Читать онлайн Индийский веер, автора - Холт Виктория, Раздел - Опасное путешествие через пустыню в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Индийский веер - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.27 (Голосов: 44)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Индийский веер - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Индийский веер - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Индийский веер

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Опасное путешествие через пустыню

Это произошло спустя два года. Два года серой монотонной жизни, не отмеченных никакими событиями. Просыпаясь, я каждое утро знала, что принесет новый день. Волнение бывало вызвано только тем, что летний праздник оказывался удачным или полученная от базара прибыль превышала прошлогоднюю.
Фабиан уехал в Индию раньше, чем ожидалось, вскоре после свадьбы Лавинии.
Глупо, но без него, казалось, было очень скучно. Я не могла представить, почему так случилось, ведь я видела его очень редко и прилагала все усилия, чтобы вообще избежать встреч с ним. Я не должна была бы сожалеть о его отъезде, так как, по словам Полли, он представлял опасность.
Хотя Лавиния частенько раздражала меня, я скучала и по ней тоже. Без них Фремлинг казался другим. Мне интересно было знать, скучает ли леди Харриет, я была удивлена тем, что она позволила обоим своим сокровищам покинуть ее. С еще большей энергией чем раньше она посвятила себя управлению деревней. Колин Брейди был ее безусловным любимцем, потому что он был более покладистым, чем мой отец. Он был услужливым молодым человеком, от которого можно было часто слышать: «О, да, конечно, леди Харриет», «Спасибо, что сказали мне, леди Харриет». Мне хотелось крикнуть ему: «Вы не должны быть таким подобострастным. Я уверена, что в свое время приход будет вашим».
Был и другой повод для уныния. Здоровье моего отца ухудшалось. Он стал очень легко уставать, и я была благодарна Колину за его заботу о нем. В действительности Колин выполнял роль пастора. Это должно было быть замечено всеми.
Я слышала, как однажды леди Харриет говорила:
— Такой приятный молодой человек! Знаете, милый пастор может быть таким странным. Все это увлечение мертвыми… кто умер так давно. Ему следует думать о своем приходе. — Надо думать, что эти слова убили бы его, если бы он их услышал.
Она то и дело навещала пасторский дом, считая это своим долгом. Обычно она бросала на меня изучающий взгляд.
Я знала ее мысли. Во всем она любила законченную определенность. Мой отец уже продолжительное время болел и, подобно Карлу Второму, умирал неподобающе долго. Я была его незамужней дочерью, а в пасторском доме жил молодой человек. С точки зрения леди Харриет, решение данного вопроса было очевидным, и в сложившихся обстоятельствах те, кого это касалось, должны были бы осознать это и принять то, что им предлагалось.
Моего отца слегка парализовало. Это не сделало его полностью нетрудоспособным, но его речь стала несколько неразборчивой, перестали слушаться нога и рука — он стал наполовину инвалидом.
Я ухаживала за ним с помощью миссис Янсон и двух горничных. Вместе с тем я понимала, что развязка приближается.
Доктор Берримен — наш добрый друг на протяжении многих лет, сказал мне о своем опасаении, что в любой момент у отца может случиться новый удар, который окажется смертельным.
Я была подготовлена к самому худшему.
Обычно я проводила много времени, читая ему, что доставляло ему самое большое удовольствие. Эта обязанность, естественно, способствовала пополнению моих знаний в области греческой и римской истории. Просыпаясь, я ежедневно спрашивала себя, что принесет новый день, поскольку знала, что существующее положение не может продолжаться долго.
Леди Харриет пригласила меня к себе в Фремлинг на чай. Я села в гостиной, где моя величественная хозяйка восседала во главе покрытого кружевной скатертью стола, на котором стоял серебряный поднос с серебряным чайником, тонко нарезанными сандвичами и фруктовым кексом.
Прислуживающая за столом горничная подала мне чашку с чаем, налитую для леди Харриет. Пока горничная оставалась в гостиной, разговор был сдержанным, но я знала, что меня пригласили не просто выпить чаю.
Она рассказывала мне о Лавинии и о том, как та весело проводит время в Индии.
— Светская жизнь должна быть там очень интересной, — продолжала она. — Там так много людей из Компании. Я думаю, что местные жители нам очень благодарны. Ведь так и должно быть. Неблагодарность — это то, что я не выношу. У графа все хорошо, и молодые безумно счастливы, особенно после рождения маленькой Луизы. Боже мой! Трудно представить себе Лавинию… матерью!
Я мрачно улыбнулась про себя. Лавиния была матерью намного дольше, чем думала леди Харриет.
Она говорила о маленькой Луизе и о том, что они когда-нибудь, наконец, вернутся домой. Должно еще пройти какое-то время, но ребенок не может все свое детство провести в Индии.
Я сидела, соглашаясь со всеми ее словами так же послушно, как это делал бы Колин Брейди.
Когда мы закончили пить чай и поднос унесли, леди Харриет сказала:
— Я немного обеспокоена положением дел в пасторском доме.
Я слегка подняла брови, как бы спрашивая, почему.
Она милостиво улыбнулась мне.
— Я всегда следила за тобой, моя дорогая, с тех самых пор, как умерла твоя мать. Это было так печально. Такой покинутый ребенок. А твой отец… я очень люблю его, но он витает в облаках… слегка. Для большинства мужчин забота о ребенке — трудная задача… а для него особенно. Поэтому я приглядывала за тобой.
Я никогда не чувствовала ее внимания и была этому даже рада, но на самом деле я, конечно, не могла в это поверить.
— Моя дорогая, твой отец очень плох.
— Боюсь, что так, — подтвердила я.
— Пришло время взглянуть правде в лицо… как бы это ни было больно. Здоровье твоего отца ухудшается. Мистеру Брейди следует принять все дела полностью на себя. Он превосходный молодой человек и пользуется моей полной поддержкой. Он питает к тебе очень теплые чувства. Если вы с ним поженитесь, это будет утешением для меня и таким счастливым разрешением проблем, которые неизбежно возникнут перед тобой. Как дочь пастора, ты знаешь наши обычаи…
Я почувствовала возмущение тем, как распорядились моим будущим.
С некоторой долей высокомерия я ответила:
— Леди Харриет, у меня нет желания выходить замуж. — И хотела добавить: «И уж во всяком случае потому, что это послужило бы облегчением для вас».
Она улыбнулась мне снисходительно, как капризному ребенку.
— Дорогая, пойми, твой отец немолод. Ты стала уже невестой. Я говорила по этому поводу с мистером Брейди..
Я могла это представить, так же как и его ответ: «Да, леди Харриет. Если вы считаете, что я должен жениться на Друзилле, я, конечно, так и сделаю».
Я рассердилась, во мне проснулось все мое упрямство.
— Леди Харриет, — начала я, но шум за дверью спас меня от того, чтобы дать выход моему гневу, а это, по всей видимости, означало бы, что я навсегда буду изгнана из Фремлинга.
Я услышала, как кто-то говорил:
— Нет… нет, леди Харриет там.
Леди Харриет быстро поднялась и бросилась к двери. Она распахнула ее и отступила, так как там стояла фигура с растрепанными волосами, которую я сразу же узнала. Ее волосы в беспорядке свисали по плечам, на ней. была широкая ночная рубашка, ее ноги были босы.
— Что это значит? — возмутилась леди Харриет. Женщина, которую я помнила как Айшу, торопливо выступила вперед, и моя память вернула меня к тому времени, когда я впервые увидела мисс Люси, рассказавшую мне о веере из павлиньих перьев.
— Я хотела бы говорить с ней, — громко вскричала Люси. — Она здесь… Ах…
Неуверенно приближаясь, она смотрела на меня. Айша тянула ее назад.
— Мисс Люси, пойдемте в вашу комнату. Так будет лучше. — Я помнила этот монотонный голос, много лет тому назад поразивший меня.
Мисс Люси сказала:
— Я хочу поговорить с ней… Я должна ей кое-что сказать.
Леди Харриет волновалась:
— Уведите мисс Люси обратно в ее спальню. Как это могло произойти? Я же распорядилась, чтобы ее держали в апартаментах, что совершенно необходимо для ее же благополучия.
Я встала, и бедная ненормальная женщина уставилась на меня. Затем она как-то нежно улыбнулась.
— Я хочу… я хочу… — начала она.
Айша прошептала:
— Да, да, позже… Посмотрим, посмотрим…
Айша нежно взяла ее за руку и увела прочь; уходя, она обернулась и беспомощно посмотрела на меня. Леди Харриет была в высшей мере расстроена.
— Не могу не думать о случившемся. Она так плоха. Я делаю все возможное, заботясь о ней, а они позволяют ей спускаться…
Было очевидно, что эта сцена потрясла ее так же, как и меня. Ее мысли оторвались от меня и моих дел. То, что происходило непосредственно в Фремлинге, имело для нее гораздо большее значение.
— Итак, моя дорогая, — сказала она, отпуская меня, — подумай об этом… и пойми, что это самый лучший выход из положения.
Я была рада уйти и в задумчивости пошла домой.
Двумя днями позже Колин Брейди попросил моей руки.
Я прогуливалась. Я с удовольствием ездила бы верхом, но своей лошади у меня не было, и хотя Фабиан давно дал мне разрешение пользоваться конюшней Фремлинга, я не могла заставить себя принять его предложение, так как не желала попадаться на глаза леди Харриет.
Я возвращалась домой после прогулки и, сокращая путь, пошла через церковный двор, когда увидела выходившего из церкви Колина.
— Ах, Друзилла, — воскликнул он. — Я хочу сказать вам пару слов.
Я догадалась, что за этим последует.
Я спокойно посмотрела на него. Он, безусловно, был некрасивым. Однако лицо сияло добродетелью; он принадлежал к тому типу мужчин, кто всю жизнь шел по пути справедливости; он не наживал себе врагов за исключением тех, кто завидовал его добродетельности; он приносил утешение больным и слабым; он обладал чувством «вымученного» юмора; и многие женщины жаждали бы провести жизнь в заботе о нем. Брак с ним — это было самое большее, на что могла бы надеяться дочь нуждающегося пастора.
Я не знаю, на что я надеялась, но чувствовала, что предстану перед миром скорее одна, чем с кем-то, кому так или иначе прикажут жениться на мне.
— Привет, Колин, — сказала я. — Я вижу, вы заняты как всегда.
— Приходские дела. Их нельзя отложить. Мне кажется, что сегодня утром пастор выглядит не очень хорошо. — Он покачал головой.
— Да, — ответила я. — Боюсь, что он очень слаб. Он прочистил горло:
— Мне кажется хорошей мыслью, если вы и я… ну, с точки зрения всего… это кажется хорошим решением.
Раздражение вновь охватило меня. Я не хотела, чтобы замужество стало решением наших проблем.
— Так вот, — продолжал он, — вы знаете это место. И я… полюбил его… и полюбил вас тоже, Друзилла.
— Я думаю, — сказала я, — что вы поговорили с леди Харриет. Вернее сказать, что она поговорила с вами. Никто не может говорить с леди Харриет. Ее могут только слушать.
Он слегка хихикнул и кашлянул.
— На самом деле я сам собирался сказать, что мы с вами… могли бы пожениться.
— И вы имеете в виду, что тогда могли бы получить пасторский дом?
— Ну, что же, я думаю, что это было бы удачным решением всех наших проблем.
— Думаю, что вряд ли следует вступать в брак, чтобы уладить дела, не так ли?
— Леди Харриет намекнула… — удивленно начал он.
— О, я знаю, на что она намекнула, но я не хотела бы выходить замуж только потому, что это будет удобно для всех.
— Это не только потому… — Он взял меня за руку и серьезно взглянул на меня. — Вы знаете, я очень люблю вас.
— Колин, вы мне тоже нравитесь. Я уверена, что когда вы полностью примете на себя все дела, вы будете прекрасно работать. Да вы уже и сейчас все хорошо делаете. Что же касается меня, то я не уверена, что хочу выходить замуж… пока.
— Моя дорогая девочка, вы не должны так думать. Уверяю вас, все будет хорошо. Я вовсе не хочу вас торопить. Если бы мы могли обручиться…
— Нет, Колин. Пока нет.
— Я знаю, что ваши мысли сейчас далеки от этого. Вы беспокоитесь о своем отце. Возможно, я заговорил преждевременно. Леди Харриет…
Мне хотелось закричать на него: «Леди Харриет не будет управлять моей жизнью, как вашей».
— Леди Харриет, — спокойно сказала я, — любит устраивать чужую жизнь. Пожалуйста, Колин, попытайтесь понять, что я хочу сама распоряжаться собственной жизнью.
Он рассмеялся.
— Она очень сильная леди… но с добрым сердцем и, думаю, от души желающая нам блага. Я заговорил преждевременно. Я знаю, что вы очень беспокоитесь о своем отце. Мы позже поговорим об этом.
На этом наш разговор был закончен, а мне еще хотелось крикнуть ему: «Я никогда не выйду за вас замуж».
Но этого нельзя было делать. Он был нежным и добросердечным. Мне не хотелось дать ему понять, как меня рассердило то, что он стал орудием леди Харриет. Может быть, он был мудрым. У него был свой путь в жизни, и он знал, что не может себе позволить игнорировать таких людей, как леди Харриет, поскольку они способны играть определенную роль в его карьере.
Я часто ходила в паддок. Он был на земле Фремлинга, но редко использовался. Я находила там какой-то покой. Оттуда я могла видеть западное крыло, где жила мисс Люси. Я много думала о той нашей странной встрече много лет тому назад.
Я предавалась размышлениям о прошлом и пыталась смотреть в будущее. Оно касалось меня. Мой отец слабел все больше и больше. Он с нетерпением ждал того часа, когда я могла почитать ему. Его самым большим несчастьем была потеря зрения, которая лишила его контакта с миром книг. Когда во время моего чтения он погружался в сон, я знала, что он просто очень слаб. Положив книгу на колени, я смотрела на его лицо, такое мирное во сне. Я представляла, как он приехал сюда с моей мамой, их надежды и планы, касавшиеся меня. И затем она умерла, оставив его одного, и он погрузился в мир книг. Будь она жива, все сложилось бы иначе!
И теперь его жизнь подходила к концу, а я оставалась одна в этом мире. Нет, у меня была Полли. Полли была как спасательный плот для утопающего, она была путеводной звездой в моей жизни.
Я знала, что мой отец долго не протянет и его место займет Колин Брейди; и тогда здесь — где я прожила всю свою жизнь — для меня не будет места, если только я не стану женой Колина.
Возможно, кто-то посчитал бы мудрым принять предложение Колина Брейди.
«Нет, нет», — сказала я себе. Почему я чувствовала такое отвращение? Колин был хорошим человеком. Мне было бы хорошо с ним. Но я сравнивала его с другими и находила то, чего ему недостает — с Дугалом, который заставлял меня думать, что наша дружба перерастет во что-то более возвышенное; с Фабианом, который возбуждал и дал ясно понять, какого рода отношения могли бы сложиться между нами.
Глупо было думать об этих двоих. С Колиным их нельзя было сравнивать. Колин никогда не мог бы быть так захвачен красотой, как это случилось с Дугалом; он никогда бы не позволил себе никаких отношений, кроме респектабельных.
Иногда я думала, что было бы глупо отказываться от Колина. Леди Харриет права. Замужество с ним было не только лучшим, но и единственным решением.
Когда я сидела, прислонившись к изгороди паддока, я часто ловила себя на том, что смотрю на определенное окно и вспоминаю, как много лет тому назад мисс Люси посматривала оттуда на нас, когда мы брали уроки верховой езды.
Однажды я заметила, как шевельнулась портьера. У окна стояла фигура, смотревшая вниз, на меня. Мисс Люси. Я подняла руку и помахала. Ответа не последовало, и через некоторое время я увидела, что она отошла; как будто ее отвели.
После этого я видела ее часто, бывая там обычно во второй половине дня и нередко в одно и то же время. Это было похоже на договоренность между нами.
Я все больше и больше беспокоилась о своем отце. Теперь он время от времени говорил о моей матери, и я чувствовала, что он находит удовлетворение, живя как бы в прошлом.
— Все, что она собиралась сделать, было для тебя, — мечтательно сказал он мне, внезапно проснувшись, после того как во время моего чтения вздремнул, и обнаружив, что я остановилась. — Она так хотела ребенка. Она была счастлива, что дождалась твоего появления. Я не видел ничего прекраснее ее лица в то время, когда она держала тебя в руках. Она хотела, чтобы ты была хорошо устроена в жизни. Я рад, что Колин Брейди здесь. Он хороший человек. Я чувствую, что доверяю ему так, как мало кому другому.
— Да, — согласилась я, — он оказался хорошим.
— Он примет все, когда меня не будет. Это как раз то. что он должен сделать. Он будет вести службу лучше, чем я.
— Тебя здесь очень любили, отец.
— Я слишком рассеянный. На самом деле не создан быть пастором.
— А ты думаешь, что Колин создан?
— Привыкший с пеленок. У него это в крови. Его отец и дедушка оба были церковниками. Друзилла, другие варианты будут намного хуже… это самое лучшее, что ты могла бы сделать. Он человек, которому я тебя доверяю.
— Очень многие думают, что мне было бы удобно выйти замуж за Колина Брейди.
— Пасторский дом всегда был твоим родным.
— Да. Но женится ли кто-то из-за дома? А ты?
Он улыбался, его мысли уплыли к тем дням, когда была жива моя мать.
— Твой выбор может оказаться намного хуже, — прошептал он.
Все они заботились о моем будущем, и ответ казался им очевидным… даже моему отцу.
Однажды, когда я была в паддоке, ко мне пришла Айша. Я встревожилась, увидев ее. Она улыбнулась мне и сказала:
— Вы часто приходите сюда.
— Здесь так тихо и мирно.
— Тихо… мирно, — повторила она. — Моя госпожа видит вас. Она высматривает вас.
— Да, я заметила ее.
— Она хочет с вами поговорить.
— Со мной?
Она кивнула.
— Она никогда не забывает о вас.
— О… вы имеете в виду… то время, когда я взяла веер.
— Бедняга. Она живет большей частью в прошлом. Она больна, боюсь… очень больна. Она говорит о воссоединении с Джеральдом. Это была ее единственная любовь. Удивительно видеть, с какой радостью она ожидает воссоединения. Пойдемте? Видите, она следит за нами из окна. Она очень хочет поговорить с вами.
Я последовала за Айшей в дом, затем мы поднялись вверх по большой лестнице, надеясь по пути не встретить леди Харриет.
Мы прошли по длинному проходу и подошли к двери той комнаты, где я нашла веер из павлиньих перьев. Он по-прежнему лежал на месте.
Мисс Люси стояла у окна. Она была в халате и тапочках.
— Я привела ее к вам, мисс, — почтительно проговорила Айша.
— Добро пожаловать, моя дорогая, — сказала мисс Люси. — Как я рада вас здесь видеть. Прошло много времени с тех пор, как мы встречались. Но я вас видела. — Она неопределенно махнула рукой в сторону окна. — Входите и поговорите со мной.
— Садитесь сюда, — сказала Айша, усаживая мисс Люси на ее стул и подвигая мне другой.
— Моя дорогая, скажите мне, — сказала мисс Люси, — ваша жизнь не была хорошей?
Я колебалась. Я не была уверена. Была ли моя жизнь хорошей? Возможно, частично.
— Много ли случилось нехорошего? — настаивала она. Я медленно кивнула. Все эти беспокойства с Лавинией… тяжкое испытание с полицией… грусть о Джанин… трагедия с Мириам… разочарование, связанное с Дугалом… стычки с Фабианом.
— Вы никогда не должны были брать его, — продолжала она. — Это дань…
Я поняла, что она говорила о веере из павлиньих перьев.
— Вы когда-нибудь вспоминали о нем? — спросила она. — Красота тех перьев. Вы помните драгоценные камни… добро и зло?.. Такой красивый… но красота может быть злой.
Айша стояла рядом со стулом, на котором сидела Люси, внимательно наблюдая за своей госпожой. Она слегка нахмурилась, и я поняла — это означало, что она обеспокоена.
Мисс Люси полуприкрыла глаза и начала, как уже делала однажды раньше, рассказывать мне историю о своем возлюбленном, при этом по щекам у нее покатились слезы.
— Это был веер… Если бы мы не пошли в тот день на базар. Если бы он не купил его мне… если бы он не понес его к ювелиру… как бы все было по-другому! И вы, дитя мое, не должны позволять ему очаровать вас.
— Я не думаю, что он пленил меня. Я только на минутку взяла его.
— Очаровал, я знаю. Я почувствовала, что с меня спала тяжесть.
Она закрыла глаза и казалось, что она уснула. Я вопросительно посмотрела на Айшу, пожавшую плечами.
— Теперь она такая, — прошептала она. — Она так хотела вас видеть, а когда вы пришли, забыла, что хотела вам сказать. Теперь она довольна. Она с вами увиделась. Люси время от времени говорит о вас, беспокоится о вас, заставляет рассказывать ей о том, как вы живете в пасторском доме. Она беспокоится, потому что ваш отец очень болен.
— Я удивлена, что она меня помнит.
— Это потому, что вы нравитесь ей и из-за веера. Веер завладел ее мыслями.
— Почему она придает ему такое большое значение?
— Она видит в нем источник беды.
— Я удивляюсь, почему она не избавится от него.
Она покачала головой.
— Нет. Она полагает, что не может сделать этого. Она говорит, что нельзя избавиться от проклятия. Оно на всю жизнь.
— Но, если она верит…
— Это ее старый предрассудок, и он у нее потому, что все случилось после покупки веера… она верит, что из-за него она потеряла своего возлюбленного. Веер завладел ею.
— Это очень печально. А теперь я думаю, что должна идти. Леди Харриет будет недовольна, обнаружив меня здесь.
— Леди Харриет уехала в Лондон. Она очень счастлива. Ее сын приезжает домой… с коротким визитом. Здесь возникло какое-то дело, которое требует его присутствия. Он будет здесь находиться непродолжительное время, но она довольна, что увидит его… даже очень недолго.
Я почувствовала, как мое сердце забилось и я вновь ожила. Короткий визит. Мне было интересно, увижу ли я его.
— Предстоит много развлечений. Будут некоторые знатные люди. Рассылаются приглашения. Это нехорошо для мисс Люси. Всегда, когда в доме люди, она очень беспокойна.
Мне было интересно, изменило ли его пребывание в Индии.
— Я думаю, что должна идти, — сказала я. Айша посмотрела на мисс Люси.
— Да, — согласилась она. — Мисс заснула теперь глубоким сном. Большую часть времени она спит.
— Я должна читать отцу. Он будет меня ждать.
— Да, — повторила она. — Пойдемте. Я провожу вас. Она проводила меня через холл, и я быстро пошла домой. Я почти забыла о своем визите и о странностях мисс Люси… потому что Фабиан возвращался домой.
Той ночью моему отцу стало хуже. После удара он был немного парализован и не мог говорить внятно. Доктор сказал нам, что ему осталось жить не больше нескольких недель. Большую часть времени я проводила возле него и видела, как смерть все ближе и ближе подкрадывалась к нему.
Полли не писала. Если что-то случится, я сразу же поеду к ней. Мы о многом поговорим, так как было, что сказать. Я не собиралась совершать безрассудные поступки. Полли, казалось, была единственной, кто считал, что замужество с Колиным Брейди было не самым желательным из всего того, как могла сложиться моя дальнейшая жизнь.
Фабиан прибыл во Фремлинг в день смерти моего отца. Что он находится дома, я услышала от миссис Янсон. Я была с отцом при его кончине. Он держал меня за руку, и я видела, как он отправился в иной мир.
Колин Брейди оказался очень полезным. Он принял ответственность с сочувствием и, если и подумал о том, что сделал еще один шаг к своей цели, никак этого не показал.
Леди Харриет была недовольна, что пастор умер как раз в тот момент, когда она готовилась к возвращению сына. Для нее, так погруженной в приходские дела, это событие, надо сказать, было крайне неудобным. Я представляла, что в своих молитвах она укоризненно упомянет об этом факте со стороны Всевышнего должно было бы быть немного больше уважения к тому, кто всегда неукоснительно выполняет свой долг.
Я слышала от миссис Янсон, что она запланировала важное торжество, как только узнала, что ее сын приезжает домой. Во Фремлинге собирается остановиться леди Джеральдин Фитцброк со своими родителями, и это важный визит. Фитцброки имеют такое же безупречное происхождение, как сама леди Харриет, и было совершенно очевидным, что она остановила свой выбор на Джеральдине Фитцброк для сэра Фабиана.
Время от времени я думала о нем, но мои мысли большей частью относились к прошлому. В доме так многое напоминало мне об отце: его кабинет со стеллажами книг, которые содержали пометки в любимых местах. Я продолжала вспоминать о том, как он разыскивал свои очки, когда хотел напомнить себе особенно полюбившийся отрывок… как жил в другом времени, нехотя пытаясь вырвать себя оттуда и вернуться к делам своего прихода.
Я должна была быть готова к его смерти. Я видела его покрытый глубокими морщинами лоб, когда он пристально рассматривал меня. Он был очень обеспокоен моим будущим. Он полагал, что я выйду замуж за Дугала. Как он желал видеть его в роли своего зятя, мысленно представляя длительные визиты, когда они вместе погружались бы в прошлое. В то время Дугал был молодым человеком, не очень обеспеченным житейскими благами — ученый, человек большой доброты, без амбиций, того же склада, как и мой отец.
Оглядываясь назад, я осознала, как он должен был бы быть разочарован, когда все сложилось не так, как он хотел. У него не только отняли зятя, которого он так приветствовал, но и возникла тревога из-за будущего дочери. Тогда он стал надеяться, что я выйду замуж за Колина Брейди. Это было бы очень разумным решением. Колин Брейди на самом деле, уступая Дугалу, был в то же время очень приемлемой партией.
Окружающие думали, что я должна взять от жизни то, что могу. Судьба редко предоставляет хорошую возможность, и когда это случается, от этого не следует легко отказываться. Леди Харриет посчитала меня глупой. Смею сказать, так оно и было. Не то чтобы мне не нравился Колин Брейди. Он действительно не мог не нравиться.
Он был таким добрым и заботливым со всеми. Он был бы превосходным священником. Но где-то глубоко внутри моего сознания было ощущение, что, если я совершу «разумный поступок», впоследствии я буду сожалеть, что выбрала такой предсказуемый образ жизни, который лишил бы меня всякого волнения, придающего жизни вкус и аромат.
Если бы я никогда не знала Дугала… если бы я была более консервативной… возможно, я вышла бы замуж за Колина. Но я была такой, какая есть, и инстинктивно я восстала против принятия замужества при подобных обстоятельствах.
Фабиан пришел в пасторский дом навестить меня. Он выглядел очень тронутым.
— Мне так жаль, — сказал он.
— Благодарю вас. Это не было неожиданностью.
— Да. Но тем не менее это было ударом.
— Вы очень добры, что пришли.
— Но я не мог не прийти.
— Надеюсь, ваше пребывание в Индии было успешным. — Он пожал плечами. — И долго вы здесь пробудете? — продолжала я.
— Нет.
— Понятно.
— А вы строите… планы?
— Должна буду.
— Уверен, что вы должны. Если мы что-то можем сделать для вас во Фремлинге…
— Нет, ничего, благодарю вас. Мистер Брейди оказал огромную помощь.
— Уверен, что он смог это сделать. Я слышал, что похороны завтра. Я приду на них.
— Благодарю вас.
Он улыбнулся мне и вскоре ушел.
Я была рада, что он ушел. Я не хотела, чтобы он видел, как я нервничала. Я почти хотела, чтобы он вообще не приходил навестить меня.
Когда отца хоронили, церковь была полна.
Леди Харриет с сэром Фабианом были на постоянных огороженных в церкви местах Фремлингов. Я не могла думать ни о чем, кроме отца, и продолжала перебирать в памяти все те мелкие эпизоды, которые я о нем помнила. На меня нахлынуло чувство безысходного отчаяния. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой одинокой.
Колин Брейди был проворным и деловым. Он проводил присутствовавших на похоронах обратно в пасторский дом, и мы выпили подогретого вина и съели сандвичи, приготовленные миссис Янсон. Дом был окутан атмосферой траурной торжественности.
Этот дом больше не был моим. Он мог, конечно, оставаться по-прежнему моим, если бы я вышла замуж за Колина. Я должна очень серьезно обдумать, что мне делать.
Завещание было зачитано. После отца осталось очень мало, но все, что осталось, было моим. Адвокат сказал, что это обеспечивает мне минимальный доход — недостаточный, чтобы жить в относительном комфорте, но это то, к чему можно прибегнуть в случае нужды. Он добавил с надеждой, что я уже, вероятно, обдумала ситуацию, которая не была неожиданной для меня.
Я подтвердила его предположение.
Вокруг меня воцарилась атмосфера ожидания. Миссис Янсон выглядела пророчески. Я была уверена, что она готова услышать о замужестве с Колином Брейди и что жизнь в доме будет продолжаться такой, как была всегда. Они знали мои особенности; они любили меня; они не хотели в доме чужого человека.
Это казалось им само собой разумеющимся. Было ясно, что мистер Брейди желает этого тоже. А где я нашла бы более подходящего мужа? Было самое время принять решение, и наступил самый подходящий момент огласить его.
Колин заговорил со мной вечером в день похорон. Я сидела у окна, глядя на кладбище, безграничная печаль полностью завладела мной. Я зашла в тупик и не знала, куда идти дальше. Передо мной был легкий путь, и все толкали меня на него.
— Какой грустный день, — сказал он. — Я знаю, кем был для вас ваш отец. Я любил его. Он был изумительно хорошим человеком. — Я кивнула. — После всех этих лет, которые вы были вместе — исключая, конечно, ваше пребывание в школе.
Ах, это был предел. Все, что затем случилось, изменило меня. Если бы все свои годы я продолжала жить в пасторском доме, чувствовала ли я что-либо по-иному? Казалось, что я вступила в мир, где люди совершают дикие поступки и расплачиваются за них; но это заставило меня понять, что жизнь — это больше, чем комфортное существование, и прожить один день за другим спокойно, без приключений, равнозначно ожиданию смерти.
— Это сильный удар для вас, — продолжал говорить он. — Друзилла, не позволите ли вы мне разделить его с вами?
— Вы уже это делаете, — сказала я ему. — Вы все взяли на себя и справились прекрасно.
— Я был бы только счастлив, начиная с этого момента, заботиться о вас.
Я хотела сказать, что у меня нет особого желания, чтобы кто-то заботился обо мне. Я чувствовала, что могу сама побеспокоиться о себе. Мне хотелось жизни волнующей, с приключениями… я не искала удобной, приятной и спокойной гавани.
— Можно было бы скоро справить свадьбу. Леди Харриет сказала, что это было бы самым лучшим.
— Колин, я не позволю леди Харриет управлять моей жизнью.
Он рассмеялся в ответ.
— Конечно, нет. Но вы знаете, она важная особа. Ее слово имеет вес. — Он выглядел слегка взволнованным. — Она беспокоится о вас. Мы все о вас беспокоимся.
— Вы не должны. Я хочу все спланировать сама.
— Но вы перенесли страшный удар. Я не думаю, что вы сейчас осознаете это полностью. Вы должны знать, что вам надо сказать только слово. Я не буду торопить вас. Это ваш дом. Он всегда должен оставаться вашим.
— О, пасторские дома похожи на временное жилье.
— Да, это так. — Он выглядел таким честным. Я уже узнала, что он был человеком, ненавидевшим нерешительность, но я также знала, что никогда не выйду за него замуж и надо было прямо сказать ему об этом.
— Колин, — проговорила я, — я должна вам сказать, что никогда не выйду за вас замуж. — Он выглядел ошеломленным. — Мне очень жаль, — продолжала я. — Я люблю вас… но по-другому.
— Друзилла, вы думаете?.. Подумайте. Куда вы пойдете?
Я мгновенно ответила:
— Я поживу немного с Полли и обсужу с ней свое будущее. Она хорошо знает меня. Она мне посоветует.
— Я думаю о том, что для вас самое лучшее и что было бы счастливым решением. Это очевидно, Друзилла, вы должны выйти за меня замуж.
— Колин, я не могу этого сделать. Вы хороший и добрый и сделали очень много для отца и для меня. Но я не могу выйти замуж за вас.
— Возможно, позже…
— Нет, Колин. Пожалуйста, забудьте об этом. — Он выглядел сконфуженным, и я добавила; — Я совершенно искренне благодарна вам за все и за ваше предложение.
— Вы сейчас просто растеряны.
— Нет, — сказала я почти сердито. Мне показалось, что он не может полностью поверить в мой отказ, поэтому я как-то постаралась убедить его, что мое решение твердое. Я уже прощалась:
— Сейчас я бы хотела лечь спать. Это был напряженный день.
Он сказал, что пришлет ко мне наверх одну из горничных с горячим молоком для меня. Я протестовала, но он отмахнулся, и через некоторое время мне в комнату принесли молоко.
Я села и выглянула в окно. Вдали я видела огни Фремлинга. Я почувствовала себя одинокой и брошенной. Там сейчас было веселье. Леди Джеральдин и Фабиан вместе будут танцевать, вместе скакать на лошадях, разговаривать… конечно, из уважения к моему отцу не сегодня, но позже. Это было желание леди Харриет, чтобы он женился на ней. Интересно, произойдет ли это? Фабиан первым согласился с тем, что это подходящая партия.
Я сердито сказала себе, что он относится к тому типу мужчин, которые женятся на знатных невестах, а потакают своим прихотям где-нибудь еще… с простыми смертными, которые были бы достаточно хороши для легкого развлечения, но не для брака.
Я решила, что поеду к Полли.
На следующий день я увидела Фабиана, скачущего рядом с молодой женщиной, которая, как я предположила, была леди Джеральдин. Она была высокой и привлекательной. У нее был довольно громкий голос, и они оживленно болтали друг с другом. Я слышала, как Фабиан смеялся.
Я вошла в дом и сложила кое-какие вещи в сумку. Я не знала, как долго пробуду у сестер, но до возвращения сюда должна буду решить, что собираюсь делать.
С Полли я нашла покой, в котором так сильно нуждалась.
Флер было уже пять лет. Она была разумным ребенком и полным энергии. «Любит пошалить», — таков был нежный комментарий Эфф, а Полли добавила, что она энергичная, как «вагон мартышек».
Она приветствовала меня. Полли и Эфф в очень почтительных выражениях говорили ей обо мне, и это возымело свое действие. Я провела с ней много времени. В букинистическом магазине я нашла некоторые книги… книги, которые были у меня, когда я была ребенком… и я стала учить ее — она оказалась способной ученицей.
Я начинала думать, что могла бы счастливо построить свою жизнь с Полли и Эфф. Я имела маленький доход, который был бы достаточным. Я могла бы учить Флер, и все мы были бы вместе счастливы.
Полли беспокоилась обо мне.
— Что ты собираешься делать? — спросила она.
— Полли, у меня есть время решить, — ответила я. — Я не должна делать что-то, не обдумав.
— Нет, конечно.
— Мне бы хотелось немного побыть здесь. Я люблю быть с Флер. Это отвлекает меня.
— Ну что ж, но это не жизнь для молодой леди с таким образованием, как у тебя. Где ты собираешься здесь кого-нибудь встретить?
— Твои мысли все об одном. Ты думаешь о том, чтобы выдать меня замуж?
— Ну ладно, говорят, что это лотерея, но есть шанс вытянуть счастливый билет… и если это происходит, что может быть лучше?
— Ты совершенно права, Полли.
— Очень жаль, что у тебя не сложилось с этим Колином.
— Я не могла выйти за него замуж просто потому, что это предполагало простое решение проблемы.
— Никто от тебя этого не требует.
— О, нет. Они требуют. С одной стороны — леди Харриет и с другой — Колин Брейди.
— О, они…
— Я знаю, Полли, что ты не такая, но, хотя это может быть и правильным решением" я не могла на это пойти.
— Тогда не думай об этом. Ты больше не вспоминаешь этого Дугала? Хорош же он… вывести девушку на дорожку сада и затем захотеть цветы из соседнего сада.
— О, Полли, — рассмеялась я, — это было не совсем так.
— Как же еще, хотела бы я знать. Он ехал увидеться с тобой и пастором, а эта Лавиния приходит и строит ему глазки… шум-гам, и он уехал.
Я не могла не смеяться, что показывало, как мало я придавала значения тому, что все произошло именно так.
— Он пожалеет о том дне, который так изменил его судьбу.
— Возможно, нет, Полли. Она очень красива, а я, надо смотреть правде в лицо… нет.
— Ты такая, какой Бог намеревался тебя сделать.
— Как и все мы?
— И ты такая же привлекательная, как все. Есть мужчины, призывному взгляду которых невозможно противостоять. Их надо избегать. Поэтому благодари свою счастливую звезду, что ты избежала этого. Мне на этого Дугала и смотреть бы было противно, даже если бы он приполз обратно на коленях.
— Уверяю тебя, что нам бы не понравилось это зрелище.
— Он скоро поймет, что совершил огромную ошибку. Он пожалеет о том, что сделал такую глупость. Даю тебе слово.
— Я думаю, что теперь, имея ребенка, Лавиния могла измениться.
— Леопард не меняет своих пятен, как мне всегда доводилось слышать.
— Лавиния — не леопард.
— Похоже, что она так же может измениться, как один из них. Помяни мое слово, он пожалеет о своем опрометчивом шаге.
— Полли, я здесь счастливее, чем где бы то ни было.
— Недолго, да… но надо что-то делать.
— Давай подождем, ладно? Давай подождем и посмотрим.
Она кивнула.
Шли дни. Флер доставляла много удовольствия. Мы вместе играли в игры. Затем, когда она спала в кровати, я сидела с Полли и Эфф и слушала их колоритный разговор о съемщиках.
— Мы хорошо понимаем жизнь, — фыркая, говорила Эфф.
Полли соглашалась, но я понимала, она думала, что это не та жизнь, которую я должна была бы вести.
Позже пришло письмо от леди Харриет. На конверте был ее фамильный герб, и Эфф надеялась, что почтальон заметил его. Она будет упоминать имя леди Харриет в разговоре, когда в следующий раз заговорит с № 32 на Втором этаже.
Несколько секунд я смотрела на письмо, прежде чем открыть его, удивляясь, что леди Харриет могла бы мне сообщать.
+++
"Моя дорогая Друзипла!
Я очень беспокоюсь о тебе. Бедный мистер Брейди ужасно расстроен. Надеюсь только, что ты не сожалеешь о своем поспешном решении. Самое лучшее из того, что ты могла бы сделать, это выйти за него замуж и продолжать жить в своем пасторском доме. Я уверена, что со временем ты пожалеешь о своем упрямстве.
Тем не менее я хочу сделать тебе предложение. Лавиния очень счастлива в Индии. Как ты знаешь, у нее есть маленькая Луиза, и мне приятно сообщить тебе, что она только что родила второго ребенка — мальчика. Лавиния хотела бы, чтобы ты приехала и помогла ей. Я должна сказать, что она убедила меня в том, что это было бы очень хорошо. Я хочу послать к ней няню. Я не вынесу, чтобы мои внуки были бы выращены иностранцами. В данный момент у нее есть айя
type="note" l:href="#FbAutId_19">19
, но я хочу, чтобы у нее была хорошая английская няня. На это место я нашла подходящую кандидатуру и сразу же посыпаю ее туда. Лавиния выразила желание, чтобы ты приехала к ней в качестве компаньонки, и я придерживаюсь мнения, что это прекрасная мысль. Это отвечает интересам Лавинии и, думаю, твоим собственным. Лавиния хочет, чтобы детей обучали в английской манере, и считает, что, будучи компаньонкой для нее, ты сможешь также и наставлять ее детей.
Лавиния и граф, ее муж, собираются возвращаться в Англию через два года. Я уверена, что ты сочтешь это блестящей возможностью. Я надеюсь на твое скорое решение. Няня собирается отбыть в начале следующего месяца, и для вас было бы очень удобно путешествовать вместе, поэтому впереди три недели на устройство всех дел. Буду признательна за быстрый ответ".
+++
Закончив чтение письма, я онемела от восторга и задрожала от возбуждения. Поехать в Индию. Быть с Лавинией и детьми. Я видела бы Дугала и Фабиана.
Подошла Полли и удивилась, как я уставилась в пространство.
— Новости? — поинтересовалась она.
— Полли… — вскричала я. ~ Это потрясающе.
— Ну?
— Это от леди Харриет.
— Опять надоедает?
— Можно сказать, что так, но в очень волнующем виде. Полли, она предлагает мне поехать в Индию.
— Что?
— Я должна стать кем-то вроде гувернантки для детей Лавинии и компаньонкой для нее.
Полли в изумлении посмотрела на меня.
— Эта Лавиния, — сказала она.
Я прочитала ей письмо. Когда я читала, я слышала, как мой голос дрожал от возбуждения. Мне казалось, что Фремлинги всегда будут иметь огромное влияние на мою судьбу.
Полли спросила:
— Когда ты должна дать ответ?
— Скоро. Я должна уехать меньше чем через месяц.
— Х-м, — хмыкнула Полли.
Мы обсуждали это предложение часами, но думаю, что я решила уехать задолго до этого. Полли очень быстро склонилась к этой мысли.
— Сначала это просто сбило меня с толку. Индия. Туда такой длинный путь. Но, возможно, все к лучшему. Жизнь здесь не для тебя… как бы нам ни хотелось, чтобы ты оставалась с нами. Девушка с твоим образованием… не должна застрять здесь. Флер?.. Мы уже думали взять гувернантку для юной Флер. Ты знаешь, мы хотим, чтобы она была образованной. И мы можем воспользоваться деньгами, которые Фабиан для нее положил… Я не вижу, почему бы нам не сделать этого. В конце концов, он ее дядя. Мы ничего бы не взяли для себя, но Флер — это совсем другое дело. Она должна иметь все самое лучшее.
Эфф согласилась с Полли. Для меня здесь не было ничего интересного. Эфф считала, что поездка за границу была большим риском, но Лавиния уехала и, кажется, выжила.
Я собиралась написать ответ леди Харриет, но поскольку времени было очень мало, я решила, что проще вернуться. В пасторском доме у меня все еще сохранялась комната, где было много моих вещей, поэтому это было лучшим местом для моих сборов.
Через два дня после получения письма я тронулась в обратный путь.
Я приехала прямо в пасторский дом. Миссис Янсон спешила поделиться новостями. Фремлинг был в трауре.
— Это мисс Люси. У нее было несколько непонятных приступов, и последний она не перенесла. Он ее доконал. Я всегда говорила, что за одними похоронами следуют другие. — Она часто выступала в роли библейского пророка. — Сначала милый пастор, а затем мисс Люси. Ну что же, это, кажется, было избавлением для нее. Мы надеялись на свадьбу, но полагаю, что это все несколько нарушат ближайшие планы.
— Свадьбу?
— Леди Харриет была всецело за скорейшую свадьбу Фабиана с леди Джеральдин, но он должен возвращаться обратно в Индию… или куда-то. Он еще больше сократил свое пребывание против предполагаемого. Вот, что я вам скажу. — Она снова выступала пророком. — Я думаю, что всему этому есть объяснение. Она соберется и отправится к нему туда, и они вступят в святой союз, вот увидите.
— Так ли это? — удивилась я. — Я хочу немедленно увидеть леди Харриет. Она написала мне, что предлагает поехать в Индию к мисс Лавинии.
— Боже милостивый. Конечно… конечно. Не знаю… но думаю, если Фремлинги там…
— Я думаю, что сейчас я должна идти. Мне надо поставить ее в известность.
Леди Харриет приняла меня сразу же.
— Моя дорогая Друзилла, я ждала вас.
— Оказалось, что приехать быстрее, чем написать.
— И твое решение?
— Я хочу поехать, леди Харриет.
Ее лицо расплылось в довольной улыбке.
— Ах! Я думаю, ты оказалась разумной… на этот раз. Надо будет сделать столько приготовлений! Увы, мы теперь — дом печали.
— Мне очень жаль. Я слышала о мисс Люси.
Бедняжка. Это на самом деле было счастливым освобождением. Мы будем заняты похоронами, но в то же время наши планы будут осуществляться. Я немедленно напишу Лавинии. Я знаю, что она будет довольна, и уверена, что ты сможешь учить Луизу. Для меня будет облегчением знать, кто будет заботиться о ней. Элис Филрайт приезжает сюда через несколько дней, и тебе следует познакомиться с ней, поскольку вам придется путешествовать вместе. Думаю, что вместе вы будете в безопасности. Она уже путешествовала раньше и приглядывала за детьми во Франции. Я думаю, что вы поплывете на пароходе до Александрии и оттуда по суше доберетесь до другого парохода… в Суэц. Но все подробности будут потом. Тем временем ты подготовишься… Я точно не знаю, как ты будешь собираться… но я предоставляю это на твое усмотрение.
Она продолжала говорить, откровенно довольная, что я, наконец-то, поддержала ее решение и поняла разумность всех ее планов, которые она для меня разработала. Больше всего она любила устраивать жизнь других людей.
Я направилась обратно в пасторский дом. Колин был очень добр. Он казался совершенно довольным жизнью. Он вступил в папину должность и был принят всеми окружающими. Моего отца больше любили за его слабости, чем за умение. Колин распространял вокруг себя доброжелательность и добродушие; он сочетал веселость с серьезностью, что очень подходило человеку в сутане. Он был создан для этой работы.
Более того, он уже проявлял интерес к дочери доктора, Эллен. Она была немного старше его, но обладала всеми качествами, необходимыми для жены пастора, плюс получила одобрение леди Харриет. Что могло быть более подходящим, когда Колину для того, чтобы стать идеальным пастором, не хватало только жены?
Он не держал на меня зла за мой отказ. Он сказал мне, что на чердаке много места, где я могла бы оставить то, что мне не пригодится во время моего долгого путешествия, а после пребывания в Индии решить, что с этим делать. Он предложил мне хорошую цену за мебель в доме, который теперь занимает по должности, и это избавило бы его от хлопот по поиску собственной мебели и в то же время было бы помощью мне.
Все это оказалось очень разумным, и я была благодарна Колину за его доброту. Я должна была как можно скорее избавиться от сентиментальных чувств к своему старому дому и смириться с фактом, что мое решение было самым лучшим выходом.
Мое возбуждение росло, и по мере того как шли дни, я понимала, что это именно то, что мне так необходимо. Я хотела вырваться отсюда. Моя жизнь подошла к мертвой точке. Мне нужны были новые места, новые люди.
В это время в газетах много места уделялось войне с Россией. Временами мы уже подходили к критической черте, но сейчас была настоящая война.
Домой шли донесения об ужасных событиях в Крыму, и мисс Флоренс Найтингейл
type="note" l:href="#FbAutId_20">20
отправилась туда с группой сестер. Я прочитала об этом, а когда была у Полли, видела солдат, марширующих по Лондону по пути на причал для отплытия на корабле. Люди приветствовали их и пели патриотические песни, но боюсь, я была так поглощена драматическими изменениями в своей судьбе, что обращала меньше внимания на все, так как была занята своими делами.
Когда хоронили мисс Люси, я пришла в церковь. Колин вел службу, и я осталась на заднем плане. Я подумала, что леди Харриет может посчитать слишком самонадеянным с моей стороны причислить себя к их друзьям.
Когда гроб опускали в могилу, я увидела Айшу, которая выглядела очень грустной и потерянной. Я подошла поговорить с ней.
Она улыбнулась мне:
— Мисс Люси была бы рада тому, что вы пришли. Она часто говорила о вас.
— Я чувствовала, что должна прийти, — сказала я. — Хотя я видела ее очень мало, я никогда не забывала ее.
— Да. И теперь она ушла. Она хотела уйти. Она верила что встретится со своим возлюбленным. Надеюсь, они встретятся. Надеюсь, что она вновь обретет счастье.
Присутствующие на похоронах разошлись, и я медленно пошла обратно в пасторский дом.
На следующий день из Фремлинга в пасторский дом пришел один из слуг. Леди Харриет хотела немедленно меня видеть.
Я сразу же пошла.
— Это несколько неожиданно, — сказала леди Харриет. — Мисс Люси оставила тебе кое-что.
— Мне!
— Да. Айша говорила, что ты интересовала ее, когда приходила играть с Лавинией.
— С тех пор я видела ее один или два раза.
— Ну, ладно, она распорядилась, что одна из ее вещей должна достаться тебе. Я велела принести это сюда.
В этот самый момент вошла одна из служанок. Она несла футляр, который и положила на стол.
— Вот этот предмет, — сказала леди Харриет. — В ее завещании было распоряжение, что это должно перейти к тебе.
Я взяла футляр.
— Открой его, — приказала леди Харриет.
Я так и сделала. Вид веера из павлиньих перьев вовсе не был для меня неожиданным. Еще до того, как я открыла его, я знала, что за наследство она мне оставила. Я дотронулась до красивых синих перьев и, прикасаясь, почувствовала слабую дрожь отвращения.
Я не могла отказаться вынуть веер и развернуть его. Я коснулась маленькой кнопки на оправе и открыла изумруд и бриллианты, которые уже видела раньше.
Леди Харриет улыбнулась мне лучезарной улыбкой.
— Я слышала, это стоит небольшое состояние, — проговорила она. — Ну что же, можешь рассматривать это как сбережения на черный день.
— Благодарю вас, леди Харриет, — сказала я.
Айша наклонила голову:
— Мисс Люси была в чем-то эксцентричной леди. На нее глубоко повлияла трагедия, случившаяся в юности. Я успокаиваю себя мыслью, что по мере своих возможностей всегда хорошо ухаживала за ней.
Так я вернулась в пасторский дом, неся с собой веер из павлиньих перьев.
Айша пришла увидеться со мной. Она была очень грустной. Она провела очень много лет, ухаживая за мисс Люси. Мы бродили по саду пасторского дома, поскольку она не захотела войти внутрь.
Я поинтересовалась, что она теперь будет делать.
Но Айша не смогла ответить мне. Мисс Люси оставила ее хорошо обеспеченной, поэтому деньги для нее не проблема. Она может вернуться в Индию, но не была уверена, что хочет этого. Хотя смерть мисс Люси не была для нее неожиданной, она все же явилась для нее ударом. Ей позволили оставаться во Фремлинге до тех пор, пока она не решит, что будет делать.
Мы разговаривали о мисс Люси — о ее доброте, нежности и ужасном горе.
— Она всегда говорила, что веер должен быть вашим, — сказала Айша. — Она считала, что это лучший способ распорядиться им, поскольку он уже был в ваших руках.
— Но она считала, что он приносит несчастье.
— Она верила в легенды. Ей рассказывали эти истории после того, как умер ее возлюбленный… и в своем горе она принимала их. Возможно, это смягчало ее горе. Понимаете, она обвиняла себя. Она хотела веер, и он его купил; он ей так понравился, что он захотел украсить его, и он встретил свою смерть тогда, когда был занят именно этим. Чтобы перестать обвинять себя, она обвинила веер… который в ее глазах олицетворял судьбу.
— Я никогда не смогу понять, почему мадам Люси не уничтожила его, если считала, что он приносит зло.
— Она была уверена, что его уничтожение принесло бы еще большие несчастья. Он нес на себе проклятье. Она считала также, что вы пострадали из-за своей связи с ним. В Доме она слышала некоторые насмешки. Она интересовалась вами и была довольна, что вы можете выйти замуж за мистера Каррузерса, ставшего графом. Когда же он обручился с Лавинией, она была уверена, что это связано с проклятием веера. Он лишил ее возлюбленного, а теперь и вас. Она сказала:
— Бедняжка, на нее тоже пало проклятие. Она свое заплатила. Она молода. У нее вся жизнь впереди. Но она свое уже заплатила… поэтому теперь он не причинит ей зла.
— Это не кажется очень логичным объяснением.
— Бедная леди, она никогда не была разумной. Трагедия уничтожила ее. Она затронула ее разум.
— Это кажется странным наследством… передавать зло.
— Она считала это самым лучшим. Веер не причинит вам больше зла. Вы уже свое заплатили. Она полагала, что лучше всего ему быть у вас. — Айша слегка коснулась моей руки. — Вы не мечтательница. Вы… как говорят, стоите на земле двумя ногами. Вы поймете, что это вздор. А в веере есть драгоценности. Вдруг они понадобятся вам? В этой жизни мы никогда не знаем, что с нами случится. Однажды вам могут потребоваться деньги… отчаянно потребоваться. Тогда вы продадите драгоценности и останется лишь несколько павлиньих перьев. Вы должны быть мудрой, какой никогда не была моя госпожа. Помните это. Мы сами строим свое счастье. Если вы верите в несчастье, оно обязательно придет. Госпожа Люси, она была поражена болезнью, она не делала никаких попыток забыть свое горе. Она лелеяла его, она взращивала его. Она говорила себе, что это проклятие павлиньих перьев… и что она делала? Она хранила веер, она любила смотреть на него. Временами она просила меня принести ей его, она раскрывала его и смотрела на него до тех пор, пока по ее щекам не начинали катиться слезы. Вы более разумны. Вы должны понять, что замужество мисс Лавинии с графом никак не было связано с веером.
— Я, конечно, понимаю. Но я не была увлечена так сильно. Я страдала от задетой гордости, а не от разбитого сердца.
— И кто знает, может быть, через несколько лет, когда вы найдете свое самое большое счастье, вы скажете: «Это было для меня благом». Поверьте, это так и будет, оно придет. Вы едете в Индию. Она покажется вам очень странной. Я буду молиться за вас… чтобы у вас все было хорошо.
После этого она немного рассказала об Индии, о том странном, что я там смогу увидеть. Она рассказала мне о религии, условностях, различных кастах и старинных обычаях.
— Женщины, — продолжала она, — являются рабынями мужчин. Вы увидите, что мужчины во всем хотят доминировать. Так происходит здесь, в Англии… но в Индии вдвойне. Было время, когда вдовы сжигали себя на погребальных кострах своих мужей. Это был обычай сати
type="note" l:href="#FbAutId_21">21
type="note" l:href="#FbAutId_22">22
, но теперь он больше не существует. Губернатор генерал сэр Уильям Бентинк запретил его законом. Однако люди не любят, чтобы меняли их привычки, особенно иностранцы.
— Это было благом отменить такой обычай.
— Да… это и тхагтери
type="note" l:href="#FbAutId_23">23
…но есть те, кого не волнует проблема добра, главное, чтобы действовали их старинные законы.
— Они действительно этого хотят?
Она посмотрела на меня и покачала головой, ее темные глаза были печальными.
— Они не всегда хотят того, что им на благо. Они хотят своего. Ах, вы должны многое увидеть, и вы поймете… Я думаю, мисс Лавиния будет рада вам.
Мы продолжали говорить о моем предстоящем путешествии в Индию. Я сказала ей, что до моего отъезда, мы должны еще раз увидеться.
Все мое время было занято приготовлениями. Я была тесно связана с Фремлингом, и меня постоянно вызывала леди Харриет для наставлений о том, что я должна делать.
Она уже написала Лавинии, что та должна приготовиться для встречи со мной. Во время одного из моих визитов леди Харриет позволила себе открыть новость, что леди Джеральдин вскоре отправится в Индию «с определенной целью», а я почувствовала легкий укол ревности, что все устраивалось так, как хотела леди Харриет, и даже Фабиан, казалось, считает обязательным повиноваться ей.
Две ночи мы должны были провести в Лондоне, и я хотела это время побыть с Полли и Эфф. Леди Харриет посчитала это превосходной мыслью, ведь в любом случае мы должны были бы ехать в Лондон.
Примерно за неделю до нашего отъезда во Фремлинг приехала Элис Филрайт. Меня пригласили с ней встретиться.
Это была высокая женщина лет тридцати, несомненно красивая, но с лицом, выдававшим характер. Вид у нее был внушительный и крайне деловой. Леди Харриет лично расспрашивала ее обо всем и осталась довольна услышанным.
Сначала мы пили чай с леди Харриет, во время которого шел разговор, главным образом освещавший взгляды леди Харриет на воспитание детей; но позже, когда мы остались одни, перешли к беседе, позволявшей нам узнать больше друг о друге, которая была приятна мне и, я надеюсь, Элис тоже.
Она сказала, что принадлежит к тем женщинам, которые не терпят вмешательства в детской, и что, если бы это были дети леди Харриет, она бы без колебаний отклонила это предложение.
— Меня не следует учить, что я должна делать в детской, — заявила она. А я решила, что никто не был бы в состоянии отклонить идеи леди Харриет, которые, боюсь, в любом случае являются несколько устаревшими.
Я рассмеялась и согласилась с ней в том, что с графиней все будет совсем по-другому.
— Я полагаю, вы хорошо ее знаете.
— Очень хорошо. Мы учились вместе в школе.
— О, значит дружба уходит глубоко в прошлое.
— О, да… с незапамятных времен. За мной обычно посылали в пасторский дом, чтобы я пришла поиграть с Лавинией.
— Лавиния — это наша графиня?
Я кивнула.
— Боюсь, что она довольно избалованный ребенок.
— Избалованный! При таком солдафоне!
— Лавиния думала, что ее дети сделаны из того же святого теста, что и она сама.
— И это моя новая хозяйка!
— Я уверена, что в детской вы будете делать то, что посчитаете нужным.
— Я думала, что у нее есть еще и брат.
— О, да, сэр Фабиан. Я сомневаюсь, что он узнает о нашем приезде.
— Леди Харриет говорила мне, что он собирается жениться.
— Я тоже слышала об этом. Леди с безупречным происхождением отправляется в путь, чтобы выйти за него замуж.
— Это будет интересно.
— Очевидно, не было времени организовать свадьбу, пока он был дома, поскольку внезапно дела отозвали его обратно.
— Я думаю, связанные с Ост-Индийской компанией.
— Да, это так.
— Я полагаю, что мы доберемся туда благополучно. Война может немного осложнить все… транспорт и корабли, перевозящие войска, идут на Крым.
— Я не подумала об этом.
— Ну, что ж, подождем — увидим.
— Вы с нетерпением ждете отъезда? — спросила я.
— Я всегда с удовольствием ожидаю встречи с новыми детьми. До сих пор я имела дело с двумя семьями, и, когда покидаешь их, испытываешь сердечную боль. Надо закалить себя, чтобы не слишком привязываться к ним и всегда помнить, что они не твои дети, хотя тебе и приходится о них заботиться.
— Я никогда не теряла связи со своей няней, — сказала я ей. — И никогда не потеряю. На самом деле она мой самый лучший друг.
Я много рассказывала о Полли, о доме и об Эфф.
— Ей повезло, — сказала Элис. — У нее было, куда пойти. Няни, гувернантки… они проводят жизнь в чужих семьях и никогда не имеют такой, которую могли бы назвать своей собственной.
— Пока не выйдут замуж.
— В таком случае они перестают быть нянями и гувернантками. Это странная вещь. Мы, гувернантки, понимаем детей… мы любим детей… мы могли бы стать лучшими из матерей… но мы редко выходим замуж. Мужчины отличаются тем, что отворачиваются от женщин, которые могли бы стать лучшими женами, и влюбляются в какие-то несносные создания потому, что они выглядят хорошенькими при лунном свете… и позже нередко жалеют об этом.
— Я вижу, у вас циничный взгляд на жизнь.
— Это приходит с годами. Вот подождите.
— О, вы совсем не так стары.
— Тридцать три. С уверенностью можно думать, что не выйду замуж. Хотя, возможно, есть еще шанс… очень маленький… что кто-то может увидеть меня и предложить выйти за него замуж. Но шанс очень, очень маловероятный.
Делая это высказывание, она рассмеялась, и я почувствовала, что мы с ней очень хорошо поладим.
Была еще одна встреча с леди Харриет. Нам дали письма для Лавинии, которые были полны указаний. Я обошла соседей, прощаясь с друзьями, простилась напоследок с Айшей, и мы уехали.
Полли и Эфф ждали, чтобы хорошо принять нас.
Элис Филрайт пришлось провести в их доме два дня. Они сказали, что для них не составит труда разместить ее. Думаю, что Полли была в тайне довольна тем, что имеет возможность оценить мою спутницу. Мне было приятно, что они, казалось, с самого начала понравились друг другу. Элис полностью чувствовала себя на кухне как дома и даже отведала стакан крепкого подогретого портера.
Она рассказывала о детях во Франции и Италии и призналась, что не представляет, на что может быть похоже англо-индийское домашнее хозяйство.
— Я рада, что ты поедешь с ней, — сказала мне Полли. — Она разумная хорошая женщина. Я боялась, что они собрались послать тебя с какой-нибудь молодой ветренницей.
Я напомнила Полли, что ветренницы редко работают нянями.
— В наши дни таких можно встретить повсюду, — таков был ее комментарий.
Я захватила с собой веер из павлиньих перьев, чтобы показать его Полли.
— Его оставила мне мисс Люси.
— Х-м, — удивилась Полли. — Красивый.
Она широко раскрыла глаза и задохнулась, когда я показала ей драгоценные камни.
— Это, должно быть, стоит кучу денег.
— Я тоже так думаю, Полли. Леди Харриет назвала это деньгами на черный день.
— Ну, что же, должка сказать, что иметь их хорошо.
— Я хочу, чтобы ты сохранила его для меня. Я не знаю, где еще моту его оставить.
— Я позабочусь о нем. Не бойся, я положу его в надежное место. — Я колебалась. Я не могла сказать ей, что он считается несчастливым. Я знала, что в любом случае она посмеялась бы над одной мыслью об этом, и втайне подумала, что надо бы забыть эту историю. — Я бы хотела поехать с тобой сама. Заботиться о тебе. И берегись этого Фабиана. Ты, вероятно, столкнешься с ним, когда будешь там.
— Я не думаю, что буду часто видеть его. Он полностью поглощен делами.
— Он из тех, кто всегда выдвигает себя вперед, и я обходила бы его за версту.
— Я знаю, ты мне уже говорила об этом.
— Ну и что, и снова скажу. Главное запомни: мы всегда здесь. Если они начнут строить какие-нибудь козни… кто-то из них… я никогда не доверяла никому, кто носит имя Фремлингов… ты только дай мне знать… и я буду ждать тебя, когда корабль прибудет домой.
— Полли, это так приятно.
— Помни это. Здесь всегда твой дом.
— Я буду это помнить, — сказала я. — До свидания, Полли, и спасибо тебе за то, что ты пришла в пасторский дом и все эти годы была там.
— Ну ладно, мы ведь созданы друг для друга, разве нет? А теперь береги себя и скорее возвращайся обратно.
— Два года, Полли. Это недолго.
— Я буду считать дни.
Вскоре прсле этого мы отплыли на «Ориентал Куин» в Александрию.
Мы с Элис стояли рядом на палубе, пока последний кусочек земли, называемой Англией, не скрылся из вида. Затем мы спустились в каюту.
Она была маленькой и тесной, но, как мы поняли позже, нам повезло, что она была нашей. Однако тогда я была слишком взволнована, чтобы думать о таких деталях. Мы были на пути к… приключению.
У меня было очень мало опыта, касающегося путешествий. Честно говоря, я лишь один или два раза пересекала Ла-Манш по пути в Ламазон и обратно. Я сразу же вспомнила то тайное путешествие в Англию с Джанин и беременной Лавинией.
Это направило мои мысли к Лавинии и размышлениям о том, изменило ли ее замужество, и какие сюрпризы ждут меня. Казалось, это было еще далеко. Я не подозревала, какие испытания меня ждут впереди.
Меньше чем через час после нашего отплытия море стало бурным, и это продолжалось на протяжении нашего плавания по Ла-Маншу и в Бискайском заливе. Нам пришлось несколько ограничить свою склонность к исследованиям: на корабле было достаточно трудно сохранять вертикальное положение.
Когда мы, наконец, познакомились с нашими попутчиками-пассажирами, мы нашли их достаточно приятными; многие из них знали друг друга, потому что они путешествовали на корабле много раз, но этот факт несколько отдаляло нас от других. Было очень необычно, что две леди путешествуют одни, ведь Элис и я были еще относительно молоды. Я уверена, что леди Харриет не одобрила бы этого, если бы это не отвечало ее планам.
Несмотря на это, мы через несколько дней смогли немного узнать о людях на корабле.
Там были две девушки — из разных семей — собирающиеся выйти замуж. Я поняла, что невесты на корабле встречались часто. Это были Фиона Макрас, шотландка, которая должна выйти замуж за солдата, и Джейн Эгмонт, чьим мужем станет чиновник Компании.
Я подумала о леди Джеральдин, которая отправится вскоре в путешествие, чтобы присоединиться к Фабиану. Мне стало интересно, увижусь ли я с ним и каким будет его отношение ко мне. Было также любопытно, одобрит ли он мой приезд, чтобы я была с его сестрой.
Мы с Элис, естественно, проводили вместе очень много времени, и я понемногу узнала о ней. Когда-то она была помолвлена, собираясь выйти замуж. Живя в Гастингсе со своей замужней сестрой и зятем, она не думала, что станет няней, но с ними она не была счастлива; не то чтобы к ней в семье относились плохо, просто она чувствовала себя незваным гостем. И тогда она встретила Филиппа. Он был художником; приехал в Гастингс из-за своего здоровья: у него были слабые легкие, и ему сказали, что морской воздух будет ему полезен.
Они встретились, когда он сидел на берету, рисуя бурное море. Что-то из его экипировки сдуло ветром и приземлилось прямо у ее ног; она вернула ему это.
— Я помню, что был завывающий ветер, — сказала она. — Ветер набрасывался на нас. Я подумала, что Филипп просто сумасшедший, работая в такую погоду. Он как раз делал наброски. Он был доволен, что я поймала их. Мы разговорились и нашли общий язык. Затем мы стали встречаться каждый день. — Ее глаза стали нежными и она превратилась совсем в другую женщину — мягкую, нежную и женственную. — Мы собирались пожениться. Он сказал, что у него не очень крепкое здоровье: у него чахотка. Я стала ухаживать за ним. Я была уверена, что смогу вернуть ему здоровье. Он умер… до того, как мы успели пожениться. Ах, ладно, такова жизнь. Тогда я решила, что хочу ухаживать за людьми… за малышами… и стала няней. И это не значит, что, не имея своих собственных детей, я должна возиться с чужими.
Очень скоро между нами сложились доверительные отношения. Я рассказала ей о предложении Колина и о мнении леди Харриет, что это было бы для меня лучшим решением вопроса и что я была упрямой и глупой, не приняв его.
Она состроила гримаску.
— Ты должна быть осторожна в этом мире с разными леди Харриет. Все они манипуляторы. Мной никогда не помыкали. К счастью, и тобой, видимо, тоже.
— И никогда не будут.
— Ты права, отказав ему. Замужество — это на всю жизнь, и хотелось, чтобы оно было счастливым. Возможно, ты встретишь того единственного… однажды. Может быть, он даже тебя не заметит. Но если он — тот единственный, никого другого больше не будет.
Я ничего не рассказала ей о Дугале, который не оправдал моих ожиданий до того, как я влюбилась в него; не упомянула и о Фабиане, которого, казалось, никогда не была в состоянии выкинуть из головы.
Нашей первой остановкой был Гибралтар.
Чудесно оказаться на твердой земле. Некие миссис и мистер Карлинг пригласили нас сойти на берег в компании с ними. Я думаю, что им стало жаль двух женщин, путешествующих в одиночестве.
Мы провели очень приятный день, рассматривая Гибралтар и обезьян. Нас возбуждало, что мы находимся за границей, но там развевался британский флаг, поэтому мы все еще ощущали себя чуточку дома.
Плавание по Средиземному морю было спокойным. Мы сидели на палубе, нежась в мягких солнечных лучах.
Именно в один из таких моментов мы и познакомились с месье Лассером.
Один или два раза я обращала на него внимание на корабле. Он был среднего роста, ближе к среднему возрасту, с черными волосами и темными глазами, которые, казалось, метались повсюду, как будто он боялся что-то упустить.
Он всегда посылал мне приятную улыбку и кланялся, ободряюще желая доброго утра или чего там еще в зависимости от времени суток. Я догадалась, что он француз.
Когда мы пришли в порт Неаполь, и я, облокотясь о поручни следила, как мы причаливаем, я почувствовала, что он стоит рядом.
— Приход в порт — волнующий момент, не так ли, мадмуазель?
— Да, именно так, — ответила я. — Полагаю, волнение чувствуется потому, что вокруг все в новинку.
— Я испытываю тоже… но здесь нет для меня ничего нового.
— Вы часто путешествуете этим маршрутом?
— Да… время от времени.
— Вы едете в Индию?
— Нет, только до Суэца.
— Я полагаю, что мы должны отправиться по суше из Александрии.
— Именно так. Немного… малокомфортабельно. Как вам это понравится?
— Для меня все так волнующе, поэтому не думаю, что замечу дискомфорт.
— Я вижу, что вы очень философичны. А… старшая леди… вероятно, ваша сестра?
— О, нет.
— Нет? Тогда…
— Мы путешествуем вместе. Нас ждут в Индии.
— Это интересно. Могу я спросить?.. Я любопытен. Ведь на борту… не так придерживаются условностей. Мы здесь все вместе… мы как одна семья… Так что я могу быть как бы вашим дядей… старшим братом peut-etre
type="note" l:href="#FbAutId_24">24
.
— Это приятное предложение.
— У вас еще не появились друзья?
— Нет, но многие здесь уже знают друг друга, а замужние пары держатся вместе. Полагаю, очень трудно найти двух таких, как мы, женщин, путешествующих самостоятельно.
— Можно сказать, забавно. Забавно. Теперь я собираюсь спросить вас: намерены ли вы спускаться на берег в Неаполе?
— Ну, я не уверена… Понимаете…
— Понимаю. Две леди одни. Теперь я намерен быть очень дерзким. — Я подняла брови. — Я намерен предложить вот что. Почему бы мне не проводить вас двоих на берег? Две леди, идущие на берег сами по себе… — Он поднял руки и грустно покачал головой. — Нет… нет… это нехорошо. Эти люди, они скажут; «Вот идут две леди… мы запросим с них больше». И, возможно, они совершат другие нехорошие поступки. Нет, нет, леди не должны сходить на берег одни. Моя дорогая юная леди, я предлагаю вам защиту.
— Это очень мило с вашей стороны. Я скажу об этом моей подруге.
— Я к вашим услугам, — повторил он.
В этот момент я увидела Элис и позвала ее:
— Элис, месье Лассер так добр, что предложил сопровождать нас на берег.
Элис широко раскрыла глаза от удовольствия:
— Какая блестящая мысль! Я уже спрашивала себя, что же нам делать.
— Мадемуазель, это удовольствие для меня. — Он посмотрел на свои часы. — Давайте встретимся, скажем… через пятнадцать минут. Я думаю, что тогда нам позволят покинуть корабль.
Таким образом, тот день в Неаполе мы провели в компании галантного француза. Лассер много рассказывал о себе. Он был вдовец и не имел детей. У него было дело в Египте, но собирался он остановиться и в Суэце.
Он умудрился выяснить кое-что о нас. У него была манера сосредоточенно слушать, и это позволяло нам чувствовать, что сказанное нами представляет для него крайний интерес.
Лассер имел определенный авторитет. Он проводил нас через толпы болтающего народа, среди которого было бесчисленное множество маленьких мальчишек, просящих милостыню или пытающихся продать нам вещи. Он отмахивался от них.
— Нет, мисс Делани, — сказал он. — Я вижу, что вы сочувствуете этим жалким бродягам, но поверьте мне, что они профессиональные попрошайки. Я слышал, что они очень хорошо наживаются за счет доверчивых приезжих.
— Всегда есть вероятность, что они могут быть такими бедными, как выглядят.
Лассер погрозил мне пальцем.
— Поверьте мне, — сказал он, — если вы подадите одному, вам придется подавать всем вокруг, и можете быть уверены, что пока вы занимаетесь раздачей милостыни, чьи-то маленькие пальчики найдут дорогу в ваши карманы.
Он нанял небольшой экипаж, запряженный двумя маленькими лошадьми, и мы проехали по городу. Месье Лассер, по-видимому, хорошо знал место, и пока мы ехали под сенью огромного Везувия, он интересно рассказывал о его угрозе. Мы были удивлены, почему люди продолжают селиться так близко от вулкана.
— Ах, — ответил он, — они здесь родились. Там, где чья-то родина… там он и хочет быть… за исключением ищущих приключений молодых леди, которые хотели бы поехать на другой конец земли.
— Это потому, что туда их зовет работа, — пояснила Элис.
— В Индию… страну странных пряностей и тайн. Затем он рассказал о Везувии и крупном извержении, которое разрушило такие города, как Помпеи и Геркуланум. С Лассером было очень интересно.
Он повел нас в ресторан, мы сели снаружи под веселыми цветными зонтиками и наблюдали, как мимо идут люди. Казалось, он заставлял нас говорить, и я обнаружила, что рассказываю ему о пасторском доме, о леди Харриет и об окончании школы во Франции. Элис о себе говорила мало, и я вдруг поняла, что он и не интересовался ею, хотя жадно слушал то, что рассказывала ему я.
Я подумала, что, может быть, говорила слишком много и решила позже расспросить об этом Элис, так ли это.
Наконец, настало время возвращаться на «Ориентал Куин».
Это был самый чудесный день.
Когда мы остались одни, я спросила Элис:
— Как вы думаете, не слишком ли много я говорила?
— Он, конечно, поощрял вас к этому.
— Я заметила, что вы мало рассказали о себе.
— Я думаю, что он хотел не это услышать. Он интересовался именно вами.
— Мне любопытно… он всегда или только в этот раз такой вежливый.
— О, без сомнения, он был очень заинтересован тем, что вы сказали, и еще…
— И что еще?
— О… просто подумала. Я не уверена, что доверяю ему.
— В каком смысле?
— Он кажется слегка оценивающим.
— У меня нет ни малейшей мысли о том, что он хоть немножко… флиртовал.
— Нет. Это именно так. И все это довольно странно.
— О, Элис, вы драматизируете. Я думаю, что он просто одинокий человек, который ищет компании. Он много путешествует. И, наверное, за несколько недель вступает с людьми в дружеские отношения, а потом все о них забывает.
— Х-м, — хмыкнула Элис. Но она казалась несколько задумчивой.
В назначенный час мы прибыли в Александрию, где покинули «Ориентал Куин», пересели на экскурсионный пароход и поплыли по каналу в Каир.
Месье Лассер объяснил нам, что нас ждут. Мы проведем ночь в гостинице — предпочтительно Шеферда — а из Каира совершим путешествие в крытом фургоне через пустыню в Суэц. Эти фургоны используются для перевозки людей туда, откуда они, сев на корабль, могут продолжить свое путешествие по морю.
После такого длительного пребывания в море было очень волнующим вновь оказаться на твердой земле, и мы были потрясены великолепием гостиницы, отличавшейся от всего, что мы видели. Она оказалась темной и сумрачной, и вокруг нас плавно скользили бесшумные мужчины в экзотических одеждах, неотрывно наблюдая за нами темными глазами.
Месье Лассер рассказал нам, что здесь останавливается много путешественников — большей частью в Индию и обратно.
С того момента, как мы вошли в гостиницу, я заметила мужчину. Он был в европейском платье и, будучи высоким и широкоплечим, сразу же бросался в глаза. Казалось, он знал о нас. Встав со стула, он приблизился к столу, где спрашивали наши фамилии и указывали спальные места.
— Мисс Филрайт и мисс Делани, — сказал клерк за столом. — Ваша комната на первом этаже. Она маленькая, но, как видите, мы очень переполнены. Вот ваш ключ.
В этот момент высокий человек стоял очень близко к нам. Я удивилась этому, так как он был не из нашей группы. Но Элис потянула меня за руку:
— Пошли, — сказала она. — Это только на одну ночь. Рано утром мы уедем.
Будучи усталой, я спала хорошо, а наутро меня очень рано разбудила Элис.
Путешествие через пустыню проходило в тех крытых фургонах, которые так похоже описал месье Лассер. В них запрягалось четыре лошади, и нам сказали, что в пустыне имеется несколько караван-сараев, где мы сможем отдохнуть, пока меняют лошадей. В каждом фургоне ехало по шесть человек.
Месье Лассер сказал:
— Поедем вместе. Я чувствую, что должен присматривать за вами, молодыми леди. Я из опыта знаю, какими некомфортабельными могут быть такие путешествия.
Возницы очень хорошо умеют обращаться с кнутом, и кажется, что их единственная цель заключается в том, чтобы как можно быстрее доставить фургон в караван-сарай. Боюсь, что вы найдете путешествие несколько утомительным.
— Я уже говорила вам, месье Лассер, все это для нас так ново, что мы готовы испытать некоторые неудобства, — напомнила я ему.
Мне никогда не забыть поездку по Каиру ранним утром. В полутьме здания выглядели таинственными. Мы миновали элегантные мечети, один из дворцов хедива, дома с решетками. Все это восхитило бы Дугала, который увидел бы в их мрачных стенах мавританское влияние. Поскольку было так рано, город еще спал. Нам попались только несколько ослов, которых вели босоногие мальчишки. Повсюду царила тишина, но солнце вот-вот должно было подняться. В свете утренней зари Каир выглядел как восхитительный город, принадлежащий арабским ночам, я прекрасно представила, как говорливая Шахерезада занимает своего султана за дверями одного из старинных дворцов.
В фургоне нас было шестеро: я, Элис, месье Лассер, мистер и миссис Карлинг и, к моему изумлению, высокий мужчина, которого я заметила в гостинице.
Мне хотелось знать, собирается ли он сесть на пароход, на котором мы поплывем в Индию, или его конечной целью, как и месье Лассера, является Суэц.
Скоро пустыня обступила нас со всех сторон. Стало уже достаточно светло, и мы видели вокруг лишь мили песка. Он казался золотым в свете утренней зари. Я была восхищена. Затем кучер стегнул лошадей, и мы сконцентрировали свое внимание на том, чтобы удержаться на месте.
— Я вам говорил, — сказал месье Лассер, — что это путешествие вряд ли будет комфортабельным.
Мы смеялись, так как нас резко бросало друг на друга. Миссис Карлинг сказала, что хорошо, если это не будет продолжаться долго, а мистер Карлинг прокомментировал, что, когда предпринимаешь подобное путешествие, надо приготовиться к дискомфорту. Месье Лассер отметил, что в жизни есть некоторые вещи, которые кажутся чудесными, когда их предвкушаешь или оглядываешься назад, но менее приемлемыми, когда переживаешь их, и путешествие часто оказывается одной из них.
Высокий мужчина ласково улыбался нам, он, казалось, делил свой интерес между месье Лассером и мной, и когда бы я ни подняла глаза, я видела, что его взгляд мрачно устремлен на одного из нас.
Лошади мчались вперед.
— Что произойдет, если фургон перевернется? — спросила я.
— Что ж, — добавил мистер Карлинг, — это вполне может произойти, если будет так продолжаться. Я не думаю, чтобы наш кучер сознавал, какие неудобства он заставляет нас пережить.
— Его задача заключается в том, чтобы избавиться от одного груза, получить деньги и затем отправиться за следующим, — объяснил месье Лассер.
— Но если действительно произойдет несчастный случай, это задержит его, — предположила я.
— О, он надеется на Аллаха, который наблюдает за ним.
— Хотела бы я разделять его уверенность, — сказала Элис.
Когда лошади остановились, мы все почувствовали облегчение. Бедняги, они должны были сильно устать… Я знаю, что все мы чувствовали себя совсем разбитыми и радовались короткой передышке перед тем, как снова начнутся тяжкие испытания.
Когда мы вышли из фургона, я заметила, что высокий мужчина встал вблизи нас.
Жара в пустыне была очень сильной: солнце стояло в зените. Мы ехали уже где-то около шести часов и были рады укрытию, хотя место нашего отдыха, скорее, напоминало хижину; зато примыкавшие к ней конюшни были обширными.
Нам подали питье, и я обрадовалась, увидев, что это чай. Была предложена и еда — хлеб и мясо какого-то неопределенного вида, от которого я отказалась. Мы сидели за столами — шестеро из одного фургона. Я не видела больше никого из группы с нашего парохода и предположила, что они приедут позже, потому что наш фургон одним из первых покинул Каир.
— В конце концов мы благополучно прошли начальный этап нашего путешествия, — сказала Элис.
Высокий мужчина ответил:
— Большая часть пути еще впереди.
— Мне не хотелось бы думать, что будет еще хуже, — с гримасой продолжила Элис.
Мужчина пожал плечами.
— Я слышал, что по пути часто бывают поломки, — вставил месье Лассер.
— Как ужасно, — проговорила я. — Что же тогда произойдет?
— Вы ждете, пока об этом не дойдет сообщение, и потом вам присылают другой фургон.
— Что будет, если мы не успеем вовремя в Суэц, чтобы сесть на пароход?
— Они изыщут какие-то средства, чтобы вы туда попали, — сказал высокий мужчина.
— Мы не знаем вашего имени, — сказала я ему. — А мы, кажется, попутчики в этом опасном путешествии.
Он улыбнулся. Его зубы были очень белыми.
— Я Том Кипинг, — представился он.
— Так… вы англичанин.
— Вы так не думали?
— Я не была уверена.
Месье Лассер сказал:
— Я выясню, когда мы отправляемся.
Он отошел к столу, где сидел человек, который собирал плату за место. Том Кипинг сказал:
— Я стараюсь проникнуть в среду, где не имею права находиться. Вся ваша группа приехала из Англии, ведь так?
— Да, мы плыли все вместе.
— И месье… я забыл его имя… француз.
— Месье Лассер. Да, он тоже был с нами.
— И все стали добрыми друзьями. Я полагаю, что во время путешествия быстро завязываются дружеские отношения.
— Не удивительно, ведь так много времени все проводят вместе, — пояснила я.
— Должно быть, так.
Месье Лассер вернулся.
— Мы отправляемся через полчаса.
— Нам надо лучше собраться с духом, — сказала Элис.
Следующая часть путешествия была такой же ужасной. Я заметила, что через пустыню идет колея. Она была проложена главным образом фургонами, и, если кучер придерживался ее, езда была достаточно комфортной, но резвые лошади, взбешенные, без сомнения, частым применением кнута, непрерывно съезжали с колеи, поднимая вокруг фургона тучи песка.
Несколько раз по пути ко второму караван-сараю я думала, что мы вот-вот перевернемся, но какая-то таинственная сила удерживала нас, и после, казалось, бесконечного путешествия мы достигли второго места нашего отдыха.
Когда мы направились в караван-сарай, месье Лассер подхватил меня под руку и слегка потянул в сторону от остальных.
Он сказал:
— Это настоящая тряска. Я чувствую, что весь в синяках, а вы?
Я сказала ему, что тоже.
— Я думаю, — продолжил он, — что мог бы достать для нас лучший транспорт. Не говорите никому ни слова. Я не могу взять остальных… только вас и мисс Филрайт.
Во время его слов Том Кипинг подошел близко к нам.
— Как же мы можем бросить Карлингов? Это именно они должны путешествовать более комфортабельно, — пыталась объяснить я.
— Позвольте мне это организовать, — продолжал месье Лассер. — Я найду способ.
Я почувствовала себя неловко. Мне хотелось бы узнать мнение Элис. Это было связано не с тем, что мы втроем отправлялись с месье Лассером. Мы уже путешествовали с ним и хорошо знали его. Но как мы могли объяснить Карлингам, которые гораздо в меньшей степени, чем мы, могли выносить тяготы путешествия?
Мы сели, и нам принесли прохладительные напитки.
Том Кипинг предложил:
— У меня тут есть бутылка вина, которую я прихватил с собой. Не хотите ли присоединиться ко мне?
Я отказалась, так же как и Элис с миссис Карлинг. Мы предпочли чай, хотя он не был очень хорошим. Мистер Карлинг, поколебавшись, сказал, что он тоже предпочел бы чай.
Остались месье Лассер и Том Кипинг. Последний пошел в конец комнаты и добыл поднос с двумя стаканами, наполнив их вином.
Он принес его на стол и предложил один месье Лассеру.
— За успешное путешествие, — сказал Том Кипинг, поднимая свой стакан. — Пусть все мы доберемся благополучно и достигнем своей цели.
Мы немножко поболтали, и затем месье Лассер покинул нас. Он поглядел на меня несколько заговорщицки и вышел. Мистер и миссис Карлинг так устали, что клевали носами. Нам показали небольшую комнату, где мы могли умыться и слегка освежиться перед тем, как отправиться в следующий этап нашего путешествия. Я сделала Элис знак пойти туда вместе со мной.
Когда дверь закрылась, я сказала ей:
— У месье Лассера есть план. Он думает, что сможет достать для нас лучший фургон, но не сможет взять всех.
— Тогда ему лучше взять Карлингов. Они старше, и мы можем все это вынести лучше, чем они.
— Я сказала об этом, но он хочет взять именно нас.
— Почему? Мы уже вынесли большую часть пути?
— Он, кажется, готовится к большим неприятностям.
— Было бы хорошо путешествовать с комфортом, но невозможно бросить Карлингов. С мистером Кипингом все будет в порядке, но я действительно думаю, что для миссис Карлинг уже достаточно.
— Да, мы будем настаивать, чтобы он взял их.
— Я не думаю, чтобы он жаждал сделать это. Он хочет показать тебе, какой он находчивый джентльмен.
— Я думаю, что он хочет большего комфорта для себя. Он сказал, что пойдет на конюшню, чтобы организовать все это.
— Ну что же, посмотрим, что будет.
Мы умылись и приготовились к продолжению путешествия.
Когда мы вернулись к столу, мистер и миссис Карлинг поднялись и отправились в комнаты для отдыха. Их было, естественно, две, одна для мужчин и другая для женщин.
Прошло некоторое время, прежде чем мистер Карлинг появился вместе с Томом Кипингом, и как только я увидела их, я сразу же поняла, что что-то случилось. Том Кипинг быстро подошел к столу, за которым сидели мы с Элис.
— Боюсь, что с месье Лассером что-то случилось, — сказал он.
Мы привстали:
— Что такое?
— О, не пугайтесь. Ему немного не по себе. Я думаю, что, возможно, он что-то съел на предыдущей остановке. Это случается сплошь и рядом. Боюсь, что он не сможет продолжить путешествие с нами.
— Но… — начала я.
— Возможно, мы чем-то могли бы помочь, — предложила Элис.
— Мои дорогие леди, — сказал Том Кипинг, — мы должны сесть на пароход. Я уверен, что у месье Лассера дела в Суэце. Если он прибудет на день позже, это мало что для него значит. Для нас же будет катастрофой прибыть после того, как пароход отчалит.
— Но что мы можем сделать?..
— Он в хороших руках. Здесь привыкли к неприятностям такого рода и поухаживают за ним. Он сядет в следующий фургон.
— Где он сейчас?
— В комнате отдыха для мужчин. Есть небольшая комната, где можно полежать. Он просил меня передать вам его наилучшие пожелания и сказать, чтобы вы о нем не беспокоились.
— Возможно, мы могли бы его увидеть… — начала я.
— Мисс Делани, он не хотел бы этого. Более того, фургон может отправиться в любую минуту. Если вы не сядете, то в следующем может не оказаться свободного места.
Мистер Карлинг сказал:
— Это самое некомфортабельное путешествие из всех, которые я предпринимал.
— Неважно, отец, — сказала миссис Карлинг. — Мы проехали уже так много, и эта часть пути уже почти заканчивается. Осталась последняя дистанция.
Мистер Кипинг поторопил нас к фургону, и вскоре мы уже катили по пустыне.
Без опоздания мы прибыли в Суэц, где провели день в ожидании остальных фургонов. К нашему удивлению, месье Лассер не приехал. Мы с Элис очень удивлялись относительно него. Это было странно. Кто бы мог подумать, что такой бывалый путешественник мог съесть что-то, что ему не подходило? Было бы понятно, если бы такое случилось с одной из нас.
Пароход ждал. Мы поднялись на борт и разместились в маленькой каюте на двоих, безгранично успокоившиеся, что пережили это ужасное путешествие через пустыню.
В должное время мы отплыли, а месье Лассер так и не появился.
В наш первый день в море мы много говорили о нем.
— Лассер был очень внимателен к нам, — напомнила я Элис.
— Я всегда чувствовала, что у него для этого был повод, — сказала она.
— Простое дружелюбие. Ему нравилось помогать двум беспомощным женщинам, которые не должны были путешествовать одни.
— Я не могла до конца понять Лассера, а его исчезновение было очень таинственным.
— Хотелось бы мне знать, что он почувствовал, когда понял, что не в состоянии добраться до Суэца?
— Он прибудет туда всего лишь на несколько дней позже, кроме того, ему не нужен корабль, и вряд ли опоздание имеет для Лассера какое-то значение.
— И все-таки странно. Большую часть времени мы были с ним и затем… он исчез.
— Том Кипинг, кажется, считает это обычным делом. Пища не всегда нам подходит. Я не думаю, что здесь соблюдаются должные гигиенические требования. Но, полагаю, что он относится к тем, кто полностью отдает себе в этом отчет и действует в соответствии с этим.
— Я считаю, что Том Кипинг был не очень внимателен к нему.
— Как бы то ни было, месье Лассер исчез и сомнительно, что мы когда-нибудь снова услышим о нем.
Мы видели Тома Кипинга каждый день. У меня было такое чувство, что он внимательно следит за нами и вместо месье Лассера стал нашим покровителем.
Море было спокойным, и путешествие стало очень приятным; казалось, что один день переходит в другой, похожий на предыдущий. Многие из пассажиров, бывших на «Ориентал Куин», были все еще с нами, и казалось, что изменилось только место действия. Но к нам присоединились еще несколько пассажиров в Суэце, с которыми мы дружески общались, пока мы плыли по Красному морю в Аден.
Жара усиливалась, и в моей памяти остались ленивые дни, когда мы сидели на палубе и, как говорила Элис, восстанавливали свои силы после изнурительного путешествия по пустыне.
Часто к нам присоединялся Том Кипинг. Я заметила, что Элис вела себя с ним очень дружелюбно. Он был мил с нами обеими, но я обнаружила, что в отношении Элис он выражал огромное восхищение.
Он рассказал нам, что много раз проделывал путешествия из Индии в Европу и обратно.
— Большинство людей, плывущих на корабле, служат либо в армии, либо в Компании; думаю даже, что большая часть — в Компании.
— А вы, — спросила я, — вы — в Компании?
— Да, мисс Делани. Я служащий Компании, и как только мы сойдем на берег, я отправлюсь в Дели.
— Мы остановимся в Бомбее на некоторое время, — сказала ему Элис. — Но я надеюсь, что наши хозяева будут иногда путешествовать, и мы вполне можем оказаться в Дели.
— Мне будет очень приятно, если вы приедете, — сказал он.
Он, конечно, знал, к кому мы направляемся. Оказалось, ему хорошо знаком Фабиан.
— Вы, должно быть, хорошо знаете Индию? — спросила Элис.
— Моя дорогая мисс Филрайт, я не знаю никого, кто, даже будучи коренным жителем этой страны, хорошо бы знал ее. Мне часто бывает интересно, о чем думают коренные жители. Не уверен, что кто-то может догадываться об этом… кто-то из европейцев.
Он рассказывал очень живо, вызывал у нас желание увидеть эту покрытую пышной растительностью страну, большие дома служанками, где доминировали раскидистые банановые деревья, величественные деревья священного финика и перистые тамаринды. Но больше всего нам хотелось увидеть народ… смешанные расы, различные касты, привычки, которые так отличались от наших.
— Я чувствую, что многие из них возмущены нашим присутствием, — сказал он нам, — хотя наиболее разумные из них понимают, что мы даем возможность им вести торговлю и делать их жизнь более цивилизованной. Но незваные гости всегда непопулярны.
— Как сильно ненавидят они иностранцев?
— Есть что-то, в чем мы не можем быть уверены. Мы имеем дело с загадочной расой. Многие из них считают себя более цивилизованными по сравнению с нами, и они возмущены, что мы привносим наши иностранные методы.
— И все же они терпят нас.
Том Кипинг иронически улыбнулся мне:
— Иногда я думаю, как долго это будет продолжаться.
— Вы имеете в виду, что они могут нас выгнать?
— Они не должны бы этого сделать, но могут попытаться.
— Это было бы ужасно.
— Это слабо сказано, мисс Делани. Но что за разговор! Индия надежно находится в руках Компании.
Я никогда не забуду время, которое мы провели в Адене. Оно было непродолжительным. Мы остановились всего на несколько часов, но Том Кипинг сказал, что он мог бы взять нас в короткую поездку.
Когда мы подплывали, Аден казался таким грозным! Черные скалы, круто поднимаясь прямо из моря, словно угрожали нам.
Мы были на палубе, Элис и я, Том Кипинг стоял рядом с нами.
— Это выглядит так, как будто мы вплываем в ворота ада, — заметила Элис.
— Вы чувствуете это, не так ли? Знаете ли вы, что говорят об этом месте? Здесь погребен Каин — тот, который убил Авеля — и после того, как этот печально известный убийца был захоронен здесь, все вокруг изменилось. Место стало зловещим.
— Я могла бы очень хорошо в это поверить, — сказала я. — Но предполагаю, что оно и раньше было достаточно мрачным.
— Никто никогда не говорил нам об этом, — ответил Том Кипинг. — И я думаю, что эта история распространилась потому, что у него такой отталкивающий вид.
— О, я действительно считаю, что легенды рождаются о тех вещах и местах, к которым они, кажется, очень подходят, — сказала Элис.
Те несколько часов, которые мы провели в Адене, были очень приятными.
Мы были под защитой Тома Кипинга, чему я была рада. Казалось, что Элис изменилась, она выглядела моложе. Я даже подумала, что она начинает влюбляться в Тома Кипинга.
Они много разговаривали друг с другом, и иногда я чувствовала себя лишней. Это было странно. Возможно, я преувеличивала. Только из-за того, что двое нравились друг другу, не было причины приходить к выводу, что они намерены пожениться. Элис была слишком разумной для того, чтобы отнестись серьезно к пароходной дружбе, и я была уверена, что и Том Кипинг тоже. Нет. Это было просто родство их характеров. Они поразили меня как двое самых разумных из всех известных мне людей, совершенно непохожих на Лавинию и ее мнимого графа.
Том Кипинг рассказал нам, что он отправится через всю страну из Бомбея в Дели. В Индии путешествовать непросто. Там нет железных дорог, и путешествие предпринимают только по необходимости. Ему, без сомнения, придется путешествовать на дакгхари, своего рода карете, запряженной лошадьми; по пути будет много остановок, часто в местах не имеющих соответствующих удобств.
— Я помню, вы предупреждали нас, что путешествия бывают некомфортабельными, — сказала я.
— Это то, что я усвоил из практики.
Морское путешествие подходило к концу. Стояли длинные теплые спокойные дни, когда корабль пересекал Аравийское море, и мы забыли нашу тесную каюту, штормы на море и скачку через пустыню, где мы довольно таинственно потеряли месье Лассера.
Я заметила, что Элис становилась немного грустной по мере того, как мы приближались к нашей конечной цели, и думала, что это связано с предстоящим прощанием ее с Томом Кипингом. Он не казался подавленным, хотя я чувствовала, что он наслаждается своей дружбой с нами, особенно, с Элис.
У меня создалось впечатление, что он принял роль нашего защитника, и я сказала Элис, что думаю о нем, скорее, как о Томе Кипере, чем Томе Кипинге
type="note" l:href="#FbAutId_25">25
. Рассмеявшись, она сказала, что чувствует то же самое. Итак, наше продолжительное путешествие подходило к концу.
Я была взволнована предстоящей встречей с Лавинией… а в некоторой степени, и с Фабианом. Мне было интересно, что я почувствую к Дугалу. Как бы я ни смотрела на это, я понимала, что мне скучать не придется.
— Я уверен, что вас будут встречать, — сказал Том Кипинг. — Поэтому… настало время сказать слова прощания.
— Как долго вы задержитесь в Бомбее? — спросила я.
— Всего на день или около того. Я должен сделать все, чтобы отправиться в Дели немедленно.
Элис была молчалива.
Наступил последний вечер. Утром мы должны были сойти на берег.
Когда этой ночью мы лежали на своих койках, я спросила Элис, что она чувствует, приближаясь к нашей конечной цели.
— Ну, что же, — задумчиво сказал она, — это ведь то, что мы собирались делать, не так ли?
— Да. Но путешествие само по себе было приключением!
— Ну, теперь оно закончено. Мы прибыли. Мы должны будем приступить к своим обязанностям.
— И помнить, что мы уже больше не свободны.
— Совершенно верно. Но работа будет для нас благом.
— Сомневаюсь, что мы снова встретимся с Томом Кипингом.
Несколько мгновений Элис молчала, а затем сказала;
— От Дели до Бомбея долгий путь. Ты слышала, что он сказал о трудностях путешествия.
— Это так странно. Когда путешествуешь с людьми, так хорошо узнаешь их… и затем расстаешься с ними.
— Я думаю, — сдержанно проговорила Элис, — что это надо понимать с самого начала. А теперь попытаемся уснуть. Впереди у нас длинный день.
Я знала, что она боится выдать свои чувства. Бедная Элис! Я думала, что она влюбилась в Тома Кипинга. И он мог ответить ей на ее чувства, если бы они могли остаться вместе. Но теперь он, казалось, был занят своими делами. Я вспомнила строки Байрона:
Любовь дня мужчины стоит вне его жизни,
Для женщины — это все ее существование.
На следующий день мы прибываем в Бомбей.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Индийский веер - Холт Виктория



Как можно требовать комментарий посрединерромана? Дайте дочитать до конца!
Индийский веер - Холт Викториягалина
7.05.2014, 23.47





Хороший роман от первого лица. Не совсем обычный, серьезный. Хотелось бы побольше страсти. Но в целом - твердая 9-ка!!!
Индийский веер - Холт ВикторияНаталия
10.05.2014, 14.24





Мне очень понравился!
Индийский веер - Холт Викториятатьяна
23.09.2014, 15.48





Перевоплощение отрицательного персонажа в милого душку))))
Индийский веер - Холт ВикторияПупсик
5.11.2014, 23.21





Как всегда умничка Холт на высоте. Бесподобно, оторваться невозможно. И хорошо, что без порно-эротики. Показана реальная жизнь, в которой есть и черное, и белое, и полосатое. Скажу о Лавинии. Таких встречала в жизни. А сейчас наблюдаю в классе внучки. Их было видно уже ы 1-м. А сейчас, к 8-му, сгруппировались в кучку. На уме только мальчики, мальчики и ничего кроме мальчиков. Уже заигрывают с мужиками 30-ти лет. Нимфетки-профурсетки.
Индийский веер - Холт ВикторияВ.З.,67л.
31.08.2015, 14.24





Роман понравился. Легко читается, нет никакой пошлости. Достаточно интересно.
Индийский веер - Холт ВикторияЭмма
29.12.2015, 9.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100