Читать онлайн Госпожа замка Меллин, автора - Холт Виктория, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Госпожа замка Меллин - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.22 (Голосов: 152)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Госпожа замка Меллин - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Госпожа замка Меллин - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Госпожа замка Меллин

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Врач наконец приехал и поставил диагноз — сломана берцовая кость. Других видимых повреждений он не обнаружил. Тут же на месте он наложил шины на сломанную ногу, а потом с большой осторожностью Элвину перенесли в карету и повезли в Маунт Меллин. В полном молчании мы с Коннаном ехали следом.
В замке Элвину немедленно отнесли в ее комнату и уложили в постель, предварительно дав ей выпить успокоительного.
— Теперь нам остается только ждать, — сказал врач. — У девочки сильный шок, и сейчас для нее важнее всего сон, тепло и сон. Когда она проснется, я еще раз осмотрю ее. Тогда будет ясно, насколько сильным было потрясение.
Как только врач ушел. Коннан повернулся ко мне и сказал:
— Мисс Лей, я хочу с вами поговорить. Сейчас же. Пожалуйста, пройдемте в красную гостиную.
Я последовала за ним, а он продолжал говорить:
— Мы ничем не можем ей помочь. Остается только ждать. Нужно сохранять спокойствие.
Я вдруг поняла, что он никогда раньше не видел меня такой взволнованной и, возможно, даже не подозревал, что я способна испытывать такие сильные чувства.
Не удержавшись, я сказала:
— По-видимому, мистер Тре-Меллин, вы относитесь к своей дочери с большим спокойствием, чем я к своей воспитаннице.
Я была так сильно напугана тем, что произошло, что мне нужно было найти виноватого, и я во всем винила его.
— Что заставило Элвину сделать это? — потребовал он.
— Вы заставили ее! — ответила я. — Вы и никто другой!
— Я? Да я понятия не имел, что она уже так хорошо ездит.
Лишь позднее я осознала, что в тот момент была на грани истерики. Я боялась, что Элвина может остаться калекой. Я была уверена, что она ни за что больше не сядет верхом. Как я ошиблась в своих методах воспитания! Мне не следовало пытаться заставить ее побороть свой страх перед лошадьми; я просто хотела добиться ее расположения, показав, как завоевать любовь отца.
Несмотря на все усилия, я никак не могла избавиться от ужасного чувства вины и была в полном отчаянии. Над этим домом висит проклятье, говорила я себе. Кто ты такая, чтобы вмешиваться в жизни этих людей? Что ты пытаешься доказать? Хочешь изменить Элвину? Ее отца? Узнать, что на самом деле случилось с Элис? Что ты о себе возомнила? Или ты думаешь, что ты — Господь Бог?
Но брать всю вину на себя я не желала. Мне нужен был козел отпущения, и я говорила себе: это он виноват. Будь он другим, этого бы не произошло. Уверена в этом.
Я совершенно потеряла голову. Отнюдь не подверженная истерикам, я ничего не могла с собой поделать и, дав волю чувствам, уже не могла остановиться.
— Конечно, вы понятия не имели о том, что она уже хорошо ездит верхом, — почти закричала я. — Откуда вам это знать, когда вы совсем не интересуетесь своим ребенком? Вы ее не замечаете, словно она вообще не существует. Ваша дочь несчастна, поэтому она пыталась сделать то, чего еще не умеет.
— Моя дорогая мисс Лей, — произнес он, глядя на меня в полном недоумении, — моя дорогая мисс Лей!
Я думала: мне теперь все равно! Меня непременно уволят, но в любом случае я потерпела полную неудачу. Я надеялась добиться невозможного — заставить этого человека забыть про собственный эгоизм и полюбить свою маленькую одинокую дочь. А что получилось? Наделала дел, нечего сказать, а ребенок, может быть, на всю жизнь останется калекой. При этом поучаю других, как им следует себя вести!
Но; я продолжала винить его, и мне уже было совершенно безразлично, что я говорю:
— Приехав сюда, я очень скоро поняла, как обстоят дела в этом доме. Бедная девочка, лишенная материнского тепла, была голодна. Я не хочу сказать, что ее держали впроголодь: свой бульон и хлеб с маслом она получала регулярно. Я имею в виду совсем иной голод, не голод плоти. Она изголодалась по родительской любви, на которую, ей казалось, она может рассчитывать и, как видите, ради которой была готова рисковать собственной жизнью.
— Мисс Лей, пожалуйста, умоляю вас, успокойтесь, возьмите себя в руки. Вы хотите сказать, что Элвина… Я не дала ему договорить.
— Она сделала это ради вас. Она надеялась доставить вам удовольствие. Несколько недель она специально тренировалась.
— Понятно, — сказал он, затем вынул из кармана носовой платок. — Вы плачете, мисс Лей, — произнес он почти с нежностью, поднеся платок к моему лицу.
Я взяла носовой платок у него из рук и сердито вытерла слезы.
— Это оттого, что я очень рассердилась, — сказала я.
— Это также слезы сострадания. Дорогая мисс Леи, мне кажется, вы очень привязались к Элвине.
— Она еще ребенок, — сказала я, — кроме того, забота о ней входит в мои обязанности. Видит Бог, здесь больше некому о ней позаботиться.
— Я вижу теперь, что мое поведение достойно осуждения, — признал он.
— Как вы могли? Неужели у вас нет сердца? Ваша собственная дочь! Она потеряла мать. Разве вы не понимаете, что именно сейчас она нуждается в особой заботе?
Он вдруг сказал нечто совершенно удивительное:
— Мисс Лей, вы приехали сюда, чтобы учить Элвину, но мне кажется, вы и меня многому научили.
Я замерла в изумлении, не в силах оторвать от него заплаканных глаз. Я так и стояла, сжимая в руке его носовой платок, когда открылась дверь и вошла Селестина Нэнселлок.
Она немного удивленно взглянула на меня, но тут же перевела взгляд на Коннана.
— Я слышала, произошло что-то ужасное, — взволнованно сказала она.
— Несчастный случай, Селестина, — ответил Коннан. — Элвину сбросила лошадь.
— Атс… только не это! — жалобно воскликнула Селестина. — Но как… где..?
— Сейчас она наверху, в своей комнате, — объяснил Коннан. — Пенгелли все уже сделал. Бедный ребенок. Она спит, он дал ей какое-то лекарство. Он снова вернется, чтобы осмотреть ее.
— Она сильно..?
— Доктор еще не знает точно. Но я видел подобные случаи. Думаю, она поправится.
Трудно было сказать, действительно ли он так считает или только старается успокоить Селестину, которая была сильно расстроена. Меня тянуло к ней; мне казалось, она единственная, кто искренне любит Элвину.
— Бедная мисс Лей очень переживает, — сказал Коннан Селестине. — Я уверен, она считает себя виноватой в том, что случилось, и я пытаюсь переубедить ее.
Я виновата? В чем? В том, что учила его дочь ездить верхом? И что плохого, что она, научившись, решила принять участие в этих соревнованиях? Ну нет! Это вы виноваты, хотелось громко крикнуть мне. Если бы не он, она никогда не попыталась бы сделать то, что ей не под силу.
— Элвина очень хотела обратить на себя внимание отца, поэтому отважилась выступать в старшей группе. Знай она, что ему доставит радость ее победа в группе для начинающих, она не стала бы рисковать и делать то, что не умеет, — мои слова прозвучали вызывающе дерзко.
Селестина сидела, закрыв лицо руками, и я вдруг вспомнила ее на коленях у могилы Элис. Бедная Селестина, подумалось мне, она любит Элвину как собственную дочь, ведь своих детей у нее нет, и может быть, она думает. Что уже никогда и не будет.
— Нам остается только надеяться и ждать, — произнес Коннан.
— Я поднимусь к себе, — сказала я, вставая. — Мое присутствие здесь необязательно.
— Нет, останьтесь, мисс Лей, — его слова прозвучали почти как приказ. — Останьтесь с нами. Я знаю, вы глубоко переживаете случившееся.
Посмотрев на свою амазонку, вернее амазонку Элис, я сказала:
— Я должна переодеться.
Мне вдруг показалось, он взглянул на меня совсем другими глазами. Возможно, и Селестина тоже. Если бы не мое лицо, меня в ту минуту, наверное, можно было принять за Элис.
Я чувствовала настоятельную потребность сменить амазонку на серое суконное платье, которое поможет мне вновь стать сдержанной, уравновешенной гувернанткой.
Коннан кивнул в ответ и сказал:
— Как только переоденетесь, немедленно возвращайтесь, мисс Лей. Мы будем поддержкой друг другу, и мне хочется, чтобы вы были здесь, когда вернется врач.
Я поднялась к себе и переоделась. Серое платье действительно помогло мне взять себя в руки. Застегивая пуговицы, я старалась припомнить, что наговорила Коннану Тре-Меллину в порыве гнева и отчаяния.
Из зеркала на меня смотрело лицо, искаженное гримасой горя: в глазах негодование и боль, губы дрожат от страха.
Я послала за горячей водой. Дейзи хотела было задержаться и немного поболтать, но, увидев, что я слишком расстроена, сразу ушла.
Умывшись, я снова спустилась в красную гостиную. Втроем мы стали дожидаться возвращения доктора Пенгелли.
Время тянулось медленно. Миссис Полгрей приготовила нам крепкого чая. В тот момент я не придала значение обстоятельству, поразившему меня позднее: сидя втроем за одним столом мы — Коннан, Селестина и я — пили чай как равные по положению. Несчастье, казалось, заставило их обоих забыть о том, что я всего лишь гувернантка. То есть Коннан забыл, что я гувернантка. Селестина вообще никогда не проявляла ко мне той пренебрежительности, которая угадывалась в других.
Глядя на Коннана, можно было подумать, что он совершенно не помнит о моей выходке. Напротив, он относился ко мне с почтительной заботой и какой-то новой нежностью. Он понимает, почему я набросилась на него с такой яростью, забыв о приличиях, подумала я. Он видит, что я испугалась, что виню во всем себя, и поэтому старается утешить меня.
— Она скоро поправится, — сказал он, — и снова захочет ездить верхом. Когда я был чуть старше ее, помню, попал в переделку похуже. У меня была сломана ключица, и я больше месяца был лишен возможности ездить на лошади. Едва дождался, пока мне снова разрешили сесть в седло.
Селестина поежилась.
— Если после всего, что случилось, она снова сядет на лошадь, я навсегда лишусь покоя!
— Ах, Селеста, ты преувеличиваешь опасность. Ты сама прекрасно знаешь, что дети чаще болеют, когда их кутают. Они вовсе не такие уж беспомощные. К тому же, рано или поздно они вырастают и вступают в мир, полный трудностей. К ним нужно быть готовым. А что на это скажет наш специалист?
Коннан взглянул на меня с некоторой тревогой. Я понимала, что, видя, насколько близко к сердцу мы приняли несчастье, он пытается отвлечь нас от мрачных мыслей.
Я ответила:
— Мне кажется, чрезмерно оберегать детей не следует. Однако, если им очень не хочется что-то делать, не стоит их принуждать.
— Но ее никто и не принуждал садиться верхом.
— Она сама проявила настойчивость, — согласилась я, — но трудно сказать, было ли ее стремление научиться верховой езде продиктовано искренним желанием или же ей безумно хотелось угодить вам?
Его ответ прозвучал почти беспечно:
— По-моему, это превосходно, когда ребенок пытается доставить удовольствие своим родителям, вы не находите?
— Только не тогда, когда он рискует жизнью ради одной улыбки.
Чувство гнева вновь охватило меня, и мне пришлось крепко вцепиться в свое серое платье, чтобы напомнить себе о том, что я не Элис, а всего лишь гувернантка, которой не пристало выражать свое мнение.
Мое замечание удивило их обоих, и я поспешила добавить:
— Если ребенок плохо ездит верхом, это не значит, что у него нет других способностей. К примеру, у Элвины явный талант к рисованию. Она очень одаренная девочка. Я давно уже хотела поговорить с вами на эту тему, мистер Тре-Меллин. Мне кажется, Элвине нужно нанять хорошего учителя рисования.
В комнате воцарилась напряженная тишина, и я не могла понять, почему их так поразили мои слова.
Я настойчиво продолжала:
— Она несомненно талантлива, и ее талант нужно развивать.
Медленно, как будто подбирая каждое слово, Коннан ответил:
— Но, мисс Лей, разве вы не учите мою дочь рисованию? Зачем нужно нанимать еще одного учителя?
— Потому что, — ответила я дерзко, — у девочки талант. Уроки рисования значительно обогатят ее жизнь, расширят круг интересов. И такие уроки должен давать ей специалист, которого она заслуживает. А я, мистер Тре-Меллин, всего лишь гувернантка, а не художница.
В ответ он сухо произнес:
— Мы подробнее обсудим этот вопрос в другое время, — и тут же сменил тему разговора, а вскоре вернулся врач.
Они втроем зашли в комнату Элвины, а я осталась ждать в коридоре.
В моей голове проносились мысли одна кошмарнее другой. Сначала я вообразила, что девочка обязательно умрет от полученных травм, а я навсегда оставлю этот дом. Если это произойдет, я никогда не буду счастлива, моя жизнь пройдет впустую. Потом мне представилось, что она на всю жизнь останется калекой, отчего ее характер вконец испортится. Бедный несчастный ребенок! Я всю себя посвящу ей. Картина вырисовывалась довольно мрачная.
Вышла Селестина и присоединилась ко мне.
— Нет ничего хуже неведения и ожидания, — сказала она. — Доктору Пенгелли уже шестьдесят. Наверное, пора сменить врача. Я боюсь, он…
— Успокойтесь, Селестина! Мне кажется, он знает свое дело, — заметила я.
— Элвина должна иметь только самое лучшее! Если с ней что-нибудь случится…
Пытаясь справиться с мучительным страхом, она нервно кусала губы. Как странно, подумала я, что всегда спокойная и невозмутимая Селестина так сильно переживает из-за дочери Элис.
Мне хотелось обнять и утешить ее, но, вспомнив о своем положении гувернантки, я, конечно, этого не сделала.
Наконец появились доктор Пенгелли и Коннан. Врач, улыбаясь, сказал:
— Кроме перелома ничего серьезного.
— Слава богу! — воскликнули мы с Селестиной в один голос.
— День, два — и она почувствует себя значительно лучше. Остальное — дело времени. Надо только подождать, пока срастется кость. А детские кости срастаются быстро. Вам, дорогие дамы, совершенно не о чем беспокоиться.
— Можно нам зайти к ней? — спросила Селестина, даже не пытаясь скрыть своего нетерпения.
— Ну, разумеется, можно. Она уже спрашивала о мисс Лей. Через полчаса я дам ей еще порцию лекарства, чтобы она спокойно спала ночью. Вот увидите, завтра ей станет намного легче.
Мы зашли в комнату. Бледная, осунувшаяся Элвина слабо улыбнулась, когда увидела нас.
— Здравствуйте, мисс, — сказала она. — Здравствуйте, тетя Селестина.
Опустившись на колени рядом с кроватью, Селестина взяла руку Элвины и осыпала ее поцелуями. Я остановилась по другую сторону постели. Элвина виновато взглянула на меня.
— Я не смогла… — сказала она.
— Но ты пыталась, а это главное. Коннан тоже вошел и стоял рядом.
— Твой отец очень гордится тобой, — сказала я ей.
— Он думает, я вела себя ужасно глупо, — ответила Элвина.
— Ничего подобного! Он так не думает, — горячо возразила я. — Он сам тебе может это сказать. Наоборот, он гордится тобой. Он так и говорил мне. Самое главное, сказал он, это то, что Элвина попробовала взять тот барьер, и неважно, что она упала. Следующий раз , обязательно получится.
— Правда? Он правда так сказал?
— Конечно, правда, — воскликнула я. В моем голосе прозвучало негодование, потому что сам Коннан Тре-Меллин до сих пор не проронил ни слова, а девочка ждала, что он подтвердит мои слова.
Наконец он произнес:
— Ты просто молодчина, Элвина, и я очень горжусь тобой.
Ее бледные губы снова тронула улыбка, затем она прошептала:
— Мисс… ах, мисс… останьтесь, не уезжайте отсюда. Хоть вы не уезжайте.
Тут уже я упала на колени и, взяв ее руку, поцеловала ее. Не в силах сдержать слезы, я воскликнула:
— Я никуда не уеду, Элвина! Я всегда буду рядом с тобой.
И только встретившись глазами с Селестиной, я вспомнила, где нахожусь и что рядом стоит Коннан. Гувернантка — мое второе «я», не следует этого забывать. И я постаралась загладить свою оплошность:
— Я буду с тобой до тех пор, пока ты сама этого хочешь.
Элвина умиротворенно улыбнулась.


Когда Элвина заснула, мы оставили ее. Я собиралась было пойти к себе, но Коннан задержал меня:
— Зайдите на минуту в библиотеку, мисс Лей. Доктор хочет сказать нам несколько слов.
И мы втроем направились в библиотеку, чтобы обсудить, как лучше организовать уход за Элвиной.
— Я буду приходить каждый день, — сказала Селестина. — Может, мне даже стоит пожить у вас, пока она не поправится? Как ты думаешь, Коннан?
— Об этом, дамы, вам нужно договориться между собой, — сказал доктор Пенгелли. — Пока кости срастаются, девочку надо чем-то занимать, обязательно поддерживать хорошее настроение. В подобных случаях нередки депрессии, ей они ни к чему.
— У нас она будет в прекрасном настроении, — пообещала я. — А какую диету вы порекомендуете, доктор?
— В течение первых двух дней что-нибудь легкое, что обычно готовят для больных: паровая рыба, молочный пудинг, заварной крем и тому подобное. А потом давайте ей все что попросит.
На душе у меня было легко, даже радостно, и от такой резкой смены настроений немного закружилась голова.
Я слушала, как врач отдает распоряжения, как Коннан уверяет Селестину в том, что ей вовсе не нужно утруждать себя и переезжать в Маунт Меллин, что мисс Лей прекрасно со всем справится, но в случае необходимости он с благодарностью примет ее помощь.
— Ты, как всегда, прав, Коннан, — сказала Селестина. — Так действительно будет лучше. Местные любят поболтать, и если я перееду сюда… Глупо, конечно, но люди всегда могут найти повод для сплетен.
Я поняла, куда она клонит. Стоит ей только переехать в Маунт Меллин, как сразу же начнутся пересуды, намеки, кривотолки по поводу ее отношений с Коннаном. Между тем как мое пребывание в доме не подлежит обсуждению, хотя мы с Селестиной примерно одного возраста. Я ведь, в отличие от нее, гувернантка и, стало быть, нахожусь на службе и не ровня хозяевам.
Коннан рассмеялся и сказал:
— Ты приехала верхом или в коляске, Селеста?
— Верхом.
— Прекрасно, я провожу тебя.
— Спасибо, Коннан. Ты очень любезен. Но, право, я могу и одна вернуться домой, если тебе…
— Чепуха! Я еду с тобой. — Он повернулся ко мне. — У вас, мисс Лей, совершенно измученный вид. Советую вам немедленно пойти лечь и хорошенько выспаться.
Я была уверена, что не смогу заснуть, и, по-видимому, это отразилось у меня на лице, потому что врач сказал:
— Я вам дам настойку, мисс Лей. Примите ее перед сном и, смею вас заверить, вы прекрасно отдохнете.
— Спасибо, — поблагодарила я его, потому что внезапно ощутила полное изнеможение.
Завтра мне, как всегда, нужно снова проснуться прежней уравновешенной мисс Лей, способной успешно справиться с любой неожиданностью, если таковая возникнет в результате событий прошедшего дня.


Я поднялась к себе. В комнате меня ждал ужин. Я села за стол, но аппетита не было, и я отодвинула тарелку, едва притронувшись к еде, хотя в другое время отдала бы должное холодному цыпленку с овощами.
Приму-ка я настойку доктора Пенгелли и лягу спать, решила я. Но в это самое время в дверь постучали, и на мое «войдите» на пороге появилась миссис Полгрей. Она явно была чем-то расстроена. Ничего удивительного, подумала я. Сегодня всем досталось.
— Это ужасно! — начала она. Я быстро вставила:
— Все хорошо, миссис Полгрей. Врач сказал, она скоро поправится.
— Да-да. Эту новость я уже слышала. Я о Джилли, мисс. Я очень волнуюсь из-за нее.
— Джилли? А что случилось?
— Она не вернулась после того, как закончились верховые состязания. Я ее с самого обеда не видела.
— Она скорее всего бродит где-нибудь. Интересно, а не видела ли она…
— Вот чего я не могу понять, мисс. Как это она пошла смотреть эти состязания? Ведь она к лошади даже и подойти боится. Да я ушам своим не поверила, когда мне рассказали, что она была там сегодня. И вот теперь… она не вернулась.
— Но она же часто где-то бродит одна, не так ли?
— Так-то оно так, но к чаю она всегда домой возвращается. Я прямо-таки ума не приложу, что с ней могло приключиться.
— А в доме искали?
— Да, мисс. Где уже только не искали. И Китти с Дейзи искали, да и Полгрей тоже. В доме ее нет.
— Хорошо, я помогу вам. Идемте.
И вот вместо того чтобы лечь спать, я отправилась на поиски Джилли.
Я тоже начала беспокоиться, потому что после сегодняшних событий ждала чего угодно. Куда могла подеваться крошка Джилли? Что могло с ней случиться? На это тут же нашлось не меньше тысячи ответов. Перед мысленным взором рисовались картины одна другой страшнее. А вдруг она случайно забрела на берег, оступилась и упала с обрыва в море, и теперь волны прилива безжалостно бросают о камни ее тело в бухте Меллин точно так же, как восемь лет назад эти волны выбросили на берег тело ее матери?
Нет, так нельзя! Это уже слишком. Наваждение какое-то! Джилли просто заснула где-то в лесу, она ведь туда часто ходит, убеждала я себя и тут же опровергала собственные аргументы: но в лесу-то она не может заблудиться — она знает его как свои пять пальцев.
Тем не менее я направилась в лес, громко выкрикивая: «Джилли! Джилли!»; туман, который с наступлением темноты опять сгустился, ватным облаком окутывал меня, заглушая голос, но я продолжала поиски. Интуиция подсказывала мне, что девочка не потерялась, а где-то прячется.
Так оно и оказалось. Нашла я ее на поляне, окруженной небольшими елочками, где уже видела ее несколько раз. Вероятно, это место служило ей своеобразным убежищем.
— Джилли! — позвала я ее. — Джилли! Услышав мой голос, девочка быстро вскочила, готовая бежать, но задержалась, когда я снова заговорила:
— Все хорошо, Джилли, успокойся. Я здесь одна и не сделаю тебе ничего дурного.
Она была похожа на маленькую фею, с удивительными белыми волосами, которые спускались ей на плечи.
— Трава же совсем мокрая, ты простудишься. От кого ты прячешься, Джилли?
Большие глаза не отрываясь смотрели на меня: я точно знала, что искать спасения в лесу ее заставил страх.
Если бы она только заговорила со мной! — подумала я. Если бы только объяснила!
— Джилли, — снова обратилась я к ней, — мы ведь с тобой друзья, ведь правда? Ты же знаешь, я такой же друг, каким была тебе госпожа.
Она кивнула, и мне показалось, что страх в ее глазах пропал. Похоже, раз увидев меня в верховом костюме Элис, она каким-то странным образом мысленно поставила нас в один ряд.
Я прижала девочку к себе: ее платье, волосы, лицо были влажными на ощупь, даже на бровях и ресницах осели крошечные капельки тумана.
— Да ты совсем замерзла, Джилли. Она позволила мне обнять себя.
— Пойдем, Джилли, — сказала я, — пойдем домой.
Твоя бабушка очень волнуется, она не знает, где ты и что с тобой случилось.
Она не сопротивлялась, когда я вела ее на опушку, но шла неохотно.
Я крепко прижимала ее к себе одной рукой, затем спросила:
— Ты сегодня днем ходила смотреть, как выступают» лошади?
Она повернулась ко мне и, вцепившись ручонками в платье, уткнулась в него лицом. Я чувствовала, что она вся дрожит.
Меня осенило: я поняла, что произошло. Эта девочка подобно Элвине смертельно боится лошадей. А как же иначе? Она же чуть было не погибла под копытами. И так же, как Элвина, она испытала сильное потрясение, но в отличие от Элвины Джилли не оправилась от испуга, потому что рядом не оказалось никого, кто помог бы рассеять внезапно окутавшую ее мглу.
Здесь, в туманном лесу я осознала, что в этом мое предназначение: я не отвернусь от бедного ребенка, которому так нужна моя помощь.
Сегодня днем она снова сильно испугалась. Увидев Элвину под копытами лошади, она вспомнила, что произошло с ней самой. Ведь прошло всего четыре года.
В эту минуту в отдалении я услышала стук копыт и крикнула:
— Ау-у! Я нашла ее.
— Еду, мисс Лей.
Огромная радость захлестнула меня. Это был Коннан.
Наверное, по возвращении из Маунт Уиддена ему сообщили, что пропала Джилли, и он тоже присоединился к поискам.
Он выехал на поляну, и Джилли еще теснее прижалась ко мне, пряча лицо в складках платья.
— Она здесь, — сказала я, когда он подъехал ближе. — Бедная девочка совсем выбилась из сил. Возьмите ее к себе.
Он наклонился в седле, чтобы поднять ее, но Джилли отпрянула.
— Нет! Нет! — закричала она.
Коннан был поражен, услышав, что она вдруг заговорила, ведь все считали ее немой. Но я уже не удивилась: я уже знала, что Джилли не лишилась дара речи, но говорит только в минуты сильных переживаний.
— Джилли, — попыталась внушить я ей, — мистер Тре-Меллин посадит тебя к себе в седло, а я буду идти рядом и держать тебя за руку.
Она затрясла головой.
— Посмотри, — продолжала я. — Эту лошадь зовут Майское Утро, и она очень хочет тебя подвезти, потому что знает, что ты устала.
Джилли со страхом посмотрела на лошадь, и я решила действовать быстро.
— Держите ее, — сказала я Коннану, и он, наклонившись, ловко подхватил Джилли и усадил впереди себя. Она стала вырываться, но я ее успокаивала.
— Не бойся, тебе ничего не угрожает, мы уже скоро будем дома. А там тебя ждет кружка теплого молока с хлебом, потом ты ляжешь в свою удобную теплую кроватку. Я всю дорогу буду идти с тобой рядом и держать тебя за руку.
Девочка уже не пыталась вырываться, только крепко сжимала мою руку.
Так закончился этот странный день.
Передавая Джилли в руки ее бабушки, Коннан нежно улыбнулся мне. Это была удивительно приятная улыбка, именно улыбка, а не привычная усмешка.
Я направилась к себе, испытывая чудесную легкость во всем теле. Подобно туману в лесу она окутывала меня со всех сторон, переполняла сердце радостью, но было почему-то и немного грустно. Почему? К чему лукавить. Конечно же, я давно догадалась, что со мной случилось. А сегодня все стало окончательно ясно. Я поступила глупо, глупо как никогда. Впервые в жизни я полюбила, полюбила человека, который принадлежит совершенно иному миру. Я влюбилась в хозяина замка Маунт Меллин и, боюсь, он догадывается об этом.
Я заперла дверь, разделась, вылила настойку, которую мне дал доктор Пенгелли, и легла в постель.
Но перед тем как лечь я подошла к зеркалу и, взглянув на себя, рассмеялась: в ночной сорочке из розовой фланели, тщательно застегнутой на все пуговицы, я мало соответствовала придуманному образу. И тогда строгим «гувернантским» тоном я громко сказала самой себе:
— К утру ты образумишься! Благодаря настойке доктора Пенгелли ты отлично выспишься и придешь в себя.


Последующие несколько недель были, пожалуй, самыми счастливыми за все время моего пребывания в Маунт Меллине. Очень скоро выяснилось, что Элвина не пострадала сколько-нибудь серьезно. Я была в восторг от того, что она не только не утратила желания продолжать наши прогулки, но живо интересовалась самочувствием Черного Принца, ничуть не сомневаясь, что снова скоро сядет верхом.
Через некоторое время мы сможем возобновить занятия, и Элвина была этому рада. А пока я научила ее играть в шахматы. Она поразительно быстро освоила игру. Когда я соглашалась играть без ферзя, чтобы уравновесить силы, Элвина даже ставила мне шах.
Я была счастлива, но не только оттого, что Элвина выздоравливает и хорошо занимается, а и потому, что Коннан был рядом. Удивительно, но он принял к сведению все, что я наговорила ему в тот день, когда с Элвиной произошел несчастный случай, хотя ни словом не обмолвился, что помнит наш разговор. Теперь он часто навещал Элвину и приносил ей книги и загадки, которые, по его мнению, могли быть ей интересны.
Еще в самом начале я сказала ему:
— Ваше присутствие доставляет ей гораздо больше удовольствия, чем все те подарки, которые вы ей привозите.
Тогда он ответил мне:
— Если она действительно предпочитает меня книгам и игрушкам, то она очень странный ребенок.
Мы оба улыбнулись, и я снова отметила, что у него теперь совершенно иное выражение лица.
Иногда он садился рядом и наблюдал, как мы играем в шахматы. Затем на стороне Элвины он тоже вступал в игру. Я бурно возражала, что силы неравны, и требовала вернуть моего ферзя.
Элвина сияла, а он говорил:
— Смотри, Элвина. Мы сейчас поставим слона вот сюда и заставим нашу дорогую мисс Лей занять оборону.
Элвина, хихикнув, бросала на меня торжествующие взгляды, а я, счастливая оттого, что сижу с ними рядом, начинала играть небрежно и, случалось, проигрывала. Но не всегда. Я не могла забыть, что между Коннаном и мной идет своего рода борьба, в которой я не желала уступать. Хотя речь шла всего лишь о шахматах, мне хотелось доказать ему, что мы стоим друг друга.
Однажды он сказал:
— Как только Элвина сможет передвигаться, мы поедем в Фауэй на пикник.
— Зачем ехать в Фауэй, когда на берегу, рядом с Маунт Меллином, есть прекрасные места для пикника?
— Моя дорогая мисс Лей, — с недавних пор у него появилась привычка называть меня своей дорогой мисс Лей, — неужели вы не понимаете, что чужие владения гораздо более романтичны и заманчивы, чем свои собственные?
— Да, да, папа! — закричала Элвина. — Пожалуйста, давайте устроим пикник.
Ей так хотелось поскорее поправиться и поехать на пикник, что она съела все, что принесли на обед, и без умолку болтала о предстоящей экспедиции. Доктор Пенгелли был в восторге от своей маленькой пациентки да и все мы тоже.
Однажды я сказала Коннану:
— Вы лучше любого лекарства излечили Элвину. Она счастлива, потому что наконец вы заметили ее и больше не обходите своим вниманием.
И тут он сделал нечто неожиданное: он взял меня за руку и легко поцеловал в щеку. Этот поцелуй разительно отличался от того, другого, во время бала в Маунт Меллине. Это был дружеский поцелуй, не страстный, но ласковый.
— Нет, — возразил он, — излечили Элвину вы, мисс Лей, и никто другой.
Мне показалось, он хочет еще что-то добавить, но он промолчал и быстро ушел. Я осталась одна.


Я не позабыла Джилли и была полна решимости бороться за нее так же, как и за Элвину. Лучше всего было поговорить об этом с Коннаном. Я была уверена, что в том благодушном настроении, в котором он пребывает последнее время, он позволит мне все, что бы я у него ни попросила. Хотя, надо признаться, меня бы не удивило, если по мере выздоровления Элвины он снова превратится в того мистера Тре-Меллина, который не желал замечать свою дочь и насмешливо подтрунивал надо мной. Я не стала откладывать разговор в долгий ящик, потому что стремилась разрешить вопрос о судьбе Джилли, пока имела еще шансы на успех.
И вот как-то утром, предварительно выяснив, что Коннан в красной гостиной, я смело направилась туда и спросила разрешения поговорить с ним.
— Ну, разумеется, мисс Лей, — ответил он. — Мне всегда доставляет огромное удовольствие говорить с вами.
Я немедленно перешла к делу.
— Мне хотелось бы что-то сделать для Джилли.
— А что именно?
— Я не верю, что она слабоумная, просто никто никогда не пытался помочь ей. Я слышала о том, что с ней приключилось. Насколько я понимаю, до несчастного случая она была совершенно нормальным ребенком. Вполне возможно, она снова им станет, если с ней заниматься. Вы не находите?
В его глазах появилась прежняя насмешка, и он ответил:
— Если за дело берется Господь Бог или мисс Лей, то возможно все.
Я пропустила мимо ушей его ироническое замечание и продолжила:
— Я прошу разрешить мне заниматься с Джилли.
— Моя дорогая мисс Лей, разве ученица, ради которой вы приехали сюда, занимает не все ваше время?
— У меня есть немного свободного времени, мистер Тре-Меллин. Даже гувернантки имеют на это право, и я готова посвятить его урокам с Джилли, если, конечно, вы мне категорически не запретите этого.
— Даже если бы я и захотел поступить так, то, нисколько не сомневаюсь, вы все равно нашли бы способ обойти мой запрет. Поэтому, думаю, будет значительно проще сказать: «Поступайте, как считаете нужным, мисс Лей. Желаю вам успеха».
— Благодарю вас, — сказала я и уже повернулась, чтобы уйти.
— Мисс Лей, — окликнул он меня. Я остановилась, ожидая, что он скажет.
— Давайте не будем тянуть с пикником. Я могу на руках снести Элвину в коляску.
— Это замечательно, мистер Тре-Меллин. Я сейчас же передам ей. Она будет очень рада.
— А вы, мисс Лей? Вы рады?
На какое-то мгновение мне показалось, что он собирается подойти ко мне, и отпрянула назад: я испугалась, что он положит мне на плечи руки, и я выдам себя с головой при его прикосновении.
Я холодно ответила:
— Все что доставляет радость Элвине, радует и меня, мистер Тре-Меллин, — и поспешила прочь, чтобы скорее поделиться с Элвиной хорошей новостью.


Так проходили недели — чудесные, приятные недели, которые, мне казалось, не могут тянуться вечно.
Я занималась с Джилли в классной и даже сумела научить ее некоторым буквам. Картинки в учебниках привели ее в неописуемый восторг, и она рассматривала их с большим вниманием. Кажется, ей действительно нравились наши уроки, потому что каждый день в точно назначенное время она появлялась в классной.
Мне передали, что Джилли начала понемногу говорить, хотя и очень редко. Я знала, что весь дом, не скрывая любопытства, наблюдает за этим экспериментом. Многих мои усилия откровенно забавляли, но только не Элвину.
Когда она поправится настолько, чтобы заниматься в классной, мне нужно быть готовой к сопротивлению с ее стороны. Элвина не скрывала своей неприязни к девочке. Как-то раз я привела Джилли навестить ее, и Элвина немедленно начала капризничать. Придется подумать, как примирить ее с Джилли, когда она наконец поправится. Я прекрасно понимала, что очень скоро наша жизнь снова войдет в привычную будничную колею, но все равно была рада, что мне не нужно заниматься этой проблемой, пока тянутся эти чудесные дни. Ее можно будет решить потом, когда идиллия закончится. Вряд ли можно ожидать, что она продлится бесконечно.
У Элвины было много посетителей. Каждый день приходила Селестина с фруктами и другими подарками. Питер тоже заходил навестить ее, и Элвина всякий раз была очень рада его видеть.
Однажды он сказал ей:
— Ты не находишь, Элвина, что я очень любящий дядя? Я так часто навещаю тебя. На что она ему ответила:
— Но, дядя Питер, вы приходите сюда не только ради меня, не так ли? Вы приходите главным образом из-за мисс.
Его следующие слова были типично в его духе:
— Я прихожу сюда, чтобы увидеть вас обеих. Какой я счастливец, что могу навещать сразу двух таких очаровательных дам!
Заезжала и леди Треслин с дорогими книгами и цветами, но Элвина приняла ее хмуро и почти не разговаривала с ней.
— Она все еще плохо себя чувствует, леди Треслин, — объяснила я, и улыбка, блеснувшая в ответ, едва не ослепила меня, настолько она была прекрасна.
— Конечно, понимаю, — сказала леди Треслин. — Бедняжка! Мистер Тре-Меллин говорит, что она вела себя очень храбро, а вы так чудесно ухаживаете за ней. Я сказала, что ему очень повезло, ведь ему досталось настоящее сокровище в вашем лице. «В наши дни это такая редкость», — сказала я ему. Я до сих пор переживаю, что уволилась моя последняя кухарка — прямо перед званым ужином. Она была такое же сокровище.
Я стояла склонив голову и тихо ненавидела ее — не потому что она сравнила меня со своей кухаркой, а потому что она была так красива. Я знала, что слухи о ней и Коннане не прекращались, и боялась, что они соответствуют истине.
Рядом с этой женщиной Коннан становился совсем другим. Его словно подменяли. Казалось, он почти не замечает меня. Я слышала их смех и грустно думала: о чем они сейчас говорят? Я видела их в саду и говорила себе: в их отношении друг к другу безошибочно угадывается интимная близость.
Тогда я поняла, насколько была глупа, потому что все это время лелеяла мечты, в которых боялась признаться даже самой себе. Я притворялась, что они не существуют, но они не оставляли меня и, несмотря на всю мою рассудительность, не давали покоя.
Я не смела думать о будущем.
Однажды Селестина предложила Элвине провести целый день в Маунт Уиддене и обещала позаботиться о ней.
— Для разнообразия, — сказала она и добавила, — ты отужинаешь с нами, Коннан, и привезешь ее домой.
Он согласился. Мне было очень жаль, что меня не пригласили, и это разочарование лишь подтвердило, как далеко от реальности позволила я себе унестись в своих мечтах в течение нескольких невообразимо чудесных недель. Представить, что меня — гувернантку — пригласят на ужин в Маунт Уидден!
Я посмеялась над собственной глупостью, но смех мой был горьким и печальным. Словно, открыв поутру глаза, я увидела хмурое холодное небо вместо привычного солнца, света и тепла, которые так долго радовали меня, что казалось, они продлятся вечно. Возникло такое чувство, что яркое летнее небо затянули грозовые тучи.


Коннан посадил Элвину в коляску, и они уехали, оставив меня одну. Впервые со времени моего приезда в Маунт Меллин я была свободна от своих обязанностей.
Позанимавшись некоторое время с Джилли, я, чтобы не слишком переутомлять ребенка, вернула ее бабушке и задумалась, чем бы заняться мне самой.
Затем в голову пришла мысль: почему бы не прогуляться верхом? Взять и поехать куда-нибудь на весь день, возможно даже на болота.
Я вдруг вспомнила, как мы с Элвиной навещали ее бабушку — тетю Клару, и у меня несколько поднялось настроение. Я снова задумалась о таинственном исчезновении Элис, про которую совсем забыла во время этих безмятежных дней. Я спросила себя, почему меня так интересует история Элис? Не Потому ли, что она отвлекает меня от мыслей о твоей собственной судьбе?
Тетя Клара непременно захочет узнать, как себя чувствует Элвина. В любом случае, она ясно дала понять, что мне будут рады, когда бы я ни приехала. Конечно, ехать туда одной, без Элвины, совсем не то, что сопровождать ребенка во время поездки к родным, но, с другой стороны, я знала, что ей интереснее поговорить со мной, чем с ребенком, и решила: еду.
Разыскав миссис Полгрей, я сказала ей:
— Элвины целый день не будет дома, и я устрою себе выходной.
Миссис Полгрей заметно подобрела ко мне с тех пор, как я заинтересовалась Джилли. Она действительно любит внучку, решила я, но все это время она считала ее сумасшедшей, видя в странностях Джилли расплату за грехи родителей.
— Вы это заслужили, мисс, — сказала она мне. — А что вы собираетесь делать?
— Хочу поехать на болота, а пообедаю в какой-нибудь гостинице.
— Может, вам не следует ехать одной, мисс? Я улыбнулась.
— Я сумею о себе позаботиться, миссис Полгрей.
— Но в этих болотах есть топи, опасные места. Там часто бывают туманы, а некоторые, говорят, видели маленьких болотных человечков.
— Да что вы! Маленьких человечков!
— Ах, не смейтесь, мисс. Они этого не любят. Говорят, они похожи на гномиков в остроконечных шляпках. Если вы им чем-то не понравитесь, они заманят вас своими волшебными фонариками в самую топь, из которой, как ни пытайтесь, не выбраться.
Я невольно вздрогнула.
— Я буду осторожна и не стану обижать маленьких человечков. А если повстречаю их, буду очень вежлива.
— Мне кажется, вы смеетесь надо мной, мисс.
— Ничего со мной не случится, миссис Полгрей. Не беспокойтесь.
Я направилась в конюшни и спросила у Тэпперти, какую лошадь я могу взять.
— Если хотите, можете взять Майское Утро. Она сегодня свободна.
Я сказала ему, что собираюсь поехать на болота:
— Это прекрасная возможность посмотреть здешние места.
— Уж кто-кто, а вы ничего не упустите, мисс, — ехидно рассмеялся он, словно его что-то позабавило. — У вас ведь будет компания? — хитро спросил он.
Я ответила, что еду одна, но было видно, он не поверил мне. Я рассердилась. Нетрудно было догадаться, что он намекает на Питера Нэнселлока. С тех самых пор, как он так необдуманно прислал Джесинту мне в подарок, пересуды о нас не смолкали.
Внезапно я подумала, что слуги могли заметить, как крепнут дружеские отношения между мной и хозяином дома. От этой мысли я пришла в ужас. Странно, но меня гораздо меньше волновало, что думают слуги о наших с Питером отношениях, чем возможность подобных пересудов о нас с Коннаном.
Как глупо! — уверяла я себя, когда верхом на Майском Утре выехала из конюшни и направилась в сторону деревни. С какой стати они станут говорить о тебе и Коннане? Ведь и говорить-то не о чем! Нет, есть о чем, подумала я, вспомнив, как он дважды меня поцеловал.
Я взглянула на Маунт Уидден. А вдруг Коннан уже возвращается домой, и мы с ним встретимся? Нет, этого, конечно, не может быть. Они с Элвиной у друзей в Маунт Уиддене. С чего я вдруг решила, что он захочет вернуться и побыть со мной? Я слишком увлеклась мечтами и позволила им взять верх над здравым смыслом.
Но надежда встретить его не покидала меня до тех пор, пока деревня не осталась далеко позади и не показались первые валуны и серые стены вересковых пустошей, граничащих с болотами.
Было чудесное декабрьское утро: солнце золотило заросли можжевельника, в воздухе чувствовался залах торфа, с юго-запада дул свежий, бодрящий ветер. Мне захотелось помчаться галопом навстречу ветру через пустоши и болота, и, поддавшись этому желанию, я устремилась вперед, вообразив, что рядом со мной скачет Коннан. Потом мы останавливаемся, и он говорит мне, что с моим появлением в Маунт Меллине его жизнь переменилась, я стала ему необходимой, как воздух — он любит меня.
Как легко предаваться фантастическим мечтам здесь, посреди вересковых полей и болот! Недаром люди говорят, что в таких местах живут маленькие человечки, значит, вполне может случиться, что и Коннан Тре-Меллин вдруг полюбит меня.
К полудню я добралась до Дома На Болотах. Так же, как и в прошлый раз, меня вышла встретить пожилая экономка. Она же проводила меня в гостиную к тете Кларе.
— Добрый день, мисс Лей! Я вижу, вы сегодня одна?
Я была удивлена: по-видимому, ей никто не рассказывал о том, что случилось с Элвиной. Я почему-то не сомневалась, что Коннан обязательно кого-нибудь пошлет известить ее, потому что было очевидно, что судьба Элвины небезразлична этой доброй старушке.
Я рассказала ей о несчастном случае, и она очень сильно встревожилась. Я тут же поспешила заверить ее, что Элвина чувствует себя уже хорошо и скоро совсем поправится.
— Вы, мисс Лей, наверное не откажетесь с дороги выпить чего-нибудь бодрящего? — осведомилась она. — Как вы отнесетесь к стаканчику домашнего ежевичного вина? Я надеюсь, вы отобедаете с нами?
Я поблагодарила ее за приглашение к обеду, сказав, что с удовольствием останусь, если это никого не стеснит.
Мы сидели в гостиной, попивая ежевичное вино, и, как и в прошлый раз, когда мы пили вино из одуванчиков, я почувствовала некоторую легкость в голове. На обед подали чудесно приготовленную баранину под соусом из каперсов, а после обеда мы вернулись в гостиную «немного поболтать». Именно на это я и рассчитывала, собираясь сюда, и тетя Клара меня не разочаровала.
— Скажите мне, милочка, — начала она, — как поживает моя дорогая Элвина? Довольна ли она своей жизнью?
— Да… мне кажется, довольна. После того несчастного случая она стала как будто счастливее. Отец сейчас так внимателен к ней, а она его просто обожает.
— Ах, — вздохнула тетя Клара, — ее отец… Она взглянула на меня, и в ее живых голубых глазах я прочитала сильное возбуждение. Я еще в прошлый приезд догадалась, что она из числа тех женщин, которые любят поговорить, а поскольку она проводила столько времени одна, не считая, конечно, прислуги, приезд гостей, подобно сегодняшнему моему визиту, был большим искушением, перед которым она не могла устоять.
Я была полна решимости сделать это искушение еще более соблазнительным, поэтому осторожно произнесла:
— Мне показалось, что отношения между Элвиной и ее отцом несколько иные, чем обычно бывают в семье. После небольшой паузы она быстро ответила:
— Вы правы, но, по-видимому, это неизбежно. Я не проронила ни слова и сидела, затаив дыхание, боясь, как бы она не передумала и не замолчала. Она готова была пооткровенничать со мной и, я чувствовала, собирается поведать мне нечто чрезвычайно важное, что прояснит для меня ситуацию в Маунт Меллине. С некоторых пор история семьи Тре-Меллинов занимала меня все больше и больше, постепенно переплетаясь с моей собственной судьбой.
— Порой я во всем виню себя, — сказала она так, словно никого не было рядом. Взгляд ее голубых глаз устремился куда-то мимо меня. Казалось, она совсем забыла о моем присутствии и мысленно перенеслась на много лет назад.
— Вопрос в том, — продолжала она, — насколько нам позволено вмешиваться в жизнь других людей…
Я и сама очень часто задавала себе этот вопрос. Нельзя же отрицать, что я пытаюсь вмешаться в жизни людей, с которыми меня столкнула судьба с тех пор, как я поселилась в Маунт Меллине.
— После помолвки Элис жила здесь со мной, — сказала она. — Тогда все еще можно было изменить. Но я уговорила ее. Видите ли, я считала его лучшим из двух.
Я не совсем понимала, кого она имеет в виду, но боялась спросить, чтобы не спугнуть ее настроения. Вдруг она вспомнит о том, что рассказывает семейные тайны любопытной молодой особе, которая проявляет к ним явно непозволительный интерес?
— Я частенько размышляю, как могла сложиться ее судьба, поступи она тогда по-другому.
— Вы когда-нибудь играли в такую игру, мисс Лей? Вы когда-нибудь спрашивали себя: если бы в тот момент я… или кто-то другой… поступили бы так, а не иначе, возможно, ваша жизнь или жизнь другого человека устроилась бы совершенно по-другому?
— Да, — ответила я, — все задают себе иногда подобные вопросы. Стало быть, вы думаете, что жизни вашей племянницы Элис и Элвины могли сложиться иначе?
— О да… Для нее — для Элис — больше, чем для кого-либо еще. Она стояла на перепутье: пойдешь в эту сторону, и жизнь будет такая-то, пойдешь в другую, и все будет иначе. Иногда мне становится страшно. Поверни она тогда направо, а не налево… и, возможно, теперь была бы жива. Ведь выйди она замуж за Джеффри, ей не пришлось бы убегать с ним, не так ли?
— Вижу, она доверяла вам свои сердечные тайны.
— Да, это так. Боюсь, я сыграла важную роль в ее судьбе и значительно повлияла на ход дальнейших событий. Вот что тревожит меня. Правильно ли я тогда поступила?
— Уверена, что в ту минуту вы думали, что поступаете правильно, а это единственное, чем мы можем руководствоваться в своих действиях. Вы же очень любили свою племянницу, правда?
— Очень! У меня были только мальчики, а мне так хотелось иметь дочку. Элис в детстве часто играла с моими сыновьями. Трое сыновей и ни одной дочки. Признаюсь, одно время я надеялась, что она выйдет за кого-нибудь из них замуж, хотя ничего хорошего из этого, наверное, все равно бы не вышло. Они же ее кузены. В то время я жила не здесь, а в Пензансе. У родителей Элис там было большое имение. Сейчас оно принадлежит ее мужу — она принесла ему хорошее приданое. Да, брак между кузенами ни к чему бы хорошему не привел. К тому же родители Элис хотели, чтобы она вышла замуж за Тре-Меллина.
— Значит, их брак родители устроили?
— Да. Отец Элис умер, а ее мать — моя сестра — всегда хорошо относилась к Коннану Тре-Меллину… я имею в виду отца. В этой семье на протяжении веков первенца называли Коннаном. Мне кажется, моя сестра не прочь была выйти замуж за отца нынешнего Коннана, но родители распорядились иначе. Поэтому они хотели, чтобы поженились хотя бы их дети. Помолвка состоялась, когда Коннану было двадцать, а Элис — восемнадцать лет. Годом позже планировали сыграть свадьбу.
— По-видимому, этот брак всех устраивал?
— Согласитесь, весьма странно, что такой выгодный брак не принес никому счастья? К тому времени я уже переехала в этот дом, и все решили: будет просто замечательно, если Элис поживет у меня. Маунт Меллин отсюда всего в нескольких часах езды, и молодые люди смогут часто встречаться. Вы, конечно, можете спросить, почему мать Элис не переехала вместе с дочерью в замок? Дело в том, что моя сестра в то время была больна и не перенесла бы утомительного переезда. Так или иначе было решено, что Элис будет жить у меня.
— Я полагаю, мистер Тре-Меллин часто приезжал проведать ее?
— Да. Однако не так часто, как можно было ожидать в подобной ситуации. Я начала сомневаться, действительно ли они так же хорошо подходят друг другу, как их состояния.
— Расскажите мне об Элис, — попросила я старушку. — Какой она была?
— Как бы вам это объяснить. На ум приходит слово легкая. Она была легкая по характеру, легковерная, легкомысленная. Я не хочу сказать, что она была девушкой легкого поведения, а некоторые именно так понимают это слово. Хотя, конечно, после, всего, что произошло… Но кому дано право судить? Видите ли, он приезжал сюда рисовать. Он написал несколько изумительных пейзажей этих мест.
— Кто? Коннан Тре-Меллин?
— Ах, боже ты мой, нет, конечно Джеффри. Джеффри Нэнселлок. Он был довольно известным художником. Разве вы не знали об этом?
— Нет, — ответила я. — Я знаю только то, что они с Элис погибли в июле прошлого года.
— Он часто сюда приезжал, когда она жила у меня. Чаще, чем Коннан. Я начала подумывать о том, не кроется ли здесь что. Между ними явно что-то было. Они уходили вместе гулять, он брал с собой мольберт и краски. Она говорила, что любит наблюдать за тем, как он работает. Она сама хотела стать художницей. Но, конечно, не рисование их занимало…
— Они… любили друг друга?
— Я очень перепугалась, когда она сказала мне, что у нее будет ребенок…
От неожиданности у меня перехватило дыхание. Элвина, подумала я. Неудивительно, что Коннан не мог заставить себя полюбить ее. Теперь понятно, почему его и Селестину так сильно расстроили мои слова о художественном таланте девочки.
— Она призналась мне за два дня до свадьбы. Она спросила: «Что мне делать, тетя Клара? Выйти замуж за Джеффри?»
— Я задала ей встречный вопрос: «А Джеффри хочет, чтобы ты вышла за него?» Она ответила: «Он женится на мне, когда я ему все расскажу, не правда ли?» Теперь-то я знаю, что ей нужно было так и поступить. Но день свадьбы был уже назначен. Элис была богатой наследницей, и я подумала, что Джеффри на это и рассчитывал. Видите ли, Нэнселлоки небогаты, и состояние Элис для них было бы божьим даром. Вот я и подумала… да и любой на моем месте подумал бы то же самое. Кроме того, он не пользовался хорошей репутацией. Были и другие женщины, которых он оставил в том же положении, что и Элис. Я подумала, что она не будет с ним счастлива…
Наступила тишина, а в моей голове все части головоломки соединились в одно целое.
— Я хорошо помню ее в тот день, — продолжила тетя Клара. — Мы были вот в этой самой комнате. Я часто вспоминаю наш разговор. Элис изливала мне свою душу так же, как и я сейчас: весь этот год с самого дня ее смерти меня мучают угрызения совести. Она спросила меня тогда: «Что мне делать, тетя Клара? Помогите мне, скажите, как мне быть?»И я ответила: «Лучшее, что ты можешь сделать, это выйти замуж за Коннана Тре-Меллина. Ты обручена с ним. Ты должна забыть, что у тебя было с Джеффри Нэнселлоком». А она спросила:
«Тетя Клара, как же я смогу забыть? У меня будет живое напоминание о случившемся». И вот тогда я совершила ужасный поступок, Я сказала ей: «Ты должна выйти замуж. А твой ребенок родится раньше срока». Она вдруг расхохоталась и никак не могла остановиться. С ней случилась истерика. Бедняжка Элис, она была на грани нервного срыва.
Тетя Клара откинулась в кресле, у нее был такой вид, словно она только что вышла из гипнотического транса. Мне действительно показалось, что все время она видела перед собой не меня, а Элис. Она выглядела несколько испуганной: наверное, боялась, не слишком ли много рассказала мне.
Я сидела молча. Мысленно я представила себе все — пышную свадьбу, смерть матери Элис, которая случилась вскоре, смерть отца Коннана на следующий год. Этот брак состоялся по воле родителей жениха и невесты, а они умерли, так и не успев порадоваться за детей. И Элис осталась с Коннаном — моим Коннаном — и Эл-виной, ребенком от другого мужчины, которого пыталась выдать за его дитя. Но безуспешно, это я знала точно.
Он только делал вид, что Элвина его дочь, но никогда в душе не считал ее своей. Элвина всегда чувствовала это. Она так восхищалась им, но подозревала что-то неладное; она страстно желала, чтобы он относился к ней действительно как к своей дочери. Возможно, он просто не был уверен, его ли она дочь или еще кого-то.
Какая драма! Но есть ли смысл в том, чтобы ворошить прошлое? Элис умерла, Элвина и Коннан живы. Не лучше ли им забыть о том, что было раньше? Не умнее ли постараться сделать друг друга счастливее?
— Ах, Боже мой! — воскликнула тетя Клара. — Ну и разболталась же я! Как будто вновь все пережила. Боюсь, что утомила вас, — в ее голосе послышался испуг. — Я слишком разговорилась о том, что для вас, конечно, малоинтересно, мисс Лей. Надеюсь, вы сохраните в тайне все, о чем я вам говорила?
— Можете не сомневаться, — заверила я ее.
— Да, знаю, иначе я и не рассказала бы вам ничего. В любом случае это дело прошлое. Мне стало легче после разговора с вами. По ночам я часто думаю обо всем случившемся. Может быть, ей действительно следовало выйти замуж за Джеффри? Возможно, она тоже так думала, поэтому в конце концов и решила сбежать с ним. Как подумаю, что они погибли вместе на том поезде! Вам не кажется, что эта кара Господня?
— Нет, — ответила я довольно резко. — Во время той катастрофы погибло много людей. Не все же они убегали с любовниками от своих мужей.
Она засмеялась.
— Вы совершенно правы! Я знала, что вы здравомыслящая женщина. Значит вы не думаете, что я во всем виновата? Иногда мне кажется, убеди я ее в тот день не выходить замуж за Коннана, она бы послушалась. Меня пугает, что именно я определила ее судьбу.
— Вы не должны винить себя, — ответила я ей. — Вы же хотели сделать как лучше. Что же касается судьбы, уверена, свою судьбу каждый определяет сам.
— Вы так утешили меня, мисс Лей. Останьтесь, чтобы выпить со мной чаю, хорошо?
— Вы очень добры, но думаю, мне лучше вернуться назад до темноты.
— Да, конечно, вы правы.
— В это время года темнеет так рано.
— Тогда я не буду вас дольше задерживать. Мисс Лей, когда Элвина поправится, вы привезете ее навестить меня?
— Обязательно.
— А если вам самой захочется приехать до того, как она…
— Конечно приеду. Мне у вас было очень приятно и интересно.
В ее глазах снова промелькнул страх.
— Вы не забудете сохранить все в тайне? Я успокоила ее. Для этой пожилой дамы нет ничего более приятного в жизни, чем душевно поболтать с кем-нибудь, поделиться каким-либо секретом. Ну что ж, у всех нас есть свои маленькие слабости. В этом нет ничего предосудительного.
Тетя Клара вышла проводить меня и помахала рукой на прощанье.
— Я так рада, что вы заехали, — в который уже раз повторила она. — И не забудьте, Она приложила палец к губам, но глаза ее лукаво блестели.
Я тоже приложила палец к губам и, еще раз помахав, поехала назад.
Всю дорогу в Маунт Меллин я пребывала в задумчивости. В этот день мне открылось многое.
Я уже почти добралась до деревни Меллин, когда меня вдруг осенило, что Джилли — сводная сестра Эл-вины. Я тут же вспомнила рисунки, на которых Элвина изобразила себя и Джилли. Значит, Элвина знает? Или только догадывается? Может быть, она старается убедить себя в том, что Джеффри Нэнселлок не был ее отцом? А может быть, ее страстное желание добиться одобрения Коннана объясняется именно тем, что она хочет, чтобы он признал ее своей дочерью?
Мне хотелось помочь им найти выход из той трагической и запутанной ситуации, в которой они оказались из-за неосторожности Элис.
Я должна помочь им, сказала я себе. И постараюсь помочь. Но затем я вспомнила о Коннане и леди Треслин, и меня вновь охватило отчаяние. Какие нелепые и невозможные мысли приходят мне в голову, а я, вместо того, чтобы гнать их прочь, потакаю им! Разве могу я — простая гувернантка — показать Коннану дорогу к счастью?


Приближалось Рождество, а вместе с ним радость и веселье, которые я так хорошо помню еще с детских лет, когда был жив мой отец — сельский священник.
Китти и Дейзи о чем-то шептались все время, а миссис Полгрей жаловалась, что они сведут ее с ума, потому что работать они толком не работали, а если и делали что, то очень небрежно. Сама миссис Полгрей ходила по дому и причитала: «Теперь уж не то, что раньше…»И хотя при этом она печально качала головой, в ней тоже угадывалось нетерпение.
Погода стояла теплая. Пахло весной. Гуляя в лесу, я заметила, что зацвели примулы.
— Эка невидаль, примулы в декабре, — сказал Тэпперти. — В Корнуэл весна приходит рано.
Я занялась рождественскими подарками и составила для себя небольшой список. Нужно было обязательно послать что-нибудь в подарок Филлиде, ее семье и тете Аделаиде. Но, признаюсь, меня больше волновали обитатели Маунт Меллина. Деньги на подарки у меня были: на себя я тратила очень мало, и у меня сохранилось нетронутым почти все жалованье, которое я получала с того момента, как поступила на службу в Маунт Меллин.
Подарки я покупала в Плимуте. Для Филлиды и ее семьи — книги, а для тети Аделаиды — шарф. В тот же день я их отправила им почтой. Долгое время я выбирала, что подарить Элвине, миссис Полгрей и остальным. Наконец, решила. Дейзи и Китти получат по платку: одна — красный, другая — зеленый, которые должны им понравиться. Джилли я тоже решила подарить платок, только голубого цвета, в тон глаз. Для миссис Полгрей , я купила бутылку виски — этому подарку она обрадуется больше, чем какому-либо другому; а в подарок Элвине я выбрала набор носовых платков разных цветов с вышитой буквой «Э».
Своими покупками я была довольна, и подобно Китти и Дейзи испытывала сильное волнение в предвкушении праздника. Погода все еще стояла теплая. Накануне Рождества я помогала миссис Полгрей и сестрам Тэпперти украшать большую залу и некоторые комнаты плющом, остролистом, ветвями самшита и лавра, которые за день до праздника мужчины принесли из лесу. Мне показали, как украшать листьями колонны в зале, а Китти и Дейзи с удовольствием научили меня делать рождественские кусты — они были несколько шокированы моим полным невежеством в данном вопросе. Но я никогда раньше не слышала про рождественские кусты! Оказывается, берут два деревянных обруча, вставляют друг в друга и делают шаровидный каркас, который украшают листьями и ветками вечнозеленых растений и утесником. Затем к веткам прикрепляют яблоки и апельсины. Надо признаться, что в итоге получается нечто весьма симпатичное. Такие зеленые шары потом подвешивают в оконные проемы.
Для каминов заготовили большущие бревна. В доме то и дело звучал смех: зал для прислуги решили украсить точно так же, как и парадную залу Маунт Меллина. — Мы здесь устраиваем свой бал, наравне с господами, — сказала мне Дейзи, а я подумала: на какой из двух мне суждено пойти? Наверное ни на тот и ни на другой: гувернантка не принадлежит ни одному, ни другому миру. Ее положение где-то посередине.
— Бог ты мой! — воскликнула Дейзи. — Я жду не дождусь этого дня. В прошлом году Рождество, можно сказать, не справляли… как же иначе, когда в доме траур. Хотя мы здесь в зале для слуг неплохо повеселились. Было что выпить: пиво, мед и джин из терна по рецепту миссис Полгрей; было что поесть — баранина, говядина и, помнится, еще был свиной холодец. Без холодца в здешних краях ни один праздник не обходится. Не верите? Спросите отца.
Весь день накануне Рождества из кухни доносились соблазнительные запахи. Тэпперти, Билли Тригай и другие конюхи пришли постоять у двери кухни, наслаждаясь запахом свежей выпечки. Миссис Тэпперти тоже весь день помогала на кухне. А миссис Полгрей, обычно такую спокойную и преисполненную собственного достоинства, было просто невозможно узнать. С раскрасневшимся от жара лицом она хлопотала на кухне, что-то без конца помешивая и напевая себе под нос. Больше всего меня поразило, что она разговаривает вслух с пирогами, у которых были очень странные названия — скоб, лэмми, магтети.
Меня тоже попросили помочь.
— Следите внимательно за этой кастрюлей, мисс, и как только она закипит, тут же скажите мне.
От волнения у миссис Полгрей снова стал заметен местный акцент, который усиливался по мере того, как росло всеобщее возбуждение, и скоро я почти уже ни слова не понимала, о чем говорили на кухне в тот день перед Рождеством.
С блаженной улыбкой я наблюдала, как из духовки вынимают очередную партию пирожков — румяных, покрытых золотой корочкой, пахнущих мясом и луковой начинкой. Вдруг дверь распахнулась, и вбежала Китти с криком:
— Мэм, коляды пришли!
— Так веди их сюда, дуреха, — воскликнула миссис Полгрей, забыв от волнения про все свое достоинство и вытирая рукой вспотевший лоб. — Чего ты еще ждешь?
Ты что, не знаешь, что это дурная примета — заставлять кого-то ждать?
Я прошла за Китти в залу, где собралась группа деревенских детей и подростков. Когда мы пришли, они уже пели. Они спели «Семь Радостей Марии», «Плющ и Остролист», «Двенадцать дней Рождества», «Первый день Нового года», а мы все с удовольствием им подпевали.
Наконец, коляды запели песню, которая по традиции завершала выступление, и миссис Полгрей подала знак Дейзи и Китти. Те сразу же поспешили на кухню за угощением для веселой компании. Певцов угостили медом, вином из черники и бузины, пирогами с мясом и рыбой. Все остались очень довольны.
Закончив пить и есть, дети подали миссис Полгрей большую деревянную миску, украшенную красными лентами и веточками утесника, в которую та величественно опустила несколько монет.
— После их ухода Дейзи спросила:
— Вот и отколядовали. Что будем делать теперь? Я спросила ее, что значит «колядовать», и Дейзи снова пришла в восторг от моего невежества.
— Бег ты мой, оказывается, мисс, вы не все на свете знаете. Колядовать значит приходить под Рождество за пирогами, вином и другим угощеньем, что же еще?
Я еще очень многого не знала об обычаях и традициях корнуэльцев, но мне нравилось, как они справляют Рождество.
— Ах, мисс, я совсем забыла сказать, — воскликнула Дейзи. — Вам посылка пришла. Я отнесла ее к вам в комнату перед тем, как коляды пришли, и забыла про нее. — Она страшно удивилась, что я тут же не поспешила к себе. — Посылка, мисс! Разве вы не хотите узнать, что в ней? — Во-от такая большая коробка.
Мне казалось, что я вижу чудесный сон: хотелось остаться здесь навсегда, выучить все обычаи этого края, который я с удовольствием бы назвала своим домом.
Усилием воли я стряхнула с себя наваждение. Ты хочешь, чтобы сказка с волшебным концом стала явью, строго сказала я себе. Хочешь стать хозяйкой замка Маунт Меллин. Признайся, ведь так?..
Я поднялась в свою комнату и увидела посылку. Ее прислала Филлида. Развернув оберточную бумагу, я достала шаль из черного шелка, расшитую изумрудной и янтарной нитью, и янтарный гребень в испанском стиле. Воткнув гребень в волосы и накинув на плечи шаль, я подошла к зеркалу и… не узнала себя. Я скорее походила на экзотическую испанскую танцовщицу, чем на обыкновенную английскую гувернантку.
В посылке еще что-то было. Быстро развернув второй сверток, я обнаружила там платье — платье Филлиды, которым я всегда восхищалась. Оно было из зеленого шелка того же оттенка, что и вышивка на шали. Из свертка выпало письмо.
Дорогая Марти!
Как тебе нравится жизнь гувернантки? Судя по твоему последнему письму, ты чем-то сильно заинтригована. Похоже, твоя Элвина — настоящий чертенок. Готова поклясться, она ужасно избалована. Как они к тебе относятся? Надеюсь, хорошо? Мне показалось, что с этим дела обстоят как раз неплохо. Кстати, что происходит с тобой? Ты когда-то писала такие забавные письма, но с тех пор как живешь в этом месте, ты изменилась и не хочешь откровенничать как бывало. Ты или влюбилась или ужасно ненавидишь этот дом. Ответь, пожалуйста.
Шаль и гребень — мои подарки к Рождеству. Надеюсь, они тебе понравятся, потому что я очень долго выбирала, что тебе подарить. Они не слишком легкомысленны? Или ты предпочла бы вместо этого комплект шерстяного белья и какую-нибудь книгу воспитательного содержания? Но тетя Аделаида упомянула, что белье для тебя она уже купила и даже отослала. Твои письма определенно написаны «гувернантским» слогом. Сплошные эмоции, моя дорогая Марти, слова, слова, но мало смысла. Интересно, пригласят ли тебя на рождественский обед к семейному столу или же ты займешь почетное место в зале для слуг? Уверена, что первое. Они не могут не пригласить тебя. В конце концов, это Рождество. Ты будешь обедать вместе со всей семьей, даже если это будет один из тех случаев, когда кто-то не приходит и говорят: «Пошлите за гувернанткой. Не можем же мы садиться за стол, когда нас тринадцать!»И тут моя Марти спускается к столу в моем старом платье, но в новой шали и с гребнем в волосах, и в нее влюбляется какой-нибудь богач, и они счастливо живут до конца дней своих.
Но шутки в сторону, Марти. Я подумала, что тебе действительно нужен праздничный наряд, поэтому дарю тебе свое зеленое платье. И не думай, что это обноски. Я очень люблю это платье и решила его тебе подарить не потому, что оно мне надоело, а потому что оно всегда шло тебе больше, чем мне.
Я хочу непременно узнать, как ты проводишь праздники. И, дорогая моя сестра, когда ты будешь четырнадцатой сидеть за столом, не пронзай холодным взглядом и не пугай умными речами поклонников, которые у тебя наверняка немедленно появятся. Будь милой и ласковой девушкой, очаровательной леди. Карты говорят, тебя ждут любовь и богатство.
Счастливого тебе Рождества, дорогая Марти, и, пожалуйста, напиши мне как можно скорее и расскажи обо всем, что с тобой происходит.
Уильям и дети шлют тебе горячий привет и свою любовь. Я тоже.
Филлида.
У меня стало тепло на душе. Это письмо было связующей ниточкой с домом. Дорогая Филлида! Значит она часто вспоминает обо мне. Ее шаль и гребень мне очень нравятся, хотя и не совсем соответствуют моему скромному положению. И как мило с ее стороны прислать это платье!
Неожиданно я вздрогнула. Меня напугал чей-то возглас. Быстро обернувшись, я увидела Элвину, стоявшую на пороге классной.
— Мисс! — воскликнула она. — Так это вы, мисс!
— Конечно. Кто же еще!
Она ничего не сказала в ответ, но я догадалась.
— Я никогда не видела вас такой, мисс.
— Ты никогда не видела меня в шали с гребнем?
— Вы… очень хорошенькая.
— Спасибо, Элвина.
Заметно было, что она потрясена. Я знала, за кого она меня приняла.
Я была одного роста с Элис, и хотя та была стройнее меня, шаль скрывала различие.


Тот рождественский день навсегда останется в моей памяти.
Утром меня разбудили звуки веселья. Под окном смеялись и переговаривались слуги.
Я открыла глаза и подумала: Рождество! А потом: мое первое Рождество в Маунт Меллине.
Вполне возможно, сказала я себе, испугавшись нахлынувших на меня противоречивых чувств, это твое первое и последнее Рождество здесь. Целый год отделяет нынешнее Рождество от следующего. Кто может знать заранее, что случится за это время?
Мне принесли воды для умывания, и я встала. Дейзи не могла задержаться ни на минуту, она вся сияла от возбуждения.
— Я опаздываю, мисс, еще так много нужно сделать!
Вам тоже лучше поторопиться, а то вы не услышите, как будут петь здравицу. Певчие придут рано, уж в этом не сомневайтесь. Они знают, что семья с утра едет в церковь, поэтому не опоздают.
Вопросы задавать было некогда, я быстро умылась, оделась и достала приготовленные подарки. Подарок Элвине я еще накануне вечером положила у изголовья ее кровати.
Я подошла к окну. Воздух был наполнен ароматами трав и цветов, к которым примешивался сильный запах специй. Я стояла, глубоко вдыхая этот воздух, прислушиваясь к ритмичному шуму прибоя. Сегодня голоса молчали, а волны мирно шелестели о гальку. Было рождественское утро, и про все беды и заботы можно временно забыть.
Ко мне в комнату зашла Элвина. В руках она держала свои вышитые носовые платки. Немного смущенно она произнесла: . — Спасибо, мисс. Счастливого вам Рождества!
Я обняла и поцеловала ее, и, хотя мой жест немного удивил Элвину, она тоже робко поцеловала меня.
Мне в подарок она купила серебряную брошь в виде кнута, настолько похожую на ту, которую я подарила ей, что на мгновение мне показалось, она возвращает мой подарок.
— Я купила ее у мистера Пастерна, — сказала она. — Почти такая же, как моя, но и не совсем такая, чтобы мы их не перепутали. У вашего кнута на ручке маленький желобок. Теперь у каждой из нас такая брошь, и мы можем надевать их всякий раз, когда поедем кататься.
Я была счастлива. Она еще не садилась в седло после того, как сломала ногу, и этим подарком ясно дала понять, что готова продолжить наши верховые прогулки.
— Никакой другой подарок не доставил бы мне больше радости, — сказала я ей.
Элвина была довольна, но ответила несколько небрежно:
— Я рада, что вам понравился мой подарок, — и вышла.
Это будет чудесный день, сказала я себе. Это Рождество!
Мои подарки имели большой успех. У миссис Полгрей при виде виски заблестели глаза, а Джилли пришла в полный восторг от своего платка. Она не сводила с него изумленных глаз и время от времени проводила по шелку рукой. По-видимому, у бедняжки никогда в жизни не было ничего подобного. Дейзи и Китти тоже остались довольны подарками, и мне было радостно сознавать, что я сделала правильный выбор.
Миссис Полгрей подарила мне набор салфеток и, смущенно улыбаясь, сказала:
— Это для вашего приданого, моя дорогая. Я шутливо ответила, что немедленно начну его собирать, и нам обеим стало очень весело. Она предложила выпить по чашечке чаю с капелькой подаренного мной виски, но на это уже не оставалось времени.
— Бог мой! Как подумаю, сколько еще дел надо сегодня переделать!
Из залы послышались музыка и пение — это певчие запели традиционную здравицу хозяевам замка.
Хозяин с Хозяйкой — в вашу честь мы поем, Пусть радость придет с нашей песней в ваш дом.
Все слуги столпились в зале, и когда появился Коннан, песня зазвучала еще громче. Один из поющих держал в руках деревянную миску, в которую со звоном полетели монеты. Каждый куплет этой незатейливой песни начинался с одних и тех же слов — «Хозяин с Хозяйкой…»
Два года назад, подумала я, рядом с ним стояла Элис. Помнит ли он об этом? По лицу трудно сказать. Коннан допел здравицу вместе со всеми и велел, чтобы певцов на дорогу угостили брагой, медом, пирогами, имбирными пряниками, которые уже заранее были приготовлены для этого случая.
Он подошел ко мне.
— Итак, мисс Лей, — произнес он глядя на меня. Певцы в это время запели новую песню, и другие не могли услышать его слова. — Что вы думаете о корнуэльском Рождестве?
— Очень интересно.
— Вы еще и половины не видели.
— Надеюсь, что так. День ведь только начался.
— Вам следует отдохнуть после обеда.
— Почему?
— Потому что вечером будет бал.
— Но я…
— Естественно вы будете справлять Рождество вместе с нами. С кем же еще? С Полгреями? Или с четой Тэпперти?
— Я не знаю. Я думала, где-то посередине между залой для гостей и залой для слуг.
— Вам не по душе мое приглашение?
— Не уверена в том, что это правильно.
— Да полноте вам, сегодня же Рождество. Правильно или не правильно, забудьте об этом. Просто приходите. Кстати, я вам еще не пожелал счастливого Рождества. У меня есть кое-что для вас… маленький подарок. Знак моей благодарности, если хотите. Вы были очень добры к Элвине после всего, что с ней случилось. И до того, конечно, я в этом нисколько не сомневаюсь, но окончательно я убедился только после…
— Я всего лишь выполняю свои обязанности… свой долг…
— Вы всегда его будете исполнять. Я это знаю. Скажем, я просто хочу сделать вам подарок на Рождество.
Он вложил в мою ладонь какой-то маленький предмет, и в ту минуту я почувствовала такую радость, что боюсь, это отразилось на моем лице, и он с легкостью угадал мои чувства.
— Вы очень добры ко мне, — начала было я. — Я не думала…
Он улыбнулся и отошел. Я заметила, что Тэпперти не спускает с нас глаз. Интересно, заметил ли он, что Коннан мне что-то подарил?
Чувства переполняли меня. Мне нужно было побыть одной. Маленькая коробочка в руке настоятельно требовала, чтобы ее открыли, но сделать это здесь, внизу, я не могла.
Незаметно выскользнув из залы, я бегом бросилась к себе.
Это был маленький футляр из синего плюша, в каких обычно хранят украшения.
Я открыла его. Внутри на бледно-розовом атласе лежала брошь в форме подковы, усыпанная, в том не было ни малейшего сомнения, бриллиантами.
Я смотрела на нее в полном смятении. Я не могу принять такой ценный подарок. Я, конечно, должна вернуть его.
Вынув брошь, я поднесла ее к окну, чтобы получше рассмотреть. На свету камни переливались красными и зелеными огнями. Она, наверное, стоит очень больших денег, У меня никогда не было бриллиантов, но я без труда догадалась, что это прекрасные камни.
Зачем он это сделал? Я была бы так счастлива, если бы это действительно был небольшой скромный подарок. Мне хотелось броситься на кровать и зарыдать во весь голос, Тут я услышала, что в классную кто-то вошел. — Мисс, пора ехать в церковь, — это была Элвина. — Идемте, мисс. Уже подали карету.
Я быстро положила брошь обратно в футляр и едва успела надеть капор и пелерину, как Элвина зашла в мою комнату.


Возможность поговорить с Коннаном представилась после возвращения из церкви. Я увидела, что он направился в сторону конюшен, и окликнула его.
Он остановился и, оглянувшись через плечо, улыбнулся мне.
— Мистер Тре-Меллин. Вы очень добры, — сказала я, подбежав к нему, — но это слишком ценный подарок. Я не могу его принять.
Склонив голову набок, он насмешливо смотрел на меня. Мне был хорошо знаком этот взгляд.
— Моя дорогая мисс Лей, — легко ответил он. — Боюсь, что я очень невежественный человек. Я понятия не имею о том, насколько ценным должен быть подарок, чтобы его согласились принять.
Сильно покраснев, я пролепетала:
— Это очень дорогое украшение.
— Подкова, как известно, приносит счастье. Я подумал, что этот подарок прекрасно соответствует случаю и вашему характеру. Вы ведь знаете толк в лошадях, не так ли?
— Но я никогда не смогу надеть такое ценное украшение, мне некуда в нем выйти.
— Я думал, вы могли бы быть в нем сегодня вечером на балу.
На мгновение я вообразила, как буду танцевать с ним. Мое бальное платье ничуть не хуже туалетов других дам, и на его зеленом фоне будет сверкать и переливаться драгоценная бриллиантовая брошь. Драгоценная потому, что ее подарил мне он.
— Я чувствую, что не имею права…
— Ах, вот оно что, — негромко произнес он. — Я начинаю понимать. Вам кажется, что в свой подарок я вкладываю тот же смысл, что и мистер Нэнселлок, когда он предлагал вам Джесинту.
— Так… значит… — с запинкой спросила я, — вы знаете об этом?
— Я знаю практически все, что здесь происходит, мисс Лей. Вы вернули лошадь. Очень похвально, другого я от вас и не ожидал. Но брошь вам преподнесена совершенно из иных побуждений. Вы добры к Элвине. Не только как гувернантка, но как женщина. Вы ведь понимаете, что я имею в виду? Заботиться о ребенке означает не только учить его писать и считать. Вы дали ей неизмеримо больше. Брошь когда-то принадлежала матери Элвины. Смотрите на мой подарок как на знак признательности от нас обоих, мисс Лей. Надеюсь, теперь мы уладили этот вопрос?
— Некоторое время я молчала, затем сказала:
— Да… это, конечно, меняет дело. Я принимаю брошь. Большое спасибо, мистер Тре-Меллин.
Он улыбнулся мне. Я не поняла его улыбки. Мне показалось, она таила в себе слишком многое. Я боялась даже пытаться понять ее значение.
— Спасибо, — снова прошептала я и торопливо направилась назад к дому.
Поднявшись к себе, я вынула брошь и приколола ее к платью. Мое простенькое лиловое хлопчатое платье немедленно приобрело новый вид. Я надену сегодня вечером бриллианты. Я пойду на бал в платье Филлиды и в новой шали и с гребнем в волосах, а на моей груди будут сверкать бриллианты Элис! В этот странный рождественский день я неожиданно получила от нее подарок.


В середине дня мы с Коннаном и Элвиной пообедали в малой столовой. На обед подали индейку и сливовый пудинг. Прислуживали Дейзи и Китти, которые время от времени бросали в мою сторону многозначительные взгляды. Как объяснил мне Коннан, на Рождество не принято обедать в одиночестве.
— Боюсь, мисс Лей, мы поступили с вами не лучшим образом. Мне следовало бы дать вам возможность провести Рождество в кругу семьи. Почему вы не напомнили мне об этом?
— Мне казалось, что я еще слишком недолго у вас прослужила, чтобы просить об отпуске, — ответила я. — Кроме того…
— Вы сочли, что после несчастного случая с Элвиной вам следует остаться, — вполголоса закончил он мою фразу. — Вы так внимательны.
Мы оживленно беседовали о рождественских обычаях, Коннан рассказывал о том, как праздник проходил раньше. Он вспомнил случай, когда певчие пришли слишком поздно — после того как семья уже уехала в церковь, — и им пришлось дожидаться их возвращения, чтобы пропеть свою здравицу.
Я представила на своем месте Элис. Интересно, о чем они с Коннаном говорили? Вспоминает ли он ее, глядя на меня?
Ведь я сижу за этим столом только по случаю Рождества. Праздник закончится, и все опят «, будет по-старому. Нет, не буду об этом думать. Сегодня я приглашена на бал, и, — о чудо! — у меня есть бальное платье, янтарный гребень и бриллиантовая брошь. Сегодня мой день, и никто не посмеет взглянуть на меня так, как когда-то в ту ночь в солярии.
По совету Коннана я попыталась отдохнуть после обеда, чтобы хватило сил до утра. Ведь бал закончится никак не раньше. Странно, но я заснула и, хотя спала легко, видела сны. Как всегда в этом замке, мне снилась Элис. Вот она пришла на бал — легкий призрак, видный только мне. Я танцую с Коннаном, а она шепчет мне на ухо:
— Именно так я и хочу, Марти. Пусть так и будет. Мне приятно видеть тебя сидящей в моем кресле в столовой. Я счастлива, что ты танцуешь с Коннаном и твоя рука в его руке. Твоя… Марти… именно твоя… ничья другая…
Это был приятный сон. Мне не хотелось просыпаться, так хорошо было в том нереальном мире, где призраки встают из могил, чтобы сказать, что их желания совпадают с сокровенными мечтами живых.
В пять часов Дейзи принесла мне чашку чая.
— Это миссис Полгрей распорядилась, — сказала она. — А я вам еще и пирога принесла. Пирог с изюмом, по специальному рецепту миссис Полгрей. Если захотите еще, скажите, я мигом принесу.
— Спасибо. Этого вполне достаточно.
— Будете к балу готовиться? Да, мисс?
— По-моему еще рано…?
— Я вам в шесть воды принесу, мисс. Вы успеете одеться. Гости начнут к восьми приезжать. Не забудьте — холодный ужин подадут только в девять, так что раньше перекусить не удастся. Может принести вам еще пирога, а?
Но у меня от волнения кусок не лез в горло, и я отказалась.
— Дело ваше, мисс.
Она на секунду задержалась у двери и еще раз искоса взглянула на меня. Взгляд ее мне показался оценивающим, заинтересованным.
Представляю, что за беседы идут сейчас на половине прислуги, где тон задает Тэпперти. Наверняка они рассуждают, не начались ли уже, а если нет, то когда начнутся новые отношения между хозяином и гувернанткой.
Я надела присланное Филлидой зеленое шелковое платье с плотно облегающим корсажем, низким вырезом и широкой юбкой. Прическа была тоже новая: волосы уложены высоко на голове и украшены гребнем. Брошь я приколола на корсаж.
Какое счастье, что сегодня я ничем не буду отличаться от гостей. И никто не догадается, что я гувернантка.
Я спустилась в залу, когда она уже была полна, чтобы не выделяться. Не успела я там появиться, как ко мне тут же подошел Питер.
— Вы ослепительны, — приветствовал он меня.
— Спасибо. Надеюсь, ваше зрение не пострадало.
— О нет! Меня трудно сразить: я всегда знал, как хороши вы можете быть.
— Вы мастер говорить комплименты.
— Вам я говорю только то что думаю. Но сегодня я забыл сказать:» Счастливого Рождества «.
— Спасибо. И вам того же.
— Насколько оно будет счастливым зависит от нас обоих. А я не приготовил вам подарка.
— Почему вы должны делать мне подарки!
— Потому что сегодня Рождество, и в этот день между друзьями принято обмениваться подарками.
— Но не…
— Умоляю вас… ни слова о гувернантках. Настанет день, и я подарю-таки вам Джесинту. Смотрите, Коннан собирается открывать бал. Вы позволите пригласить вас?
— Благодарю вас, с удовольствием.
— Вы ведь знаете, бал открывается традиционным старинным танцем?
— Но я не умею его танцевать.
— Он очень легкий, я вам покажу, — и он напел мелодию. — Разве вы его никогда не видели?
— Видела, через потайное окно в солярии.
— Ах, во время последнего бала! Мы ведь тогда танцевали с вами, но Коннан помешал нам, не так ли?
— Все это было довольно неприлично.
— Да, не правда ли? Особенно для нашей гувернантки. Право же, она меня очень удивила.
Заиграла музыка, и в центр залы, взяв под руку Селестину, вышел Коннан. К своему ужасу я поняла, что нам с Питером предстоит открывать бал вместе с ними, исполнив несколько первых фигур. Я попыталась было ускользнуть, но Питер крепко держал меня за руку.
Коннан не выразил удивления, увидев нас, чего нельзя было сказать о Селестине. Я прекрасно представила ход ее мыслей: конечно, на Рождество можно и гувернантку пригласить на танец, но следует ли ей сразу же вести себя так, будто она забыла о своем положении?
Однако Селестина была слишком добрым человеком, чтобы тут же не скрыть своих чувств и не приветствовать меня теплой улыбкой.
— Мне не следует быть здесь, — сказала я. — Я совсем не знаю этого танца. Я не представляла…
— Смотрите на нас, — прервал меня Коннан.
— Мы будем делать все так же, как и вы, — откликнулся Питер.
Через несколько секунд к нам присоединились остальные гости. В» Фэрри» мы прошли всю залу.
— У вас превосходно получается, — заметил с улыбкой Коннан, когда в танце мы поменялись партнерами.
— Вы скоро станете совсем как коренная корнуэлка, — добавила Селестина.
— А почему бы и нет? — воскликнул Питер. — Разве корнуэльцы — не соль земли?
— Я не уверена, что мисс Лей тоже так думает, — ответила Селестина.
— Традиции Корнуэла вызывают у меня большой интерес, — сказала я.
— Надеюсь, что и жители тоже, — лукаво шепнул мне Питер.
Танец продолжался. Он действительно оказался легким, и я скоро знала все фигуры. Когда музыка смолкла, я услышала, как рядом кто-то спросил:
— А кто эта интересная молодая женщина, которая танцевала с Питером Нэнселлоком? Она поразительно хороша собой, не правда ли?
Как бы мне не хотелось, чтобы в ответ раздалось что-то вроде:
— Это гувернантка.
Но вместо этого прозвучало:
— Понятия не имею, но она действительно… очень хороша.
Я была на седьмом небе от счастья. Каждая минута этого вечера навсегда останется в моей памяти, и не только потому, что меня на него пригласили, но и потому, что я пользовалась успехом. Меня приглашали наперебой, и даже когда я наконец призналась, что я всего лишь гувернантка, внимание ко мне не ослабело. За мной ухаживали так, как ухаживают за красивыми женщинами. Что произошло, думала я. Почему все изменилось? Может быть, я сама стала другой? Ведь на тех балах, куда вывозила меня тетя Аделаида, я не пользовалась успехом. В противном случае я никогда не оказалась бы в Корнуэле.
И вдруг я догадалась, что произошло. Дело было не в зеленом платье, не в янтарном гребне и даже не в бриллиантовой броши. Просто я была влюблена, а ничто не украшает так, как любовь. Ну и пусть моя любовь смешна и безнадежна. Я чувствовала себя, как попавшая на бал Золушка: не верила до конца своему счастью, но была полна решимости насладиться каждым мгновением этого чуда, пока оно длится.
Во время танцев случилось одно странное происшествие. Моим партнером оказался сэр Томас Треслин — очень учтивый пожилой джентльмен. Он устал танцевать, и я предложила ему присесть и немного отдохнуть. Сэр Томас был мне очень признателен. Признаюсь, он мне понравился, хотя, наверное, в ту ночь мне нравились все без исключения.
— Я становлюсь староват для танцев, мисс… э-э… — сказал он.
— Лей, — подсказала я, — мисс Лей. Я служу здесь гувернанткой, сэр Томас.
— Да-да. Я хотел поблагодарить вас, мисс Лей. Тронут, очень тронут вашей заботой обо мне. Ведь вам, наверное, хочется танцевать?
— Я с удовольствием сама немного отдохну.
— Вы не только красивы, но и очень добры. Вспомнив инструкции Филлиды, я приняла эти комплименты спокойно и непринужденно, как будто ничего более естественного и быть не может. Сэр Томас был не прочь поговорить.
— Моя жена просто обожает танцы. У нее очень живой и веселый характер.
— Она настоящая красавица, — отметила я. Я заметила ее сразу же, когда вошла в залу. На ней было изумительное платье из бледно-лилового шифона на зеленом чехле. Вся она так и искрилась бриллиантами. Сочетание лилового и зеленого производило впечатление изысканности, и я подумала, не кажется ли мой собственный наряд ярко изумрудного цвета вульгарным по сравнению с ее туалетом. Как всегда и везде, редкостная красота выделяла ее на общем фоне.
Он кивнул, как мне показалось, немного печально.
Мы сидели и непринужденно беседовали. Оглядывая залу, я в какой-то момент подняла глаза, и мое внимание привлекло потайное окно высоко под потолком. Звездообразное отверстие было искусно замаскировано фреской, так что его практически невозможно было заметить. В отверстие окна кто-то наблюдал за происходящим в зале, но было слишком далеко, чтобы разобрать черты лица.
Конечно, Элвина, мелькнула у меня мысль. Разве она не говорила мне, что всегда, когда в доме бал, наблюдает за гостями через потайное окно? Однако почти немедленно я заметила ее среди танцующих и вздрогнула. Я совсем забыла, что сегодня Рождество — особый день, когда на балу позволено присутствовать не только гувернанткам, но и их воспитанницам.
На Элвине было прелестное платьице из белого муслина с широким голубым кушаком, а к корсажу приколот серебряный кнут. Но все это прошло как бы мимо моего сознания. Я снова быстро взглянула вверх: из потайного окна на меня смотрело неясное, неузнаваемое на таком расстоянии лицо…


Ужин был накрыт в большой столовой и пуншевой. Столы ломились от яств, и гости сами выбирали все, что хотели. По традиции на Рождество у прислуги был свой бал, и теперь гости, которым никогда не приходилось самим себя обслуживать, проделывали это с большим удовольствием. В такой традиции тоже была частица праздника.
Чего только не было на этих столах: всевозможные пироги, но не большие — такие едят только слуги на кухне, — а маленькие и изящные; различными способами приготовленные цыплята, рыба, мясо; отдельно стояла огромная ваза с горячим пуншем, еще одна — с глинтвейном, а кроме того медовое вино, виски, джин.
Питер Нэнселлок, с которым мы танцевали последний танец перед ужином, провел меня в пуншевую. Там уже были сэр Томас Треслин с Селестиной, и мы подошли к их столику.
— Сидите, пожалуйста, — сказал Питер, обращаясь ко всем нам, — я о вас позабочусь.
— Позвольте мне помочь вам, — предложила я.
— Нет, не позволю! — весело отозвался он. — Садитесь здесь, рядом с Селестой. — И наклонившись ко мне, он лукаво шепнул:
— Сегодня вы не гувернантка, а леди, как и все здесь. Не забывайте об этом, тогда никому и в голову не придет это вспомнить.
Но я вовсе не собиралась позволить ему за мной ухаживать и подошла вместе с ним к буфету.
— О гордыня! — вполголоса заметил он, беря меня под руку. — Не она ли погубила целый сонм ангелов?
— Не уверена. По-моему, там все дело было в честолюбии.
— Готов поклясться, что вы и им не обделены. Но не будем больше об этом. Чем вас угостить? Не исключено, что вы правильно поступили, решив пойти со мной. Наши корнуэльские блюда иногда кажутся странными иностранцам из-за реки Тамар, вроде вас.
Не переставая болтать, он начал усердно нагружать один из стоящих поблизости подносов.
— Какой вам положить пирог? Здесь я вижу есть пирог с гусиными потрохами, с начинкой из голубятины, из баранины с луком, с телятиной… а вот еще и просто с курицей. Лично я посоветовал бы вам попробовать голубиный. Представьте себе: слоеная начинка из яблок, бекона, лука, баранины и молодых голубей. Очень вкусно и типично по-корнуэльски.
— С удовольствием попробую, — сказала я.
— Мисс Лей, — продолжил он, — Марта… вам говорили когда-нибудь, что у вас янтарные глаза?
— Да.
— А то что вы настоящая красавица?
— Нет.
— Какой непростительный недосмотр! Но мы его немедленно исправим.
Я весело рассмеялась, и в этот момент в комнате появился Коннан под руку с леди Треслин. Она села рядом с Селестиной, а Коннан подошел к нам.
— Я рассказываю мисс Лей о наших национальных корнуэльских блюдах. Кон, представь себе, она не знает, что такое «красотка». Правда странно? Сама красавица, а что такое «красотка» не знает!
У Коннана был веселый и возбужденный вид, он улыбался. Наши взгляды встретились, и мне стало тепло от выражения его глаз.
— «Красотка», мисс Лей, — сказал он, — это сардинка в масле с лимоном.
Он положил на наши тарелки по рыбке и пояснил:
— Так корнуэльцы переделали на свой лад испанское кушанье из копченой рыбы. У нас считается, что корнуэльская «красотка»— блюдо, достойное испанского гранда.
— Своего рода напоминание, — вмешался Питер, — о тех временах, когда испанцы совершали набеги на наше побережье и проявляли большой интерес к красоткам иного рода.
К нам подошла Элвина. Мне показалось, что у нее усталый вид.
— Тебе пора спать, — заметила я.
— Но я хочу есть»— возразила она.
— Хорошо. Поужинай, а потом мы поднимемся наверх.
Она кивнула в знак согласия и принялась накладывать себе еду. Мы все сели к столу: Элвина, Питер, Селестина, сэр Томас, Коннан и леди Треслин. Казалось сном, что я тоже тут вместе с ними. На моем платье сверкала брошь Элис, и я подумала, что два года назад она, наверное, сидела здесь… там же, где теперь сижу я. Все должно было быть точно так, как сегодня, только Элвина тогда была еще слишком мала, чтобы присутствовать на балу. Интересно, вспоминают ли о ней остальные?..
В памяти снова всплыло виденное в потайном окне лицо и слова Элвины на предыдущем балу. Я не помнила их точно, но она говорила, как любила танцевать ее мать и как она всегда высматривала ее среди танцующих… А что если она наблюдает за балом откуда-нибудь еще?.. Например, из солярия, освещенного призрачным светом луны? Ведь видела же я чье-то лицо в потайном окне!
Вдруг у меня мелькнула мысль: Джилли! А если это Джилли? Наверное, она. Кто еще это может быть?
Я настолько погрузилась в свои размышления, что забыла, где нахожусь, и к реальности меня вернул лишь голос Коннана, который, вставая из-за стола, произнес:
— Сейчас я принесу вам еще виски, Том. Леди Треслин тоже поднялась и присоединилась к нему у буфета. Какая прекрасная пара! От них невозможно было отвести глаз — изысканная красавица в лилово-зеленом туалете и аристократически элегантный статный кавалер.
— Я помогу вам, Коннан, — сказала она. До нас донесся их веселый смех.
— Осторожней, — воскликнул Коннан, — сейчас мы все разольем.
Они стояли к нам спиной, и, глядя на них, я почувствовала, что могу разрыдаться в любую минуту. Как нелепы все мои надежды!
Возвращаясь к столу, она взяла его под руку, и этот жест, свидетельствующий о близости их отношений, глубоко ранил меня. Очевидно, я выпила слишком много медового вина, раз принимаю все так близко к сердцу.
Да, холодно заметила я самой себе, тебе самое время распрощаться.
Коннан вручил виски сэру Томасу, который одним глотком осушил стакан. Повернувшись к Элвине, я увидела, что у нее под глазами появились синяки.
— Ты устала, Элвина. Пойдем, тебе пора, — сказала я.
— Бедняжка! — тут же вскричала Селестина. — Ведь она только-только начала поправляться…
— Я уложу Элвину, — сказала я, вставая. Она настолько устала, что покорно пошла за мной.
— Спокойной ночи, — попрощалась я, выходя из-за стола.
Питер тоже поднялся.
— Мы с вами еще увидимся, — сказал он. Я не ответила, стараясь случайно не взглянуть в сторону Коннана, потому что знала, что ему до меня нет никакого дела. Когда рядом с ним находится леди Треслин, он никого не замечает.
— До свидания, — сказал Питер. Остальные тоже попрощались довольно равнодушными голосами, и мы с Элвиной вышли из пуншевой и направились в детскую.
Так же, наверное, чувствовала себя после бала и Золушка. Мгновения блеска и радости остались позади. Леди Треслин ясно дала мне понять всю тщетность моих мечтаний.
Элвина заснула мгновенно. Выйдя из детской, я направилась к себе, стараясь не думать о Коннане и леди Треслин. В свете свечей, горящих на туалетном столике, я выглядела действительно привлекательной. Но такое освещение обманчиво — любой в нем может показаться красивее, чем есть на самом деле. На корсаже поблескивали бриллианты, их слабое мерцание вдруг снова напомнило мне о лице в потайном окне.
Наверное я все-таки выпила слишком много в тот вечер, потому что не мешкая ни минуты, не раздумывая, спустилась этажом ниже. С половины прислуги доносились голоса и шум — их бал еще продолжался. Дверь в комнату Джилли была приоткрыта, и я вошла. В комнате было почти темно, но в лунном свете я заметила, что Джилли в кровати, но не спит, а сидит, глядя на дверь.
— Джилли, — начала я.
— Мадам! — воскликнула она радостно. — Я знала, что вы придете сегодня.
— Джилли, ты же прекрасно знаешь, кто я.
Она покорно кивнула.
— Сейчас я зажгу свечу, — сказала я.
В ее мягком свете я увидела, как пустые голубые глаза остановились на моей броши. Я присела на кровать. У меня не было ни малейшего сомнения, что сначала она приняла меня за кого-то другого. Но и теперь, узнав, кто перед ней, девочка не испугалась: она понемногу начинала доверять мне.
Прикоснувшись к броши, я сказала:
— Когда-то ежа принадлежала миссис Тре-Меллин. Джилли улыбнулась и снова кивнула.
— Ты ведь разговаривала со мной, когда я вошла. Почему ты сейчас молчишь?
В ответ она только улыбнулась.
— Джилли, — спросила я, — это ты была у потайного окна в солярии? Смотрела на танцующих? Девочка снова кивнула.
— Скажи «да», Джилли.
— Да, — повторила она.
— Ты была там одна? Тебе не было страшно? Она отрицательно покачала головой и улыбнулась.
— Ты хочешь сказать «нет», правда, Джилли? Скажи — «нет».
— Нет.
— А почему тебе не было страшно?
Открыв рот, она улыбнулась и вдруг произнесла:
— Не страшно, потому что…
— Потому что? — подхватила я.
— Потому что, — повторила она.
— Джилли, ты была одна?
Девочка снова улыбнулась, но больше мне не удалось добиться от нее ни слова.
Я поцеловала ее и получила ответный поцелуй. Джилли по-своему привязалась ко мне, я знала это, но вместе с тем мне казалось, что она меня с кем-то путает. И я догадывалась с кем.


Вернувшись к себе, я не стала снимать платье. Казалось, пока оно на мне, я еще могу надеяться на невозможное.
Завернувшись в шелковую шаль, я села у окна. Ночь была теплая, и я совершенно не замерзла, хотя провела у окна около часа. До меня доносились голоса гостей, выходивших к экипажам. Прощание происходило на парадном крыльце. Вскоре я услышала голос леди Треслия. Она говорила тихо, но каждое слово было отчетливо слышно, и я хорошо знала, с кем она разговаривает.
— Теперь уже скоро, Коннан, — ее голос дрожал от волнения. — Осталось совсем недолго.
На следующее утро воду мне принесла Китти, но она была не одна. С ней явилась Дейзи. В полусне их резкие голоса показались мне похожими на пронзительные крики чаек.
— Доброе утро, мисс.
Они явно хотели, чтобы я поскорее проснулась. По лицам было видно, что у них есть какая-то важная новость, и им не терпится поделиться ею.
— Мисс… — заговорили они хором. Каждой хотелось сообщить мне потрясающее известие. — ..Вчера ночью… вернее, сегодня утром…
Китти удалось опередить сестру:
— Сэру Томасу Треслину стало плохо по дороге домой. Он умер, так и не доехав до Треслин Холла.
Сидя в постели, я переводила взгляд с одного возбужденного лица на другое.
Умер… один из гостей… умер! Я была потрясена. Но это была не простая смерть. Нет! Не хуже Дейзи и Китти я понимала, что может означать эта новость для всех нас в Маунт Меллине.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Госпожа замка Меллин - Холт Виктория

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Эпилог

Ваши комментарии
к роману Госпожа замка Меллин - Холт Виктория



Очень неплохо,захватывающий сюжет
Госпожа замка Меллин - Холт ВикторияВиктория
6.08.2011, 9.50





Замечательный роман!!!!
Госпожа замка Меллин - Холт ВикторияМарианна
22.04.2012, 18.34





Сначала читала из-за тупого упрямства, где-то в середине поняла- тема напоминает чем-то"Джейн Эйр", и только в 8 главе появился Интерес, перечитывать не буду точно.
Госпожа замка Меллин - Холт Викториябелка
22.04.2012, 23.19





Английские гувернантки -это моя тема. Поэтому читала с удовольствием, и чувствую удовлетворение от соответствия жанра.
Госпожа замка Меллин - Холт ВикторияОльга
24.04.2012, 15.45





Хороший роман.
Госпожа замка Меллин - Холт ВикторияАлиса
30.04.2012, 23.33





Роман понравился!Читайте.
Госпожа замка Меллин - Холт Викторияалёна
26.09.2012, 17.08





роман от первого лица. Очень не хватало описания эмоций и чувств ггероя. Я вообще на протяжении всего романа не почувствовала искренности и любви героя к героине. Все это осталовь за кадром (а я люблю когда герой добивается героиню). Героиня вообще легко сдалась -признание в любви и предложение, сказанное в сухую, и она готова на всё. Некоторые поступки героя вообще не обоснованы(например,как он вел себя со своей бывшей любовницей на глаза у героини). В общем Герой эгоист жуткий.За что его можно было полюбить - непонятно.
Госпожа замка Меллин - Холт ВикторияЮлия
2.10.2012, 21.32





Девочки, это же Виктория Холт. Это ее особый стиль. Никаких чересчур эмоций. Все по-английски.
Госпожа замка Меллин - Холт ВикторияЛиза
2.10.2012, 22.30





отличный роман.у автора фишка это умная воспитанная обедневшая леди.любовь есть но она под чадрой.
Госпожа замка Меллин - Холт Викториянаталья
14.12.2012, 19.31





Очень понравился. Прочла на одном дыхании.
Госпожа замка Меллин - Холт ВикторияНаталья
24.05.2013, 16.39





Детективная линия прекрасна. Вообще это прежде всего детектив, а не любовный роман. Сильно покоробило признание героя, что он активно пользовался так называемым правом первой ночи у себя во владениях - дикость какая, вроде не средние века. А вообще понравилось, я этот роман в свое время именно как детектив прочитала в сборнике со всякими другими детективами. Запомнилось надолго.
Госпожа замка Меллин - Холт ВикторияБаба Яга
24.05.2013, 17.24





Роман замечательный! Если вам нравятся романы похожие на "Джейн Эйр" Шарлоты Бронте, то этот тоже не оставит равнодушным!
Госпожа замка Меллин - Холт ВикторияНадежда
26.05.2013, 8.32





Шарлотта Бронтэ "Джейн Эйр" - это, как "Унесенные ветром", " Консуэло", "Поющие в терновнике", "Грозовой перевал" - прочитать необходимо. Только читать нужно в 12 лет. Нельзя в 20. Поздно. А этот роман хороший, но, как детектив- разгадала сразу. А любовная история- лучше " Джейн Эйр"
Госпожа замка Меллин - Холт ВикторияЛинда
26.05.2013, 10.49





Шарлотта Бронтэ "Джейн Эйр" - это, как "Унесенные ветром", " Консуэло", "Поющие в терновнике", "Грозовой перевал" - прочитать необходимо. Только читать нужно в 12 лет. Нельзя в 20. Поздно. А этот роман хороший, но, как детектив- разгадала сразу. А любовная история- лучше " Джейн Эйр"
Госпожа замка Меллин - Холт ВикторияМарта
26.05.2013, 10.49





Мы писали вместе- два коммента
Госпожа замка Меллин - Холт ВикторияЛинда и Марта
26.05.2013, 10.59





роман понравился очень рекомендую
Госпожа замка Меллин - Холт Викториялиля
6.10.2013, 15.15





Прочла книгу на одном дыхании. Понравилось, хоть и нет в ней как таковой "линии любви"- в основном отношения между живущими в замке и попытка разгадать тайну. Но зато роман не показался скучным ни с первых страниц, ни после. Рекомендую читать. Увлекательно!
Госпожа замка Меллин - Холт ВикторияНатали
7.10.2013, 9.11





Ооочень увлекательно и необычно!!!! Интрига держится до конца)))) Советую всем!! 10 баллов
Госпожа замка Меллин - Холт ВикторияКатерина
7.10.2013, 18.23





Не понравилось в принципе...
Госпожа замка Меллин - Холт ВикторияЕлена
8.10.2013, 15.13





Замечательный роман! захватывающий сюжет!!! СОВЕТУЮ...
Госпожа замка Меллин - Холт ВикторияЕлена
21.05.2014, 13.06





Поражаюсь комментариям к этому роману . роман бездарный.согласна что сюжет похож на джейн эйр и это не делает чести автору,но как можно заявлять что вот это ...лучше великого детища Шарлотты бронте
Госпожа замка Меллин - Холт ВикторияАнтуанетта 17-ая
29.06.2014, 11.15





Роман понравился. Прочла на одном дыхании!
Госпожа замка Меллин - Холт ВикторияЧитатель О
17.07.2014, 18.22





Прекрасный роман!
Госпожа замка Меллин - Холт ВикторияНаталья 66
12.11.2014, 18.42





Роман отличный, читать легко и захватывает. Даже интересней "Джен Эйр". и как дтектив и как любовный роман.
Госпожа замка Меллин - Холт Викториятатьяна
17.06.2015, 8.51





а я не буду ни с чьим романом сравнивать, у автора свой особый стиль, читается с интересом, спасибо.
Госпожа замка Меллин - Холт ВикторияЛюбовь
21.10.2015, 17.00





А мне не понравилось.Любовная линия не раскрыта.Детектив хороший.Но я люблю,когда герой любит и добивается героиню.
Госпожа замка Меллин - Холт ВикторияНа-та-лья
22.10.2015, 9.25





Когда-то прочитала на одном дыхании,но забыла название. Долго искала и вот наконец нашла. Впечатления такие же! Очень понравился! Легкий! Приятно провела время!
Госпожа замка Меллин - Холт ВикторияЕлена
20.04.2016, 22.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100