каким-то загадочным недугом. Вероятно, в отношении него убийцы решили подстраховаться. Так или иначе, Арбуэз пошел молиться один, без товарища.
– В церкви было тихо и с виду – безлюдно, – сжав кулаки, процедил Фердинанд. – Они его поджидали в засаде, как кровожадные волки, подстерегающие невинную овечку.
Изабелла сокрушенно вздохнула – сравнение с невинной овечкой ее не покоробило, не заставило вспомнить о характере человека, не только руководившего работой сарагосского святого трибунала, но и лично пытавшего осужденных.
Она знала, что все инквизиторы трудились не ради себя, не ради чинов и наград, а во имя Бога и святой католической веры. Если они считали нужным причинять боль людям, оскорбляющим религиозные чувства всякого истинного христианина, то имело ли это вообще хоть какое-то значение по сравнению с посмертными муками, ожидающими грешников? Тело грешника может испытывать лишь временную, преходящую боль, а его душа обречена на вечные страдания. Мало того, душа еретика может спастись только через земные страдания, нужно изгнать дьявола из ее бренной оболочки. Помолчав, она сказала:
– Фердинанд, я хочу знать, что именно произошло в церкви.
– Они прятались в боковой пристройке, – дрожащим от гнева голосом произнес Фердинанд. – В церкви было темно, только свеча на алтаре горела… И вот, убедившись в его беззащитности, они напали на него. Арбуэза не спасли ни кольчуга, ни стальная сетка, которую он поддевал под головной убор… Увы, преступники пользовались шпагами, а не кинжалами.
– Их арестовали?
– Еще нет, но они не уйдут от расплаты.
Вошел дворецкий. Поклонившись, он сказал, что за дверями стоит Томас Торквемада, умоляющий немедленно принять его.
– Впусти, – велел Фердинанд, – нам необходима его помощь. Пусть он посоветует нам, как покарать негодяев, осмелившихся поднять руку на Божьих избранников.
Лицо Торквемады выражало высшую степень негодования.
– Ваше Величество, мне сообщили прискорбное известие. Оно соответствует действительности?
– Увы, святейший приор. Мы с королевой считаем, что преступники должны понести суровое наказание.
Посмотрев на Изабеллу, Торквемада сказал:
– Я сегодня же высылаю в Сарагосу троих моих доверенных людей: отца Хуана Колверу, магистра Алонсо де Аларкона и отца Педро де Монтерубио. Полагаю, такие меры не встретят возражений с вашей стороны?
– Я одобряю ваш выбор, – кивнул Фердинанд.
– Боюсь, ваши посланники при всем желании не успеют вовремя прибыть на место преступления, – сказала Изабелла. – К их приезду злодеи где-нибудь спрячутся.
– Мы их найдем, Ваше Величество, – заверил ее Торквемада. – Пусть даже для этого нам придется пропустить через дыбу все население Сарагосы.
Изабелла покосилась на Фердинанда – тот снова кивнул. Торквемада между тем продолжал:
– Говорят, сарагосцев такое неслыханное злодейство потрясло до глубины души. Это так?
– Да, именно так. – Взгляд Фердинанда вдруг просветлел, голос зазвучал почти нежно. – Как мне сказали, один горожанин даже пробовал образумить бунтовщиков и помешал им совершить другие, не менее тяжкие преступления – с риском для собственной жизни, разумеется.
– Вот как? – обрадовалась Изабелла. – Должно быть, это был какой-нибудь видный, знатный горожанин?
– Да, именно так, – повторил Фердинанд. – Услышав о готовящемся убийстве, он покинул свой дворец и созвал всех судей и грандов Сарагосы. Затем он возглавил их и смело повел навстречу заговорщикам, угрожавшим спалить весь город. Ему всего семнадцать лет, и, я боюсь, он подвергал себя величайшей опасности. Но мог ли он поступить иначе, если его благородная душа велела ему выступить против этих негодяев?
– Его следует наградить, – предложила Изабелла.
– Непременно, – согласился Фердинанд.
Он прикрыл глаза, на его губах застыла блаженная улыбка. Изабелла повернулась к Торквемаде.
– Вы уже слышали об этом юноше? – спросила она.
– Да, Ваше Величество. Это молодой архиепископ Сарагосский.
– Ах вот как, – задумчиво протянула Изабелла. – Да, я тоже наслышана о нем. Думаю, его благородный поступок не мог оставить равнодушным короля Арагона.
Как же любит он своего сына! – с горечью подумала она. Вон как улыбается. Расчувствовался, видать.
Ей вдруг захотелось расспросить Фердинанда об этом молодом человеке: как часто они встречаются, какие новые привилегии он получил, какие его ожидают в будущем?..
Она промолчала.
«Это все из-за беременности, – сказала она себе. – В такие времена я становлюсь слабой, капризной женщиной».
Вздохнув, она заговорила с Торквемадой о мерах, которые нужно предпринять для устранения оппозиции в Сарагосе.
Вскоре Фердинанд присоединился к их разговору. Обсуждение методов и средств борьбы с мятежниками было для него важней, чем приятные воспоминания о старшем сыне.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Испания для королей - Холт Виктория


Комментарии к роману "Испания для королей - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100