Читать онлайн Дочь Сатаны, автора - Холт Виктория, Раздел - Глава ПЯТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дочь Сатаны - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.44 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дочь Сатаны - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дочь Сатаны - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Дочь Сатаны

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава ПЯТАЯ



Тамар исполнилось двадцать три, уже давно было пора выходить замуж. Последние три года были у нее пустыми и монотонными.
Ей было двадцать, когда она услыхала, что Бартли пропал. Моряки с корабля, которому посчастливилось добраться до Плимута, рассказывали, что в Бискайском заливе их атаковали свирепые пираты — турки или алжирцы — и что пиратов было втрое больше, чем английских моряков. Корабль Бартли, объятый пламенем, затонул. Он много раз испытывал судьбу, и она ему этого не простила.
Много дней подряд она ходила словно немая и глухая. Она не могла разобраться в своих чувствах к Бартли. Она ненавидела его за то, что он грубо оскорбил ее, обманул и безжалостно насмеялся. Она была столь же жестока, как те люди, что убили его… И все же, как назвать чувства, охватившие ее? Почему она так сильно ненавидела эту искрящуюся, блестящую воду, которая поглотила его? Почему чувство напряженного ожидания и волнения покинуло ее? Быть может потому, что больше на свете не было никого, достойного ее ненависти?
Тамар встречала почти каждый корабль, стоя на молу Барбикена, и ждала, покуда моряки не сойдут на берег. Затеняя рукой глаза от солнца, она пристально вглядывалась… Разумеется, он мог спастись! Он был слишком молод, чтобы умереть. Было просто невозможно представить его мертвым. Этого она никак не могла вообразить.
На душе у нее было тревожно, и все же она, казалось, покорилась судьбе. Иногда она не слышала, когда к ней обращались. Ричард беспокоился за нее, подозревая, что она сожалеет, что не вышла за Бартли.
Она не позволяла себе поверить, что жалеет о бурной жизни, какая была бы у нее с ним. По иронии судьбы, выйдя за него, она могла бы спасти его от этого рокового плавания. В тот постыдный первый раз она верила, что спасает жизнь Ричарда, во второй — Хьюмилити, а теперь не было сомнения: согласись она стать женой Бартли, она спасла бы его жизнь.
Она часто навещала Тайлеров. Аннис родила второго сына, и по совету Хьюмилити они назвали его Ристрейнт
type="note" l:href="#FbAutId_6">6
. Тамар нелегко было видеть их спокойное счастье, она завидовала детям и дому Аннис, как завидовала невозмутимости Ричарда и вере Хьюмилити. Это было странное состояние для девушки, для которой совсем недавно жизнь была полна приятных волнений и удовольствий.
Вскоре после отплытия Бартли Ричард осуществил план, который задумал давно. Он заинтересовался Хьюмилити Брауном и считал несправедливым заставлять его работать под началом Джабина. Зная, что Хьюмилити человек образованный, он решил снять с себя часть забот об имении и возложить их на него. Хьюмилити, разумеется, обрадовался такому предложению. Ричард велел ему переселиться из холодной пристройки в одну из мансард дома, которую приготовили для него. Это жилище было не только удобнее, но и более подобало его новому статусу.
Хьюмилити явно переменился. Видно было, что помимо веры его волнует еще что-то. Иногда он трапезничал с Ричардом и Тамар, и однажды за ужином в зимней столовой он объяснил причину своего приподнятого настроения.
— Я счастлив, — заявил он, глядя сияющими глазами на Ричарда, — прежде я считал свои желания грешными, но теперь узнал, что они угодны Господу. Когда мои друзья уплыли в Вирджинию, оставив меня с Уиллом Спиерсом и его сыном, я испытывал жестокое разочарование и, невзирая на постоянные молитвы, не мог очистить свою душу от печали из-за того, что не смог достичь Новой Земли. «Хьюмилити Браун, — сказал я себе, — коли была бы на то Божья воля, чтобы я попал в Вирджинию, неужто Он послал бы тебя в зачумленный Плимут?» Я знал, что Господу неугодно было, чтобы я тогда попал в Вирджинию. И я молился денно и нощно, чтобы смириться со своей судьбой. И все же я томился, я тосковал. Я думал о своих друзьях, живущих в новой стране, где нет нужды заползать в нору, чтобы тайно молиться Господу. О, какое блаженство свободно, не страшась, поднять глаза к небу и воскликнуть: «Свят, Свят, Свят…»
Тамар смотрела на него с иронией. Он был прирожденный проповедник, слова увлекали его, уносили его мысли. И, безусловно, он весьма тщеславен. Он любуется собственным голосом, как она любуется своим лицом. Она посмеется над ним когда-нибудь, когда будет в настроении.
Хьюмилити поймал ее взгляд и сказал:
— Простите меня, боюсь, я увлекся, разволновался. Мои мысли наполнились тем, что я называю знамением свыше. Я чувствую, что Господу в конце концов угодно, чтобы я отправился в Вирджинию. Сэр, ваша щедрая плата дала мне возможность не только кормиться и одеваться, но и откладывать деньги на путешествие в землю обетованную.
— Стало быть, — заметил Ричард, — ваши намерения — это накопить денег и уплыть отсюда при удобном случае?
Глаза Хьюмилити заблестели.
— Корабли часто приходят в Плимут. Вполне возможно отправиться отсюда в Вирджинию, если скопить немного денег. О, как я радуюсь при мысли, что Господь желает, чтобы я смог попасть в землю обетованную.
— Быть может, — лукаво сказала Тамар, — Господь отсрочил вашу поездку в наказание за грехи, а может, ваши грехи столь тяжки, что вам никогда не удастся попасть в землю обетованную.
— Вполне может быть, — согласился Хьюмилити.
— Стало быть, вы немало грешили. Интересно, каковы ваши грехи?
В этот вечер Тамар немного оживилась. Хьюмилити собрался ехать в Вирджинию! Забавно!
Когда он сидел и писал гусиным пером, она иногда заставляла его прервать работу и расспрашивала про Вирджинию. Он с удовольствием начинал рассказывать, а после терзался, что даром потерял время. А она подсмеивалась над ним.
— Красть время, — безжалостно засмеялась она, — все равно, что красть чужое добро. Вам известно это, Хьюмилити?
— Вы — соблазнительница! — ответил он. Она смеялась, а он шептал молитвы.
— Может, вы станете носить власяницу из-за этого.
Ей доставляло удовольствие дразнить его.
Но на следующий день он не пришел к обеду, и она поняла, что он постится. И она раскаялась в том, что сделала. Потом она поняла, что может чувствовать раскаяние, а не только насмехаться. Казалось, Хьюмилити может заставить ее почувствовать, что жизнь не так уж скучна.
Иногда они беседовали серьезно. Казалось, получив интересную работу, он стал более человечным. Она стала расспрашивать, удается ли ему скопить нужную сумму. Она готова была дать ему деньги, но знала, что он не возьмет их. Он работал с удивительным усердием. Ричард заявил, что никогда не встречал такого работника, который так мало думает о себе самом.
— Я думаю, если бы он не был фанатиком веры, то мог бы многого достичь, — сказала Тамар.
— Великие люди нередко бывают фанатиками, — напомнил ей Ричард.
Аннис и Джон тоже копили деньги. Их лица светились от счастья. Они тоже собирались ехать в землю обетованную.
— Стало быть, — сердито спросила Тамар, — ты покинешь меня, не правда ли, Аннис?
Аннис покачала головой.
— Быть может, вы поедете с нами, мисс?
— Я? С какой стати? Пуритане меня не возьмут.
— Возьмут, мисс… если вы станете пуританкой.
— Ты говоришь, как Хьюмилити Браун! — оборвала ее Тамар.
— Ах, мисс, кабы вы знали, какой мир, какая радость воцарилась у нас с Джоном в душе! Мы спасемся. Подумайте об этом. Счастье наконец пришло к нам. Я каждый вечер молюсь, стоя на коленях, чтобы она пришло и к вам.


В тот день Тамар отправилась на прогулку по вересковой пустоши. Ветер трепал ее длинные волосы. Она доехала до того места, где когда-то Бартли догнал ее, схватил уздечку ее лошади и засмеялся в лицо. А теперь… она была одна на вересковой пустоши, а он — один на постели морского дна.
Она спешилась и привязала лошадь к кусту, потом бросилась на траву и отчаянно зарыдала. Она подумала об Аннис и Джоне Тайлере, но главным образом о Хьюмилити Брауне. Что таится в этих людях, чего нет в ней? Вера? Надежда на то, что они спасут свои души? Вера в грядущую жизнь, следующую за мимолетной жизнью земной? Им можно только позавидовать!
Вернувшись домой, она уложила волосы не слишком гладко, но закрыла волосами уши и сделала узел на затылке. Эффект получился поразительный, вид у нее стал почти скромный.
Когда позднее она увидела Хыомилити Брауна, он посмотрел на нее одобрительно.
Аннис тоже понравилась новая прическа госпожи. Они уселись возле очага маленькой хижины. Дети — Кристиан, Ристрейнт и Пруденс
type="note" l:href="#FbAutId_7">7
играли у их ног.
— Аннис, — спросила Тамар, — скажи правду, ты в самом деле чувствуешь себя счастливой, как никогда прежде?
— Это истинная правда.
— Но каким образом ты стала счастливой оттого, что молишься по-иному, по-новому?
— Потому что это единственно праведный путь.
— Не знаю, права ли ты…
Аннис опустилась на колени у ее ног.
— Госпожа, придите к нам. Приходите на наши богослужения. Послушайте слова правды и обретите мир в душе, так же как мы с Джоном.
— Знаешь ли ты, Аннис, что ваши сборища запрещены, что если о них узнают власти, вас могут бросить в тюрьму? Вас могут разлучить с детьми. Как ты можешь быть счастлива, живя в постоянном страхе?
— Когда Джона посадили в тюрьму, мы знали, что такова бьша воля Божия. Все кончилось хорошо, потому что Господь милостив.
— Тебя могут наказать за то, что ты не посещаешь церковь.
В ответ Аннис ослепительно улыбнулась.
— Аннис, иногда мне кажется, что ты глупа. И все же ты обрела счастье, а я нет. И поскольку счастье — это то, что мы постоянно ищем, тот, кто его нашел, должен быть мудрым.
— Мисс, откажитесь от дьявола, вы можете сделать это. Я знаю, мисс, что вы — ведьма. В вас есть колдовская сила, но вы никогда не пользовались ею во зло. Вы — белая ведьма, молитва может освободить вас от этих уз и привести в объятия Иисуса.
Тамар иронически усмехнулась.
— Ты говоришь, как Хьюмилити Браун.
Она не могла понять, что стало с ней за все эти годы, быть может, потому, что перемена в ней происходила постоянно. Она не бьша один день дикой Тамар, а на другой — кроткой и благонравной. Но с каждой неделей что-то уходило из ее дикого темперамента и прибавлялась капля спокойствия.
Хьюмилити беседовал с ней долго и горячо, и она перестала насмехаться над ним. Кто она такая, чтобы смеяться над ним? У этих людей есть вера, и эта вера дает им душевное спокойствие, которого ей не хватает и которого она так жаждет. А ее душа не знает покоя, она постоянно ищет чего-то, чего после смерти Бартли не может найти. А когда Бартли был здесь, она не знала, чего хотела.
В двадцать три она все еще не замужем! Скоро ее начнут называть старой девой. Ей так хочется иметь детей. У Аннис родился еще один ребенок — маленькая Фелисити
type="note" l:href="#FbAutId_8">8
. Четверо детей у Аннис и ни одного у Тамар! Она любила детей Аннис и постоянно находила повод зайти к ним в дом или привести детей к себе.
Но Тамар бьша не из тех, кто может жить чужой жизнью.
Ей хотелось обрести веру, хотелось избавиться от постоянного чувства смятения, тревоги, исканий. Ей хотелось обрести спасение, считать все земное мгновенным, преходящим, верить в счастливую потустороннюю жизнь.
Она сказала это Хьюмилити, и он, опустившись на колени, возблагодарил Господа.
Обращение в новую веру Тамар было более истовым, чем кого-либо другого. Она не умела ничего делать вполсилы. Ричард следил за ней с интересом, но не без тревоги. Он предостерегал ее, объясняя, что корни ее восприятия этой веры гнездятся в неудовлетворенности жизнью, а не в самой вере. Но она отвернулась от Ричарда и обратилась к Хьюмилити.
Она слушала его, как все его последователи, он был лидером среди мужчин. В его голосе были притягательная сила и обаяние. Она усматривала в нем доброе начало.
— О Хьюмилити! — воскликнула она. — Я знаю, не важно то, что случится со мной здесь, на этой земле. Мы должны готовить себя к жизни вечной.
Он обнял ее, и они стали молиться, стоя на коленях. Чудо свершилось. Тамар была спасена.
А затем, в один прекрасный день, Хьюмилити сказал нечто удивительное:
— Тамар (он перестал называть ее «дочь моя»), Господь послал мне величайшую радость видеть, как ты обратилась к истинной вере. Теперь ты обретешь мир в душе, и это вполне естественно. Но у меня касательно тебя было откровение. Оно заключается в том, что ты обращена не полностью. Ты должна стать матерью. Ты освободилась от уз сатаны, ибо Господь милостив. Он всемогущ, и с Его божественной помощью я сумел освободить тебя, ибо сила дьявола в сравнении с силой Божией все равно что пламя свечи против солнца. Я могу привести тебя к гармонии, к счастью истинному, ибо смирять себя значит служить Господу. Вложи свою руку в мою, и я укажу тебе путь.
Она протянула ему руку, и он взял ее.
— Тамар, я не намерен предаваться языческой похоти плоти… и не имею к тому желания. Но я вижу, как предо мной открывается новая жизнь. В новой стране, куда я намереваюсь отправиться, нам нужны будут дети… здоровые, сильные, благородные дети пуританской веры, чтобы они продолжили начатое нами дело. Каждая женщина должна внести свой вклад, показать свою способность воспроизводить потомство. И каждый мужчина тоже. Для того честному мужчине и честной женщине, вступившим в брак, не нужна низменная похоть.
Она отшатнулась от него.
— Так что же вы предлагаете?
— Я предлагаю нам с тобой заключить священные узы брака и родить детей во славу Господа и нашей веры.
Она почувствовала, как вспыхнуло ее лицо. Она была шокирована его предложением; и все же это было решением ее проблем. Ей хотелось иметь детей, а родив их от Хьюмилити Брауна, она помогла бы населить землю обетованную, куда они однажды уедут.
Наконец-то у нее будет цель в жизни. Быть может, ради этой цели Хьюмилити Браун и был послан в Плимут. Быть может, ради этой цели она спасла ему жизнь. С этого момента ей все это показалось естественным и логичным.
— Я выйду за вас, — сказала она.
Позднее Тамар подумала о том, что придется вынести, прежде чем она будет жить счастливо в окружении детей в чужой стране, и ей стало страшно.
Каждую ночь ей снились странные сны. Однажды Тамар показалось, что полог распахнулся и рядом с ней очутился Бартли. Это был лишь сон, но он начал преследовать ее. Бартли сказал ей: «Как ты можешь выйти за этого… пуританина?! Я не позволю тебе!» И во сне она почувствовала, как его руки ласкают ее.
Тамар вскочила с постели и стала горячо и истово молить Бога очистить ее тело и спасти душу.
Странные сны не оставляли ее в покое, страшные, полные гнева и страсти.
«Что я сделала? — спрашивала она себя. — Как я смогу выйти за Хьюмилити Брауна?»
Ричард был против этого замужества. По его мнению, это было все равно что променять орла на воробья.
— Ты приняла это решение со свойственной тебе поспешностью. Ты была подавлена, сама на себя не похожа, искала нового интереса в жизни. Все эти разговоры про отъезд в Вирджинию воспламенили твое воображение. Клянусь Богом…
— Что вы хотите сказать?
— Да так, ничего.
— Нет, скажите, я хочу знать.
— Глупо строить планы для других. Я жалею, что не настоял на отцовских правах и не выдал тебя за Бартли. Тогда он не уплыл бы и…
Он резко оборвал фразу, потому что она закрыла лицо руками и горько заплакала.
— О Тамар, моя дорогая…
— Мне так тяжко слышать, что вы вините меня в его смерти.
— Разумеется, я не виню тебя. Ты имела право не выходить за него, коли не хотела. Что случилось с тобой, Тамар? Отчего ты так переменилась?
— Я не знаю, что со мной сталось, — ответила она.
— Прошу тебя, дорогая, подумай, прежде чем принимать это решение. Подумай серьезно. Давай отправимся на прогулку по морю. Поплывем вдоль берега и поднимемся по Темзе в Лондон. Или возьмем лошадей и поедем верхом.
Она покачала головой.
— Я уже решила. Нам нужны дети… Хьюмилити и мне. Мы отправимся в Вирджинию, и вы, Ричард, должны ехать с нами. Я не вынесу, если вы останетесь здесь! — Внезапно ее лицо просветлело. — Вы богаты и сможете оплатить такое путешествие. Неужто вы не сможете вырваться из этой жизни, которой вряд ли довольны, и начать новую?
— Такие дела не решаются в одну секунду.
— Это было бы прекрасно! — воскликнула она. — Мы поплыли бы из Саунда все вместе… со своим багажом, прихватив все, что нам понадобится для новой жизни. Что может быть прекраснее и заманчивее путешествия в неизвестность?
Ричард не стал разубеждать ее, но на душе у него было тяжело. Он считал, что ей следовало думать, каково будет с таким мужем, а не о том, что будет окружать ее в незнакомой стране. Что-то надломило Тамар. Быть может, она переменилась оттого, что любила Бартли? Она походила на человека, желающего опьянеть, чтобы забыть печаль. А сможет ли мечта о детях и новой жизни в Вирджинии стать вином, которое поможет ей забыться?
По мере того как день свадьбы приближался, настроение Тамар менялось. Она часто отправлялась на прогулки, позволяя ветру трепать ее длинные волосы, и наблюдавшему за ней Ричарду казалось, что прежняя Тамар начала возвращаться к нему. Его не удивило бы, если бы она в конце концов решила отказаться от этого брака. Она чуть было не сделала это, когда Хьюмилити пожелал, чтобы они поселились вместе в пристройке и зажили собственным домом. Сверкнув глазами, она заявила, что это глупость, что им следует продолжать жить в большом доме. Мол, если он собирается беречь каждый пенни, нечего тратить деньги ради тщеславия и заводить собственный дом. Неужто он позабыл Вирджинию?
— Тамар, — возразил Хьюмилити, перемена в ней больно задела его, — муж и жена должны иметь свой дом… даже самый скромный. Я не хочу, чтобы мы продолжали жить под крышей твоего отца.
— И в этом проявляется ваша гордость. Вам придется принять эти условия. Вы должны помнить, что мы собираемся как можно скорее покинуть эту страну. Разве мы задумали пожениться и родить детей не для того, чтобы жить в новой стране?
— Разумеется.
Внезапно она засмеялась.
— В удобном доме так же легко завести детей, как в холодной хижине, уверяю вас.
Хьюмилити до того встревожился, что даже побледнел. Он увидел, что дьявол близок, что Тамар еще не была спасена окончательно. Более того, он уразумел, что, вероятно, придется потратить всю жизнь, чтобы достигнуть желаемого результата.
Ему пришлось согласиться. Они ничего не будут менять, ее комната достаточно велика, чтобы устроиться вдвоем. Он будет спать в ее большой и удобной постели до тех пор, пока не удостоверится, что она ждет ребенка. Тогда он снова переберется в свою мансарду.
Хьюмилити не мог понять, что происходит с ней. Он не знал, что Тамар ведет себя наиболее вызывающе, когда чего-нибудь сильно боится. Ее откровенное обсуждение вещей, о которых, по его мнению, будущим супругам говорить неловко, пугали его. И все же он уверял себя, что его долг ублажать ее, покуда он не сможет влиять на нее. А в том, что после женитьбы сумеет с Божьей помощью это сделать, он не сомневался.
Итак, Хьюмилити вынужден был согласиться на это странное условие. В какой-то мере она была права, они скоро отплывут в Вирджинию.
День свадьбы приближался, и Тамар становилось все страшнее. В глубине души она продолжала верить, что Бартли вернется. Он объяснит, что случилось нечто невероятное, что могло случиться только с Бартли, и он смог вернуться живым и невредимым. Его голубые глаза засверкают, и он начнет придумывать, как бы вынудить ее расторгнуть нелепую помолвку и самому жениться на ней. И, без сомнения, он дал бы ей повод думать, будто она это делает не ради себя самой, а ради кого-нибудь еще.
Но день свадьбы настал, и она вышла за Хьюмилити Брауна. И вот в доме воцарилась тишина, а она лежала в постели с задернутым пологом, как и тогда, когда ждала Бартли.
Она слышала дыхание мужчины за занавеской, но то был не Бартли, а ее муж, Хьюмилити Браун.
Вот полог раздвинулся, как и в те ночи, она увидела возле своей постели силуэт, но то была не мощная фигура, которую она видела здесь прежде, а ее тощий муж.
Как не похожа была эта ночь не те, прежние! Хьюмилити не набросился на нее, не стал страстно шептать нежные слова и ласкать ее тело жадными руками. Он опустился перед постелью на колени и стал молиться:
— О Отец Небесный, я преклоняю колена пред этой постелью, оттого что верю в Тебя. Молю Тебя, пошли этой женщине зачатие, ибо, о Господи, ради этого я и нахожусь здесь нынче ночью… а не из-за греховной похоти… а лишь ради рождения детей, как велит закон Твой. Тебе ведомо, как я борюсь с собой.
Тамар была дольше не в силах его слушать. Как он посмел назвать ее «этой женщиной»! Он явился сюда не из-за любви к ней, а лишь для того, чтобы зачать детей и внести свою лепту в заселение новой страны.
Но когда Хьюмилити поднялся с колен и подошел к ней, ее гнев сменило чувство безмолвного раскаяния и тоски по другому человеку.
Став женой Хьюмилити Брауна, Тамар месяц спустя поняла, что забеременела. Настроение у нее изменилось, она была рада, что вышла замуж. Это новое приключение стоило шага, который ей пришлось предпринять.
Она тут же сообщила об этом Хьюмилити, а тот опустился на колени и возблагодарил Господа. Однако когда он поднялся с колен, она догадалась, что он вовсе не так сильно доволен, как ей показалось в первое мгновение.
Тамар, умея читать по глазам, как по писаному, поняла, что, хотя Хьюмилити считал себя мудрым, она была для него загадочным созданием со странным характером и постоянно меняющимся настроением.
У нее будет ребенок, цель их ночных объятий достигнута. Стало быть, до рождения младенца они не должны спать вместе. Да и как могло быть иначе? Ведь, молясь у ее постели, он постоянно заявлял Богу, что спит с ней лишь для этой цели.
— Господь услышал наши молитвы! — воскликнул он.
— Теперь, — не без злорадства сказала она, — вы можете с чистой совестью переселиться в мансарду.
Хьюмилити остолбенел, а она быстро продолжала:
— Разумеется, вам следует это сделать. Ведь после всех ваших заверений было бы досадно, если бы вы, разделяя со мной постель, стали предаваться греховной похоти.
Она знала, что привела его в ужас. Он сказал, что его жене не ведомо, что такое скромность, что она говорит вслух все, что приходит ей на ум. Он выразил надежду, что однажды она научится у пуританок скрывать свои мысли даже от себя самой.
Тамар улыбнулась. Она боялась, что последний месяц не привел ее душу ближе к спасению. Она была чище, когда дала обещание выйти за него, но увы! Замужество отдалило ее от спасения души.
Он перебрался в мансарду, и ей стало легче. Она снова стала хозяйкой в своем доме; ребенок в чреве чувствовал себя хорошо, и это было все, чего она хотела от Хьюмилити.
Она звала Аннис к себе в комнату или приходила к ней в домик. Они проводили время за шитьем, не переставая болтать о детях. Тамар, к собственному удивлению, шила с удовольствием, хотя раньше никогда этого не делала. Она мечтала лишь о младенце, и ей казалось, будто она еще никогда не была так счастлива. Она перестала думать о Вирджинии, ее мысли были поглощены будущим ребенком.
Как медленно ползли месяцы! На дворе весна, а ее младенец должен родиться только в декабре!
Однажды летним днем, когда подруги сидели с шитьем в саду, Аннис сказала:
— Мне кажется чудом, что вы с мистером Брауном соединились. Мы всегда думали, что у вас будет знатный жених. Один здешний джентльмен был без ума от вас. А вы вышли за пуританина! Ясное дело, добрее и благороднее человека не найти, я знаю. Я сказала Джону: «С таким человеком женщина должна быть счастлива, да только…»
— Что «да только»? — резко спросила Тамар. А Аннис вспыхнула и еще ниже склонилась над шитьем.
— Женщина должна быть счастлива с таким человеком, — взволнованно сказала Тамар, — но я не обыкновенная женщина, не правда ли, Аннис? Так оно и есть, не пугайся, мы с тобой это знаем. О Аннис, иногда мне кажется, будто я привязана к тьме шелковыми нитями, и никто, кроме меня, не видит их.
— А разве вы не спаслись, мисс?
— Нет, Аннис.
— Ах, это такое трудное дело — спастись. Дьявол крепко держит человека в своих когтях. Но ведь в вас нет ничего худого. Я говорю Джону: «В ней есть колдовская сила, но ведь не всякое колдовское худое. Ведь коли оно помогает людям, стало быть, не может быть плохим».
— Ты славное создание, Аннис.
— Я хотела бы всю свою жизнь служить вам, мисс.
— Ты не только моя служанка, но и подруга.
Аннис подвинулась поближе к Тамар.
— Одно время я думала, что вы возьмете в мужья мастера Бартли Кэвилла. Святые угодники! Подумать только! Кабы он был жив и вы вышли за него, вы были бы теперь леди Кэвилл и хозяйкой большой усадьбы. Я так и представляю вас себе во главе стола… в платье из шелка и бархата…
— Да, Аннис.
Вспомнив, что говорить о земных радостях грех, Аннис запнулась.
— Боюсь, я грешница, видно, я никогда не стану доброй пуританкой. Я тщеславна и радуюсь земным утехам. Ох и тяжко мне карабкаться к золотым звездам.
— Ты доберешься до звезд, я обещаю, — ответила Тамар, — про твои грехи никто и не вспомнит.
Аннис широко раскрыла глаза.
— Вы не сможете там помочь мне, мисс. Там дьявола никто не слушает.
Тамар засмеялась.
— Все эти разговоры о небесах надоедают мне. Я хочу быть счастлива здесь. Аннис, я все думаю, кто у меня родится. Мальчик или девочка? Надеюсь, что девочка, потому что мальчик, верно, будет похож на Хьюмилити… а девочка на меня. Как прекрасно видеть себя в миниатюре… Еще одна Тамар… но у которой отец не дьявол, а пуританин!
Она засмеялась так громко, что испугала Аннис.
После Аннис сказала Джону:
— Беременные женщины иной раз бывают до того чудные!


Младенец родился снежным декабрьским днем. Аннис находилась с Тамар, потому что за последние годы приобрела опыт повитухи. Ричард пригласил из Плимута лучшего врача. Но Тамар захотела, чтобы рядом была Аннис.
Тамар родила мальчика. Когда наконец боли прекратились и ей дали подержать младенца, она почувствовала, что наконец обрела счастье.
Мальчик был темноглазый с густым вихром на голове. Увидев его, она радостно засмеялась.
— Ах, мисс, вы не должны огорчаться, что родили не девочку, мальчик-то такой славный, — говорили ей.
— Я хотела девочку? Чепуха! Я хотела именно его.
Все мысли Тамар были только о сыне. Она приказала поставить его колыбель возле своей постели и никому не позволяла ухаживать за ним. Она не пеленала его, потому что ее в младенчестве тоже не пеленали, и не хотела закрывать его прекрасное тельце.
Аннис качала головой. Мол, нехорошо это. Дитя помереть может.
— Не умрет, я буду держать его в тепле. Пусть растет красивым, как его мать.
— Но, мисс! — воскликнула огорченная Аннис.
— Я знаю, что хорошо для моего малыша.
Ее глаза сверкнули.
Позднее Аннис сказала Джону, что из них выглянул дьявол. А Джон ей ответил:
— Аннис, ведь она — жена мистера Брауна. Она всегда была добра к тебе. Но она умеет колдовать. Разве не она дала тебе приворотное зелье для меня? А колдовство — не христианское дело. Так и знай, лучше тебе уйти от нее.
Глаза Аннис сверкнули почти так же грозно, как у ее госпожи.
— Да я скорее дам отрубить свою правую руку, чем покину ее, Джон Тайлер.
Джон испугался и замолчал. Он знал, что Аннис хотела сказать, что готова отдать за свою госпожу не только руку, а когда человек перешел в истинную веру и спасся, ни к чему, чтобы его жена богохульствовала.
Итак, Тамар растила сына на свой манер, и он прекрасно себя чувствовал, но когда пришло время окрестить его, родители поссорились.
— Назовем его Хьюмилити, — сказал отец ребенка, — это имя дали мне мои мудрые родители, они знали, оно будет для меня постоянным напоминанием, что следует быть скромным.
— Я не желаю, чтобы он носил это имя, — заявила Тамар.
— Почему, жена моя?
— Я решила назвать его Ричардом в честь своего отца.
— Быть может, я позволю вам дать это имя нашему следующему сыну. Хотя я предложил бы найти что-нибудь более подходящее.
— Что? — крикнула она. — Ристрейнт? Чэрити? Ветью?
type="note" l:href="#FbAutId_9">9
Мне не нравятся ваши пуританские имена.
— Стало быть, вам не нравятся эти качества в людях?
— Мне не нравится, что их приклеивают к людям, как бирки к вещам. В этом есть нечто самодовольное и тщеславное. Мол, я скромен, ограничиваю себя во всем, или я добродетелен и милосерден. Поступки, а не слова говорят о качестве людей.
Она увидела, как он покраснел и изо всех сил пытается сдержаться.
— Мы назовем его Хьюмилити, — сказал он, — моя дорогая, первая обязанность жены по отношению к мужу — послушание.
— Я не просто-напросто жена и прошу не разговаривать со мной подобным тоном. Этот ребенок мой, и я сама выберу ему имя.
— Сожалею, но вынужден проявить твердость, — ответил Хьюмилити. — Кабы вы попросили меня покорно, я, быть может, и позволил бы дать ему второе имя, поскольку вы желаете дать ему имя вашего отца, а это благородная мысль. Однако, учитывая ваше дерзкое поведение и необдуманные слова, я могу лишь отказаться дать ребенку второе имя и должен…
— Прошу вас не читать мне проповеди, — воскликнула она, — а не то останетесь жить в мансарде и детей больше не будет. Жаль, однако, потому что я надеялась иметь много детей.
— Я не понимаю вас, Тамар.
— Да, вы не понимаете меня. Но это вы поймете: моего сына будут звать Ричард.
— Я осуждаю ваше неподобающее поведение, — начал было он, но, взглянув на нее, осекся.
Она была очень хороша. Ее темные волосы разметались по подушке, огромные глаза горели, глубокий вырез ночной сорочки почти обнажал грудь.


Маленькому Дику было три года, а Роуан только что родилась, когда в Плимут приехала индейская принцесса.
Тамар оставила Роуан на попечение Аннис и, взяв с собой Дика, отправилась на пристань у Барбикена поглядеть на прибытие кораблей.
Темноглазый живой мальчик был весь в мать. Ей доставляло удовольствие смотреть на него. Такой, вероятно, была она в его возрасте. Она была полна решимости не допустить, чтобы он столкнулся с трудностями, какие выпали на ее долю. Казалось, в нем не было ничего от Хьюмилити. К тому же мальчик избегал, как только мог, встреч с отцом. Он боялся этого человека с бледным лицом, каждая фраза которого, обращенная к нему, начиналась: «Ты не должен…»
Мальчик любил море, ему никогда не надоедало смотреть на него и слушать рассказы матери об испанцах.
В этот раз Тамар взяла его с собой, не догадываясь, какая романтическая фигура прибудет на борту одного из кораблей. И вот она увидела прелестную темноглазую девушку с черными прямыми волосами, принцессу из земли обетованной, в странном наряде. Она прибыла из далекой страны не одна, ее сопровождала свита индейцев в ярких одеждах, подчеркивающих черноту их глаз и волос.
Принцесса Покахонтас приняла христианство, вышла замуж за англичанина и теперь звалась Ребеккой. Опомнясь от неожиданности, собравшиеся зеваки тепло приветствовали ее, потому что слышали кое-что о ее романтической истории. Капитан Джон Смит был в Плимуте год назад и говорил с людьми. Он рассказал, что плавал в Вест-Индию. Он стремился уговорить людей уехать с ним в Новый Свет. Он посмеялся над теми, кто отправляется туда в поисках золота. Разве не известно, что многие возвратились разочарованные? Он уверял всех, что есть более выгодное дело: торговля с Англией, развитие дикой страны, создание империи. В Вирджинии его приняли враждебно, и он решил открыть новую территорию. Он упомянул место, которое назвал Новой Англией. Нигде не видел он такую пропасть рыбы, как там. Один мыс он там назвал Кейп-Код
type="note" l:href="#FbAutId_10">10
, потому что треска так и кишела вокруг него. Там можно сеять пшеницу, выращивать скот. Он объяснил, что хочет взять с собой желающих поехать туда и набрал команду для своих кораблей.
Ричард принимал его в Пенникомкуике, и капитан Смит рассказывал ему про Новый Свет. Хотя Хьюмилити мечтал о Вирджинии, он решил, что в Новой Англии поселиться было бы не хуже.
Во время подготовки Смита к отплытию в городе царило оживление.
Ричард был против отъезда Тамар. Он постоянно указывал на то, что им придется поменять комфорт на трудную, суровую жизнь. Там может свирепствовать мор. Подумала ли Тамар об этом? Может ли она представить себе Дика плачущим от голода? Пусть туда отправляются те, у кого жизнь здесь не обустроена. Но те, кто живет здесь в достатке, должны крепко подумать, прежде чем решиться на это путешествие. Хьюмилити жаждал отправиться туда, он видел знамение Божие в том, что капитан Смит приплыл в Плимут.
Тамар чувствовала, что в ней растет дух противоречия, заставляющий ее перечить мужу во всем. Она сказала:
— Во всем том, что совпадает с вашими желаниями, вы видите знамение Божие, не правда ли? Вы все время твердили: «Вирджиния… Вирджиния… Вирджиния…» Я думала, это и есть земля обетованная. А эта Новая Англия — дикое место. Неужто мы повезем детей туда, где им, быть может, придется голодать? Вы можете плыть туда, но отправитесь один.
Затем все решилось само собой. Один из плимутских кораблей, плававших в Новый Свет в поисках золота, вернулся пустым, и моряки рассказали обо всех тяжких испытаниях, которые им пришлось пережить, и интерес к путешествию остыл. Тамар снова была беременна, и когда капитан Смит, сумев снарядить лишь два корабля, отплыл из Плимута, семьи из Пенникомкуика с ним не было.
Но Смит рассказал жителям Плимута романтическую историю принцессы Покахонтас. И когда Тамар посадила сынишку на лошадь и медленно поехала домой, она начала рассказывать об этом мальчику:
— Капитан Смит сошел на берег чужой страны, с ним было много людей, которые хотели завоевать эту страну. Но в этой стране уже жили люди, некоторых из них ты видел сегодня. Они не хотели отдавать свою страну белым людям. Однажды индейцы схватили Смита. Они хотели убить его и уже нацелили на него свои стрелы, но принцесса, которую ты видел сегодня, бросилась к нему и закрыла его своим телом. Потом она упросила вождя племени, своего отца, сохранить ему жизнь. И в этой стране помнят ее как маленькую девочку — ведь тогда ей было всего двенадцать лет, — которая спасла англичанина. А сегодня, сынок, ты можешь рассказать дедушке, кого ты видел в порту. Как ее зовут? Ты запомнил?
— Покахонтас, — ответил Дик, сверкнув глазами.
Он был в восторге и решил, что однажды сам станет плавать и открывать новые земли.
Маленький Ричард ни в чем не походил на отца, и это ее радовало.


Появление принцессы взволновало их.
Хьюмилити оживился и заявил, что это еще одно знамение Господа. Отношения между индейцами и белыми поселенцами были неплохими, раз принцесса вышла за англичанина, приняла христианство и не побоялась посетить страну белых людей. Это было знамением. При таких обстоятельствах индейцев можно было не опасаться.
Хьюмилити горел желанием уехать. Он заявил, что жаждет покинуть страну, где правители запрещают людям молиться, как они хотят. Но Тамар сомневалась в том, что это было для него единственным мотивом.
Хьюмилити не нравилось положение дел у них в доме, которое и в самом деле было для него не из лучших, что ущемляло его гордость.
Неудивительно, что он рвался уехать.
— Я никогда не смогу покинуть Ричарда, — заявила Тамар, — давайте подождем, и он поедет с нами. Ему нужно время, чтобы принять это решение. Кроме того, если он отправится с нами, у нас будет больше удобств. Он человек богатый и сможет нанять хорошо оснащенный корабль. Мы не можем плыть в чужую страну и поселиться там, не имея приличной суммы. Поверьте мне, я знаю, когда придет время, он согласится ехать с нами.
Ричард продолжал говорить об удобстве, которое окружает их здесь, и трудностях, которые ждут их в Новой Англии.
— Разумно ли везти женщин и детей в варварскую страну? — спрашивал он.
— Господь охранит их, — отвечал Хьюмилити.
— Испанцы, пираты и индейцы могут подоспеть к ним раньше Господа, — возражала Тамар, подсмеиваясь, как обычно, над благочестивыми речами своего мужа.
Хьюмилити молился про себя, и, глядя на него, Тамар снова задала себе вопрос: «Почему я вышла за этого человека? Разве мне хотелось бы постоянно ранить его, если бы я его любила? И все же… С того самого дня, когда я спасла его, он вошел в мою жизнь, в мои мысли. Я не менее счастлива с ним, чем была бы с любым другим».
— Я полагал, — ответил Хьюмилити, — что вы столь же ревностно относитесь к этой идее, как и я. Вы говорите о риске. Здесь мы подвергаем риску свою жизнь. В любую минуту нас могут бросить в тюрьму. Мы нарушаем закон этой страны. Стоит только среди нас появиться доносчику, как нагрянет беда. В чужеземных краях нам могут грозить иные опасности, но там мы можем ходить с гордо поднятой головой и никого не бояться.
Тамар заколебалась.
— Это правда, — согласилась она. — Ричард, мы будем свободны, хотя и придется терпеть трудности.
Но Ричарда эти слова не убедили.
— Посуди сама, — сказал он, — ты хочешь, чтобы я продал свои поместья, снарядил корабль и отправился к неведомой земле, взяв с собой все свое состояние. Ты только подумай! Сперва нам придется вынести кошмарное путешествие, шторм и ураганы. А еще страшнее то, что по океану, который нам предстоит пересечь, снуют пираты. Наш корабль будет для них легкой добычей. У нас на корабле будут деньги… и вещи, и пираты об этом догадаются. Нас будет ждать смерть… ужасная смерть… а быть может, еще нечто худшее. Испанские пираты могут отдать нас в руки инквизиции. Турки могут отвезти нас в Африку и продать в рабство. Хьюмилити скажет, что на все воля Божия. Но я не хочу, чтобы это случилось со мной, с моей дочерью и внуками. Дику всего три года. Роуан еще малютка. Дайте им подрасти. Погодите. Разузнаем вначале подробнее об этой стране, а потом выберем из двух зол меньшее.
— Подумать только! Если вы согласились бы снарядить корабль, мы могли бы уже завтра начать готовиться к отплытию.
— Я считаю, мы должны все тщательно обдумать. Выжидание — залог безопасности.
Они продолжали ждать, и жизнь их текла монотонно.
До них дошла весть, что маленькая принцесса умерла в Грейвсенде накануне возвращения в родную страну. Она не смогла вынести сырого воздуха Англии.
Ричард сказал, что это лишь подтверждает его опасения.
— Тамошний климат может оказаться столь же опасным для нас, — сказал он. — Люди подобны цветам, их опасно вырывать с корнями.
Потом Тамар узнала, что снова ждет ребенка, и на время утратила желание путешествовать.


Родив Лорею, Тамар едва не умерла. Какое-то время она пребывала в беспамятстве, а придя в себя, впала в апатию.
Она слышала рядом голоса, не разбирая слов: голос Аннис, пронзительный, полный слез, торжественный и скорбный голос Ричарда. Голос Хьюмилити звучал печально и смиренно. Голоса детей — пятилетнего Дика и трехлетней Роуан — говорили о том, что они испуганы и растеряны.
Тамар никогда еще не пребывала столь долго в бездействии, и это дало ей время для размышлений. Ее брак был нелепый и несчастливый. Как глупа была она, воображая, будто сможет жить тихой, спокойной жизнью и станет кроткой, покорной пуританкой, женой такого человека, как Хьюмилити? Иногда Тамар было жаль его оттого, что он женился на ней, и она старалась изо всех сил скрывать свое отвращение к мужу.
Теперь у них было трое детей. Она знала, что Хьюмилити не успокоится, покуда она не родит ему двенадцать детей. Ей предстоит еще девять раз пройти через этот ад! Она вздохнула. Ну что ж, это ее долг и ей придется выполнить его.
Дик и Роуан были поистине ее дети, розовощекие, темноволосые, с блестящими черными глазами. Она удивлялась, что ее новый младенец, крошка Лорея, была худенькая и хилая, не похожая на своих брата и сестру, которые с самого рождения отличались здоровьем и красотой, и люди вроде Аннис и миссис Элтон думали, будто дьявольская сила их матери сделала их сильнее и краше других детей их возраста.
Пролежав несколько недель, она встала и, подойдя к зеркалу, увидела, как сильно она похудела и побледнела. Теперь она часто сидела в своей комнате, погруженная в раздумье. Хьюмилити был в восторге. Он заявил, что возвращается в ее комнату, поскольку пришло время заводить еще одного ребенка.
Память о мучениях была в ней еще свежа, но она покорилась.
Хьюмилити опустился на колени и возблагодарил Господа.
— Благодарю тебя, Боже, что ты наконец показал этой женщине путь праведный…
Дик и Роуан с удивлением смотрели на то, как переменилась их мать. Она была слишком усталой, чтобы играть с ними. Они мирились с этой переменой быстрее взрослых. Вместо красивой, веселой, жизнерадостной матери рядом с ними оказалась молчаливая незнакомка.
Маленькая Лорея была болезненным ребенком. Глядя на нее, все качали головами. Ее скорбное маленькое личико серьезно выглядывало из пеленок, она никогда не улыбалась и почти никогда не плакала.
— Коли такова воля Божия, мы должны терпеть ее, — вздыхал Хьюмилити.
На своих старших детей он бросал строгие взгляды. Бить их он никогда не бил, но понимал, что наказывать их должно. Дика он часто запирал за проказы в темном шкафу, так как обнаружил, что более всего мальчик боится темноты. Роуан, которой вечно хотелось есть, он посылал спать натощак.
В доме наступили перемены.
«Дьявол попал в сети!» — думал Хьюмилити.
Пришло лето, и Тамар в долгие жаркие летние дни садилась отдыхать в саду. Лицо ее снова порозовело, и она наслаждалась запахом нагретой солнцем земли и ароматом цветов. Запах земли всегда напоминал ей о Бартли. Она так отчетливо помнила день, когда он поймал ее и опрокинул на землю. С тех пор запах земли всегда волновал ее. После нескольких дней, проведенных в саду, она снова с трудом могла выносить Хьюмилити. Тамар невольно думала о страстном любовнике, который, хотя и добивался ее постыдным образом, но обнимал ее с неистовой страстью, потому что желал ее, а не детей.
Но вот однажды пропали Дик и Роуан.
В то утро было замечено, что они смеялись во время молитвы, и отец приказал им прийти к нему и прочитать «Отче наш» заново. Хьюмилити верил, что если человек не может без запинки прочитать «Отче наш», значит, он в чем-то виноват, ибо эти слова имеют магическую силу и не могут излиться гладко изо рта грешника. Дети прочли молитву запинаясь, и Хьюмилити со скорбным видом стал расписывать им муки ада, ожидающие грешников. Дика, к примеру, посадят в кромешную тьму, где он будет видеть лишь горящие глаза дьявола, который станет щипать его тело раскаленными щипцами. А Роуан, не знающую меры в еде, посадят за стол, где будут расставлены ее любимые кушанья, но как только она протянет руку, еда исчезнет. Она будет голодать, но не до смерти, потому что ей тоже придется жариться на вечном огне.
Мысль об адском пламени не очень-то пугала детей, ведь им никогда не приходилось обжигаться. Но сидеть запертым в темноте для Дика было самым страшным из всего, что он мог вообразить. А лакомка Роуан не могла представить себе худшего мучения, чем остаться без еды.
Случись это до того, как родилась Лорея, они побежали бы к матушке, но теперь их мать сильно изменилась и всем в доме заправлял отец.
Грозящий ужасными наказаниями Отец Небесный был далеко от них, но им предстояло наказание от отца земного. Дик решил, что ни за что не будет сидеть в темноте. А Роуан не желала сидеть голодной, когда можно в лесу поесть ягод, орехов и пожевать съедобные растения.
И они убежали.
Тамар была в своей комнате вместе с Аннис, когда ей сообщили эту новость. Она стояла возле кроватки младшей дочери. С каждым днем личико Лореи становилось все бледнее, приобретало какой-то мертвенно-бледный оттенок. «Сколько недель ей осталось жить?» — думала мать.
Аннис, отложив вязанье, взглянула на нее с испуганным видом.
— Что тебя беспокоит, Аннис? — спросила Тамар. Аннис не решалась высказать ей то, о чем думала, но Тамар настояла.
— Думается мне, миссис, что вы опять решили просить помощи у дьявола. Просите, чтобы он помог малютке выздороветь.
Глаза Тамар сверкнули, но в этот момент явилась Молл Свонн и сказала, что дети куда-то запропастились. Она искала их повсюду — и в доме, и в саду. Скорее всего, они исчезли.
В момент Тамар сбросила с себя оцепенение, в котором пребывала несколько месяцев, словно платье.
— Скажи, что я велю всем искать их! — воскликнула она. — Их должны найти немедля!
— Куда вы собрались, миссис? — спросила Аннис.
— Искать детей. Ступай в конюшню и вели седлать мою лошадь.
К ней вернулись прежние силы, и через несколько минут она уже сидела на лошади. Ее распущенные длинные волосы снова трепал ветер. В голове ее роились печальные мысли. Дети были напуганы, оттого что потеряли свою прежнюю мать, а без нее жить в Пенникомкуике и быть детьми Хьюмилити Брауна они не смогли. Она поняла это и во всем винила себя.
Тамар не пришлось долго искать своих детей. Люди скажут, ей помогла колдовская сила. А может быть, так оно и есть? А быть может, она нашла их здесь потому, что сама часто приводила их сюда? Это был поросший травой уступ скалы, откуда открывался прекрасный вид на искрящиеся волны Ла-Манша. Здесь она рассказывала им истории о приключениях на море, которые слышала от Бартли.
Увидев, что мать едет к ним на лошади, что лицо ее разрумянилось, а волосы развеваются на ветру. Дик крикнул:
— Роуан! Она едет к нам! Она едет к нам!
Тамар с силой прижала их к своей груди, зная, они поняли, что она вернулась к ним, они обрели свою прежнюю мать.
Ричард и Роуан были счастливы, что мать нашла их. Ведь темной ночью так же страшно в лесу, как в темном шкафу, а голодать на открытом воздухе так же худо, как дома.
Тамар посадила их на лошадь, и они медленно поехали к дому. Но дорога не показалась им длинной, они были так счастливы, что мать вернулась к ним.
Бояться им уже было нечего, матушка снова станет защищать их от своего отца.
Когда они вернулись, в доме царил переполох. Ричард увидел из окна эту троицу, подъезжающую к конюшне, и понял, что случилось. К Тамар вернулся интерес к жизни, она стала прежней. Период депрессии был связан с ухудшением здоровья после рождения Лореи. И эта перемена в ней произошла из-за сильного волнения. Он наблюдал из окна их встречу с Хьюмилити.
Хьюмилити был обеспокоен. Ричард знал, что он любил своих детей. Он, верно, гордился, что они такие красивые и здоровые. Но, быть может, именно потому он был с ними так строг. Однако сейчас ему пришлось встретиться лицом к лицу с их матерью, и она стояла перед ним словно тигрица с детенышами.
— Слава Господу! — воскликнул Хьюмилити. — Дети живы и здоровы.
Тамар не ответила. Она сняла детей с лошади и велела разинувшему рот Неду Свонну отвести лошадь в конюшню.
— Дик, Роуан, — сказал Хьюмилити, — я вижу, вам стыдно за то, что вы сделали. Это хорошо. Однако, полагаю, наказать вас все же следует.
— Они уже достаточно наказаны и больше наказывать их я не позволю.
— Жена моя, — сказал он, глядя на ее раскрасневшееся лицо и растрепанные волосы, — вы привезли их домой, остальное предоставьте мне.
— Нет, — ответила она. — Это вы предоставите мне.
Горячие ручонки детей крепко вцепились в нее.
— Аннис! — крикнула она. — Приготовь еду для детей… Побыстрее!
Слуги переглянулись.
— Госпожа снова пришла в себя, — шепнула Молл, обращаясь к Джейн.
Миссис Элтон бросила испуганный взгляд на Тамар и зашептала «Отче наш». Тамар смотрела на них, посмеиваясь про себя. Они думали, что на дьявола надели цепи, а он разорвал их.
Наконец-то Дик и Роуан были счастливы.
— Не бойтесь, мои дорогие, — сказала Тамар. — Матушка никогда более не отпустит вас от себя.
И они, взявшись крепко за руки, с торжествующим видом прошли мимо отца.
Тамар накормила их не в детской, а в своей комнате. За едой они рассказали ей, как им было страшно, как они надеялись, что именно матушка, а никто другой найдет их.
Аннис, стоя возле колыбели Лореи, покачивала головой. Она-то уж знала, как их матери удалось отправиться прямехонько на то место, где были дети. «Хорошо, что дети воротились, — подумала она, — даже если дьявол помог найти их!»
Тамар, прочитав ее мысли, подошла к колыбели. Она посмотрела на больную дочь, и в голову ей пришла дикая мысль. Она снова поверила в свою тайную силу и поняла, что сумеет вырвать этого ребенка из лап смерти.
Она взяла Лорею на руки и тихонько сказала:
— Аннис, принеси мне горячую воду. Не теряй времени!
— Что вы собираетесь делать? — с испугом спросила Аннис.
— Делай, что тебе велено!
Аннис принесла воду и увидела, что Тамар сорвала с младенца пеленки. Девочка лежала на руках у матери, ее сморщенное тельце заскорузло от грязи.
— Миссис, вы угробите ее! — закричала Аннис. Дети в страхе забыли про еду.
— Нет, — ответила Тамар, — я хочу не дать ей умереть.
Она стала осторожно и нежно мыть малышку, а Аннис, стоя рядом и подавая то, что ей велела госпожа, слышала, как та шептала странные слова. Отмыв кожу Лореи, похожую на заплесневелый сыр, Тамар вытерла девочку насухо и завернула в чистый платок. Позднее Аннис клялась, что видела, как личико младенца начало в эту минуту розоветь.
Потом она покормила девочку. Малютка выпила немного молока и, судя по всему, ничего у нее не болело. В эту ночь Тамар оставила детей спать в своей комнате, Лорею она прижала к груди, а по обе стороны улеглись Дик и Роуан.
К ним вошел Хьюмилити, но она велела ему уйти, и он не посмел спорить с ней. Аннис лежала у изножья постели. В эту ночь ни она, ни ее госпожа не сомкнули глаз. Каждый раз, когда Лорея просыпалась, Тамар кормила ее.
Аннис была уверена, что Тамар колдует. После она сказала Джону:
— Это точно было колдовство, но только доброе колдовство.
— Нет, — отвечал Джон, — это дьявольское дело, ведь Господь желал, чтобы девочка померла, а она спасла ее. Что же в том хорошего?
Но Аннис верила, что добрый Боженька все поймет и не станет наказывать женщину, которая колдовством спасла свое дитя, которое Он желал прибрать.
Следующий день был теплый и солнечный, и Тамар вынесла малютку в тенистый сад. Миссис Элтон, глядя на нее вместе с Джейн и Молл из окна, решила, что она колдует.
Неделю спустя маленькая Лорея лежала на солнышке, дрыгая ножками, еще слабенькая и хилая, но все больше начиная походить на здорового ребенка.
Тамар ликовала. Ее маленькая дочь была спасена. Она сама и совершила это чудо, ее прежняя тайная сила вернулась к ней.
Ричард видел, что тучи сгущаются и сказал Хьюмилити:
— Вы должны поостеречься. Судя по всему, преследования пуритан усиливаются.
Хьюмилити, как обычно, на все предостережения ответил:
— На все воля Божия.
Большинство пуритан посещало государственную церковь, чтобы отвести от себя подозрения. Но Хьюмилити отказывался это делать. Покуда его не трогали, потому что никто на него не доносил. Но Ричард предупреждал его, что может случиться всякое.
— А что, если вас посадят в тюрьму? — спросил он. — Вам не удастся так легко выйти оттуда, как Джону Тайлеру. Да, я знаю, нам покуда везет. В наших краях власти не столь строги. Однако, если вас арестуют, освободить вас вряд ли удастся.
Хьюмилити собрался было возразить, но Ричард нетерпеливо прервал его:
— Я знаю, что вы скажете: «На все воля Божия!» Но что будет с вашей семьей? С Тамар и детьми?
— Им здесь живется хорошо, — ответил Хьюмилити, — вам известно, что я никогда не содержал свою семью. Я готов был делать это, но Тамар горда. Жизнь, которую я предлагал ей, для нее не подходит. Она не желает отказаться от роскоши во имя долга.
— Быть может, она желает хорошей жизни для своих детей, — холодно ответил Ричард, — к тому же, мне кажется, вы намного более горды, нежели Тамар.
Хьюмилити удивился, а Ричард усмехнулся, ему казалось забавным, что Хьюмилити, человек образованный, мог столь сильно ошибаться в отношении собственной персоны и постоянно блуждать в узком туннеле, который он прорубил для себя, ограниченном со всех сторон пуританской верой.
— Я… горд?! Гордость есть один из семи смертных грехов. Если бы я думал, что обладаю подобным качеством…
— Я знаю, — сказал Ричард, — вы стали бы поститься и молиться. Но иногда человек, считающий себя непогрешимым, может не замечать добрых качеств в других. Однако к чему толковать об этом? Я хочу, чтобы вы были осторожнее, ибо нас ждут трудные времена.
Но увещевать Хьюмилити было бесполезно. Он лишь молитвенно складывал руки и продолжал делать то, что считал нужным, подвергая себя постоянной опасности.


Ричард был прав. Король был недоволен пуританами. Возвратясь из Шотландии, он заявил, что ему не нравится, как англичане молятся по воскресеньям. Он хотел, чтобы они посещали церковь, а после богослужения веселились.
Вышел королевский указ, который читали по всей стране. Указ гласил: «Его Королевское Величество не запрещает своим подданным отдыхать и веселиться дозволенным путем: танцевать, стрелять из лука, скакать, прыгать с шестом и тому подобное. Дозволяется плясать танцы Робина Гуда и ставить „майское дерево“ (Украшенный цветами шест, вокруг которого в Англии танцуют 1 мая, празднуя наступление весны) . Все указанные игры и танцы позволяются законом».
Далее в указе была одна оговорка: «Тем, кто не посещает храм Божий по воскресным дням и не следует обедни, тем на народных гуляньях веселиться запрещается. Имена мужчин и женщин, не посещающих церковь, следует оглашать с кафедры проповедника».
— Попомните мои слова, — сказал Ричард, обращаясь к Хьюмилити, — это начало новых преследований.
В Восточной Англии, где движение протестантов было сильнее всего, гонение на них уже шло полным ходом. В Лондоне, где некоторые сектанты до того осмелели, что стали молиться по-своему, дело дошло до кровопролития. В Девоне жизнь была спокойнее, но для Ричарда эти слухи были словно приближающиеся раскаты грома.
Однажды в Плимутский Саунд вошли два корабля, и с их приходом воскресли надежды пуритан, собиравшихся на богослужения общины, основанной Хьюмилити Брауном.
Эти корабли были «Мейфлауэр»
type="note" l:href="#FbAutId_11">11
— стовосьмидеся-титонный парусник — и его спутник поменьше — «Спидуэлл»
type="note" l:href="#FbAutId_12">12
.
Для Плимута это было огромным событием, но важнее всего это было для Хьюмилити Брауна и Уильяма Спиерса, потому что на этих кораблях приплыли люди, которых они когда-то знали, люди из их родного графства.
Хьюмилити редко бывал так сильно взволнован, как в тот день. Он повсюду ходил за этими людьми. Теперь он был уверен, что Богу было угодно, чтобы его тогда оставили здесь. Ведь теперь он сможет спасти много душ, увезя их в землю обетованную.
Майлз Стэндиш, его старый друг, пришел в восторг, увидев Хьюмилити. Они долго беседовали, и Стэндиш подробно объяснил ему, какой провиант и прочие необходимые вещи они должны взять с собой, чтобы выжить на новом месте. Хьюмилити слушал его внимательно и задавал много вопросов. Он сильно печалился, что не был вместе со своими друзьями.
— Но я недостойный, я грешный, — сказал он Стэндишу, — я не должен сетовать на судьбу, которую Господь уготовил мне. Я еще не готов.
— Да, Хьюмилити, друг мой. Господу не было угодно, чтобы ты плыл с нами, это ясно. Капитан «Спидуэлла» трус, он заявил, что его судно не сможет плыть. Мы могли бы взять твою семью и друзей, но коль скоро «Мейфлауэр» поплывет один, мы должны взять на борт только отважных. Все, что мы собираемся грузить на два судна, придется грузить на одно. Твой черед придет, друг мой, я в том не сомневаюсь.
Смотреть, как одинокий корабль уплывает в неизвестность, было щемящее душу зрелище.
«Спидуэлл» стоял в Саунде, а от пристани Хоу отчалил «Мейфлауэр», увозя людей, сказавших последнее «прости» родной стране в надежде начать новую жизнь в новой стране, где они смогут спокойно и свободно молиться Богу.


После отплытия «Мейфлауэра» прошло несколько относительно спокойных лет. Теперь на троне был новый король, Карл Первый, но в годы его правления гонения не прекратились.
Хьюмилити продолжал надеяться, что настанет день, когда он вслед за уплывшими пилигримами отправится в землю обетованную. Тамар металась между ним и Ричардом, который лишь только после нескольких несчастий начал менять свое мнение.
Первое несчастье случилось с пуританами. На нескольких из них донесли властям, что они не посещают церковь и не принимают участия в народных праздниках, что одежду они носят слишком мрачную, короче говоря, живут как пуритане и нарушают закон страны.
Джошуа Хок узнал, что им устроят западню, когда они соберутся в восемь вечера в четверг в сарае. Он тут же сообщил об этом Ричарду, а тот, не теряя времени, сообщил об этом Хьюмилити Брауну.
— Прошу вас не ходить туда в четверг, — сказал он, — и предупредите своих друзей.
— Это, — ответил Хьюмилити, — Господь простирает длань Свою, чтобы охранить нас. Он не желает, чтобы мы сгнили в тюрьме. У Него для нас иные планы. Он желает, чтобы мы уплыли в Новый Свет, когда настанет время.
И в четверг не было богослужения, и те, кто окружил сарай в надежде арестовать собравшихся на молитву, в гневе сожгли сарай.
— На этот раз вам удалось спастись, — сказал Ричард, — пусть это будет уроком для вас, впредь вам следует быть вдвойне осторожными.
В течение нескольких месяцев пуритан не трогали, казалось, о них забыли, потому что снова началась охота на ведьм.
В Девоне Джейн Свонн стала первой, за кем начали охотиться. Джейн была хорошенькая, кроткая девушка, голубоглазая и златовласая. Нед Свонн и его жена первыми приняли пуританство, и их дочери с раннего детства приняли эту веру. Молл была туповата, а Джейн — смышленая, и ее красота притягивала местных парней.
Однажды под вечер, когда она собирала хворост в леске за фермой Херли, на нее напал один человек. Она знала, что он торговец из Плимута, весьма состоятельный, прилежно посещает церковь и имеет репутацию набожного человека. Он подошел к ней, завел разговор, и она, веря, что он человек строгих правил, не испугалась его, покуда он не сделал ей постыдное предложение. Тогда она повернулась, чтобы бежать, но он схватил ее. Она стала угрожать, что расскажет про него, но он в ответ засмеялся:
— Кому поверят, мне или такой девчонке, как ты?
Бедная Джейн до смерти испугалась. Она поняла, что он ее обесчестит, осквернит, опозорит навеки, что ей придется рассказать обо всем на встрече пуритан. Девушка, воспитанная так, как она, предпочла бы смерть позору. Мужчина сорвал с нее одежду и повалил на землю.
Он издевался над ней, а бедняжка кричала, призывая на помощь. Насильник пытался заставить ее замолчать и ударил с такой силой, что девушка чуть не лишилась чувств.
Он забыл, что роща находится рядом с фермой, внезапно в подлеске послышался топот и перед ним оказались Петер Херли и его брат Джордж.
Всеми уважаемый горожанин был застигнут на месте преступления. Разъяренный, опозоренный, он вскочил на ноги.
Мальчики помогли Джейн встать, но идти она не могла, и они помогли ей добраться до Пенникомкуика.
Тамар, услышав об этом, пришла в ужас.
— Принесите ее ко мне в комнату, — приказала она, — бедное дитя! Я позабочусь о ней. И расскажите всем, каков этот человек! Путь его за это накажут. Увидим, как он упадет с пьедестала, который воздвиг для себя.
Она заботливо ухаживала за бедной, потрясенной Джейн, не переставая думать: «Это могло случиться со мной!» И в ее памяти ясно возникла сцена — та, давнишняя — с Бартли.
Тамар сама, не теряя времени, стала рассказывать всем о том, что случилось с Джейн, не скрывая имени преступника.
— Кто теперь станет верить ему! — возмущались все.
Миссис Элтон винила во всем девушку, мол, злое случается с тем, кто сам этого заслуживает. Но Тамар защищала Джейн, как ангел с пылающим мечом.
Ее радовало, что в городе все узнали истинное лицо насильника, его перестали считать уважаемым торговцем, что могло вскоре разорить его, ведь люди не желали ничего покупать у человека, который лишь прикидывался порядочным гражданином.
Бедная Джейн выздоровела, Тамар внушила ей, что она не виновата в том, что случилось.
— В самом деле, — говорила Тамар, сверкая глазами, — это могло случиться с любой из нас!
Даже Хьюмилити согласился с тем, что с Джейн случилась беда и в этом нет ее вины. Он долго молился об очищении души девушки, хотя считал, что только благочестивая жизнь может очистить ее в глазах Иисуса.
Но однажды Джейн ушла и не вернулась.
Ее хватились днем, и к ночи она не вернулась.
Миссис Элтон прищурила глаза и, глядя на Молл, сестру Джейн, процедила сквозь зубы:
— Что я говорила? Я была права. Все они говорят, что не виноваты, когда с ними такое случается. Ясное дело, ее изнасиловали! А она — невинная голубка! Запомни мои слова, Молли, твоя сестра пошла на свидание с этим человеком и сама напросилась на это дело, а тут сыновья Херли застукали их. И я вовсе не удивлюсь, если они после уговорились встретиться там, где им никто не помешает грешить.
В кухню вошла Тамар.
— Джейн пришла домой?
Миссис Элтон криво усмехнулась:
— О нет, она все еще гуляет. Может, катается верхом на другом берегу Тамар. А может, они подались в Плим. Только уж поверьте мне, они сейчас вдвоем…
— Неправда! — оборвала ее Тамар. — Я никогда не видела Джейн такой несчастной, как в ту минуту, когда мальчики принесли ее домой.
— Несчастной! Ой-ой-ой! Они всегда огорчаются, когда их застукают. А уж ее-то застукали…
— Как ты смеешь винить Джейн! Он принудил ее. Я это точно знаю.
— Вы слишком добры к этой девчонке. Принудил! Меня почему-то никто не принуждал!
— Этому, — ответила Тамар, удаляясь из кухни, — я нимало не удивляюсь.
Тамар не спала всю ночь. Она была уверена, что с Джейн случилось что-то ужасное. Тамар казалось, что ей говорит об этом тайная сила.
Хьюмилити, находившийся в ее спальне в надежде на четвертого ребенка, уговаривал ее отдохнуть. Но она не ложилась в постель, а мерила комнату шагами.
Ранним утром, едва первые лучи солнца осветили вершину Болт-Хеда, она оделась и вышла из дома. Вот так вышло, что Тамар привела Джейн домой.
Джейн едва было можно узнать, так не похожа была она на девушку, которой хватились всего лишь сутки назад. Лицо у нее было красное и распухшее, в ссадинах и ожогах. Лиф был сорван с плеч, и на шее и груди виднелись страшные шрамы. На спине у нее были ожоги, по-видимому, сделанные кочергой или железным раскаленным прутом. Тамар не поняла, что это Джейн, пока девушка не заговорила с ней.
Вне себя от гнева, Тамар посадила ее на лошадь и привезла домой, потому что Джейн едва держалась на ногах. Она с трудом плелась к дому, но последние четверть мили преодолеть уже была не в силах.
Глаза Тамар метали молнии, но руки были заботливы и нежны. Она знала, что над ни в чем не повинной девушкой учинили жестокую расправу.
Едва придя в сознание, Джейн тут же снова упала в обморок от боли. Ее прежде прелестные волосы были сожжены.
— Они заставили меня сказать… Они заставили меня сказать… — пробормотала она и впала в беспамятство.
Тамар разбудила Хьюмилити, велела ему встать с постели и уложила на нее несчастную девушку.
Хьюмилити уставился на Джейн.
— Что с ней стряслось?
— Они пытали ее. О, Бога ради, не начинайте молиться. Позовите Ричарда и Аннис. Велите ей принести теплую воду… и немного вина, чтобы привести ее в чувство. Да побыстрее… Быстрее!
Джейн тихо стонала от боли.
— О, милая Джейн, — пробормотала Тамар со слезами на глазах, — я спасу тебя, облегчу твою боль.
В комнату вошел Ричард.
— Боже мой! — воскликнул он, увидев Джейн. — Что они сделали с ней? Я сейчас же пошлю грума за лекарем.
— У меня есть масло от ожогов, — сказала Тамар. — Где Аннис? О Аннис… Подай теплую воду и мой ящичек с бутылками лечебных масел.
— Я позабочусь о том, чтобы доктор пришел поскорее.
Но Тамар положила руку ему на плечо.
— Мы еще не знаем точно, что случилось. Когда я несла ее, она что-то бормотала про ведьму. Лучше было бы, чтобы никто не узнал, где она находится. Я могу сделать для нее больше, чем доктор.
Аннис, в ужасе тараща глаза, принесла теплую воду и лечебное масло.
— Ее должен осмотреть доктор, — упорствовал Ричард. — Она при смерти.
— Разве я не спасла Лорею? Уверяю вас, я помогу ей лучше, чем любой лекарь.
Но Ричард тут же понял, что лекарь мало чем может помочь Джейн, разве что смазать ожоги, но это с таким же успехом могла сделать Тамар. Это были чьи-то происки, недаром Джейн сказала что-то про ведьму… Это наводило на мысль о том, что с ней сделали.
Тамар промыла раны девушки и смазала их, а Джейн продолжала тихо стонать. Ей насильно влили в рот вино. Аннис разорвала на ленты простыню, и Тамар перевязала раны Джейн.
Тамар и Аннис остались с Джейн. Тамар сказала, что кроме Аннис ей никто не нужен. Ей нужна была абсолютная уверенность Аннис в том, что она сможет вылечить Джейн, а этой уверенности от других она не ожидала. А сомнения и подозрительность, по ее мнению, могли ослабить успех. Она чувствовала, что только атмосфера доверия и ее травы и масла вместе с магическими словами могут помочь Джейн.
Вскоре после того как Джейн нашли, о ней пошел слух: Джейн Свонн — ведьма. Она призналась в этом. Добропорядочный торговец, в отчаянии оттого, что потерял доброе имя и свое положение в городе, с помощью своих друзей поймал эту девку и допросил ее. Стоило им немного прижать ее, как она сломалась и сказала «всю правду».
Торговец утверждал, что не был в тот день в лесу. Его жена подтвердила это. Другие тоже были готовы это подтвердить. Говорили, будто Джейн Свонн часто ходила в лес, где распутничала со своим дружком-дьяволом. Этот дьявол иной раз был невидимым, а то и принимал образ любого человека, какого ему вздумается. Одна женщина поклялась, что, проходя по лесу, видела девицу, точь-в-точь Джейн, которая лежала голая от пояса до пят. По ее мерзким движениям было видно, что она совокуплялась с невидимым существом, а после над ней показалась какая-то фигура из дыма, которая поднялась к небу и исчезла. Потом эта девица встала, опустила юбку и спокойно пошла прочь. В тот раз, когда ее застали два парня, она, зная, что прятаться поздно, попросила у дьявола помощи, не зная, что ее уже видели за этим гнусным делом, и он принял облик торговца, которого и увидели оба паренька. А после эта девка выдумала, будто ее изнасиловали. Разумеется, она выглядела испуганной. Ясное дело, она была в синяках! Разве девка не призналась сама, что она — ведьма? Сделав это признание, она улетела на метле. Многие клялись, что видели, как она летела по небу.
Эта ложь была придумана, чтобы восстановить честное имя купца.
Ричард сразу же предупредил миссис Элтон, что если она скажет кому-нибудь, что Джейн находится у них в доме, домоправительницу тут же выгонят. Это давало возможность скрыть от всех, кроме родителей девушки, где она скрывается.
Тамар лечила ее несколько недель, после чего Джейн настолько оправилась от этого страшного потрясения, что смогла рассказать, что случилось той страшной ночью.
Враги Джейн подкараулили ее, когда она вышла из дома, схватили и увезли в какой-то городской дом. Там ее посадили у очага, с ее спины сорвали лиф и жгли ее раскаленной кочергой, чтобы она согласилась подтвердить выдуманную ими историю.
Невзирая на страшную боль, она все отрицала. Но когда они стали совать ее лицо в огонь, она не выдержала, закричала, умоляя сжалиться над ней, и признала себя виноватой.
При сем присутствовал человек, который записал признание Джейн, и ее заставили повторить его несколько раз под диктовку мучителей.
Они оставили ее лежать без сознания на полу, намереваясь на другое утро отвезти ее в Хоу, объявить ведьмой и повесить. Думая, что она едва дышит, и не опасаясь, что она убежит, они не приняли никаких мер предосторожности. Но час-другой спустя ее юное тело сумело восстановить силы. Она помолилась Богу и, решив, что хуже мучений, ожидающих ее наутро, ничего быть не может, отважилась кое-как добраться до двери. Ее удивило, что ей стоило только толкнуть дверь и она отворилась. За дверью лежал человек, которому было велено караулить ее. Он был смертельно пьян и громко храпел. Она брела несколько часов по дороге к Пенникомкуику; холодный воздух приятно обдувал ее израненное тело, слегка облегчая страдания. Лишь вера в помощь Господа помогала ей пробираться вперед, не теряя сознания.
Тамар горела желанием отомстить этому негодяю. Но Ричард убедил ее, что, пытаясь отомстить ему, она лишь подвергнет Джейн еще большей опасности. Дать знать, что Джейн жива, значило, что они будут искать ее и повесят.
— Тамар, — сказал он, — мы живем в опасное время… жестокое и опасное. Подумай, как это несправедливо! Бедная пуританская девушка ходила по лесу… И что случилось с ней!
Внезапно он замолчал и уставился на нее.
— Твоя мать… — тихо продолжал он, — однажды тоже бродила по лесу, и ее погубил человек, не лучше этого торговца… И в ту ночь она ступила на путь, ведущий на виселицу. Кто я такой, чтобы обличать других?
Тамар подошла к отцу и положила руку ему на плечо.
— Не сравнивайте себя с этим человеком, — ответила она. — Вы поступили безответственно, беспечно… А он — злодей. Я не могу сравнивать его с вами. О Ричард, когда я думаю о том, что случилось с Джейн… Мне хочется… уехать отсюда! Я думаю о людях, которые уплыли на том корабле. Его название «Мейфлауэр», не правда ли? Я думаю об опасностях, которые ждут их в пути… испанцы… пираты… насилие. Но, Ричард, если они доплывут до новой страны, страны, где не может случиться то, что случилось с Джейн, это стоит риска.
— Да, это стоит риска.
— Ричард, вы начинаете думать об отъезде. Да, я это вижу. В страну, где не жгут молельные дома, не истязают невинных девушек.
В тот день они больше не говорили об этом, но после этого трагического происшествия Ричард начал менять свое мнение.
В округе не переставали говорить о ведьмах. Кто-то видел, как старая Салли Мартин у дверей своей хижины говорила о чем-то со своим котом. А еще кто-то был свидетелем того, как Мэдди Барлоу якобы превращалась в кролика. Из некоторых труб выходил дым, принимавший образ дьявола. Никто больше не осмеливался собирать всем известные травы и растения, лечащие болезни. Ведь если бы увидели, как кто-то рвет полевые травы, его обвинили бы в колдовстве. За всеми следили зоркие глаза. Никто не был свободен от подозрений — ни мужчины, ни женщины, ни дети. С сыном кузнеца, Томом Ли, был припадок. Когда он очнулся, то сказал, что, проходя по лесу возле фермы Херли, он увидел старую женщину, которая сначала прокляла его, а потом превратилась в собаку и убежала. Родители решили, что его, без сомнения, сглазили. Но кто?
— У нас здесь целая шайка ведьм, — шептали друг другу люди, — кто знает, как их уличить?
Дети не верили родителям, родители — детям, мужья — женам, жены — мужьям.
Однажды Бетси Херли пришла навестить свою дочь, с которой она помирилась после того, как та стала женой и матерью, и увидела в окне Тамар Джейн Свонн. Бетси хитро ухмыльнулась, ничего не сказав, а после разболтала об этом всем и каждому.
Новость разнеслась по округе, как пламя на ветру: «Джейн прячется в доме Ричарда Мерримена! В комнате Тамар Браун».
Бетси продолжала тараторить:
— Ах, дорогие мои, ей не скрыть, что она ведьма. Она выглядела просто ужасно. Я видела ее соломенные волосы, которые выбивались из-под повязки. Ни у кого нет таких волос, как у нее. Она стояла у окна. А еще… я видела ее… саму Тамар. Она собирала травы… Ее волосы были распущены по плечам, она любит выставлять их напоказ. Она рвала дьявольские травы и что-то бормотала.
И вот снова, как много лет назад, когда Тамар было четырнадцать лет, толпа людей направилась к дому Ричарда Мерримена, чтобы схватить ведьму. И снова Ричард вышел и обратился к ним. На этот раз рядом с ним стоял Хьюмилити Браун.
— Люди добрые, — сказал Ричард, — Джейн Свонн в самом деле здесь. Мы спасли ее, выходили. Вы знаете, что ее изнасиловал известный вам человек. После того ее похитили и жестоко пытали. Мы до сих пор пытаемся поставить ее на ноги. Прошу вас уйти и оставить нас в покое.
Из толпы послышались возгласы:
— Откуда мы знаем, что она не ведьма? Бывают ведьмы даже в дворянских семьях…
— А где другая, черноволосая ведьма? Нам бы надо и ее забрать.
Тут к ним обратился Хьюмилити:
— Друзья мои, я вижу среди вас тех, кто молился вместе со мной. Я молился с этой несчастной девушкой и верю ее словам. Вы знаете, друзья мои, что если бы в этом доме была ведьма, я знал бы об этом и счел бы своим долгом отдать ее вам. Можете ли вы сомневаться, что как бы ни был тяжел мой долг, я выполнил бы его?
Последовало короткое молчание. Потом чей-то голос сказал:
— Вы сами околдованы, проповедник! Вы женились на ведьме!
Глаза Хьюмилити сверкнули гневом.
— Очистись от желания увидеть насилие! — крикнул он, указывая на говорившего. — Спроси себя: «Тешит ли нас зрелище пролития крови?» Коли вы заглянете в свои сердца и ответите чистосердечно на этот вопрос, узнаете, что вряд ли сумеете спастись. Я прошу вас помолиться со мной, молить Господа, чтобы он простил вас. С этой девушкой, Джейн Свонн, насильник обошелся жестоко. Я видел Джейн, когда ее принесли два паренька. Петер! Джордж! Выйдите вперед и скажите правду. Вы видели эту девушку, избитую и обожженную? Не правда ли?
Мальчики вышли вперед.
— Да, мистер Браун, видели, — подтвердили оба.
— Спасибо, Джордж, спасибо, Петер. Скажу вам, юноши, что эти добрые люди были обмануты. Они забыли, что я тоже видел ее. Дьявол мог обмануть вас, будто она прикинулась избитой, но позволит ли Господь слуге Своему быть обманутым? Нет! У дьявола есть сила, но против силы Господней он, словно человек, закованный в цепи. Коли хоть один из вас думает, что в этом доме творится зло, возьмите меня, ибо тогда выходит, что я обманул вас. Возьмите меня и распните на ближайшем дереве. Вколачивайте гвозди в мою плоть… в мои руки, в мои ноги. Кричите: «Распни его!» И дайте мне испить уксус и желчь. О, друзья мои, тогда я заслужил бы подобную смерть!
Он продолжал плести паутину слов, и толпа умолкла. Кое-кто плакал, иные опустились на колени. И мятежное выступление толпы, требующей выдать девушку, магией слов было превращено в молитвенное собрание.
Однако это не положило конец этой истории. В данный момент после молитвы Хьюмилити люди успокоились и тихонько разошлись по домам, но они продолжали толковать о колдовской силе и о том, что среди них есть ведьмы.
Вспомнили, что Тамар спасла свое дитя, которое было при смерти. Говорили даже, что Лорея была уже мертва и что мать, обещая дочку дьяволу, спасла ее.
Припоминали, как Симон, охотник на ведьм, хотел осмотреть Тамар и Ричард Мерримен спас ее, признав своей «дочерью». Говорили, будто она околдовала его, как околдовывала каждого мужчину… даже Хьюмилити Брауна.
Мол, она умнее любой ведьмы, она — сам дьявол, ибо дьявол, как и Бог, выступает в трех лицах, в нечистой троице.
Она склонила к колдовству многих. Поглядите на Аннис, которая получила дом, на Джона Тайлера, того, что женился на ней, хотя и малость опоздал. Ричард Мерримен всегда был странным, а под старость лет стал вовсе чудной. Даже миссис Элтон они перетянули на свою сторону. Ведь она не сказала, что эта ведьма Джейн Свонн скрывается у них в доме. Ей бы следовало сказать это во имя справедливости, а не то, глядишь, они и из нее сделают ведьму!
Однажды ночью была совершена попытка спалить господский дом, но огонь вовремя заметили и потушили.
После этого случая Ричард серьезно призадумался. Он справился о том, как нанять корабль, и стал обсуждать с Хьюмилити, что нужно для того, чтобы снарядить экспедицию и отправиться вслед за «Мейфлауэром».


Джона Тайлера арестовали для допросов, и все пуритане, посещавшие богослужения Хьюмилити, сильно встревожились. Они слыхали, как ведутся подобные расследования, и боялись, что столь слабый и кроткий человек, как Джон Тайлер не выдержит это испытание. Хьюмилити, как их лидер, предложил, чтобы арестовали его. Но Ричард указал ему на глупость подобного предложения. Если Хьюмилити признается, что они собираются на богослужения, арестам не будет конца.
Ричард отправился в Плимут, в магистрат, к своему другу и откровенно рассказал ему о своих намерениях. Мол, он знает, что правительство поощряет людей, отправляющихся в Новый Свет, чтобы основать колонию под английским флагом. На континенте нонконформистов жестоко преследуют, но английское правительство желает лишь избавиться от них. Оно готово даже помогать сектантам, желающим покинуть страну. И Ричард попросил освободить Джона, заверив друга, что собирается снарядить корабль, на котором пуритане навсегда покинут Англию.
После этого Ричард понял, что обязан осуществить дело, которое прежде считал пустой фантазией. Он начал серьезные переговоры о снаряжении судна тоннажем в сто тонн и обсуждал с капитаном Флеймом сроки отплытия.
На сборища пуритан стало приходить много людей, которых привлекала возможность эмиграции. Жизнь у них была тяжкой, а про Новый Свет ходили заманчивые слухи.
Казалось, за одним волнующим событием непременно должно следовать другое. На горизонте показался странный корабль, явно не английский, здесь английские суда узнавали сразу. Это была длинная невзрачная галера, разрезающая волны с удивительной скоростью. Она держала курс прямо на Саунд.
В городе поднялась суматоха. Мужчины достали свои старые мушкеты, моряки принялись точить абордажные сабли. Однако стоило ли бояться одного корабля? Правда, за ним могли следовать другие. Плимутский флот был в чужих водах, а здесь еще помнили внезапное нападение британских пиратов.
Некоторые бывалые моряки заявили, что эта быстроходная галера — турецкая.
Тамар стояла на пристани, когда галера причалила. Ее охватило внезапное предчувствие. Ее глаза искали знакомого человека среди худых, изнуренных моряков, но она не нашла, что искала.
Но вот моряки подняли весла, стали сходить на берег и обнимать встречающих. Один из них нагнулся и потрогал руками булыжники, потом встал на колени и поцеловал их. Одетые в лохмотья всех цветов и фасонов, эти люди мало походили на англичан. Их кожа была бронзовой от загара, бороды не стрижены, на обнаженных спинах следы пыток.
Последним на берег сошел человек, которого ждала Тамар. Она не могла не узнать этого худого, изнуренного гиганта, его выдавали удивительно голубые, сверкающие глаза.
Вот он засмеялся. Его зубы казались ослепительно белыми на загорелом лице, до того худом, что, казалось, кости могли прорезать кожу. Он огляделся, и Тамар знала, что он ищет ее.
Тамар подбежала к нему. Он схватил ее и прижал к себе, и она снова почувствовала радостный трепет, которого не испытывала после его отъезда.
Это было самое волнующее, самое удивительное событие в этом богатом событиями году. Бартли вернулся домой.
Она снова поселился в Стоуке, в родном доме. Надменный, гордый вид он утратил. Говорили, что он вместе с людьми, которым удалось бежать с ним, устроил пирушку на несколько дней. Он предложил им остаться в его имении, пережитые ими вместе злоключения сделали их друзьями навеки. Кузен, унаследовавший его титул и имения после смерти старого Кэвилла, поскольку Кэвилл младший считался пропавшим без вести, еще находился в доме, но собирался уехать.
Сэр Бартли стал героем дня, за его здоровье пили во всем графстве. Немногие смогли бы вынести то, что вынес он. А уж совершить смелый побег, спасти своих людей и привезти их домой было настоящим подвигом.
Бартли и его команда рассказали душераздирающую историю. Когда они отплыли от Плимута и были уже несколько дней в пути, их окружили турецкие галеры. Несколько человек из их команды утонуло, остальных взяли в плен и заставили быть галерными гребцами, а эту работу могут вынести только сильнейшие. Их приковывали к галере, по шесть человек на весло, и давали им еды и питья ровно столько, чтобы поддерживать в них жизнь. Корабельный надсмотрщик прохаживался по продольному мостику, щелкая бичом и спуская шкуру со своих рабов, стоило кому-нибудь проявить недостаточное рвение или почувствовать недомогание. И на такую жизнь был осужден гордый Бартли. Галеры спускали на воду только весной и летом, зимой они стояли на приколе, а галерные рабы сидели в мрачных казематах.
Такую жизнь Бартли и его люди смогли чудом выдержать в течение шестнадцати лет. В последние четыре года Бартли готовил побег и наконец осуществил свой план с помощью других рабов.
Дисциплина в тюрьме была слабая, число тюремщиков малое, и, воспользовавшись случаем, когда за стенами их тюрьмы нагрузили готовую к отплытию галеру, они вырвались из темницы и, привычные грести, сумели быстро уплыть от преследователей.
Это была история о приключениях, страданиях и отваге, типичная для моряков того времени. Они воспринимали тяжкие испытания и смерть как нечто естественное. Как сказал Бартли, каждый из них, до того как поставил парус, знал, что им придется пережить.
Тамар понимала, что с приходом галеры ее судьба изменилась. Прежде она готова была примириться с жизнью с Хьюмилити, она жила надеждой на предстоящий отъезд из страны. Но теперь… Бартли вернулся.
В первый же день своего возвращения, под вечер, Бартли приехал в Пенникомкуик. На пристани им удалось лишь обняться на мгновение. Затем толпа окружила его, и она воспользовалась этим, чтобы убежать. Тамар необходимо было побыть одной, подумать наедине о событии, грозившем перевернуть ее жизнь.
Она увидела, что Бартли подъезжает к дому, и вышла ему навстречу.
Бартли сидел на лошади и смотрел на нее сверху вниз. Он подстриг бороду и надел элегантный наряд, который носил до отъезда. Он висел на нем, как на вешалке, но придавал ему еще большее достоинство.
— Итак, — сказал он, и его голубые глаза сверкнули, — ты вышла за пуританина!
— Да.
Бартли засмеялся громко и скептически.
— Почему это так забавляет тебя?
— Почему? В самом деле! Ведьма… и пуританин!
— У меня трое детей.
— Сколько сыновей?
— Один сын и две дочери.
— Ты теперь настоящая матрона.
«Он вовсе не изменился, — подумала она, — я ненавижу его, как прежде».
В этот момент из конюшни вышел Нед Свонн, и Бартли спрыгнул с лошади.
— Мы рады, что вы воротились, сэр Бартли, — сказал Нед.
— Спасибо, Нед. — Бартли подарил ему ослепительную улыбку.
— Иди в дом, — сказала Тамар. — Ричард жаждет видеть тебя и послушать рассказы о твоих приключениях.
Они пошли к дому, Бартли не сводил с нее глаз.
Ричард тепло принял его.
— Бартли! Я уже не надеялся на такую радость…
— Я тоже, сэр.
— Бартли, дорогой мой мальчик, иди сюда. Дай мне поглядеть на тебя. Какая сила воли! Терпеть подобное шестнадцать лет!
— Я сделан из прочного материала. Я сказал себе: «Видит Господь и Пресвятая Матерь Божия, я вырвусь из этой тюрьмы, даже если для этого придется убить двадцать стражников».
— И ты убил их всех? — спросила Тамар.
— Нет, только десятерых.
Вошел Хьюмилити, и Бартли насмешливо поклонился ему.
— Никак это садовник?
Он бросил на него надменный взгляд, искривив в улыбке чувственные губы.
— Я помню этого парня.
Тамар вспыхнула, а Ричард сказал:
— Ты еще не слыхал? Хьюмилити — мой зять.
— Странные вещи творятся на свете, как дома, так и в чужих странах, — дерзко ответил Бартли.
Потом он развалился в кресле и стал рассказывать, как ни в чем не бывало. Он рассказывал про то, как был галерным рабом, про пережитые ужасы, про верность друзей. За годы рабства он ожесточился и огрубел. Он пересыпал свою речь грубыми ругательствами, отчего Хьюмилити каждый раз вздрагивал.
— Не скрою, — продолжал он, — я страдал менее других, потому что принял мусульманство. И они стали лучше относиться ко мне. На мне шрамы, я могу показать вам свою спину. Шрамы, которые я буду носить до могилы. Но я легко отделался. Некоторых забили до смерти. Но не меня. Я кланялся Аллаху и спас свою шкуру.
Тамар видела, что Хьюмилити молится. Бартли это тоже заметил.
— Что вы там шепчете, любезный? — резко спросил он.
— Молитвы, — ответил Хьюмилити. Бартли рассвирепел.
— Я шокирую вас. В самом деле, мил человек, вы не выдержали бы на галере и дня, и молитвы ваши не помогли бы вам. Что в том худого? Мусульманину было легче устроить побег, чем христианину. Клянусь Богом, кабы я цеплялся за свою веру и молитвы, мы бы сейчас сидели, прикованные к галере. Гораздо лучше было стать на время мусульманином.
— Разумеется! — сказала Тамар, с насмешкой глядя на Хьюмилити.
Но когда Бартли засмеялся, она бросила на него надменный взгляд.
Казалось, в этот момент она перестала быть женщиной, которой перевалило за тридцать, матерью троих детей. Она стала снова юной девушкой, трепещущей оттого, что человек, бывший когда-то ее любовником, вернулся домой.
Ричард рассказал Бартли о предполагаемом отплытии в Новый Свет. Бартли выслушал его с большим интересом. Когда он смотрел на Тамар, его глаза начинали сверкать.
— Стало быть, вы покидаете эту страну, будете искать счастья в других краях? — Он поднял свой бокал и, глядя в лицо Тамар, добавил: — Желаю вам удачи. Надеюсь, вы найдете счастье, которого заслуживаете.
Тамар наклонила голову, она испугалась чувства, которое могло возникнуть в ее сердце. Сославшись на то, что ей нужно приглядеть за детьми, она хотела уйти, но Бартли захотел посмотреть на детей, и ей оставалось лишь привести их.
Дик, уже слышавший о чудесном побеге Бартли, стоял перед ним с раскрасневшимися от волнения щеками, его черные глаза сияли от восхищения. Роуан тут же забралась к Бартли на колени. Когда он попросил поцеловать его, она принялась без конца целовать его и дергать за бороду. Лишь маленькая Лорея, не похожая на брата и сестру, робко стояла в сторонке. Но когда он протянул к ней руку и привлек к себе, девочка тоже подпала под его обаяние. Бартли поглядел в глаза Тамар, словно желая сказать: «Они могли бы быть нашими. Пуританин не должен был стать их отцом».
Она поспешила уйти под благовидным предлогом. Она была готова плакать и смеяться. Тамар снова ожила… потому что Бартли вернулся.


Она боялась ездить на прогулку по вересковой пустоши, чтобы не встретить его. Слишком много воспоминаний роилось в ее памяти. Она осмеливалась говорить с ним лишь в присутствии других. Каждый раз, встречаясь с ним, она видела, как мало он изменился. Он, как и прежде, бросал на нее насмешливые взгляды. Тамар видела, как его глаза становились жгуче яркими, когда он смотрел на нее, и презрительную ненависть, обращенную к Хьюмилити. «Однажды, — думала она, — он придет ко мне с предложением: „Если вы не… то я…“ Да, он очень мало изменился.
Она старалась не думать ни о чем, кроме отъезда. Она сидела с Ричардом и Хьюмилити и составляла список необходимого провианта. Была весна, а они собирались уплыть до окончания лета.
Бартли очаровал Дика и Роуан, и даже Лорея полюбила сидеть у него верхом на плечах. Дети Аннис бегали за ним по пятам и просили его позволить им прокатиться на его лошади. Они все обожали его. Из окон Тамар часто видела, как он лежит на траве, а рядом с ним сидит юный Дик. По выражению его лица она понимала, что он слушает рассказы об удивительных морских приключениях. А Бартли, верно, думает: «Этот мальчик мог бы быть моим сыном».
Тамар радовалась тому, что скоро они уплывут из Англии, прочь от всего, что напоминает ей о Бартли.
Она солгала Хьюмилити, что снова забеременела, потому что не могла больше выносить его близость. Она знала, что если он снова опустится на колени возле ее постели и станет молиться, чтобы Бог сделал ее плодовитой, она крикнет ему что-нибудь, о чем после пожалеет. Она могла бы даже признаться ему в том, что он ей отвратителен, что она была близка с Бартли до замужества.
В тишине своей комнаты, закрыв окна на засов, она твердила себе: «Я ненавижу этого человека, я жила спокойно до того, как он вернулся. А теперь он снова мучает и смущает меня. Как хорошо, что скоро я уплыву и никогда более его не увижу. Он не дает мне покоя, кланяется вежливо, а после бросает на меня жадные взгляды. Все время придумывает, как бы смутить меня. Я чувствую это».


Было начало лета. Их корабль «Либерти»
type="note" l:href="#FbAutId_13">13
стоял в гавани.
Аннис укладывала в своем домике свои любимые, самые дорогие ее сердцу вещи, рассказывая детям о том, как они будут жить в прекрасной заморской стране. Туда собирались отправиться Свонны и еще сорок семейств. Миссис Элтон со слезами на глазах умоляла взять и ее. После истории с Джейн Свонн ее тоже заподозрили в колдовстве, мол, она знала, где находится девчонка, и не сказала. Что будет с ней, если ее оставят здесь? Ответ был ясен: дома у нее не будет, а бездомную женщину, которая будто бы якшается с нечистой силой, ничего хорошего не ждет.
Ричард и Тамар презирали ее, они знали, что она жестока и к тому же доносчица. И все же она стала пуританкой и имела право отправиться с ними. И миссис Элтон тоже собиралась в путь.
Однажды Ричард и Хьюмилити позвали Тамар, чтобы потолковать о важном деле.
Ричард был сильно взволнован.
— Мы чуть было не попали в беду, — сказал он. — Этот человек, Флейм, имеющий наилучшие рекомендации, не кто иной, как пират. А его люди — банда негодяев. Без сомнения, они собираются увезти нас в открытое море, убить большинство из нас, забрать наше имущество, а после отправиться грабить другие корабли. Мы счастливо избежали беды.
— Слава тебе, Господи! — воскликнула Хьюмилити.
— Стало быть, нам снова придется отложить отплытие? — спросила Тамар. — Нам придется искать нового капитана и новую команду. А кому тогда можно доверять? Капитан Флейм казался таким славным человеком.
— Откладывать отплытие ни к чему, — ответил Ричард. — Я полагаю, мы нашли капитана и команду, кому мы можем доверять.
Тамар взглянула на него с надеждой.
— Бартли, — продолжал Ричард, — обещал привести корабль в Новый Свет.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Дочь Сатаны - Холт Виктория

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8

Ваши комментарии
к роману Дочь Сатаны - Холт Виктория


Комментарии к роману "Дочь Сатаны - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100