Читать онлайн Долгий путь к счастью, автора - Холт Виктория, Раздел - ВСТРЕЧА С УСАДЬБОЙ ХАЙДРОК в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Долгий путь к счастью - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.09 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Долгий путь к счастью - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Долгий путь к счастью - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Долгий путь к счастью

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ВСТРЕЧА С УСАДЬБОЙ ХАЙДРОК

Только после полудня я добралась до местечка Полкрэг, потому что пришлось пересаживаться с основной железнодорожной линии на местную и ехать по ней еще шесть-семь миль.
У станции я заметила одноконный экипаж и попросила кучера доставить меня и мой багаж в городскую гостиницу «Полкрэг Инн». Именно это предложил Яго Келлевэй в своем втором письме, в котором писал, какую радость доставило ему мое согласие навестить Остров.
«А поскольку, — писал он, — Остров лежит в трех милях от берега, то, по воле Всевышнего, возможно, вам придется немного подождать. Дело в том, дорогая, что лодки из-за шторма не всегда удается спустить в море. И если в день вашего приезда будет шторм, смело отправляйтесь в „Полкрэг Инн“, с хозяином которой мы очень хорошо знакомы, и я поручу ему оказать вам исключительный прием».
Мой багаж — все, что у меня было в жизни из вещей, умещался в трех среднего размера чемоданах, большая часть которых была занята нарядными платьями, сшитыми мне в приданое, так что по иронии судьбы я, оставив и лондонский свет, и городскую жизнь, имела подходящий именно для такой жизни гардероб, разнообразный, как никогда.
Эсмеральда со слезами расставалась со мной, кузина Агата же едва ли пыталась скрыть облегчение, что удается все-таки избавиться от меня, а кузен Уильям потихоньку сунул мне кошелек с горстью соверенов и пробормотал:
— Я настаиваю, чтобы ты приняла это, Эллен. Тебе это может очень пригодиться.
…Зацокали копыта, экипаж потащился по городку, который по дороге мне удалось немного рассмотреть. Домики, особняки, хозяйственные постройки будто гроздьями висели на взгорках, на которых притаился городишко. Одни дома выделялись яркими островерхими крышами, другие, наоборот, терялись в лощинах между скал, к ним вели крутые каменные лесенки. Все постройки были серого корнуэльского камня, многие имели застекленные террасы, несомненно, сделанные с двойной целью: допустить в помещения побольше солнечного света и защититься от ветров, которые часто налетают с моря. «Полкрэг Инн», трехэтажное здание с воротами во двор, располагалось на Главной улице. Через арку мы подъехали к дверям. Я уже почти выбралась из экипажа, когда во дворе появился мужчина, в кожаном фартуке, наверняка хозяин гостиницы.
— Вот и мисс Келлевэй, если не ошибаюсь, — сказал он.
Я подтвердила, что это так.
— Мы для вас приготовили отличную комнату. Меня предупредили о вашем приезде.
— Я думала, что уже сегодня отправлюсь на Остров, — призналась я.
— Да Боже вас упаси, мисс. Море просто свирепствует сегодня. Видали вы вон те белые барашки? Они далеко, согласен с вами, но, будь вы с ними знакомы, вы бы согласились, что лодке сейчас нечего делать на море.
— Значит, мне придется переночевать здесь.
— Только это вам и остается, мисс Келлевэй, и мы готовы принять вас. Приказано было заботиться о вас, пока не придет лодка с Острова.
Немного расстроенная тем, что не попасть мне сегодня на Остров, я утешалась добротой и вниманием, пусть пока заочными, моих новообретенных родственников.
— Джим сейчас занесет наверх ваши вещи, а мы будем надеяться, что эти коварные барашки завтра тихо побудут в загоне.
Вслед за хозяином я через двор прошла к дверям дома, он впустил меня внутрь, и мы оказались в прихожей, главной особенностью которой был огромный дубовый комод и стоявшее на нем большое оловянное блюдо.
— Где ты там, дорогая! — пропел хозяин, и в прихожей появилась женщина.
— Вот и мисс Келлевэй, — сообщил ей хозяин. Глаза женщины расширились от удивления, какое-то время она смотрела на меня с интересом.
— Вот те на! — негромко воскликнула она и поклонилась. — Пожалуйста, мисс, пойдемте я провожу вас в комнату.
— Мне бы хотелось умыться с дороги, — сказала я, — переодеться…
— Все будет по-вашему, — ворковала жена хозяина, — идите за мной, мисс Келлевэй.
Хозяин смотрел нам вслед, когда мы поднимались по лестнице.
— Вот и ваша комната, мисс Келлевэй, — распахивая дверь, сообщила хозяйка, — лучшая комната к гостинице. Мы ее приготовили специально на случай, если вам придется останавливаться у нас. Я велю сейчас же принести вам горячей воды.
— Спасибо вам большое.
— Да на здоровье, на здоровье, мисс Келлевэй. Мы для вас все готовы сделать. И вещи ваши вмиг доставят.
Она все не уходила, медлила. С первой минуты нашей встречи она не сводила взгляда с моего лица. Я с удивлением наблюдала за ней, в полном ощущении, что она хочет что-то сообщить мне.
Так и вышло. Поколебавшись еще чуть-чуть, она выпалила:
— А я знала вашу матушку. Вы так похожи.
— Вы знали маму! Удивительно.
Хозяйка кивнула.
— Я была ее горничной, пока не вышла за Тома Пенджелли. Я была при ней… до самого ее отъезда.
— Как приятно встретить человека, знавшего ее! Мне пять лет было, когда она умерла, а что запоминает ребенок в таком возрасте…
Она опять кивнула.
— Стало быть, теперь вы здесь. Малышка мисс Эллен! Прямо скажем, вы подросли.
— Да уж, с той поры, как вы последний раз видели меня, — улыбнулась я. — Тогда мне едва три года было.
— Время бежит, — вздохнула она, — кажется, все будто вчера было, хотя сколько лет прожито. Сын мой там, — кивнула она куда-то в окно, — служит у мистера Яго. Можете спросить там Августа, хотя все зовут его Слэк
type="note" l:href="#FbAutId_3">3
.
— Обязательно спрошу, — пообещала я.
— Свадьба наша была сразу после отъезда вашей матушки, потом и Август родился. С ним все в порядке. На белый свет, может, чуток поспешил явиться, а так он хороший мальчик.
Раздался стук в дверь, вошла горничная с кувшином горячей воды, за ней работник с моим багажом.
— Да ведь у меня в духовке поросенок запекается, — воскликнула миссис Пенджелли и быстро вышла.
Я встала у окна, очарованная восхитительной картиной моря. Я напрягала глаза, стремясь увидеть хоть очертания Далекого Острова, но все, что я видела, это мрачные темные облака, которые неслись по серому небу, подгоняемые тем самым ветром, выгнавшим на морскую гладь стадо коварных барашков, чьему появлению я и была обязана задержкой на берегу.
Постучав, в комнату вошла другая горничная с бельем и полотенцем.
— А отсюда вообще можно увидеть Далекий Остров? — спросила я у нее.
— При относительно ясной погоде можно, мисс.
Я умылась, сменила платье; настроение мое поднималось — скоро я разузнаю историю жизни моих родителей.
До сих пор я знала, что вместе они не были счастливы, раз мать решилась оставить отца. Часто я думала о нем; он представлялся обычно мне жестоким, чуть ли не настоящим злодеем.
Я надеялась, что предстоящие события дадут мне необходимые силы, чтобы порвать с прошлым, в котором я могла только скорбеть о смерти Филиппа и раскаиваться, что не ценила его должным образом при жизни.
Вещи я не разбирала, так как надеялась, что уже на следующий день барашки уймутся. Меня сильно интересовало, приедет ли сам Яго Келлевэй встретить меня и что он собой представляет. Письма его было наполнены такой теплотой, что я уже просто мечтала познакомиться с ним.
Спускаясь вниз в столовую, я ощутила аппетитный запах жаренной в духовке свинины и впервые со дня гибели Филиппа почувствовала здоровое чувство голода. Других постояльцев я нигде не замечала и поинтересовалась у миссис Пенджелли, где же они, на что она ответила, что еще рановато.
Я стала уверять ее, что довольна всем, и тишиной в частности, и видела, что и хозяйка рада, что мы с ней оказались вдвоем в столовой — это давало нам возможность поговорить спокойно.
— Вы, наверное, хорошо знали мою маму, — начала я, настроившись выяснить как можно больше.
— Да уж, мисс Келлевэй. И вас тоже малышкой отлично помню. Такой славной девочкой вы были! А уж удержать вас от шалостей та еще была работенка…
— А почему моя мать вдруг покинула этот Остров?
Миссис Пенджелли осторожно оглянулась на дверь.
— Ну, наверное, моя милая, у нее были на то свои причины. Похоже, не ладили они с вашим отцом.
В столовую шумно вошел хозяин гостиницы и заявил, что он непременно хочет знать, понравилось ли мне угощение, и, услышав мои похвалы, с довольным видом принялся потирать руки. Однако я заметила взгляд, которым он скользнул по жене, и подумала: действительно ли он явился из хозяйского радушия или же хотел таким образом предупредить жену, чтобы та не болтала лишнего?
— Если вы желаете еще чего-нибудь.. — тем временем говорил он.
Я отказалась, тогда хозяйка спросила, не угодно ли будет мне выпить кофе, на что я ответила согласием, после чего узнала, что кофе здесь подают в маленькой гостиной.
— Я вам накрою, — добавила миссис Пенджелли, как мне показалось, молчаливо обещая продолжить наш разговор попозже. Однако когда она появилась уже с подносом и я принялась вновь расспрашивать ее о родителях, она напряженно молчала, сжав губы, будто пытаясь сдержать рвавшиеся с них слова. Скорее всего, супруг сделал ей выговор за болтливость.
Неужели здесь кроется какая-то тайна, связанная с Островом и его обитателями?
Допив кофе, я поднялась в свою комнату, посидела еще немного у окна, глядя на ночное море. Луна уже взошла, и на черной воде серебрилась, мерцая, лунная дорожка. Море показалось мне более спокойным, чем днем, и ветер не таким крепким и порывистым.
Наверное, утром за мной придет лодка, решила я.
Стоявшая в моей уютной комнате огромная кровать с периной была теплой, однако спала я неважно; задремав, я снова оказалась во власти своего навязчивого сновидения. Грезы мои были смутны и неопределенны, но по-прежнему я видела уже знакомую комнату, красные занавески, правда, едва предметы — кресло-качалка, картина, столик с выгнутыми ножками — начали приобретать отчетливые очертания, я проснулась. И не было в этот раз привычного дурного предчувствия, скорее я ощущала беспокойство и непреодолимое желание выяснить, что же скрывалось все эти годы за смутными ночными грезами, и казалось, вот-вот удастся мне раскрыть эту тайну.
Очнувшись, я сразу не могла сообразить, где нахожусь. Потом я встала, подошла к окну, оглядываясь в черноту ночного моря, туда, где скрывался сейчас во тьме Далекий Остров. Наверное, только что виденный сон отразил в какой-то степени мои надежды на то, что путешествие в эти края ответит на многие мои вопросы.
Под утро ветер вновь разгулялся, волны изо всех сил бились о берег. Какая досада! Вчерашнее «стадо барашков» так и не успокоилось, более того, оно стало еще больше.
Я спустилась к завтраку. Миссис Пенджелли печально покачала головой.
— Море все бушует, — заметила она, — и сегодня лодка не придет с острова.
К столу подан был свежевыпеченный еще горячий хлеб, который я мазала сливочным маслом, торопясь откусить, пока оно не растаяло. Запивала я все это горячим душистым кофе, налитым в тяжелую глиняную кружку. В моем распоряжении был длинный день, и я решила как следует осмотреть окрестности.
В городе, кроме как по Главной улице, бродить было особенно негде. Я прошла мимо нескольких лавок, контор и, пожалуй, больше ничего примечательного не увидела. Прохожие, как я обратила внимание, с любопытством поглядывали на меня, вероятно, приезжие в городке были в диковинку.
Почта и магазин находились в одном здании, туда я решила заглянуть, чтобы купить марки и отправить письмо Эсмеральде; я обещала ей сразу же дать знать о себе после приезда в Полкрэг.
Добравшись до Острова, я обязательно напишу ей большое письмо, в котором изложу подробности своего путешествия и свои впечатления: я знала, что она очень ждет этого. Но это будет позже, а сейчас ей просто надо послать весточку.
Почтмейстер с женой были заняты с посетителем, но стоило мне войти, все взгляды обратились на меня. С улыбкой я пожелала им доброго утра, они немного настороженно приветствовали меня. Подбирая мне марки для письма, почтмейстерша, сразу признав во мне нездешнюю, поинтересовалась целью моего приезда.
Я отвечала, что не собираюсь долго оставаться на берегу.
— Вот жду, когда море немного успокоится, — сказала я.
— Стало быть, вы намерены добраться до Острова?
— Да. Мои родственники пригласили навестить их.
— А вы не бывали в этих краях прежде?
— Вообще-то я родилась на Далеком Острове, но с трехлетнего возраста не приезжала сюда.
— Так что, вы…
— Я Эллен Келлевэй.
Она в изумлении смотрела на меня.
— Ну, знаете, — наконец вымолвила она, — вот это да!
— Вы, должно быть, знаете моих родственников.
— Келлевэев всякий знает. Они живут на Далеком Острове уже не одно столетие.
— Приглашение мне прислал мистер Яго Келлевэй, Вы знаете его?
— О да! Властелин Острова, как мы его здесь называем.
Все посетители теперь смотрели только на меня, и я неожиданно сообразила, что, пожалуй, слишком разговорилась, да еще в таком легкомысленном тоне, поэтому, быстро заплатив за марки, я вышла и вернулась в гостиницу, где меня ждал ленч, состоявший из ветчины, сыра, фруктов.
День был уже в разгаре, и на море заметных улучшений не наблюдалось. Небо все так же хмурилось, как накануне, волны, в клочьях белой пены, бились о песчаный берег, ветер разносил по воздуху ледяные брызги.
В четырех стенах я сидеть не могла, поэтому вновь отправилась на прогулку. Теперь с Главной улицы я свернула к пристани. У причала болталось несколько суденышек. Я прочитала их имена: «Наша Сэлли», «Дженни», «Веселая девица», «Авантюристка». Лодки подпрыгивали на волнах, бились о пирс. Я миновала груды плетенок для омаров; рыбак, занятый починкой сети, с любопытством уставился на меня. В ответ на мое приветствие он пробормотал что-то неразборчивое и продолжил работу. Передо мной был большой крытый павильон, весь пропахший рыбой, рядом — огромных размеров весы. Я попала на рыбный рынок, сегодня пустой и молчаливый. Ни одно из рыбацких суденышек не решалось выйти в такую погоду в море. Над головой носились чайки, крича пронзительно и, казалось, раздраженно: никакой привычной добычи вроде ошметков улова или мелкой рыбешки им сегодня не досталось.
Покинув пристань, я направилась по извилистой тропке в ближнюю рощу, все думая о том, о чем тщетно пыталась забыть. Ох, как трудно оказалось вытравить из памяти, даже спустя столько времени, смеющееся лицо Филиппа, его ласковые насмешки при вечной готовности защитить меня. И точно так же не выходил из головы злобный осуждающий взгляд Ролло. Бесконечно больно было сознавать, что он заподозрил меня в обмане, который якобы довел Филиппа до самоубийства.
— Филипп, — вырвалось у меня, — Филипп, ни за что, никогда не поверю, что ты сам сделал это! Невозможно, я же знаю. Но что, что произошло?..
Боль опять подступила так же к сердцу, как в то роковое утро, когда Ролло явился ко мне со страшным известием…
Мысли мои унеслись в прошлое, и я не заметила, что давно углубилась в лес; стало ясно, что надо той же тропой возвращаться в гостиницу, но я не спешила, все равно впереди меня ждал пустой одинокий вечер.
Вряд ли я заблужусь здесь, думала я, однако повернула обратно и пошла прежней, как я полагала, дорогой, в надежде вот-вот выйти на опушку леса, откуда будет видно море. Но этого не произошло, и очень скоро я вообще потеряла ориентацию и в смятении обнаружила, что заблудилась по-настоящему.
Я уверяла себя, что так или иначе случайно найду выход на побережье, но прошло полчаса, а я все бродила по лесу. Неожиданно среди деревьев я увидела калитку в заборе, и, обнадеженная, открыла ее, пошла дальше по тропинке, лес вокруг которой постепенно редел. Возможно, вскоре я выйду к какому-нибудь дому, где смогу узнать дорогу в город, обрадовалась я.
Я вышла на прогалину, когда вдруг услышала топот конских копыт и впереди показался всадник на лошади серой масти, который быстро приближался ко мне.
— Вы не могли бы помочь мне? Я заблудилась здесь, — обратилась я к нему.
— Вообще-то вы забрели в частные владения, — ответил он, — этот участок леса используется хозяевами для охоты на фазанов.
— О Боже, простите. Простите меня. Я пыталась выбраться отсюда, но…
— Куда вы хотите попасть?
— Я остановилась в «Полкрэг Инн».
— Долгий же путь вы проделали.
— Боюсь, дольше, чем сама предполагала.
— Самый короткий путь отсюда лежит через поместье. Права частных владельцев, конечно, святы, но иначе придется делать огромный крюк.
— Вы полагаете, хозяин будет возражать?
— Уверен, что нет, — с улыбкой ответил всадник, — вообще-то, он уже не возражает. Это мои владения. Я — Майкл Хайдрок.
— Значит, это ваши лесные угодья. Я вновь приношу свои извинения.
— О, ну что вы, к нам часто забредают нездешние, Не заметить границу поместья проще простого. Нам следовало бы расставить везде указатели.
— Я буду очень признательна вам, если вы окажете такую любезность и покажете мне дорогу.
— С огромным удовольствием.
Я сделала один только шаг, но неожиданно поскользнулась на старом корявом корне и растянулась на траве.
Он немедленно спрыгнул с лошади, помог мне подняться. Я успела заметить, какое благородное у него лицо, а искренняя тревога за меня внушала доверие к нему.
— Вы не поранились? — спросил он быстро.
— Не думаю.
Я встала, ощупала лодыжку.
— Ну, я вижу, стоять вы можете. А идти?
— Да. Похоже, могу.
— Боль может появиться потом. Пешком проделать обратный путь вам определенно будет не под силу. Вот что я вам скажу. До моего дома рукой подать. Мы сейчас зайдем туда, выясним, насколько серьезна ваша травма. А я могу отправить человека в гостиницу, чтобы он привел экипаж.
— Вы так добры.
— Не стоит. Давайте я помогу вам сесть на лошадь, а сам поведу ее.
— Вот это необязательно. Доковыляю как-нибудь…
— Только навредите себе, — мягко настаивал он.
— Но от меня вам и так столько неприятностей. Сначала я вторглась в частные владения, теперь вам приходится уступать мне лошадь.
— Это минимум, который я могу сделать для вас, — сказал хозяин поместья.
Он помог мне забраться в седло и повел под уздцы лошадь.
То, что я увидела через какие-то минуты, стало незабываемым на всю жизнь впечатлением: среди деревьев мелькнули очертания усадьбы Хайдрок. За зубчатыми стенами ограды возвышалось строение из серого камня, к дому вела через арку в башне дорога, створки ворот украшала готического сгиля резьба. На лужайке, самой зеленой, самой гладкой, какую я только видела в жизни, расхаживал роскошный надменный павлин, сопровождаемый несомненно восхищенной им, но такой маленькой и скромной, спутницей.
Необыкновенное ощущение покоя, царящего здесь, поразило меня. Такой уголок кого угодно приведет в восхищение. Безо всяких причин счастливое чувство умиротворенности охватило душу, и все это несмотря на боль в лодыжке, на некоторую неловкость по отношению к столь внимательному и любезному незнакомцу — хозяину.
По гравийной дорожке, через арку, через весь внутренний двор мы подошли к конюшням. Мир и покой царили и здесь. Высокие, решетчатые окна нижнего этажа выходили на мощенный булыжником дворика, где среди камней яркими пучками пробивалась трава. Спутник мой крикнул «Том!», а сам помог мне спешиться. Появился и Том, судя по всему, грум; с некоторым удивлением он посмотрел на меня и занялся лошадью.
— Сюда, пожалуйста, — пригласил хозяин.
Мы поднялись на крыльцо. Раскрылись двери, и мы оказались в зале, небольшом, элегантных пропорций. Под потолком — толстые дубовые балки, пол выложен мозаичным узором, в дальнем конце с одной стороны невысокий помост, с другой — галерея.
— Я думаю, — сказал Майкл Хайдрок, — нам стоит пригласить мою экономку. Она определит, большая ли беда приключилась с вашей ногой. В таких делах она у нас большой авторитет. Но прежде всего прошу садиться.
Он дернул за шнурок, где-то в глубине дома зазвенел колокольчик, а я тем временем с благодарностью устроилась в одном из деревянных кресел, относившемся, должно быть, к семнадцатому веку, и принялась разглядывать изумительной красоты гобелен на стенах.
Он проследил за взглядом.
— Здесь изображены картины жизни аббата Трелони, который, считается, родом из этих мест, — объяснил он. — Здесь мы видим его на пути в лондонский Тауэр. А здесь — парад корнуэльских ополченцев. Вы, возможно, слышали старинную песню — ее многие знают…
— Как двадцать тысяч корнуэльцев, почуяв неладное, встали на защиту Трелони?
— Ага, — сказал он, — я вижу, и вы ее знаете.
— И очень даже хорошо знаю. Интересно, сколько стежков понадобилось, чтобы сделать такую работу? Гобелен удивительный.
На пороге зала возник слуга.
— Попроси миссис Хокинг прийти сюда, — велел ему хозяин, а мне объяснил, что миссис Хокинг — экономка.
— Всю свою жизнь я живу в этом доме, под ее «руководством», — добавил он.
Я ничего не успела ответить, потому что вошла сама миссис Хокинг, женщина лет шестидесяти. Весь ее облик говорил о том, что, проработав в этой семье и в этом доме столько лет, она считает себя личностью исключительной и особой привилегированной.
Майкл Хайдрок рассказал ей кратко, что со мной произошло. Миссис Хокинг, не откладывая, занялась моей лодыжкой.
— Болит? — спросила она.
— Немного.
— Встаньте, — скомандовала экономка. Я повиновалась. — Наступите на эту ногу, перенесите всю тяжесть на нее. — Я сделала и это — Ну как, терпимо?
Я ответила, что вроде ничего.
— Обошлось легким растяжением, — поставила она диагноз, — ноге надо дать отдохнуть. Скорее всего завтра все уже будет в порядке.
— Я отвезу вас до гостиницы в экипаже, — сказал Майкл Хайдрок.
— Да я смогу дойти сама, — запротестовала я.
Миссис Хокинг покачала головой.
— Не следует сегодня перетруждать ногу.
— Даже не знаю, как благодарить вас… и вас… — сказала я.
— Нам было весьма приятно помочь вам, мисс…
Э…
— Келлевэй, — представилась я, — Эллен Келлевэй.
Возникла неожиданная пауза. Потом заговорил Майкл Хайдрок:
— Вы, должно быть, приходитесь родственницей семье Келлевэй, что живет на Острове?
— Да. Их я и собиралась навестить. А в «Полкрэг Инн» остановилась, пока погода не позволит переправиться на Остров.
Миссис Хокинг молчала, поджав губы, и мне показалось, что, назвавшись Эллен Келлевэй, я отнюдь не выросла в ее глазах, скорее наоборот. Интересно, с чего бы это?
— Полагаю, вы не откажетесь от чашки чая? — сказал Хайдрок. — Миссис Хокинг, распорядитесь, чтобы нам накрыли чай в зимней гостиной. Перейти туда вам будет нетрудно, мисс Келлевэй.
Я нерешительно начала:
— Я вам столько хлопот доставляю… — И замялась в ожидании, что хозяин примется возражать, уверяя, что все это только в удовольствие ему, что он, разумеется, и сделал, причем с несколько старомодной церемонностью.
Миссис Хокинг удалилась, а Хайдрок вновь поинтересовался, смогу ли я сделать всего несколько шагов до зимней гостиной.
— С легкостью. Вообще, мне кажется, я к вам почти обманным путем проникла. Нога не так уж и болит…
Он, поддерживая под руку, провел меня через зал к лестнице, ведущей в просторную комнату, судя по всему, столовую. Стены ее тоже украшали гобелены; я узнала большие зарешеченные окна, которые недавно видела со стороны внутреннего дворика. Еще шесть ступенек, и из столовой мы попали в зимнюю гостиную, где, похоже, устраивались только маленькие «домашние» трапезы. В центре комнаты стоял овальный раздвижной стол, около него — обитые также гобеленами стулья. Окно в ней было лишь одно, в небольшое, но комната казалась уютной.
— Прошу вас, садитесь. Не беспокоит вас нога после «прогулки» по комнатам?
— Я практически не чувствую боли, уверена, что все в порядке.
Потом я сообщила хозяину, что дом восхитил меня; по доставило ему несомненное удовольствие.
— Я согласен с вами, — улыбнулся он. — Я очень люблю свой дом, который принадлежит нашей семье уже четыре столетия.
— Должно быть, замечательно ощущать свою принадлежность к столь замечательному уголку?
— Боюсь, что принадлежать этим местам своего рода неизбежность. Я здесь родился и, полагаю, здесь мне и умереть. Всех мужчин нашего рода эта судьба преследует из поколения в поколение. Женщины выходят замуж, уезжают… Мне каждый камень тут знаком. Наша усадьба, может, не такая большая, как некоторые другие, но меня она устраивает во всех отношениях. А вы городская жительница, вероятно, мисс Келлевэй?
— Да уж, сельской жительницей меня не назовешь. Хотя по несколько месяцев в году мы проводили за городом. А так я всегда жила в Лондоне, и там был мой дом.
Молоденькая горничная, сопровождаемая миссис Хокинг, внесла чай. На подносе красовался георгианского стиля серебряный чайный сервиз, чайник с горячей водой подогревался на спиртовке. На серебряной тарелочке лежало несколько сладких сдобных хлебцев.
— Позвольте, налью вам чаю, — произнесла миссис Хокинг, и я почувствовала на себе ее холодный, неодобрительный взгляд.
— Возможно, мисс Келлевэй сама желает сделать это, — предположил Майкл Хайдрок, и я немедленно согласилась.
С облегчением вздохнув, когда старая экономка с юной помощницей удалилась, я начала разливать чай по чашкам. Сама атмосфера этой маленькой гостиной придавала мне ощущение покоя; ни скованности, ни неловкости в обществе хозяина не возникало, а сам мой «спаситель» нравился мне все больше и больше. Он не был смешлив хотя, возможно, я просто сравнивала его с Филиппом — и в то же время его манера держаться оказалась дружелюбной и теплой. И я неожиданно для себя принялась рассказывать о своей жизни в Лондоне, говорила много, свободно и в конце концов выложила все, вплоть до истории своей помолвки и трагических обстоятельств гибели Филиппа.
— Какая ужасная трагедия, — произнес Майкл Хайдрок.
Эта история, конечно, могла быть известна ему. Газеты кричали о ней предостаточно. Но я понимала, что Майкл Хайдрок был человеком, чьи безупречные манеры исключали всякое любопытство, особенно в таких деликатных вопросах, и не позволяли ему признать тот факт, что эта история ему знакома, ведь это могло показаться мне неприятным.
— И вот, — продолжала я, — неожиданно получив с Острова письмо с приглашением навестить родных, я собралась сразу же. А никакой определенной цели визита у меня нет. Я думаю, может, перемена обстоятельств позволит мне разобраться в себе, наметить планы на будущее.
— Вполне разумное решение, — согласился Майкл.
— Если честно, я еще месяц назад не предполагала, что у меня есть здесь родня.
Да, моими родственниками всегда были только кузина Агата, кузен Уильям и Эсмеральда. Я рассказала Хайдроку о них. Оглядываясь назад, я теперь в состоянии была воспринимать свою прежнюю жизнь с долей юмора; нередко что-то, на первый взгляд мрачное и неприятное, впоследствии начинает казаться забавным.
— А с этими своими родственниками я просто мечтаю познакомиться, — добавила я. — Похоже, они хорошо известны в ваших краях?
— Да, Яго Келлевэй знаком здесь каждому.
— А что он за человек?
Майкл Хайдрок улыбнулся.
— Описать его трудно, ибо нет на земле человека, хоть отдаленно похожего на него.
— Значит, придется мне подождать, пока не познакомлюсь с ним лично. А вы сами бываете на Далеком Острове?..
— Я знаком с этой семьей.
Слова были сказаны так, что стало очевидно нежелание Хайдрока продолжать эту тему.
Он заговорил об этом уголке Корнуолла, о местных достопримечательностях и обычаях. В праздничные и выходные дни устраиваются традиционные кулачные бои среди жителей, победитель обязательно получает приз — забавную шляпу, которую вручает городской шляпный портной, или кожаную куртку, сшитую местным сыромятных дел мастером. Принято соревноваться и в беге, а женщины участвуют в конкурсах домашних хозяек, наградой им служит холстинная рубаха или еще что-нибудь из одежды. В такие дни все кругом пляшут, меряются силой и ловкостью.
В мае по традиции устраивают потешные танцы, что является своеобразным праздником встречи лета. Первыми — около полудня — на «круг» выходит местная знать, за ними — дети, а в конце дня — весь остальной люд. Развлекаются селяне и крикетом, и керлингом, которые не менее любимы, чем борьба.
Но самый большой народный праздник — Верхушка Лета.
— Это праздник поклонения Солнцу, — рассказывал Майкл Хайдрок, — он сохранился еще с дохристинских времен. Люди обычно зажигают огромные костры, пляска идет среди огня. Так когда-то язычники «отпугивали» нечистую силу. В те дикие времена в костры бросали живое существо, чтобы жертва эта уберегла людей от дурного глаза. Кое-где и сейчас бросают кое-что в огонь, правда, ограничиваются венками, травами, цветами. В наших краях живы еще старые поверья и приметы… И повсюду костры, костры… Все вересковые поляны в кострах.
Все это было очень интересно, но в конце концов стало ясно, что я засиделась в гостях. Поблагодарив хозяина за хлопоты и радушие, я сказала, что замечательно провела день и нисколько не жалею, что заблудилась в лесу, однако пора возвращаться.
Подали экипаж, мне помогли устроиться на сиденье. Майкл Хайдрок сел рядом, взял вожжи. Я смотрела на его четкий профиль и думала, какое же приятное и благородное у него лицо, не особенно выразительное, но доброе. Наверное, этого человека нетрудно было понять, а поступки его предугадать.
— Похоже, ветер стихает немного, — сказал он, — Вполне возможно, что море успокоится, и завтра поутру вам удастся добраться до Острова.
— Никак не предполагала, что столько задержусь на берегу.
— Все дело в географическом положении Острова. От берега он не так уж далеко, всего около трех миль, но эта полоска моря имеет свои особенности. И в спокойную погоду эти воды коварны, так что неразумно здесь выходить в плавание, кроме как под руководством опытного лоцмана. Едва скрытые водой скалы разбросаны по всему проливу, а к востоку от Полкрэга, в миле или двух, начинаются зыбучие пески. Говорят, все это и послужило тому, что остров назвали Далеким — не столько он удален, сколько труднодосягаем подчас.
— А рядом есть другие острова?
— Относительно больших размеров только один. Где-то десять на пять миль его площадь. На нем находится всего один-единственный дом. Есть рядом и другой островок, но он не обитаем никем, разве что птицы выбрали его своим прибежищем.
Дорога, по которой мы ехали, переходила в Главную улицу городка Полкрэг. Мне было жаль расставаться с Майклом Хайдроком, так хотелось и дальше слушать его рассказы о здешней жизни. К тому же я надеялась, вдруг мне удастся у него узнать что-нибудь о моей семье.
— Так любезно с вашей стороны, что вы столько внимания уделили мне, несмотря на мое «вторжение» в ваше поместье.
— Ну что вы, это я чувствую себя виноватым, вас подвели наши леса.
— Куда мне вовсе не следовало забираться! Но не побоюсь признаться, что ни капельки не сожалею об этом. Благодаря вам я провела чудесный день.
— Главное, вам довелось осмотреться в наших местах. Мы с вами еще увидимся, если вы не скроетесь где-нибудь.
— Надеюсь. Часто вы выбираетесь на Остров?
— Время от времени… А вы обязательно заглядывайте к нам, в усадьбу Хайдрок, если приедете вновь на побережье.
— Придется выбрать для этого более ясную погоду, чтобы меня волной не выбросило на дикие скалы.
— Думаю, завтра будет погожий день для поездки на Далекий Остров.
Такие перспективы воодушевили меня.
Вот мы и в городе. Кое-кто из прохожих посматривал на экипаж, наверное, любопытствуя, что же за незнакомку сопровождает Майкл Хайдрок.
Въехав во внутренний двор «Полкрэг Инн», мы предстали перед изумленным взором миссис Пенджелли, которая как раз вышла из дома.
Хайдрок улыбнулся ей.
— Теперь уже все в порядке, миссис Пенджелли. Мисс Келлевэй повредила лодыжку на лесной тропинке, вот я привез ее обратно.
— О силы небесные! — воскликнула она.
Майкл сошел на землю, помог выбраться и мне.
— Ну, как нога? — спросил он вновь.
— Вроде в порядке. Почти совсем не чувствую боли.
— Сэр, — обратилась к нему миссис Пенджелли, — позвольте предложить вам зайти, выпить кружку эля или бокал вина. А может, я приготовлю вам чай по особому рецепту?
— Благодарю, но — нет, миссис Пенджелли. Мне надо возвращаться.
Он мягко улыбнулся мне, пожимая руку.
— Вы уж поосторожнее теперь, — сказал он, — когда появитесь здесь, на берегу… впрочем, в любое время, какое захотите… заглядывайте, прошу вас. Я буду очень рад.
— Вы действительно много для меня сделали сегодня, — серьезно ответила я ему.
— Мне это доставило только удовольствие.
Хайдрок снова сел в экипаж и, делая круг по двору, еще раз улыбнулся на прощание.
Мы с миссис Пенджелли провожали его глазами.
Затем я зашла в гостиницу, поднялась в свою комнату и улеглась на кровати, поудобнее устроив многострадальную ногу. Не прошло и пяти минут, как раздался легкий стук в дверь — это была миссис Пенджелли. Глаза ее так и блестели от любопытства. Наверняка она сочла крайне необычным то, что в гостиницу меня сегодня доставил Майкл Хайдрок.
— Может быть, у вас будут какие-нибудь просьбы, мисс Келлевэй? — вежливо спросила она.
Я уверила ее, что ни в чем не испытываю нужды сегодня, но она все медлила, не уходила, видно было, что ей охота поговорить. Ну, надо признать, что и мне этого очень хотелось, особенно после того, как выяснилось, что эта женщина знавала моих отца с матерью, жила долгое время на Острове; наверняка она немало могла бы поведать.
— Удивительно, как это вы встретили сэра Майккла, — сказала миссис Пенджелли.
— Я даже не подозревала, что он сэр Майкл.
— Ну да, дворянское звание получил один из давних предков Хайдрока… в свое время он был на стороне короля во время какого-то конфликта с парламентом, а уж когда король возвратился на трон, род Хайдроков был удостоен и титула, и огромных владений.
— Я так и поняла, что усадьба принадлежит им не одно столетие. Древний, удивительный уголок.
— Хайдроки здешними сквайрами стали, едва титул получили; это было вскоре после того, как Кэллевэи вступили во владение Далеким Островом. События давно минувших дней, как говорится.
— А что, они — хозяева Острова?
— Ну да, так и называют его — Остров Келлевэя.
— Разве там только Келлевэи живут?
— Господи, нет, конечно. Там целый поселок. У них там и фермы, и магазины, даже гостиница. Люди ищут и находят там покой. От мира ты там будто полностью отрезан.
— Миссис Пенджелли, что вы знаете о моей матери и об отце?
Она расправила пальцы, смотрела молча на них, будто собиралась с духом. Потом подняла глаза и, глядя прямо мне в лицо, сказала:
— Она просто не выносила Острова. Всегда говорила, что жить там не может. Ссорились они. Нелегко было ужиться с вашим отцом, такой уж он был человек. А потом она просто забрала вас, малышку с собой и уехала. Вот и все, что я знаю.
— Вы ведь горничной у нее работали, значит, бок о бок все время проводили.
Миссис Пенджелли пожала плечами.
— Она городская была. Шум и рев прибоя слышать не могла. Говорила, что крики чаек досаждают ей, все казалось, что птицы глумятся над ней, пленницей.
— Пленницей!
— Да, она чувствовала себя там пленницей… ее дом, жизнь — все осталось в Лондоне, а она вот оказалась на острове Келлевэев.
— Значит, в конце концов она все бросила — мужа, их дом, все… кроме меня. Несчастливая доля.
— Она приехала сюда такая милая, веселая. А потом изменилась. Есть люди, которым Далекий Остров никак не подходит, вот она из таких и была.
— А что мой отец? Он не пытался ее вернуть?
— Нет, он не держал ее.
— И до меня ему никакого дела не было…
— Такие мужчины детьми вообще не интересуются. А потом, конечно…
Она запнулась, а я сразу подхватила:
— Так что?
— Да нет, ничего. Я сама уехала. Что мне там было делать, когда она оставила Остров? Я перебралась на побережье. Отец мой тогда держал эту гостиницу; мы с Пенджелли поженились, а после смерти отца «Полкрэг Инн» перешла к нам.
— А этот Яго Келлевэи… кем он мне приходится?
— Вот это он сам вам расскажет. Он не велел мне много болтать.
— Вы, похоже, побаиваетесь его.
— Да нет, он не из тех, кто затаит обиду.
— Он ведь мой опекун.
— Вот оно как, мисс?
— Так он сам написал мне в письме.
— Что же, тогда самое разумное вам оказаться под его крышей.
— Сдается мне, Остров Келлевэев окутан какой-то тайной. Я замечала, как люди менялись в лице, узнав, кто я такая.
— Да они просто удивлялись, наверное, Здесь, все все друг про друга знают, а вашу матушку многие помнят, помнят и вас, и то, как она с вами внезапно уехала. Ничего странного, что они, увидев вас взрослой, и изумились, и заинтересовались.
— И больше ничего? Мне бы хотелось как можно больше узнать и Остров, и историю родителей.
— Ну, так это вы узнаете очень скоро, разве нет, мисс? О небо, я же позабыла, сколько еще работы у менч! Значит, вам определенно больше ничего не нужно?
Я поблагодарила, от всего отказалась. Видно было, что хозяйка гостиницы немного опасалась, не сболтнула ли она чего лишнего, и как бы я не вытянула у нее еще чего-нибудь.
Вечер пролетел незаметно. Моя голова была занята событиями прошедшего дня, и я призналась себе, что не буду так уж разочарована, если погода задержит меня здесь еще на денек, тогда, я возможно, смогу вновь увидеться с Майклом Хайдроком.
Утро встретило меня ярким солнцем, море было безмятежным. Я сразу поняла, что сегодня будет можно перебраться на Остров. Так и оказалось. В десять часов за мной пришла лодка.
ЗАМОК
Я ее увидела из окна. Мужчина и какой-то мальчик сошли на берег, два гребца остались в лодке. Мужчина был среднего роста, коренастый, с темно-русыми волосами. Мальчик — лет четырнадцати, тонкий, гибкий. Я пошла вниз. Меня приветствовала миссис Пенджелли:
— Лодка уже здесь, мисс Келлевэй.
Один из работников принес сверху мой багаж; тем временем мужчина и мальчик вошли в гостиницу.
Миссис Пенджелли засуетилась, очень довольна!
— Ну, мистер Трегардиер, наконец-то вы появились. Видела, видела, как вы плыли. А уж мисс Келлевэй как рада вас видеть.
Мужчина протянул руку для пожатия, одновременно с любопытстовм разглядывая меня.
— Очень рад наконец встретиться, — сказал он, — я Уильям Трегардиер, управляющий делами мистера Келлевэя. Он поручил мне сказать, что с нетерпением ждет вашего приезда на Остров. Увы, мы полностью здесь зависим от моря.
— Сегодня тихое утро.
— Море — как стекло. Уж будьте уверены, мы отчалим при первой возможности. Мы не позволим, чтобы эта переправа хоть в чем-то не удалась. А то у вас сложится неверное впечатление о нас.
Он улыбался немного смущенно, а миссис Пенджелли сказала:
— Вам, наверное, захочется перекусить перед обратной дорогой, мистер Трегардиер, я мигом.
— О, это замечательная мысль, миссис Пенджелли.
— Сейчас накрою. Наливочка есть медовая, наша особенная, если угодно. Сливовая настойка тоже имеется, и булочки свежие, и кекс шафрановый с пылу с жару.
— Вы знаете, чем соблазнить, миссис Пенджелли.
— Ну, что же вы, садитесь, знакомьтесь с мисс Келлевэй, а я мигом, одна нога здесь, другая там.
Она выбежала на кухню. Мистер Трегардиер улыбнулся.
— Вот добрая душа, — сказал он, — она всегда рада нам, островному народу. Когда-то она и сама там работала, теперь сын ее у нас служит, вот как. Ну и впрямь, давайте сядем да познакомимся, как хозяйка говорит. Перво-наперво мистер Яго велел сообщить, что он безмерно рад вашему согласию навестить нас. Может, море и не очень любезно вас встретило, чего о родственниках ваших никак подумать нельзя будет. Надеюсь, и здесь, в гостинице, вам пожаловаться не на что.
— Жаловаться! Когда со мной так носились!
— Все так, как пожелал мистер Яго. Не сомневаюсь, что и дальше так будет, раз уж он взял дело в свои руки.
— Я просто мечтаю увидеть Остров, встретить родственников. Боюсь, что крайне мало знаю о них.
— Ваша матушка никогда ничего не рассказывала вам?
— Мне было всего пять лет, когда она скончалась.
Он покивал головой.
— Ну, Островом нашим командует мистер Яго. Это вроде как его поместье. Я же — управляющий этим поместьем. Владения немалые. Так уж вышло, что обосновались их предки на Острове, не на Большой земле. С мистером Яго живут его сестра да племянница. Сестра уже много лет ведет дом.
— Кем Яго мне приходится?
— Он вам объяснит. Тут все немного запутано…
— Так странно, что все эти годы мы не поддерживали никаких отношений.
— Да, бывает такое в семьях. Но все же лучше поздно, чем никогда.
Миссис Пенджелли накрыла стол, принесла наливки, кексы.
Примерно через полчаса мы уже вышли в море. Дул легкий бриз, по воде от него шла едва заметная рябь, солнце было ярким и щедрым. Настроение мое улучшалось с каждой минутой; мы проплыли совсем немного, когда вдали показался Остров.
— Вот он! — воскликнул Уильям Трегардиер. — Отсюда он отлично виден. Хорош, а? Благодатное место!
— Потрясающе! — завопила я.
— Далекий Остров. Чаще зовется Островом Келлевэй.
Неожиданное чувство гордости наполнило меня. Я ношу имя Келлевэй все-таки, — и то, что оно связано с таким удивительным уголком, не могло не волновать меня.
— Вон еще остров! — продолжала кричать я.
— Это ближайший к нашему. Были причины назвать его Островом Голубых Скал. Он практически неосвоен. Там все больше скалы да камни, которые при определенном освещении голубоватый оттенок принимают. Видите вот там еще островок? Ну, это просто утес посреди моря. Пусто на нем, обитают там вороны да чайки.
Я перевела взор на главный Остров. На берегу его скалы обрывались вниз отвесной стеной, образовывая у подножия своего бухточку с полоской песчаного пляжа. Там виднелось несколько лодок на приколе.
— Мы войдем в тот заливчик? — спросила я.
— Нет, мы причалим с другой стороны, — откликнулся Уильям Трегардиер. — Оттуда вы Остров просто не узнаете. Здесь-то воды очень неспокойные, и все скалы, скалы. Осторожность требуется особая. А не зная наших течений и рифов, просто опасно подходить к берегу.
— Много ли народу живет на острове?
— По последним подсчетам — около тысячи человек. Но население растет. Люди женятся, заводят детей. Немало семей живут здесь из поколения в поколение.
Остров теперь предстал передо мной совсем в другом ракурсе. Рельеф был здесь мягче, я уже различала маленькие домишки с выбеленными стенами, с яркими крышами. К морю сбегала невысокая гряда холмов, покрытых удивительно зеленым травяным ковром с яркими пятнами лилового вереска и желтого утесника.
— Красота какая! — восхищалась я.
— В уголках, защищенных скалами от ветра, почти субтропики. У нас даже несколько пальмовых деревьев растет с этой стороны острова. Все фрукты и овощи созревают раньше, чем на Большой земле. Но это, правда, в долинах, куда ветры с моря не добираются.
— Так хочется облазить весь остров, все увидеть!
— Мистеру Яго это доставит истинное удовольствие, уверяю вас.
Мы высадились на песчаном берегу, где ждали — судя по всему именно нас — два человека с лошадьми.
— Полагаю, в седле вы держитесь, — сказал Уильям Трегардиер, — Яго уверял, что это так.
— Интересно, как он догадался? Однако это действительно так. Я неплохая наездница.
— Вот и отлично. Значит, вы сможете объездить весь остров. Верхом это будет удобнее всего.
Ленты моей шляпы трепетали на свежем ветерке. А хорошо, подумала я, что сообразила завязать узел под подбородком. Наверное, кое-какие изысканные головные уборы из моего приданого здесь вовсе не понадобятся или будут просто неуместны. Вещи мои, которые везли на другой лодке, прибыли почти вслед за нами, и Уильям Трегардиер поручил гребцам заняться ими.
— Думаю, вот эта кобылка пока подойдет вам, мисс Келлевэй, — сказал он, — а потом уж вы сами выберете себе лошадь на конюшнях. Наверняка мистер Яго вам это предложит. С лошадьми у него неплохо.
Я села верхом на смирную кобылку, Уильям Трегардиер — на другую, и мы двинулись по тропе в глубь Острова.
— Замок здесь недалеко, — сказал он.
— Замок?.. — удивилась я. — Я понятия не имела, что мы направляемся в замок.
— Мы всегда называли его замок Келлевэй. Он очень старый, а в те времена названия давались по имени владельца; род Келлевэев здесь живет с незапамятных времен.
Дорога шла вокруг холма; и вот впереди показался замок. Он вполне имел право так называться: это было величественное сооружение, с четырех сторон света обнесенное мощной каменной стеной, по углам которой возвышались круглые башни, верхушки их украшали зубчатых очертаний ограждения, в толще стен зияли бойницы. Кроме угловых была еще одна башня — сторожевая, выстроенная точно над крепостными воротами. Вид крепости был внушительным и грозным, что, несомненно, оказывало действие на незваных гостей. Проехав через ворота, мы оказались во внутреннем дворе, вымощенном булыжником. Отсюда через арку в норманнском стиле можно было попасть на основной двор, что и мы сделали. От конюшни уже бежали к нам грумы, явно ожидавшие нашего прибытия.
— Прими лошадей, Альберт. Вот та самая мисс Селлевэй, которая приехала навестить нас.
Альберт почти по-военному приветствовал меня.
— Добрый день! — поздоровалась и я.
Он увел лошадей, а Уильям Трегардиер направился прямо к окованным железом дверям дома.
— Полагаю, вам захочется умыться, переодеться перед знакомством с Яго, — сказал он, — лучше всего, если мы вызовем сюда горничную, она и покажет вам комнату.
Я была ошеломлена. Я никак не предполагала, что на Острове в трех милях от берега, может оказаться что-нибудь более внушительное, чем примитивный домик. Такой замок я увидеть явно не ожидала. Он был величествен, как… да нет, он во многом превосходил усадьбу Хайдрок и уж определенно был гораздо старше.
За тяжелыми дверями тянулся коридор, открывавшийся в помещение типа зала — приемную; она была скудно обставлена — стол, три стула. В углу тускло поблескивали рыцарские доспехи, на стенах развешано было старинное оружие, щиты. Вероятно, когда-то все это представляло собой боевой арсенал замка. Казалось, будто весь дом давно ждал моего появления. Почти в следующую минуту в зале появилась горничная.
— О, вот и Дженет, — обрадовался Уильям Трегардиер, — а это мисс Келлевэй.
Она неловко сделала книксен.
— Проводи ее в комнату — да проследи, чтобы она ни в чем не нуждалась.
— Да, сэр, — сказала Дженет.
— А потом где-то через… — он глянул на меня, — скажем, через полчасика?..
— Очень хорошо, — согласилась я.
— Значит, через полчаса Дженет проводит вас снова вниз.
— Спасибо.
— Заботиться о вас нам крайне приятно.
— Извольте следовать за мной, мисс, — раздался голосок Дженет.
Я шла за ней, недоумевая и восхищаясь. Покружив по коридорам с каменным полом, мы поднялись вверх по винтовой каменной лестнице. Она вывела нас на галерею, из которой мы попали в более обжитую часть замка, здесь средневековье уступало место современной цивилизации.
— Сюда, пожалуйста, мисс Келлевэй.
Горничная раскрыла какую-то дверь, и я оказалась в комнате, стены которой были обиты гобеленами в серо-красных тонах. Пол устилал красный ковер, тяжелые красного бархата шторы были отделаны золотистой бахромой. Накрытая пологом из того же бархата кровать выглядела просто роскошно.
По всей длине широкого полукруглого окна тянулась низкая каменная скамья. Две-три ступеньки вели к нише с маленьким окошком. Я поднялась по этой миниатюрной лестнице и выглянула на улицу. Оказалось, что замок довольно уединенно стоит на небольшой возвышенности. Однако сам Остров населен был довольно густо. Живописные домики с яркими крышами, разбросанные тут и там, имели несколько неанглийский вид. Постройки и дома образовывали даже нечто вроде улицы, где располагались магазины и гостиница, словом, все как в городе, только игрушечном. Дальше в глубине острова угадывались фермы, ровные квадраты полей и пастбищ. Я разглядела фруктовые сады, и даже небольшой лесок, и снова домики, дома, домишки. Должно быть, жизнь здесь довольно приятная. А вот там виднеется Остров Голубых Скал, обрадовалась я и подумала, что не верится, будто расстояние до него около полумили, как мне говорили; он казался гораздо ближе — лишь узкая полоска моря разъединяла эти клочки суши. Взгляд мой метнулся дальше, к Большой земле. Что там сейчас Майкл Хайдрок поделывает?
— Великолепно! — громко сказала я, от окна отступая в глубь комнаты.
— Мистер Яго велел именно эту комнату приготовить для вас, мисс. Она одна из лучших в замке.
— Как это мило с его стороны.
Дженет сдавленно хихикнула.
— Мы тут все получили инструкции, мисс, оказывать вам особый прием.
Прием был действительно исключительно теплый.
— Если вам что понадобится, мисс…. — с этими словами Дженет указала на золотисто-красный шнур, — надо только потянуть за него, и я тут же буду у вас. Мы, конечно, обо всем подумали, но разве все предусмотришь?
В этот момент в комнату ввалился мальчик с моими чемоданами.
— Вам будет угодно, чтобы я разобрала все это? — просила она.
О чем расспросить ее. — Вещей у меня немного, управимся быстро.
— Я сначала вам водички горячей принесу, мисс.
Девушка вышла. Я же стала осматривать комнату: дубовый диван, массивный шкаф, очаг, на каминной доске — тяжелый подсвечник. Высокий потолок поражал витиеватой резьбой.
Я раскрыла один из чемоданов, извлекла платье — одно из тех, что сшиты были для моего медового месяца. Платье это сапфиро-синего шелка шло мне особенно. Помню, что на последнюю его примерку дамского портного за мной увязался Филипп и все поглядывал в дверь. «Ну, Эллен, — сказал тогда он, — теперь я вижу, что беру в жены настоящую красотку».
Внезапная боль резанула душу, мысли вновь унеслись назад, в те дни, когда мы строили планы нашего свадебного путешествия. «Венеция, — говорил Филипп, — гондольеры. Серенады. Каналы… Сплошная романтика!»
Так я и стояла, держа в руках платье, когда вошла Дженет.
— Платье какое красивое у вас, мисс, — пропела она.
Молча кивнув, я положила его на кровать.
— Мистер Яго только что приехал, мисс, — уже озабоченно продолжала она, — он обязательно захочет видеть вас. И вы, наверное, не захотите его задерживать. Он пока еще во дворе.
— Тогда я буду умываться.
Дженет отдернула штору, закрывающую просторную нишу, в которой был умывальник, на нем кувшин. Горячая вода освежила меня; горничная тем временем развешивала мои платья. Синее платье она оставила.
— Вы его наденете к обеду, мисс?
Ответить я не успела, потому что в комнату заглянул мальчишка, Джим.
— Мистер Яго в гостиной. Он просит мисс Келлевэй прийти туда.
— Хорошо, Джим. Иди, — ответила Дженет, а мне сказала:
— Ну, мисс, пора. Мистер Яго не любит ждать.
Я вдруг ощутила дрожь в коленках. Вот-вот я увижу человека, о котором за последние дни столько слышала и который представлялся мне теперь личностью исключительной.
И вот я направилась в гостиную на свою первую встречу с Яго Келлевэем. Гостиная была восхитительная, с эркером, с окном, выходящим на море, с огромным камином, дрова в котором лежали на решетчатой подставке, перед очагом — кушетка, покрытая гобеленом того же рисунка, что и на обивке стен; потолок был выложен ромбовидными и квадратными панелями. Отделка комнаты была изысканной и величественной одновременно. Но все это разглядела я гораздо позже, а тогда…
…Дженет постучала в дверь, и едва она, будто по мановению волшебной палочки, отворилась, я буквально влетела в гостиную, потом вдруг услышала позади себя тихий смех и звук захлопнутой двери. Он стоял, прислонившись к ней, и с веселым интересом наблюдал за мной.
— Вы! — вскрикнула я. — Вы… Яго Келлевэй?
Передо мной был смуглый незнакомец, который когда-то беседовал со мной после концерта, который зашел в пустующий дом на площади Финлей… именно тогда Ролло и застал нас там обоих.
Я затрепетала — от ужаса и изумления сразу.
— Но… я не понимаю… — пробормотала я наконец.
— Я так и думал, что вы будете удивлены.
В его голосе звучал смех. Он взял меня за руку. Я совсем забыла, как он высок. Он подвел меня к окну, взял за плечи и посмотрел прямо в лицо.
— Эллен, — сказал он, — наконец-то вы здесь!
— Я… хотела бы знать… — начала я.
— И узнаете обязательно. Вы очень любознательная юная леди, и я согласен, что все это кажется вам немного странным.
— Немного странным! Да не брежу ли я? Зачем вы приезжали в Лондон? Что вы делали на концерте? Почему не сказали мне, кто вы, в конце концов?
— Вы задаете столько вопросов, на которые сразу я ответить не могу. Прежде всего, я рад приветствовать вас на Острове Келлевэй и спешу сообщить, что я безмерно счастлив вашему приезду. Вы действительно Келлевэй. Вы во многом похожи на вашего отца. Он был очень нетерпелив.
— Может, вы все же объясните…
— Конечно, объясню. Садитесь, Эллен, дорогая, и я начну отвечать на ваши вопросы.
Он повел меня к креслу с резными подлокотниками и обитой гобеленом спинкой, почти силой усадил меня туда. Сам же неторопливо, будто наслаждаясь моим нетерпением и не стремясь удовлетворить мое любопытство, расположился в другом кресле, которое скорее походило на трон. Размерами оно было под стать хозяину, спинка была украшена не только резьбой, но и инкрустацией.
Теперь я смогла рассмотреть его лицо, которое производило впечатление более сильное, чем в Лондоне. У него были густые, темные волосы, глаза полуприкрытые тяжелыми веками, которые, я сразу это почувствовала, могли скрывать многое. Сейчас эти глаза смотрели на меня с откровенным удовольствием. Одет он был в темно-синий смокинг, у ворота был повязан белый галстук. Безукоризненной формы кисти рук, покрытых бронзовым загаром, неподвижно лежали на подлокотниках. На мизинце правой руки поблескивала печатка, на которой я разобрала литеру "К".
— Итак, — начал он, — вы спрашиваете, кто я. Отвечаю: Яго Келлевэй. В каком родстве мы состоим, также спрашиваете вы. Это вопрос довольно сложный. Но лучше я сам вам на него отвечу, чем вы получите искаженные версии этой истории. Ничего необычного в ней нет. — Губы его дрогнули, будто в усмешке. — Хотя, — продолжал он, — кое-кому она может показаться и неделикатной. Но нет, не вам. Вы же из утонченного светского общества, вам знакомы материи такого рода, время от времени в самых степенных семействах случается что-то подобное. Я прав?
— Я не могу ответить, пока не услышу, — ответила я резко, ибо что-то заставляло меня противодействовать ему. Он прекрасно понимал, как жажду я все узнать, и намеренно тянул время. Странное его поведение в Лондоне обернулось для меня страшными переживаниями, хотя было ясно, что сам он воспринимал это не более как шутку. Ну а я, которая совсем иначе представляла себе своего «опекуна», сейчас была даже раздражена его манерами, несмотря на то что страстно хотела получить от него ответы на все вопросы.
— В истории этой фигурирует черная печать незаконнорожденности, — начал он. — Один из наших предков — не такой уж дальний, кстати, это был ваш прадед — имел сестру по имени Гвеннол. Гвеннол была неистовой красавицей. У нас в галерее висит ее портрет. Я обязательно покажу вам его. Семейство Келлевэй было богатым и знатным. Они владели островами и жили на широкую ногу. Блистательная партия, вероятно, готовилась для Гвеннол, но в один прекрасный день она с гордостью объявила, что ждет ребенка. Имя отца называть отказалась, как ни в малейшей степени не собиралась выходить замуж. Отец ее пришел в ярость, грозился вышвырнуть Гвеннол вон, если она не признается, от кого у нее ребенок. Но она не пошла на это. Она покинула замок в сопровождении нескольких слуг. Так или иначе, но девица среди людей получила дурную славу ведьмы, а отцом ее ребенка все считали самого Дьявола.
В глазах Яго опять мелькнул лукавый огонек.
— Очень может быть, что это так и есть, потому что теперь все Келлевэи имеют этакую дьявольскую жилку в характере. А вы, Эллен? Впрочем, зачем это я вас спрашиваю? Вы явно не сатанинского племени, вы же исходите от другой, благопристойной ветви нашего рода. Так вот, эта Гвеннол нашла приют на Острове Голубых Скал, что всего в полумиле от нашего. Вы, наверное, обратили на него внимание.
— Да, мистер Трегардиер показывал его мне, из моего окна он хорошо виден.
— Вот там она и поселилась. Сначала кровом ей служила хижина из веток и сучьев, позже построили там жилище посолиднев. Оно и по сей день цело, кстати. Вот там и родился у нее сын. Мой отец.
— Родство наше становится мне более ясным. Мы с вами что-то вроде троюродных-двоюродных…
— Трижды троюродных, я бы сказал. Но мы оба носим имя Келлевэи. Я был совсем мальчишкой, когда умер мой отец, так что нас с сестрой отправили в этот замок, где жили ваши предки. Мы с вашим отцом нашли общий язык, все время проводили вместе. По зднее мы оба в равных долях владели Островом; потом он стал болеть, и я взял все хозяйство под свое руководство. А в прошлом году отец ваш скончался.
— И ни разу за эти годы не поинтересовался, где я его дочь, что со мной.
Пристально глядя на меня, Яго покачал головой.
— Он много думал о вас перед смертью. И поручил мне вас разыскать, назначил меня опекуном — до вашего совершеннолетия.
— До которого мне немного осталось. Отцу следовало бы знать об этом.
— Естественно, он помнил ваш возраст. А вот отыскать вас оказалось очень не просто; ваша матушка как в воду канула, чего и хотела, уехав с острова.
— Разве вы не знали, что она вернулась в родительский дом?
— Отец ваш ничего не рассказывал о ее родне. Но, увидев имя Келлевэи в газетах, узнав, что вы собираетесь замуж, я отправился в Лондон.
— Все же странно, что вы не сказали мне, кем являетесь.
— А я, знаете ли, шутник. У меня полно всяких чудачеств. У вас будет еще возможность убедиться в этом. Я люблю удивлять, люблю неожиданности, люблю, чтобы жизнь бурлила. А вас я хотел узнать прежде, чем вы познакомитесь со мной. Вот я и явился на тот концерт.
— Но как? Каррингтоны не знакомы с вами.
— Скажем так, я пришел без приглашения. Проникнуть в дом ничего не стоит — при известной уверенности в себе, а уж этого у меня предостаточно. В общем, «билет» я не предъявлял при входе.
— Какая дерзость… дерзость!
— Да, и этого у меня в избытке.
— А как вы зашли в особняк на площади Финлей? Вы сказали, будто агент дал вам ключ, однако ключей было всего два, насколько мне известно.
— Это агент вам так сказал. Вы же знаете эту публику «от недвижимости». Они так страстно мечтают все поскорее продать, что готовы идти на любые хитрости.
— А как же вышло, что вы появились там именно в день и час моего визита?
— Ждал, когда вы зайдете в особняк — все проще простого, а? Вот что я вам скажу: это был мой долг. Я ваш опекун. Я должен был выяснить, что это за семейство, с которым вы собирались породниться.
— Конечно, узнать о Каррингтонах было несложно.
— Да. И узнал я очень многое. Но потом произошла трагедия, и я предложил вам приехать сюда. Ну, кое-что уже понятно?
— Да, — призналась я.
— Я надеюсь, Эллен, — серьезно произнес он, — что вы поживете у нас подольше.
— Вы так добры, — тронутая его словами, ответила я, однако не верила, что он рассказал мне всю правду.
— Я хочу, чтобы вы полюбили этот уголок, — продолжал он, — мне он очень дорог. Здесь мой дом. Ваша мать когда-то увезла вас отсюда, но вот вы снова здесь, Вам довелось пережить ужасные, трагические дни, надеюсь, мы сможем утешить вас.
Говорил он искренне. Смотрел ласково и дружелюбно. Лицо его было самым выразительным из всех лиц, что мне приходилось видеть. Буквально несколько минут назад он имел вид лукавый, плутовской, а тогда, в пустом лондонском особняке, было в его облике и взгляде нечто сатанинское. Сейчас же и глаза, и слова его были ясны и понятны, и таинственный незнакомец превратился в доброго заботливого опекуна. До конца я ему, правда, не доверяла, но заинтересовал он меня всерьез.
— Как мне вас называть? — спросила я.
— Яго, естественно. Это мое имя, мы с вами родственники. Попечительство не обязывает нас к церемониям. Вам нечего благоговеть передо мной.
— Я и не собираюсь. Я сама всю жизнь за себя отвечала и на данный момент не считаю, что так уж нуждаюсь в опекуне.
— И тем не менее он у вас есть, хотите вы этого, Эллен, или нет; это человек, наделенный, к несчастью, а может, и к счастью, повышенным чувством долга, и как бы вы ни возражали против его попечительства, он будет обязательства свои выполнять. Таким образом, для вас я — Яго, и… будем друзьями. Яго — старобританский вариант имени Джеймс, ветхозаветного Иакова. Параллели эти возникли еще на заре истории, которой я всегда интересовался, изучая наши древние обычаи, собирая факты, имена… Надеюсь, вам будет это любопытно. Никаких испанских «влияний», имя Яго не имело, хотя многие уверены в этом. Ведь испанское влияние на язык, традиции нашего побережья было огромным. Пресловутая Великая Армада постоянно совершала сюда вояжи, а когда славе их настал конец, многие ее бойцы осели в этих краях, многие были взяты в плен… Но я не об этом. Я о своем имени. Яго, повторяю, старобританского происхождения и, подчеркиваю, не английского. Вы вообще знакомы с древней историей?
— Очень поверхностно, — ответила я, — на домашних уроках нам что-то рассказывали, но я помню немногое.
— Мы — чистокровные бритты, — продолжал он, — кровь наша не имеет ничего общего с теми, кто называет себя сегодня англичанами. Наши предки очень изолированно жили на островах и на побережье… здесь сохранились древние традиции, национальные особенности. Со многими из них вы у нас познакомитесь. Эти острова — родовое владение Кэллевэев, уже несколько столетий мы обитаем здесь, наш Остров — удивительное место: щедрая земля, мягкий климат, богатые урожаи. Скалы защищают нас от ледяных ветров с востока, холмы — от юго-западных холодов, Гольфстрим верно служит свою службу. Я как-нибудь покажу вам пальмы и субтропические растения в моем саду. У нас своя «городская» торговля, своя церковь, свое кладбище, своя гостиница; хозяйство наше преуспевает. Мы независимы… почти независимы… от Большой земли. И это — край Келлевэев.
Произнося эти слова, Яго вновь изменил свой облик: теперь он светился гордостью и достоинством чистокровного бритта. Он не стеснялся своих чувств к Острову, и это смягчило меня, к тому же его почти яростный патриотический энтузиазм был заразителен. И пусть я не видела еще толком родовых владений, я тоже преисполнилась гордости за свою принадлежность к древней фамилии и к древней земле Келлевэев. Мне ужасно захотелось, чтобы Яго продолжал этот исторический экскурс. Он заметил мой интерес, и я поняла, что это ему приятно.
— Я с огромным удовольствием все покажу вам, Эллен, все расскажу, — сказал он. — У нас здесь столько праздников: наше Рождество, наши «Кулачки», наша «Верхушка Лета», вся полыхающая кострами… На Острове традиции соблюдаются строже, чем на берегу, многие обычаи уходят еще в языческие времена. Но вы все сами узнаете. Для начала неплохо было бы познакомить вас с родней. Итак, моя сестра, Дженифрай. Она вдова, мужа потеряла несколько лет назад во время эпидемии тифа, которая свирепствовала на Большой земле и даже сюда просочилась, Сестра старше меня на несколько лет. Именно она отправилась в одну из семей, где хозяин прикован болезнью к постели. Вы знаете, Эллен, мы здесь никого не бросаем в беде. И к нам идут люди за помощью. Это накладывает определенную ответственность на нас. А дочь Дженифрай, Гвеннол, составит вам славную компанию. Вы примерно одних лет. Гвеннол не бросит вас одну. Ну а теперь я жду вашего рассказа.. о себе, о жизни в доме ваших родственников.
Я начала свое повествование, которое даже развеселило Яго, правда, я намеренно излагала события детства и юности в этакой озорной, легкой форме. Иначе говорить о кузине Агате я не умела.
Однако Яго поинтересовался:
— Что же, значит, не очень сладко вам жилось? У них своя дочь, и наполовину не такая очаровательная, как вы. А вас кузина держала на положении жалкой родственницы, пользующейся ее щедротами?
Я поразилась, насколько проницателен он был.
— В общих чертах — да, — призналась я.
— А потом, — продолжал Яго, — наступило время этого юноши — богатого и великодушного. Ваша родня хотела заполучить его себе в зятья, а он выбрал вас — молодец! И вдруг покончил с собой?..
— Нет. Он не мог этого сделать. Если бы вы знали его, вы поняли бы, что это немыслимо. Невозможно.
— Что случилось, то случилось. — Его голос успокаивал, утешал. — Все позади. Я просто вспомнил об этом, раз уж разговор шел о прошлом. Не будем возвращаться к тем дням, лучше будем думать о настоящем и о будущем. Но, заканчивая эту тему, я только одно еще хотел узнать: какие планы у вас были, пока вы не получили от меня письмо?
— Я собиралась идти в гувернантки в дом приятельницы моей кузины.
— И такая перспектива вам не улыбалась?
— Да мне противно думать об этом! — горячо откликнулась я.
— Еще бы! Вы — и в гувернантки! Моя дорогая Эллен, вам это никак не подходит. Вы слишком горды ря такой лакейской работы. Вам самой следует нанимать гувернанток для своих детей.
— Я не замужем, так что…
— Такая привлекательная, как вы, девушка долго одна в жизни не останется. — Я не собираюсь… — начала я, протестуя.
— Конечно, не собираетесь, пока не встретили подходящего человека. Как опекуну мне бы очень хотелось вашего счастливого замужества. Ну а теперь, я полагаю, вам надо немного отдохнуть. Комната в вашем распоряжении. Все просьбы и пожелания Дженет исполнит, вам стоит только позвонить.
Я встала. Поднялся и Яго. Он вызвал прислугу.
Затем положил мне руку на плечо и легонько сжал его. Я ощущала кожей его сильные пальцы, уверенные движения.
— Проводите мисс Эллен в ее апартаменты, — приказал он, ласково пожимая на прощание руку. Двери в его гостиную закрылись.
В странном настроении вернулась я к себе. Только что я виделась с самым необычным человеком в своей жизни. До конца я ему доверять не могла, как не могла избавиться от впечатления, которое он произвел на меня когда-то в пустом особняке на площади Финлей. Настроение и поведение его менялись резко и неожиданно, каждый раз казалось, будто передо мной уже другой человек. А пока мне было ясно только одно: я так и не поняла, что представляет собой мой кузен-попечитель Яго.
Естественно, мне было не до отдыха. Я была слишком взбудоражена. До обеда оставалось еще куча времени, и я решила обследовать территорию в пределах стен замка. Мне совершенно четко дали понять, что здесь я — дома. Вот я и начну осматриваться, изучать округу.
По лестнице, по которой меня вели в комнату, я теперь спустилась вниз, вошла в небольшое помещение, типа караульной. Сознание одиночества в этом огромном замке всколыхнуло во мне настроения, которые не возникали в присутствии других людей. Все оказалось совсем иначе, чем я себе представляла. Замок-крепость, опекун — отнюдь не пожилой господин, а мужчина в расцвете лет. К тому же очень своеобразного нрава. Сестра его и племянница, с которыми мне еще предстояло встретиться, и, конечно, он сам, происходили из родовой ветви, печально известной «связью» с дьяволом. В таком месте, где всем и всеми повелевает столь необычный человек, мне явно скучать не придется; мысль эта взбодрила меня, чего после смерти Филиппа не бывало. Кроме всего прочего, я хотела дознаться, отчего моя мать так поспешно и таинственно сбежала отсюда. Моя жизнь сложилась бы, наверное, совсем по-другому, если бы не тот ее побег…
Атмосфера пустого караульного помещения, где я стояла, вдруг показалась мне угрожающей. До чего же я была опрометчива, приехав сюда, мелькнула мысль.
А нет же, что это я, ведь здесь моя родня. Некоторую неуверенность в себе и сомнение вызвал тот неожиданный факт, что Яго оказался тем самым человеком, которого я безумно испугалась в особняке на площади Финлей. Да, он определенно шутник и большой оригинал. Бывают такие люди. Он сам признался, что любит театральные эффекты в жизни.
Акая роль мне в этом спектакле уготовлена?
А смутные предчувствия не оставляли меня. Правда, я всегда была впечатлительна. До сих пор с содроганием вспоминала я страх и отвращение, которые ощущала, едва переступив порог пустого особняка на площади Финлей. А эта средневековьем ропитанная комната, вся завешенная оружием — мечи крест-накрест, копья, секиры, алебарды, — напомнила оружейную в Трентхэм Тауэрз, где Филипп показывал мне коробку из-под пары пистолетов, в которой одна ячейка пустовала, а «обитатель» ее поставил точку в жизни моего жениха… Смутное ощущение какой-то опасности закралось и сейчас в мою душу.
Так было с особняком Финлей, так было в Трентхэм Тауэрз, так было и здесь, в замке Келлевэй.
Я направилась к выходу; шаги мои гулко отдавались от мраморных плит пола. Я замерла. Наступившая тишина поразила меня. Что за глупость наделять дома человеческими свойствами! Но глупость ли? Когда дом стоит уже семь столетий, когда столько всего здесь произошло, тогда стены начинают говорить. И рассказать могут ох как много! Такие замш, как этот, знали и радости, и печали, здесь разыгрывались и драмы, и комедии. И не могло это не запечатлеться на мощных серых камнях. И навечно сохранить свои тайны им не удастся.
Вздор, глупость, ерунда, отмахивалась я. Однако уверенности от этого не прибавлялось. Легко ли раз и навсегда отбросить прежнюю жизнь со всеми ее несчастьями и вступить в новую, неведомую?
Я вышла на улицу. Передо мной был дворик, откуда через небольшую арку в стене можно было выйти на хозяйственный внутренний двор. Из него, спустив шись по ступенькам к низкой калитке, я прошла каким-то постройкам. Окна в них, маленькие, закрытые ставнями, смотрели во внутренний двор. Домии эти с одной стороны и основная крепостная стена другой образовали нечто вроде узкого глухого коридора. По нему я и пошла.
Через несколько шагов я обнаружила уже трети двор-закуток. Отсюда слышно было воркование птиц, хлопанье крыльев, какие-то шорохи. Сделав еще пару шагов, я увидела стайку голубей, которые клевали рассыпанное по каменной кладке дворике зерно.
При моем приближении некоторые птицы с шумом вспорхнули и облепили перекладины голубятни, устроенной под крышей, другие продолжали поедать корм. Большинство голубей были обычного сизо-серого цвета, а вот несколько птиц имели коричневую окраску. Таких голубей я никогда еще не видела.
На этот небольшой квадрат двора выходило лишь одно узкое окошко. Боковым зрением я заметила в нем чью-то тень. За мной наблюдали. Я резко обернулась. Тень исчезла. Снова зянялась я птицами и снова уголком глаза увидела в окне какое-то движение.
— Это ваши голуби? — обратилась я неизвестно к кому.
Молчание. Тогда я подошла ближе к окошку, где только что темнели чьи-то очертания, но теперь там уже никого не было.
Вдруг рядом с собой я увидела низкую дверь и постучала. Мне просто хотелось узнать, что это за буро-коричневые голуби. Только что чуть приоткрытая дверь тихо захлопнулась передо мной. Кто-то, кто был там, внутри, совершенно определенно не хотел впускать меня. Мне даже показалось, что через тонкие доски я слышу прерывистое дыхание. Как странно. Что же, кто бы там ни был, со мной он говорить не хотел, значит, не стоит его, или ее, беспокоить… И все же я еще раз легонько постучала.
Никакого ответа.
Тогда я громко сказала:
— Я только хотела расспросить вас об этих голубях.
Та же тишина.
Непонятно. И не очень-то любезно. Должно быть, там кто-то из прислуги. Пожав плечами, я покинула голубиный дворик и прежним путем пошла обратно.
Неразумно, может быть, что я начала самостоятельно осматривать замок. Гораздо лучше было бы дождаться кого-нибудь из его обитателей в качестве проводника. Наверняка нашелся бы кто-то, кто с радостью помог бы мне.
Вернувшись по путаным коридорам и переходам в свою комнату, я начала переодеваться к обеду. Выбор я давно сделала — синее платье такое элегантное. Интересно, пригодится ли теперь «практичное» черное, которое я надевала в тот вечер, когда Филипп сделал мне предложение? Были бы сейчас те орхидеи, что он прислал, черное платье вновь приобрело бы очарование…
И опять я в мыслях обратилась к прошлому. Избавлюсь ли я от него когда-нибудь? Освобожусь ли от мучительных воспоминаний? Даже сейчас, обряжаясь в ярко-синее платье, я вспомнила, как мечтала появиться в нем рядом с Филиппом.
Из комнаты меня препроводили в приемную, где в полном сборе меня ожидала семья Келлевэй. Заложив руки за спину, стоял у камина Яго, глаза его светились радостью. По одну сторону от него сидела женщина лет сорока, как я догадалась, это была его сестра Дженифрай, по другую — молодая девушка, его племянница Гвеннол.
— Входите, Эллен, — произнес Яго, — входите, знакомьтесь. Это моя сестра Дженифрай.
Сердце у меня екнуло, когда она протянула руку, Такая же смуглая, темноволосая, как и брат, она отличалась точно таким же чуть надменным выражением лица, которое придавал ей с горбинкой нос. Семейное сходство было очевидным. Она заговорила мягким, теплым голосом:
— Мы рады вам, Эллен, рады вашему приезду.
Однако холодноватый, как бы оценивающий взгляд контрастировал с этими словами. Я понимала, что она присматривается ко мне; к полному доверию, как, впрочем, и ее брат, она не располагала.
— Я очень признательна вам за гостеприимство, — ответила я.
— Мы счастливы наконец увидеть вас. Гвеннол, познакомься с Эллен.
Гвеннол тоже была смуглая брюнетка. Облик ее был неоднозначен. Почти черные волосы, темные глаза, едва заметно вздернутый нос — все это были лишь внешние черты; о сложном ее характере говорил глубокий, мечтательный взгляд и в то же время резкие линии рта, гордая посадка головы.
— Здравствуй, Эллен. Добро пожаловать к нам на Остров.
— Надеюсь, вы подружитесь, — сказала ее мать.
— Ты должна показать Эллен Остров, Гвеннол, — с улыбкой глядя на нас произнес Яго.
Уже через пару минут объявили, что обед подан, Яго, взяв меня под руку, повел нас в столовую.
— Поскольку сегодня случай особый, мы обедаем в большой столовой. Обычно она используется у нас по праздникам, а какой сегодня день, если не праздничный?
Я никогда не забуду тот обед в большой столовой замка Келлевэй. Изумление, смешанное с благоговением, испытала я тогда, ощущениям этим не помешали никакие мои сомнения и смутные предчувствия.
В одном конце громадного обеденного зала была дверь, ведущая в кухню, сквозь нее туда и обратно сновали слуги; под потолком была устроена галерея для оркестрантов; в другом конце столовой возвышался дощатый помост. И стены, и балюстраду всюду украшали роскошные оленьи рога, тончайшей работы гобелены. Было нечто царственное в этом зале с высоким потолком, с шершавой кладкой серых стен, со старинным оружием на деревянных панелях. Места для трапезы были устроены по обе стороны огромного дубового стола и на помосте; все скамьи вдоль стола были уже заняты гостями. Это пришли, как позже объяснил Яго, жившие в его владениях люди, те, кто работал на этой земле, кто веками имел здесь ремесла, кто трудился в самом замке, а в дальнем конце стола — да возможно ли такое! — сидели люди, как говорится, самых простых занятий, но и они были приглашены Вот такие щедрые праздники искони устраивали короли в своих королевствах, больших и малых.
Вид все это имело совершенно средневековый, а уж когда с галереи полились нежные звуки музыки, я в полной мере оценила усилия хозяина, стремившегося воспроизвести атмосферу глубокой старины и была тронута этим, ибо в честь моего приезда устроили здесь такое торжество.
Все сидящие за столом, как один, встали, когда мы вошли в зал. Яго вывел меня на помост, все еще придерживая за локоть, наконец мы подошли к столу.
— Имею честь, — провозгласил он, — познакомить всех с мисс Эллен Келлевэй, моей подопечной и кузиной одновременно, которая прибыла, чтобы провести с нами, надеюсь, немало дней. Уверен, что вы счастливы лицезреть ее — не менее, чем я сам.
Знаком согласия был негромкий гомон. Совершенно не представляя, что в таких случаях требуется от меня, я воспользовалась тем, что Яго уже отодвинул для меня кресло, улыбнулась — и села.
Заскрипели стулья, зашуршали платья, гости усаживались. Подали суп — сначала нам, сидевшим на возвышении, затем огромную супницу передали на нижний стол, где каждый обслуживал себя самостоятельно.
— Ну, что скажете? — вполголоса спросил у меня Яго.
— Невероятно. Ничего подобного я и представить не могла.
Он погладил мою руку.
— Это все ради вас, — тихо сказал он, — чтобы вы знали, что здесь у нас за жизнь, и чтобы поняли, как мы рады встрече с вами.
— Спасибо, — поблагодарила я, — все так добры ко мне. Такого приема никогда и нигде мне не оказывали.
— Значит, наша цель достигнута.
Суп был восхитителен, за ним последовало жаркое из оленины. А я, слушая тихую музыку, подумала, что триста лет тому назад вряд ли этот зал выглядел иначе.
Дженифрай сидела от Яго по левую руку, Гвеннол занимала место рядом со мной. Кое-кто из гостей, сидевших за длинным столом, украдкой посматривал на меня. Интересно, а что они думают о сегодняшней церемонии? Впрочем, мне показалось, что это им не в диковинку. Яго подтвердил мои догадки.
— Почти полностью погрузиться в прошлое нам удается под Рождество, — сказал он, — когда зал украшен остролистом и хвоей, когда приходят ряженые, когда под этими сводами звучат рождественские гимны. Эту традицию наш род соблюдает из поколения в поколение.
— Я вижу, вы бережете старинные обычаи, с удовольствием следуете им.
— А как же! — воскликнул Яго, а Дженифрай и Гвеннол с ним согласились.
— Прежде всего, мы хотим установить точный возраст замка, — начала объяснять Дженифрай. — Конечно, замок много раз перестраивался, разрастался. Изначально здесь была поставлена лишь небольшая крепость для защиты Острова; тогда не было и следа каких-то удобств, для жилья его приспособили ораздо позже. Гвеннол очень интересуется историей строва, так ведь, Гвеннол?
— Жизнь в этих местах способствует, — призналась Гвеннол. — Стоит откопать какой-нибудь факт, имя, и ты начинаешь углубляться в историю, стремишься восстановить все картины прошлого.
— И вы к этому пристраститесь, — уверил меня Яго, — едва освоитесь на Острове. А Остров я мечтаю вам показать сам. Завтра и начнем. Вы ведь ездите верхом, насколько я знаю?
— О да. Мы часто совершали в Лондоне верховые прогулки. А уж за городом я просто не слезала с седла.
— Это прекрасно. Нам, стало быть, нет нужды учить вас верховой езде. Остается только выбрать лошадь.
— С огромным удовольствием.
— Вот об этом мы и мечтали, не так ли? — обратился он к своим родственницам. — Мы хотели, чтобы вам все здесь доставляло столько радости, что вы не пожелали бы уезжать от нас.
— По-моему, рано говорить об этом, — мягко возразила я. — Вы же знаете, что такое гости.
— Нет, не знаю. А что вы имеете в виду?
— Первые дни гости желанны и приятны. А стоит им засидеться, хозяева уже не чаят, как от них избавиться.
— Вы для нас не гость, Эллен. Вы — член нашей семьи. Разве не так?
— Именно так, — подтвердила Дженифрай.
— Так расскажите же мне побольше об Острове. Я просто мечтаю обследовать его.
— Отрезанной от мира вы себя здесь не почувствуете. Размеры наших владений достаточны, чтобы не ощущать этого.
— Бывает, правда, — вступила Гвеннол, — что невозможно добраться до побережья.
— И это, — подхватила Дженифрай, — может длиться подолгу… иногда по несколько дней, даже недель.
— Эллен это известно, — оборвал ее Яго, — не она ли скучала в «Полкрэг Инн» в ожидании лодки? Наш островной народ не чувствует себя обделенным, если погода не позволяет идти морем к Большой земле. Мы можем жить здесь автономно. А в нашу гостиницу на Острове, кстати сказать, обитатели материка иногда приезжают специально, чтобы забыться, оторваться от повседневности.
— Там лишь четыре комнаты для постояльцев, и заняты они бывают не так уж часто. Гостиница скорее похожа на местный клуб, куда можно прийти, поболтать, выпить рюмочку.
— А для нас только лучше, если как можно меньше чужих наведывается сюда, — сказал Яго.
Да он просто одержим этим Островом, подумала я. Он обожает его, для Яго Остров — чуть ли не рай земной. Что ж, его можно понять. Здесь его земли, его владения, и он гордится ими.
— А случалось у вас быть преступлениям? — поинтересовалась я.
— Практически нет, — уверил меня Яго. — Вообще, я знаю, как держать народ в рамках закона.
— И здесь нет чего-нибудь вроде тюрьмы?
— В подземельях замка есть темницы, которые в редчайших случаях выполняют роль тюрьмы.
— А что, законом это разрешается?
— Мировой судья — ваш покорный слуга. Конечно, виновные в серьезных преступлениях… например, в убийстве… будут переправлены на побережье и переданы в руки правосудия. А с мелкими правонарушителями мы управляемся сами.
— А сейчас кто-нибудь находится в подземельях, под стражей?
Яго рассмеялся.
— Уж не боитесь ли вы, что какой-нибудь отчаянный негодяй проникнет в замок и посягнет на ваше добро или, не дай Бог, на вашу жизнь? Нет, Эллен, дорогая моя, никого в тех темницах нет. Но подземелья замка страшные, а?
Гвеннол подхватила:
— Страшные, сырые и темные и, говорят, они полны привидений, потому что в старину Келлевэи сажали туда своих недругов и оставляли ждать смерти. И теперь призраки тех, кто не покорился когда-то Келлевэям, бродят по подземельям… А если серьезно, здесь всякий дважды подумает, перед тем как совершить дурной поступок, перспектива провести ночь-другую в наших темницах никого не привлекает.
— А я хотела бы побывать там, — отважно сказала я.
— Милости просим! — воскликнул Яго. — Весь замок в вашем распоряжении. Ходите везде, где вам будет угодно.
— Надо признаться, что перед обедом я уже совершила небольшую вылазку.
— Неужели? — обрадовался Яго. — И что же вы осмотрели?
— Я увидела голубятню. И коричневых голубей — впервые в жизни встречаю таких.
— В замке Келлевэи всегда держали бурых голубей, — пояснил Яго. — Расскажи об этом, Дженифрай, — Дело в том, что один из наших предков был как-то спасен от смерти птицей — бурым голубем, — начала она. — По-моему, родина этой породы — Италия, Славный наш предок воевал, попал в плен в одном из сражений. Томился он за решеткой, но вот стал прилетать к нему один и тот же голубь. Прилетал и садился на карниз. Они как бы подружились; голубь привел с собой и подружку, узник наш делил с ними скудную свою пищу. И постепенно приручив их, он стал привязывать к лапкам птиц записки в надежде, что вдруг прилетят эти голуби к его товарищам. Хрупкая была его надежда; и когда спустя много времени одну из весточек птица действительно принесла его друзьям, бурые голуби были названы чуть ли не ангелами-спасителями. Пленнику помогли бежать, он вернулся домой, забрав тех голубей с собой. Вот, говорят, с той поры бурые голуби и обитают в замке Келлевэи.
— Славная история, а, Эллен? — спросил Яго.
— Просто очаровательная, — согласилась я.
По окончании трапезы Яго поднялся, за ним последовали Дженифрай, Гвеннол и я. Через весь зал мы прошли к дверям. Все гости оставались сидеть, и, я полагаю, обстановка в столовой после нашего ухода разрядилась, официальная часть праздника была закончена, теперь все могли расслабиться и поболтать вдоволь.
Мы же перешли в гостиную, куда нам подали кофе.
Здесь атмосфера была почти домашней. Мы сидели рядом с Гвеннол, которая все расспрашивала меня о лондонской жизни. Я подробно описывала ей дом моей кузины около Гайд-парка, наши прогулки в Кенсингтон Гарденз, Круглый пруд с утками, лабиринт из кустарника с аллеями-коридорами.
— В нашем парке тоже есть лабиринт, — сообщил тут же Яго, — и пруды есть, и фонтаны.
Казалось, в любом сравнении преимущества Острова оставались для него неоспоримыми. Он действительно гордился этим кусочком земли посреди моря. Но, похоже, в первую очередь он хотел, чтобы я не нашла здесь никаких изъянов и осталась надолго.
Гвеннол засыпала меня вопросами о светской жизни, и я принялась рассказывать о приемах в доме кузины Агаты, о Каррингтонах, о традиционных чаепитиях, об алом ковре и навесе у подъезда в дни приезда гостей на балы и праздники.
Они слушали меня очень внимательно. Потом разговор вновь зашел об Острове. И теперь моя жизнь в Лондоне казалась такой далекой, что мелькала мысль — а было ли это вообще?
В половине одиннадцатого вечера Яго заметил, что я, должно быть, устала.
— Дженифрай проводит вас в комнату, — сказал он, и Дженифрай взяла свечу со стола. Я поблагодарила Яго за удивительный вечер, пожелала спокойной ночи.
— Утром мы с вами верхом объедем Остров, — пообещал он на прощание.
Мы с Дженифрай удалились.
Идти надо было опять через большой зал. Свечи в укрепленных на стенах подставках были зажжены не все, и гулкие пустые помещения создавали полную иллюзию средневековья.
— Нам сюда, — молвила Дженефрай. Мы двинулись вверх по лестнице.
— Скоро вы будете легко ориентироваться в замке, — продолжала она, — но первые дни заблудиться можно запросто.
— Замок просто огромный.
— Комнат, залов, закутков здесь великое множество, а семья у нас небольшая. В таком жилище должно обитать многочисленное семейство.
Лестница перешла в галерею. Пройдя ее, мы попали на другую лестницу, которая была мне уже знакома.
Дженифрай раскрыла дверь. Комната выглядела иначе, чем при дневном свете. Теперь она была полна смутных теней и показалась мне незнакомой. Шторы на полукруглом окне были опущены, скрылась за ними каменная скамья, широкий подоконник. Кровать, полог которой был откинут, доминировала над всей обстановкой.
— Одну минуту, — с этими словами Дженифрай от огонька своей свечи зажгла другие, находившиеся в комнате: две — на туалетном столике и две — на камине. Зловещим и таинственным светом озарилась комната, и я, возбужденная и утомленная длинным полным событий днем, поняла: не спать мне сегодня сладко и безмятежно. Хуже мысли перед сном быть не может.
Дженифрай с улыбкой сказала:
— Надеюсь, вам будет удобно здесь. Полагаю, вам говорили, что в случае необходимости надо подергать за этот шнурок, — она указала на золотисто-красную кисточку, — звонок раздастся на служебной половине, и к вам незамедлительно придет горничная.
— Думаю, у меня есть все, что нужно. Вы очень добры, спасибо.
К полумраку в комнате я начала немного привыкать.
Она все улыбалась ласково и кротко, будто я была несмышленым ребенком, которого она была готова холить и лелеять.
Я посмотрела в зеркало и увидела элегантную нарядную даму, глаза ее почти неестественно сверкали, щеки пылали румянцем. С трудом я узнала в ней себя.
И тут я заметила в отражении зеркала стоящую сзади меня Дженифрай. Другим был теперь ее облик, другим стало ее лицо; в комнате находилась совершенно другая женщина. Глаза ее сузились, рот сжался в жесткую тонкую линию, будто маска сползла с ее лица и обнаружила то истинное, что под ней скрывалось. Отталкивающим казалось теперь ее лицо. Я резко обернулась. Но передо мной снова была ласковая, улыбающаяся Дженифрай.
— Что ж, раз вы уверены, что пока больше ничего не нужно, пожелаю вам спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — ответила я.
Выходя, она еще раз нежно улыбнулась.
— Добрых вам снов.
Дверь закрылась. Какое-то время я оцепенело смотрела на нее. Сердце неистово колотилось. Я подошла к зеркалу и поняла, что оно очень-очень старое, тусклое, хотя рама была щедро позолочена, красивой формы. Похоже, оно стоит тут лет двести. Зеркало было кривым, видимо, поэтому и исказило оно лицо этой женщины! Неужели она действительно смотрела на меня таким холодным, цепким взглядом, почти зловещим, ненавидящим? Не может быть.
Я села, выдернула шпильки из прически, встряхнула рассыпавшимися по плечам волосами. Густые и темные, они чуть ли не до талии окутали меня.
Вся беда в том, принялась я рассуждать, что я так, привыкла ощущать себя помехой, что не могу до сш пор поверить в искренность и дружелюбное отношение к себе, именно поэтому взгляд Дженифрай представился мне таким жутким. Правда, на какое-то мгновение он действительно ужаснул меня. Я тщательно расчесала волосы, заплела косу, стараясь успокоиться, отвлечься, чтобы побыстрее заснуть, Шторы я подняла, села у окна на каменной скамье, Казалось, весь Остров погрузился в сон, но нет, кое-где в домиках светились огоньки. Море было спокойным, красивым, лунная дорожка тускло поблескивала на поверхности воды. Мирная картина! Конечно, следовало ожидать, что мне сегодня будет не до сна, Такой богатый впечатлениями день! Я встретила Яго Келлевэя, поняла, что мы не чужие друг другу. J ожидала увидеть на Острове скромный дом моих дальних родственников, а оказалась в огромном замке, чьим хранителем и властелином был гордый Яго Келлевэй; я познакомилась с родней, я вот-вот узнаю все до конца о моих родителях. Скорее бы новый день наступал! Я мечтала продолжать свои изыскания.
Свеча давала неровный, мерцающий свет; огромные черные тени ложились на стены комнаты. Я подошла к туалетному столику и снова посмотрела на себя, как несколько минут назад, когда я увидела в нем искаженное зловещей гримасой лицо Дженифрай. Да, все это ерунда, конечно, просто я переутомилась. Завтра же я буду смеяться над собой. Но завтра это завтра, а сейчас ночь, до рассвета еще несколько часов непроглядной тьмы.
Вдруг сзади раздался звук.
Я вздрогнула так, что чуть не уронила свечу, и почувствовала, как горячий воск льется на пальцы. Главное, она не погасла. Я подняла свечу высоко над головой, огляделась.
Никого.
Дверь закрыта. Внезапно звук раздался снова, и я поняла, что он исходит, похоже, от платяного шкафа. И уже в следующее мгновение я посмеялась над собой — поскрипывала неплотно прикрытая створка. Я подошла к шкафу, распахнула его. Там аккуратно были развешаны мои платья, только синее, которое я надевала вечером, немного соскользнуло с плечиков. Я хотела поправить его, но не успела — оно упало к моим ногам. Стала видна внутренняя стенка шкафа. Что это? Какие-то буквы… нацарапаны на крашеной поверхности.
Раздвинув одежду в стороны, я поднесла свечу ближе.
«Я пленница здесь. С.К.», прочитала я. Кто же эта С.К. и почему пленница? Мне показалось, это писал ребенок, было что-то детское в этих неровных буквах, в самой идее царапать слова внутри гардероба. Может, когда-то С.К. в наказание была заперта в этой комнате?
Я поставила свечу обратно на туалетный столик. Находка эта не успокоила меня, но все же я заставила себя лечь в кровать, которая была просто огромной. Теперь я начала думать, скольким же людям доводилось спать на ней. Возможно, была среди них и С.К.
Свечи я не гасила. Огоньки успокаивали меня. Я тихо лежала, глядя на расписной потолок, чьи узоры в полумраке различить было трудно.
Внезапно опять мой ненадежный покой улетучился. Почудилось, будто слышу я за дверью шаги. Вся обратившись в слух, я села в кровати.
Разгулялись твои фантазии, выбранила я себя. Нет там ничего. И никого. Давно пора лечь да заснуть покрепче.
«Разошлась!» — сказала бы мне Эсмеральда. В прежние дни я обожала сочинять всякие истории, в которых себе отводила только приятные роли. И вот выясняется, что воображение мое может обернуться и против меня самой.
Я заметила, что в двери торчит ключ, выбралась из кровати и тихо повернула его в замке. Теперь мне ничто не помешает спокойно выспаться. И я потушила свечи. Какое-то еще время я лежала, вспоминая прошедший день, но мысли уже путались, и наконец, измученная, я провалилась в сон.
И как неизбежность явились мне прежние видения… Почти реальные, почти осязаемые… комната, красные занавески, стол, окно, огонь в камине… китайская роспись… полотно, изображающее шторм на море. Занавески колыхались от ветра. Дверь медленно открывалась… шире… еще шире… Вот… вот он, тот неизвестный ужас, предчувствие конца… С этим я и очнулась. Сначала не могла понять, где я. Потом вспомнила, что приехала на Далекий Остров в замок Келлевэй. Сердце прыгало в груди, меня трясло. Да это сон, всего лишь сон, твердила я. Но, казалось, роковой конец стал еще ближе.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Долгий путь к счастью - Холт Виктория



Мне очень понравилось. Необычно, увлекательно!
Долгий путь к счастью - Холт ВикторияАлбиина
6.04.2012, 19.36





Нудновато. Еле дочитала до конца,перепрыгивая через страницы.
Долгий путь к счастью - Холт ВикторияВ.З.-64г.
17.07.2012, 10.16





Понравились оба гг, особенно ее избранник - интересный мужчина. Вот только я так и не поняла, кто испортил лодку?
Долгий путь к счастью - Холт ВикторияLeoryn
28.02.2013, 20.49





Очень захватывающий. Мне очень понравился.
Долгий путь к счастью - Холт ВикторияПолли
24.05.2014, 13.57





В.З.64г.пишет, что нудновато, но это такой стиль у Холт. Другие романы подвержены таким же описаниям. Но это ничуть не портит их. Очень интересные, захватывающие сюжеты. "Роковой опал" очень понравился. Для более романтичных - "В ночь седьмой луны" и "Хозяйка замка Меллин". Мне очень понравились эти романы!
Долгий путь к счастью - Холт ВикторияЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
21.07.2014, 14.33








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100