Читать онлайн Дорога на райский остров, автора - Холт Виктория, Раздел - ОТКРЫТИЕ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дорога на райский остров - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.44 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дорога на райский остров - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дорога на райский остров - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Дорога на райский остров

Читать онлайн


Предыдущая страница

ОТКРЫТИЕ



Обычно я просыпаюсь рано, однако на следующее утро из тяжелого сна меня вырвал какой-то шорох. Мария укрылась в комнате. Я ощутила тревогу. Что-то со мной произошло. Руки и ноги, казалось, были налиты свинцовой тяжестью, и подняться я смогла лишь с огромным усилием.
Мария стояла у моей постели. Она смотрела на меня с каким-то испугом.
— С вами все в порядке? — спросила она.
— По-моему, да. У меня был тяжелый сон.
Я села в постели и приложила руку к голове. Вернулись воспоминания о вчерашнем дне. Пожар… Милтон… возвращение в отель.
— Я как-то странно себя чувствую, — произнесла я.
Я вспомнила, как Милтон сказал, что велит Марии принести мне молока. Я повернула голову. На столике ничего не было, и вид у него был такой, словно его только что протерли.
— Вы не выпили молоко, — заметила Мария.
— Немного выпила.
— И немного пролили. Я все вытерла.
— Спасибо.
— А теперь принести вам горячей воды?
— Да, пожалуйста.
Мария ушла, и я выбралась из постели. Голова у меня слегка кружилась. Что-то все же произошло со мной ночью. У меня было эмоциональное потрясение. Никогда не забуду той минуты, когда увидела пожар, а потом мчалась сквозь дым, и вокруг плясало пламя. Перед моими глазами до сих пор стояли насмерть перепуганные крысы, лихорадочно рассыпавшиеся во все стороны из горящего тростника.
Это потрясло меня больше, чем я тогда понимала. В основном ужас при мысли, что с Милтоном могло что-то случиться… и радостное открытие, что ничего страшного не происходит.
А потом — молоко.
Ах, да, молоко. Как все-таки это странно! Конечно, Мария должна была унести его и вытереть стол. Это ведь ее работа — содержать комнату в порядке.
Я сидела на кровати и размышляла, когда Мария вернулась с горячей водой.
Я умылась и оделась.
Раздался стук в дверь.
Это была Фелисити. Она посмотрела на меня с некоторым удивлением.
— О… ты только что встала.
— Я проспала.
— Как это на тебя не похоже. Я уже позавтракала с Реймондом на террасе. Я хочу показать ему остров. Ты поедешь с нами?
— Не сегодня. У меня немного болит голова. Поезжайте вдвоем.
Фелисити не могла скрыть своей радости.
— Наверное, ты переволновалась вчера вечером. Пожар и все остальное… и то, что ты так туда помчалась.
— Да, — отозвалась я. — Наверное, из-за этого.
Фелисити ушла.
Как она изменилась! Она стала совершенно другой. Если когда-нибудь и существовал влюбленный человек, так это Фелисити. Должен же Реймонд понять это. Все было так очевидно. И она была ему небезразлична… глубоко небезразлична.
Я старалась отогнать от себя слабость. Что со мной происходит? Никогда прежде со мной такого не бывало.
Наверное, я была в очень сонном состоянии, поскольку не сразу подумала о молоке, и, лишь спустившись вниз и позавтракав на террасе, я вспомнила про него.
Молоко! Я выпила лишь чуть-чуть… и в нем был осадок.
Я не могла больше оставаться на террасе и вернулась к себе.
Я все думала: молоко. Осадок. Неужели кто-то действительно подсыпал мне что-то в молоко?
Зачем? Чтобы я крепко заснула? Но с какой целью? Однако я выпила лишь несколько глотков. Если такая малая толика оказала на меня такое действие, что было бы, если бы я выпила весь стакан?
Пилюли для Фелисити я обычно растворяла в молоке. Врач сказал, что так принимать их лучше всего.
Мне в голову пришла мысль, повергшая меня в смятение. Я подошла к ящику. Флакон был на месте. Дрожащими пальцами я отвинтила крышку. Во флаконе осталось всего шесть пилюль.
Но ведь всего несколько дней назад я заглядывала туда, и их было десять!
Мне сделалось дурно. Куда подевались эти пилюли? задавала я себе вопрос. Я увидела свое отражение в зеркале. Бледное лицо, глаза, расширенные от ужасных подозрений.
Кто-то положил пилюли мне в молоко. Если бы я выпила весь стакан, где бы я была теперь? Кто-то пытался убить меня.
Я стала вспоминать, что сказал врач. Одной пилюли достаточно, чтобы дать Фелисити хорошенько выспаться ночью. Не больше одной в день, предупредил он. Две были бы неопасны, однако принимать их не рекомендовалось. А более сильная доза была бы роковой. А мне в молоко кто-то положил четыре! Я стала перебирать в памяти события вчерашнего вечера. Милтон велел Марии принести мне молоко. Я обнаружила его, войдя в комнату. Мария? Но с какой стати Мария стала бы вредить мне? Она держалась очень дружелюбно. Я щедро вознаграждала ее за услуги, и это приводило девушку в восторг. Казалось, она с готовностью прислуживала мне. Она, конечно, была чрезмерно любопытной, это верно. Я видела, как она разглядывает мою одежду, но то было естественное любопытство.
Нет, это не Мария.
Фелисити? О нет. Нежная Фелисити, так всего боявшаяся. Она бы никогда не сделала попытки совершить убийство. Убийство? Наверняка никто не собирался меня убивать. Однако если бы я выпила эти четыре пилюли, со мной было бы все кончено. А что если бы выпила? Это было бы так просто. Если бы я так быстро не задремала, я могла выпить его до конца. Мне ведь показался необычным его вкус… но здесь такое случалось часто. И в эту минуту я могла быть… мертва.
Но чтобы Фелисити? Нет, это невозможно. Однако если бы не я, Реймонд наверняка бы обратил свое внимание на нее. А Фелисити любила его всем сердцем. Это доказывало ее чудесное преображение с приездом Реймонда. И я стояла между ними… во всяком случае, Фелисити так считала. Могла ли она зайти так далеко? Это было бы так просто! Фелисити знала о существовании пилюль. Правда, она не знала, где я держу их, зато ей было известно, что они где-то в моей комнате, а возможностей отыскать флакон у нее было предостаточно. Я так часто покидала отель, оставляя ее здесь. Как легко было обнаружить мой тайник!
Нет, в это я поверить не могла.
И тут мне в голову пришла другая мысль.
Магда Мануэль. Я могла представить ее замышляющей убийство гораздо легче, чем Фелисити. Магда? У нее были причины желать отделаться от меня, и снова из-за мужчины. Как далеко зашли ее отношения с Милтоном? Рассчитывала ли она выйти за него замуж? Достигли ли они взаимопонимания до того, как появилась я? Но как она могла проникнуть в отель, в мою комнату? В прошлую ночь, когда мне подсыпали пилюли, Магды здесь не было. Впрочем, она могла заплатить кому-то из слуг… Чем больше я об этом думала, тем более вероятным мне это представлялось. Магда знала остров. И ей были известны нравы его обитателей.
У меня кружилась голова, я не знала, что делать. Ну вот, сейчас я жива и здорова, надо быстро стряхнуть с себя последствия ночи, отравленной снотворным. Да, у меня слегка болела голова… ничего заслуживающего внимания…
С другой стороны, я могла сказать себе: "У тебя был вечер, полный событиями. Ты пережила сильное потрясение. Думала, что плантация горит. Ты помчалась туда в неописуемом страхе. И когда увидела его там, у тебя была сильнейшая эмоциональная реакция. Ты, наконец, признала правду. И сделала то, что откладывала неделями. Это было настоящее приключение, и ты измучена… Ты крепко спала. А как же молоко? Это игра воображения. В молоке могли быть маленькие кусочки кокоса. Вот тебе и осадок.
Это все было игрой воображения.
Но как же тогда недостающие пилюли? Это уже другой вопрос. Ты их не правильно сосчитала. Десять, а потом шесть? Если бы не хватало одной, ну, двух, я бы согласилась. Но четыре! Да, с пилюлями надо было разобраться.
Я позвала Марию.
— Вы принесли мне молоко вчера вечером?
— Да, конечно, — отозвалась та. — Мистер Хемминг сказал, вам надо попить, чтобы крепко спать.
— Вы принесли его из кухни прямо в мою комнату?
— Ну, конечно, — ответила Мария, удивленная таким вопросом.
Я пристально посмотрела на горничную, и ее привычно смеющиеся глаза спокойно встретили мой взгляд.
Я убедилась, что Мария неспособна на преступление.
— Вы унесли остатки молока, — заметила я.
— Да, конечно… зачем вам вчерашнее молоко?
— Я немного пролила.
— А, ничего… совсем чуть-чуть. Я стерла.
— Понятно.
Ну, и что я могла сказать? Не спрашивать же Марию, не подсыпала ли она пилюли мне в молоко. Она тут же отправится вниз и все расскажет. Там все решат, что я рехнулась.
— Ну, хорошо, Мария.
Я хотела выбросить эти мысли из головы, но не могла забыть о пилюлях во флаконе. Я достала его и пересчитала снова. Осталось всего шесть.
Я убрала флакон. Карта была в ящике… и она пропала. Где же карта острова? Кто-то, по-видимому, забрал ее. И кто бы ее ни взял, он, наверное, видел пилюли, потому что они лежали рядом.
Я снова принялась разыскивать карту.
Явилась Мария убирать кровать и приводить комнату в порядок.
— Мария, — спросила я, — вы не видели моей карты?
— Карты?
— Да, карты. Она не очень большая. Вот такая. — Я показала. — Я ее потеряла.
— На террасе. Я видела, как вы кому-то показывали карту. Это было давно.
И я подумала: «Здесь постоянно за всеми следят».
— Нет, я ее потеряла не в тот раз. Я думала, она здесь, в моей комнате, но не могу ее найти.
— Я посмотрю, — объявила Мария.
— Я уже везде посмотрела.
— Я найду. Миссис Грэнвилл потеряла шарф. И не могла найти. В комнате. А я нашла — под кроватью. — Мария развеселилась, словно это была хорошая шутка. — Найду карту, — пообещала она.
Нет, Марию я подозревать не могла.
Я оставила ее в комнате и спустилась вниз. Немного посидела там, размышляя, стоит ли пойти к Милтону и рассказать ему о моих страхах.
Он тут же подумает, что я уже поговорила с Реймондом и дала ему понять, что выхожу замуж за него, Милтона. Если я расскажу, что случилось, Милтон немедленно потребует, чтобы я выехала из отеля и поселилась у него. Я улыбнулась. Что ж, там я буду чувствовать себя в безопасности.
Мимо прошел Джон Эвертон.
— Доброе утро, — поздоровался он. — Как самочувствие?
— Хорошо, спасибо. Как вы?
— Прекрасно.
Он не остановился.
Я все сидела и размышляла. Что если пилюли выпали из флакона? Я ведь вынимала их, чтобы сосчитать. И могла тогда четыре штуки выронить. Это было маловероятно, но не исключено. И пилюли могли преспокойно валяться в ящике. Как же нелепо я буду выглядеть, заявив, что кто-то подсыпал пилюли мне в молоко, — а потом их обнаружат. А карта? Может, я сама ее куда-то засунула?
В таком, мягко говоря, возбужденном состоянии я не была со времени моего пребывания в доме Грэнвилла. Может быть, я была просто небрежна… рассеянна, или я просто давала волю своему воображению.
По берегу шла Магда. Она заметила меня и помахала рукой.
Моей первой мыслью было: «Она приехала посмотреть, умерла я или нет».
Однако Магда не выразила ни малейшего удивления при виде меня: Впрочем, и не должна была. Если у нее хватило ума организовать мое убийство, она наверняка была способна скрывать свои чувства.
— Доброе утро. Рада вас видеть, — поздоровалась Магда. — Я приехала с поваром за покупками. Он отправился на рынок. А я подумала, что зайду повидать вас.
— Как это мило с вашей стороны!
— Вы хорошо себя чувствуете? — Магда пристально смотрела на меня, и мои подозрения усилились.
— Да, спасибо, хорошо.
— Завтра вечером я даю обед и хочу пригласить вас. Разумеется, Милтон тоже приглашен, и я хотела спросить, может быть, ваша подруга уже достаточно оправилась, чтобы приехать. Я слышала, в отеле остановился еще один ваш друг. Возможно, он тоже захочет присутствовать.
— Его сейчас нет, и миссис Грэнвилл тоже. Я передам им ваше приглашение, когда они вернутся.
— Это что-то вроде праздника.
— Правда?
— Да. Мы отмечаем мою помолвку с Джорджем.
— О! — Я была обескуражена. Если Магда выходит за Джорджа, зачем ей убирать меня с дороги?
— Ну, это самое разумное. Сама не понимаю, почему мы раньше этого не сделали.
— Он очень приятный человек, — отозвалась я.
— Я тоже так думаю.
— Уверена, вы будете очень счастливы.
— Так вы приедете?
— С величайшим удовольствием.
— И пригласите своих друзей. После рынка я уезжаю на плантацию пригласить Милтона. А теперь мне пора идти. Столько еще дел. Я рада, что повидалась с вами. До свидания.
Я вернулась в комнату. Мария закончила уборку и уже ушла.
Стало быть, Магда выходит замуж за Джорджа. Я поняла, как глупо было с моей стороны подозревать ее. И, кроме того, каким способом она могла подложить пилюли мне в молоко. Это могли сделать только двое: Мария и Фелисити.
Я стала раздумывать о Фелисити. Я всегда считала, что она ни на что особенное не способна. Однако так ли это было? Что на самом деле произошло на балконе в ту ночь? Грэнвилл оставил меня и отправился вниз напиваться. Потом он поднялся к Фелисити. Та сказала, что ее терпению пришел конец. Она взяла пистолет и пригрозила застрелиться. На самом деле так было или она пригрозила убить его?
Фелисити никогда не могла сделать выстрел прямо перед собой. Но, возможно… мое воображение все разыгрывалось. Я четко представляла себе эту сцену. Ее страх, отвращение… и вот он нетвердыми шагами приближается к ней… пьяный в стельку. Я представляла себе, как Фелисити выбежала на балкон. Стреляла ли она? Сделала ли это намеренно? Если и сделала, я не могла ее в этом упрекать. Но все же — стреляла она или нет?
Каковы бы ни были на то причины, убийство есть убийство, и человек, раз совершивший его — независимо от того, насколько его спровоцировали — никогда уже не станет прежним.
Так ли обстояло дело?
Тот выстрел спас Фелисити от несчастливой жизни и постепенной деградации. Всего один выстрел… А теперь — всего четыре пилюли могли спасти ее от жизни, полной разочарования и тоски; они могли подарить ей всю жизнь рука об руку с Реймондом.
Я знала, что Реймонд по-своему, спокойно, но любит ее. Ох, как все хорошо сходилось.
Я хотела пойти к Милтону, но что-то меня удерживало. Мне не хотелось даже с ним обсуждать свои подозрения насчет Фелисити. Мой здравый смысл отвергал их, считая глупой фантазией. Но ведь у Фелисити действительно была причина убрать меня с пути… так же, как была причина избавиться от Уильяма Грэнвилла.
Правда, с единственной разницей. Грэнвилл обращался с ней по-скотски, я же была ее подругой. Как часто она твердила, что не знает, что бы делала без меня? Однако я стояла между ней и тем, чего она больше всего хотела в жизни.
Невозможно было думать о Фелисити как об убийце — она ведь такая спокойная, нежная девушка. Но что нам известно о потаенных уголках души человеческой? Насколько хорошо мы знаем друг друга?
Я вернулась в комнату. Осмотрела ящик. Не могли ли пилюли завалиться в мои перчатки или шарф? Я тщательно все обыскала. Я попыталась найти карту. Что с ней случилось? Было совершенно очевидно, что кто-то рылся в моих вещах.
С чего бы вдруг исчезла карта? Я не могла обвинить Фелисити в том, что она взяла ее.
Все это было очень загадочно. Я подумала: «Съезжу к Милтону, но попозже. Сейчас там Магда».
Ну, и что с того? Она рассказывает Милтону о своем праздничном обеде. Интересно, что чувствует мужчина, когда женщина, с которой у него были интимные отношения, сообщает ему, что выходит замуж за другого?
Я чувствовала себя простушкой, совсем не знающей жизни. Мне еще так многому предстояло научиться, ибо с тех пор, как покинула Англию, я поняла только то, что я знаю так мало.
Я подумала: «Поеду к нему во второй половине дня, когда жара спадет».
Я вышла на террасу. Шум гавани казался какими-то отдаленным. Я села, мысли у меня путались, я терялась в догадках.
Среди прилавков я увидела Магду. С ней был ее повар — очень высокий мужчина в голубых брюках и белой рубахе, на фоне которой его кожа сияла черным деревом.
С минуту я лениво наблюдала за ними. И тут увидела Милтона.
Магда обернулась к нему и протянула руку. Милтон пожал ее, и я увидела, как они дружно рассмеялись.
А потом Милтон оставил их и пошел к отелю.
Я побежала ему навстречу, чувствуя облегчение.
— Я так рада, что ты приехал, — сказала я.
— Какой теплый прием! Ты все уладила с Реймондом?
Я покачала головой.
— Пока не представилось возможности. С нами все время Фелисити. А сейчас они уехали вместе. Фелисити любит Реймонда, и он ее по-своему — тоже. Не думаю, что это будет очень уж трудно.
— С тобой все в порядке, Эннэлис?
— Почему ты спрашиваешь?
— Ты такая бледная, напряженная…
— Мне надо поговорить с тобой. Произошло нечто странное. Пойдем посидим на террасе.
Когда мы уселись, я рассказала Милтону о молоке. Он был совершенно ошеломлен. Никогда прежде я не видела, чтобы он не знал, что сказать. Когда, наконец, Милтон вновь обрел дар речи, он спросил:
— Ты уверена… насчет пилюль?
— Я везде смотрела. Я уверена, что не могла ошибиться. Если бы не хватало одной, даже двух, я могла бы подумать, что не правильно посчитала, но четыре…
— Четыре! Это же смертельная доза! — Милтон сильно побледнел и посмотрел на меня с такой любовью, что я подумала: это испытание стоит того, чтобы хоть раз увидеть его таким.
— Похоже, кому-то надо было отправить меня в очень глубокий сон.
— Но зачем?
— Из-за одной вещи, которая была в моей комнате. И этот человек знал о действии пилюль…
Милтон покачал головой:
— И чего же мог добиваться этот кто-то? Они запросто могли проникнут в комнату, не заходя так далеко.
— Забрали карту.
— Карту острова? Вчера ночью?
— Нет… нет. Я уже хватилась ее раньше. Она лежала в глубине ящика вместе с пилюлями.
— Карта, — повторил Милтон. — Как странно. Ты не останешься в этом отеле ни на одну ночь.
— Но куда?…
— Ко мне домой, разумеется.
— Но как же Фелисити и Реймонд?
— Могут оставаться здесь или тоже переехать ко мне, если захотят. Место для них найдется. Но ты поедешь без разговоров.
— Ох, Милтон, я так рада, что ты все знаешь. Я не решалась обратиться к тебе. Мне казалось, все это так нелепо выглядит. Я хочу быть очень осторожной в своих выражениях.
— С какой это стати?
— Потому что я думаю, это могла быть Фелисити. Понимаешь, у нее для этого есть причина. Она думает, что я собираюсь замуж за Реймонда, а ведь она любит его, и очень сильно. Фелисити пережила страшное потрясение. Я так и не знаю толком, что там произошло на балконе, но это вывело ее из равновесия. Было время, когда я опасалась за ее рассудок. Никогда бы не подумала, что она способна на такое, если бы не тот случай.
— Фелисити, — медленно произнес Милтон. — И карта. Ты ведь не думаешь, что это она украла?
— О нет. Это ее совершенно не заботит.
Милтон молчал, и я продолжала:
— Я чувствую себя так неуверенно. Может быть, я все придумала насчет пилюль. Понимаешь, мне показалось, что в нем какой-то осадок… а потом подумала, может, это остатки кокоса. Знаешь ведь, как бывает с молоком. У меня был очень странный вечер — пожар и все остальное. Я была измотана — душевно и физически. По-моему, я естественным образом могла заснуть таким тяжелым сном.
— А пилюли? Как ты их объяснишь?
— Они могли выпасть из флакона, когда я в последний раз открывала его. Он был непрозрачным, и мне пришлось открыть его, чтобы пересчитать пилюли. Я могла уронить их на пол. А потом их могли вымести.
— А если ты бы не заметила?
— Наверное, заметила бы, но я пытаюсь учесть все возможности.
— А потерянная карта?
— Я могла потерять ее самыми разными способами. Я ведь уже давно ее хватилась. Похоже, это никак не связано с пилюлями.
— Я не успокоюсь, пока ты не окажешься на плантации. Укладывай вещи, и едем немедленно.
— Я должна дождаться Фелисити. Мне придется все объяснить. Я хочу быть очень осторожной. Если это Фелисити, с ней надо обращаться очень мягко. Я хорошо ее знаю. Вполне возможно, что у нее просто что-то в голове повернулось. И я хочу, чтобы все было очень тихо.
Милтон кивнул.
— Но больше ты не проведешь в отеле ни одной ночи.
— Ты уже распоряжаешься мной, — с улыбкой заметила я.
— Я забочусь о тебе. Разве не это я должен делать с этих пор? Я понимаю, что ты хочешь сказать насчет Фелисити. Все будет шито-крыто — мы проделаем это с величайшей осторожностью. Когда они вернутся, ты сообщишь им, что едешь сегодня на плантацию. Если они захотят остаться — на здоровье. Но ты приедешь. Это решено.
— Я сама этого хочу. Я боюсь спать в этой комнате.
— Поедем со мной сейчас.
Я покачала головой:
— Я должна дать какие-то объяснения. Не хочу, чтобы это показалось слишком странным — или чересчур важным. Придумаю что-нибудь правдоподобное. И, по крайней мере, Фелисити уговорю приехать со мной. Мне кажется, я должна за ней присматривать.
— Ты ее сегодня видела? Она странно себя вела?
— Всего лишь удивилась, что я поздно встала. Я по-настоящему за нее волнуюсь. Как я хочу, чтобы все, наконец, устроилось. Уверена, Реймонд увезет ее назад в Англию… и они поженятся. И будут очень счастливы вместе.
— Ты не можешь распоряжаться за людей их жизнью. Им надо самим искать свои пути. А теперь я поехал. Мне надо кое-что сделать. Жду тебя до заката. Если ты не приедешь, я сам приеду за тобой.
— Ох, Милтон, я так рада, что ты все знаешь. Он крепко сжал мои руки и поцеловал меня.
— Я всегда буду заботиться о тебе, — сказал он. — До конца жизни.
Я проводила его взглядом, пока он не скрылся. Мельком увидела Магду, по-прежнему ходившую среди прилавков вместе с поваром.
— Мисс Мэллори!
Это был Джон Эвертон.
— Здравствуйте, — отозвалась я.
— Я рад, что нашел вас. У меня для вас сообщение. От человека с острова.
— О! — тут же насторожилась.
— Тот, кто его привез, не смог найти вас.
— Но я была здесь. Эвертон пожал плечами.
— Он увидел меня, вспомнил и попросил передать вам сообщение, когда я вас увижу. Это просьба приехать на Львиный остров как можно скорее. Мистер Перренсен должен сообщить вам нечто очень важное. Посланному пришлось вернуться, но я сказал, что если разыщу вас, то отвезу на остров, как только вы будете готовы. И теперь я отвезу вас, если хотите. Я без труда достану лодку.
— Но мне не хочется вас затруднять.
— О, мне все равно нечего делать. Праздное времяпрепровождение — это не для меня. Я люблю все время быть чем-то занятым. И для меня это будет приятная прогулка.
— Если вы уверены…
— Совершенно уверен. Мы можем отправляться теперь же?
— Да. Я только возьму солнечную шляпу.
— Вам она понадобится. Я буду ждать здесь. Постарайтесь не задерживаться. Хотелось бы добраться туда до наступления жары.
Я побежала в свою комнату и схватила шляпу. Я ждала чего-то в этом роде с тех пор, как познакомилась с Магнусом Перренсеном. Я тут же позабыла о своей летаргии. Магнус Перренсен хотел сообщить мне нечто важное. Возможно, я вот-вот узнаю то, за чем приехала. Может быть, у него есть известие о Филипе. В волнениях последних суток я совершенно забыла о том, что привело меня сюда.
Джон Эвертон прошел к лодке впереди меня. Магда по-прежнему была на рынке. Неожиданно она оглянулась и увидела меня. И помахала мне рукой.
Затем Эвертон помог мне сесть в лодку.
— Сегодня не такой ясный день, — заметил Эвертон. — И ветер дует не в том правлении, так что нам потребуется немного больше времени, чтобы туда добраться.
— Будем надеяться, что тумана не будет, — отозвалась я.
— Ветер скоро его разгонит.


Я видела, как приближается развалившийся лев. И вот он уже навис над нами, и появился песчаный пляж. Эвертон причалил лодку и, выпрыгнув из нее, помог мне сойти на берег.
— Ну, вот и прибыли. Не так уж много времени это заняло в конце концов.
Мы направились по песку в дом. На ступеньках нас ждал Магнус Перренсен.
Он взял меня за руки и тепло улыбнулся.
— Спасибо за то, что так быстро приехали.
— Я с радостью приехала, как только получила ваше приглашение. У вас есть для меня новости?
Ко мне пришло какое-то странное сверхъестественное ощущение. В обществе Магнуса Перренсена я снова вспомнила о дневнике. Фразы, написанные рукой Энн Элис, проносились в моем мозгу.
— Давайте что-нибудь выпьем, — предложил Магнус Перренсен. — Нам сейчас подадут.
Он повел меня в комнату, окна которой выходили на море.
— Со времени нашей встречи я так часто хотел приехать на Карибу, — сообщил Магнус Перренсен. — И хотел пригласить вас сюда. Однако прежде я должен был кое о чем позаботиться. И хотел подождать, прежде чем рассказать вам о своем открытии.
— Я вся внимание.
— Сначала выпейте… Это совершенно особый напиток, его готовит мой слуга. Он очень ловок в этих вещах. Вам понравится. Напиток очень освежает.
Я попробовала.
— Благодарю вас, — сказала я, — но мне так хочется услышать…
— Да, я знаю. Остров существует.
— Вы нашли его? Где он? И как далеко от того места, что обозначено на карте?
— Карта была верной, — отозвался Магнус Перренсен.
— Но…
— Да, я знаю, вы были в том месте с джентльменом с Карибы и ничего не нашли. Однако вы не очень внимательно смотрели. Это можно понять. Сейчас вы все поймете. От вас ничего не должно быть скрыто. Я так вами восхищаюсь. Вы такая живая. Гораздо более живая, чем большинство женщин. И вы смелая искательница приключений. Отправились в путешествие на другой конец света искать своего пропавшего брата. Вы еще и романтик. Ведь дневник глубоко вас затронул, правда? Уверен, что бывали времена, когда вам казалось, что вы — Энн Элис. А когда впервые встретились со мной — признайтесь — на мгновение вы решили, что вернулись в прошлое. Вам показалось, что я — юный влюбленный, обещавший забрать вас из того зловещего дома. Ведь так было дело? Признайтесь!
— Но я, разумеется, никогда не сомневалась в том, что я — это я.
— О, но я считаю, вам иногда казалось, что вы — Энн Элис, возродившаяся к жизни. В ту минуту, когда я взял вас за руку и сказал… Что же я там сказал? «Наконец, вы приехали». У вас по спине побежали мурашки. Я знаю. Я видел.
— Ну, что ж, возможно. Но я жду с нетерпением, когда вы расскажете мне об острове. Вы ведь утверждаете, что карта была верной.
— Пейте до дна. Это так освежает.
Я сделала еще глоток. Я начинала ощущать некоторую тревогу. Он вел себя так странно. Казалось, словно он насмехается надо мной. Этот человек казался совсем не таким, каким он был при нашей первой встрече.
— Расскажите мне, где находится остров, — попросила я.
— На дне морском.
Я изумленно вскрикнула. И в минуту озарения вспомнила, как, сидя в лодке с Милтоном, оглядывалась на светло-зеленоватое пятно воды на фоне голубого простора. Означало ли это, что в том месте земля была ближе к поверхности моря?
— Ответ очень прост, — объяснял Магнус Перренсен. — Примерно восемьдесят лет назад произошли какие-то изменения в погодных условиях — всего на один год. Во многих странах стояла необычайно сильная жара. Небольшое количество полярных льдов растаяло и попало в океан. В нескольких районах произошли наводнения. Это ощущалось даже здесь, ближе к экватору, хотя и в меньшей степени. Некоторые острова превратились просто в скалы, торчащие из моря, другие ушли под воду полностью. Такая судьба постигла и наш остров.
— О, теперь я все понимаю. Я слышала о том, что такое возможно. Один человек говорил об этом…
— В связи с островом? — быстро спросил Перренсен.
— Нет, просто рассказал о климатических изменениях на Земле.
Я увидела, как мимо окна прошел Джон Эвертон, и мне вдруг показалось странным, что он не вошел со мной в дом.
— Он ваш друг? — спросила я.
— Он на меня работает.
— Но… я и не знала, что вы знакомы. Я думала, он приехал сюда случайно…
— Он привез вас по моему приказу.
— В тот, первый раз?
— Тогда зачем он притворялся, что не знает вас?
— В свое время я вам все расскажу. Вы не пьете.
— Мне не очень хочется пить.
— Напиток довольно приятный, не так ли?
— Да, очень.
— Вы найдете его очень освежающим.
— Сначала я подумала, что у вас есть новости о моем брате.
— Ах, да, конечно, о вашем брате.
— Вам о нем что-нибудь известно?
— Он приезжал сюда. Он был очень любознательным молодым человеком и очень наблюдательным к тому же. Совсем как его сестра. И весьма знающим. Он хорошо разбирался в картах и морях. И догадался, что остров поглотило море.
— Стало быть, вы с ним встречались?
— Он заметил цвет моря. Так бывает не всегда. И встречается только в особых климатических условиях. Иногда нет вообще никаких признаков.
— Значит, Филип обнаружил остров.
— Остров был обнаружен задолго до того.
— Но когда я в встречалась с вами в тот раз… — Я смотрела на него во все глаза. Перренсен поднял бокал и знаком показал, что я должна сделать то же самое.
Я была в нерешительности. Зачем он так настаивает на том, чтобы я выпила? Я уже получила урок прошедшей ночью. И думала, что еще долгое время не буду ничего пить не раздумывая.
Во всем этом было что-то очень странное. То, как Перренсен смотрел на меня, то, как он говорил, уклоняясь от прямых ответов на мои вопросы. Я начинала по-настоящему тревожиться. Мне пришло в голову, что у него не все в порядке с рассудком.
Он казался таким холодным. У него были голубые глаза — как у Милтона. Но насколько они были другими! И я вдруг ощутила острую тоску по моему защитнику Милтону и ужас оттого, что нас разделяет водный простор.
— По-моему, вам есть что рассказать мне о брате.
— Я знаю, где он. Я поднялась:
— Отведите меня к нему.
— Всему свое время.
— Что все это значит? Зачем такая таинственность? Почему вы не скажете прямо?
— Я хочу, чтобы вы расслабились и выпили. Тогда мы можем спокойно поговорить.
— Нет, — ответила я. — Пить я не буду. Я не хочу пить. Все, чего я хочу, — это знать правду.
— Что ж, я скажу вам, где ваш брат. Он на острове.
— Но ведь остров…
— Да, он на дне моря.
— Вы хотите сказать, что Филип…
— Там же… вернее, то, что от него оставили рыбы.
— Я хочу уехать. Не знаю, что вы затеваете, но я не хочу здесь оставаться больше ни минуты.
— Это не очень вежливо. Что бы сказала на это Энн Элис?
— Вы привезли меня сюда с какой-то целью. Я хочу знать с какой.
— Вы узнаете… Жаль, что вы не стали пить. Так было бы гораздо легче для вас. Вы мне нравитесь. Вы очень привлекательны. По-моему, Энн Элис не была такой привлекательной. В ней не было вашего огня. Вы же — молодая женщина большой силы духа. И любите, чтобы все было по-вашему. Мне кажется, это очень похвально — приехать сюда на поиски. Поэтому я решил, что вы узнаете то, зачем приехали — прежде, чем присоединитесь к брату.
— Что?
Перренсен кивнул:
— Впрочем, еще не сейчас. Как вам известно, любви тех двоих не суждено было сбыться. Вы ведь знаете об этом? Энн Элис была простой девушкой. Мой прадед был достойным молодым человеком и в те времена идеалистом. Он изменился. Полагаю, что и Энн Элис бы изменилась. С людьми всегда так бывает. Обстоятельства изменяют их. Вы не согласны?
— Я хочу, чтобы ваш подручный Эвертон немедленно отвез меня назад.
— Это мой остров. Я не для того приложил такие усилия и доставил вас сюда, чтобы вы могли уехать по своему капризу. Мне нравится мысль о возвращении в прошлое. Мне нравится представлять себя юным катографом, приехавшим в Англию и влюбившимся в красивую молодую девушку. Вам придется покинуть этот мир, но сперва мне хочется разыграть небольшое представление. Мы станем играть в любовников… И насладимся тем, чем они не имели возможности насладиться… а может, не набрались храбрости. Условности в те времена были очень жесткими. Сейчас — тоже, но на этом острове я устанавливаю законы.
— По-моему, вы сошли с ума, — сказала я.
— Напротив, я в здравом рассудке. Я уже сказал вам, что восхищаюсь вами с первой минуты, как вас увидел. Вы явились прямо в логово льва, не так ли? Вы весьма беспечны. Совсем как ваш брат. Он был очень доверчив. Хотел послать вниз ныряльщиков. И хотел сам отправиться с ними. У меня здесь было все оборудование. Я отвез его… и вернулся без него. Он знал слишком много… обнаружил слишком много — этого-то я и боялся.
Я в ужасе смотрела на Перренсена. Потом огляделась вокруг. Он проследил за моим взглядом.
— Со всех сторон нас окружает море, — сообщил он. — Выхода нет. Если бы вы выпили напиток, вас охватила бы приятная дремота — вот как это должно было быть. Я бы любил вас спокойно — нежно, точно так, как мой прадед любил бы Энн Элис. Но вы упрямы. Вы отказываетесь пить.
— Это вы пытались убить меня прошлой ночью?
— Не ваше дело здесь задавать вопросы. А теперь можете выпить. Так будет лучше. Мне нужна кроткая, покорная любовница. Я хочу, чтобы она была такой, какой была бы Энн Элис. Но вы станете сопротивляться. Энн Элис никогда не стала бы сопротивляться своему возлюбленному.
— Вы действительно сумасшедший.
— Отнюдь. Все, что я делаю, основывается на логике. Вы представляете для меня опасность так же, как и ваш брат. Вы приехали, чтобы найти его. Ну, так вы его нашли. И теперь присоединитесь к нему.
— Вы полагаете, что сможете убить меня так же, как моего брата? Его здесь никто не знал. А меня знают. И есть люди, которым станет интересно, что со мной произошло.
— Великому человеку с Карибы, например? Об этом уже позаботились. Лодка будет обнаружена… разбитой. Эвертон исчезнет вместе с вами. Это будет неоспоримым свидетельством. Кто-нибудь наверняка видел, как вы отплывали с Эвертоном.
— И они догадываются, что он повез меня сюда.
— С какой стати? О его связи со мной никому не известно.
— Я уже рассказала нескольким людям про тот случай, когда он привез меня сюда.
— Это не значит, что он привозил вас еще раз.
— Зато будет известно, что единственной причиной, почему я поехала с ним, мог быть только визит к вам.
— Вы блефуете. Никто не будет знать, что вы приехали сюда. Вы оказалась в ловушке.
И я подумала: «Он ведь это говорит серьезно — он холоден и расчетлив. И зачем я только нашла дневник? Если бы не это… Филип был бы сейчас дома… и я никогда не встретила бы Милтона».
— Милтон, Милтон, — повторяла я про себя его имя. — Где ты сейчас? Если бы только я могла до тебя достучаться… мысленно…
Я пыталась рассуждать здраво. Меня хватятся довольно скоро. Фелисити и Реймонд вернутся с прогулки и спросят, где я. Станут ли они волноваться? А вдруг они подумают, что я отправилась на ленч на плантацию. Видел ли кто-нибудь, как я отплывала с Джоном Эвертоном? Магда помахала мне рукой, когда я собиралась сесть в лодку, но вспомнит ли она об этом… скорее всего, нет, пока не станет слишком поздно.
Вполне возможно, что до вечера никто и не сообразит, что я исчезла. Если бы я смогла добежать до берега… сесть в лодку… и грести назад, на Карибу. Как мне вырваться от этого человека?
Он ненормальный. Он одержим прошлым так же, как прежде — я. Прошлое поймало меня в капкан, и его тоже. Энн Элис принесла мне свою трагедию, так же, как его прадед захватил его в сети своей жизни.
Взглянув в его холодные голубые глаза, я подумала, что смотрю в глаза смерти.
А мне так хотелось жить! Хотелось навсегда остаться с Милтоном. Я мечтала насладиться той жизнью, о которой он говорил: вернуться в Англию, завести детей. Я хотела этого уже давно, с того дня, как сердцем поняла, что люблю его, — однако никогда не осознавала этого яснее, чем теперь.
Может быть, стоит позвать его. Всем своим существом я старалась дотянуться до Милтона. Он должен почувствовать, что мне грозит опасность. Милтон, Милтон, где ты сейчас? Наверное, на плантации, следит за рубкой тростника. Милтон… Я беззвучно взывала к нему.
Я цеплялась за жизнь. Дорога была каждая минута. В сидевшем передо мной человеке была какая-то холодная одержимость. Он слишком наслаждался этой сценой, чтобы желать ее скорого завершения. В нем не было огня страсти, не было всеобъемлющего полового влечения. Для него это был своего рода ритуал — завершение истории Энн Элис и ее возлюбленного.
Если я смогу заставить его продолжать разговор…
— Вы обещали объяснить мне все, — напомнила я. — Сами же сказали, что я того заслуживаю.
— Что?
— В чем секрет этого острова? Почему вы не хотите, чтобы кто-то знал, что он находится на дне моря?
— Я скажу вам, — ответил он. — Мой прадед, возлюбленный Энн Элис, приехал сюда в поисках его. Остров он так и не нашел, однако его захватила золотая лихорадка. Видите ли, все дело в золоте. На острове было золото, причем так много, что оно было повсюду. Он был одержим золотом… и нашел его в Австралии. Стал весьма состоятельным. Женился и родил сына — моего деда, а тот пошел по его стопам. Однако золотая шахта — не бездонная яма. Золото кончается. Его поток иссякает. Дед был уже немолод, когда отправился на поиски острова. Этим была одержима вся наша семья… как это случилось с вашим братом и с вами.
— Да? — подсказала я. При этом я все время искала способ ускользнуть. Смогу ли я выбраться из этой комнаты? Где мне спрятаться? Наверное, в минуты опасности все чувства обостряются. Я напрягала слух. Мне показалось, что я услышала какое-то движение… снаружи… Магнус Перренсен был поглощен своим рассказом.
— Дед купил этот остров, чтобы быть поближе к тому месту, где, по его представлениям, должен был находиться Райский остров. Найти его стало целью всей жизни деда… и он нашел остров. Он отправил вниз ныряльщиков. Насчет золота все оказалось правдой. Оно казалось… неистощимым. В течение пятидесяти лет мы поднимали его со дна.
— Поэтому вы один из немногих удачливых золотодобытчиков в Австралии. Золото добывается на острове.
Перренсен кивнул.
— Он вам не принадлежит. Перренсен пожал плечами.
— Мы не хотим, чтобы другие вмешивались в наши дела.
— То есть вы хотите сказать, что другие могли бы попытаться получить свою долю золота? Остров ваш? Думаю, что нет… по закону…
— Он принадлежит моей семье, — твердо заявил Перренсен. — И останется в моей семье. Поэтому нам не нужны шныряющие вокруг маленькие смышленые шпионы.
— Начинаю понимать.
— Все очень ясно и логично, вы должны это признать.
Я вздрогнула, не верила своим глазам: к острову приближался корабль. Однако ничем не выдала своего волнения. С того места, где он сидел, Перренсен не мог видеть корабль. Я должна продолжать разговор, словно ничего не заметила. Должна заставить его сосредоточить на мне все внимание. Чувство облегчения, испытанное мною, было почти непереносимым. Кто-то плыл сюда.
Наверняка кто-нибудь из людей Перрснсена увидел приближающийся корабль. Сколько их было на острове, помимо самого Перрснсена и Джона Эвертона? Ныряльщики, наверное — они ведь необходимы, чтобы поднимать золото, потом — слуги. По-видимому, довольно много. Я предложила:
— А если, скажем, я уеду и никому ничего не скажу про остров?
— Как я могу доверять вам?
— Я дам вам слово.
— А как же ваш брат?
— Он умер. Я не могу вернуть его.
— Не люблю насилия, — заметил Перренсен.
— Да неужели? Вы меня удивляете.
— В смерти вашего брата не было никакого насилия. Он хотел спуститься на дно вместе с ныряльщиками. Я отправил его вниз и просто перерезал веревки. Мы оставили его на дне. Все было очень просто.
— Со мной вы собираетесь проделать то же самое?
— Я хотел, чтобы вы выпили напиток. Тогда вам было бы легче.
— Я бы заснула, а вы просто выбросили бы меня в море. Да, это было бы быстро и без хлопот.
— Почему бы вам не выпить сейчас?
— Трудно пить за собственную смерть.
— Все равно придется, вы же знаете. Что это — шуршание лодки по песку?
— Никогда нельзя быть ни в чем уверенным.
— Так должно быть. Я думал об этом с тех пор, как вы впервые сюда приехали. Возможно, надо было еще тогда все сделать. Но мне надо было еще многое узнать. У вас была карта. Вы сами мне об этом сказали. Я не хотел, чтобы эту карту нашли.
— Так это вы украли ее из моей комнаты. Каким образом?
— Не важно. Теперь у вас нет карты… а скоро не будет никого, кто интересовался бы этим островом.
Я услышала снаружи крик. Я вскочила и бросилась к окну. Распахнула его и выпрыгнула прежде, чем Перренсен успел схватить меня. Меня охватила бурная радость.
По пляжу широким шагом шел Милтон, и он был не один.
Из лодки выпрыгивали люди.
— Милтон! — закричала я. — Милтон!
Я бросилась к нему, и Милтон подхватил меня в свои объятия. Он смеялся, но я видела, что это был смех огромного облегчения. Я была в безопасности — и так будет всегда, пока я рядом с ним.
Милтон отвез меня назад на плантацию. Там нас ждали Реймонд с Фелисити и Магда с Джорджем.
Теперь я знала всю историю до конца — и как же вовремя подоспел Милтон!
Оставив меня утром, Милтон немедленно разыскал Марию. По его расчетам скорее всего, это она украла карту и подсунула мне в молоко пилюли.
Милтон шантажировал ее, угрожал и нагнал на девушку такого страха, что вынудил ее во всем признаться.
Да, она взяла мою карту — она думала, что это просто дурацкая старая бумажка. Не драгоценности ведь… и не деньги. Она положила пилюли в молоко. Это ведь было только ради того, чтобы мисс Мэллори крепко уснула.
Зачем она это сделала? Потому что мистер Эвертон пообещал заплатить ей, а она так мечтала поехать в Австралию к своему Сабрино. Чем скорее она получила бы деньги, тем раньше могла бы уехать, а если бы сделала так, как велел мистер Эвертон, ей хватило бы, чтобы присоединиться к Сабрино. Мистер Эвертон обещал.
Но все пошло не так, и мисс Мэллори не стала пить молоко. Мисс Мэллори пролила молоко, и оно осталось на столе. Поэтому деньги Марии заплатили только за карту.
Магда увидела, как Милтон вышел из отеля, где допрашивал Марию, и сообщила, что видела, как я отплыла лодке с Джоном Эвертоном.
Этого было достаточно. Милтон тут же сообразил, что я подвергаюсь страшной опасности. Эти люди пытались убить меня прошедшей ночью. Милтон немедленно отправился на Львиный остров в сопровождении людей, чьи обязанности входило поддерживать порядок и вершить закон на островах.
Пока проходило расследование, никому не разрешалось покинуть Львиный остров, а позднее, в тот же день Милтон отправил ныряльщиков на то место, где должен был находиться Райский остров, и те обследовали морское дно. И нашли под водой остров.
Я не знала, что говорит закон по поводу незаконной добычи золота, но ведь кому-то надо было ответить еще и за убийство моего брата.
А пока, объявил Милтон, за мной нужен особый уход и он об этом позаботится.
Самый лучший способ и наиболее действенный — это немедленно жениться на мне.
К тому времени я уже поговорила с Реймондом. Реймонд все понял.
Да и когда он чего-то не понимал? Он сказал мне:
— Я сразу же понял, как обстоит дело между вами.
— Реймонд, — взмолилась я. — Мне так жаль. Ты был так добр ко мне.
— Я хочу, чтобы ты была счастлива. Это самое важное.
— Нет. Не менее важно, чтобы ты был счастлив. Никто не заслуживает этого больше, чем ты.
— У меня все будет хорошо. А он — человек твоего склада. Я это вижу. Я был излишне медлителен, не так ли? Во мне нет авантюрной жилки — как у него. Я не властный и не требовательный.
— Я люблю его, — честно призналась я. — И никогда не смогу быть без него счастлива.
— Я знаю. Так что единственное, что тебе осталось — это быть счастливой с ним.
— А ты?
— Я отвезу Фелисити в Англию.
— Береги ее. С ней надо очень бережно обходиться.
— Буду беречь, — пообещал Реймонд.
И я знала, что так он и сделает.
Осталось добавить очень немногое. С тех пор, как уехала из Англии, я прошла долгий путь, и он не исчисляется милями. Я порвала с прошлым. И, наверное, пришла к какому-то пониманию жизни. Я часто думаю: что если бы не отправилась в это путешествие, то сейчас мирно жила бы Англии, замужем, с детьми… удобное, доступное счастье. Однако я вырвалась на волю. Я не раз смотрела в глаза смерти. Испытала и взлеты, и падения, я запросто могла погибнуть насильственной смертью, как это случилось с Энн Элис. Но что бы я ни вынесла, я всегда буду помнить, что это путешествие привело меня к Милтону. Такова жизнь. Она не всегда бывает гладкой и простой — и никогда не будет. Часто за великую награду приходится рисковать.
Я замужем за Милтоном Хеммингом. Реймонд и Фелисити уехали в Англию. Я твердо верю в то, что в скором времени они поженятся. Фелисити совсем оправилась и, по-моему, очень счастлива. Мне стыдно вспоминать, что я подозревала ее в попытке убить меня. Магда теперь замужем за Джорджем Кэллерби, и мы самые лучшие друзья.
Когда-нибудь мы вернемся в Англию. Будет так замечательно снова увидеть бабулю М и Яна, снова быть дома.
Милтон знает об этом. Недавно он напомнил мне, как холодно и официально я держалась с ним в начале нашего знакомства.
— Я помню, как сказал тебе, что однажды ты мне скажешь: «Я люблю вас, мистер Хемминг». Однако именно этой фразы ты так и не произнесла.
— Что ж, верно, — отозвалась я. — Скоро мы уедем отсюда. Отправимся домой.
— Теперь, когда ты заполучила меня, я полагаю, это твоя следующая цель.
— Мне бы хотелось вернуться в Англию, жить там, но, Милтон, для меня дом там, где ты.
Мне показалось, что эти слова вполне удовлетворили моего мужа.


Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Дорога на райский остров - Холт Виктория


Комментарии к роману "Дорога на райский остров - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100